1324

Мировоззренческо-методологические основы постижения культуры: проблема концептуализации

Автореферат

Культурология и искусствоведение

Объектом исследования является наличное многообразие мировоззренческо-методологических основ постижения культуры, а его предметом - концептуализация культуроцентризма как системно-синтетического направления, нацеленного на сущностное постижение культуры.

Русский

2013-01-06

396.25 KB

17 чел.

 
 
На правах рукописи 
 
 
 

Ларин Юрий Викторович 
 
 

Мировоззренческо-методологические основы постижения культуры: 
проблема концептуализации 
 
24.00.01. – Теория и история культуры 
 
 

Автореферат диссертации на соискание ученой степени  
доктора философских наук 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Тюмень – 2004 г. 
 

 
2
Диссертация  выполнена  на  кафедре  культурологии  Тюменского  госу-
дарственного института искусств и культуры 
 
Официальные оппоненты:  
 
доктор философских наук, профессор Губин Валерий Дмитриевич 
доктор исторических наук, профессор Еманов Александр Георгиевич 
доктор философских наук, профессор Полищук Виктор Иванович 
 
 
 
Ведущая организация:  Уральский  государственный университет  имени 
А.М. Горького 
 
 
 
Защита состоится 17 декабря 2004 года в 10.00 часов на заседании диссертацион-
ного совета Д 212.274.02 по защите диссертаций на соискание ученой степени док-
тора  философских  наук  при  Тюменском  государственном  университете (625003 
Тюмень, ул. Перекопская 15а, ауд. 215) 
 
 
 
С  диссертацией  можно  ознакомиться  в  библиотеке  Тюменского  государственного 
университета 
 
 
 
Автореферат разослан 12 ноября 2004  г. 
 
 
Ученый секретарь 
диссертационного совета, 
доктор философских наук, 
профессор                                                                                            Халин С.М. 
 
 


 
3
ОБЩАЯ  ХАРАКТЕРИСТИКА  РАБОТЫ 
Актуальность  темы  исследования.  По  мере  своего  развития  культура  все 
более и более перемещается на авансцену человеческой истории. Явления, свойст-
венные  данному  процессу,  так  же  как  и  наблюдающийся  крайний  «разброс»  их 
оценок и интерпретаций, делают задачу ее осмысления в особенности необходимой 
и актуальной.  
С  одной  стороны – чуть  ли  не  трюизм – констатации  «кризиса  культуры», 
особенно на фоне реалий последнего века минувшего тысячелетия, которые к ней, 
культуре, в ее собственном смысле, казалось бы, никакого отношения не имеют и, 
в  крайнем  случае,  могут  быть  истолкованы  как  извращения  самой  природы  чело-
века: мировые войны, социальные революции и потрясения, господство тоталитар-
ных режимов, терроризм, угроза ядерного апокалипсиса и всеобщей экологической 
катастрофы, вымирание от голода и болезней миллионов людей, пароксизмы бес-
культурья и крайних форм вандализма и т.д., и т.п. (И. Хейзинга, П.А. Сорокин, Э. 
Левинас,  П.А.  Сапронов  и  др.).  Достаточно  показательным  является  и  разрабаты-
ваемый в самых разнообразных формах постмодернистский постулат о «закате» и 
даже  «смерти»  человека  как  субъекта, «автора»  современной  культуры,  под  ре-
прессивным воздействием этой самой культуры  (Р. Барт, М. Фуко и др.). 
С другой стороны, целый ряд исследователей считает возможным занимать в 
этом отношении более оптимистичную позицию, настаивая на необходимости при-
знать в качестве состоявшегося и вполне очевидного факта не только «решающий 
сдвиг от социально-структурной к социально-культурной истории» (Л.П. Репина), 
но и, более того,  «всеобщность» культуры как основы бытия человека в мире (В.С. 
Библер,  В.П. Визгин и др.). 
Что представляет собой культура как понятие и как реальность? Каков исход-
ный  принцип  ее  сущностного  постижения?  Каково  ее  место  в  системе  бытия  как 
такового?  Каковы  ее  собственные  формы  бытия  и  механизмы  воспроизводства? 
Каковы ее истоки, возможности, угрозы и перспективы? Присущи ли культуре ка-
кие-либо  специфические  особенности,  которые  бы  ограничивали  или  вообще  ис-
ключали  возможность  ее  научного  постижения? – Таков  далеко  не  полный  пере-
чень вопросов, императивно требующих решения. 
Современное  состояние  разработки  проблематики,  связанной  с  изучением 
культуры,  способно  поразить  даже  самое  смелое  и  богатое  воображение.  Доста-
точно отметить, что только для фиксации представленных в литературе определе-
ний  культуры  необходимо,  пожалуй,  уже  четырехзначное  число.  Данное  обстоя-
тельство можно, как это чаще всего и делается, оценивать в качестве положитель-
ного, говоря о «многогранности», «всеохватности» и т.п. этого термина. При этом, 

 
4
однако, невольно возникает целый ряд весьма и весьма не простых вопросов. Как 
возможна  наука,  претендующая  на  выявление  закономерностей  изучаемого  пред-
мета,  при  такой  его  неопределенности  и  расплывчатости?  Если  справедливо  мне-
ние о том, что «движение» науки, взятое в его собственной внутренней определен-
ности, есть, в конечном счете, не что иное как процесс развертывания ее исходного 
понятия,  то  не  находится  ли  культурология  как  наука  о  культуре  в  плохо  осозна-
ваемом кризисе? Может быть, если говорить по существу, речь должна идти уже не 
только и не столько о «многообразии интересов», сколько о вполне определенных 
трудностях и проблемах современного состояния научного постижения культуры?  
Не  разделяя,  даже  сколько-нибудь  отдаленно,  стремления  драматизировать 
ситуацию,  следует  все  же  отметить,  что  мировоззренческо-методологические  ос-
новы изучения культуры настоятельно требуют рефлексии на предмет их концеп-
туализации. Более того, по мере развития любой науки ее внутренняя потребность 
в рефлексии относительно своих оснований не только уменьшается, но и, наоборот, 
возрастает. Всякое действительное движение вперед здесь с необходимостью пред-
полагает постоянное возвращение к своим собственным первоистокам, их воспро-
изводство  и  развитие.  Культурология  как  наука  в  этом  отношении,  очевидно,  не 
может быть исключением.  
Степень разработанности темы. Анализ освоенной автором отечественной и 
зарубежной  литературы  позволяет  выделить  четыре  достаточно  определенно  сло-
жившихся  направления  концептуального  представления  культуры:  теоцентризм, 
натуроцентризм, социоцентризм и антропоцентризм.  
В рамках теоцентристского направления культура трактуется как реализация 
сверхъестественных,  божественных  сил;  основа  ее  возникновения  и  развития  ус-
матривается  в  разнообразных  формах  культовой  деятельности;  ее  подлинным 
субъектом, носителем считается та или иная  религиозная общность; основной чер-
той – сакральность; основной формой бытия – символ; основной функцией – сиг-
нификационная, или символическая (Ж. Маритен, П. Тейяр де Шарден, П. Тиллих, 
В.С.  Соловьев,  В.В.  Розанов,  П.А.  Флоренский,  И.А.  Ильин,  А.В.  Мень,  П.А.  Са-
пронов и др.).  
В рамках натуроцентристского направления культура трактуется как реализа-
ция естественных, природных сил; основа ее возникновения и развития усматрива-
ется в разнообразных формах биофизических процессов; ее подлинным субъектом, 
носителем считается та или иная природная общность; основной чертой – виталь-
ность; основной формой бытия – вещь, или «артефакт»; основной функцией – за-
щитная,  или  жизнеобеспечивающая  (Ф.  Ницше,  В.  Дильтей,  А.  Бергсон,  Г.  Зим-

 
5
мель,  З.  Фрейд,  О.  Шпенглер,  Дж.  Фейблман,  Л.Н.  Гумилев,  А.И.  Пушкарь,  М.Н. 
Эпштейн и др.). 
В  рамках  социоцентристского  направления  культура  трактуется  как  реализа-
ция общественных, социальных сил; основа ее возникновения и развития усматри-
вается в разнообразных формах трудовой деятельности; ее подлинным субъектом, 
носителем  считается  та  или  иная  социальная  общность;  основной  чертой – соци-
альность; основной формой бытия – норма; основной функцией – нормативная, или 
регулятивная (К.Г. Маркс, Э. Дюркгейм, К. Леви-Стросс, П.А. Сорокин, А. Моль, 
Б.С. Ерасов, Л.А. Зеленов, Н.С. Злобин, Л.Е. Кертман, Л.Н. Коган, Э.С. Маркарян, 
А.А. Радугин, А.Ф. Еремеев, К.Г. Рожко, А.Я. Флиер и др.). 
В рамках антропоцентристского направления культура трактуется как реали-
зация  сущностных  сил  человека;  основа  ее  возникновения  и  развития  усматрива-
ется в разнообразных формах игровой деятельности; ее подлинным субъектом, но-
сителем  считается  отдельно  взятый  человек;  основной  чертой – элитарность,  или 
индивидуальность; основной формой бытия – ценность; основной функцией – че-
ловекотворческая  (М.  Шелер,  Х. Плеснер,  А.  Гелен,  А.  де Бенуа, Й. Хейзинга, Х. 
Ортега-и-Гассет, Ж.-П. Сартр, Г. Риккерт, Г. Гессе, П.С. Гуревич, А.В. Павлов, К.А. 
Свасьян и др.). 
Каждое из данных направлений заключает в себе достаточно емкий мировоз-
зренческо-методологический  потенциал  и  должно  быть  со  всей  тщательностью 
«взвешено» на предмет свойственной ему претензии быть единственно истинным 
или  более  истинным по  сравнению  с  другими.  Необходима,  следовательно,  выра-
ботка  такой  исследовательской  позиции,  которая  позволила  бы  осуществить  дан-
ную  методологическую  процедуру  вполне  корректно,  исходя  из  достаточно  стро-
гого и концептуально выверенного основания. Это тем более важно, поскольку, так 
или  иначе,  наблюдаются  и  разнообразные  варианты  промежуточных  подходов  и 
точек  зрения:  тео-натуроцентристские  (Н.Я.  Данилевский),  тео-антропоцентрист-
ские (Н.А. Бердяеев, Г. Марсель,), тео-социоцентристские (А.Дж. Тойнби), социо-
натуроцентристские (Л.А. Уайт) и другие, в особенности, социо-антропоцентрист-
ские (В.М. Межуев, В.В. Сильвестров, М.Б. Туровский, Э.Е. Платонова).  
Проблема диссертационного исследования – концептуализация мировоззрен-
ческо-методологических основ постижения культуры; цель – разработка «культу-
роцентристской»,  системно-синтетической  по  своему  характеру,  концепции  куль-
туры. 
Проблема  и  цель  исследования  предопределили  постановку  и  решение  сле-
дующих его основных задач

 
6
–  выявить  основные  этапы  становления  научного  способа  постижения  куль-
туры; 
–  оценив  эвристические  возможности  основных  направлений  исследования 
культуры,  найти  надежное  основание  для  выработки  системно-синтетического  их 
представления;  
–  определить  статус  культуры  в  структуре  бытия  как  такового  и,  исходя  из 
этого, рассмотреть статус и структуру культурологии как науки;  
– обосновать возможность системного представления основных форм бытия и 
функционирования культуры; 
– выработать основание для системного представления основных видов куль-
туры и механизмов ее воспроизводства; 
  разработать  модель  становления  и  развития  культуры,  позволяющую  вы-
явить ее истоки, основные исторические типы и перспективы. 
Объектом исследования является наличное многообразие мировоззренческо-
методологических основ постижения культуры, а его предметом – концептуализа-
ция культуроцентризма как системно-синтетического направления, нацеленного на 
сущностное постижение культуры.  
Гипотеза исследования: культура – это некоторая специфическая реальность, 
обладающая своей собственной сущностью и принадлежащими ей формами бытия, 
структурой, функциями, механизмами воспроизводства, генезисом, историческими 
типами,  тенденциями  и  перспективами  развития.  Сложившиеся  направления  кон-
цептуального  представления  культуры  не  могут  быть  одинаково  полностью  ис-
тинны, но в то же время каждое из них не может быть и абсолютно ложным, содер-
жит  в  себе  определенный  «момент  истины»,  который  может  быть  выявлен,  удер-
жан и сопряжен с подобными моментами всех других направлений.  
Методологические  основы  исследования.  Концептуализация  мировоззрен-
ческо-методологических основ постижения культуры предполагает использование 
такой методологии, которая учитывала бы уровень сложности проблемы. Как след-
ствие, в диссертации сочетаются два основных подхода: деконструктивный и диа-
лектический.  Первый,  понимаемый  как  рефлексивно-аналитическое  отношение  к 
наличному  многообразию  мировоззренческо-методологических  основ  постижения 
культуры,  позволяет  привести  каждую  из  рассматриваемых  точек  зрения  к  ее  так 
или  иначе  проявляющимся  основным  концептам;  выявить  меру  ее  методологиче-
ской  проработанности  и  адекватности  исследуемому  содержанию.  Второй,  пони-
маемый  как  рефлексивно-синтетическое  отношение  к  содержанию  исследуемого 
предмета,  позволяет  реализовать  достаточно  широкий  набор  основных  методоло-
гических принципов, необходимых для достижения цели исследования:  объектив-

 
7
ности,  тождества  противоположностей,  взаимосвязи,  развития,  всесторонности, 
системности, конкретности истины, единства абстрактного и конкретного, логиче-
ского и исторического и т.п. 
Научная  новизна  исследования  определяется  как  самой  сущностью  автор-
ского подхода к рассмотрению проблемы, так и содержанием вытекающих из него 
основных положений и выводов. Названная выше цель исследования, конкретизи-
руемая в целом ряде его задач, ранее другими авторами специально не ставилась. 
Диссертация  является  первой  системно-синтетической  концептуализацией  «куль-
туроцентризма»  как  мировоззренческо-методологической  основы  постижения 
культуры в качестве исходного, центрального и предельного понятия.  
Автор полагает, что элементами новизны в настоящей работе является также 
то, что в ней: 
– с учетом последних достижений в области методологии науки рассмотрено 
становление и место культурологии как науки о культуре в общей системе совре-
менного научного знания, выявлена ее внутренняя и внешняя структура;   
–  исходя  из  единых  параметров,  определено  и  изложено  концептуальное  со-
держание основных направлений, сложившихся в изучении культуры,  предложено 
основание их системно-синтетического представления; 
– выявлены основные подходы к определению онтологического статуса куль-
туры;  в  качестве  методологического  требования  сформулирован  исходный  прин-
цип  ее  сущностного  постижения  как  многообразного,  но  неразрывного  в  своих 
проявлениях единства материального и духовного;   
–  проанализированы  подходы  и  выработано  единое  основание  для  определе-
ния основных видов культуры и механизмов ее воспроизводства; 
– предложена «троичная» структура человеческой деятельности, исходя из ко-
торой  выявляется  неразрывное  единство  культуры  как  субъективированного  объ-
екта  и  объективированного  субъекта,  характеризующее  специфический  способ  ее 
бытия; 
– проанализированы подходы и выработано единое основание для системного 
представления основных форм бытия и функционирования культуры; 
– в сопряжении с представлением о биосоциокультурной природе человека и в 
соответствии с триадой «единичное – особенное – общее» разработана общая мо-
дель становления и динамики развития культуры. 
На защиту выносятся следующие основные положения: 
1. В становлении культурологии как науки о культуре выделяются четыре ос-
новные  стадии:  формирование  исходных  предпосылок  (до  середины XVII века) – 
фиксация  и  описание  отдельных  разнообразных  форм  проявления  культуры;  на-

 
8
чало процесса становления (середина XVII века) – выделение культуры в качестве 
самостоятельного  объекта  изучения;  собственно  процесс  становления  (середина 
XVII века – семидесятые годы XIX века) – формирование предметных и методоло-
гических  основ  изучения  культуры;  оформление  (семидесятые  годы XIX века) 
культурологии как науки, имеющей свой собственный предмет, исходный методо-
логический инструментарий и некоторую совокупность базисных понятий.   
2. В системе современного научного знания может быть выделено четыре ос-
новные подсистемы, каждая из которых имеет предметом своего изучения один из 
основных видов бытия как такового: естествознание (естественные науки), предме-
том изучения которого является природа; социология (социальные науки), предме-
том  изучения  которой  является  общество;  антропология  (гуманитарные  науки), 
предметом  изучения  которой  является  человек;  и  культурология  (науки  о  куль-
туре), предметом изучения которой является культура. 
3.  Структуризация  культурологии  предполагает  два  основных  «среза»:  внут-
ренний  (метатеоретическая  культурология,  или  философия  культуры;  теоретиче-
ская культурология, или теория культуры; эмпирическая культурология, или фено-
менология культуры) и внешний, формирующийся как результат взаимопроникно-
вения культурологии и естествознания (экология культуры и культурная экология, 
география культуры и культурная география), культурологии и социологии (куль-
турная  социология  и  социальная  культурология),  культурологии  и  антропологии 
(культурная антропология и гуманитарная культурология). Историю культуры (ис-
торическую культурологию) вполне логично рассматривать, во-первых, как собст-
венно  культурологическую  дисциплину,  во-вторых, – как  «переходную»  между 
теорией культуры и феноменологией культуры.  
4. При всей своей «несводимости друг к другу» основные направления изуче-
ния культуры могут быть поняты как имеющие один и тот же объект, но на разных 
уровнях его предметного постижения. Будучи изначально результатом реализации 
сущностных сил человека («истина антропоцентризма»), культура  является осно-
вой его бытия в мире и, тем самым, реальностью, опосредующей взаимодействие 
человека  и  с  природой («истина  натуроцентризма»),  и  с  обществом («истина  со-
циоцентризма»),  выступая  одновременно  предпосылкой  его  становления  и  разви-
тия как существа «заданного» самим собою самому себе в качестве своего собст-
венного «идеального проекта» («истина теоцентризма»), – таковы возможные кон-
туры «культуроцентризма» как искомого синтеза основных направлений постиже-
ния культуры. 
5.  Как  один  из  основных  видов  бытия,  культура  в  своем  исходном  сущност-
ном  определении  есть  единство  материального  и  духовного,  а  каждый  ее  вид – 

 
9
практический  (в  модусах  блага  и  справедливости),  ценностно-ориентационный  (в 
модусах добра и красоты), познавательный (в модусе истины), – будучи специфи-
ческим единством того и другого, есть результат деятельной реализации соответст-
вующей сущностной силы человека. 
6. Поскольку в «S – OS/SO – O»-модели человеческой деятельности культура 
по  способу  своего  бытия  и  функционирования  есть  в  своей  асимметричной  «дву-
ипостасности»  единство  объективированного  субъекта  и  субъективированного 
объекта,  следовательно,  и  любая  ее  форма – «вещь», «норма», «ценность», «сим-
вол» – также  должна  быть  понята  и  представлена  как  единство  того  и  другого,  а 
специфика каждой из них – как тот или иной вид этого единства; 
7.  Среди  возможных  моделей,  позволяющих  выявить  становление,  основные 
исторические этапы и возможные перспективы развития культуры, наиболее емкий 
эвристический потенциал присущ модели, несущую конструкцию которой состав-
ляет  представление  о  биосоциокультурной  природе  человека,  разворачивающейся 
в историческом контексте в соответствии с триадой «единичное – особенное – об-
щее». 
Апробация  основных  результатов  исследования.  Результаты  диссертаци-
онного исследования представлены в двух авторских монографиях «Пролегомены 
к культурологии» (Тюмень: Издательство Тюменского государственного универси-
тета, 2002. – 144 с.) и «Онто-логика культуры» (Тюмень: Издательство Тюменского 
государственного  университета, 2004. – 164 с.),  в  главе  первой  «Эпистемология 
культуры» и главе второй «Онтология культуры», опубликованных автором в кол-
лективной монографии «Культура и ее виды» (Тюмень: Вектор Бук, 2002. – С. 3-
51),  а  также  в  коллективном  учебно-методическом  пособии  «Бытие  и  небытие» 
(Тюмень: Издательство ТГИИК, 2004 г.). Положения и основные идеи исследова-
ния отражены в статьях, докладах и сообщениях автора на научных и научно-прак-
тических  конференциях,  среди  которых – Международная  конференция  «Про-
блемы культурогенеза и культурное наследие» (Санкт-Петербург, 1993 г.), Между-
народная  научная  конференция  «Межкультурные  коммуникации  как  фактор  от-
крытости региональной культуры» (Томск, 15-17 октября 2003 г.), Международная 
научно-техническая конференция «Нефть и газ Западной Сибири» (Тюмень, 12-13 
ноября 2003 г.), I Международная научная конференция «Деятельностное понима-
ние культуры как вида человеческого бытия» (Нижневартовск, 17-18 декабря 2003 
г.), Интернет-конференция «Историческая культурология: предмет и метод», орга-
низованная  Институтом  «Открытое общество» (Фонд  Сороса) – Россия  и  Россий-
ским институтом культурологии Министерства культуры РФ с 1 ноября по 30 де-
кабря 2002 года  на информационно-образовательном портале www.auditorium.ru., 

 
10
II  Всероссийская  конференция  «Культура  как  способ  бытия  человека  в  мире» 
(Томск, 12-14 октября 1998 г.), Всероссийская конференция «Загадки жизни и па-
радоксы  познания» (Тюмень, 31 мая 2003 г.),  Всероссийская  конференция  «Язык 
культуры и культура языка» (Тюмень, 15-16 марта, 2001 г.), Всероссийская научно-
методическая конференция «Культура: личность и общество» (Тюмень, 21-23 мар-
та 1996 г.),  Всероссийская  научно-методическая  конференция  «Социальная  ан-
тропология на пороге XXI века» (Москва, 20-21 ноября 1997 г.), Всероссийская на-
учно-практическая  конференция  «Культура  Тюменской  области:  история,  совре-
менное состояние, проблемы и перспективы» (Тюмень, 15-16 апреля 2004 г.), Все-
российская  научно-практическая  конференция  «Культура.  Литература.  Искусство. 
Регион» (Тюмень, 13-14 апреля 2000 г.), Всероссийская научно-практическая кон-
ференция  «Социокультурные  и  культурологические  аспекты  развития  Западной 
Сибири» (Тюмень, 24-26 марта 1998 г.),  Республиканская  научно-теоретическая 
конференция «Русская философия и духовная культура современности» (Иркутск, 
1991 г.), Российская научная конференция «Человек в истории: теория, методоло-
гия, практика» (Челябинск, 1998 г.), а также целый ряд региональных, областных и 
межвузовских конференций.  
Две  работы  опубликованы  в  рецензируемых  изданиях,  рекомендованных 
ВАК. 
Научно-практическая значимость. Результаты апробации диссертационной 
работы  показывают,  что  в  своем  общем  виде  или  в  его  отдельных  положениях 
«культуроцентризм»  как  мировоззренческо-методологическая  основа  постижения 
культуры находит определенный положительный отклик в научном сообществе.    
Материалы  диссертационного  исследования  частично  вошли  в  «План  меро-
приятий по реализации Федеральной целевой программы "Культура России 2000–
2005 гг."» (р. № 920-32/72-27). 
Результаты  диссертационного  исследования  послужили  методологической 
основой  для  анализа  существующего  состояния,  разработки  концепции,  прогноза 
потребности и плана мероприятий по профориентации, подготовке, переподготовке 
и повышению квалификации кадров для учреждений культуры юга Тюменской об-
ласти  до 2010 г. (Профессиональное  образование  в  Тюменской  области:  анализ  и 
прогноз. – Тюмень: Вектор Бук, 2003. – С. 137-154; Профессиональное образование 
в Тюменской области: программа модернизации. – Тюмень: Вектор Бук. – 2004. – 
С. 126-133). 
Основные положения диссертационного исследования были использованы ав-
тором в учебном процессе при чтении базового курса «Философия» для студентов 
специальностей  «Библиотечно-информационная  деятельность»  и  «Социально-

 
11
культурная  деятельность»  Тюменского  государственного  института  искусств  и 
культуры, «Теория и методология культуры» для студентов специальности «Куль-
турология» Тюменского государственного института искусств и культуры, а также 
при чтении базового курса «Культурология» для студентов специальностей «Биб-
лиотечно-информационная  деятельность»  и  «Народное  художественное  творче-
ство»  Тюменского государственного института искусств и культуры и для студен-
тов  специальностей  «Государственно-муниципальное  управление»  и  «Юриспру-
денция» Тюменского государственного университета. 
Главным итогом, определяющим научно-практическую значимость проведен-
ного исследования, является обоснование мировоззренческо-методологических ос-
нов изучения культуры, не только позволяющих органично сохранить достигнутые 
в этом отношении результаты, но и открывающих возможность целостного и внут-
ренне согласованного ее концептуального представления.  
Структура исследования. Диссертация состоит из введения, двух частей, че-
тырех глав, заключения и библиографии. 
Структура  диссертации  обусловлена  необходимостью  рассмотрения  как  эпи-
стемологического  (часть  первая),  так  и  онтологического  (часть  вторая)  аспектов 
«культуроцентризма»  как  системно-синтетической  по  своему  характеру  концеп-
туализации  мировоззренческо-методологических  основ  постижения  культуры.  В 
свою  очередь,  каждый  из  данных  аспектов  потребовал  сопряжения  логического  и 
исторического подходов к рассматриваемой проблематике, что предопределило со-
ответствующее членение частей по главам и параграфам.  
 
 
ОСНОВНОЕ  СОДЕРЖАНИЕ  РАБОТЫ 
Во  «Введении»  обосновывается  актуальность  темы  исследования,  определя-
ется  степень  ее  разработанности,  формулируются  объект,  предмет,  цель  и  задачи 
диссертации, ее методологические основы, научная новизна и практическая значи-
мость. Приведены сведения об апробации работы.  
«Проблемным  полем»  первой  части  диссертации  является  эпистемологиче-
ский  аспект  концептуализации  культуроцентризма.  Фокусирующей  точкой  содер-
жательного наполнения данного поля, является, конечно же, культурология, кото-
рая, собственно говоря, и призвана изучать культуру, и именно культуру. Что пред-
ставляет  или  может  представлять  собой  культурология  как  способ  постижения 
культуры?  Можно  ли  считать  культурологию  наукой  и  возможно  ли  в  принципе 
строить ее как науку? Когда и как она возникла? Какое место в общей системе на-
учного знания она занимает? Каков ее предмет и методологический инструмента-
рий? Какова структура культурологии, каковы основные составляющие ее дисцип-

 
12
лины, что общего между ними и чем они отличаются друг от друга? – Таков далеко 
не полный перечень вопросов, требующих рассмотрения. 
Глава первая «Культурология как наука о культуре» посвящена рассмот-
рению предмета культурологии, ее структуры и места в системе современного на-
учного знания. 
§ 1.1. Предмет и статус культурологии. В своем исходном предметном оп-
ределении культурология (от лат. «cultura» и греч. «λογοζ») – наука о культуре.  
Ряд  исследователей  считает  культурологию  вполне  оформившейся  в  своих 
основополагающих характеристиках наукой (Л.А. Уайт, А.И. Арнольдов, Б.С. Ера-
сов, Э.С. Маркарян, В.Е. Носов, Н.В. Шашкова и др.). Не менее значительно число 
тех, кто, занимая прямо противоположную позицию, не склонен рассматривать ее в 
качестве таковой (Ю. Шеррер, Э.А. Орлова, В.Л. Рабинович, В.Н. Максимов и др.). 
Наконец, целый ряд исследователей придерживается в этом отношении более осто-
рожной позиции, считая, что культурология – это уже не «ненаука», но пока еще и 
не «наука», а некая область знания, становящаяся в качестве научной дисциплины 
(А.Н. Быстрова, Г.В. Драч, А.И. Кравченко, А.А. Веремьев, В.М. Розин и др.). 
Значительные разногласия наблюдаются и в оценках культурологии как учеб-
ной дисциплины, будь то общеобразовательного (К.Б. Соколов, В.А. Кутырев) или 
специально профессионального (Л.П. Воронкова, А.Я. Флиер) характера.  
В осмыслении статуса и предметной специфики культурологии возможно два 
подхода: первый – специальная разработка культурологии как науки и определение 
на этой основе той или иной возможности вписать  ее в общую систему научного 
знания,  второе – общеметодологическая  разработка  общей  модели  системы  науч-
ного знания и определение на этой основе самой возможности культурологии как 
науки. 
В  методологических  исследованиях,  непосредственно  связанных  с  представ-
лением общей системы современного научного знания, вопрос о статусе культуро-
логии и ее предметной специфике практически не ставится, а сама проблема «де-
тальной классификации» научного знания оценивается как «крайне сложная и пол-
ностью еще не решенная» (И.С. Алексеев, Б.Л. Губман, Б.М. Кедров, И.Я. Лойфман 
и др.).  
В  исследованиях  культурологического  характера  этот  вопрос  рассматрива-
ется, как правило, в рамках какой-либо уже «устоявшейся» модели общей системы 
научного знания, ограничивающей возможности определения статуса культуроло-
гии либо философскими (Е.В. Семенов, С.Н. Иконникова, И.Я. Левяш, А.В. Павлов 
и  др.),  либо  естественными  (Дж.  Фейблман),  либо  гуманитарными  (Л.П.  Ворон-
кова,  А.И.  Пигалев,  К.М.  Хоруженко,  Е.П.  Челышев,  В.М.  Розин,  С.Н.  Жаров  и 

 
13
др.),  либо  общественными  (Э.С.  Маркарян,  Б.С.  Ерасов,  Е.Я.  Александрова,  И.М. 
Быховская и др.) дисциплинами, либо тем или иным их «сочетанием» (И.Н. Гнез-
дилова, Б.И. Кононенко, А.И. Кравченко, А.Н. Маркова, Г.В. Драч, А.А. Веремьев, 
А.Я. Флиер и др.). 
Концептуализация  данной  проблематики,  по  мнению  диссертанта,  требует 
учета двух обстоятельств методологического характера: во-первых, в процессе сво-
его развития система научного знания с необходимостью модифицируется, приоб-
ретает качественно новые формы своей организации, обогащается новыми подсис-
темами  и  элементами,  своевременная  фиксация  которых,  конечно  же,  довольно 
трудная, не застрахованная от ошибок и крайностей, но все же необходимая мето-
дологическая процедура, предполагающая не только различение «сильной» и «сла-
бой»  версий  науки,  но  и  выявление  специфического  способа  их  синхронизации 
(А.И. Ракитов, В.Ж. Келле и др.); во-вторых, поскольку наука есть сфера человече-
ской  деятельности,  функцией  которой  является  выработка  и  теоретическая  систе-
матизация  объективных  знаний  о  действительности,  статус  и  предметная  специ-
фика той или иной науки в общей системе научного знания определяется, в конеч-
ном  счете,  онтологическим  статусом  той  самой  реальности,  которая  и  является 
предметом ее изучения.  
В связи с этим со всей серьезностью следует отнестись к тому, что исследова-
ния в области онтологии и методологии науки (Г. Риккерт, М.С. Каган, А.А. Кру-
шанов, М.С. Бургин, В.И. Кузнецов, В.В. Савельев и др.) позволяют рассматривать 
систему современного научного знания как состоящую из четырех основных под-
систем,  каждая  из  которых  имеет  предметом  своего  изучения  один  из  основных 
видов бытия как такового, а именно: естествознание (естественные науки), предме-
том изучения которого является природа; социология (социальные науки), предме-
том  изучения  которой  является  общество;  антропология  (гуманитарные  науки), 
предметом  изучения  которой  является  человек;  и  культурология  (науки  о  куль-
туре), предметом изучения которой является культура. 
 § 1.2. Структура  культурологии.  Проблема  структуризации  культурологии 
(Дж. Фейблман, Л.П. Воронкова, В.М. Межуев, С.Н. Иконникова, Л.Н. Коган, Е.Я. 
Александрова, И.М. Быховская, Б.С. Ерасов, И.В. Кондаков, Г.В. Драч, А.И. Крав-
ченко, В.М. Розин, А.Я. Флиер и др.) пока еще не получила сколько-нибудь одно-
значного  и  общепринятого  решения.  Специальной  рефлексии  здесь  требует,  пре-
жде всего, поиск адекватных оснований данной методологической процедуры.  
Диссертант исходит из того, что, если культурология по своему статусу – одна 
из  основных  подсистем  общей  системы  современного  научного  знания,  то  стано-

 
14
вится  возможным  и  необходимым  выделение  двух  основных  аспектов  ее  струк-
туры: внутреннего и внешнего.  
Рамки  первого  аспекта  предполагают  структурирование  культурологии,  ис-
ходя  из  ее  внутреннего  содержания.  Главной  задачей  здесь  является  проработка 
основания, критерия  такой структуризации. Согласно разработкам В.С. Степина – 
Д. Шейпира – К. Хукера, поддержанным и развиваемым целым рядом исследовате-
лей (П.В. Алексеев, А.В. Панин, С.М. Халин, С.В. Девятова, В.И. Купцов и др.), та 
или  иная  область  знания  как  научная  дисциплина  в  своем  целостном  виде  может 
быть представлена иерархией трех основных уровней: «На верхнем уровне имеется 
"когерентное  множество  концептуальных  категорий",  которое  определяет  область 
метафизики,  онтологии,  применяемой  в  исследовании.  К  ней  примыкают  такие 
сферы знания, как теория методов, психология восприятия и т.п. Затем расположен 
уровень собственно теорий и, наконец, уровень экспериментов и наблюдений»1. 
Исходя  из  этого,  во  внутренней  структуре  культурологии  как  науки  могут 
быть выделены три исходные и основные дисциплины, каждая из которых является 
конституирующей  в  пределах  соответствующего  ей  структурного  уровня,  не  бу-
дучи при этом тождественной ему абсолютно и предполагая не только дифферен-
циацию внутри себя, но и некоторую совокупность «переходных» между данными 
уровнями научных дисциплин:  
–  метатеоретическая  культурология  (метатеоретический уровень  культуроло-
гии),  или  «Философия  культуры»,  задачей  которой  является  разработка  мировоз-
зренческих  и  методологических  проблем  осмысления  культуры  как  специфиче-
ского вида бытия; 
–  теоретическая  культурология  (теоретический  уровень  культурологии),  или 
«Теория  культуры»,  задачей  которой  является  выявление  и  анализ  сущности  и 
структуры культуры, форм ее бытия, закономерностей возникновения, функциони-
рования и развития; 
–  эмпирическая  культурология  (эмпирический  уровень  культурологии),  или 
«Феноменология культуры», задачей которой является описание тех или иных яв-
лений культуры в присущих им конкретных пространственно-временных формах, 
получение фактов и их эмпирических обобщений в качестве соответствующего ба-
зиса теории культуры и ее философского осмысления.  
В  рамках  внешнего  аспекта  структурирование  культурологии  связано  с  рас-
смотрением  целой  системы  онтологических  отношений – «культура–природа», 
«культура–общество», «культура–человек», – и предполагает выделение соответст-
                                           
1. Степин В.С. Теоретическое знание. – М.: «Прогресс-Традиция», 2000, с.14.  

 
15
вующих  научных  дисциплин,  формирующихся  в  качестве  «переходных»  между 
культурологией, – с  одной  стороны,  и  естествознанием,  социологией,  антрополо-
гией, – с  другой  стороны.  В  содержательном  наполнении  каждого  из  указанных 
взаимодействий  различаются  два  равноправных  и  относительно  самостоятельных 
«потока»: первый – идущий от культурологии к остальным подсистемам современ-
ного научного знания, второй – идущий от каждой из этих подсистем к культуро-
логии.  
Система  «культура–природа»  является  онтологической  основой  для  структу-
ризации культурологии в ее взаимодействии с естествознанием. Здесь речь может и 
должна идти о статусном характере таких, уже заявивших себя в качестве научных, 
дисциплин,  как  «культурная  экология»  и  «экология  культуры», «культурная  гео-
графия» и «география культуры». 
Как  эпистемологическая  проекция  онтологической  системы  «культура–чело-
век»  выделяются  культурная  антропология  и  гуманитарная,  или  антропологиче-
ская, культурология, которые могут быть поняты как научные дисциплины, каждая 
из  которых  образуется  на  основе  своего  собственного  и  относительно  самостоя-
тельного «потока» во взаимоотношениях культурологии и антропологии. Исходной 
точкой их статусного определения является весьма тонкая, но очень важная специ-
фика каждой из них: гуманитарная культурология – это наука о культуре в ее чело-
веческом измерении, в ее «человечности», в то время как культурная антропология 
– это наука о человеке в его культурном измерении, в его «культурности».  
На  основе  онтологической  системы  «культура–общество»  выделяются  такие 
научные дисциплины, как социальная культурология и социология культуры, каж-
дая из которых может быть понята как имеющая свой собственный предмет изуче-
ния,  фиксируемый  с  учетом  того  или  иного  ракурса  в  рассмотрении  характера 
взаимодействия  составляющих  данную  систему  элементов:  социальная  культуро-
логия – это наука о культуре в ее социальной обусловленности, в то время как со-
циология культуры (культурная социология) – наука об обществе в его культурной 
обусловленности.  
§ 1.3. Культурология как теория и история культуры. Прежде всего, здесь 
следует отметить две наиболее часто встречающиеся тенденции: первая  – сведение 
культурологии  к  теории  культуры,  вторая – сведение  культурологии  к  истории 
культуры. Несмотря на очевидные различия того и другого подхода, каждый из них 
содержит  в  себе  явную  или  неявную  возможность  противопоставления  теории 
культуры и истории культуры как научных дисциплин. Дополнительным нюансом 
обоих подходов является трактовка истории культуры как дисциплины, непосред-
ственно базирующейся на эмпирических данных. Кроме того, в значительной мере 

 
16
дискуссионным остается вопрос о статусе истории культуры как научной дисцип-
лины. Довольно часто ее место в общей системе научного знания определяется на 
основе  статусных  характеристик  исторических  наук  (А.А.  Веремьев,  Л.П.  Ворон-
кова и др.). Ряд исследователей (Е.Я. Александрова, К.З. Акопян и др.) предлагает 
различать  «историю  культуры»  как  историческую  дисциплину,  и  «историческую 
культурологию» как культурологическую дисциплину, другие же (И.И. Беспалько), 
напротив, рассматривают их как одну и ту же дисциплину. 
С общеметодологической точки зрения, взаимоотношение теории предмета и 
его истории – сложный и двусторонний процесс: не только теория создается на ос-
нове изучения истории, через нее, но и историю предмета можно воссоздать лишь 
после того, как средствами теории выявлена сущность исследуемого предмета. Как 
писал  Н.Г.  Чернышевский: «Без  истории  предмета  нет  теории  предмета;  но  и  без 
теории  предмета  нет  даже  мысли  о  его  истории,  потому  что  нет  понятия  о  пред-
мете,  его  значении  и  границах»2.  Насколько  справедлив  этот  общеметодологиче-
ский принцип применительно к изучению культуры? 
С  позицией  исследователей,  трактующих  культурологию  как  историю  куль-
туры,  можно  отчасти  согласиться  в  том,  что  фиксируемый  ими  образ  теоретиче-
ского постижения культуры пока еще весьма далек от того, чтобы претендовать на 
роль  действительной  методологии  исследования  культурно-исторического  про-
цесса. Этим, однако, не снимается вопрос о необходимости самой разработки более 
адекватной в этом отношении теории.  
Отчасти  можно  согласиться  и  с  позицией,  трактующей  культурологию  как 
теорию культуры, поскольку в общеметодологическом плане не всегда при изуче-
нии  тех  или  иных  предметов  и  отношений  действительности  нужно  воспроизво-
дить историю их развития. Этим, однако, не снимается вопрос о критерии, необхо-
димой  и  достаточной  мере  историчности  исследования  в  пределах  той  или  иной 
научной дисциплины вообще, культурологии – в частности.  
По-видимому,  отнюдь  не  случайно  констатируется  (М.  Вебер,  П.В.  Копнин, 
Ж.  Деррида,  А.И.  Пигалев,  В.А.  Щученко),  что  любое  серьезное  исследование 
культуры всякий раз неизбежно сталкивается со своеобразной проблемой «пороч-
ного  круга»:  чтобы  теоретически  воспроизвести  сущность  предмета,  необходимо 
воспроизвести реальный исторический процесс его становления и развития, но по-
следнее возможно только в том случае, если сама эта сущность нам уже предвари-
тельно известна.  
                                           
2. Чернышевский Н.Г. О поэзии // Полн. собр. соч. в ХV томах. Т.II. – М: Гослитиздат, 1949, с.265. 

 
17
Исходя из того, что любое определение культуры «неотделимо» от ее собст-
венной истории (В.Ж. Келле, В.М. Межуев, А.И. Пигалев, В.В. Сильвестров и др.), 
культурология как наука о культуре может и должна пониматься в единстве ее тео-
рии  и  ее  истории,  а  историю  культуры  как  научную  дисциплину  было бы  вполне 
логично  рассматривать,  во-первых,  как  собственно  культурологическую,  во-вто-
рых, – в  единстве  ее  теоретического  и  эмпирического  уровней  в  изучении  объек-
тивной  истории  культуры,  и,  в-третьих, – с  учетом  внутренней  дифференциации  
культурологии, – как «переходную» по своему статусу между теорией культуры и 
феноменологией культуры. 
Глава вторая «Становление и основные направления культурологии» по-
священа рассмотрению процесса становления и оценке эвристического потенциала 
основных направлений концептуального представления культуры. 
§ 2.1. Становление культурологии как науки. Рассмотреть процесс становле-
ния культурологии – значит, по сути дела, последовательно шаг за шагом просле-
дить, как и когда знание о культуре возникло в качестве самостоятельной и специ-
фической научной дисциплины. Адекватный анализ данного процесса оценивается 
как  задача  «повышенной  трудности».  Во-первых,  в  силу  самой  его  объективной 
сложности и внутренней противоречивости. Во-вторых, в силу слабой проработан-
ности  в  этом  отношении  надежных  и,  если  уж  не  однозначных,  то  хотя  бы  более 
или менее определенных критериев и методологических процедур.  
Чаще всего решение этой задачи сводится к характеристике взглядов на куль-
туру  тех  или  иных  мыслителей  в  ту  или  иную  историческую эпоху – в  эпоху  ан-
тичности,  эпоху  средневековья,  Возрождения,  Нового  времени  и  т.д. (Г.В.  Драч). 
Не  менее  распространена  характеристика  рассматриваемого  процесса,  основанная 
на  оценке  так  называемых  «вкладов»,  внесенных  в  изучение  культуры  «различ-
ными научными направлениями». С этой точки зрения, в становлении культуроло-
гии как области научного знания принято выделять следующие периоды: этногра-
фический (1800-1860), эволюционистский (1860-1895), исторический (1895-1925). 
При  этом  считается  возможным  фиксировать  относительно  «становления  культу-
рологии»  то,  что  другие  исследователи  содержательно  относят  к  «становлению 
культурной антропологии» (В.Е. Носов, Э.А. Орлова и др.). 
Проблематичным  остается  вполне  естественный  и  принципиальный  в  плане 
самоопределения любой науки вопрос об «отце», или «основоположнике» культу-
рологии, в связи с чем и хронологические рамки процесса ее становления как науч-
ной  дисциплины  предстают  достаточно  противоречиво.  Таковым  считается  то  С. 
Пуфендорф, то И.Г. Гердер (Л.З. Немировская), то К.Г. Маркс (В.Д. Жукоцкий), то 

 
18
Э.Б. Тайлор (М.Б. Туровский), то одновременно Ф. Боас, Э. Сепир и Б. Уорф (Е.В. 
Мордвинова), то Л.А. Уайт  (В.А. Глуздов, И.И. Лукичева, А.А. Касьян). 
Методологические основания исследования становления культурологии в ка-
честве науки нуждаются в серьезной дополнительной рефлексии, как относительно 
категориального  содержания  понятия  становления,  так  и  относительно  критери-
альных признаков науки как таковой и их специфического выражения на той или 
иной  стадии  ее  становления. В  связи  с этим,  конечно  же,  наибольший эвристиче-
ский  потенциал  заключают  в  себе  исследования,  пусть  пока  еще  немногочислен-
ные,  но  нацеленные – каждое  по-своему  (М.С.  Каган,  В.И.  Полищук,  Т.В.  Кузне-
цова) – на постижение внутренней логики процесса становления культурологии как 
науки о культуре.  
Согласно диссертанту, исходной совокупностью инвариантных научному зна-
нию критериев, формирующейся в классическом, а затем, так или иначе, воспроиз-
водящейся  в  позднейших  типах  рациональности  (Н.С.  Автономова,  В.С.  Степин, 
С.Л. Кропотов и др.), является система «предмет – метод». Если у науки чего-либо 
в  этом  отношении  нет,  то  ей  или  нечего  изучать,  если  даже  есть  чем,  или  нечем 
изучать,  если  даже  есть  что.  Поэтому  возникновение  предмета  и  метода,  позво-
ляющих в своей комплиментарности фактуально зафиксировать определенное объ-
ективное содержание и способ его познания и интерпретации – это рубеж, знаме-
нующий  возникновение  науки  в  собственном  смысле  слова.  Сам  процесс  возник-
новения того и другого, собственно говоря, и есть ее становление в качестве тако-
вой. Все другие черты науки, фиксируемые в литературе (Н.В. Блажевич, В.В. Ким, 
И.Т. Касавин, Л. Лаудан, О.П. Огурцов, В.Н. Порус, А.И. Ракитов, С.В. Девятова, 
В.И. Купцов, В. Ньютон-Смит и др.), могут быть рассмотрены, во-первых, как про-
изводные  от  этих  двух,  и,  во-вторых,  как  характеризующие  уже  определенное  ее 
качественное состояние, как проявление того или иного типа научной рациональ-
ности и соответствующего ему уровня рефлексии. 
Процесс становления предмета науки осуществляется под воздействием двух 
основных факторов: объекта и познавательной задачи. Взятый сам по себе, объект 
не является предметом науки, таковым он становится лишь в результате активной 
конструирующей  деятельности  субъекта,  связанной  с  формулировкой  определен-
ной  познавательной  задачи,  посредством  которой  как  раз  и  происходит  тот  или 
иной «срез» в объекте. Являясь средством различения существенного и несущест-
венного в объекте, постановка познавательной задачи является поэтому критерием 
его  предметной  спецификации  (Р.  Амезедер,  В.А.  Лекторский,  Б.А.  Старостин, 
В.П. Фофанов и др.). На основе разработки соответствующего познавательной за-
даче методологического инструментария формируется исходная система базисных 

 
19
понятий  науки,  очерчивающая  внешние  границы  и  раскрывающая  внутреннее  со-
держание ее предмета. 
Что  касается  метода  науки,  то  в  самом  общем  виде  вряд  ли  сколько-нибудь 
серьезно может быть оспорено положение, что в системе научных методов единст-
венно универсального, пригодного для решения любых познавательных задач, ме-
тода не существует, что каждый из них обладает как своими достоинствами, так и 
недостатками.  Вместе  с  тем,  в  этом  отношении  следует  все  же  полагать  наличие 
некоего конституирующего элемента, вне и помимо которого система научных ме-
тодов любой науки немыслима именно как система. Таковым, вслед за Платоном, 
можно  считать  сравнение  как  методологическую  процедуру,  позволяющую,  с  од-
ной  стороны, «разделять  все  на  виды,  на  естественные  составные  части,  стараясь 
при  этом  не  раздробить  ни  одной  из  них»,  а  с  другой, – «охватывая  все  общим 
взглядом, возводить к единой идее то, что повсюду разрозненно, чтобы, давая оп-
ределение каждому, сделать ясным предмет поучения»3. В современной литературе 
данное положение оценивается как вполне корректное (И.Я. Лойфман, В.П. Фофа-
нов,  М.  Фуко  и  др.).  Задавая  внутренний  механизм  саморазвития  в  исследовании 
того или иного предмета, удерживая его всегда в границах исходной самотождест-
венности при практически безграничных возможностях внутренней саморазличен-
ности – и на уровне рассмотрения его строения (тождество и различие), и на уровне 
рассмотрения  его  функционирования  (устойчивость  и  изменчивость),  и  на уровне 
рассмотрения его развития (преемственность и обновление), – сравнение является 
своеобразной  «исходной  клеточкой»,  содержащей  внутри  себя  целый  спектр  раз-
нообразного рода модификаций, реализация которых способствует формированию 
достаточно весомого и длинного ряда других методов научного познания. 
Сопряжение двух основных моментов – постановки познавательной задачи и 
реализации в задаваемом ею исследовательском ракурсе эвристических возможно-
стей метода сравнения – означает, что становление той или иной области знания в 
качестве науки, собственно говоря, в целом состоялось и «на повестку дня» выхо-
дит проблематика, связанная уже с ее развитием, с развертыванием исходной сис-
темы ее базисных понятий.  
В процессе достаточно длительной эволюции объем и содержательное напол-
нение  термина  «культура»  уточнялись  и  расширялись  как,  во-первых,  за  счет 
включения  в  мир  культуры  все  новых  и  новых  видов  и  результатов  преобразова-
тельной деятельности человека, так и, во-вторых, за счет работы абстрагирующей 
мысли, пытавшейся во всех многообразных формах явлений, соотносимых с куль-
                                           
3. Платон. Собрание сочинений в 4 т. Т. 2 / Пер. с древнегреч.; Общ. ред. А.Ф. Лосева, В.Ф. Асмуса,  
А.А. Тахо-Годи. - М.: Мысль, 1993,  с. 176.   

 
20
турой, выделить то общее, главное, что им присуще. Взятые в своем единстве и со-
отнесенности, эти разнонаправленные тенденции являются глубинным внутренним 
противоречием  данного  процесса,  предопределявшим  и  его  содержание,  и  его ха-
рактер.  
Поскольку  становление – более  или  менее  длительный  и  дифференцирован-
ный  внутри  себя  процесс  (Г.В.Ф.  Гегель,  А.А.  Матюшин,  В.А.  Вазюлин  и  др.),  в 
становлении  культурологии  как  науки  можно  выделить  четыре  основные  стадии: 
первая, продолжавшаяся приблизительно до середины XVII века, – стадия форми-
рования исходных предпосылок, основное содержание которой – фиксация и опи-
сание отдельных разнообразных форм проявления культуры; вторая стадия – при-
мерно середина XVII века – стадия начала процесса становления, заключающаяся в 
выделении  культуры  в  качестве  самостоятельного  объекта,  подлежащего  изуче-
нию; третья стадия – с середины XVII века до семидесятых годов XIX века – соб-
ственно  процесс  становления  культурологии  как  науки,  основное  содержание  ко-
торой – формирование предметных и методологических основ изучения культуры; 
четвертая стадия – семидесятые годы XIX века – стадия оформления культуроло-
гии как науки, имеющей свой собственный предмет, исходный методологический 
инструментарий и некоторую совокупность базисных понятий.  
С  семидесятых  годов XIX века  можно  говорить  о  проблематике,  связанной 
уже с развитием культурологии как науки о культуре. 
§ 2.2. Основные  направления  концептуального  представления  культуры. 
Практически необозримое множество точек зрения, сложившихся в изучении куль-
туры, элементарно требует их упорядочения. В зарубежной и отечественной лите-
ратуре попытки подобного рода предпринимались, причем неоднократно (А. Кре-
бер, К. Клакхон, Д. Бидни, И.В. Кондаков, В.М. Межуев, Л.Е. Кертман, А.В. Пав-
лов, А.А. Веремьев, П.А. Сапронов, Е.В. Мареева и др.). 
Сколь бы ни были правомерными и продуктивными предложенные классифи-
кации,  каждая  из  них  построена  относительно  лишь  какой-то отдельной  стороны, 
определенного  среза  в  рассмотрении  культуры,  не позволяя  понять,  что  именно  с 
позиции того или иного направления она представляет собой как более или менее 
целое, хотя бы в сопряжении таких ее основных параметров, как генотип, или по-
рождающая  сила,  сущность,  основные  черты,  субъект,  основа  возникновения, 
функционирования и развития. В значительной их части нет единого и достаточно 
строгого основания, критерия для выделения этих самых направлений. Ссылки же 
на  «сложность  и  многомерность»  культуры  вряд  ли  могут  быть  здесь каким-либо 
«смягчающим обстоятельством», поскольку возвращают исследовательскую задачу 
теоретического характера в стихию хотя и захватывающей, но все же «беспросвет-

 
21
ной  эмпирии».  Методологические  основания  проблемы  классификации  основных 
направлений исследования культуры нуждаются в дополнительной рефлексии. 
Простое  эмпирическое  наблюдение,  как  необходимый  момент  движения  от 
абстрактного к конкретному, позволяет зафиксировать в существующих представ-
лениях  культуры  исторически  сложившееся  и  постоянно  воспроизводимое  некое 
«гнездо»  понятий,  из  которых  то  или  иное,  как  правило,  принимается  тем  или 
иным мыслителем, во-первых, в качестве исходного при построении концептуаль-
ного видения культуры, и, во-вторых, – в качестве предельного при объяснении ее 
сущности, а именно: «бог», «природа», «общество», «человек». 
Исходя из этого, существующее многообразие подходов и определений куль-
туры может быть сведено к четырем основным направлениям: теоцентризм, нату-
роцентризм, социоцентризм и антропоцентризм.  
Как показывает анализ, у сторонников того или иного направления всегда на-
ходится  определенный  набор  достаточно  «убедительных  аргументов»  в  отстаива-
нии  своей  точки  зрения,  наиболее  же  перспективным  в  этом  отношении  является 
постановка более серьезной и сложной задачи – поиска и удержания определенного 
«момента истины» в каждом из них. 
Наиболее естественной формой реализации данной методологической проце-
дуры, казалось бы, могло быть индуктивное обобщение. Однако, во-первых,  сама 
фиксация того общего, что присуще всем направлениям в рассмотрении культуры, 
–  будь  то ее  «знаковость»  (Ю.М.  Лотман,  Б.А. Успенский), «искусственные  объ-
екты  и  заученное  поведение» (Э.А.  Орлова)  или  «общий  позитивный  посыл  при-
общения человека к культуре» (Е.И. Дворникова) и т.п., – так или иначе, исходит 
из  некоего  приписываемого  культуре  набора  признаков,  один  из  которых,  в  силу 
принципиальной  неполноты  индуктивного  обобщения  как  методологической  про-
цедуры,  может  быть  объявлен  в  качестве  конституирующего  лишь  на  основании 
некоторых,  в  конечном  счете,  наперед  заданных  соображений.  Всякое  суждение, 
вынесенное на такой основе, вряд ли может претендовать на достоинство «необхо-
димости и всеобщности», т.е. исключать из сферы истинности другие, в том числе, 
и прямо противоположные суждения. Во-вторых, индуктивное обобщение как ме-
тодологическая процедура, выделяя нечто общее, что присуще всем направлениям 
в  постижении  сущности  культуры,  не  позволяет  учесть  собственную  специфику 
места и роли каждого из них в постижении этой самой сущности, если последнюю, 
конечно  же,  понимать  как  единство  многообразного.  Данная  методологическая 
процедура возможна лишь на путях теоретического синтеза.  
Принципиальная  возможность  системно-синтетического  представления  ос-
новных  направлений  исследования  культуры  обосновывается  тем,  что  объект  по-

 
22
знания – это всегда множество предметов познания, каждый из которых не только 
относительно  самостоятелен  и  имеет  такое  же  «право  на  существование»,  как  и 
любой другой, но и требует для представления своего гносеологического содержа-
ния вполне определенных и относительно самостоятельных специфических форм.  
Следует также иметь в виду, что, поскольку познание любого объекта есть процесс, 
познание его предметных уровней также должно быть понято в качестве процесса, 
– процесса, в ходе которого по вполне определенной «логике» с необходимостью 
осуществляется переход от одного уровня к другому. Каждый предметный уровень 
может и должен быть представлен как вполне определенная ступень в процессе по-
знания объекта, поднимаясь по которым исследователь получает возможность це-
лостного его изучения.   
В  литературе  представлены  различные  концептуальные  схемы  познаватель-
ного процесса. Диссертант исходит из того, что в самом общем плане процесс по-
знания любого объекта может быть понят как включающий в себя, по крайней ме-
ре, три основные стадии постижения его предметного содержания (В.П. Кузьмин, 
В.Н.  Сагатовский,  Ф.А.  Селиванов  и  др.):  первая – фиксация  объекта  в  его  не-
посредственной  данности,  как  существующего,  как  «имеющего  место  быть»;  вто-
рая – рассмотрение объекта в его соотнесенности с другими объектами и выявле-
ние на этой основе его отличий от них, его специфики, внутренней структуры и ос-
новных  функций;  третья – рассмотрение  объекта  в  его  развитии,  от  первоначаль-
ных до высших форм выражения, и выявление на этой основе его собственной «ло-
гики», тенденций и возможных перспектив.  
Исследование такого сложного объекта, как культура, так или иначе подчиня-
ется этой общей закономерности, а основные направления изучения культуры мо-
гут быть поняты как имеющие один и тот же объект – культуру, но на разных ста-
диях или уровнях ее процессуально развертывающегося предметного постижения: 
по  своим  эвристическим  возможностям  антропоцентризм  в  своем  рациональном 
виде может быть соотнесен с первой стадией исследования культуры, натуро- и со-
циоцентризм, соответственно, – со второй стадией, а теоцентризм – с третьей.  
Исходные  мировоззренческо-методологические  принципы  «культуроцен-
тризма»,  собственно говоря, заключаются в том, чтобы рассматривать культуру в 
качестве «основопонятия», т.е. и как исходное, и как центральное, и как предельно 
объяснительное понятие; чтобы изучать культуру во всей ее полноте и сложности в 
качестве некоего целостного образования во всем многообразии форм его проявле-
ния; чтобы понимать и объяснять ее явления и закономерности, а также любые яв-
ления и закономерности бытия как такового, исходя из культуры, из ее сущности – 
тех внутренних противоречий и тенденций, которые ей присущи; чтобы иметь му-

 
23
жество всякий раз вновь и вновь ставить не только любое определение культуры, 
но и саму культуру как она есть под самую что ни на есть радикальную процедуру 
сомнения  как  некую  далеко  не  окончательную  на  каждый  данный  момент  реаль-
ность; чтобы, наконец, исходя из этого, не только выявлять действительные истоки 
и основания бытия человека, но и предвидеть, прогнозировать возможные «сцена-
рии» и перспективы его развития. 
Особенностью  «основопонятий»,  согласно  М.  Хайдеггеру,  является  то,  что 
они «суть определения, в которых лежащая в основании всех тематических пред-
метов  объектная  область  достигает  предваряющей  и  ведущей  все  позитивное  ис-
следование понятности. Свое аутентичное удостоверение и "обоснование" эти по-
нятия  получают  поэтому  лишь  в  столь  же  предваряющем  сквозном  исследовании 
самой  предметной  области.  Поскольку  же  каждая  из  этих  областей  получена  из 
сферы  самого  сущего,  такое  предшествующее  и  создающее  основопонятия  иссле-
дование означает ничто другое как толкование этого сущего на основоустройство 
его бытия»4. Что, в свете такой постановки вопроса, представляет собой культура 
как реальность? Каково ее место в системе бытия как такового? Каково ее «осново-
устройство»?  Каков  исходный  принцип  ее  сущностного  постижения?  Каковы  ее 
основные  виды,  формы  бытия  и  функционирования?  Каковы  механизмы  ее  вос-
производства? Каковы ее истоки и перспективы? – Таково содержание рассматри-
ваемого  во  второй  части  диссертации  «проблемного  поля»  онтологического  ас-
пекта концептуализации культуроцентризма. 
Глава  третья  «Культура  как  реальность»  посвящена  рассмотрению  онто-
логического статуса культуры, определению основных форм ее бытия и функцио-
нирования, видов и механизмов воспроизводства.   
§ 3.1. Статус и «основоустройство» культуры. Ряд исследователей весьма 
скептически  относится  к  самой  возможности  какой-либо  «онтологизации»  куль-
туры: «культура не имеет онтологической реальности» (М. Спиро), «культура – это 
категория (а не реальный объект), которая обобщает все классы объектов, создан-
ных  или  освоенных  человеком» (Э.А.  Орлова).  Среди  тех,  кто  настроен  на  более 
позитивный подход к рассмотрению данной  проблематики, культура рассматрива-
ется  то  как  «часть  природы» (Дж.  Фейблман,  А.И.  Пушкарь),  то  как  та  или  иная 
«часть общества» (Ф. Боас, Э.С. Маркарян, Б.С. Ерасов, Л.Е. Кертман), то как тот 
или  иной  модус  «человеческого  поведения» (Р.  Линтон), «осуществления  челове-
ческой  социальности» (А.Я.  Флиер),  то  как  «комплексная  (природно-духовно-со-
циальная) реальность» (Н.В. Мотрошилова, Т.С. Лапина) и т.д.  
                                           
4. Хайдеггер М. Бытие и время. Пер. с нем. В.В. Бибихина. – Харьков: «Фолио», 2003, с. 26.  

 
24
В ряде работ данная проблематика представлена как выявление и анализ ос-
новных типов онтологических форм бытия культуры: природного, антропологиче-
ского, социального и т.п. (А.А. Веремьев, М.А. Капеко и др.). 
В результате получается, что культура, имея, казалось бы, достаточно много-
образные формы, или проявления в основных сферах сущего, оказывается лишен-
ной  своей  собственной  «онтологии»,  внутренне  присущих  ей  форм  бытия.  Сводя 
культуру к тем или иным внешним формам ее проявления или к той или иной со-
вокупности отличительных черт, признаков и т.п., такой взгляд, так или иначе, ста-
вит под вопрос не только самою культуру как самостоятельную и специфическую 
реальность, но и возможность ее сущностного постижения. Фиксация и того и дру-
гого как методологическая процедура экспликации сущности вещи, позволяя ука-
зать  на  то,  чем  данная  вещь  не  является  и  чем  отличается  от  других  вещей,  спо-
собна  очертить  лишь  некие  внешние,  но  не  внутренние  параметры  ее  бытия  в  их 
сущностной необходимости (Э.В. Ильенков, А.Ф. Лосев).  
В  связи  с  этим  обращают  на  себя  внимание  заключительные  комментарии  к 
дискуссии, проведенной «Вестником РФО» о современном состоянии и возможных 
путях  развития  отечественной  и  мировой  философии,  в  которых  среди  основных 
проблем,  требующих  «прорыва»  к  «очередной  Большой  философии» (типа  фило-
софии Платона, Аристотеля, И. Канта, Г.В.Ф. Гегеля), в области «онтологических 
идей»  указываются  «структурные  уровни  бытия» (А.А.  Крушанов).  Обращают  на 
себя внимание и появившиеся в последнее время исследования, посвященные, во-
первых,  обоснованию  необходимости  существенного  уточнения  критериев  выде-
ления основных видов бытия и характера их соотношения друг с другом как по ли-
нии  «культура–общество» (А.С.  Ахиезер,  Д.  Бидни,  Ю.М.  Резник,  В.С.  Степин, 
Ю.М. Федоров и др.), так и по линии «общество–человек» (В.С. Барулин, А.В. Го-
ловнев),  во-вторых, – обоснованию  относительно  самостоятельного  статуса  куль-
туры  в  системе  бытия  как  такового  (Л.А.  Уайт,  В.В.  Савельев  и,  в  особенности, 
М.С.  Каган).  С  этих  позиций  система  бытия  все  более  и  более  предстает  как  со-
стоящая из четырех основных видов – природы, человека, общества и культуры.  
Поскольку «бытие» в объеме своего содержания охватывает и материальное и 
духовное,  методологическое  значение  данного  представления  заключается  в  том, 
что, «вписывая» культуру в структуру основных видов или форм бытия как тако-
вого,  оно  задает  возможность  исходного  понимания  ее  «основоустройства»  как 
сущностного  единства  материального  и  духовного. «Материальное – в  духовном, 
духовное – в материальном» (Л.Н. Коган), – таково, если воспользоваться краткой 
формулой, «основоустройство» культуры, таковым, следовательно, должен быть и 
действительно исходный принцип ее сущностного постижения как специфической 

 
25
и  самостоятельной  онтологической  реальности.  Следует  лишь  со  всей  определен-
ностью  подчеркнуть,  что,  говоря  о  самостоятельности  культуры  как  вида  бытия, 
нужно  различать  два  аспекта:  абсолютный  и  относительный.  В  первом  аспекте 
фиксируется  ее  способность  к  самовоспроизводству  и  саморазвитию  в  пределах 
свой качественной определенности, во втором – ее способность к воспроизводству 
и развитию при наличии необходимых внешних условий. В рамках первого аспекта 
она  предстает  как  имеющая  субстанциональное  основание  своего  существования 
внутри себя, в рамках второго – как имеющая генетическое и функциональное ос-
нование своего существования вне себя, в конечном счете, – в бытии как целом. 
§ 3.2. Формы бытия и функционирования культуры. Все многообразие су-
ществующих подходов к определению форм бытия и функционирования культуры 
может быть сведено к четырем конкурирующим, а порой и резко противостоящим 
друг другу основным концепциям: «предметной» (Э. Дюркгейм, Э.Е. Платонова и 
др.), «нормативной» (К. Леви-Стросс, Б.С. Ерасов, А.Я. Флиер и др.), «аксиологи-
ческой» (Г. Риккерт, Н.З. Чавчавадзе и др.), «символической» (Э. Кассирер, Ю.М. 
Лотман, П.С. Гуревич и др.). 
В  целом  ряде  исследований  (В.Д.  Губин,  М.С.  Каган,  А.И.  Кравченко,  Т.С. 
Лапина, Т.И. Ойзерман, В.И. Полищук, Ю.М. Федоров, М.Н. Щербинин и др.) про-
рабатываются  предпосылки  и  варианты  системно-синтетического  подхода  к  рас-
смотрению данной проблематики. 
Адекватная фиксация форм бытия и функционирования культуры как методо-
логическая процедура требует, во-первых, чтобы эти самые формы были не просто 
постулированы,  но  введены  на  некотором  едином  для  каждой  из  них  основании, 
исходя из которого только и может быть адекватно понята и ее специфика, и ее ме-
сто  среди  всех  других  форм;  во-вторых,  чтобы  это  основание  было  не  чем-то 
внешним по отношению к самой культуре, но, по крайней мере, имеющим отноше-
ние к внутреннему механизму ее бытия и функционирования. 
Считая  таковым  основанием  человеческую  деятельность,  диссертант,  рас-
сматривая основные ее трактовки (Г.С. Батищев, В.Д. Губин, М.В. Демин, В.Е. Да-
видович, М.С. Каган, В.А. Лекторский, К.Н. Любутин, Д.В. Пивоваров, Л. Николов, 
А.Л. Никифоров, М.К. Мамардашвили, Э.С. Маркарян, В.М. Межуев, К.Г. Рожко, 
В.Н. Сагатовский, В.П. Фофанов, Б.Г. Юдин и др.), приходит к выводу, что более 
адекватно она осмысливается с позиции «S – OS/SO – O»-модели, где: S – субъект 
деятельности, O – ее объект, OS/SO – культура как ее срединный элемент, предпо-
сылка и результат. 
Если в своем действительном осуществления культура предстает как единство 
объективированного  субъекта  и  субъективированного  объекта,  то,  следовательно, 

 
26
любая форма ее бытия и функционирования также должна быть понята и представ-
лена как единство того и другого, а специфика каждой из них – как тот или иной 
вид этого единства: 
– «предметная» форма бытия и функционирования культуры («вещь», или со-
вокупность дескриптивных значений) может быть понята как такой ее «явленный 
лик», при котором ее содержательное выражение как субъективированного объекта 
является  доминирующим,  превалирующим  относительно  ее  содержательного  вы-
ражения как объективированного субъекта; 
– «нормативная» форма бытия и функционирования культуры («норма», или 
совокупность прескриптивных значений) может быть понята как такой ее «явлен-
ный  лик»,  при  котором  ее  содержательное  выражение  как  объективированного 
субъекта является  паритетным,  или  взаимосоответствующим,  относительно  ее  со-
держательного выражения как субъективированного объекта;  
– «аксиологическая»  форма  бытия  и  функционирования  культуры («цен-
ность», или совокупность эвалюативных значений) может быть понята как такой ее 
«явленный лик», при котором ее содержательное выражение как объективирован-
ного  субъекта  является  доминирующим,  превалирующим  относительно  ее  содер-
жательного выражения как субъективированного объекта;  
– «символическая»  форма  бытия  и  функционирования  культуры («символ», 
или совокупность трансцендентных значений) может быть понята как такой ее «яв-
ленный лик», при котором ее содержательное выражение как объективированного 
субъекта является бесконечно многообразным (синкретичным) относительно ее со-
держательного выражения как субъективированного объекта. 
Артефакты,  нормы,  ценности  и  символы  в  их  конкретно-историческом  соче-
тании образуют систему основных форм бытия и функционирования культуры на 
всех этапах ее развития. Они не просто рядоположены и независимы друг от друга, 
а взаимосвязаны и субординированы, оказывают друг на друга определенное влия-
ние. При этом в различные исторические периоды культуры то одна, то другая из 
них  выступает  в  качестве  ее  конституирующего,  или  системообразующего  эле-
мента.  Динамика  соотношения  основных  форм  бытия  и  функционирования  куль-
туры в ее конкретных модификациях приводит к утверждению внутри нее опреде-
ленных, «доминантных структур» (В.П. Кузьмин), а сама культура, рассматривае-
мая  в  этом  плане,  выступает  то  как  по  преимуществу  символическая,  то  как  по 
преимуществу  ценностная,  то  как  по  преимуществу  нормативная,  то  как  по  пре-
имуществу  предметно-вещественная  система.  Данное  обстоятельство,  собственно, 
говоря, и находит – правда, односторонне – свое отражение в существующих кон-
цепциях форм бытия и функционирования культуры: символической, аксиологиче-

 
27
ской, нормативной и предметной. Важно, однако, иметь в виду, что и символы, и 
ценности, и нормы, и артефакты как основные формы  бытия и функционирования 
культуры – всеобщи,  хотя  роль  каждого  из  них,  несомненно,  различна  на  разных 
этапах ее истории. Существенно различны также и степень их развитости и реаль-
ное  соотношение  друг  с  другом.  Господство  же  той  или  иной  формы  бытия  и 
функционирования  культуры  никоим  образом  не  означает  отсутствия  других  ее 
форм, того или иного их самостоятельного значения. Более того, по мере развития 
культуры,  смены  ее  «доминантных  структур»  роль  каждой  такой  формы  возрас-
тает,  по-видимому,  не  только  относительно,  но  и – поскольку  каждый  такой  раз 
культура приобретает в развитом виде еще одну форму своего бытия и функциони-
рования – абсолютно,  что  приводит  к  расширению  общего  основания  ее  бытия  и 
функционирования. 
§ 3.3. Основные виды и механизмы воспроизводства культуры. Несмотря на 
то, что количество различных подходов к проблеме структуризации культуры дос-
таточно велико (И. Витаньи, М.С. Каган, Л.Н. Коган, Л.А. Зеленов, В.И. Полищук, 
А.А.  Пелипенко,  И.Г.  Яковенко,  К.Г.  Рожко,  А.Я.  Флиер  и  др.),  в  этой  области  
предстоит еще довольно трудоемкая работа. Специальной рефлексии требует, пре-
жде всего, проблема оснований данной методологической процедуры. 
Наиболее адекватным здесь, очевидно, является подход, при котором каждый 
вид культуры будет понят, во-первых, – поскольку культура в своей сущности есть 
единство  материального  и  духовного, – как  специфическое  единство  того  и  дру-
гого,  а,  во-вторых, – поскольку  культура  есть  результат  реализации  сущностных 
сил человека, – как деятельная реализация той или иной сущностной силы. 
Как методологическое требование, каждый из данных моментов является, по 
крайней мере, необходимым. Последний же, в силу насыщенности того эвристиче-
ского  потенциала  (Г.С.  Батищев,  М.С.  Каган,  Л.Н.  Коган,  В.Л.  Круткин,  В.В.  Ор-
лов,  Т.С.  Васильева,  А.  Печчеи,  А.А.  Радугин  и  др.),  который  придается  ему  при 
анализе проблематики, связанной с выявлением механизмов воспроизводства куль-
туры, требует особенно тщательной концептуальной проработки. 
Исходя из того, что сущностные силы человека есть деятельные формы про-
явления его сущности, понятой как неразрывное единство материального и духов-
ного, в диссертации выделяется три основных вида культуры. 
Первый вид культуры коренится в деятельной реализации материально-прак-
тической сущностной силы человека и представляет собой такое единство матери-
ального  и  духовного,  в  котором  главным,  определяющим  является  материальное. 
Соответственно,  он  может  быть  обозначен  как  материально-практическая,  или 

 
28
практическая  культура.  Специализированным  механизмом  воспроизводства  дан-
ного вида культуры является процесс обучения (научения). 
Второй вид культуры коренится в деятельной реализации практически-духов-
ной  сущностной  силы  человека  и  представляет  собой  такое  единство  материаль-
ного  и  духовного,  в  котором  то  и  другое  паритетно.  Соответственно,  он  может 
быть  обозначен  как  практически-духовная,  или  ценностно-ориентационная  куль-
тура.  Специализированным  механизмом  воспроизводства  данного  вида  культуры 
является процесс воспитания. 
Третий вид культуры коренится в деятельной реализации духовно-теоретиче-
ской  сущностной  силы  человека  и  представляет  собой  такое  единство  материаль-
ного и духовного, в котором главным, определяющим является духовное. Соответ-
ственно, он может быть обозначен как духовно-теоретическая, или познавательная 
культура.  Специализированным  механизмом  воспроизводства  данного  вида  куль-
туры является процесс образования. 
С учетом их предметного содержания, виды культуры и присущие им специа-
лизированные механизмы воспроизводства могут быть конкретизированы посред-
ством  выделения  образующих  каждый  из  них  конституирующих  элементов,  или 
«универсалий». 
Материально-практическая сущностная сила человека, дифференцируясь в за-
висимости  от  объекта  реализации,  являет  себя  в  определенности  первых  двух 
«универсалий» культуры: в качестве блага – как результат практического отноше-
ния  человека  к  природе,  и  в  качестве  справедливости – как  результат  практиче-
ского  отношения  человека  к  обществу.  Обучение  как  специализированный  меха-
низм  воспроизводства  практического  вида  культуры  является  в  своей  глубинной 
основе процессом приобщения человека к миру блага и справедливости. 
Практически-духовная  сущностная  сила  человека,  дифференцируясь  в  зави-
симости  от  объекта  реализации,  являет  себя  в  определенности  двух  других  «уни-
версалий» культуры: в качестве красоты – как результат духовного отношения че-
ловека  к  практически  преобразованной  им  природе,  и  в  качестве  добра – как  ре-
зультат духовного отношения человека к практически преобразованному им обще-
ству.  Воспитание  как  специализированный  механизм  воспроизводства  ценностно-
ориентационного  вида  культуры  является  в  своей  глубинной  основе  процессом 
приобщения человека к миру добра и красоты. 
Что касается духовно-теоретической сущностной силы, то, по-видимому, по-
скольку и в случае теоретического отношения человека к духовно преобразованной 
им природе, и в случае теоретического отношения человека к духовно преобразо-
ванному им обществу, имеется одно и то же, а именно, познавательное отношение, 

 
29
ее определенность не подвержена какой-либо дифференциации и являет себя в ка-
честве такой «универсалии» культуры, как истина. Образование как специализиро-
ванный механизм воспроизводства познавательного вида культуры является в сво-
ей глубинной основе процессом приобщения человека к миру истины. 
Таким образом, человек конституирует, утверждает самого себя в мире по ме-
ре того, как, реализуя свои собственные сущностные силы, воспроизводит и творит 
мир  культуры – благо,  справедливость,  красоту,  добро,  истину  как  собственные 
формы определения своей сущности, как основу своего, собственно человеческого 
бытия. 
Осуществление человеком своего бытия в мире в качестве творца культуры не 
есть  изначально  данное,  всегда  самому  себе  равное  состояние.  Оно – развиваю-
щийся,  конкретно-исторический  процесс,  имеющий  свою  собственную  внутрен-
нюю «логику», свои собственные закономерности. В содержании данного процесса 
достаточно определенно прослеживаются три культурно-исторических типа, кото-
рые, вслед за Н.Я. Данилевским и В.С. Соловьевым, могут быть охарактеризованы 
как  «синкретичный»,  полагающий  культуру  в  качестве  единичной  основы  бытия 
человека, «частичный» («дифференцированный»),  полагающий  культуру  в  каче-
стве  особенной,  или  частичной  основы  бытия  человека,  и  «целостный»,  полагаю-
щий культуру уже в качестве всеобщей основы бытия человека в мире. 
Глава четвертая «Истоки и перспективы культуры» посвящена рассмотре-
нию  «культурного  начала»  в  природе  человека,  основных  этапов  генезиса,  дина-
мики и перспектив развития культуры. 
§ 4.1. Природа человека и культура. Данная проблематика, несмотря на об-
ширную  литературу  (В.Д.  Губин,  Е.Н.  Некрасова,  П.С.  Гуревич,  В.П.  Казначеев, 
Е.А.  Спирин,  В.Л.  Круткин,  Дж.  Лакс,  Ю.Г.  Волков,  В.С.  Поликарпов,  Ю.В.  Пет-
ров, С.Л. Рубенштейн, П. Тейяр де Шарден, Р. Фоули, Э. Фромм и др.), пока еще не 
получила  сколько-нибудь  однозначного  и  общепринятого  представления.  Ряд  ис-
следователей весьма скептически относится к самой возможности какой-либо «он-
тологизации природы человека». Другая же их часть, напротив, так или иначе по-
лагает ее как «имеющую место быть»: либо в качестве изначально неопределенной 
и загадочной; либо в качестве вполне определенного набора, конечного по своему 
числу,  постоянных  и  неизменных  начал;  либо  в  качестве  множественной,  из-
менчивой,  открытой  и  подвижной  совокупности  таковых;  либо  в  качестве  «при-
чудливого» сочетания и того, и другого, и третьего. Вместе с тем, можно констати-
ровать,  что  достаточно  развернуто  проработаны  варианты  двухкомпонентной  мо-
дели «природы человека», наиболее распространенные из которых – «биосоциаль-
ная» (И.Т.  Фролов,  В.В.  Орлов,  В.Ф.  Сержантов  и  др.)  и  «биокультурная» (М. 

 
30
Шеллер, А. Гелен, Х. Плеснер, А. де Бенуа, П. Кууси, Л.П. Воронкова и др.). Пер-
вая модель имеет своим онтологическим основанием триаду «человек – природа – 
общество»,  вторая  – триаду «человек – природа – культура».  
В  настоящее  время  весьма  перспективным  в  методологическом  отношении 
может  быть  признана  разработка  более  многомерных  и  объемных  моделей  при-
роды человека, ориентирующаяся на то, чтобы достигнутые в этой области резуль-
таты  рассматривать  не  как  альтернативные  и  антиномичные,  а  как  взаимодопол-
няющие друг друга (П. Фейерабенд), предполагая при этом «подлинную диалогич-
ность  в  конструктивной  полемике  с  другими  подходами», «высокую  ответствен-
ность и максимальную напряженность развертывания творческого потенциала соб-
ственной позиции», «перманентную самокритичность и открытость», «способность 
к совершенствованию и развитию» (В.С. Швырев). В связи с этим обращают на се-
бя  внимание  исследования,  в  которых  человек,  взятый  в  «своей  природе»,  трак-
туется  как  «космо-антропо-социо-природное  существо» (Ю.М.  Федоров)  и  даже 
как существо «космобиопсихосоциокультурное» (Ю.Г. Волков, В.С. Поликарпов). 
В методологическом отношении более выверено, вслед за М.С. Каганом, ис-
ходить из того, что в содержании «природы» человека можно выделить три относи-
тельно самостоятельные и взаимосвязанные начала: природное (биологическое), – 
раскрывающееся в самоопределении человеком своего бытия в мире в качестве ин-
дивида;  социальное, – раскрывающееся  в  самоопределении  человеком  своего  бы-
тия в мире в качестве личности; культурное, – раскрывающееся в самоопределении 
человеком своего бытия в мире в качестве индивидуальности. «Биосоциокультур-
ная» модель природы человека заключает в себе возможность более, нежели «био-
социальная»  или  «биокультурная»,  расширенного  и  многомерного  онтологиче-
ского основания, а именно: «человек – природа – общество – культура». 
Признавая  историческую  модификацию  «природы»  человека,  по-видимому, 
было бы крайним упрощением представлять ее как результат простого ряда после-
довательно следующих друг за другом, сменяющих друг друга и исключающих при 
этом друг друга основных детерминант его бытия в мире. Человек изначально по 
своей  «природе»  есть  биосоциокультурное  существо,  его  «природа» – это  и  взаи-
модействие всех составляющих ее начал, и ее развитие как некоего целого за счет 
изменения этих самых начал, их соотношения друг с другом. Бытие человека в ми-
ре  изначально  детерминировано  и  природными,  и  социальными,  и  культурными 
факторами. Как «ступени бытия», природное – социальное – культурное не просто 
взаимодополнительные  или  рядоположенные  друг  относительно  друга  начала  в 
«природе» человека, но в своей «слоистой» (Б.П. Вышеславцев) совокупности об-
разуют  вполне  определенную – всегда  конкретно-историческую – интегративную 

 
31
целостность. Поэтому «каждая исторически данная эпоха» бытия человека в мире 
адекватно  может  быть  понята  как  обусловленная  действием  одновременно  всех 
трех детерминант, – и природной, и социальной, и культурной, а ее специфическое 
содержание – как специфический способ их соотношения, взаимосвязи друг с дру-
гом.  
В  методологическом  отношении  это  означает,  что  антропогенез  как  процесс 
становления человека адекватно может быть осмыслен как одновременно и его на-
турогенез, и его социогенез, и его культурогенез. Вне и помимо этого весьма свое-
образного  «ко-генеза»  становление,  а  затем  и  развитие  человека  просто-напросто 
не было бы возможно. 
§ 4.2. Генезис и перспективы культуры. Несмотря на постулируемое постмо-
дернизмом  «недоверие  в  отношении  метарассказов» (Ж.-Ф.  Лиотар),  проблема 
происхождения  человека  в  сопряжении  с  проблемой  генезиса  культуры  представ-
ляет и будет, конечно же, представлять неискоренимый интерес (Д. Джохансон, П. 
Тейяр де Шарден, М.Л. Бутовская, Л.А. Файнберг, Ю.И. Семенов, Р. Фоули, К.П. 
Гроувс, А.А. Нейфах, А.Я. Флиер, Л.П. Воронкова, Г.М. Нажмудинов, А.Г. Шуст-
ров, А.Ф. Еремеев, В.А. Шкуратов, М.Н. Эпштейн и др.). Поскольку эмпирический 
материал, имеющийся в этом отношении, крайне скуп и ограничен, – даже относи-
тельно первобытной культуры единственно надежным источником сведений явля-
ются  археологические  раскопки:  исследования  останков  человека,  орудий  и  про-
дуктов его деятельности, – тем большую роль, следовательно, здесь призваны сыг-
рать  концептуальные  модели,  нацеленные  на  реконструкцию  «логики»  этого  про-
цесса.  Не  приходится  сомневаться,  что  всякая  такая  модель – не  более  чем  упро-
щенная, идеализированная схема. Важно, однако, чтобы она поддавалась процеду-
рам «верификации» и «фальсификации», т.е. содержала бы в себе конкретные и, по 
возможности,  более  или  менее  наглядные  параметры  и  характеристики  исследуе-
мой исторической и даже «доисторической» реальности.  
Необходимо иметь в виду два принципиально важных соображения методоло-
гического характера: во-первых, всякое становление – внутренне противоречивый 
процесс, представляющий собою единство бытия и небытия (Г.В.Ф. Гегель): в про-
цессе своего становления всякое нечто одновременно и существует, поскольку его 
формирование уже началось, и одновременно не существует, поскольку оно еще не 
завершилось; во-вторых, если сущность человека не дана ему сразу в полном, гото-
вом виде, и, если процесс становления человека есть одновременно и процесс ста-
новления его собственно человеческой сущности (Ф. Энгельс), то, следовательно, 
каждая стадия становления человека есть в то же самое время и стадия становления 

 
32
одной из подсистем его сущности в необходимой корреляции с вполне определен-
ной стадией становления культуры. 
Наиболее ранним из известных представителей рода Homo является, по-види-
мому, человек умелый, или Homo habilis, становление которого может быть понято 
как становление витально-волевой подсистемы сущности человека и соотносимой 
с ней «олдувайской культуры». Около 1,5-1,6 млн. лет назад на смену Homo habilis 
«пришел» Homo erectus, или человек выпрямленный, становление которого может 
быть  понято  как  становление  астрально-чувственной  подсистемы  сущности  чело-
века  и  соотносимой  с  ней  «ашельской  культуры».  Около 0,4-0,2  млн.  лет  назад 
фиксируется переход к третьему историческому виду Homo – к Homo sapiens, т.е. к 
человеку  разумному,  становление  которого  может  быть  понято  как  становление 
ментально-разумной подсистемы сущности человека и соотносимой с ней «мусть-
ерско-ориньякской  культуры».  Кроманьонцем,  собственно  говоря,  завершается  
становление человека  и его культуры и начинается исторический процесс его бы-
тия в мире как «ставшего самим собою», «готового» существа. 
В  литературе  представлены  различные  концепции  бытия  человека  в  мире  и 
его  культуры:  циклическая  (Дж.  Вико,  Н.Я.  Данилевский,  О.  Шпенглер,  А.Дж.  
Тойнби, Л.Н. Гумилев и др.), линеарная (Кондорсе, Э.Б. Тайлор, Л.А. Уайт и др.), 
маятниковая  (Вольтер,  Й.  Хейзинга,  П.А.  Сорокин  и  др.),  спиралевидная  (Г.В.Ф. 
Гегель,  К.Г.  Маркс,  В.С.  Соловьев  и  др.),  ковариантная  (К.  Ясперс,  А.А.  Пели-
пенко, И.Г. Яковенко и др.), ризомная (Ж. Делез, Ф. Гваттари и др.), синергетиче-
ская (М.С. Каган, Ю.М. Лотман, В.В. Мельник и др.). Их анализ – специальная и 
выходящая за рамки исследования проблема. В методологическом же плане наибо-
лее емкий эвристический потенциал будет, очевидно, присущ той из них, которая 
позволила бы не только выделить и осмыслить в этом отношении основные исто-
рические этапы, но и наметить возможные тенденции и перспективы. В своем со-
держательном  наполнении  «несущую  конструкцию»  такой  модели  с  необходимо-
стью  должно  составлять  представление  о  биосоциокультурной  природе  человека, 
разворачивающейся  в  историческом  контексте  в  соответствии  с  категориальной 
триадой «единичное – особенное – общее». 
С  этих  позиций,  исторически  первая  эпоха  бытия  человека  в  мире – эпоха 
преимущественно природной детерминации. Ее истоки фиксируются с момента по-
явления человека на земле как ставшего, «готового» существа. В структуре «при-
роды» человека уровень общего в данную историческую эпоху принадлежит при-
родному  началу.  Социальная  и  культурная  детерминанты  бытия  человека  в  мире 
здесь, конечно же, действуют уже с самого начала, но как подчиненные детерми-
нанте природной, или, выражаясь более точно, как особенное и единичное по от-

 
33
ношению  к  общему.  В  культурологических  исследованиях  эта  эпоха  чаще  всего 
обозначается термином «архаика» и его производными. 
Исторически  вторая  эпоха  бытия  человека  в  мире – эпоха  преимущественно 
социальной детерминации. Соответственно, в структуре «природы» человека уро-
вень общего в эту историческую эпоху принадлежит социальному началу, а уровни 
особенного и единичного – культурному и природному. Данная эпоха и есть, соб-
ственно  говоря,  то,  что  обозначается  термином  «цивилизация».  Ее  истоки  доста-
точно  явственно  фиксируются  примерно  с 8-10 тысячелетия  до  нашей  эры  (В.М. 
Массон, В.А. Шнирельман и др.). Что касается завершающих границ этой эпохи, то 
их более или менее точное определение пока еще проблематично, хотя, по всей ви-
димости,  можно  полагать,  что  она  исчерпала  свой  позитивный  творческий  потен-
циал, или, в крайнем случае, близка к этому, свидетельством чего как раз и явля-
ется порождаемая ею «дурная бесконечность» все более и более чудовищных про-
блем, ставящих под вопрос не только развитие, но и само бытие человека в мире 
как таковое, в том числе и как творца культуры. 
История человечества, однако и вопреки наивно просветительскому представ-
лению, не есть только лишь «история цивилизаций», а цивилизация вовсе не явля-
ется  «наивысшей  культурной  целостностью» (А.Дж.  Тойнби,  С.  Хантингтон),  тем 
более цивилизация не есть «логическое следствие, завершение и исход культуры», 
ее «старческий возраст», представляющий собой переход к небытию, к окоченело-
сти и умиранию (О. Шпенглер). Кризис цивилизации даже на ее высшей – буржу-
азной – стадии,  это  кризис  «всего  лишь»  конкретно-исторической,  социально-де-
терминированной  формы  культуры.  Вполне  логично  предположить,  что  подобно 
тому, как эта последняя в свое время сменила природно-детерминированную фор-
му культуры, на смену ей, в свою очередь, приходит исторически третья эпоха бы-
тия  человека  в  мире, – эпоха  преимущественно  культурной  детерминации,  все-
общность  которой,  опять-таки,  будет  означать  не  устранение  природной  и  соци-
альной детерминант как таковых, но существенное ограничение меры их действия 
уровнями особенного и единичного. 
Грядущей эпохе истории человечества, если, конечно, ей суждено состояться, 
как раз и предстоит стать эпохой культуры в её всеобщей и собственной форме во 
всей своей чистоте и подлинности; эпохой самоопределения человеком своего бы-
тия в мире в качестве индивидуальности. Все преграды на этом пути – в самом че-
ловеке; силы, способные их преодолеть, – тоже в нем.  
В  «Заключении»  подводятся  итоги  исследования,  которые  в  виде  основных 
положений  выносятся  на  защиту,  намечаются  перспективы  дальнейшей  научной 
деятельности в рамках избранного направления.  

 
34
Объем порожденных или актуализированных данным исследованием проблем 
мировоззренческо-методологического  характера  достаточно  обширен.  Среди  них 
наиболее  значимыми  и  первостепенными,  по  мнению  диссертанта,  являются  сле-
дующие: 
Если  в  своем  действительном  осуществлении  культура  вполне  адекватно 
предстает лишь как единство объективированного субъекта и субъективированного 
объекта, то, следовательно, ее реальность «неуловима» ни в качестве отдельно взя-
того  самого  по  себе  «объекта»,  ни  в  качестве  отдельно  взятого  самого  по  себе 
«субъекта», ни даже в качестве какого-либо единства того и другого, будь это взя-
тый отдельно сам по себе «субъективированный объект» или «объективированный 
субъект».  В  связи  с  этим,  во  всей  своей  остроте  актуализируется  проблематика, 
связанная с оценкой эвристического потенциала как объектно-, так и субъектно-ак-
центированных методологических программ и установок в исследовании культуры 
(феноменология, психоанализ, структурализм, герменевтика, монадология и т.д.); 
Специального и развернутого исследования требует принципиальная и важная 
во всех отношениях проблема происхождения культуры как вида бытия. В связи с 
этим, в частности, тщательной проработки требует идея М.Н. Эпштейна о «самоза-
рождении» культуры. Парадоксальность данной идеи очевидна: если культура «за-
рождает»  саму  себя,  то  до  момента  своего  «зарождения»  ее  быть  не  должно,  по-
скольку  она  саму  себя  еще  не  «зародила»,  хотя  для  того,  чтобы  саму  себя  «заро-
дить», она, казалось бы, с необходимостью должна быть до момента своего «заро-
ждения», иначе никакого «зарождения» как «самозарождения» не состоится. Реше-
ние  данного  парадокса,  остающегося  вот  уже  в  течение  нескольких  лет  вне  поля 
зрения серьезных исследовательских интересов, по-видимому, возможно, если, во-
первых, четко различать абсолютный и относительный аспекты самостоятельности 
культуры как вида бытия, во-вторых, предполагать в этом отношении их некоторое 
– субстанционально-генетическое  – единство. 
С  учетом  внутренней  дифференциации  культурологии  как  науки  о  культуре, 
ее  взаимосвязей  с  другими  сферами  научного  знания  и  образованием  на  этой  ос-
нове «переходных» дисциплин, более детального и многоаспектного исследования 
требует процесс ее становления и развития.  
Предложенный в диссертации подход, безусловно, подлежит дальнейшей раз-
работке и тщательной коррекции. Однако, сама проблема концептуализации миро-
воззренческо-методологических основ постижения культуры, решение которой ис-
ходит  из  необходимости  и  возможности  системно-синтетического  подхода,  явля-
ется,  независимо  от  конкретных  результатов,  актуальной  и  может  послужить  до-

 
35
полнительным  стимулом  для  дальнейших  и,  надо  надеяться,  продуктивных  дис-
куссий.    
 
Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях: 
Монографии и учебные пособия 
Ларин,  Ю.В.  Пролегомены  к  культурологии:  монография. – Тюмень:  Изд-во 
ТюмГУ, 2002. – 144 с. [9 п.л.]. 
Онто-логика культуры: монография. – Тюмень: Изд-во ТюмГУ, 2004. – 164 с. 
[10,25 п.л.]. 
Методические указания к изучению курса «История философии». Часть I. Ан-
тичная философия. – Тюмень, 1988. – 25 с. (в соавт.). [0,5 п.л.]. 
Бытие и небытие: учеб.-метод. пособие  – Тюмень, 2004.  – С. 4-19. [0,9 п.л.]. 
Коллективные монографии, статьи, рецензии,  
материалы докладов и сообщений 
Н.Г. Чернышевский о предмете и специфике философского знания // Актуаль-
ные проблемы истории философии народов СССР. – М., 1980. – Вып. 8. – С. 10-21. 
[0,75 п.л.]. 
Категориальный  статус  понятия  «освоение» // Социально-философские  про-
блемы  освоения  новых  территорий:  сб.  науч.  тр. – Тюмень, 1988. – С. 4-10. [0,4 
п.л.]. 
Проблема разума и веры в духовной жизни Древней Руси // Письменность и 
книгопечатание: материалы науч. конф. к 1100-летию создания славянского алфа-
вита и 200-летию книгопечатания в Сибири. – Тюмень,  1989. – С. 7-9. [0,2 п.л.]. 
Культура как результат и предпосылка освоения природы // Связь и отноше-
ние: проблемы Западной Сибири: тезисы науч. конф. (март 1990 года). – Тюмень, 
1990. – С. 130-132. [0,2 п.л.]. 
Диалектика форм освоения // Ценности процесса освоения: сб. науч. тр. – Тю-
мень, 1990. – С. 4-8. [0,3 п.л.].   
Истина как единство многообразного // Теория и экология разума. – Тюмень, 
1991. – С. 185-188. [0,25 п.л.]. 
Человек  как  сущее // Синтез  искусств:  философия,  литература:  материалы 
межвуз. науч. конф. – Тюмень, 1992. – С. 15-17. [0,2 п.л.]. 
Н.Г. Чернышевский о природе философии // Философская культура и синтез 
социального знания. – Тюмень, 1992. – С. 34-39. [0,4 п.л.]. 
Человек как целостное существо // Теория и экология разума. – Тюмень, 1992. 
– Вып. 2. – С. 41-47. [0,4 п.л.]. 

 
36
Типизация  культуры  как  методологическая  проблема // Проблемы  культуро-
генеза  и  культурное  наследие:  материалы  междунар.  науч.  конф.  Ч.I.  Культура  и 
культурное наследие. – СПб., 1993. – С. 18-20. [0,2 п.л.]. 
Проблема  целостности  человека // Проблема  духовности  человека  в  раскры-
вающихся горизонтах отечественной философии: материалы межвуз. науч. конф. – 
Челябинск, 1993. – С. 4-9. [0,3 п.л.]. 
Методологические проблемы взаимоотношения культур контактирующих эт-
носов // Культура.  Разум.  Искусство:  материалы  межвуз.  науч.  конф. – Тюмень, 
1994. – С. 41-48. [0,4 п.л.]. 
Проблема субъекта культуры // Традиции: культура и образование: материалы 
науч.-метод. конф. – Тюмень, 1995. – Т.2.  – С. 5-8. [0,2 п.л.]. 
Проблема  соотношения  философии,  науки  и  религии  в  творческом  наследии 
Н.Г. Чернышевского // Теория и экология разума. – Тюмень, 1995. – Вып. 3. – С. 
49-53. [0,3 п.л.]. 
Культура в системе детерминант  бытия человека // Теория и экология разума.  
– Тюмень: СофтДизайн, 1996. – Вып. 5. – С. 23-30. [0,4 п.л.]. 
Культура  как  основа  бытия  человека // Культура  малой  деревни. – Тюмень: 
Изд-во ТюмГУ, 1997. – С. 6-8. [0,2 п.л.]. 
Проблема сущности культуры: основные направления и уровни исследования 
// Культура: образ и образование: материалы Всерос. науч.-метод. конф. «Культура: 
личность  и  общество» (Тюмень, 21-23 марта 1996 г.). – Тюмень, 1997. – С. 6-7. 
[0,15 п.л.]. 
Феномен культуры: основные направления и уровни исследования // Художе-
ственная  литература,  критика  и  публицистика  в  системе  духовной  культуры:  сб. 
науч. работ.  – Тюмень: Изд-во ТюмГУ, 1997. – Вып. 3. – С. 3-5. [0,2 п.л.]. 
К  вопросу  о  «природе  человека» // Человек  в  истории:  теория,  методология, 
практика: тезисы докл. Рос. конф. – Челябинск, 1998. – Ч.II. – С. 27-28. [0,15 п.л.]. 
Основные  виды  сущностных  сил  человека  и  их  специфика // Социокультур-
ные и культурологические аспекты развития Западной Сибири (теория и практика): 
материалы Всерос. науч.-практ. конф. (Тюмень, 24-26 марта 1998 года). – Тюмень: 
Изд-во ТюмГУ, 1999. – С. 223-240. [1,0 п.л.]. 
Проблема  структуры  культурологии // Теория  и  экология  разума. – Тюмень, 
1999. – Вып. 7. – С. 3-12. [0,6 п.л.]. 
Природа человека и проблема перспектив культуры // Культура и экономика 
региона: материалы Всерос. науч.-практ. конф. «Культура. Литература. Искусство. 
Регион»  (Тюмень, 13-14 апреля 2002 г.). – Тюмень, Изд-во ТюмГУ, 2000. – С. 18-
28. [0,8 п.л.]. 

 
37
Культура и «природа человека» // Культура как способ бытия человека в мире: 
материалы II Всерос. конф. (Томск, 12-14 окт. 1998 г.).  – Томск: Изд-во НТЛ, 2000. 
– С. 12-14. [0,2 п.л.]. 
Проблема модели человеческой деятельности // Теория и экология разума: ма-
териалы Всерос. науч.-практ. конф. (Тюмень, 13-14 апреля 2000 г.). – Тюмень: Изд-
во ТюмГУ, 2000. – Вып. 8 – С. 120-129. [0,65 п.л.]. 
Статус и предмет культурологии // Теория и экология разума: материалы Все-
рос.  науч.-практ.  конф. «Язык  культуры  и  культура  языка» (Тюмень, 15-16 марта 
2001 г.).– Тюмень: Вектор Бук, 2001. – Вып. 9. – С. 9-20. [0,7 п.л.]. 
Проблема перспектив культуры //  Материалы интернет-конференции, органи-
зованной Институтом «Открытое общество» (Фонд Сороса) – Россия и Российским 
институтом  культурологии  Министерства  культуры  РФ  с 1 ноября  по 30 декабря 
2002 года на тему «Историческая культурология: предмет и метод» на информаци-
онно-образовательном портале. Режим доступа: www.auditorium.ru. [0,3 п.л.]. 
Культура и ее виды  / Отв. ред. К.Г. Рожко. – Тюмень: Вектор Бук, 2002. – С. 
3-51. [3,5 п.л.]. 
Проблемы изучения культуры в Баденской школе неокантианства // Художе-
ственная культура как феномен: материалы регионал. науч.-практ. конф. (Тюмень, 
11-12 апреля 2002 г.) – Тюмень: Изд-во ТюмГУ, 2002. – С 35-36. [0,15 п.л.]. 
Сущность человека как система // Проблемы философии права и государства: 
сб. науч. ст. – Тюмень: Тюм. юрид. ин-т МВД РФ, 2003. – Вып. 2. – С. 31-37. [0,6 
п.л.]. 
Проблема структуры культурологии // Вестн. Моск. гос. ун-та культуры и ис-
кусств. – 2003. – № 3. – С. 4-12. [0,7 п.л.]. 
Проблема эйдоса культуры // Загадки жизни и парадоксы познания: сб. ст.  к 
Всерос.  конф. (Тюмень, 31 мая 2003 г.). – Тюмень:  Вектор  Бук, 2003. – С. 27-33. 
[0,35 п.л.]. 
Проблемы  формирования  культурного  пространства  Тюменской  области // 
Нефть  и  газ  Западной  Сибири:  материалы  международ.  науч.-техн.  конф.,  посвя-
щенной 40-летию  Тюм.  гос.  нефтегазового  ун-та  (Индустриального  института). – 
Тюмень: Изд-во ТГНГУ, 2003. – Т. 3. – С. 3-4. [0,15 п.л.]. 
Кадры для учреждений культуры // Кадры 2010: Профессиональное образова-
ние в Тюменской области: анализ и прогноз. – Тюмень: Вектор Бук, 2003. – С. 137-
154. [1,0 п.л.]. 
Проблема системного представления форм бытия культуры // Деятельностное 
понимание культуры как вида человеческого бытия: материалы I Международ. на-

 
38
уч. конф. (Нижневартовск, 17-18 декабря 2003 г.) / отв. ред. В.И. Полищук. – Ниж-
невартовск: Изд-во Нижневарт. гос. пед. ин-т, 2003. – С. 19-21. [0,2 п.л.]. 
Состояние, динамика и подготовка кадров для учреждений культуры юга Тю-
менской  области // Социально-культурное  пространство  региона:  материалы  ре-
гионал.  науч.-практ.  конф. «Региональная  культура» (Тюмень, 17-18 апреля 2003 
г.). – Тюмень: Вектор Бук. – 2004. – С. 133-141. [0,5 п.л.].  
Кадры для учреждений культуры // Кадры 2010: Профессиональное образова-
ние в Тюменской области: программа модернизации. – Тюмень: Вектор Бук, 2004. 
– С. 126-133. [0,4 п.л.]. 
Проблема онтологии культуры // Вестн. Тюм. гос. ун-та. – 2004. – № 2. – С. 3-
13. [0,75 п.л.]. 
Лапина  Т.С.  Философия  культуры:  вариант  понимания. – М.:  Профобразова-
ние, 2003. – 255 с. // ВЕСТН.  Рос.  филос.  о-ва. –  2004. – № 2 (30). – С. 180-181 
(рец.). [0,15 п.л.]. 
Взаимодействия  в  культуре / отв.  ред.  К.Г.  Рожко. – Тюмень:  Вектор 
Бук, 2004. – С. 25-28. [0,2 п.л.].   


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

67143. Полисемия. Понятие моно- и полисемии 179 KB
  Изменение лексического значения Типы переноса наименования. Метонимия Расширение и сужение лексического значения Улучшение и ухудшение лексического значения Типы метафор и метонимий по закрепленности в системе языка и степени образности Развитие семантической структуры слова в разных языках...
67144. ПОЛІТИЧНА СИСТЕМА СУСПІЛЬСТВА 93.5 KB
  Сутність структура і функції політичної системи. Поняття політичної системи Сучасні суспільства являють собою складні системні утворення що складаються з декількох органічно пов'язаних між собою підсистем: економічної політичної культурної правової етнічної та ін.
67145. МЕХАНИЗМ ПЕРЕДАЧИ ИНФОРМАЦИИ В СИНАПСАХ 100.5 KB
  Возникшие там возбуждающие постсинаптические потенциалы ВПСП пассивно распространяются к аксонному холмику при этом амплитуда этих локальных потенциалов уменьшается пропорционально расстоянию. И если даже максимальная величина ВПСП в контактной зоне не превышает 1 мВ то в триггерной зоне обнаруживается...
67146. Фонетическое членение речевого потока 60.8 KB
  Вокалические и консонантные системы – это проявление парадигматических отношений между звуковыми единицами. Посмотрим на звуковые единицы с точки зрения синтагматической фонетики (фонотактики). С фонетической точки зрения речь представляет собой поток звуков, который может быть расчленен на линейные, или сегментные единицы.
67147. Язык и речь. Речевая деятельность 110.5 KB
  Различение языка и речи было намечено выдающимся немецким теоретиком языкознания Вильгельмом фон Гумбольдтом (1767–1835). Позже, в отечественном языкознании эту мысль развивал Иван Александрович Бодуэн де Куртенэ (1845–1929). Более детально и последовательно идею о противопоставлении языка и речи разработал...
67148. ДИАГРАММЫ СОСТОЯНИЯ СПЛАВОВ. ПРАВИЛО ФАЗ 35.5 KB
  В сплавах: фазами могут быть чистые металлы жидкие или твердые растворы химические соединения. Число степеней свободы Степень свободы определяется числом независимых переменных например температура концентрация сплава давление которые можно изменять в определенных пределах не нарушая равновесия.
67149. Споживчий ринок товарів. Товарні ресурси 27.87 KB
  Поняття товарних ресурсів класифікація джерела їх створення Баланс ресурсів товарів народного споживання їх роль у прогнозуванні та плануванні внутрішнього ринку товарів народного споживання. За рахунок товарної продукції промисловості сільського господарства а також імпорту товарів формуються товарні ресурси держави.
67150. Геоинформатика и геоинформационные системы 88.5 KB
  Геоинформационная система (ГИС) это система направленная на хранение исходных данных и (или) решение задач связанных с получением конечных данных необходимых для пользователя данной системы.
67151. Последовательностные ИМС 324 KB
  Если выходные сигналы логических элементов и комбинационных микросхем однозначно определяются их текущими входными сигналами то выходные сигналы микросхем с внутренней памятью зависят также еще и от того какие входные сигналы и в какой последовательности поступали...