10199

Сократ, Платон и Аристотель

Реферат

Логика и философия

Сократ Платон и Аристотель Соответствующий контраст между позицией софистов и тем что Сократ вытолкнувший классический период греческой мысли предложил явный объективный идеализм и позицию косвенного реализма впрочем и аналогичные воззрения Платона и Аристотеля...

Русский

2013-03-21

705.5 KB

43 чел.

Сократ, Платон и Аристотель

Соответствующий контраст между позицией софистов, и тем, что Сократ вытолкнувший "классический период" греческой мысли, предложил явный объективный идеализм и позицию косвенного реализма, впрочем и аналогичные воззрения Платона и Аристотеля (далее развивших сократическую позици) станут нашей главной заботой для оставшейся части этого раздела.

Сократ (469-399 до н.э.)

Сократ (из Афин) учил устно и не оставил своего учения в письменном виде. Мы должны, следовательно, рассчитывать на противоречивые сведения от своих учеников, чтобы реконструировать его жизнь и его философский подход. Все эти источники согласны в том, что Сократ (сын каменотеса и повивальной бабки) был чрезвычайно уродлив, был необычайно скромным в манере одеваться и часто ходил босиком.

Сократ родился в год окончания 20-летней войны, в которой армия Спарты и флот Афин объединились, чтобы бороться с претензией Персии (при Дарии и Ксеркс), превратить Грецию в колонию своей азиатской империи. После войны демобилизован Спарта вернулся к своей традиции ксенофобии и экономического отъединения. Город-государство Афины, однако, превратило свой флот в торговый флот и расцвело.

    "Спарта впала в сельскохозяйственном уединения и стагнацию, в то время как Афины занялисьты витрину и порт, место встречи многих рас ... и разнообразные культы и обычаи, чьи контакты и соперничество родили сравнение, анализ и мышление» (Дюрант, 1933, р. 8).

В отличие от софистов (плативших за обучение нового класса богатых аристократов экономическими навыками речи и убедительными аргументами), Сократ не взимал платы и обучал учеников (включая женщин) из разных сфер жизни. Он владел скромным дом в Афинах и жил на годовой доход от денежных средств мудро вложенных с одним из своих болем деловых учеников.

Более известен Сократ за использование техники хитрых вопросов, теперь называемой «сократическим диалогом». В таком диалоге, преподаватели помогают студентам точно определить их условия рассуждения и тем самым открыть для себя последствия проведения той или иной позиции. Известно, Сократ продемонстрировал полезность этой техники ведения вопросов, помогая необразованному рабу найти решение теоремы Пифагора о квадратном корня гипотенузы прямоугольного треугольника (см. «Менон» Платона).

В отличие от софистов, Сократа считал, что можно провести различие между "внешним видом и сущностью". По Платону, последняя ведет к знакомству с «абсолютной» истиной, накопляемой в ходе умелой аргументации. Несмотря на противоречивые сведения его воззрений, на самом деле хорошо известно, что Сократ в первую очередь касался вопросов этики ("добродетель" и "правильное действие"). Его основной аргумент в том, что путь к добродетели - "самопознание", потому что ни один человек не грешит сознательно. Необходимые знания, по сравнению с легко достигающимся «кажущимся» знанием, неизбежно ведут к добродетели и могут быть найдены в уме. Абсолютная или еще какая-либо, но его онтология очевидно объективно идеалистическая, когда правду следует «вытягиватьа» из ума и прояснена под руководством умелого рассуждения.

Соответственно, его подразумеваемой эпистемология отличается "косвенным реализмом". Отметим, что вышеприведенный наглядный пример с его техникой помогает людям выуживать правду из разума не только этическую, но и дает таковую о «бытии», о некоторых аспектах реального мира. Теорема Пифагора является относится туда, где реальность построена на двумерной плоскости. Еще софисты пытались противостоять или Ионийским и милетским философам (наивной материалистической онтологии при отсутствии какой-либо систематической гносеологии или логики), ее замену в виде аргументативного рассуждения, где возобладала гносеология. Это была опасная тенденция, которую Сократ взялся исправить по различным причинам.

Так как это наше первая открытое контрверза между " субъективно- и объективно идеалистической" позицией, то вероятно, поучительно дать отрывок речи самого  Сократа, которая указывает на соответствующий контраст. Здесь Сократ (в «Теэтете» Платона) беседует с учеником Протагора по имени Феодор. Во ходе обмена мнениями, Сократ доводит до абсурда позицию софистов таким образом:


Сократ. Знаешь ли, Феодор, чему дивлюсь я в твоем друге Протагоре?

Феодор. Чему?

Сократ. Те его слова, что каким каждому что-то представляется, таково оно и есть, мне очень нравятся. А вот началу этого изречения я удивляюсь: почему бы ему не сказать в начале своей "Истины", что мера всех вещей – свинья, или кинокефал, или что-нибудь еще более нелепое среди того, что имеет ощущения, чтобы тем пышнее и высокомернее было начало речи, доказывающей, что мы-то ему чуть ли не как богу дивимся за его мудрость, а он по разуму своему ничуть не выше головастика, не то что кого-либо из людей. Ты не согласен, Феодор? Ведь если для каждого истинно то, что он представляет себе на основании своего ощущения, если ни один человек не может лучше судить о состоянии другого, чем он сам, а другой не властен рассматривать, правильны или ложны мнения первого, но – что мы уже повторяли не один раз – если каждый будет иметь мнение только сам о себе и всякое такое мнение будет правильным и истинным, то с какой же стати, друг мой, Протагор оказывается таким мудрецом, что даже считает себя вправе учить других за большую плату, мы же оказываемся невеждами, которым следует у него учиться, – если каждый из нас есть мера своей мудрости? Как тут не сказать, что этими словами Протагор заискивает перед народом. Я не говорю уже о себе... но я имею в виду вообще всякие занятия диалектикой. Дело в том, что рассматривать и пытаться взаимно опровергать наши впечатления и мнения – все это пустой и громкий вздор, коль скоро каждое из них – правильное и если истинна "Истина" Протагора, а не скрывает в своей глубинной сути некоей насмешки.» (Сократ из «Теэтета» 161b-е).

Сократ указывает Феодору, что, хотя Протагор может преуспеть в разработке или покачиваясь толпу, принципиально субъективной позиции причем предполагается, Софизм по себе, в конечном счете сам себя опровергает. Например, если в ходе некоторых жарких дискуссий Я устал от споров и ляпнул "хорошо, каждый из нас интерпретирует эти события по-своему", как кажется, уже и не о чем  говорить. Если вы пытаетесь противопоставить "нет у нас нет, есть определенные неоспоримые факты должны быть рассмотрены здесь ..." и т.д., я бы разумно допустить, что верно "для вас". Я не выиграл спор, ни его потеряли, но по крайней мере вы попали весьма приятно в эпистемологическом я поставил ловушку. Это не так, там не осталось оснований для нашего общего расследования дела изначально по спору, ни мотивации (по крайней мере с моей стороны) для дальнейшего аргумента. Если мы обсуждали древнегреческой истории или ведомственной сплетни на этой неделе, таким отталкивает приемы аргументации являются акции и торговли Софист как древних, так и современных. Они разработаны, чтобы выбить своего соперника из равновесия, конец дискуссии, или развлечь толпу и чаще всего не более того. Заметим в скобках, если бы вы избежали ловушки, принимая ума, хотя эффективный контакт сократовский настаивать, чтобы я более подробно разъяснить, что я имею в виду под "интерпретацией" событий, то я был бы в беде. Это один из способов победить софистов в их собственной игре!

Таким образом, в лице такого субъективного идеализма (вместе со всеми его несовместимым анти-реалиста неопределенности), Сократ предлагает для нас позицию объективно-идеалистическую на своем месте. По его словам, есть доля истины, и о природе, а также о добродетели, потому что человеческая добродетель (как указано ниже), за ним всегда следует рассматривать с учетом нашего отношения к реальным и социального мира, в котором мы живем. Но, по словам Сократа, истина (т.е., "необходимые знания" реального мира) не обнаружено, обращаясь непосредственно к материальному миру, она находится в пределах нашего собственного ума и установлено, участвуя в разумных обсуждений с самим собой или тщательно определены с утверждениями другие.

Для современного читателя, который сталкивается с этой "объективной" различных онтологических идеализма впервые, может показаться довольно проблематично, как такое знание попал туда в первую очередь. Будьте уверены, однако, что положение Сократа, но просто отправная точка или anticipator более полно отработаны версии этой конкретной метафизической позиции. Некоторые из этих более поздних версиях будет мобилизовать обращение к "врожденных идеях", а другие обратиться к упорядоченной структуре "сенсорные явления» или общий "опыт", а третьи будут опираться на так называемые "априорных категорий", чтобы обеспечить их соответствующих счетах, почему объективные знания следует искать в уме. Все, что нужно быть связана с теперь хоть и готовимся встретить довольно убедительной версии объективного идеализма, каждый из которых найти свои корни и поделиться своими ограничений классической греческой позиции Сократа, Платона или Аристотеля.


Вернувшись к себе соответствующего объяснения человеческой природы и добродетельных действий, Сократ отличается не-элитарными прогрессивнымий вкусами его взгляды. Надлежащую оценку человеческой природы не достигается путем рассмотрения достоинств мужчины или женщины как отдельные группы (например, по полу) и даже не как личности, а, скорее, способ рассмотрения с кем и как они связывают социальном, так и с осторожным связи вид эпоху государственного или исторические, в которых они проживают.

Таким образом, для Сократа, по-видимому разнообразные вопросы за кого выйти замуж, так как "кто лучше всего подходит, чтобы исправить обуви, починить корабли, или запустить государственный корабль" были, по существу то же самое. Он предложил, чтобы принимать такие решения или совершать любое из этих социальных задач, грамотно требует самопознания и смирения. Кроме того, он утверждает, что никакого особого почтения должны быть предоставлены тем, кто переоценивать свои собственные достоинства присущи ни в одном из этих занятий.


Сократ применил этот последний irreverential доктрина так близко к себе как к другим. После получения названных Дельфийский Оракул "мудрейшего из всех философов», он отрицал, что это дело, а затем начали циркулировать среди претенциозных людей разных профессий (в том числе политиков, поэтов и ремесленников), чтобы сомневаться в их знаниях. Он заключил, ни одна из этих товарищей афиняне были хорошо осведомлены и предположил, что единственное различие между собой и ними в том, что он признает свое невежество.

Это неуважение к существующей власти и социальной иерархии рассматривается как вызов лишь недавно восстановлен политический баланс эпохи (см. ниже), а также оскорбление слегка консервативные чувства "обычных" (рабовладельческий) граждане демократических государств в Афинах . Решение было в конце концов сделано, чтобы заставить замолчать теперь 70-летний философ, отчасти потому, что один из его бывших студентов (так называемый Критий) только что провели не удалось вооруженного восстания. По обвинению в развращении молодежи, его учение, Сократ, как раздражает суд, обвинив их в "красноречии" (высокомерие), а затем отказался признании вины сделку в любом случае, что бы открыто признать умысла. Он принял в результате смертный приговор спокойно и охотно пили смертельные зелья болиголова в присутствии его учеников.

Платон (427-347 до н.э.)


В отличие от скромного Сократ, Платон был аристократом в культурной и рождения, и политические настроения. Он родился в Афинах и привилегированное детство в первые годы поколения длиной Пелопоннесская война со Спартой которые афинской демократии в конце концов потерял в 404 г. до н. В эпоху, в которой большая аристократов землевладения, а затем Spartan-навязанной военными Олигархи были последовательно вытеснены власти беспорядочно, хотя демократические гражданина Ecclesia (Генеральная Ассамблея), Платон был разочарован в своем первоначальном молодой усилия, чтобы войти политике. Довольно рано, поэтому он обращается к учению Сократа, который презирал такой любитель "самосуд" за некомпетентность.


Платон был 28 лет, когда старый мастер умер на руках Верховного суда 1000 членов вращательно выбран каждые несколько месяцев лишь на основании алфавитного наизусть из рулона всех граждан. Это событие выше всех остальных (в том числе смерть "Тиран" Критий дяди на поле боя), как говорят, затвердевших презрение Платона свободные непрофессиональный стиль афинской демократии. После того, как разумных, хотя добровольное изгнание, в котором он много путешествовал, Платон вернулся в Афины в возрасте 40 лет. Именно в это время, что он, как говорят, начал писать различные работы призвана повлиять на общую лежал граждан и, основал Академию в Афинах.

Написанная в стиле "Диалоги" Платона многочисленные работы отличаются своей социальной стратифицированную взгляды на утопию, ибо их элитарный пропаганды производстве профессиональных правящего класса философских политиков, и для их обращения к теории «абстрактные идеалы" в связанных с ними учета знаний. Эти работы часто говорят, внесли свой вклад в психологию, предвосхищая последующие события, такие как интроспективный метод (учение о воспоминании) и факультет психологии (путем деления "душа" в разум, дух и аппетит). В частности, однако, Платон не только предложил третий (а идеалист) версия сенсорного гипотезе эманации (см. наш охват Аристотеля, который утверждал, против него), но даже за это тоже было одной из главных древних прародителей весьма проблематично " обогащение "теории восприятия (где" чувствует "и тела рассматриваются как препятствия на пути к установлению« знание », которое достигается только путем тщательного рассуждения).


Республика Платона, в котором излагаются его взгляды на природу человека и совершенный (утопического) состоянии, был и антидемократической и сильно зависит от спартанской идеологии. Антидемократические аспект проявляется в несправедливых роль, которую он предлагает для трех классов граждан в том, что государство (народ, солдат, и «опекуны философа»). Спартанский влияние проявляется в его пропаганде тайным выборе пары для спаривания, открытые прополке из "болезненной" молодой, и совместное обучение мальчиков и девочек по довольно мягкий нехудожественной линий. Целью государства является просто обеспечить победу в войне против врагов из города-государства примерно равной численностью населения. Целью образования является воспитание приличия в некоторых и мужество в других для их последующей роли в войне. Кроме того, в Утопии Платона, рабы будут учиться только черную работу, необходимые для обслуживания граждан.


В философской попытки Платона противостоять как досократиков материалистов и софистов, он был глубоко обеспокоен разработкой разница между отдельными вещами (которые выявляются органами чувств) и идеалами (суть вещей) выявлены причины. Платон утверждал, что это к неизменных «идей», что философ должен обратиться к истинному захватить или конечной реальностью, потому что мир просто разумным или заметных вещей (материальных объектов или событий) есть лишь смутное, временный и ненадежный копию этой идеальной области существования.


В терминах онтологии, таким образом, позицию Платона должно быть описано как «абстрактные» различных объективного идеализма. Это объективно, потому что можно получить на правду, но это идеалистическое и абстрактное, потому что путь к истине был одним из достижении понимания идеализированным "понятий", а не конкретные материальные вещи или события. По его мнению, постоянное, совершенного и неизменного абсолюта более "реальным", чем скоропортящиеся, временное и несовершенное объектами мы сталкиваемся в нашей повседневной жизни. Идеально концепции имеют вневременное совершенство, которое никогда не присутствует в конкретных временных объектов.


Кроме того, в отличие от бывшего онтологически материалистических позиций, которые можно отличить по «монистической по сравнению с плюралистической" линии, идеалист рассказ Платона не является ни монистической, ни плюралистической. Вместо этого, он является нашим первым ясным образцом дуалистической онтологии. Его отдельные "материя-идея" дуализм глубоко влиятельных прародителем более поздних рода дуализм, который имеет важное значение для психологии и выражает себя как один между телом и умом. Два центральных методологической точки в этой связи должны быть выделены. Во-первых, всякий раз, когда мы сталкиваемся с ума и тела дуализм в более поздних цифр (например, Декарт), мы должны понимать, что он имеет свой прямой предок в идею материи дуализм Платона. Во-вторых, все такие души и тела дуализм в конечном счете, опираются на идеалистическую метафизику, где ум рассматривается как первичный и материя (или тело) как-то производное и вторичное. Это тоже имеет свое начало у Платона. Таким образом, при рассмотрении метафизику Платона, мы хотим оценить это подразумевает онтологический аспект его аргументов в отношении приоритета или соответствующей «реальности» из двух частей его дуализм, наряду с более явным эпистемологических намерении положение Платона о "доступ" к этим якобы отдельные миры.

Материя и идея (разум) для Платона не только аналитически различимы, они существуют отдельно и живут в разных онтологических "сфер". Для того чтобы проиллюстрировать эпистемологической роли философа опекуна разобраться в разнице между просто сфера чувственных внешний вид материала (из которых «мнения» может быть произведено) и в получении доступа к высшему область идеального причине или понимания (из которых «знание» получила), Республика Платона работает "Аллегория пещеры".

    "Picture мужчин жилья в своего рода подземные пещеры с длинными вход открытым для света на всю ее ширину. Представить их как имеющие свои ноги и шеи скованы с детства, так что они остаются в том же месте, в состоянии смотреть только вперед, и предотвратить оковы с поворотом головы. Изображение дальнейшего свет от огня в выше и на расстоянии позади них, а между огнем и заключенных, а над ними дорога, по которой низкая стена была построена, как выставки кукольные спектакли имеют разделы, прежде чем сами мужчины, над которым они показывают кукол ...


    ... Смотрите так же, то мужчины с прошлым стены реализует все виды, которые возвышаются над стеной, и человеческие образы и формы животных, а также, кованые из камня и дерева, и каждый материал, некоторые из этих носителей предположительно говорить и другие молчит ...


    Если ..., то они были в состоянии разговаривать друг с другом, вы не думайте, что они будут считать, что в названиях вещей, которые они видели, что они были имена передаче объектов? И если их тюремные было эхо от стены напротив них, когда один из прохожих произнес звук, вы думаете, что они будут предполагать ничего, кроме проходящей тени, чтобы быть спикером? ...


    Тогда ... во всех отношениях такие заключенные считают реальностью, чтобы быть ничто иное, как тени искусственных объектов ...


    Рассмотрим ..., то, что будет способ освобождения и исцеления от этих связей, и это глупость, если в ходе природе нечто подобное должно случиться с ними. Когда один был освобожден от оков и заставили встать внезапно и повернуть голову и ходить и поднимать глаза к свету, и при этом все это чувствовал боли и, в связи с блеском и блеск света, был не в состоянии различить объекты, тени он раньше видел, что вы думаете, будет его ответ, если кто-то сказал ему, что он видел раньше все было обмана и иллюзий, но сейчас, будучи ближе к реальности и повернулся к более реальным вещи, он увидел, вернее? "(Республика Платона, VII, 514a-515d, перевод Paul Шори автора).

Используя эту аллегорию, Платон не говорит, что то, что простые люди принимают за реальность не является реальностью, а скорее искаженное «тени» реальности. Более того, обычные люди будут испытывать большие трудности признания этого и предпочел бы сохранить его таким образом.


Но рассмотрим две основные методологические последствия этой версии метафизики. Во-первых, то, что произошло в движении и изменении? Они были отнесены к сфере материи базы и очевидной. В отличие от идеальной сферы, быть "идеальный" обязательно неизменной и статичной. Во-вторых, восприятие уже не может быть источником истинного знания, поскольку она ограничена сфера тень и иллюзия. Для Платона, и для тысячелетий монашеской "неоплатоники" после этого, истинное знание не может быть получено через практику или эксперимент по отношению к нашей природе, она может исходить только от некоторых видов философски созерцательным упражнений.

Что касается общего счета Платона, Бертран Рассел указывает, что существует чрезмерный акцент на «логические оппозиции" между миром (идеальной) сущности и переходных чувственных вещей, а также underemphasis на "относительное отношений" между этими проблемами. Некоторые из этих недостатков будет исправлено в трудах Аристотеля по логике, физике, причины, и «чувствительных» психики (как указано ниже), но это было метафизической позиции Платона, который был самым известным и часто принимаются в последующие философии вплоть до Возрождения и Реформации периоды. Что касается психологии, в частности, последующие теории в области восприятия, личности, и особенно в субдисциплина так называемого тестирования интеллекта остается очень «платонической» действительно вплоть до поздней части 20-го века (см. разделы 2-5 В этом отношении).


Идеальное государство Платона, следует добавить, никогда не пытался в любом древнегреческом полисе не был он полностью актуализироваться в любой другой земной республики или светские княжества в дальнейшем. Дюрант (1933), однако, делает убедительный случай для глубокого влияния и поглощения определенных характерных особенностей утопия Платона в организацию, догмы и эффективность "" Средневековая церковь в Европе:


    "... За тысячу лет в Европе правили порядке опекунами значительно, как то, что было visioned нашего философа. В Средние века было принято классифицировать население христианский мир в laboratores (работников), bellatores (солдат), и oratores (духовенство). последняя группа, хотя и небольшие по численности, монополизировали инструментов и возможностей культуры, и правили с почти неограниченной властью половины самых мощных континентом на земном шаре. духовенства, как и опекуны Платона, были помещены в орган ... своим талантом, как показано в церковных исследований и управления, их расположение на жизнь медитации и простота, и ... под влиянием своих родственников с полномочиями государства и церкви. Во второй половине периода , в которой они правили [800 года н.э.], духовенства были свободны от забот семьи, так как даже Платон мог желать [для таких опекунов] ... [Clerical] Целибат был частью психологической структуры власти духовенства, для С одной стороны, они были беспрепятственно сужением эгоизму семьи, а с другой их явное превосходство на зов плоти добавлен в страхе, в котором лежали грешники держал их ....


    Большая часть политики католицизма была получена из Платона «королевской лежит», или влияние на них: идеи небо, чистилище и ад, в свою средневековую форму, можно проследить вплоть до последней книге Республики; [Эпилог книги X ]; космологии схоластики поставляется в основном из Тимей; [одновременных доктрине] реализма (объективная реальность общих идей) [в отличие от номинализма] было толкование доктрины идей, и даже образовательные 'квадривиум' ( арифметика, геометрия, астрономия и музыка) была смоделирована по учебной программе, изложенные в Платона. При этом тело доктрины народы Европы были исключены почти без применения силы, и они ... способствовали обильные материальной поддержки своих правителей, и спросил, нет голоса в правительстве »(Дюрант, 1933, стр. 49-50).



Аристотель (384-322 до н.э.)


Родился в Stagira во Фракии (где его отец был врачом македонского царя), Аристотель был впервые образован врачи в возрасте до 18 лет, когда он двинулся на юг в Афины для 20-летнего пребывания в Академии по Платону. После смерти Платона, Аристотеля поездки кратко и учил заметных учеников, таких как юный Александр-Великого, но затем вернулся в Афины, чтобы основать свою собственную философскую школу (так называемый лицей). Он сказал, что он написал большинство своих произведений в последнем двенадцатилетний период (335-323 до н.э.) в его жизни.

В отличие от Платона, Аристотель был как натуралист и тщательно логическим мыслителем, который попытался не только систематизировать его разнообразные философские сочинения в одну общую счета (то есть, его метафизика), а также представить другие его работы (например, его физика) в осторожны, педантичный, последовательно и шаг за шагом профессорские стиле. Некоторые из этих работ были окончательно натуралистической (например, те, о классификации и движений животных). Остальные были либо явно психологические (например, De Anima, De Sensu, и те, которые касаются воспоминания и мечты) или развития (например, его короткий трактат о молодежи и старения). Третьи были более логично, политические, этические, или космологическая в своих проблемах. Некоторые из трактатов Аристотеля были впоследствии объединены под названием Органон ["Инструмент"] и рассматривается как содержащий его основные логические работ (категории; О толковании; До Analytics; Задний Analytics; темы, на Софистических опровержениях).

Аристотель является одним из самых интересных цифр от всего этого древнегреческого периода. Мне нравится натуралистические устремления Фалеса, Гераклита, Демокрита, и даже Анаксагор, и я не собираюсь небольшое их в любом случае. Бесспорно, однако, что Аристотель также остается мощным источником вдохновения и ошибки для последующих поколений. Хотя его философской системы, строго говоря (как Платон) представляет собой объективный идеализм, мышление Аристотеля является гораздо более благоприятной для натуралистические и научные счету в мире. В то время как платонизм призывает монашеской отступление от мира, Аристотель был гораздо более заинтересован в привлечении мирские события природы. Он также сделал последовательные попытки установить предположительный методологической основой для четкого и "логические" человеческого рассуждения о наблюдаемых событиях, а также для проведения тщательного эмпирического или рационального расследования лежащие в их основе пояснительные "причины".


Прежде чем перейти к соответствующей детали логических вклад Аристотеля, натурализм, взгляды на причины и психологии, нашей первой задачей должно быть создание, что его общий философский подход был объективным идеалистом-самых в частности в отношении того, как она перекрывается с Платона.

В метафизике Аристотеля, платоновского дуализма (материи и идеалы) будет пересмотрен несколько на счет «материи» и «формы». Наиболее важным пересмотром, что Аристотель ввел здесь (в сторону от изменения последнего термина) было снижение абсолютности предполагается различие. Что заставило Парменида, Зенона, Эмпедокла и Платона в беду была их абсолютизация философских вопросов они имели дело с соответственно. Но с Аристотеля, есть заметные поддержки-офф от таких крайностей и презентация нескольких реляционных онтологически монистической позиции.

Эта реляционная различие между "материи" и "формы" хорошо сочетается с другим важным аналитическим различие между Аристотелем "фактического" и "потенциал". Учитывая, что он постулирует связь между фактическими проявлениями материи и их потенциальной форме (или «сущности»), то легко понять, что они понимают Аристотеля существует в какой-то монистической единстве друг с другом. Счет Аристотель не был на 100 процентов в этом отношении, однако, он также утверждать некоторые исключительные формы, которые не имеют "действительность" в материи (например, аристотелевское «Бог» и один из аспектов его счету души), но ясно, что ему удалось отступить значительно от абсолютной двойственности онтологической сферы положено Платоном материи (с одной стороны) и идей (с другой).

По Аристотелю, материя актуализируется формой и еще имеет место другой форме потенциалов в нем. Кроме того, большинство (но не все) форма актуализируется в отдельных случаях материи или функции материи. Там, как правило, своего рода предполагается единство между двумя которых мы не видим в счет Платона. Мрамор, например, является вопрос "статуя" и статуя форма реализуется в мраморе или «бронза». Слово понял, однако, важно, потому что, как у Платона, «форма» (в силу ее определения, как «потенциал») является, по крайней мере в одном смысле этого слова (книга V, часть 11) - предложили свое существование "предварительное" до или иным образом "более реальным", чем (книга VII, часть 3) - актуальный статуя материала. Иными словами, "форма" любой чувственно данное (в частности) объекта принимается Аристотеля, чтобы быть его сущность. Положение Аристотеля в том, что форма статуя потенциал для его материальной субстанции, чтобы стать актуализированной состоянии концу (хотя и не статуи "форма") - уже есть в блоке "камень". Активные усилия скульптора просто показывает, что формы, например, как актуализированный статуе "Гермес" (Книга III, часть 5). Такая форма "потенции" в существующий, вечный и "неизменный" (Книга V, часть 12), как и у Платона, и может или не может стать реализованы или выявлены, в частности, проявлений материи. Особый ("конкретных") объекты, даже те, над которыми работает высококвалифицированный ремесленника-мае подход или приближенных совершенство формы, существующие внутри, но они никогда не достигают таких потенциальных совершенства.


Когда Платон обсуждает различия между отдельными объектами и идеалы, они явно задуман как существующие в различных онтологических "сферы" (населенных пунктов), но для Аристотеля они не являются. По его мнению, формы substantialized (воплощенной в материи), а "универсалы" Платона нет. Положение Аристотеля предполагает очень сложное переплетение двух так, что они производят конечную единства. Формы имеют до собственного существования, но только не в другом месте. Они существуют в материальной субстанцией или живое тело (организм) в качестве потенциального:

    "Опять же," бытие "и" то, что "означают, что некоторые из вещей, которые мы уже упоминали являются« потенциально, другие в полной реальности. Для мы говорим, как ... из того, что могут актуализировать свои знания и того, что есть актуализируя его, что он знает ... И точно так же в случае веществ; мы говорим, что Hermes является в камне, и половину линии в линию, и мы говорим, того, что еще не пришло, что это кукуруза ... " (Книга V, часть 7).


    "И когда у нас есть все, такой и такой формы в этой плоти, и в этих костях, это Каллиев или Сократ, и они разные в силу своего вещества (то есть разные), но то же самое в форму для их форма является неделимой "(Книга VII, Часть 8).

    "Ибо, если линия при делении проходит в своей половинки, или человек в костях и мышцах и плоти, из этого не следует, что они состоят из них в качестве части их сущность, а как материи, и эти части конкретная вещь, но не и форме ... "(Книга VII, часть 10) .

Во многом это явное улучшение по сравнению Платона и, кажется, флирт (в разы) с возвращением к какой-то динамический материализма Гераклита. Russell (1946) предостерегает нас, однако, что, хотя «формы» (по Аристотелю) предназначена как нечто совсем иное, чем идеальной платонической универсальной, она имеет многие из тех же характеристик: "Форма, говорят нам, более реальна чем материя; это [как минимум] напоминает единственной реальности [платонической] идеи "(с. 179). Рассел затем цитирует Эдуард Целлер (которые мы можем просто пересказ), сказав, что Аристотель: "только половина освободился от тенденции Платона гипостазировать [(овеществления)] идеи" формы "был для него, как« идеи »были для. Платон метафизических [(предполагается, что онтологическая)] собственного существования ... И .... [порой рассматриваются как если бы они имели статус] .... непосредственного предъявления сверхчувственном мире, ... [ который (как таковой) доступны только путем] .... интеллектуальную интуицию "(После Zeller, 1897, Рассел, 1946, с. 179).

Чтобы поместить эту точку немного яснее, дело в том, что (идеалистической) версии Аристотеля реляционной онтологии является монистической, но простой методологической полшага из абсолютного идеалиста Платона и онтологически дуалистической традиции. Это можно понять, если учесть, оставшихся неравномерно отношения между актуализированной материи и ее предполагаемый основной (резидент) формы потенциал. Аристотель обычно говорит о материи стремится быть реализованы в виде и форме, обосновывая в материи. Это, безусловно, признание того, что движение, движение, изменение или развитие происходит, но мы должны быть осторожны, чтобы заметить, что, где движение (изменение или развитие) находится: именно в вопросе, а не в форме. По Аристотелю, "разумная субстанция» изменения, но только для того, чтобы приблизить предположительно "неизменное", неизменны, и "неделимой" формы, существующие в ней (книге XII, 2 части, 7 и 8). Еще раз, идеализированные «формы», как предполагается, имеют вневременное совершенство которого никогда не достигнут "конкретный" временным объектам.


Когда дело доходит до его постулирование таких хоть substantialized формы, следовательно, идеалист Аристотель (хотя реляционных) онтологическая монизма контрастирует неблагоприятно с простыми (более экономный) материалистического монизма Гераклит и Демокрит. Это может выглядеть как тонкая или незначительные контраст, но он на самом деле делает мир разницы. Это означает, что, когда мы получаем классический период греческой философии (в частности, Платон и Аристотель), что в настоящее время приняты в качестве предварительного, более реальной, или фундаментальные составляющие Вселенной, идеалы или форм считаются статической и неизменной лиц которые существуют либо в своей собственной области (Платон) или встроенных в их конкретных проявлениях материала (Аристотель).


Наряду с этими сомнительными, двусмысленно, и проблематично идеалистические аспекты его философской системы, Аристотель делала много других более длительный логического и методологического вклада в потомство. Так что давайте двигаться дальше, чтобы покрыть эти взносы. Наиболее заметными среди них являются: его первоначальное введение дедуктивного "силлогизм" в аналитическом лексиконе философии (До Analytics); свое предложение (в другом месте) три максимы так называемой формальной (дедуктивной) "логика", и его очень полезный доктрина "четыре" причины (причин), которая последующей научной практике будет использовать в разной степени и с переменным успехом.


"Силлогизм" просто трио предложения из которых последний (заключение) следует из предоставления правда из двух других (основных и второстепенных помещений). В качестве методологической мыслитель Аристотель заметил, что при предъявлении трех частей силлогизма (такие, как: Сократ человек, все люди смертны, следовательно, Сократ смертен), определенные закономерности или прописные истины должны быть Предполагается, о категории (существительные и предикаты), содержащиеся в каждом из трех положений. Поэтому он предпринял согласованные последующие усилия, чтобы формализовать правила логики, поскольку они были разработаны в неявном виде в тех, кто предшествовал ему (в основном Парменида и Протагор). Эти прописные истины стали называть Аристотеля три максимы (или законы), логические рассуждения.

Эти три максимы о том, что позже назовут "формальной логикой", которое Аристотель несколько неявно, изложенными в его метафизике и задней аналитика, может быть описана следующим образом: (1) закон тождества: А есть А, (2) закон непротиворечивости : Не, не, и (3) закон исключенного третьего: Любое X является либо А, либо не-А. В нашем примере, максимы бы просто заявить, соответственно, что: (1) Сократ всегда Сократ, (2) Сократ не может быть равна той, которая не Сократ, и (3) Существует ничего кроме Сократа, а не Сократа.


Как вы, вероятно, может оценить, эти максимы являются заявлениями о необходимых условиях, которые существуют для описательных категорий, используемых при вступлении в онтологическом аргументы. Другими словами, они относятся к (подчеркнуть или выделить) обязательно предполагается согласованность между существительными или предикаты используются в различных положениях таких аргументов. Они максимы или законы четко дискурса, который может или не может применяться к частным случаям действительного (конкретного) бытия как такового.

Экспозиция Аристотеля эти логические законы правильного "мышления", безусловно, новаторский шаг вперед по сравнению свободные искусства своего предшественника аргументативного дискурса. Рассел государств, например:

    "Влияние Аристотеля, который был очень большим в различных областях, был величайшим из всех в логике. В поздней античности, когда Платон был еще высший в метафизике [(прежде всего по вопросам эпистемологии)], Аристотель был признанным авторитетом в логике, и он сохранил эту позицию на протяжении всего средневековья "(Рассел, 1946, с. 206).


Следует, однако, отметить, что значительные ограничения аристотелевской логики (ее чрезмерный акцент на вычет и его абстрактным или / или качества) были прямые отголоски идеалист наследие передается от Сократа и Платона с Аристотелем. Его три максимы Identity, непротиворечивости и исключенного третьего, безусловно, полезными в продвижении ясно дискурса (определения терминов свой рисунок и дедуктивного вывода). Проблема с ними возникает тогда, когда человек начинает overgeneralize них, относиться к ним как правила, которые обязательно применимы к бытия (природа вещей).

Рассмотрим, например, формально-логического контраст между «жизнью» и «не-жизни». Эта последняя не-жизни категория абстрактного отрицания жизни, то есть все то, что нет в живых (камни, машины и т. д.) - и пока мы имеем дело с оппозициями, как это, все три максимы (в том числе непротиворечивости закона) всегда. Тем не менее, рассмотрим теперь, тем более онтологическому или натуралистический контраст между «жизнью» и «смертью» (который является конкретным отрицанием того, что когда-то было живым). Если, как биолог, я хочу знать, о природе жизни (живых организмов) Я не могу понять, что без изучения темы смерти, потому что жизнь и смерть (так же, как Фалес и Гераклит предложили) так тесно и диалектически связаны, что суть одна зависит от других. Организмы, которые живут изо дня в день, также умирали со дня на день. Такие основные жизненные процессы всегда являются двусторонними, то есть, они являются постоянными "Строительство и уничтожения", как Гераклит однажды выразился. Таким образом, если мы пытаемся понять такие процессы, связанные с натуралистически, как жизнь и смерть, виды точках, Гераклит делает, кажется, применять, потому что быть противоречивы. Непротиворечивости Максим Аристотель не применяются в данном конкретном случае бытия.


Хотя это важное различие между дискурсом и время были (в основном) обрабатываются достаточно хорошо Аристотеля, он не был хорошо обрабатываются позднее 17-го 18-го века механических мыслителей (рассматриваются в разделе 2), который столкнулся с большими трудностями в учете движения, изменения и развития, потому что эти темы следует понять цель, а не логическое противоречие в природе. Природа противоречива таким образом, что не обязательно отражен в области исключении (или / или) символического дискурса.


Все это весьма странно, потому что мы можем признать в письменной форме Аристотеля (выбрать любой наугад), некоторые из затяжной динамики досократиков период их подтвердил. Он постоянно используя термины, как предстоящие быть и уходят, потому что его понятия вещество (материю) было то, что изменения (физика, Book I, Часть 2, Часть 7, Часть 8). Тем не менее, когда мы в 17 веке мы найдем они используют значительно более статичной понятие материальной субстанции как то, что сохраняется после изменения.


Исторически сложилось, что такие сверхобобщение работали, чтобы установить наши запросы обратно таким образом, что Аристотель не хотелось бы. Он хотел, чтобы понять движение, изменение, и процесс как в материи, так и в развивающихся организмов. Что мы можем сказать о более поздних мыслителей механистической является то, что они предоставили изменении Вселенной и даже работал последовательно (например, от Галилея, 1590 до Ньютона, 1686) к теории механического движения, но не теория или адекватного учета изменений или развития В органической или организмическая области естественных процессов. Эти ограничения пути аристотелевской логики (и т.д.) были подобраны и использованы позднее философы, однако, не были вытянуты в открытую до 19-го века в столь же новаторским изложения диалектической логики Гегеля, Маркса и Энгельса.

В целом более благоприятной анализа (даже с точки зрения относительной настоящее время) может быть выполнен из несколько более явные контуры Аристотеля о четырех причинах (формальный, материал, эффективно и финал). Хотя он и не всегда применять их последовательно, метафизику Аристотеля (Том I, Часть 3, Книга V, часть 2) и задней Analytics (книга II, часть 11) сделал указывают на «четверку» виды информации, необходимой для того, чтобы понимают любой объект, процесс или действия, которые мы может иметь в соответствии исследовании: «Что это такое, от чего она приходит, тем, что агент, и для какой цели?


    "Очевидно, мы должны приобрести знания первопричины (ведь мы говорим, что мы знаем каждую вещь только тогда, когда мы думаем, мы признаем свою первую причину), и причины говорят в четырех смыслах. В одном из них мы имеем в виду ... Сущность (для «почему» сводится ... к определению [Формальная причина] ...), а в другом деле или субстрат [(материальная причина)], в третий источник изменений [(Эффективное причины )], а в четвертой причиной противоположность этому, цель и хорошо (для этого есть конец [-Final причинно-] всех поколений и изменения) "(Метафизика, Book I, Часть 3).

    "Мы считаем, что у нас есть научное знание, когда мы знаем причину, и есть четыре причины: (1) определяемые форму, (2) предшествует которая требует последующего [(материальная причина)], (3) действующая причина, ( 4) конечная причина "(Задний Analytics, книга II, часть 11).


    "Кроме этого ясно, что, когда причины в настоящее время искал, либо все четыре надо искать таким образом, или они должны искать в одном из этих четырех путей" (Метафизика, Book I, Часть 8).


С точки зрения науки, индуктивные аспекты и объяснительный потенциал "причины" Аристотеля (причины, "почему") выходят далеко за пределы категорический или / или дедуктивной логики передается ему от Платона (см. Randall, 1960). В частности, есть вездесущий методологические напряженности в письменной форме Аристотеля между его дискурсивной логических законов (которые, кажется, отвергает противоречия в природе), его случайные ссылки на "равнодушным" первичный двигатель (который, кажется, играют роль начальных эффективной причиной для движения в космосе), и его учет для всех "четырех" видов причин. Почему? Поскольку поиске ответов на "конечная причина" ("за то, что конец ') вопрос, кажется, подразумевает глубокое понимание физических объектов, событий или организмов в их вперед идущих и телеологический отношений (например, как противоречивы и по сути динамических процессов природы).

Например, Аристотель причин, почему позволит не только для обсуждения или формального определения, классификации, каких животных похожи, их категорическое внешний вид-(сколько ног, и т.д.), но также и для обоснованного индуктивного предположения о глубоких (более существенных) вопросов, например, как каждый эти разнообразные очевидно группировки (наблюдаемый как и не-В), возможно, стали бы так, или, как они могут каждый является частью более широкого менее очевидно группировками (человека, млекопитающих и т.д.), а также как они Возможно, все сочетаются друг с другом в Scala Natura. Этот "масштаб [или лестницу] природы" само, в свою очередь, создает дополнительные реляционные и причинные вопросы об экологии животных и их фактическое или потенциальное развитие противоречий.

Аристотель Scala Natura (ака, лестницы или цепь бытия) состояла из Бога, человека, млекопитающих, яйцекладущие организмов с совершенным яйца (например, птицы), яйцекладущие организмов с несовершенным яйца (например, рыбы), насекомых, растений, и не -гостиная (неодушевленных) материи. Он считал, каждое звено в цепи, как «вид» бытия. В наших условиях, тем не менее, он сделал обширные исследования таксономического из более чем 500 видов животных рассекает многие из них (за исключением человека). Наблюдения он опубликовал в поколение животных и Historia Animalum (исследование животных) были дотошный, и его дифференциальной схеме классификации было заметно современное, потому что отошли от до греческой практике использования лишь очевидными такие категории, как с ноги по сравнению с безногим и крылатые против . бескрылые (Balme, 1975).


Продолжающееся доминирование простого категорического (или / или) логического мышления, однако, по-видимому, сыграли большую роль в том, что три «четверки» причины, которые Аристотель использовал впоследствии были отвергнуты или, скорее, игнорировали к 17-18-го века мыслители механистической -кто выступает обращение к "эффективному" (тем, что агент) причина в их механической "бильярдный шар" объяснение наклонные плоскости, рефлекторное действие, и даже человеческой воли (раздел 2). Кроме того, даже после создания психологии как отдельной дисциплины (1879 и далее), остальные причины появились только окончательно с американской функционализма движения 1890-х годов (раздел 4) и менялись весьма нерегулярно, в разнообразных школах и системах психологии с того времени (White, 1990, стр. 3-4; CW Толмен, 1983а и б, 1991d).


Охват Аристотеля о том, что сейчас могло бы считаться психологическими темами находится в основном в его всеобъемлющей Anima De [О душе] и более специализированные тракт "De Sensu и др. Sensibili" [о смысле и Ощутимая], а также в двух меньших путей называется : De Memoria и др. Reminiscentia [на память и воспоминание] и De Somniis [о снах]. Каждый по-своему отражают как его натуралистический подход к миру и идеалистические аспекты его философии.

С Anima De, Аристотель стал первым греческим философом, чтобы посвятить целую отдельную работу с психологическими темами ощущение, воспоминание или воображение (сейчас он называется памятью или ментальные образы), а также причины или мысли (сейчас он называется высших психических процессов или познания). Забронируйте я этого три книги работа начинается с критического обзора отрывочны, а иногда и прозрачно тайные виды предшественники Аристотеля на такие темы (растяжение от Фалеса до Платона).


В принципе, Аристотель утверждает, что если "психе" (древний греческий эквивалент слова "душа", но которое обычно переводится наиболее проблематично, как "душа") является своеобразным «принцип», характерный, или аспект "активных" и "живые "организмы, а не как своего рода" элемент "или смешанного« гармонии »« пространственных »вещества (как материалистической традиции состоялось), с одной стороны, или бестелесные" бестелесные "лицо (как мистические традиции состоялся) на другие-то самое "соответствующий" способ исследовать ее различных проявлениях (в растениях, животных и человека) является "естественным [ИСТИК]" один (см. книга I, часть 1, 4 и 5). Точнее, то, что Аристотель предлагает с точки зрения процедуры является то, что мы должны начать с обобщенными описательный инкапсуляции ("Сумма общего" указывает на эти пока еще плохо определенных или изменяющихся процессов), а затем двигаться вперед осторожно из таких ранних "гипотеза" для «расследования» каждая такая "форма души" таким образом, чтобы последовательно улучшать наше первоначальное понимание их "сущность" и в конечном счете «открыть производных [функционального] Свойства" каждой (см. книга I, часть 1, книга II, часть 1 и 4).

Аристотель критической вступительных замечаний о правильном предположительный основе или процедурных отправной точкой для анализа такого нового «субъекта» области являются по большей части следуют довольно хорошо разработана и с подробностями всей книги II и III. В начале книги II предварительной "общая формула применима ко всем видам души", которая представлена ​​"описывает" (но не определяет) психики в абстрактном (не особенно) термины ", как в первом классе актуальность природные [жизни], организованного тела »(книга II, часть 1). Это первый обобщенного ответа Аристотеля к онтологической «Что это [что мы приступить к изучению]?" вопрос, который он поднял в первых трех пунктах De Anima. Ибо, как говорит он авансом:

    "Кроме того, имеет душу [психика] относятся к классу потенциальных сущностей, или это не так, а действительность? Наш ответ на этот вопрос имеет огромное значение» (том I, часть 1).


Имея теперь указано, что психика еще недостаточно определенной "действительности", которая поэтому должны быть предметом дальнейшего расследования, Аристотель переходит к заполнить более конкретные детали, то есть "сведения отнесены к [выше] общее название". То есть, он начинает различать различные проявления психики в более точных терминах конкретной функциональной полезности или мероприятия каждый из них соответственно выполнять. Аристотель утверждает, что в растениях психики выполняет "активный", а лишь "питательной" и "репродуктивное" функцию только, но у животных можно наблюдать, стали «чувствительной» (сенсорных или проницательный) и "Локомотив" власти с характерным производной хотя "живые" и направленным "означает конца" отношений ("так как природа ничего не делает напрасно»), в то время как у человека это (а) возможности для "частных" умышленное целенаправленное «практических» рассуждений и выше (более "универсальными") "мыслительный" ("теоретическая" или "спекулятивным") мышления (книга II, часть 1-5; Книга III).

    "Это восприятие и практического мышления не являются идентичными, поэтому очевидно,. Для бывшего является универсальным и в животном мире, последний найден только в небольшом разделение его Кроме того, спекулятивный мышление также отличается от восприятия, я имею в виду, в котором мы находим правоты и неправоты-правоту в благоразумии, знание, истинное мнение, неправильности в их противоположности; для восприятия специальных объектов чувств всегда свободен от ошибок, и присутствует во всех животных, в то время как можно думать, ложно, а как по-настоящему, и мысль встречается только там, где дискурс причине, а также чувствительности "(Книга III, часть 3).


При оказании такой подробный, широкого спектра действия, и функциональные счет различных форм психической деятельности, Аристотель может быть признана явно дистанцируется от до платонической зрения, которая просто взяла на себя "душа", чтобы быть разборной в "части", которые находятся (как абстрактных и неопределенных возможностей или даже духовных лиц) в различных местах человеческого тела, например, мысль в голове, мужество в груди, или аппетит в животе. Мы должны быть всегда осторожны, чтобы не завышать в случае функционализм Аристотеля.

Есть две тесно связанные причины осторожности, которые могут быть упомянуты в связи с его счета психологические темы в De Anima. Прежде всего, это относительно небольшие точки, что в Книге I, Аристотель часто продолжают использовать старый язык из Демокрита "существенный" теорию психической деятельности даже тогда, когда явно пытается вырваться из него, к тому, что лучше всего описать как около функционализма счет засыпали с намеками на его идеалистической (форма материи) онтологии. Во-вторых, более серьезное (основной) Дело в том, что идеалист аспект онтологии Аристотеля себя на самом деле стоит на пути радикальной или полностью функционализма учетом психологических процессов. Отмечая это второе препятствие здесь и сейчас будет особенно полезно для нас позже, потому что мы сталкиваемся его в последующие цифры, а также.


Чтобы проиллюстрировать эти две связанные точки, я выбрал несколько важных отрывков из книг я для нашего совместного рассмотрения. В первом пункте следующий отрывок, например, Аристотель пытается сформулировать довольно тонкое различие между ошибочно предполагая, нижняя проявлений психики, чтобы быть «материальным или пространственно расположены лиц по сравнению считая их« особые функциональной деятельности »от живущих существенный "автомобиль, в котором" (или которая) эти функции выполняются. В начальном пункте, Аристотель, кажется, делает это очень хорошо и ясно, что он призывает к двунаправленной функционального анализа основного (нижнего) психологических процессов как в их видимо пассивных "сенсорных" (снаружи-внутрь) и более активное "Движение" по производству (внутри-наружу) роли. Но в последующие пункт, касающийся именно с "разумом" ("нус", с помощью которого Аристотель, кажется, означает более сложные, самые верхние, либо верхах человеческой способности мышления и умственных способностей), он довольно резко скользит обратно в типично идеалистическая (формы материи) онтологии, где человеческое "разум" снова сравнить с платонической "бесстрастным" или "божественным" вечных сущностей.

    ".... Например, мы можем рассматривать гнев или страх как таковой и такими движениями сердца и мышления как такового и такой другое движение этого органа, или некоторые другие; .... (особый характер частям и специальные режимы их изменений, которые для наших целей не имеет значения). Тем не менее, сказать, что это душа [психика], который сердится, так же неточно, как это должно было бы сказать, что это душа, которая ткет ткани или строит дом. Это, несомненно, лучше, чтобы не сказать, что душа жалеет или учится или думает, и достаточно сказать, что это человек, который делает это с его душой. Что мы имеем в виду не то, что движение находится в душе, но иногда это заканчивается души, а иногда и начинает от нее, например, ощущения откуда-то извне внутрь, и воспоминания, начиная с души и кончая движения, фактической или остаточной, в органах чувств.


    При ума ["ум"-выше "форма" активного интеллекта] отличается, кажется, быть независимым вещества имплантирован в душе [человека] и неспособной разрушается. Если бы можно было уничтожено на всех, она будет находиться под влиянием притупления от старости. Что на самом деле происходит в связи с ума в старости, однако, точно параллельно, что происходит в том случае, органов чувств, если старик мог восстановить надлежащий вид глаза, то увидел бы так же, как молодой человек. Неспособность старости в связи с привязанностью не души, но его автомобиля, как это происходит в пьянстве или болезни. Таким образом, в том, что в старости деятельности ум или интеллектуальные опасения снижается только через распад некоторые другие внутренние части; против самой непроходимой. Думая, любить, и ненавидеть являются привязанности не ум, а то, что имеет ум, поскольку он имеет. Вот почему, когда этот автомобиль распадов, памяти и любви прекратить, они были виды деятельности, не ума [(как форма)], но [материал] композит, который погиб, ум, без сомнения, нечто более божественное и непроходимыми " (Том I, Часть 4).


Так что, как указано непосредственно выше, Аристотель (форма материи) идеализма, которым мы впервые столкнулись в своей метафизике переносится на его психологическое понятие более высокий активный "мыслительный души" (так называемый, «разум» или «ум»), которая в отличие от всех нижних проявления животного или человеческой психики (например, ощущения, воспоминания, или даже объектно-ориентированные "практические" причинам) не является материальным функции тела, но предполагается, им, чтобы выжить после смерти (см. также De Anima, Book III, части 4 и 5). Тем не менее, сейчас мы сделали эти необходимые предостережения ясно, как это возможно, я хотел бы еще раз подчеркнуть, что более заметной тенденцией в Аристотеля рассмотреть другие проявления психики, чтобы быть функциональным утилиты частности видов живых организмов или органов тела, которые могут быть классифицированы по видам деятельности они выполняют.


Это тщательно квалифицированных случае функционального подхода Аристотеля к психологическим темам можно сделать, рассматривая, как его
причинной (снаружи-внутрь), теория ощущений (в целом), и его теория зрительного восприятия (в частности), ушел от трех предыдущих версий так называемые эманации гипотезы, выдвинутой Эмпедокла, Демокрита и Платона (см. «О душе», Книга II, часть 6-12, и "De Sensu").

Эмпедокл

Гипотеза эманации: подобие проектора

единонаправленное (внутри-внешнее)

Демокрит

Гипотеза эманации: теория образа

единонаправленное (внешне-внутреннее)

Платон

Гипотеза эманации: теория синавгии

дву-направленное (изнутри-вовне-внутрь)

Аристотель

Объъяснение различительного поступка: теория пневмы

единонаправленное (внешне-внутреннее)

Первые отрывочніе попытки создания теории видения подчеркивали соответствующие роли материальных элементов, по предположению, содержащихся в глазах (преимущественно воды и огоня). Вода, как говорили, пассивна, но отражающим элементом похожа на зеркало, объясняя наблюдаемое отражение на поверхности глаза (видных, когда один человек смотрит внимательно в глаза другого). Огонь, с другой стороны, как говорили, был более активным элементом.


Например, Эмпедокл предположил, что огонь в глазах направляется наружу (исходили) на объекты как фонарь освещает проезжую часть. Точные детали его объяснения были потеряны для потомков, а что мы знаем о ней приходит только от тех, кто выступал за или против его взглядов. Мы не знаем, например, исходили ли огонь, как предполагается, достигнут объекта и пришли в норму для глаз (например, звук отражается от плоской поверхности скалистых блеф, чтобы вернуться к нам в виде ЭХа). Но в этом, предложив фонарь сравнение, которое само по себе воспринимается как начальный однонаправленным (внутри-наружу) версия эманации гипотезы Эмпедокла, кажется, предположить, что там должен быть какой-то физический контакт между объектом и органов чувств, если стимуляция должна происходить на всех.
Содержание и структура этих соответствующих органов, также, кажется, были признаны в качестве обеспечения специфику различий между видами ощущений, производимых или подобрал. Он часто говорил, что мотивированное поэтому, что поскольку все объекты содержат определенную долю каждого элемента (вода, огонь, земля и воздух), органов чувств действовать в соответствии с принципом «подобное ищет подобное".

Демокрит предложил аналогичную, хотя (снаружи-внутрь), версия гипотезы эманации. Он считал, что, поскольку все материальные объекты являются «активными» коллекциями атомов, из них должны исходить потоки частиц, которые достигают другие объекты, некоторые из которых оказываются органами чувств. Все подобные ощущения являются продуктом некоторое разнообразия контактов атомов с дифференциально основными органов чувств. По своей сути активное вещество испускает вещество (исходит) структурированные потоки атомов в окружающую среду (воздух или вода), которые могут быть подобраны либо путем непосредственного физического контакта (как в вкуса или прикосновения) или обратитесь на расстоянии (как в обоняние, слух, или зрение). Дело в том, что, поскольку такие органы чувств (как и все другие материальные объекты) изменяются в зависимости от их составные элементы, они могут признать частицы только одного конкретного (или преобладающего) вида. Таким образом, Демокрит, как говорят, присоединившихся к теперь несколько измененном эпистемологический принцип "подобное через подобное".

Для Демокрита, это упорядоченное сочетание таких "подобных" элементов, которые так или иначе производит широкий спектр ощутимым объектов или наблюдаемых событий, с которыми мы имеем дело в нашей обычной жизни. Аналитическим зацепом является то, что (в его онтологическом учета материальных само вещество), Демокрит уже отнести жесткость, вес и солидность атомов, в то время как другие свойства (запах, цвет и температура) рассматриваются как существующие только в "общем мнении. " В случае зрения, поэтому, Демокрит, как говорят, были вынужден различать между сенсорными видениями и психическими видениями. В чувстве зрения, структурированные веществ (в виде "блуждающих картинок") переносится непосредственно на ученика и, возможно, в глаза. Эти «образы» берет на него, чтобы быть точной копией атомную структуру объекта, но цвета не являются. Цвета, где говорят, происходит как косвенное (возможно, психических) вследствие контакта между атомами и органом зрения. Там может быть определенным расположением атомов, которые соответствуют каждому цвету, но так как цвета не находятся в самих атомахв, эти цвета должны каким-то образом быть переданы нами на объекты, которые мы видим.

Анаксагор (подобно и Аристотелю позже) выделяется из этих ранних гносеологических споров. Прежде всего, давайте вспомним, что именно Анаксагор проводит различие между материальной субстанции и "умом" (психический упорядочивающий принцип, который позволяет нам спосшествовать структурированном порядку, паттерну, и последовательной организации мира вокруг нас). Это онтологическое различие между нусом (умом) и объектами, что прибираются, может быть оценена как ранняя попытка подчеркнуть активноею, хотя натуралистическое объяснение того, что стало называться субъект-объектным отношением. Непосредственно подразумевается, что каждый воспринимаемый случай ощущения суть активное отношение между субъектом (который наблюдает) и объектом (который наблюдается).

Как часто предполагается, его непосредственный спорный момент, возможно, был просто в том, что просто пассивного (механического или физического) контакта с внешним объектом, самого по себе, недостаточно, чтобы гарантировать производство сенсорные впечатления (или восприятия) у субъекта. По крайней мере, также необходимо противодействие дифференциально чувствительных сенсорных органов (который сам по себе активный сбор противоречивых элементов). Однако, когда если этот довод продвинуть чуть-чуть дальше, то становится очевидным, это первый признак того, что не только деятельность органа чувств, но и движения глаз, поворот головы, и даже целенаправленного передвижения организма в пространстве должно быть как-то  учитываться при нашем объяснении зрения или любые других сенсорных модальностей.

Кроме того, у Анаксагора, кажется, не было никаких проблем вообще с тем, что позже назовут проблемой "вторичных качеств" (см. раздел 2). Это потому, что (в отличие от Демокрита), Анаксагор принял нахождение традиционных противоположностей или качеств (горячего и холодного, влажного и сухого, а также «цвета») в пределах элементов (или «семян») и, как следствие, внутри самих объектах восприятия. Восприятие цвета, следовательно, не представляет особую гносеологическую проблему для него, каковой онао оказалась для Демокрита и целогой ряда последующих мыслителей.

Его общее объяснение субъект-объектного отношения часто суммируются в нескольких содержательных фраз, которые контрастируют с Эмпедокловыми, Демокритовыми, и, как мы скоро увидим, с Платоновыми. Например, признав онтологическую разницу (а также гносеологическое единство) между "Нусом" (помня осмысленной деятельностью организма) и наблюдаемыми и заангажированными "объектами", он, как говорят, придерживались принципа «несходное с несходным "в своем объяснении наших контактов с миром вокруг нас. Иными словами, Анаксагор понял, что даже если субъект и объект аналитически разные, они также образуют единство посредством своего активного взаимоотношения. Субъект и объект (как и сами элементы) никоим образом не "отрезаны" друг от друга, как по "топору".

Аналитические успехи, достигнутые Анаксагора на субъект-объектного отношения, не были подхвачены Платоном. В своем «Тимее» Платон возвращается назад к предшественникам, а ретроградной теории видения и цвета 'synaugeia "(объединение лучей), который во многом сходна с первоначальной гипотезой эманации Эмпедокла. Огонь в глазах, полагает он, исходит наружу и когда "внутренний огонь" достигает объекта, он видится (Часть 13). Однако Платон никогда так вполне и не рассказал нам, как именно это может произойти. Вместо этого, он просто намекает на все еще неопределенное, но, казалось бы, такое общее понятие как "поле зрения" (которые, предположительно, как-то касается направления головы или глаз) и какого-то физического "слития" ( или близости) между внешним "потоком видения" и "дневным светом":

Вследствие этого, когда дневной свет встречается с током зрительного света, тогда он, соприкасаясь с этим подобным себе, так тесно соединяется с ним, что оба отождествляются и таким путем образуют из себя одно тело в прямом направлении глаз, как раз там, где свет, истекающий изнутри встречается со светом, идущим от внешних предметов. "(Платон, Тимей, часть 13).

Кроме того, всякий раз, когда исходящие "визуальный луч" встречают (и "расширены" по) свет, распространяющийся в "обратном направлении", предположительно, от умеренно отражающей поверхности объектов, то различные «цвета» также видятся (Часть 36). Таким образом, в двунаправленной версии гипотезы эманации Платона предполагается что глаз и объект как-то связаны согласно этому пересмотренному объединение лучей понятие "хотели бы хотелось", а цвета получаются вследствие физического взаимодействие между исходящим и входящим лучами света.

Вот четыре отрывочные версии визуального восприятия или восприятия теории, с которыми Аристотель был вынужден бороться при разработке своей собственной позиции в труде «О душе». В соответствии со своей первоначальной целью принятия до того, что "звук" в предыдущих счетов, Аристотеля занимает скупо и делает заметные улучшения на всех. К его чести, Аристотель представляет собой однонаправленный (снаружи-внутрь) счета ощущение, которое (как мы отмечали выше) сам находится в рамках более широкой (количественногое и качественного) континуум психической деятельности. Сенсорных функций была рассмотрена, чтобы он был похож на вегетативные функции (общие для растений или животных) в том, что оба они принимают или "ассимилировать" внешний объект еще и отличается от него, потому что в то время как вегетативные функции влечет за собой захват "вещество и формой "внешнего объекта, ощущение получает" всего лишь форма ее ":


    «По« смысл »означает, что имеет право получения в себя разумные формы вещей без дела. Это должно быть задуман как место в путь, в котором кусочек воска берет на себя отпечаток печаткой- кольцо без железа или золота ... " (De Anima, Book II, часть 12).

Чтобы объяснить, как именно передача формы объекта без его материи возможно, Аристотель подчеркивает важность посредников, хотя "прозрачный" агенты (сред) между объектом и органов чувств. Даже прикосновение (который, казалось бы предполагает прямого физического контакта между объектом и организмом) признан участием "средний" из "плоти" (кожа) между объектом и сенсорный орган (который находится где-то "глубже" в теле).


Несмотря на несколько архаичный физиологии Предполагается, общий счет Аристотеля из пяти чувств является функциональным, поскольку оба условия адекватной стимуляции и дискриминационным актом считается. Его "дискриминационные" акт счета ощущение отвергает все три предыдущих версий «эманация» гипотезы и в то же время сохраняет успехи, достигнутые Анаксагора о veridicality субъектно-объектных отношений (см. также "De Sensu" Часть 1, Часть 2-3).


В случае зрения, например, причинно-онтологических процессов он излагает (в De Anima и "De Sensu") начинается с объекта (который отражает свет в разной степени) и продолжается несколько механически внутрь через примерно прозрачной среде ( воздуха или воды) в глаза, вен и сердца (его предполагается месте все ощущения). Структурированным светом физически не попадают в организм, а лишь стимулирует органов чувств (глаза) в деятельность и эта деятельность так или иначе "повезло" вместе с кровью к сердцу. Вопрос о надлежащих условий для акта глядя, однако, не упускать из виду Аристотель. Кроме того, он также соглашается с Анаксагор по вопросу о восприятии цвета (см. особенно "De Sensu", раздел 1, часть 3-которых представляет свою теорию цвета
, как "проживающие в" объектов и сред, а не "совмещенных" или "накладываются "на них).


De Anima себе даже вводит новую концепцию "общего sensibles" как способ описать или указать, каким образом различные аспекты данного объекта может быть подобран активный организм:


    "Каждый имеет смысл один вид объекта, который он усматривает, и никогда не ошибается в сообщив, что то, что до его цвета или звука (хотя он может ошибаться относительно того, что это такое, что это цветные или, где это, или то, что она является то, что звучанию или, где это). Такие объекты, что мы предлагаем называть специальным объектам смысле этого или этого.


    «
Общие sensibles являются движение, покой, число, фигура, величина, это не свойственно любой смысл, но являются общими для всех. Есть по крайней мере некоторых видов движения, которые заметны и на ощупь и на вид "(De Anima, Book II, часть 6).


    "Каждый смысле, то есть по отношению к его конкретной группы чувственных качеств: он находится в орган чувств как таковых и дискриминирует различиях, которые существуют в рамках этой группы, например, зрение
дискриминацию белого и черного, вкус сладкий и горький, и так во всем Так случаях мы также различать белое от сладкого, да и вообще каждая чувственного качества от любого другого, с тем, что мы воспринимаем, что они разные должно быть по смыслу;.? за то, что перед нами чувственных объектов "(De Anima, Book III , Часть 2).


Следующий набор цитат (от Джорджа Сидни Brett) предоставляют полезную вкус значительные успехи, достигнутые Аристотеля о многих из этих эпистемологических вопросов.
Средняя котировка, однако, упоминается понятие «пневма», который может быть удивительно для тех, кто знаком с точным текстом De Anima. Я считаю, что правильнее было бы предположить, что эта концепция пришла должен быть добавлен к просмотры Аристотель в начале (материалистического толка) философов-стоиков, но многие никогда не быть уверенным в этом вопросе, потому что в то время как Аристотель, как известно, производится около 170 нечетным работы только 47 выжить. Во всяком случае, во время обсуждения (совместно) содержание De Anima Аристотеля и "De Sensu", Бретт поставить эти баллы следующим образом:

   "Оглядываясь назад на этой теории, мы видим, какой прогресс был сделан. Идея огня [исходящие внешние] от глаз [(Эмпедокл, Платон)] отклоняется. Платон был вынужден объяснить нашу неспособность видеть в темноте как в связи с исчезновением этого огня в темноте, которую Аристотель осуждает как нонсенс. изображение на ученика [, которое Демокрит подчеркнул в своем (за пределами-внутрь) попрание образа теорию] сейчас четко признана только в одном случае отражения, аналогично в зеркало и Аристотель понимает, что если изображение является причиной зрения нет никаких причин, почему ... [а] зеркала не должны видеть. С другой стороны, идея Демокрита, что цвет является чисто субъективного корректируется делает его [еще] зависит от объекта, как для его производства и определенный характер »(Brett, в Peters, 1953, с. 103).

    "Самое интересное ... [аспекта] теория Аристотеля является использование
пневмы во всех чувственного опыта. [Такой пневма, как говорят, своего рода телесные секреции, содержащиеся в органы чувств, которые выдавливают в кровь, когда эти органы чувств стимулируются изменениями в окружающей среде (воздухе, воде, или плоти).] органов чувств в каждом случае построена для распространения внешних движений [(соответствующих внешних сред, которые несут структурированной информации из объектов органов чувств)] внутрь, чтобы пневма, которые они содержат, это движение приводит к дальнейшему движению, которое пневма передает через кровь к центру сердца [(предполагается, что место Аристотеля ощущения)] ... [телесной] пневмы есть. ... выступает в качестве универсальной [внутренний] средний ощущения. Позднее психологии это выглядит как учение о "животных духах" (Brett, в Peters, 1953, с. 105).

    "Значение этого определения чувсьва с точки зрения функций очень велико. Оно отрывается от тех ранних идей передачи [материал] частиц [в основные ума (Демокрит)] ...:. Ей удается показывать значение [текущие и соответствующие дискриминационные] контакта как условия ощущение, и оно оседает [древних] вопрос о том, восприятие требует отношения, как любить [(Эмпедокл, Демокрит)] или в отличии от в отличие от [(Анаксагор)] объекта. Всегда в отличие от орган чувств, его реальность как заметное состоит в его силы, влияющие на орган ... он вызывает деятельность органа и как то ощущение, объект [его структурированной форме, но не его содержание] усваивается . органа в [дискриминационных организма] акт ощущения объекта, который не допускает этого усвоения не может быть воспринято: это, как продукты питания, которые не могут быть переварены »(Brett, в Peters, 1953, стр. 106.).

В отличие от Платона, который не доверял ощущению и восприятию в качестве источников достоверного знания, Аристотель обнял их обоих (не только как непосредственный источник нашего первоначального понимания нашего окружения, но как важный процедурный отправной точкой для дальнейших "научных" исследований) . Объяснить что-либо для Платона - значит пробить путем интеллектуальной интуиции разума или завесой простого сенсорного восприятия или внешний вид (который окутывает идеальной модели). Для ощущения Аристотель "никогда не ошибается", и хотя конкретный аспект (или суждение о) данного акта восприятия может быть по ошибке (например, фактическое направление или точный источник данного звука) это легко исправляется путем сбора более и лучше информационно-активный поиск знаний мы требуем, с течением времени и при лучших условиях. Именно в этой целенаправленной и вперед, достигая таким образом, что мы в дальнейшем уточнить или углубить наше первоначальное понимание и в конечном итоге получить в сущности любой объект, событие или процесс мы могли бы иметь в стадии изучения. По Аристотелю, это не было достаточным для «тот, кто на самом деле является человеком науки", чтобы сесть и подумать. Нужно также сделать дальнейшие активные наблюдений и открытия, чтобы отобрать существенные свойства объектов, событий или процессов от случайных или «случайное» из них.

Аналогичный случай для функционального подхода Аристотеля может быть сделан в отношении того, как его поход к этическому поведению отличается от подхода Сократа. Для Сократа, предполагается простое понимание того, что хорошо, чтобы заставить разумного человека следить за добродетельную жизнью. Аристотель, однако, переехали далеко за пределы таких высоких банальностей сократического или межличностных ожиданий, выдвинув более ситуационно зависимой и примерно прагматичный подход к человеческой этики. Прежде всего, в Никомаховой этике (Том II) он предполагает, что для каждого эмоционально вызывает фактическое положение существует определенная оптимальная правильный аффект (потенциал этической реакции связаны с соответствующими "действие" или формой "поведение", которое либо актуализируются или нет). Простое понимание (или даже интеллектуальным знанием) оптимальной влияет или проводить такую ​​ситуацию не может, само по себе, делает человека акт добродетельно. Для этого, своего рода совещательным «упражнение» из «характер» (мотивирован "практического" разума и "мудрость") не требуется. Этическое поведение всегда требует актуализированного "выбор" между различными потенциально доступных "качества" или "состояний характера".

    "Качества характера можно [по Аристотелю] расположить в триады, в каждой из которых первое и последнее качество будет крайносттью и пороком, а в середине ... добродетель ... Таковой между трусостью и опрометчивостью будет мужество; между скупостью и расточительностью - щедрость, между ленью и жадностью - честолюбие, между смирением и гордостью - скромность ... между угрюмостью и буффонадой -хорошее настроение, между склочностью и лестью - дружба, между нерешительностью Гамлета и импульсивностью дон Кихота само-контоль "(Дюрант, 1933, с. 86).

Это признание «практической» рабочих отношений между добродетельными "действиями" и их необходимо совещательный "выбора" оптимального качества персонажа стали называть учением Аристотеля о золотой середине:

"Добродетель, то это состояние характера, связанных с выбором лежащим в среднем, т.е. означает относительную нам, что определяется рациональным принципом, и с тем, что принцип, по которому человек практическую мудрость будет определять его. Сейчас это середина между двумя пороками, то, что зависит от избыточных и то, что зависит от дефекта, и снова это среднее, потому что те пороки, соответственно, не отвечают или превосходят то, что правильно в обоих страстей и действий, в то время как добродетель находит и выбирает , что является промежуточной. Таким образом, в отношении его содержание и определение, которое заявляет о своей сущности добродетели среднего, с учетом того, что является лучшим и правой крайних "(Никомахова этика, Book II, часть 6).

Основным спорный пункт, сделанный этой доктрины является то, что, даже хотя это может быть своего долга продолжать среднего (так, как избежать личной недостаток "избыточной" или "дефект", а также ладить с другими), - интеллектуализированное знание этического императива и актуализации этического поведения ни в коей мере не  синонимы. Каждый человек, то есть, должен сначала намеренно практике этических пути (от часто повторяющихся правильных действий) для того, чтобы этические "поведения" и добродетельный "судебное решение", чтобы стать второй натурой для них.
    "Опять же, все вещи, которые приходят к нам от природы, мы сначала приобретаем потенциально, а затем проявлять активность (это просто в случае чувств, ибо это не было часто видеть или часто слышим, что мы получили эти чувства, но, напротив, мы их прежде, чем мы использовали их, и не пришли, чтобы они с их помощью), но достоинство мы получаем по первому их осуществления, а также происходит в случае с искусством, а также для того,
что мы должны научиться, прежде чем мы можем их делать, мы учимся, делая их, например, мужчины стали строители на строительство и музыканты, играя на лире, так и мы стали просто делать только акты, умеренный, делая умеренного действия, храбрым, делая храбрые действия " (Никомахова этика, Book II, часть 1).

Это "практическое" Понятие формирование характера через начальные и текущие целенаправленная "деятельность" поддается лучше самостоятельного применения, а также к более разумным ожиданиям других, чем старше сократического воззрения. Это также поднимает целый ряд связанных эмпирических вопросов, касающихся: типичная картина и культурно конкретных источников развития персонажа; жесткость частности наклонности характера, и даже относительный контроль или пластичность человеческого обучения при обычном сравнении с необычными или психопатологических состояний (например, , как и в случае снижения высшего совещательного функционирования из-за физического истощения, преклонного возраста или болезни).

Заключительные замечания по разделу 1:


Мы начали с древних греческих философов, потому что в этот период от Фалеса до Аристотеля почти все фундаментальные "метафизические" позици
и, которые любой запрос в мире могут быть обнаружены, представлены, или отработаны в той или иной форме. Если мы допустим, что метафизика (философские предположения относительно онтологии, гносеологии, этики, логики или) имеет важное значение для создания строгой "методологияи" науки (как действовать систематически, отвечая на вопросы или исследования различных аспектов мирские события), то мы можем лучше ценить получение чувствовать себя на ряд вопросов и типов решений, выдвинутых в ходе даже этого древнего периода греческой мысли.

Досократическая философия начинается с онтологических вопросов, поднятых Фалесом, который полагал мир из воды. Этот начальный отход от традиционной теистической или мифического способа мышления о мире к "натуралистическому" представляет собой радикальный сдвиг, преобразующую нашу коллективную интеллектуальную жизнь. Попытка Фалеса объяснить космос с точки зрения воды является важным отправления, потому что она ищет объяснение мирские события в самом мире. Его заметное тяготение к натуралистическому анализу оставалось одним из центральных элементов всей последующей технической или практической деятельности человека, и в конечном итоге становится отправной точкой для систематической научной деятельности (раздел 2).

Такие интеллектуальные достижения, однако, не происходят постоянно вместе беспрепятственно и линейно. Они имеют тенденцию принимать форму повторяющихся, хотя и вверх мобильных циклов спекулятивного, технического, доказательного или спорить развития и упадка. Древнегреческой философской период это наш первый пример этого историографического точки, но мы будем сталкиваться многим другим.

От Фалеса до Демокрита, мы сталкиваемся с подразумевающейся, а затем и явной "материалистической метафизикой" на стадии разработки. Демокрит в частности, начинается с критики введения "Nous" (обобщенного рассеянного ума) Анаксагором как абстрактного принципа, что дает порядок мирские события или подвижность живым организмам. Вместо того чтобы искать таких внешних сил вне сферы материального вещества, которые придают движение к нему, Демокрит считал присущее движение «атомы» как факт существования которого не было никакого дальнейшего объяснения не требуется. В этом он, можно сказать, были опираясь на (и разработке далее) Отличительной чертой досократиков натуралистов, как Фалеса и Гераклита, который искал объяснительных принципов в объекты или процессы в стадии изучения.

Особо интересно для нас то, что Демокрит и его последователи выдвинули то, что может быть описано как субстанциальная теория индивидуального ума (или мысли), в котором мышление задумывалось как особый вид движения. "Субстанциональный" аспект этого грубого предвосхищения более поздней психологической теории можно оценить, если мы отметим, что "атомистов" говорили о теле как о состоящем из атомов и о душе или уме, как о состоящем из тонких, гладких, и круглых атомов. Несмотря на умозрительность и несоответствия теории, важным моментом является то, что сам факт предложение свидетельствует об их решимости подвести все явления (в том числе отдельные мысли) под единый всеобъемлющий тип материалистического объяснения. Эти усилия, конечно же, проводились, на основе очень неадекватного понимания материальных процессов и того, что позже назовут биологией и физиологией.

Спекулятивные устремления этих досократиков-материалистов заставили последующих греческих философов, настроиться довольно скептически. Ранее дебаты по поводу того, что составляет основной элемент материи или учредительными космоса (вода, огонь, или атомы) поразил их, как предоставление одинаково вероятных альтернатив спорить, среди которых было еще невозможно решить. Со времени софистов (например, Парменид, Зенон), чей хлеб насущный было условным при предоставлении влиятельных аргументов для оплаты клиентов, аналитические усилия греческой философии отошли от таких онтологических вопросов (о природе объектов) к эпистемологическим и логическим вопросам, касающихся характера аргументов.

Хотя Парменид еще боролся за различение между "путем истины" и "путем внешним" (Ring, 1987), последующие софисты, такие как Протагор, Горгий из Леонтин в Сицилии (483-375 до н.э.) - как говорят , что искренне приняла уклончивый "идеалистической метафизики" из особенно субъективистской полосой. Это "субъективная" позиция отражает неопределенность в отношении тактического истины и считает, что уверенность в вере (если он вообще существует) является чисто личным. При этом, отдельный человек становится "мерой всех вещей", а то, что считается истинным, верным или добродетельным, зависит от убеждения или власти.

Эта софистическая философии, однако, было явно проблематична в отношении создания каких бы то ни было строгих этических стандартов и (как Рассел указывает ниже) как правило, не предназначалась для таких целей:

    "Что они должны были научить не было, в их сознании, связанный с [истины] религии или добродетели. Они учили искусству спора, и столько знаний, как бы помочь в этом искусстве. Вообще говоря, они были готовы, как и современные . юристам, чтобы показать, как утверждают, за или против любого мнения, и не были заинтересованы выступать выводы своих Те, кому философия была образом жизни ..., естественно, были шокированы, для них Софисты появились легкомысленные и аморально .

    .... Софисты были готовы следовать аргумента везде, где это может привести них. Часто это привело их к скептицизму [или даже солипсизм]. Один из них, Горгий, утверждал, что ничего не существует, что если что-то существует, то оно непостижимо, и предоставление его еще существовать и быть познаваемой любым человеком, он никогда не мог довести ее до других ....

    ... [T] здесь были [случайные цифры], в Афинах в конце пятого века, который научил [Sophistic] политических доктрин, которые, казалось аморальным их современников, и, кажется, так демократических стран и по сей день [то есть , в эпоху Второй мировой войны, в которой Рассел пишет]. Thrasymachus, в первой книге Республики, утверждает, что нет справедливости, кроме интереса более сильного, что законы, принятые правительствами для своей выгоды, а что нет безличного стандартом, к которому обратиться в конкурсах за власть. Калликл, по Платону (в «Горгии»), поддерживали аналогичные доктрины. Закон природы, говорил он, является законом более сильного, но для удобства люди установили институты и моральные заповеди, чтобы сдержать сильных. [Это последняя доктрина] выиграл гораздо более широкого согласия в наши дни, чем ... В древности ... [Но] не характерно [другие или большинство] софистами "(Russell, 1946, стр. 94-95).

Во всяком случае, в конце концов, Сократ пытается противодействовать недостаткам софистической философии. Он предлагает "объективную " идеалистическую позицию, в которой "самопознание" (получается путем двустороннего диалога) выступало как: (1) средство различения «сущности» от «вида», и (2) путем к открытию "добродетельной" жизни.

От Платона и Аристотеля мы имеем полную разработку этой новой "объективно- идеалистической" позиции. Платон, однако, отклонил не только смешение Софистов восприятия или убеждения со "знанием", но и Гераклитово "Учение о потоке". Он не любил софистов, но он, как говорят, действительно презирал Гераклита. Искмая им истина была вечным "абсолютным идеалом правды" абстрагируемой от (а не встроенной в) сведений о несовершенном материального существования или индивидуального личном опыте. Такие абсолютные «Идеи» открываются философу от "разума", абстрагирующим их из простого опыта частности «материал» вещи, представляющегося обычному человеку через «чувства». Этот абстрактный вариант объективного идеализма затем ведет к теории Платона утопической социальной структуры, которая (как мы уже отмечали) было далеко не демократической.

В философии Аристотеля мы видим своеобразное напряжение, возникающее между его собственными стремлениями к реляционному монизму и абсолютной (хотя и объективным) идеализмом, оставленным ему Платоном. В частности, это проявляется в напряженности между его натуралистическим учением о "четырех" причинах с одной стороны, и, с другой, двойного влияния: (1) его дискурсивного учения о формальной "логике", и (2 ) сохранение им абсолютно-идеалистического понятия о «закономерности» в природе, как и того, что суть "исключительно" (см. раздел 2 для дальнейшей разработки на этой последней точки).

Наше признание несоответствий, обнаруживающихся в идеалистической философии Аристотеля, однако, должны быть умерены признательностью за замечательную круг вопросов, который он обратился. Именно в его трудах мы находим первые признаки того, что знаем сегодня как научные вопросы биологического и психологического рода. Дл тех и других Аристотель является источником и вдохновения и позже ошибок, но то, что он обращается к ним на всех показывает, что некоторого рода объективный идеализм может (в какой-то моменте) пригодится наряду с материализмом в качестве практической онтологической основы для научных исследований и мышления. Условимся, в этой связи, однако, что в руках Платона, объективный идеализм "абсолютистского" потустороннего окраса стал анти-натуралистическим и перешел к ненаучной философии. Аристотель интересен, следовательно, потому что он пытается восстановить различные аспекты бывшего натуралистический подход (от Фалеса через Демокрита), в то время как введение новой дискурсивной логики и другие полезные методологические инструменты (особенно его телеологическое понятие «конечная» причина) - по пути.

"Методические цикл" и его значение для психологии

Закрывая этоу начальную главу и готовясь к тому, последующему, вот три заключительные замечания в порядке с учетом примерно вверх мобильных методологическим цикл спекуляции, доказательств и дегенерации аргументации, о которых упоминалось выше.

Во-первых, когда мы рассматриваем всю эпоху древнегреческой мысли (от Фалеса до Аристотеля) из нашего привилегированного положения двух тысячелетий то обнаруживается, интересная закономерность, которую, как доказывают, принимать форму начального спина методологического цикла. То, что началось как очень простое дело обнаружения, чему же мир подобен (онтологические вопросы) начинает переходить к вопросам гносеологии, этики и логики.

Прогрессивные намерением досократиков натуралистов было подвести космос под материалистическое объяснение, но из-за предварительным и спекулятивныого привкуса их объяснений, они немного его  потянули. Этот начальный период материалистического анализа, похоже, не решил поднятые им теоретические вопросы, и перешел в скептически-идеалистическую позицию софистов.

Сократ, рассматриваемый как водораздел между тем, что было раньше и тем, что пришло позже, признал субъективный идеализм потенциально катастрофической позицией (в которой превыше всего ценилась аргументативная гносеологии), и, в свою очередь, попытался утвердить, предположительно недостаточную объективно-идеалистическую позицию в своих место. Поступая таким образом, он поднял еще один вопрос этики (иначе, ценностей) на важное место в своей метафизике.

Подходя к "классическому периоду" Платона и Аристотеля мы обнаруживаем начатки более полной философии, занятой вопросами онтологии, теории познания, логики и этики. Более того, если мы даем благотворительные чтения в натуралистических аспектах Аристотеля, кажется, можно утверждать, что цикл аргументов, доказательств, и дальнейших спекуляции начался снова. По большей части, понимание  Аристотелем души хорошо здесь вписывается потому, что она выходит далеко за пределы непосредственно спекулятивных абстракции Платона чтобы стать аргументом вопроса о почти функциональной психологии, связанной с расследованием различных форм реальной жизнедеятельности.

С нашей исторической точки зрения, мы можем признать, что такой потенциал на самом деле не реализовался (актуализируясь  практически), но был прерван, а так называемые "темные века и средневековья", в котором монашеской формы "платонизма" преобладают среди небольшого образованного класса в Европе. Но по крайней мере следует предположить, что задатки для новых, более совершенных спин философские и следственных цикл в той или иной степени был уже у Аристотеля.

Во-вторых, это особенно последовательно цикличность будет видно повторяется в последующих разделах настоящей работы. Отметим, в разделе 2, в 17-18-го века, в начале мыслителей (Бэкон, Галилей, Ньютон) все выдвинутые довольно упрощенно позиции материалистов, но когда последующие цифры (например, Декарт, Локк) начинают философствовать, вопросы начинают получиться довольно сложные, так же, как было и у древних греков, пока мы доберемся до Юма (в последней части 18-го века), который выступает за скептическую позицию, потому что он видит перед эпохой аргумент, не делает достаточные успехи. Юм сыграет роль несчастного Протагора конца 18 века. Он обращает внимание на методологический разрыв между ранее онтологический аргумент, и его предполагаемой гносеологической и подразумеваемой логической основы.

Еще позже в этой работе, отметим, что в течении основополагающих для психологии как научной дисциплины годов до ее разработки в несколько стандартизированных Северной американизированный дисциплине "Общая психология" правильный, цикл запроса и дискурс начинает ускоряться, повторяясь два раза примерно в 40-50 летними интервалами (между 1890 и 1929 годами, а затем с середины-через-конце 20-го века). После каждого цикла было также переменная период полного дисциплинарной путаницы и размышление до следующего заметного цикл начался снова. Для тех из вас, обращая особое внимание на две строки выше, вы уже рассуждал, что я утверждаю, что новый цикл, по сути, недавно началась, и что моя работа будет представлен к вам как вверх подвижной части, что текущий цикл.

В-третьих, хотя я, в конце концов утверждаю, что текущий цикл, скорее всего, достичь вершины, принять вниз поворот к худшему, и должны быть повторены еще раз в 21-м веке психология,-по той простой причине, что "те, кто [не потрудились] помнить прошлое, обречены на его повторение "(Сантаяна, Жизнь разума, т. 1, 1905.) - Я хочу, чтобы утверждать (здесь и сейчас), что это не обязательно делать. Это потому, что с каждым из предыдущих поворотов цикла, ценные методологические «уроки объекта" были сданы на хранение верхней (прогрессивного) и нижней (проблематично) периферии которых, если прислушаться, представляют собой предписывающий план, как действовать дальше на вперед.

Признание методологическим самого цикла, затем, представляет собой наш первый ценный урок объекта. Наше знание этого поможет нам установить разницу между действительно прогрессивным методологическим началом или теоретическими достижениями, встречающимися на протяжении оставшейся части этой работы по сравнению с различными rehashes старых бедных подходов или теорий, которые: либо тупиковы, либо контрпродуктивны, потому что лучшие альтернативы уже существуют; или являются опасными в связи с продвигаемыми ими дискриминационной и несправедливой политикой.


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

45657. Медиапланирование в PR 43 KB
  Медиаплан -– это документ в котором отражаются следующие параметры: распределение выходов в ранее отобранных носителях; форматы размещаемых рекламных сообщений; количество выходов; место и позиционирование рекламных сообщений; даты и время выходов; цены и скидки на размещение для каждого носителя; общая стоимость размещения. Медиапланирование выбор оптимального набора каналовкоммуникаций носителей информации времени и места размещения рекламных материалов. При этом необходимо учитывать количество трансляций рекламных...
45658. Медиапланирование: принципы выбора средств размещения рекламы 27.5 KB
  Печатн.СМИ. Охват, содержание, пересечение аудиторий – двойное воздействие на ауд., индекс соот-ия, ст-сть контакта с 1000 представ.ауд-ии, тираж, способ распр.(подписка, розница, метро), регион, t предост.макета, оргничения по макету, формату, подаче
45659. Саморегулирование в рекламе и PR. Этические кодексы в области рекламы и PR 114 KB
  Этические кодексы в области рекламы и PR. Развитие профессиональной PRдеятельности в России выдвигает потребность выработки Кодекса профессиональной этики. Он регулирует сбор хранение использование и распространение информации о личной жизни также стоит на страже личной тайны семейной тайны тайны переписки телефонных переговоров почтовых телеграфных и иных сообщений физического лица; 2 Гражданский кодекс РФ ч. 3 Гражданский кодекс РФ ч.