10195

Образ и его представление, место и метод. Психический аспект образа

Реферат

Логика и философия

Образ и его представление место и метод Метод в отношении природы Психический аспект образа. Образ и его представление место и метод По утверждению русского философа В.Ф. Эрна в книге Верховное постижение Платона образ пещеры выдуман сами

Русский

2013-03-21

60.5 KB

0 чел.

План.

1. Образ и его представление, место и метод

2. Метод в отношении природы

3. Психический «аспект» образа.

1. Образ и его представление, место и метод

По утверждению русского философа В.Ф.Эрна в книге «Верховное постижение Платона» [6, ], образ пещеры выдуман самим Платоном в качестве непосредственной записи античного гения испытанного им интуитивного потрясения, своего рода изменения образа мыслей, впервые выраженном в диалоге «Федр» и осмысленном в «Государстве». Наблюдать собственными глазами обыденность, чтобы видеть, а не только смотреть, и открывать мир, стоящий за обыденностью мир, - не только пожелание, которое ярко выступает в работах русских мыслителей. Однако, что скрывается за этой установкой, действительное видение, или только подражание виденью «в виде» словесного хитросплетения, риторики, - вот вопрос. Возможна ли такая сверх-опытная метафора, символ, а не опытная связь и сопоставление метафор, вывод, т.е. «миф абсолютный» над эпохой, чтобы описать природу душевного образа, т.е. так, чтобы не отчуждать, а приблизительно определять согласно ей, - это вопрос более «методический», исходящий из принятия основного постулата о сближение метода и его предмета. (в последующем мы обратимся не только к эпохе Платона, но и к Новому времени, спору об исходе так называемой «задаче Молине», и к его эху в современных нам психологических и психофизиологических исследованиях). Но в этом случае корнем его должно послужить обращение к руководящему аттической трагедии принципу, теперь уже  различении двух одинаковых «истин», и способности человека отыскивать или выстраивать (по сегодняшним представлениям) путь к одной из них, произведя (окончательный) выбор. Таким образом, первоначально мы предполагаем два способа изучения, - «сходительный», назовем его конвергенцией, и «расходительный», назовем его дивергенцией.

Какое отношение имеет этот вопрос к психическому образу? В его природе мы отмечаем ту часть, которая связана, словами В.Соловьева с «нисходящей» и «восходящей» чувственностью в том его различении в «органической логике» данного и заданного в отношении содержания и формы, - т.е. в его стремлении отыскать в «Критике отвлеченных начал» («линии Гербарта») и в само «раскрытии» содержания [4]. Однако сам В.Соловьев не видел теоретического продолжения его критики для определения самого  субъекта (склоняясь к эмпирическому исследованию).

То, что этот выбор для жизни человека не только не прост, но и приближен к его «окончательному»  (скажем, упростив, предельному для его сознания) свидетельствует не только жизнь героя диалогов Платона, Сократа, но и данные опытной науки, психологии. Из области психопатологии (в частности, исследований К.Г.Юнга периода его увлечения оккультизмом*) мы знаем о ранней смерти его племянницы, последовавшей за переходом от безыскусного подражания действию столоверчения (по теории Джемса-Ланге) в связи с взрослением к «искусному» притворству. В современной когнитивной психологии имеются данные о том, что слепорожденный после операция не сумел совладать с новым знанием, и постепенно погрузился в депрессивное состояние (Р.Грегори [9]). И наоборот, мы знаем о внушающих оптимизм усилиях некоторых слепоглухонемых, преодолевших все препятствия к нормальной жизни и овладевших полным ее достоянием (А.Мещеряков, Э.Ильенков*).  Что же заставляет одних людей преодолевать все препятствия, а других останавливаться перед «открытыми вратами»? Находится ли за этими вратами для человека «Истина» и «Кривда», как считал еще более древний, чем Платон, элейский философ Парменид в своей поэме «О Природе»?

Или, скорее, каждое из усилий человека по преодолению жизненных препятствий, хотя и «закаляя» его все же может быть «озарено» ложной идеей, тогда как сам путь и умение преодолевать препятствие, входя в его жизненный опыт, возможно и неудачный, все же подтверждают истинность средств общества. И все дело в том, что человек не сумел их применить (но тогда, что это за средства, с которыми все равно с человеком остается его «неудачная способность» к их применению?). В общем, миф о пещере Платона из диалога «Федр» о том, как прикованные поначалу и гадающие по теням от отблесков воды на стенах пещеры люди выбираются на свет, а после тщетно стремятся вернуться к своей прикованной жизни, выглядит не жизненно и общечеловечески, а только – в качестве познавательной метафоры театра и человеческой способности наблюдать и делать выводы, т.е. более узким и специальным вопросом о познании (в «рамках» И.Канта). Но даже если это и так,  то некоторая «неправдоподобная» гипотеза о нашем участии в «действии», хотя бы в качестве мыслительного сличения что есть и что «было» или «должно быть», не дает так просто оставить этот, пусть даже и выдуманный миф, в покое. Ведь знать – это, в некотором смысле, помнить, каково это, когда «деревья были большими». Т.е. миф о пещере, показывая этапы познания, может ставить вопрос о его начале (до приковывания).

Покажем, что сама «идея» познания как «театра» не только не исключительно изобретение Платона, но освящена древней индийской традицией. До появления буддизма, в индуистской религии, в ее варианте санхьи, в книгах Капилы мы находим то «противоречие», которое, кажется, лежит в начале. Первоначально как противоречие «времени»: природа как танцовщица, увидев которую нет смысла больше смотреть…», таков скепсис древних, не раскрывших до конца связанность природы зримой и природы зрящей. Но, чтобы понять природу, не только следует сокрушаться о ее бесконечном становлении, но и подметить ту возможность в результате которого два «предела» ее становится явно заметны, путь только и «во сне» [5]). Это последнее, неопровержимо, как написанная книга, или найденный закон, пусть он даже найден «во сне» продолжает влиять на жизнь его автора как самое малое, что он может делать.  Если познание и воистину непрямо или даже невозможно, или несообщаемое, то не менее оно противоположно (как истина и бытие или не существование, ложь). Но в плоскости с  этическим выбором, поступком, она равно будет существовать, хотя и подтвердится, вероятно, не сразу, а с «концом» или переменой времен. Или, если эта перемена времен помниться (как живой Сократ), то возможно и выражение прямой идеи, хотя бы характера на фоне иного, не истинного (пока не будет доказано противоположное). Но все эти рассуждения не истины без «темы», ради которой появляется характер на фоне. Предположим, что ради самого того чувства, которое через память и дает сравнивать время с временем (т.е. продолжать «удивление», как сказал бы ученик Платона, Аристотель в отношении «удивления», - что мы сначала удивляемся, как это может быть, а потом удивляемся тому как мы могли удивляться тому, что этого не может быть, - т.е. как это не могло бы быть, если  оно было!). Назовем для начала это чувство удивлением, хотя его природа, интерес, нам не только не известна, но, возможно, и кроется совсем в другом, скажем, в соответствующих общественных отношениях. Даже наоборот, начнем с этих отношений предположив что это дружба. Т.е. отношения есть (а) и это  отношение разных людей (б), и необходимо найти себя (познать, узнать, разобраться в истинности этих отношений (в).

То, что дружба (древние, особенно Платон, могли сказать, - Эрос) есть, - вовсе не факт, а задача, которую еще необходимо решить. Всякое «намек» на дружбу, активность вовсе не автоматический ее свидетель, но, может быть, и, наоборот, из-за того, что нет дружбы «без ума» (а не наоборот, дружба – безумна). Примером тому несколько «софизмов» (в широком смысле, или даже «паремий»), из которых трудно понять, что есть дружба, но легко – чем она не является (софизм Диогена с Александром Македонским, напр.). Платон обобщил многие из аргументов в диалоге «Лисий». Но более ярко тема дружбы и особенно в отношении того, «кто» или «что» дружит, мы находим в его диалоге «Алкивиад Первый». В нем Сократ не только останавливает воинственный пыл (гордость) юного Алкивиада, но и озадачивает его вопросом о том, кто же дружит (что обращается к нему, «помимо» тех средств, облика, голоса, тона Сократа) с увещеваниями. Ведь и сам Алкивиад будто бы и не согласен со своими репликами, подтверждающими правоту Сократа, но, тем не менее, он сам их говорил, да и не мог сказать иначе. Только ли слова, и то, что за ними кроется: язык, культура, воспитание, - хотя Сократ предостерегает против такого сведения к другому неизвестному (ведь и нет известных детей известных людей, - возможно из-за несравнимости, но, возможно, из-за отсутствия «фигуры», образа сравнения – мы пока не знаем). Сократ называет это и не телом, и не душой только, и не связью души и тела. И вообще не называет. Зато мы знакомы с аттической трагедий, ее переводами и осмыслениями в «русле» Платоновых диалогов, где сама ткань трагедии – непонимания человека самим себя больше чем «понимания» им других, - то, что называется на современном языке «проекцией» (или даже «переносом»). Складывается так, что есть две «ипостаси» героя трагедии, - та, что есть герой замысла, который, в конечном счете, осознается если не им, то зрителем, и герой действия, захваченного фабулой. Собственно, создатели трагедий иногда и умышленно «разводили» две фигуры, чтобы можно было с лихвой именно «прочувствовать» то, что переживается в отношениях брата и сестры («Ифигения в Тавриде»), жены и мужа («Елена Прекрасная») и других. В каждой из этих драм ни один из ответов не приводил к разрешению, хуже – действие только ускоряло развязку и приводило к необходимости вмешательства. (Но зритель, понимавший трагедию, наоборот, по своим чувствам отстранялся от героя и восходил к необходимости свершившегося, что, по замыслу Аристотеля, вероятно и выделяло «очищение» трагедии). И если миф или повествование по следам мифа приводило к такому эффекту, что зрители через сострадание и страх получали «примирение», то в чем же нам следует ожидать примирения в «выдуманного» Платоном образе - неужели двух истин, правды и правдоподобия (гадания), от которого зритель уже отошел, но которое может использовать «надуманно», «искусственно». Но ведь изгонял Платон актера из своего Государства, следовательно, оставался строг и непримирим (в отличие от Аристотеля). Не идет здесь речь просто о «переодевании» и не узнавании правды как в песне В.Высоцкого о «нежной правде». (То есть не о той истине, что спасительная ложь «жизни», - та, что следует принять, примириться, - т.е. не о том, что существует разница между молодостью и старостью, хотя бы они «интонировали» одну и ту же искренность различными словами). Да и не о той правде, которая идет рядом с «сожалением» о совершенном «промахе» поступка (или иначе в другой тональности – «Никогда ни о чем не жалейте вдогонку…), ибо это сожаление только фон самого характера человека. Вероятно, речь идет о возможности осмысления, если и ошибки или не ошибки, т.е. истинности или не истинности самой жизни человека, - т.е. того, в отношении чего мы считаем уместными слова «оптимизм» или «пессимизм», удавшееся или неудавшееся. Т.е. – все же о времени, только в некотором ином его аспекте.

Следует сказать, что эти отношения удачи/неудачи и оптимизма/пессимизма как будто разведены полярно на сторону житейскую и «психологическую». Во-первых, уже достаточно сказано, что и жизнь в отношении правды может быть понята различно в отношении категорий вины и искупления [7] Столп и утверждение истины), но и понято это последнее в «художественном» плане одновременного существования человека и его «подобий» (эйдолонов), т.е. может быть находится в исследовании отношения человека к своей жизни (псевдо – самопознания по гипотезе «множественных миров»: если бы я, дескать, сделал (как будто бы и не мог не сделать), то все же мой поступок оправдывается его единственностью, а значит, «оправдывается» такой «твердо-мысленной» (правильно бы – его узколобо- мысленностью), для которого есть еще и другие миры с моими «образами»). (Опустим возможные выводы в отношении теорий эмпирического познания – он приведены в отношении античности в работе В.Зубова [8]). Скажем лишь, что против этого и выступал авторитет Платона в его крайнем высказывании об изгнании актеров. Исследователи этого феномена «удвоения» (крайнее принятие у В.С.Соловьева в отношении «себя», а после терминологическое описание у  П.А.Флоренского на примере образа Геракла (его Самости и характере) в отношении сгорания в огне, как будто более – из области практической философии, чем теоретической (отсюда же указания на предотвращение от «сожженной совести…» [7]). Указывается и способ – регулятивное ограничение своей воли от самоуправства (тж. и в «Алкивиаде І»), бдение о сердце, «высиживание ума» и т.д. (В.С.Соловьев оставляет «проект» замысла на усмотрение психической организации человечества, П.А.Флоренский обращается к «общему делу» дружбы, как разрешению через ритуально-обоснованное действие обнаружить искренность, в крайнем случае – через ревность, спор, агон). Однако при этом та «душа» человека, вокруг да «около» которого как будто «ходил» Сократ, - только в потере ее, и раскаянии (у П.А.Флоренского в описании эпизода с раскаянием Петра в последней главе Ев. от Ин.21). Однако, возможно, существует еще одно понимание, мимо которого вне трагедии и практики можно пройти (без практики точно не найдешь, а с практикой возможно и пройдешь, - т.е. в духе обращения к мастерам у Сократа). А именно, нам следует обратиться к аспекту понимания и прощения друг друга так, как оно понимается взаимообразно, - без упреков. Но для этого необходимо еще два предположения: а. что действие понимается другим так, как будто оно сделано не по мотивам личным, а вообще. И что это разделение (и понимание его) не случайно, но вызвано самой природой второго человека (и дружбы). Вот для такого исследования и необходимы предположения: а. о непозитивистской трактовке «идей» (мыслей) людей и их понимания, - и соответственно (ярко выражено у В. Соловьева), о «не гадании», а о «как будто в гадании», но все же, - не правдоподобности, а искренности намерений людей (последнее – со следами колебаний – предмет философии Нового времени, от Дж.Локка и Беркли, через Д.Дидро и Д.Юма, к Канту и через критику немецкой философии – отдельно в различных философских течениях, и специально, что нас будет интересовать особенно – в психологических теориях (интеракционистских и деятельностных, между прочим, в экспериментах на перевернутый мир.).

Литература.

1. Парменид. О природе (фрагменты). Фрагменты ранних греческих философов (под. ред. Лебедева А.В.).

2. Платон. Диалоги. Лисий, Алкивиад І, Федр, Государство.//Сочинения в 4-х тт. , т. 2, 3.

3. Аристотель. Поэтика//Аристотель. Сочинения в 4-х тт. . т.4.

4. Соловьев В.С. Критика отвлеченных начал//В.С.Соловьев. Философское начало цельного знания. Мн., Харверст, 1999.

5. Соловьев В.С. Теоретическая философия// Сочинения. Т.2. М.Мысль. 1990

6. Эрн В.Ф.Верховное постижение Платона// В.Ф.Эрн. Сочинения. //Издательство «Правда», «Вопросы философии».1991 . с. 463-532.

7. Флоренский П.А. Столп и утверждение истины. т.1.  //Издательство «Правда», 1991

8. Зубов В. Катоптрика ХVI и XVII вв.//Из истории мировой науки. Избранные труды 1921-1963 гг. СПб. Алетейя. 2006., с.66 и далее.

9. Р. Грегори. Нужно ли нам учиться видеть//Хрестоматия по ощущению и восприятию под ред. Б.Гиппенрейтер и др. М., ЧеРо, 2002., с. 585-617.

10. Баженов А.В. Критерии выбора альтернатив соответствия педагогических технологий субъекту психического образа// звіт про науково – дослідну роботу № 8-8 “Актуальні проблеми філософії освіти та освітніх технологій”, с.19-31.

PAGE   \* MERGEFORMAT 1


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

24234. Упражнение, как элементарная единица обучения 33.5 KB
  Письменные упражнения не рекомендуется делать в классе. Связанно это с полной невозможностью устного общения вне уроков и следовательно тратить время на письменные упражнения не рекомендуется. Отдельно на аудирование проводить упражнения не целесообразно. 5 по коммуникативной направленности: языковые упражнения на отработку языковых навыков: фонетические лексические грамматические.
24235. Цель обучения иностранным языкам в отечественной методике 51 KB
  Развивающая развитие мышления воображения памяти внимания. нач школа формирование умения общаться на ия с учётом реч способностей и потребностей нач клговорение чтение аудирование письмо развитие ребёнка его реч способтей вниманияпамяти мотивации к дальнейшему изуч ия обеспечение коммуникативнопсих адаптации мл шк к нов языку для преодоления дальнейшего языкового барьера используя ия как срво общния освоение элемент лингвист освоений доступных мл шк и необход для освоения устн и пись речи на ия преобщение детей...
24236. Коммуникативная направленность обучения иностранным языкам 38.5 KB
  Грамматика Грамм. памяти грамм. Грамм. умение – способность исполть грамм.
24237. Фонетика. Отличия письменной речи от устной 28.5 KB
  совокупность навыков форм умение. аудир чтение умение – реализ навыков в дейтти – говор письмо чтениеАудиров. Умение – совокупность навыков. Фонетика Фонетические навыки –компонент речевых навыков т.
24238. Содержание обучения иностранных Языков, его основные компоненты 30 KB
  его основные компоненты. Определяя сод обуч ия последоватли школы Роговой выделяют 3 основных компонента сод обуч: 1 лингвистический компонент предполагает обучение языку и речи в последовательности от речи к языку. 2 психологический компонент нацелен на формирование умений и навыков. 3 методологический компонент – это формирование у учащихся приемов рационального учения и самостоятельной работы прием работы со словарем прием аудирования приемы запоминания лексики.
24239. Реализация принципа сознательности 41 KB
  Не следует забывать и о звуках. очень тщательно объяснение звука со всеми необходимыми терминами и использованием наглядного рисунка речев аппарат в разрезе. имитация звука 3. тщательная отработка звука тщательная отработка; объяснение звука этот подход для языковых звуков большое колво времени занимает; очень теоретизирован; очень скучный.
24241. Маркетинговые и социально-психологические исследования в PR-деятельности 22.5 KB
  Исследования в области связей с общественностью; использование статистики; вторичные исследования; тематические и проблемные обзоры материалов СМИ медиадосье. Интернет; социологические исследования аудитории общественного мнения контентанализ. С помощью социологических исследований можно изучать широкий круг социальных проблем начиная с исследования ценностных ориентации населения истолкования мнения общественности о кандидате на выборную политическую должность и заканчивая опросами работников организации о какомлибо организационном...
24242. Особенности PR-деятельности на выставках и ярмарках 47.5 KB
  Торговые выставки. Потребительские выставки. Основные этапы проведения выставки. Существует несколько базовых конструкций стендов боксов предлагаемых участникам выставки.