13873

Ролан Барт. Система моды. Империя знака

Эссе

Литература и библиотековедение

Тема : Ролан Барт. Система моды. Империя знака. Ролан Барт наряду с Клодом ЛевиСтроссом Жаком Лаканом Мишелем Фуко считается одним из крупнейших представителей современного французского структурализма и такая репутация справедлива если только понимать стру

Русский

2013-05-19

57.5 KB

29 чел.

Тема : Ролан Барт. Система моды. Империя знака.

Ролан Барт — наряду с Клодом Леви-Строссом, Жаком Лаканом, Мишелем Фуко — считается одним из крупнейших представителей современного французского структурализма, и такая репутация справедлива, если только понимать структурализм достаточно широко. Именно поэтому следует иметь в виду, что помимо собственно «структуралистского», ориентированного на соответствующее направление в лингвистике этапа (60-е гг.), в творчестве Барта был не только длительный и плодотворный «доструктуралистский» (50-е гг.), но и блестящий «постструктуралистский» (70-е гг.) период. Следует помнить и то, что сами перипетии тридцатилетнего «семиологического приключения» Барта в чем-то существенном оказались внешними для него: сквозь все эти перипетии Барту удалось пронести несколько фундаментальных идей, которые он лишь углублял, варьировал и настойчиво разыгрывал в ключе тех или иных «измов». Что же это за идеи?

Одна из первых, еще прижизненных, критических работ о Барте имела в своем подзаголовке слова «политический взгляд на знак». Как стало ясно позднее, эта формулировка была не совсем точной. Политические суждения о культуре встречались у раннего Барта, последователя Сартра, Маркса и Брехта, автора ангажированной театральной критики и антибуржуазных «Мифологий» (1957); впоследствии же, именно по мере научной концептуализации «семиологического проекта», впервые намеченного в послесловии к «Мифологиям», политические тенденции постепенно сменились в его творчестве иным - этическим отношением к знакам. Именно в этом смысле Барт говорит в конце «Системы Моды» об «этике» систем (наст. изд., с. 314), а за несколько лет до того он формулировал ту же мысль как «ответственность форм». Этический подход к знаку заметен уже в отборе материала - семиотических систем, подвергаемых научному анализу. Мода, пища, бытовые вещи, сенсационная хроника происшествий - все это системы эйфорические, или, как часто выражается Барт, эвфемические, то есть доставляющие своим пользователям приятные переживания, нередко путем замалчивания неприятных сторон реальности. Главный фактор эйфоричности - сам код, на котором строится система: благодаря ему человек ощущает в мире успокоительную упорядоченность, и даже отталкивающие или тревожные факты «заклинаются», когда их четко именуют, делают «интеллигибельными». Так, на газетных фотографиях нередко изображаются драматические, даже трагические происшествия, но дополнительные коннотативные смыслы, диктуемые газетным кодом, уравновешивают прямое впечатление от факта удовольствием от его понимания: снят разрушенный землетрясением город - но по ряду искусно подчеркнутых бытовых деталей видно, что это город арабский, и даже без всякой ксенофобии, без всякого эгоистического чувства, что это произошло далеко от нас, одна лишь этнографическая опознаваемость таких деталей смягчает ужас, внушает чувство осмысленности мира, которую не разрушит никакая стихия: «человек любит знаки и любит, чтобы они были ясными».

Разоблачение благополучных иллюзий, которыми тешит себя человечество, - традиционная тема моралистической рефлексии; во второй половине XX века эта рефлексия получила новый толчок в экзистенциальной философии, предъявившей повседневному сознанию упрек в криводушном «самообмане», который именуется «спокойной совестью». Приводя в одной из своих теоретических статей эти сартровские термины (mauvaise foi, bonne conscience), Барт применил их к специфически знаковому сознанию (в данном конкретном случае -литературному). Он разоблачал идеологические иллюзии общества потребления, которое транслирует свои властные интенции через посредство «мягких» семантических механизмов, с помощью лести, а не запугивания. Разумеется, даже в таком обществе, не говоря уже об иных, например тоталитарных, имеются и другие семантические системы, основанные на прямой агрессии и подавлении; однако у Барта они обычно остаются на периферии внимания, не ими он больше всего любит и умеет заниматься.

По словам Барта, «можно представить себе градацию различных обществ по степени «откровенности» их семантических систем». Именно откровенность, эксплицитная выраженность всех передаваемых сообщений служит ему критерием моральной оценки знаковых систем; а они у него всегда оцениваются, даже при нейтрально-методическом описании. Например, дорожный знак представляет собой «абсолютно откровенное сообщение, оно не изображает из себя не-сообщение, оно представлено именно как сообщение», такой знак не маскируется под простую функциональную вещь. Откровенной знаковой системой является и реклама, где «вторичное означаемое (рекламируемый товар) всегда выставлено напоказ». Видимо, именно из-за своей своеобразной «честности» реклама столь часто привлекала внимание Барта: ей посвящены статьи «Рекламное сообщение» (1963), «Общество, воображение, реклама» (1968), а в немалой части также и «Семантика вещи» (1966) и «Риторика образа» (1964). При всей своей корыстной заинтересованности, рекламное сообщение побуждает аналитика не только к критическому разбору, но и к ироническому жесту «сотворчества», в котором оно будет переживаться «не как фатальность, а как цитата».

В предельном случае «откровенная» знаковая система смыкается с прямым социальным делом, которое уже ничего не означает, а потому и ничего не скрывает. Барт предлагает рассматривать его как высший уровень интеграции языковых единиц, позволяющий описать «в семиотических понятиях  тот момент, когда система соединяется с социально-исторической практикой». Не совсем понятно, как автор мыслил себе этот парадоксальный жест - описать на языке системы именно то, что этой системе уже не принадлежит (не вполне принадлежит); но в любом случае его этические ориентиры предельно ясны - дело, нацеленное на прямой практический результат, расценивается как этически доброкачественный объект, в отличие от всегда двусмысленного языка, который в лучшем случае может быть, подобно знакам Моды, лишь «проникнут мечтой о действии». Можно определить и второй этический предел знаковых процессов, где они теряются уже не в плотности социального действия, а в неуловимости чисто субъективного представления, - это образ. Правда, в своих семиологических работах Барт чаще всего называл «образом» социализированный коммуникативный объект (скажем, визуальное изображение, функционирующее в процессе общения); в эссеистике 70-х годов это слово, не утрачивая исходного смысла, стало означать также и другое - внутреннее индивидуальное (само)представление, не доходящее до социализации. Строго говоря, как чистой, внезнаковой практики, так и чисто индивидуального образа не существует, это предельные, идеальные точки; в частности, сам Барт признает, опираясь на данные современной психологии, что «не бывает восприятия без немедленной категоризации фотография в самый момент своего восприятия уже вербализуется» . И все же тройственная оппозиция «образ - знак - дело», отчасти аналогичная старинной бартовской оппозиции «стиль - письмо - язык», помогает понять то место, которое занимает знак на оси его этических координат. Знак сходен с делом своей дискретностью (ведь практика всегда осуществляется по конкретному проекту, прилагается к определенной точке реального мира), но отличается от него своей нетранзитивностью или опосредованной транзитивностью. В знаке может иметься и образная, континуальная составляющая (особенно в знаках визуальных, точнее, опирающихся на визуальный материал), но она служит лишь для мистификации, натурализации его социальных смыслов: «система коннотативного сообщения «натурализуется» именно с помощью синтагмы денотативного сообщения». Если взять конкретную систему вестиментарной Моды, то в ней эта оппозиция трех систем как бы спроецирована внутрь одной системы, выражаясь через оппозицию трех видов сообщения, «трех одежд», соседствующих на страницах модного журнала: 1) одежды-образа (фотографии или рисунка, обладающих лишь ограниченной знаковостью), 2) одежды-описания (текста, комментирующего и эксплицирующего образ) и 3) реальной одежды (вернее, технологических операций, излагаемых в «указаниях для пошива», то есть в практически-транзитивном тексте Моды). Сложным знаковым устройством обладает вторая система (и именно ее структурному анализу посвящена монография «Система Моды»): первая и третья системы в основном исчерпываются своим денотативным сообщением - передачей визуального образа или инструкцией для практических действий, тогда как система одежды-описания насыщена коннотациями; она располагается «между вещами и словами», связывает Моду с внешним миром, но в то же время и тенденциозно деформирует этот мир. Барт избирает для анализа вовсе не реальную одежду и даже не модную картинку, а систему письменной Моды - как в модных журналах моду описывают. В результате оказывается, что именно слово наделено могуществом акцентировать, подчинять костюм детали, развенчивать один аксессуар как старомодный и провозглашать другой символом морального здоровья и социального успеха. Язык, делает вывод Барт, осуществляет в современном обществе абсолютный диктат над действительностью. В демонстрации этого факта и состояла сверхзадача "Системы Моды". Здесь особенно важны «мирские» значения модной одежды (в так называемых «комплексах А») - прямо высказываемые модным журналом соотношения между той или иной одеждой и жизненными ситуациями, событиями, ценностями, которые она «выражает» (труд и праздник, возрастные и социопрофессиональные модели: одна одежда эквивалентна путешествию, другая - молодости, и т.д.).

В результате возникает уникальный феномен «именования означаемых», специфичный для многих высказываний Моды и отсутствующий практически во всех остальных знаковых системах: «...в комплексах А происходит то, чего нет в языке, - у означаемого есть свое отдельное выражение»; при стандартной семиотической ситуации, описанной Соссюром, означаемое носит имплицитный характер, мы понимаем его лишь путем опознания означающего, в случае же «мирских означаемых» Моды оно не только угадывается в одежде-образе, но еще и эксплицируется в специально сопровождающем ее тексте. Этот текст приобретает метаязыковой характер, наподобие учебника или словаря, объясняющего значения знаков. Конечно, это не простодушная «откровенность» рекламы, прямо заявляющей о своей коммерческой «сверхзадаче»: «мирские означаемые» Моды отсылают к фиктивному, мистифицированному миру, и все же сам факт удвоения означающих (с одной стороны, собственно описание одежды, с другой - прямо названное понятие: «для коктейля») провоцирует метаязыковую деятельность, окончательным итогом которой, собственно, и является монография Барта. Этой оригинальной особенностью модных описаний - металингвистической экспликацией «мирских означаемых» - очевидно, и был продиктован выбор Моды как предмета образцового методологического анализа; Мода вряд ли заинтересовала бы Барта, будь в ней лишь чисто формальный код членения одежды, отсылающий к одному-единственному скудному означаемому «модность» (то, что он называет «комплексами В»); зато благодаря своим «комплексам А» Мода предстала как неординарный и богатый семиотический объект - мистифицированная система отношений между одеждой и жизнью, между образом, знаком и делом.

Так что "Система Моды" - книга не о моде, а о том, как устроены и как работают знаковые системы. Для Барта мода - это всего лишь идеальная модель смыслообразования вообще. Абсолютно эфемерная, оторванная от функции, от бытовых реалий, мода представляет собой чистый, самодовлеющий смысл, риторику, апофеоз идеологии, не больше и не меньше. А идеологию Барт критикует. Он «отфильтровал» идеал Модной Женщины, получив довольно комичный персонаж: "...императивно женственная, абсолютно юная, наделенная сильной идентичностью и вместе с тем противоречивой личностью... она работает секретаршей дирекции, что не мешает ей бывать на всех праздниках в году, с утра до вечера... она любит одновременно Паскаля и кул-джаз". Таков плод постоянного компромисса между массовой культурой и ее потребителями: "Модная женщина - это одновременно и сама читательница, и та, кем она мечтает быть". Мода порабощает при помощи фикций, и в этом глубокая правда наших дней.

Работа Барта со всей очевидностью показывает, что Мода является ценностью, причем социальной ценностью, так как она органически связана с социальным неравенством – ценность само по себе, sui generis. Изначально мода была знаком, указывающим на ценность, сегодня Мода – это ценность и даже больше, чем ценность. Причина этого превращения, несомненно, также представляет собой весьма интересный предмет исследования, однако выходит за рамки данной работы. Тем не менее, данная ремарка позволяет подчеркнуть важность исследования Моды, любящей обряжаться в наряды легкомыслия, но оттого не менее авторитарной.
Барт пишет: «резерв модных черт – это собственно резерв Моды, так как из этого резерва она черпает сочетания, превращаемые ею в знак Моды как таковой; однако это именно резерв – любой вариант содержит в себе несколько терминов, Мода каждый год актуализирует только один из них, остальные же, оставаясь возможными, оказываются запретными, обозначая старомодность ». Из этой цитаты становится очевидно, что Мода представляет собой бесконечный набор ценностей, складывающихся при реализации во внутренне согласующуюся систему благодаря набору «терминов», актуализируемых поочередно. Итак, эта система моды включает собой набор потенциальностей, но ими не исчерпывается резерв Моды, поскольку существует также бесконечное множество других систем моды, обладающих собственными потенциальностями, этот резерв «неактуален» здесь и сейчас, но может реализовываться в другой цивилизации или в другом времени. Забавно, что яркую иллюстрацию правоте этого утверждения дает сам Барт, говоря о невозможности реализации прозрачных блузок. То, что было невозможно в конце 50-х, совершенно обыденно сегодня. Автор не отвечает на поставленный им самим вопрос о том, какова природа той силы, что делает возможным реализацию «спящих» ценностных систем Моды, хотя и отмечает, что эта сила необходима по отношению к Моде. Скорее всего, эта сила – изменение последовательности воплощения ценностей более общего порядка, принадлежащих Миру Ценности в целом.

«Империя знаков»

Одной из последних семиотических работ Барта была книга «Империя знаков», написанная под впечатлением от путешествия в Японию. «Мечта: знать иностранный (странный) язык и вместе с тем не понимать его, замечать его отличие, которое не возмещалось бы никакой поверхностной социальностью языка, его общеупотребительностью;…погрузиться в непереводимое, испытать от этого неизгладимое потрясение, — вплоть до того, что в нас уже поколеблется и сам Запад, и законы нашего собственного языка, что достался нам от отцов и делает нас самих отцами и носителями культуры…».

Автор, вникая в обыденность, ускользающую от внимания самих японцев (еда, названия улиц, внешность людей, размежевание земельных участков и т.п.), радуется чертам несходства с Западом.

Если такой инструмент еды, как палочки, «неустанно, заботливо, по-матерински переносят корм в клюве», то нашему способу питания, «вооружённому всякими пиками и ножами», остаются «лишь хищнические жесты».

Если в театре Бунраку кукла, ведомая по сцене мастером и двумя ассистентами, — не марионетка, но, скорее, приближает к марионеткам этот свой «обслуживающий персонал», а сама «утверждает идею, которая прячется за всяким оживлением материи, а именно идею «души», то «западный актёр (натуралист) никогда не бывает красив; его тело стремится к физиологической, а не пластической сущности».

Если вежливость в Японии «является религией», точнее, как считает Барт, «религия подменила вежливость», то на этом фоне «наша манера выражаться слишком порочна».

К концу 1970-х годов популярность Барта была настолько велика, что в 1977 специально для него в Коллеж де Франс была создана кафедра литературной семиологии.


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

15401. Основные социально-демографические проблемы развития современной России 140 KB
  Анализ изменения численности населения России и ее регионов Рассмотрим изменение численности населения России в 1970-2004 гг. по данным Российского статистического ежегодника за 2004 гг. Данные представим в таблице 1. Таблица 1 Изменение численности населения России в...
15402. Экономическое значение валютного курса. Методы его регулирования 155.5 KB
  Введение Среди факторов оказывающих значительное влияние на экономический рост интенсивность структурных изменений инвестиционную привлекательность страны уровень жизни населения и другие параметры экономического и социального развития выделяют валюту и ва...
15403. Анализ Дальневосточного федерального округа 31.28 KB
  Хабаровский край Сахалинская область Камчатская область Схема экономической связи. Дальневосточный федеральный округ — один из самых больших регионов страны. Он протянулся с севера на юг на огромное расстояние, омывается водами морей Тихого и Северного Ледовитого океанов...
15404. Происхождение жизни 31.1 KB
  Контрольная работа Вариант №19 По концепции современного естествознания на тему: Происхождение жизни. Введение. Сейчас считается общепризнанным что возникновение жизни на Земле представляло собой закономерный процесс вполне поддающийся научному исследо...
15405. Проект строительства ВОЛП на участке г.Казань – г.Набережные Челны 3.05 MB
  Целью дипломного проекта является проектирование ВОЛП между городами республики Татарстан г.Казань и г.Набережные Челны. Указанный участок строительства ВОЛП имеет большое республиканское значение для обеспечения потребностей населения и промышленных предприятий республики Татарстан в качественном информационном доступе...
15406. ПРОЕКТИРОВАНИЕ МАГИСТРАЛЬНЫХ И ВНУТРИЗОНОВЫХ ВОЛП 571.5 KB
  Проектирование магистральных и внутризоновых ВОЛП Учебное пособие по курсовому проектированию направлено на углубление и обобщение знаний полученных студентами в результате изучения дисциплины Направляющие системы электросвязи. Выполнение курсового проекта явл
15407. Вирус иммунодефицита человека (ВИЧ). Биологические свойства. Роль в патологии. Лабораторная диагностика. Профилактика ВИЧ-инфекции 31.5 KB
  Практическое занятие 32 Тема: Вирус иммунодефицита человека ВИЧ. Биологические свойства. Роль в патологии. Лабораторная диагностика. Профилактика ВИЧинфекции. Вирус иммунодефицита человека – ВИЧ human immunodeficiency virus HIV вызывает ВИЧинфекцию заканчивающуюся развит...
15408. Лабораторная диагностика кишечных инфекций. Возбудитель холеры. Биологические свойства. Патогенез и клиника холеры. Лабораторная диагностика. Специфическая профилактика холеры 55 KB
  Практическое занятие 22 Тема: Лабораторная диагностика кишечных инфекций. Возбудитель холеры. Биологические свойства. Патогенез и клиника холеры. Лабораторная диагностика. Специфическая профилактика холеры. 1. Лабораторная диагностика кишечных инфекций Лабо
15409. Вирус гепатита А. Вирус гепатита В. Характеристика. Патогенез и клиника вирусных гепатитов. Лабораторная диагностика. Специфическая профилактика 36.5 KB
  Практическое занятие 31 Тема: Вирус гепатита А. Вирус гепатита В. Характеристика. Патогенез и клиника вирусных гепатитов. Лабораторная диагностика. Специфическая профилактика. 1. Вирус гепатита А Гепатит А болезнь Боткина инфекционное заболевание характериз...