13798

СИНГУЛЯРНЫЕ ТЕРМЫ

Научная статья

Математика и математический анализ

Вендлер СИНГУЛЯРНЫЕ ТЕРМЫ 1. Аналитическая философия издавна стремилась постигнуть природу сингулярных термов а теорию дескрипций часто называют наивысшим ее достижением. Поскольку мы не раз читали Б. Рассела У. Куайна П. Гича П. Стросона и других философов которые у...

Украинкский

2013-05-14

210 KB

0 чел.

Вендлер СИНГУЛЯРНЫЕ ТЕРМЫ *

1. Аналитическая философия издавна стремилась постигнуть природу сингулярных термов, а теорию дескрипций часто называют наивысшим ее достижением. Поскольку мы не раз читали Б. Рассела, У. Куайна, П. Гича, П. Стросона и других философов, которые уделяли теории дескрипций немало внимания, и следуем за ними при рассмотрении возникающих в рамках этой теории проблем, мы не можем не согласиться о такой оценкой. По-видимому, самая важная функция языка состоит в констатации фактов. Для того чтобы ее понять, необходимо знать, каково поведение собственных имен и какова природа определенных дескрипций; необходимо также уяснить себе, в чем заключается акт референции, содержит ли он утверждение или только предположение о существовании соответствующего объекта; наконец, нужно установить, о каком существовании может идти речь в разных ситуациях.

Как я только что упомянул, коллективные усилия философов в этой области были успешными. Несмотря на отдельные расхождения, их результаты в основном совпадают и открывают перед нами исключительно ясную картину языкового строения и логического статуса сингулярных термов. Это удивительный факт, но мое удивление — не насмешка, а дань уважения: поразительно, как много уда* лось извлечь этим философам из того немногого, что было в их распоряжении. Небольшое число, причем зачастую неверных языковых сведений, затемненных архаичной грамматикой,— вот почти все, g чего они начинали свои иссле-

 

* Zeno V е n d 1 е г. Singular terms.— В кн.: V е п d 1 е г, 2* Linguistics in Philosophy, Ithaca, New York, Cornell U, P„ 1967, chap. 2, p. 33—69.

дования. Тем не менее полученные этими учеными выводы, по сути дела, во многом предвосхитили открытия продвинутой грамматической теории наших дней. В их распоряжении, конечно, были также интуиция и аппарат формальной логики, но интуиция часто вводит в заблуждение, а формальная логика заметно упрощает реальную ситуацию. В данном случае комбинация этих средств дала ощутимые результаты, многие из которых будут подтверждены в настоящей статье на основании тщательного лингвистического анализа языкового материала.

2.   Стиль дальнейшего изложения будет скорее описательный, чем полемический. Сначала я попытаюсь показать важную роль сингулярных термов в логической теории, затем в общих чертах опишу языковые признаки, характеризующие эти термы, и в заключение воспользуюсь полученными результатами, чтобы оценить правильность некоторых философских утверждений.

Одни философы рассматривают термы как чисто языковые единицы — то есть как части предложений или логических формул,— тогда как другие понимают под термами элементы определенных неязыковых объектов, называемых пропозициями г. Поскольку передо мной, по крайней мере первоначально, стоит преимущественно лингвистическая задача, я буду пользоваться словом терм в соответствии с первой альтернативой, а именно для обозначения цепочки слов определенного типа или ее эквивалента в логической записи. При этом, однако, я вовсе не хочу, чтобы мой выбор предопределил результат исследования, естественный ход которого в конечном счете вынудит меня в какой-то степени изменить исходную точку зрения.

3.   Слово терм принадлежит словарю логика, а не лингвиста. Хотя логики употребляют это слово не совсем одинаково, большинство из них согласится со следующим приблизительным описанием. Логический анализ пропозиции приводит к выделению логической формы и термов, удовлетворяющих данной форме. Последние не имеют своей собст-ственной структуры; они являются "атомарными" элементами, так сказать, параметрами логического уравнения. Но простота их относительна: может случиться, что терм,

 

1 «У. Куайн употребляет выражение "терм" исключительно для обозначения языковых единиц (items), тогда как я применяю его к неязыковым объектам (items)». (См. [7, р. 154, note]).

оставленный нетронутым на определенном уровне анализа, потребует разложения на составляющие на более глубоком уровне. Классическими примерами, иллюстрирующими это положение, служат анализ определенных дескрипций Рассела 2 и элиминирование сингулярных термов Куайна. В качестве более простого примера рассмотрим два силлогизма. В то время как в первом из них Все филистимляне ненавидели Сократа Некоторые афиняне были филистимлянами .-.Некоторые афиняне ненавидели Сократа выражение ненавидели Сократа не требует анализа, то есть в рамках силлогистической логики может считаться одним термом, в столь же истинном втором силлогизме Все филистимляне ненавидели Сократа Сократ был афинянин

.'.Некоторого афинянина ненавидели все филистимляне выражение ненавидели Сократа должно быть разложено в целях доказательства истинности данного силлогизма при помощи теории квантификации.

Все термы логических формул в простой силлогистической логике трактуются единообразно: каждый терм может обладать универсальным или частным "количеством" в зависимости от квантора (все, некоторые), "качества" пропозиции (утвердительная или отрицательная) и позиции, занимаемой термом (субъект или предикат). Только в кванторной силлогистической логике становится явным различие между сингулярными (единичными) и общими (родовыми) термами. Прежде всего это различие можно выявить из самих силлогистических фигур. Рассмотрим, например, второй из приведенных выше силлогизмов. Формально его можно представить следующим образом:

(х) (Рх э Нхэ)

 

.\(3*) [Ах.(у)(Ру=>Нух)]

Заметим, что этот вывод не проходит в случае,если Сократ трактуется так же, как и другие термы {филистимлянин, ненавидел, афинянин). При такой трактовке мы бы получили следующую формулу силлогизма:

 

2 См., например, [1, с. 50 и сл.] и об элиминировании сингулярных термов Куайном [5, р. 220 П.].

Это последнее умозаключение некорректно; однако, как указал У. Куайн, выражение Сократ может быть представлено как терм наравне с остальными, если к посылкам добавить предложение, утверждающее единственность Сократа:

 

 

Предложение У. Куайна восстанавливает гомогенность термов, характерную для силлогистической логики: сингулярность или общность термов становится функцией от одной только логической формы. В любом случае, намерен логик следовать за Куайном или нет, он должен по крайней мере осознавать разницу между термами типа Сократ и термами типа филистимлянин или афинянин и либо рассматривать первые как индивидные константы, либо, если он предпочитает иметь однородные термы, представлять их как предикаты, а затем добавлять предложение, говорящее об их единственности. Но тогда встает вопрос, как распознать термы, требующие такого особого рассмотрения, иначе как распознать сингулярные термы. Возможность существования "идеального" языка без таких термов не избавит логика от столкновения с этой проблемой, если он хочет использовать свою логическую систему для интерпретации высказываний, сформулированных на естественном языке.

Для решения проблемы сингулярных термов нельзя ограничиться рассмотрением лишь их собственной морфологии — часто приходится также обращаться ко всему предложению, вместе с его трансформами, а иногда даже вместе с текстовым и прагматическим его окружением. Принято считать, что свободно владеющий языком логик способен принимать решение, не обладая при этом эксплицитным знанием всех релевантных факторов. Однако интуитивные соображения не могут быть хоть сколько-нибудь авторитетной поддержкой философских утверждений о сингулярных термах. Чтобы обеспечить такую поддержку и эксплицировать интуицию, необходимо рассмотреть "естественную историю" сингулярных термов в английском языке. К этой задаче я приступлю в следующем разделе»

4. Не случайно, что в качестве примера сингулярного терма я привел собственное имя Сократ: имена собственные считаются по традиции сингулярными термами. Благодаря удобному соглашению, бытующему в современном английском правописании, имена собственные на письме "выдают себя с головой". И все же орфография собственных имен вряд ли может служить надежным критерием их выделения. Так, многие английские прилагательные типа English 'английский' тоже пишутся с заглавной буквы. Более того, если соглашение о написании собственных имен могло бы помочь читающему, то оно, очевидно, не помогает, при отсутствии заглавной буквы, слушающему или пишущему. Поэтому вспомним лучше одиктуме лингвистов, что язык— это устный язык, и поищем действительные признаки собственных имен.

Для начала можно прибегнуть к интуиции, говорящей, что собственные имена не имеют значения (понимая под значением "смысл", а не "референт"), и подкрепленной тем фактом, что эти имена не требуют перевода на другие языки. Слово Vienna 'Вена' является английской транслитерацией, а не переводом немецкого Wien. Словари поэтому не содержат собственных имен, знание имен собственных не принадлежит к знанию языка. С лингвистической точки зрения, собственные имена не имеют специфических сочетаемостных ограничений 3. Это легко показать на следующем простом примере. Предложение

(1)  I visited Providence. 'Я посетил Провиденс.' правильное, а предложение

(2)  *I visited providence, букв. 'Я посетил провидение.' *

неправильное (здесь я пользуюсь вышеупомянутым соглашением). Слово providence подчиняется весьма строгим соче-таемостным ограничениям и не может выступать в контекстах типа (2). В то же время морфологически идентичное имя в предложении (1) избегает этих ограничений и вступает в сочетание с выражением I visited... Разумеется, знание, что в действительности Провиденс — это город, накладывает другие ограничения. Но это знание принадлежит географии, а не лингвистике. Иначе говоря, если тот факт, что слово providence не может выступать в предложе-

3 О понятии сочетаемости, или совместной встречаемости, см. [3]. * Ср.  русские примеры Я посетил Черную Грязь и *Я посетил черную грязь,— Прим, перев, ниях типа (2), является частью представлений об этом слове, то знание того, что имя Providence допустимо в контекстах типа (1), связано не с пониманием природы данного имени, а со знанием того, что оно случайно оказалось названием города. С лингвистической точки зрения имена собственные не имеют ограничений на сочетаемость, отличных от тех общих грамматических ограничений, которые управляют поведением всех именных групп вообще. На самом деле совсем немногие собственные имена по своему строению тождественны полнозначным именам, и такое совпадение имен представляет лишь чисто исторический интерес: Providence как имя не более знаменательно, чем Pawtucket*. По этой причине некоторые лингвисты считают все имена собственные одной морфемой. Именование кошек может быть довольно трудным делом, но этот процесс не приводит к обогащению языка.

Некоторые факты наводят на мысль, что непонятность собственных имен, морфологически не совпадающих с полнозначными словами, и отсутствие специфических соче-таемостных ограничений для собственных имен, морфологически совпадающих с полнозначными словами, дают важный ключ к распознаванию собственных имен в устной речи. Но эти признаки позволяют выделить только собственные имена и мало способствуют разгадке природы сингулярных термов вообще, большинство из которых не является именами собственными. Существуют тем не менее другие отличительные признаки собственных имен в тексте, которые приведут нас к пониманию самого существа сингулярных термов.

5. Как я вскользь отметил выше, собственные имена заполняют во фразах места, предназначенные для именных групп, причем большинство входит в предложение самостоятельно, без сопровождения каких-либо языковых элементов, тогда как подавляющее большинство имен нарицательных, по крайней мере в единственном числе, требует присоединения артикля или его эквивалента. В грамматически неправильном предложении

*I visited city. 'Я посетил город.' нет необходимого по правилам грамматики артикля перед именем нарицательным city; ср. правильное предложение (1), где перед собственным именем Providence нет и недолж-

 

* Pawtucket  'Потакет' — название города,— Прим, перев, но быть артикля. Некоторые нарицательные имена тоже могут выступать в тексте без артикля. К ним относятся так называемые неисчисляемые и абстрактные имена, например: I drink water. 'Я пью воду.'

Love is a many-splendored thing.

'Любовь — это многогранное чувство.'

Однако и эти имена имеют при себе определенный артикль, по крайней мере тогда, когда сопровождаются особого рода "адъюнктами" (выделенными курсивом) в пределах одной именной группы 4:

I see the water in the glass. 'Я вижу воду в стакане.1

The love she felt for him was great.

'Любовь, которую она испытывала к нему, была огромной.' 6

Ниже я подробно остановлюсь на роли адъюнктов типа in the glass и she felt for him. А пока просто замечу, что в некотором смысле эти адъюнкты ограничивают употребление сочетающихся с ними имен: in the glass указывает на определенный объем воды, she felt for him индивидуализирует любовь.

Наши интуитивные рассуждения выиграют в силе, если подчеркнуть, что такого рода адъюнкты и определенный артикль чужды собственным именам или, скажем еще более резко, разрушают саму структуру собственных имен. Есть что-то необычное в именных группах типа

(3)  the Joe in our house букв, 'тот Джо, (что) в нашем доме'

(4)  the Margaret you see букв, 'та Маргарет, (которую) ты видишь',

и причина их некоторой необычности кроется вовсе не в со-четаемостных ограничениях. Предложения

(5)  Joe is in our house. 'Джо находится в нашем доме.'

(6)  You see Margaret. 'Ты видишь Маргарет.' абсолютно нормальны. Все дело в том, что если предложения

I see a man. 'Я вижу человека.'

Water is in the glass. 'Вода находится в стакане.'

Не feels hatred. 'Он чувствует ненависть.'

4 Формальное понятие "группа х является адъюнктом группы у" приблизительно соответствует интуитивному понятию «группа х является определением к группе у». См. [4, р. 9 ff.].

Неисчисляемые имена существительные допускают неопределенный артикль только при явном или неявном сочетании с существительными, обозначающими меру или количество; ср. a pound of meat 4фунт мяса*, a cup of coffee 'чашка кофе*. Сочетания типа a coffee заведомо эллиптичны; ср. a [cup of] coffee, порождают именные группы the man I see; the water in the glass; the hatred he feels, то предложения (5) и (6) крайне неохотно порождают группы типа (3) и (4). Тем не менее последние встречаются в тексте, и мы их понимаем. Очевидно, однако, что в контексты, подобные приведенным выше, имена собственные входить не могут. Полный допустимый для них контекст (явный или неявный) будет примерно таким:

The Joe in our house is not the one you are talking about. 'Тот Джо, (что) в нашем доме, не тот, (о котором) ты говоришь.'

The Margaret you see is a guest, the Margaret I mentioned is my sister.

'Та Маргарет, (которую) ты видишь,— гостья, а Маргарет, (о которой) я упомянул,— моя сестра.' Местоимение one — заместитель имени в первом из этих предложений — полностью проясняет контекст: имена в нем ведут себя как счетные. Речь здесь идет о двух Джо и о двух Маргарет, известных из предшествующего текста, а это, безусловно, несовместимо с логическим понятием собственного имени. Имена Джо и Маргарет в этих предложениях фактически эквивалентны выражениям человек по имени Джо и человек по имени Маргарет, а поскольку эти выражения относятся к многим индивидам, логику следует считать имена Джо и  Маргарет общими, или родовыми.

Некоторые имена, кроме того, могут употребляться в функции счетных в менее тривиальном смысле:

Joe is not a Shakespeare. 'Джоне Шекспир.' Amsterdam is the Venice of the North. 'Амстердамэто Венеция Севера.' These little Napoleons caused the trouble in Paraguay. 'Эти маленькие наполеоны вызвали беспорядки в Парагвае.'

Здесь мы снова можем, основываясь на грамматическом окружении, рассматривать имена Shakespeare, Venice и Napoleons как счетные, хотя и особого рода.

Сложнее обстоит дело со случаями употребления собственных имен с ограничительными адъюнктами и артиклями. Я отнюдь не хочу утверждать, что в предложенияхх подобных следующим;

The Providence you know is no more.

'Провиденс, который вы знаете, больше не существует/

You will see a revived Boston.

'Вы увидите возродившийся Бостон.'

Не prefers the early Mozart.

'Он предпочитает раннего Моцарта.',

имена перестали быть собственными. Еще меньше сомнений вызывает статус собственных имен у тех из них, которые, видимо, всегда имеют при себе определенный артикль; ср.: the Hudson 'Гудзон', the Bronx 'Бронкс', the Cambrian 'Кембрий' и т. п. Трудные проблемы, связанные с последними двумя разновидностями имен, потребуют более глубокого лингвистического анализа, и поэтому я перейду к ним позднее.

Если пренебречь такими периферийными случаями, можно заключить, что, как и неисчисляемые имена, имена собственные не встречаются с неопределенным артиклем, но в отличие от неисчисляемых имена собственные не сочетаются также и с определенным артиклем. Причина этого заключается, видимо, в том, что в то время как даже неисчисляемые и абстрактные имена допускают присоединение артикля the, если имеют при себе ограничительные определения (adjuncts), имена собственные с артиклем the не сочетаются, поскольку ограничительность несовместима с именами собственными. Ясно тогда, что интуитивное понятие единичной референции, то есть представление о том, что собственное имя как таковое обозначает один и только один объект, подтверждается недопустимостью при имени собственном ограничительного определения. Грубо говоря, ограниченное одним объектом не допускает дальнейших ограничений. Таким образом, собственное имя — это существительное, лишенное сочетаемостной специфики, но налагающее запрет на появление в пределах образованной им именной группы ограничительных определений и, следовательно, каких бы то ни было артиклей.

6. Прекрасным подтверждением последнего тезиса служит немногочисленный класс других имен, также обладающих единичной референцией. Это личные местоимения I, you, he, she и it в. Невозможность присоединения к ним

6 We *мы\ you 'вы* и they 'они* образуют, как правило, уникальные группы индивидов. Здесь, как и в дальнейшем, я ограничусь рассмотрением определенных (definite) именных групп в единственном числе. Несмотря на это, очевидно, что все наши рассуждения будут ограничительных определений и определенного артикля здесь даже более заметна, чем в случае с собственными именами. И опять, подчеркну еще раз, дело тут не в сочетае-мостных  ограничениях. Предложения

I am in the room. 'Я в комнате.'

I see you. 'Я вижу тебя.' совершенно нормальные, однако они не порождают именных групп *(the) I in the room; *(the) you I see, которые бы породили в случае, если бы личные местоимения были замещены нарицательными именами типа a man 'человек' или water 'вода'. Можно указать на еще более поразительный факт. Ни личные местоимения, ни собственные имена, как правило, не имеют впереди себя прилагательных. Из предложений

Не is bald. 'Он лысый.'

She is dirty. 'Она грязная.' нельзя получить именные группы   *bald he;   *dirty she. И даже из предложений

Joe is bald. 'Джо лысый.'

Margaret is dirty. 'Маргарет грязная.* можно получить именные группы bald Joe 'лысый Джо', dirty Margaret 'грязная Маргарет', лишь допуская известную поэтическую вольность. Мы, правда, употребляем в речи "гомеровские" эпитеты типа lightfooted Achilles'быстроногий Ахилл', tiny Alice 'крошечная Алиса', а также произносим эмоциональным тоном poor Joe 'бедный Джо', или даже poor she 'бедная она', miserable you 'несчастный ты', но такая синтаксическая модель не является ни широко распространенной, ни продуктивной. Указанные факты наводят на мысль, что рассматриваемые приименные прилагательные также являются ограничительными определениями. Ниже мы сможем обосновать это предположение.

7. «Учебник грамматики частично представляет собой трактат о способах введения термов в текст посредством выражений данного языка» [7, р. 147]. Временно приняв терминологию П. Стросона, мы можем сказать, что имена собственные и личные местоимения единственного числа вводят в текст сингулярные термы сами, не привлекая каких-

применимы mutatis mutandis к определенным именным группам во множественном числе: those houses 'те дома*, our dogs 'наши собаки*, the children you see 'дети, (которых) вы видите' и т. п. С логической точки зрения эти группы ближе к сингулярным, нежели к общим термам. См. [2, с. 85].

либо дополнительных языковых средств. Эти имена в действительности не прибегают к ограничительным механизмам, без которых не могут обойтись другие имена, вводящие сингулярные термы, или (вновь возвращаясь к собственной манере изложения) они не выносят действия таких ограничительных механизмов, которые необходимы другим именам, чтобы те стали сингулярными термами. Я попытаюсь в этом разделе выполнить задание, стоящее перед учебником грамматики, и подробно изучить историю возникновения сингулярных термов из имен нарицательных. Я буду прежде всего рассматривать счетные имена по той простои причине, что на них в полной мере видно действие ограничительного языкового механизма.

Для обнаружения основных категорий сингулярных термов, образованных из нарицательных имен, не требуется особой грамматической изощренности. Эти термы начинаются с указательного местоимения, притяжательного местоимения или с определенного арктикля, например: this table 'этот стол', your house 'твой дом', the dog 'эта собака'. Первые два вида термов в отличие от третьего сами идентифицируют объект, что можно показать на следующем простом примере. Кто-то говорит:

A house has burned down. 'Дом сгорел дотла.'

Мы спрашиваем:

Which house? 'Какой дом?' Ответы

That house 'Тот дом' или

Your house 'Твой дом' могут быть в данной ситуации самодостаточны. В то же время ответ

The house '(Этот) дом' не таков — одного артикля the здесь недостаточно. Для идентификации объекта нам приходится добавлять некоторый ограничитель, например:

The house you   sold yesterday.

'Дом, который ты вчера продал.'

The house in which we lived last year.

'Дом, в котором мы жили в прошлом году'.

Есть, однако, контексты, где, видимо, достаточно для идентификации объекта одного артикля the. Рассмотрим последовательность предложений:

I saw a man. The man wore a hat.

букв. 'Я видел человека. На человеке была шляпа.*

Очевидно, что шляпа была на человеке, которого я видел. Определенный артикль the указывает на опущенное, но восстановимое ограничительное определение, строящееся на основе предшествующего вхождения того же имени в идентифицирующий контекст. Анализ примеров с артиклем the приводит нас к гипотезе первостепенной важности: определенный артикль перед именем существительным всегда и безошибочно указывает на реально присутствующее или легко восстановимое при этом имени ограничительное определение. Для обоснования данной гипотезы мне понадобится более формально рассмотреть устройство и функционирование ограничительных определений. Но, как писал Б. Рассел, the является «исключительно важным словечком», которое стоит изучать не только в тюрьме, но даже на смертном одре [1, с. 41 наст. сб.].

8. Итак, первая задача состоит в том, чтобы дать точный аналог интуитивного понятия ограничительного определения. Я утверждаю, что все такие определения можно свести к тому, что грамматисты называют ограничительным относительным предложением. Для многих до сих пор использовавшихся примеров реконструировать относительное придаточное довольно просто. Для этого надо знать только, что относительное местоимение типа which 'который, какой', who 'который, кто', that 'который, что' и др. может быть опущено между двумя именными группами и что относительное местоимение вместе со связкой может быть опущено между именной группой и цепочкой, состоящей из предлога и существительного. Теперь мы можем восстановить в знакомых нам примерах полные относительные придаточные:

I see the water (which is) in the glass.

букв. 'Я вижу воду, (которая находится) в стакане.*

The love (which) she felt for him was great.

букв. 'Любовь, (которую) она испытывала к нему, была огромной.'

The man (whom) I saw wore a hat.

букв. *Ha человеке, (которого) я видел, была надета шляпа.*

The house (which) you sold yesterday has burned down, букв. 'Дом (который) ты вчера продал, сгорел дотла.' и т. п. Если описанные выше контекстные условия не выполняются, то относительное местоимение само по себе или относительное местоимение вместе со связкой опустить нельзя:

The man who came in is my brother.

букв. 'Человек, который вошел, мой брат.*

The house which is burning is yours.

букв. 'Дом, который горит, ваш.'

Свести приименные прилагательные к относительным придаточным не так просто. Однако в большинстве случаев для этого достаточно применить следующую трансформацию:

(7)  AN —N wh... is А7, как в

bald man — man who is bald 'лысый человек — человек, который лыс',

dirty water — water that is dirty 'грязная вода — вода, которая грязна'.

Позже мы сможем доказать правильность (7).

Чтобы сформулировать точное понятие ограничительного относительного придаточного, необходимо сказать несколько слов о другом классе относительных придаточных, которые носят название "аппозитивных". Примеры:

(8)  You, who are rich, can afford two cars.

букв. 'Вы, который являетесь богат, можете позволить себе иметь две машины.'

(9)  Mary, whom   you met, is my sister. 'Мери, которую ты встретил, моя сестра.'

(10)  Vipers, which are poisonous, should be avoided. 'Гадюк, которые ядовиты, следует избегать'.

Интуиция подсказывает нам, что придаточные предложения здесь не ограничивают имя, к которому относятся. Напомним, что имена you и Магу не могут быть ограничены; область референции терма vipers также не ограничена, так как все гадюки ядовитые. Действительно, предложения (8) (10) легко расщепляются на следующие конъюнк* тивно связанные предложения:

(11)  You are rich. You can afford two cars.

*Вы богаты. Вы можете позволить себе иметь две машины.*

(12)  You met Mary, Mary is my sister.

'Вы встретили Мери. Мери — моя сестра/

 

7 Wh... здесь стоит вместо соответствующего относительного местоимения.

(13)  Vipers are poisonous. Vipers should be avoided. 'Гадюки ядовиты. Гадюк следует избегать.1

Отсюда видно, что аппозитивное предложение есть не что иное, как способ объединения двух предложений, содержащих общую именную группу. Одно из вхождений этой группы замещается на подходящее относительное местоимение wh..., после чего полученное сочетание (после некоторого изменения исходного порядка слов, если это необходимо) вставляется внутрь другого предложения, непосредственно вслед за общей именной группой. Существенно понять, что такое вставление не затрагивает структуры общей именной группы в объединяемых предложениях: относительное местоимение wh... замещает ту именную группу, которая находится во вставляемом предложении, а последнее в свою очередь присоединяется к той именной группе, которая содержится в главном 8. Поэтому неудивительно, что преобразование не меняет истинностных значений соединяемых предложений; предложения (8) — (10) истинны, если, и только если, истинны конъюнкции предложений в (11) — (13).

Иначе обстоит дело с ограничительными,или рестриктив-ными, предложениями. Ср. предложение (10) с предложением (14):

(14)  Snakes which are poisonous should be avoided. 'Змей, которые ядовиты, следует избегать.'

Если попытаться расщепить предложение (14) на два, то получится

(15)  Snakes are poisonous. Snakes should be avoided. 'Змеи ядовиты. Змей следует избегать.'

Очевидно, что конъюнкция фраз в (15) ложна, а предложение (14) истинно. Также очевидна и причина несовпадения истинностных оценок. Выражение which are poisonous является неотъемлемой частью субъекта предложения (14): предикат should be avoided приписывается не терму snakes, а субъекту snakes which are poisonous, то есть, если применить трансформацию (7),— группе poisonous snakes. Таким образом, если введение аппозитивного предложения просто

 

9 Вхождения общей именной группы в каждое из предложений могут различаться по своей форме. Так, из предложения I bought а house, which has two stories 'Я купил дом, в котором два этажа* восстанавливается конъюнкция фраз I bought a house. The house (I bought) has two stories. Эти две фразы образуют связный (continuous) текст по отношению к имени house. Понятие связности будет пояснено ниже, объединяет в одно два полных предложения, введение ограничительного придаточного изменяет структуру результирующего предложения, завершая одну из его именных групп. Обычная конъюнкция составляющих предложения, следовательно, не выражает всей той информации, которая содержится в предложении, включающем ограничительное придаточное.

Имеется ряд более или менее надежных формальных признаков, различающих два типа определительных предложений. Во-первых, аппозитивные придаточные в отличие от ограничительных, как правило, отделяются от главного предложения паузой или (на письме) запятой. Во-вторых, относительные местоимения which или who в ограничительных придаточных могут быть заменены на that, тогда как в аппозитивных предложениях такая замена затруднительна; ср. предложения:

Snakes that are poisonous should be avoided.

и

Vipers, which are poisonous, should be avoided.

Наконец, упомянутое выше опущение единиц wh... или wh...is возможно лишь в ограничительных придаточных. Ср. правильное

The man you met is here.

'Человек, (которого) ты встретил,— здесь.' и неправильное

*Mary, you met, is here.

'Мери, (которую) ты встретил,— здесь.'

9. Я утверждаю, что возможность вставить ограничительное придаточное после имени существительного есть необходимое условие того, чтобы это имя приобрело определенный артикль. Определенный артикль, следовательно, не принадлежит ни главному (enclosing), ни придаточному (enclosed) предложениям до тех пор, пока не будет сформировано сложное предложение. Рассмотрим пример (16): (16) I know the man who killed Kennedy.

'Я знаю человека, который убил Кеннеди.' Если считать the man общей для главного и придаточного именной группой, то при расщеплении мы получим конъюнкцию фраз

I know the man. The man killed Kennedy., причем здесь определенность имени в первом предложении требует иного идентифицирующего средства по сравнению с тем, которое фигурировало в примере (16), а именно —

who killed Kennedy. Ё случае имени собственного такой путь анализа приводит к абсолютной неграмматичности. Возьмем, например, предложение

The Providence you know is no more.

'Провиденс, который, вы знаете, не существует больше.' Приняв за общую именную группу the Providence, мы получим неправильную цепочку

*You know the Providence. *The Providence is no more.

'Вы знаете Провиденс?' 'Провиденс больше не существует.'

Поэтому мы должны заключить, что до своего объеди-нения предложения не содержат определенного артикля; впервые он появляется уже после их соединения. Соответственно, предложение (16) должно быть разложено на такие составляющие предложения:

I know a man. A man killed Kennedy. Общая именная группа здесь — a man. Заменяя ее второе вхождение на местоимение who, получим who killed Kennedy. Затем это выражение вставляется внутрь первого предложения, в результате чего получаем предложение

I know   a man who killed Kennedy. Поскольку глагол kill 'убивать' предполагает, что агент действия, обозначенного этим глаголом, единичен, неопределенный артикль должен быть заменен определенным, и тогда мы получим предложение (16).

Если соответствующий глагол не предполагает единичности агента, замена неопределенного артикля на определенный чаще всего приводит к предложению, несинонимичному исходному, ср., например:

I know a man who fought in Korea.

'Я знаю человека, который воевал в Корее.' Конечно, я могу сказать во множественном числе (17) I know the men who fought in Korea.

'Я знаю тех людей, которые воевали в Корее.' и тем самым дать понять, что в каком-то смысле знаю всех этих людей. Но если я просто говорю

I know men who fought in Korea.

'Я знаю людей, воевавших в Корее.', то это не означает, что я знаю всех тех, кто воевал в Корее; предложение сохранит истинность, даже если я знаю всего несколько таких людей.

Отсюда очевидно, что определенный артикль отражает намерение говорящего исчерпать всю область референции, задаваемую ограничительным придаточным. Если область уже сужена до одного объекта, то употребление определенного артикля становится обязательным. Именно поэтому кажутся странными предложения типа

God spoke to a man who begot Isaac.

сБог разговаривал с человеком, который произвел на

свет Исаака*.

Здесь семантика глагола beget 'породить, произвести на евет' предопределяет использование определенного артикля the. В других случаях имеется выбор между неопределенным и определенным артиклем; ср.

I see a tree in our garden.

'Я вижу дерево в нашем саду.' и столь же правильное

I see the tree in our garden.

Замена неопределенного артикля на определенный будет, однако, неуместна, если в действительности в нашем саду имеется более одного дерева: употребляя определенный артикль, говорящий обещает единичность, которую в данном случае придаточное гарантировать не может.

Способ порождения сингулярного терма из имени нарицательного таков: присоединить к существительному, стоящему в единственном числе, ограничительное придаточное и поставить в препозиции к имени определенный артикль. Может, однако, оказаться, что предложение недостаточно ограничительно: область его референции в данной речевой ситуации включает более одного индивида. Похожая ситуация возникает, когда мы произносим:

Joe is hungry. 'Джо голоден.', а в доме имеется более одного человека по имени Джо. Такого рода случаи могут возникать по разным причинам: говорящему может недоставать нужной информации, он может быть просто небрежен или нарочно вводить слушающего в заблуждение и т. п. Тем не менее, термы Joe и the tree in our garden остаются сингулярными. Использование инструмента не по назначению не изменяет его функции. Ниже я вернусь к анализу неудач такого рода.

10. Возможности порождения сингулярных термов не исчерпываются указанным способом. Выше говорилось, что во многих случаях добавление одного только определен* ного артикля кажется достаточным для образования сингулярного терма из нарицательного имени, см.: (18) I see a man. The man wears a hat,

'Я вижу человека. На (этом) человеке надета шляпа.' Во втором предложении речь идет о человеке, "которого я вижу", но придаточное опущено вследствие его избыточности в тексте, который в противном случае имел бы вид:

I see a man. The man I see wears a hat.

'Я вижу человека. Человек, которого я вижу, в шляпе.' Артикль the в примере (18) есть тогда не что иное, как знак опущенного, но восстановимого ограничительного придаточного предложения. Он, так сказать, служит средством соединения, делающим текст связным относительно данного имени. В самом деле, без определенного артикля два предложения не образуют связного текста, ср.:

I see a man. A man wears а hat. Отсюда вытекает важный вывод: артикль the перед именем существительным, за которым в тексте реально не следует ограничительное придаточное, представляет собой знак эллиптированного придаточного предложения, образованного из предложения, предшествующего данному и содержащего то же имя. Этот вывод объясняет связность следующего текста:

I have a dog and a cat. The dog has a ball to play with.

Often the cat plays with the ball too.

'У меня есть собака и кошка. У собаки есть мяч, которым

она играет. Кошка часто тоже играет этим мячом.' Этим же объясняется явно ощущаемая несвязность такого текста:

I have a dog and a cat. A dog has the ball.

Если наши выводы верны, то имя существительное, стоящее в единственном числе и с определенным артиклем, не может присоединять ограничительное придаточное, поскольку это имя является точно таким же сингулярным термом, как имя собственное или личное местоимение* Сравним две последовательности предложений:

(19)   I see a man. The man wears a hat.

(20)   I see a man. The man you know wears a hat.

'Я вижу человека. Человек, которого ты знаешь, в шляпе.'

Последовательность фраз в (19) представляет собой связный текст. Артикль the является знаком эллиптированного предложения (whom) I see. В (20) это предложение не восстанавливается из-за наличия придаточного (whom) you know. Артикль the в (20) обусловлен этим придаточным предложением и препятствует присоединению к имени других ограничительных придаточных. Следовательно, нет оснований думать, что человек, которого ты знаешь, тождествен человеку, которого я вижу. Иначе обстоит дело с аппозитивными предложениями. Последовательность фраз

I see a man. The man, whom you know, wears a hat. абсолютно связная. Имя the man во втором предложении понимается как имеющее (опущенное) ограничительное придаточное (whom) I see и аппозитивное придаточное whom you know.

Теперь рассмотрим такие две последовательности:

(21)  I see a rose. The rose is lovely.

'Я вижу розу. Эта роза прекрасна.'

(22)  I see a rose. The red rose is lovely.

'Я вижу розу. Эта красная роза прекрасна.' Первая из этих последовательностей образует связный текст, а вторая —нет. Объяснить этот факт можно, признав адекватность трансформации (7), а именно считая, что приименное прилагательное образуется из ограничительного придаточного, которое в свою очередь блокирует присоединение к имени другого ограничительного придаточного. Напомним, что допущение об адекватности трансформации (7) позволяет также объяснить затруднения, связанные с попыткой присоединить приименные прилагательные к собственным именам и личным местоимениям.

11. На этом, увы, еще рано ставить точку. Обратите внимание на неоднозначность предложений типа

(23)  The man she loves must be generous.

'Человек, которого она любит, должен быть великодушным.'

Предложение (23) означает либо что есть человек, которого она любит и который должен быть великодушным, либо что всякий человек, которого она любит, должен быть великодушным. Число примеров такого типа легко увеличить. Для некоторых из них очевидна родовая интерпретация:

Happy is the man whose heart is pure. 'Счастлив человек, у которого легко на душе'. Странно выглядело бы такое продолжение этого предложения:

I met him yesterday. 'Я встретил его вчера'. Естественным было бы продолжить это предложение так:

I met one yesterday. 'Я встретил такого человека вчера.* 9

8  других случаях предпочтительной оказывается индивидная интерпретация:

The man she loved committed suicide. 'Человек, которого она любила, покончил жизнь самоубийством.'

Однако при некотором воображении даже такое английское предложение может получить родовую интерпретацию.

Как же решить, какая из интерпретаций правильна в каждом конкретном случае? Чтобы ответить на этот вопрос, представим себе, что у нас есть три текста, начинающихся со следующих фраз:

(24)  Mary is a demanding girl. The man she loves must be generous.

*Мери — требовательная девушка. Человек, которого она полюбит, должен быть великодушным.'

(25)  Mary loves a man. The man she loves must be generous. 'Мери любит человека. Человек, которого она любит, должен быть великодушным.'

(26)  Mary loves a man. The man must be generous.

'Мери любит человека. Этот человек должен быть великодушным.'

(26) однозначно: the man — сингулярный терм. В (25) the man, вероятнее всего, тоже сингулярный терм, а в (24), скорее всего, общий (родовой). Почему это так? В примере (26) опущенное придаточное должно быть извлечено из предшествующего предложения, поскольку, напомним, целью такого опущения является устранение избыточности. В примере (25) второе предложение, по всей видимости, производно от первого, а если это так, то the man — сингулярный терм. Можно, однако, предположить, что в тексте между двумя предложениями имеется разрыв — после сообщения о Мери некоторого конкретного факта автор начинает говорить о ней вообще, и тогда the man не имеет конкретной референции. Противоположная ситуация имеет место в примере (24): придаточное определительное во втором предложении не может быть производным от первого, поскольку в нем нет существительного man. Поэтому, если утверждение о том, что Мери на самом деле любит какого-то

9  Интересно, что личное местоимение, например he 'он*, может осмысляться как родовое имя; ср. Не who asks shall be given. ^ 'Прей сите, и дано будет рам.' (букв. 'Тому, кто просит, будет дано.').

Человека, rte йвлйетсй ЦресуйПозицией, то the man буде! общим термом. Из рассмотрения этих примеров следует: группа, имеющая вид the N, является сингулярным термом, если ее вхождению в текст предшествует (в том же тексте) реальное или предполагаемое предложение определенного вида, содержащее имя N (слова "определенного вида" будут вскоре уточнены). Отсюда признать группу the N сингулярным термом — это то же самое, что допустить существование в тексте такого предложения.

12.  Поскольку определенный артикль the всегда указывает на ограничительное придаточное предложение и поскольку единственной причиной эллипсиса последнего является, как говорилось выше, избыточность (то есть наличие в тексте предложения, из которого порождено данное ограничительное), можно было бы думать, что ни одна именная группа вида the N не может выступать в тексте без ограничительного придаточного, если в предшествующей части текста такого предложения нет. Однако это заключение было бы ошибочным. Некоторые the N-группы без ограничительных придаточных встречаются уже в самом начале текста. Примеры предложений с такими именными группами можно разделить на три категории.

К первой относятся предложения типа

The castle is burning. 'Замок горит.'

The president is ill. 'Президент болен.' В них такие сочетания, как in our town 'в нашем городе1, of our country 'нашей страны', избыточны. Имена the castle и the president фактически по своему статусу близки к именам собственным: они обычно идентифицируют объекты сами по себе. Поэтому не случайно, что они часто пишутся с заглавной буквы: the President, the Castle. Для некоторых носителей языка статус имен собственных могут получить даже "еще более нарицательные" имена; ср.:

Did you feed the dog? 'Вы кормили собаку?'

Употребление второй категории предложений является своеобразным литературным приемом. Можно начать роман фразой

They boy left the house. 'Мальчик покинул дом'. Такое начало повествования предполагает знакомство читателя с персонажами и с ситуацией. Читатель как бы приглашается занять определенное место в картине событий: он "там", он видит мальчика, он знает дом, о котором идет речь.

13.  Третья категория предложений совершенно иного рода. Каждое предложение в ней содержит родовое имя с the, но без придаточного определительного. Примеров можно привести множество:

(27)  The mouse is rodent. 'Мышь — это грызун.'

(28)  The tiger lives in the jungle. 'Тигр живет в джунглях.*

(29)  The Incas did not use the wheel. 'Инки не пользовались

колесом.'

и т. д. Очевидно, что никакого предложения, ограничивающего имена mouse, tiger и wheel, здесь не должно восстанавливаться, области референции этих имен остаются неограниченными. Следует ли нам в таком случае считать неверным утверждение, что определенный артикль всегда предполагает ограничительное придаточное? Нет, конечно, не следует. Чтобы это показать, возьмем поговорку

None but the brave deserves the fair.

букв. 'Красавицы достоин только смелый.'* Ее перифразой будет предложение

None but the [man who is] brave deserves the [woman

who is] fair.

букв. 'Ни один, кроме (мужчины, который является)

смелым, не заслуживает (женщины, которая является) красивой', а это предполагает следующую модель, по которой производится опущение:

the N wh... is А    the А Но тогда легко видеть, что предложения типа

This book is written for the mathematician.

букв. 'Эта книга написана для математика.'

Only the expert can give an answer.

'Только специалист может дать ответ.' появляются в результате эллипсиса по аналогичной модели:

(30)  the Ni wh... is an N.-> the N3

Так, имена the mathematician и the expert являются производными от the [person who is a] mathematician '(человек, который есть) математик' и the [person who is an] expert '(человек, который есть) специалист'. Аналогично источниками для предложений (27) — (29) являются выражения:

the [animal that is a] mouse (tiger) '(животное, которое есть) мышь (тигр)', the [instrument that is a] wheel

 

* Эта английская пословица примерно соответствует русской Смелость города берет.— Прим, перее% '(инструмент, который есть) колесо*. Мы видели раньше, что избыточное предложение можно опустить. В (30) опущено избыточное имя Nb а артикль the переносится на Nje Имя Nj избыточно только потому, что оно является родовым по отношению к Nj и как таковое легко восстанавливается. Отсюда напрашивается вывод, что имена, которые сами являются слишком общими, чтобы подпадать под более крупный род, не могут подвергаться трансформации опущения (30). И это действительно так. В то время как предложения

Tigers live in jungle. 'Тигры живут в джунглях.' The Incas did not use wheels. 'Инки не пользовались колесами.'

имеют своими перифразами соответственно (28) и (29), предложения типа

Objects are in space. 'Объекты находятся в пространстве.'

Monkeys do not use instruments. 'Обезьяны не пользуются орудиями труда.*

не перифразируются в предложения

The object is in space. 'Объект находится в пространстве.'

Monkeys do not use the instrument.

'Обезьяны не пользуются орудиями труда.' В этих предложениях группы the N должны быть сингулярными термами, следовательно, мы ищем предложения, из которых должны быть произведены идентифицирующие придаточные, относящиеся к именам the object и the instrument: о каком объекте (орудии) мы здесь говорим?

Сказанное может служить косвенным доводом в пользу (30). Более непосредственным доказательством адекватности этой трансформации является следующий пример:

There are two kinds of large cat living in Paraguay, the

jaguar and the puma.

'Есть два вида крупных кошек, живущих в Парагвае,—

это ягуар и пума.' Очевидно, что имена the jaguar и the puma производны от the [(kind of) large cat that is a] jaguar и the [(kind of) large cat that is a] puma. Здесь в противоположность некоторым

10 Существование или несуществование у имен более широкого по объему рода может быть функцией от данного текста. В философской литературе можно встретить, например, такие предложения с родовыми именами, как Понятие более совершенно, чем объект, которые предполагают наличие общего рода для понятий и объектов.

приводившимся ранее примерам ни a jaguar and a puma, ни jaguars and pumas не годятся для замены родового сочетания the jaguar and the puma. Таким образом, родовой определенный артикль не является просто вариантом других родовых форм — у него свое собственное происхождение. Еще один пример:

Euclid described the parabola. 'Евклид описал параболу'. Имя the parabola в этом предложении нельзя заменить именными группами a parabola, parabolas 'параболы' или all parabolas 'все параболы' с сохранением прежнего смысла. Для данного предложения можно указать такую перифразировку:

Euclid described the [(kind of) curve that is a] parabola. 'Евклид описал [(вид) кривой, которая является] параболой'.

Кстати, хотя можно сказать:

Euclid described curves. 'Евклид описал кривые.' и нельзя, сохранив тот же смысл, сказать:

Euclid described the curve. 'Евклид описал кривую/, так как curve 'кривая' является слишком общим термом и.

14. Возможность передачи артикля the от первого имени к последующему, которая раскрывается в (30), является ключом к решению проблемы статуса именных групп, состоящих из определенного артикля и имени собственного. Именные группы the Hudson, the early Mozart, the Providence you know, по всей видимости, производны от

the [river called] Hudson '[река, называемая] Гудзон',

the early [period / works of] Mozart

'ранний [период / ранние произведения] Моцарт(а)\

the [aspect/appearance] of Providence you know

'[вид/внешний облик] Провиденс(а), который ты знаешь'. Действительно, можно показать, что, например, придаточное you know непосредственно к Providence не относится. Если бы оно относилось к Providence, последовательность фраз

You know Providence. *The Providence is no more, была бы правильной по аналогии, скажем,с последовательностью

 

11 Как сам человек занимает особое место среди животных, так и имя человек — особое. Оно имеет родовой смысл, будучи употребленным в единственном числе без всякого артикля; ср. Man, but not the ape, uses instruments. 'Человек, в отличие от обезьяны, пользуется орудиями труда'.

You had a house. The house is no more.

4У вас был дом. Дома больше не существует.' В данном случае первое предложение порождает придаточное which you had 'который у вас был', оправдывающее появление определенного артикля перед существительным house во втором предложении. В предыдущем примере, однако, оно не порождает придаточного which you know4который ты знаешь' именно по той причине, что Providence — имя собственное. Таким образом, Providence во втором предложении не имеет при себе придаточного, которое бы оправдывало артикль the, и следовательно, именная группа the Providence you know не происходит из предложения You know Providence.

15. Ввиду того, что наше исследование до сих пор носило индуктивный характер, все выводы относительно образования сингулярных термов из нарицательных имен имели предварительный характер: мы, так сказать, оставляли место для разнообразных фактов, связанных с сингулярными термами, которые еще предстояло объяснить. Сейчас ретроспективно мы можем предложить более последовательную картину по крайней мере наиболее важных аспектов проблемы сингулярных термов; описание многих деталей этой очень сложной проблемы следует отложить на будущее. Основные правила, как нам кажется, таковы:

(а)  Определенный артикль является функцией от ограничительного придаточного, отнесенного к имени.

(б)  Этот артикль указывает на то, что область референции так ограниченного имени должна восприниматься как исчерпанная, распространяемая на все входящие в нее объекты, вместе взятые и каждый в отдельности.

(в)  Если ограничение доведено до одного индивида, определенный артикль обязателен и маркирует сингулярный терм. В противном случае терм является общим, а употребление определенного артикля факультативным.

(г)  Придаточное является ограничительным относительно данного индивида, если и только если оно производно либо от предложения, реально присутствующего в предшествующей части текста, либо от предложения, имплицитно предполагаемого тем же текстом, причем имя N в предложении имеет идентифицирующее вхождение. Это последнее понятие еще требует пояснений.

(д)  Избыточные придаточные предложения могут быть опущены.

(е)   Придаточное предложение избыточно, если оно получено из предложения, реально существующего в предшествующей части текста, или если информационное содержание предложения, в котором имя N имеет идентифицирующее вхождение, в целом известно участникам текстовой ситуации.

(ж)  Избыточные родовые имена можно опускать в соответствии с (30).

16. Приведенные правила дают следующую процедуру распознавания сингулярных и общих термов среди именных групп вида the N, где N — имя нарицательное:

(i) Если вслед за именной группой стоит придаточное предложение, ищите в тексте то предложение, которое породило данное придаточное.

(И) Если такое предложение найдено и если оно идентифицирует имя N, то искомая группа — сингулярный терм; если же оно не идентифицирует N, то эта группа — общий терм.

(iii)   Если в тексте не удалось обнаружить предложения, из которого образовано придаточное, выясните, гарантируют ли свойства текста допустимость в нем идентифицирующего предложения, соответствующего придаточному.

(iv)  Если ответ положительный, перед вами сингулярный терм, в противном случае — общий.

(v)   Если вслед за именной группой нет придаточного, ищите предшествующее этой группе предложение, в котором имя N не имеет определенного артикля.

(vi)  Если предложение с таким вхождением имени найдется, опущенное после именной группы придаточное следует восстановить, исходя из этого предложения.

(vii)    Если это вхождение имени идентифицирующее, то the N — сингулярный терм, а если не идентифицирующее, то the N — общий терм.

(viii)   Если такого вхождения N нет, выясните, обеспечивают ли характеристики текста возможность существования в нем предложения, которое бы идентифицировало N по отношению к участникам речевой ситуации.

(ix)   Если ответ утвердительный, то терм the N — сингулярный, а придаточное следует восстановить из этого предложения.

(x)    Если ответ отрицательный, то the N — общий терм с отсутствующим родовым именем, который восстанавливается по правилу (30).

В качестве примера, иллюстрирующего различные возможности интерпретации the N как сингулярного терма, рассмотрим следующий текст. Мой друг возвращается с охоты и начинает рассказывать:

Imagine, I shot a bear and an elk. The bear I shot nearly got away, but the elk dropped dead on the spot. Incidentally, the gun worked beautifully, but the map you gave me was all wrong.

'Представь себе, я подстрелил медведя и лося. Медведь, которого я подстрелил, чуть не удрал, а лось замертво упал тут же на месте. Кстати, ружье стреляло превосходно, но карта, которую ты мне дал, была вся неверной.'

Группа the bear I shot 'медведь, которого я подстрелил' — сингулярный терм согласно (ii). The elk 'лось' — сингулярный терм в силу (vii) с придаточным 1 shot '(которого) я подстрелил' в соответствии с (vi). Терм the gun 'ружье' является сингулярным согласно (ix) с придаточным что-то вроде I had with me '(которое) у меня было с собой'. Именная группа the map you gave me 'карта, (которую) ты дал мне' — сингулярный терм в силу (iv).

Обращение к характеристикам самого текста в пунктах (iii) и (viii) служит, конечно, прикрытием от едва ли исчерпываемого разнообразия релевантных факторов. Одни из них являются чисто языковыми, другие — прагматическими. В контексте глаголоб, изменяющихся по временам, выступают, как правило, сингулярные термы, в модальных контекстах — общие. Вспомним, однако, о человеке, которого любит Мери и который должен быть великодушным, и о динозавре, который бродил по равнинам во времена юрского периода. На практике часто трудно прийти к какому-то определенному решению. У вас может быть только одна кошка, но несмотря на это ваша жена бросает реплику

The cat is a clever beast. 'Кошка —умное животное.', которая является неоднозначной. Гораздо важнее для нас то обстоятельство, что все сингулярные термы вида the N обладают одной и той же пресуппозицией, а именно — пресуппозицией реального или подразумеваемого существования идентифицирующего предложения. Последнее понятие пока еще остается необъясненным.

17. Вернусь к индуктивным рассуждениям. Сначала я перечислю основные типы идентифицирующих предложений, а затем попытаюсь выделить их общие признаки. Прежде всего, предложение идентифицирует N, если оно соединяет N с определенной (definite) именной группой не через связку и не с помощью модальных слов. Класс определенных именных групп составляют все сингулярные термы и их пары во множественном числе типа we 4мы\ you 4вы', they 4они', these boys 4эти мальчики', my daughters 4мои дочери', the dogs 4 (эти) собаки' и т. п. Поэтому следующие предложения являются идентифицирующими:

(31)  I see a house. The house... 4Я вижу дом. Дом...'

(32) They  dug a hole. The hole... 'Они выкопали яму. Яма...'

(33)  The dogs found a bone. The bone... 'Собаки нашли кость. Кость...'

Позиция именной группы во фразе несущественна:

(34)  A snake bit me. The snake... 'Змея укусила меня. Змея...'

Адъюнкты, образованные сочетанием предлога с именем, также выполняют соединительную функцию независимо от своего местоположения в предложении, ср.:

(35)  They dug a hole with a stick. The stick... 4Они выкопали яму палкой. Палка...'

(36)  A boy had dinner with me. The boy... 'Мальчик пообедал со мной. Мальчик...'

и т. п.

Отсюда следует, что определенные имена вида the N могут образовывать цепочку идентификации, например:

I see a man. The man wears a hat. The hat has a feather on it. The feather is green.

букв. 4Я вижу человека. На (этом) человеке надета шляпа. На (этой) шляпе перо. (Это) перо зеленое.'

Но ведь все такие цепочки должны где-то начинаться. Это означает, что в начале большинства текстов, содержащих определенные (definite) имена, должно быть "основное", или "базовое", определенное имя — личное местоимение, имя собственное или именная группа, начинающаяся с указательного или притяжательного местоимения. Этими термами весь текст, так сказать, прикрепляется к миру индивидных предметов.

Связочные глаголы типа be 4быть' или become *стано-виться' не обеспечивают связи имени и последующей определенной именной группы. Приводимые ниже последовательности не образуют связного текста:

(37)  Не is a teacher. The teacher is lazy.

Юн учитель. Учитель ленивый .

(38)  Joe became a salesman. The salesman is well paid.

'Джо стал коммивояжером. Коммивояжер хорошо зарабатывает.' Нам, конечно, известно, что эти два глагола специфичны и в других отношениях. Их объекты не бывают в аккузативе, а предложения с этими глаголами нельзя обратить в пассив. Для нас, однако, важнее то, что именно эти глаголы препятствуют формированию относительного придаточного предложения:

* the teacher who he is букв.'учитель, (которым) он является'.

* the salesman he became букв, 'коммивояжер, (которым) он стал'.

Это свойство глаголов-связок неожиданно подтверждает выдвинутую нами теорию определенного артикля. Последовательности (37) и (38) несвязны потому, что первые предложения в них не порождают придаточных для идущих следом именных групп the N.

Наличие модальных глаголов может либо влиять, либо не влиять на интерпретацию имени; ср.

(39)  Joe can lift a bear.

'Джо может поднять медведя.'

(40)  Не could have married a rich girl.

'Он мог бы жениться на богатой девушке.'

(41)  You must buy a house. 'Ты должен купить дом.'

(42)  I should have seen a play.

'Мне следовало бы посмотреть пьесу.' Предложения (39)—(42) неоднозначны относительно сингулярности — общности второй именной группы.

В ряде случаев имена идентифицируют объект благодаря одному лишь присутствию во фразе глагола в прошедшем времени:

A man caught a shark in a lake. The shark was a fully developed specimen.

'Один человек поймал в озере акулу. Акула оказалась очень крупной.'

18. В заключение рассмотрим наименее специфичный способ введения в текст сингулярных термов:

Once upon a time there was a king who had seven daughters. The king...

'Жил да был один король, у которого было семь дочерей. Король...'

Эта модель "экзистенциального извлечения" очень важна для нас. Дело в том, что ее можно использовать как критерий идентифицирующего употребления, а именно предложение является идентифицирующим по отношению к N, если  и только если оно допускает перифразирование в

There is an N wh... 'Существует N, который (-ая, -ое)...' Так, идентифицирующие предложения (31) — (36) порождают правильные трансформы:

There is a house I see.

There is a hole they dug.

There is a bone the dogs found.

There is a snake that bit me.

There is a stick with which they dug a hole.

There is a boy who had dinner with me.

Наоборот, Ьеидентифицирующие предложения типа

A cat is an animal. 4Кошкаживотное.'

A tiger eats meat. 4Тигр ест мясо.' или предложения, подобные (37) и (38), не дают правильных трансформов указанного вида:

*There is an animal that is a cat.

букв. 'Существует животное, (которое) является кошкой.',

*There is meat a tiger eats.

букв. 'Существует мясо, (которое) ест тигр.\

*There is a teacher he is.

букв. 'Существует учитель, (которым) он является.',

*There is a salesman Joe became.

букв. 'Существует коммивояжер, (которым) Джо стал.' Что касается модальных предложений (39) — (42), то очевидно, что благодаря возможности экзистенциального извлечения их следует трактовать как идентифицирующие:

There is a bear Joe can lift.

букв. 'Существует медведь, (которого) Джо может поднять.',

There is a rich girl he could have married.

букв. 'Существует богатая девушка, на которой он мог

бы жениться.' и т. д.

Мы можем, следовательно, сделать вывод, что именная группа the N wh... является сингулярным термом в том и только в том случае, если из текста выводимо предложение вида There is an N wh...

19. Услышав этот вывод, приверженцы аналитической философии почувствуют себя на родной почве. Может быть, поэтому стоит еще раз вернуться к полученным нами результатам, чтобы рассмотреть их в свете недавних дискуссий о сингулярных термах.

Прежде всего мы установили, что вопрос о том, является ли данная именная группа вида the N сингулярным термом или нет, нельзя решить, анализируя только само предложение, в которое входит такая группа. Тезис П. Стросона, что в этом случае релевантно употребление предложения, или выражения, безусловно, верен, но этого недостаточно для объяснения того, что значит использовать предложение для выражения некоторого утверждения или что значит употребить именную группу для обозначения чего-либо. В настоящей статье мы предложили более эксплицитное и строгое решение этого вопроса. По крайней мере мы установил^, что именные группы вида the N способны к единичной референции, то есть являются сингулярными термами, вследствие их употребления в текстах определенного типа. Такой текст должен содержать предложение, идентифицирующее последующее имя, и, как было сказано выше, это предложение должно перифразироваться по схеме экзистенциального извлечения There is an N wh... Поэтому, хотя утверждение Б. Рассела о том, что предложения, содержащие сингулярный терм the N, имплицируют существование идентифицирующего предложения, является чересчур сильным, утверждение П. Стросона, согласно которому из наличия в предложении референтного употребления именной группы the N не вытекает существование идентифицирующего предложения, представляется нам слишком слабым. Конечно, справедливо, что экзистенциальное утверждение следует не из предложения, содержащего референтную именную группу the N, а из другого, но тем не менее вхождение в текст предложения, имплицирующего экзистенциальное утверждение, есть conditio sine qua поп референтной группы the N.

Вы можете, однако, возразить, что идентифицирующее предложение реально не всегда имеется в тексте. Во многих случаях его существование просто допускается или предполагается заранее. Я отвечу, что с философской точки зрения это не существенно. Эллипсис идентифицирующего предложения — это средство достичь экономии, как мы уже не раз говорили. Существенной же является сама внутренняя структура текста. В ходе математического доказательства мы часто опускаем те шаги, которые очевидны слушателям, хотя они остаются частью доказательства. Как и пропуск некоторых шагов в доказательстве математического утверждения, эллипсис идентифицирующего предложения зависит от того, что предполагает говорящий очевидным для своих слушателей. А последнее для философа не представляет никакого интереса.

Наш вывод вполне согласуется со здравым смыслом. Если ребенок говорит мне

(43)   The bear I shot yesterday was huge.

'Медведь,(которого)я вчера подстрелил,был огромный.', я скажу в ответ

(44)   But you did not shoot any bear.

'Но ты не подстрелил никакого медведя.' И это предложение не противоречит предложению (43), однако вступает в противоречие с предложением (45):

(45)   I shot a bear yesterday. 'Я вчера подстрелил медведя.', которое ребенок предполагал, но в речи разумно опустил, чтобы я воспринял группу the bear... как референтную. В таком случае истинно предложение (43) или ложно? Само по себе оно ни то, ни другое, поскольку группа the N в нем может быть референтной, только если предшествующее идентифицирующее предложение (45) истинно. Но поскольку оно ложно, терм the bear... ничего не обозначает несмотря на то, что удовлетворяет условиям сингулярности.

Ученого-логика, который не терпит истинностных провалов (truth-gaps) так же, как природа — пустоты, и который, пытаясь приписать такого рода сингулярным термам истинностное значение, настаивает на включении одного из вариантов идентифицирующего предложения (There is an N wh...) в анализ предложений с сингулярными термами the N, следует поддержать. Наши результаты говорят о том, что это предложение вовсе не выглядит столь искусственным, как утверждали некоторые ученые.

20. Торжество приверженцев философской теории дескрипций будет все-таки слегка омрачено, если указать на то, что предложения типа There is an N wh... необязательно утверждают "реальное" существование, не говоря уже о пространственно-временном существовании. Возьмем, к примеру, следующий текст:

I dreamt about a ship. The ship...

'Я видел во сне корабль. Корабль...'. Идентифицирующее предложение легко порождает трансформ

There is a ship I dreamt about.

'Существует корабль, (который) я видел во сне.' Все верно, но при этом отнюдь не предполагается, что такой корабль существует в реальном мире. Если кто-либо считает, что корабль существует в мире сновидений, или что дом, который я только что представил себе, существует в мире образов, или, наконец, что король с семью дочерьми существует в мире сказок, мне ничего другого не остается, как согласиться с этим человеком. Я лишь добавлю, что желательно было бы уметь различать типы текстов, предполагающие разные виды "существования". В особенности, разумеется, нас интересуют тексты, относящиеся к "реальному" существованию. В этой связи я остановлюсь кратко на одном обстоятельстве. Выше было отмечено, что в начале почти всякого текста, содержащего сингулярные термы, должен быть "основной" сингулярный терм (или его коррелят во множественном числе). Тогда, если мы отыщем такой терм, обозначающий реальный объект типа I 'я', Lyndon В. Johnson 'Линдон Б. Джонсон' или Uganda 'Уганда', то сможем проследить связь остальных сингулярных термов текста с этим основным. Поскольку все связи формируются глаголами, "не выводящими за пределы реального мира" ("reality-preserving" verbs), такими, как push 'толкать', kick 'ударить ногой' или eat 'есть', мы остаемся в пределах одной пространственно-временной действительности. С другими глаголами, такими, как dream 'видеть во сне, мечтать', imagine 'воображать себе', need 'нуждаться', want 'хотеть', look for 'искать' и plan 'планировать', нужно быть осторожным: связь между термами в пределах текста может, хотя это и не обязательно, нарушиться. Остаться в реальном мире мы можем, пойдя по другой дороге. Если я говорю только

I dreamt about a house. The house...

'Я видел во сне дом. Дом...', то нет оснований думать, что дом, который я видел во сне, должен существовать в реальном мире. Но если я сообщаю

I dreamt about the house in which I was born. The house...

'Я видел во сне дом, в котором родился. Дом...', то дом, о котором я говорю,— реальный, но его реальность объясняется не наличием глагола dream, а присутствием во фразе глагола to be born (being born in) 'родиться'. Именно этот глагол позволяет нам оставаться в реальном мире. Конечно, если "основной" сингулярный терм — это Зевс или король, который когда то жил, то ситуация ясна. Дальнейшее развитие изложенной тут идеи потребовало бы рассмотрения множества интереснейших деталей.

А пока нам придется удовлетвориться выводом, что текст, в котором употреблена референтная именная группа the N, имплицирует утверждение There is an N... Однако мы должны добавить следующее предостережение: существуют объекты, которые в реальном мире не существуют 12.

 

ЛИТЕРАТУРА

fl] Р а с с е л Б. Дескрипции (см. наст, сб., с. 41—54).

f 2] Стросон П. Ф. О референции (см. наст, сб., с . 55—86).

[3] Н а г г i s, Z. S. Co-occurrence and transformation in linguistic structure.— «Language», XXXIII, 1957, p. 283—340. (Перев. на русск.: 3. С. X э p p и с. Совместная встречаемость и трансформация в языковой структуре.— В кн.: «Новое в лингвистике», вып. II. М., 1962, с. 528—636.)

[4] Harris, Z. S. String Analysis of Sentence Structure. The Hague, 1962.

[5] Q u i n e, W. V. Methods of Logic. New York, 1961.

[6] Robbins.B.L. The Definite Article in English Transformations.

The Hague, Mouton, 1968. [7] S t r a w s о n, P. F. Individuals. London, 1959.


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

15118. А.Байтұрсынов - қазақ әдебиеттану ғылымының атасы 73 KB
  Ахмет Байтұрсынов әдебиеттанушы Ахмет Байтұрсыновтың ғалымтеоретик эстетиксыншы тұлғасын айқындап беретін күрделі толымды жаңашыл туындысы Ташкентте 1926 жылы €œӘдебиет танытқыш€ €œТеория словестности€ деген атпен басылған. Араға екіүш жыл салып авторы ұст...
15119. Абайтанушы ғалым Қайым Мұхаметханұлы 53.5 KB
  Абайтанушы Әркімнің пешенесіне жазылған мөлшерлі ғұмыры бар. Пенделік пайымдау бойынша бұл әліптік ақиқат. Осы негізден шығарсақ Қайым Мұхаметханұлының ғұмыры сексен сегіз жылды қамтыды. Осы орайда Абай сөзіне ден қойсақ: Ақыл мен жан – мен өзім тән менікі ...
15120. Абыл Тілеуұлы 30.5 KB
  АБЫЛ ТІЛЕУЛЫ 1777-1864 18 ғасырдың екінші жартснда өмір сүрген бұрнғ ақнжраулардң дәстүрін жалғастырушылардың бірісуырыпсалма ақынАбыл Тілеуұлы.Ол Маңғыстауда туыпөсіпбүкіл Атырау айм
15122. Ақтамберді жырау 35 KB
  Сарыұлы Ақтамберді 1675 1768 Сарыұлы Ақтамберді 1675 1768 атақты жырау қолбасшы батыр қоғам қайраткері. Ұлы жүздің Ошақты руынан. Әкесі Сары мен шешесі Сырбикеден жалғыз туған. Жыраудың атадан жалғыз туғанның жүрегінің бастары сары да жалқын су болар деуінде өз өмірін...
15123. Аралбай Оңғарбекұлы 26 KB
  Аралбай Оңғарбекұлы 1854-1914 Аралбай Оңғарбекұлы Маңғыстаудың Қарақұм аумағында туып өскен.Кедейліктің кесірінен жасынан ауруға шалдығыпкедейлік тірлігімен қатар денсаулықтың кемдігі де оны өмірге...
15124. Асан қайғы - дала данышпаны 47.5 KB
  АСАН ҚАЙҒЫ ДАЛА ДАНЫШПАНЫ Г.Б. Әбдіқадрова № 47 М.В. Ломоносов атындағы қазақ орта мектебі Шиелі ауданы Қызылорда облысы Табиғат – бүкіл әлем.Адам табиғатта өмір сүреді онымен тұрақты қатынаста болады. Адам оның денесі мен рухани өмірі табиғатпен тікелей байл...
15125. Асан қайғы - жырау, данышпан ойшыл 58 KB
  Мәлім де беймәлім асан абыз Сәбитұлы Асан қайғы 14 15 ғғ. жырау философ қоғам қайреткері. Еділ бойында дүниеге келген. Құрбанғали Халидұлы өзінің Тауарих хамса атты еңбегінде әйгілі Майқы биді Асан қайғының арғы атасы еді дейді. Берке хан дүниеден қайтқан соң...
15126. Ахмет Байтұрсынұлының өмірі мен қызметі 47 KB
  А. Байтұрсыновтың өмірі мен қызметі Кезінде репрессияға ұшырап мерт болған боздақтар қайта тірілді сөнген жанып жоғалған табылды. Алыптар қайта оралды. Тұтас буынның төлбасы кешегі Абай Ыбырай Шоқан салған ағартушылық демократтық бағытты ілгері жалғастырушы ір...