14503

ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ ТОРГОВОГО ОБОРОТА

Книга

Мировая экономика и международное право

Право Европейского Союза: ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ ТОРГОВОГО ОБОРОТА Подготовленное учеными юридического факультета Российского Университета дружбы народов учебное пособие имеет целью раскрытие исходных положений определяющих основы функционирования общеевр

Русский

2013-06-06

2.04 MB

19 чел.

Право

Европейского Союза:

ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ ТОРГОВОГО ОБОРОТА

Подготовленное учеными юридического факультета Российского Универси-тета дружбы народов учебное пособие имеет целью раскрытие исходных положений, определяющих основы функционирования общеевропейского рынка товаров, работ и услуг, процедур и последствий принятия экономических решений в Европейском Союзе. Должное внимание уделено источникам права Европейского Союза, матери-альным и процессуальным условиям деятельности Европейского суда правосудия, основам становления и развития внешнеторговой политики Евросоюза.

Пособие учитывает сложившуюся практику обязательного изучения права Европейского Союза в зарубежных, прежде всего европейских, университетах. Оно может послужить базой для соответствующих курсов в российских высших учеб-ных заведениях.

Работа рассчитана также на научных и практических работников, интересую-щихся правовыми вопросами европейской экономической интеграции.


                                     

                                   СОДЕРЖАНИЕ

[1]
Введение

[2]
Глава I. Становление и организационно-правовая структура ЕС

[2.1] § 1. История создания ЕС

[2.2] § 2. Органы Сообщества и их компетенция

[3]

[4] Глава II. Право ЕС (европейское право), его источники

[4.1] § 1. Право ЕС, его специфика и юридическая природа

[4.2] § 2. Правотворческая процедура в рамках ЕС

[4.3] § 3. Источники права ЕС

[4.4] § 4. Гармонизация национального права

[4.5] § 5. Применение норм европейского права

[5]
Глава III. Правовые основы свободного перемещения рабочей силы и социальная политика ЕС

[5.1] § 1. Общие положения о рынке труда

[5.2] § 2. Права работников-мигрантов и членов их семей

[5.3] § 3. Общие положения социальной политики ЕС

[5.4] § 4. Основные положения социального законодательства ЕС

[6]
Глава IV. Правовые основы свободного перемещения товаров, капиталов и услуг в ЕС

[6.1] § 1. Правовые основы свободного перемещения товаров

[6.2] § 2. Правовые основы свободного перемещения капиталов

[6.3] § 3. Общие положения о предоставлении услуг в ЕС

[7]
Глава V. Правовое регулирование таможенных отношений в праве ЕС

[7.1] § 1. Общая характеристика норм права, регламентирующего таможенные отношения в ЕС

[7.2] § 2. Классификация товаров

[7.3] § 3. Определение таможенной оценки товаров

[7.4] § 4. Определение страны происхождения товара

[7.5] § 5. Иные таможенные правила

[8]
Глава VI. Правовое обеспечение свободы конкуренции и предупреждения недобросовестной коммерческой практики в Европейском Союзе

[8.1] § 1. Понятие и общая характеристика источников конкурентного права Европейского Союза

[8.2] § 2. Антиконкурентные соглашения

[8.3] § 3. Положения права ЕС о злоупотреблении доминирующим положением на рынке

[8.4] § 4. Положения права ЕС об антиконкурентных слияниях и приобретениях

[8.5] § 5. Понятие недобросовестной коммерческой практики

[8.6] § 6. Правовое регулирование антидемпинговых мер в ЕС

[8.7] § 7. Положения права ЕС о мерах, направленных против импортных субсидий (компенсационных пошлинах)

[9]
Глава VII. Правовые и экономические основы создания единой европейской валютной системы

[9.1] § 1. Проблемы и предпосылки создания единой валютной системы ЕС

[9.2] § 2. Факторы, обусловливающие необходимость единой европейской валюты

[9.3] § 3. Европейская валютная единица

[9.4] § 4. Порядок образования Европейского валютного союза

[9.5] § 5. Европейский Центральный Банк

[10]
Глава VIII. Правовое регулирование внешних сношений Европейского Союза

[10.1] § 1. Правовая природа внешних сношений ЕС

[10.2] § 2. Международная правосубъектность Европейского Союза

[10.3] § 3. Правовое регулирование отношений ЕС с международными организациями

[10.4] § 4. Распределение компетенции в области внешних сношений между органами ЕС

[10.5] § 5. Место международных соглашений в системе источников права внешних сношений ЕС

[11]
Глава IX. Правовые основы единой внешней политики стран ЕС

[11.1] § 1. Общая характеристика правовых основ проведения  единой внешней политики странами ЕС

[11.2] § 2. Сотрудничество по вопросам безопасности и внешней политики

[11.3] § 3. Сотрудничество в области оборонной политики

[11.4] § 4. Сотрудничество в области правосудия и внутренних дел

[12]
Глава X. Правовое регулирование внешнеторговых связей Европейского Союза

[12.1] § 1. Правовое регулирование внешнеэкономических отношений ЕС с европейскими странами, США и Японией

[12.2] § 2. Правовое регулирование внешнеэкономических отношений ЕС со странами Восточной Европы и СНГ

[12.3] § 3. Правовое регулирование экономических отношений ЕС с развивающимися странами

[13]
Глава XI. Европейский суд правосудия

[13.1] § 1. Общая характеристика Европейского суда правосудия

[13.2] § 2. Деятельность Европейского суда правосудия по проверке актов органов ЕС .

[13.3] § 3. Право на обращение в ЕСП

[13.4] § 4. Основания требований о признании недействительными актов органов ЕС

[13.5] § 5. Иск о признании бездействия компетентного органа ЕС

[13.6] § 6. Рассмотрение в Европейском суде требований частных лиц о возмещении ущерба, причиненного действиями органов Сообщества

[13.7] § 7. Принципы, закрепляемые Европейским судом в области правового регулирования отношений гражданского оборота

[14]
Глава XII. Судебная практика по вопросам свободного перемещения капиталов и оказания услуг в ЕС

[14.1] 1. Дело Касатти (Casatti) (№ 203/80, 11 ноября 1980 г.).

[14.2] 2. Дело Ламберта (К. Lambert).

[14.3] 3. Дело Джона Ричарда (Richard), Алана Иста (East)и других против  Томаса и Винифред Кадди (Cuddy)

[14.4] 4. Дело Гаэтано Дона (Dona) против Марио Монтера (Montero)

[14.5] 5. Дело Валърейва (В. N. О. Walrave) против Международной объединенной организации мотоспорта, Нидерландского союза мотоспорта и Испанской федерации мотоспорта

[14.6] 6. Дело Комиссии Европейского сообщества против Республики Франция

[14.7] 7. Дело Брукмулена (Broekmeulen) против Комиссии

[15]
ПРИЛОЖЕНИЕ

[15.1] МААСТРИХТСКИЙ ДОГОВОР

[15.1.0.1] Документ, 1

[15.2] Договор о Европейском Союзе1

[15.2.0.1]
Документ 2

[15.3] Декларация о Западноевропейском Союзе1

[16]
АНТИМОНОПОЛИСТИЧЕСКОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ И ОБЕСПЕЧЕНИЕ СВОБОДЫ КОНКУРЕНЦИИ

[16.0.0.1] Документ 1

[16.1] Регламент Совета № 17 от 16 февраля 1962 года о применении статей 85 и 86 Договора1

[16.2] Регламент Совета № 19/65/ЕЭС от 2 марта 1965 года относительно применения раздела 3 статьи 85  Договора об определении видов соглашений и согласованных действий

[17]
СВОБОДА ПЕРЕМЕЩЕНИЯ КАПИТАЛОВ И СТРАХОВАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ

[17.0.0.1] Документ 3

[17.1] Директива Совета ЕЭС № 88/361/СЕЕ от 24 июня 1988 года о применении ст. 67 Договора

[17.1.0.1]
Документ 4

[17.2] Первая Директива Совета № 73/239/СЕЕ от 24 июля 1973 года о координации норм законодательных, регламентарных и административных актов, относящихся к ведению страховой деятельности в сферах, не связанных со страхованием жизни

[18]
СОЦИАЛЬНАЯ ПОЛИТИКА, ТРУДОВЫЕ ПРАВООТНОШЕНИЯ И ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВО

[18.0.0.1] Документ 5

[18.1] Директива Совета от 25 февраля 1964 года о координации специальных мер для иностранцев в сфере их размещения и проживания, принимаемых в интересах общественного порядка, безопасности и общественного здоровья

[18.2] Регламент Совета № 1612/68 от 15 октября 1968 года о свободном передвижении трудящихся внутри Сообщества

[18.3] Директива Совета № 68/360 от 15 октября 1968 года об отмене ограничений на передвижение и пребывание трудящихся, являющихся гражданами государств — членов Сообщества и членов их семей в пределах Сообщества

[18.3.1] Статья 14

[18.3.1.1]
Документ 8

[18.4] Регламент (СЕЕ) № 1251/70 Комиссии от 29 июня 1970 года о праве [работников-мигрантов остаться на территории государства-члена  после завершения работы в этом государстве]

[18.5] Регламент (СЕЕ) № 312/76 Совета от 9 февраля 1976 года о внесении изменений в положения, касающиеся права трудящихся на участие в профсоюзах, указанного в Регламенте (ССЕ) № 1612/68 о свободном перемещении трудящихся в пределах Сообщества

[18.5.0.1]
Документ 10

[18.6] Директива Совета от 28 июня 1990 года о праве на проживание

[18.6.1] Статья 5

[18.6.1.1]
Документ 11

[18.7] Директива Совета от 28 июня 1990 года о праве на проживание для лиц, осуществляющих трудовую деятельность за чужой или собственный счет, оставивших свою профессиональную деятельность

[18.7.0.1]
Документ 12

[18.8] Директива Совета от 28 июня 1990 года о праве студентов на проживание

[18.8.1] Статья 1

[18.9] Регламент Совета № 1408/71 от 14 июня 1971 г. о применении режимов социального обеспечения работников и их семей, передвигающихся по территории Европейского сообщества

[18.10] Директива Совета № 75/117 от 10 февраля 1975 года, касающаяся сближения законодательства государств-членов, касающегося применения принципов равенства оплаты труда работающих мужчин и женщин

[18.10.0.1]
Документ 15

[18.11] Директива Совета № 76/207 от 9 февраля 1976 года о применении принципа равенства мужчин и женщин при приеме на работу, в профессиональном обучении, продвижении по службе и определении условий труда

[18.11.0.1]
Документ 16

[18.12] Директива Совета № 77/187/СЕЕ от 14 февраля 1977 года о сближении законодательств государств-членов, связанных с защитой прав работников в случаях передачи предприятий, центров занятости или части центров занятости

[18.12.1] ПЕРВАЯ ЧАСТЬ

[18.12.1.1]
Документ 18

[18.13] Директива Совета № 79/7 от 19 декабря 1978 года о применении принципа равенства мужчин и женщин в сфере социальной защиты

[18.14] Директива Совета № 80/987 от 20 октября 1980 года о сближении законодательств государств-членов, касающемся защиты наемных работников в случае несостоятельности работодателя

[18.14.1] Статья 7

[18.14.2] Статья 10

[18.14.2.1] Приложение

[18.15] Директива Совета № 86/378 от 24 июля 1986 года о применении принципа равенства мужчин и женщин в профессиональных регламентах о социальном обеспечении

[18.15.0.1]
Документ   21

[18.16] Директива Совета № 86/613 от 11 декабря 1986 года о применении принципа равенства мужчин и женщин в сфере осуществления независимой трудовой деятельности, включая сельскохозяйственную, а также о защите материнства

[18.17] Директива Совета № 87/164/СЕЕ от 2 марта 1987 года о внесении изменений в Директиву № 80/987/СЕЕ об унификации законодательства государств-членов в области защиты наемных работников в случае несостоятельности работодателя в связи с присоединением Испании

[18.18] Регламент Совета № 4255/88 от 19 декабря 1988 года о порядке применения Регламента № 1052/88 о Европейском социальном фонде

[19]
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПРАВОСУДИЯ

[19.0.0.1] Документ 24

[19.1] Протокол об Уставе Суда Европейского экономического сообщества1

[19.1.1] Статья 8

[19.1.2] Статья 27

[19.1.3] Статья 28

[19.1.4] Статья 29

[19.1.5] Статья 30

[19.1.6] Статья 31

[19.1.7] Статья 32

[19.1.8] Статья 33

[19.1.9] Статья 34

[19.1.10] Статья 35

[19.1.11] Статья 36

[19.1.12] Статья 37

[19.1.13] Статья 38

[19.1.14] Статья 39

[19.1.15] Статья 40

[19.1.16] Статья 41

[19.1.17] Статья 42

[19.1.18] Статья 43

[19.1.19] Статья 44

[19.1.20] Статья 45

[19.1.21] Статья 46


Введение

Продолжавшийся более 45 лет период холодной войны с ее трагическим и подчас жестким противостоянием двух систем породил определенную стабильность в западном мире, прежде всего в Западной Европе. Однако распад Союза ССР вызвал не только чувство триумфа, но и поставил ряд острых вопросов относитель-но будущего. Не приведет ли объединение Германии к ее экономическому домини-рованию в Европе? Не пойдет ли она по пути возможного лавирования между Восто-ком и Западом в своей внешней политике? Смогут ли бывшие восточноевропейские страны — члены СЭВ и Варшавского договора параллельно с развитием демократии приблизиться к достигнутому Западом уровню экономических успехов, избежав при этом серьезных конфликтов, уже послуживших причинами двух мировых войн?

Нынешние европейские представления об условиях долгосрочной стабильно-сти целиком связаны с жизнеспособностью тех социально-экономических и полити-ческих институтов, которые были созданы еще в период холодной войны. Ведь одной из особенностей Европейского Союза является одновременное действие значительного числа правовых норм, принятых на предыдущих этапах интеграции, — Париж-ского договора об образовании Европейского объединения угля и стали (ЕОУС) 1951 г., Римских договоров об образовании Европейского экономического сообщества (ЕЭС) и ЕВРО-АТОМа 1957 г., а также Единого Европейского Акта, подписанного в 1986 г. всеми государствами — членами Сообществ, с одной стороны, и актов, при-нятых и принимаемых органами Европейских сообществ на основе имеющихся у них полномочий, — с другой. В то же время эти представления связаны нынче с ощущением потребности в новых факторах сохранения динамичного развития Европейского Союза.

Одним из важнейших направлений в поисках такого фактора стало продол-жение и усиление общеевропейского интеграционного процесса. Подписание Едино-го Европейского Акта (The Single European Act) нацелило страны — участницы Общего рынка на установление всеобъемлющего экономического и валютного союза. Маастрихтский договор, подписанный 12 членами ЕЭС в декабре 1991 г., обозначил курс на достижение еще более высокого уровня интеграции, что даже вызвало обеспокоенность со стороны отдельных политиков и ученых тем, что в нем предусмотрена беспрецедентная уступка государствами-членами Сообществу элементов своего суверенитета; Договор вызвал проведение референдумов и специальных парламентских слушаний по поводу содержания закрепленных им соглашений.1

Маастрихтский договор, вступивший в силу 1 ноября 1993 г., действительно стал новым крупным шагом в общеевропейской интеграции. Он не только заменил прежнее наименование — "Европейское экономическое сообщество" новым — "Европейский Союз", но и расширил полномочия Европейского парламента, закрепил курс на достижение валютного объединения к 1999 г., предусмотрел осуществление единой политики в областях борьбы с преступностью, в области иммиграции, соци-альной помощи, а также в сфере экологии. Кроме того, в этом договоре получил одобрение курс на проведение странами-участницами "единых действий" в области внешней и оборонной политики. Европейский Союз провозгласил своей целью расширение Союза и углубление внутрисоюзных связей, одобрил вступление в качестве новых членов Норвегии1, Швеции, Финляндии и Австрии. Провозглашено союзное гражданство для всех лиц, имеющих гражданство в одном из государств-членов. Наряду  с единой валютной системой предусмотрено образование централь-ной банковской системы Союза.

Что касается договоров, то они сохраняют основополагающее значение для современной европейской интеграции. Они не только управомочили органы Евро-пейских сообществ на издание нормативных актов, но и обязали государства-члены не издавать акты,  противоречащие целям Сообществ. Отчасти поэтому Европейский Союз продолжает в научном и практическом обиходе именоваться Сообществом (реже — Сообществами).

Главное же в таких договорах заключается в том, что они составляют так на-зываемое "первичное право" ЕС, выступающее основой "вторичного (производного) права", воплощающегося в актах, принимаемых органами Сообществ во исполнение норм первичного права и для реализации установленных им целей, -  регламентах, директивах и решениях, а также в так называемых конвенционных актах, т. е. соглашениях, заключенных Сообществами с третьими странами или международ-ными организациями.

Исключительно велика в деятельности органов ЕС роль Европейского суда правосудия (именуемого также Европейским судом). Суд занимает в системе учреж-дений Сообществ место, позволяющее ему толковать и применять нормы права ЕС независимо от иных учреждений. Он реализует функцию контроля за соответствием актов Сообщества целям первичного права, координирует процесс проникновения европейского права в правовой порядок государств-членов.

Таковы, вкратце, основные политико-юридические мотивы беспрецедентной в истории межгосударственных отношений экономической интеграции западноевро-пейских стран. Авторы настоящего пособия надеются не только познакомить читате-лей с основными положениями действующего права Европейского Союза в области торгового оборота, но также и побудить их к поиску самостоятельных ответов на проблемы, вызываемые сохраняющейся дезинтеграцией экономического простран-ства в СНГ.

Учебное пособие подготовлено авторским коллективом в составе:

д.ю.н. проф. В.К. Пучинский (введение, глава 11, совместно с В. В. Безбахом), д.ю.н. проф. В. В. Безбаос (глава 7; глава 11 совместно с В. К. Пучинским), ст. преп. Е. П. Ермакова (главы 4 и 12), 7С.7О.Н. доц. А. Я. Капустин (глава 5, § 5—7 главы 6, гла-вы 8—10), д.ю.н. проф. Г. И. Муромцев (глава 2), к.ю.н. проф. Н. А: Муцинова (глава 3), к.ю.н. доц. Г. И. Никеров (§ 1—4 главы 6), к.ю.н. доц. О. В. Протопопова (глава 1).

Переводы помещенных в приложении документов выполнены К.Ю.Н. доцентом Г. И. Никеровым (документы 1 и 2), магистрами юридических наук, старшим преподавателем Е. П. Ермаковой (документы 3 и 4), С. И. Ковалевым (документы 5—12), О. Б. Яковлевой (документы 13—23).

Ответственные редакторы выражают искреннюю признательность сотрудни-кам Научной библиотеки РУДН за помощь в подборе материалов для пособия.


Глава I. Становление и организационно-правовая структура ЕС

§ 1. История создания ЕС

Идея создания Европейского сообщества возникла из плана возрождения экономики Франции после Второй мировой войны, разработанного Робертом Шума-ном — министром иностранных дел Франции и Жаном Монэ, отвечавшим за рекон-струкцию французской экономики после Второй мировой войны. Планом предусматривалось заключение соглашения между Францией и Германией по вопросам продукции угля и стали.

Предложение о создании Европейского сообщества было обусловлено необхо-димостью реконструкции экономики Европы после Второй мировой войны, а также необходимостью оказания содействия Германии в восстановлении экономики. Однако авторы плана полагали, что помощь должна осуществляться под политиче-ским и экономическим контролем со стороны организации европейских государств с целью недопущения возможности возникновения в будущем войны в Европе.

Результатом данной инициативы явилось подписание в Париже 25 марта 1951 года Соглашения о создании Европейского объединения угля и стали (ЕОУС). Первыми шестью членами этой организации стали Франция, Германия, Италия, Бельгия, Нидерланды Люксембург. Основной целью Сообщества было создание общего рынка угольной и сталелитейной продукции.

В 1957 году в Риме государства — члены ЕОУС подписали еще два согла-шения об учреждении Европейского экономического сообщества (ЕЭС) и Европей-ского сообщества по атомной энергии (ЕВРОАТОМ). ЕВРОАТОМ был создан по модели ЕОУС. В его задачи входило объединение усилий стран — членов ЕЭС в области ядерной промышленности. Эти договоры вместе с заключенным договором об образовании Европейского объединения угля и стали (ЕОУС) создали правовую базу западноевропейской экономической интеграции.

В юридической литературе Римский договор 1957 г. и другие нормы права, регулирующие интеграционные процессы, получили название "право Сообщества". Большинство западных юристов рассматривают "право Сообщества" в качестве авто-номной правовой системы, отличной как от международного права, так и от нацио-нального права стран-членов. Поскольку характерным признаком ЕЭС является наднациональный характер этой организации, именно наднациональность "права Сообщества", в силу которой органы ЕЭС наделены полномочиями не только в отношении государств-членов, но и граждан и юридических лиц, а также вследст-вие того, что "право Сообщества" должно пользоваться приоритетом перед правом государств-членов, многие исследователи на Западе говорят о "праве Сообщества" как об особой системе права1.

Институционный механизм ЕЭС прошел в своем формировании различные стадии.

Заметную роль среди сообществ играло Европейское экономическое сообще-ство, так как его деятельность была направлена на решение наиболее важных об-щих интересов государств-членов, а именно, на расширение экономической инте-грации путем создания общего рынка, в рамках которого происходит "свободное движение, товаров, лиц, услуг и капитала". Его созданием предусматривался отказ государств от части своего суверенитета в тех областях, которые охватывались сотрудничеством в рамках ЕЭС. Это отражало идею федерализма У. Черчилля о "Соединенных Штатах Европы", где наднациональная организация объединяла бы не только территорию европейских государств, но и вырабатывала бы общую поли-тику и законы, которые будут обязательными для государств-членов. Основатели ЕЭС видели возможность в достижении поставленных целей (мира, стабильности и дальнейшего экономического развития стран) только путем ограничения государст-вами-членами своего суверенитета. Как указывается в Римском договоре о ЕЭС, целью ее создания является гармоничное развитие экономики государств — ее членов, а также дальнейшее расширение и углубление экономического сотрудниче-ства стран, ускорение процесса достижения более высоких стандартов уровня жиз-ни, что неизбежно приведет к сближению стран. Эти цели должны быть достигну-ты путем выработки единой экономической политики и создания общего рынки государств-членов.

Договор о создании ЕЭС вступил в силу с 1 января 1958 г. и представлял со-бой весьма значительный по объему документ, состоявший из 275 статей. Весь доку-мент разделен на 6 тематических частей, которые состоят из разделов и глав. К договору имеются 4 приложения, содержащие списки товаров и перечень "замор-ских стран и территорий", к которым применяются положения данного договора, а также более десятка протоколов.

Римским договором предусматривалось создание "общего рынка" стран-участниц. Предполагалось создание таможенного союза (с его созданием должна была последовать отмена таможенных пошлин и количественных ограничений для ввоза и вывоза товаров, установление общего таможенного тарифа и выработка общей торговой политики по отношению к третьим странам), создание единого рынка капиталов, услуг и труда, проведение общей политики в области сельского хозяйства и транспорта, установление правил конкуренции в "общем рынке", сближение законодательства стран-участниц и т. п.

Наиболее трудноосуществимой задачей для стран ЕЭС явилась выработка единой сельскохозяйственной политики (создание общего рынка сельскохозяйст-венной продукции, установление и поддержание единых Цен, субсидирование экс-порта и т. д.). Глубокие противоречия между странами ЕЭС в этой области неодно-кратно приводили к серьезным кризисам. В результате в процессе своего функцио-нирования странами ЕЭС была создана достаточно громоздкая система протекцио-низма в сельском хозяйстве, действующая с перебоями.

Сложным оказалось на практике выработать и ввести в действие правила, касающиеся свободной конкуренции. Римским договором запрещаются любые соглашения между предприятиями, решения об объединении предприятий и координированная деятельность, имеющая целью воспрепятствовать, ограничить или нарушить свободу конкуренции внутри "общего рынка". Соглашения такого рода считаются лишенными юридической силы. Специальные положения установ-лены в отношении демпинга (ст. 91). Запрещены любые формы помощи государст-вам, которые нарушают или грозят нарушить конкуренцию, оказывая содействие некоторым предприятиям или некоторым видам продукции (ст. 92). Трудности, возникшие в процессе практического применения этих общих положений, привели к необходимости принятия высшими органами ЕЭС значительного количества актов, детализирующих и конкретизирующих нормы Римского договора.

Парижский договор предусматривал создание следующих органов ЕОУС: Ассамблеи, Совета министров, Комиссии и Верховного суда; Римский договор — Ассамблеи, Комиссии, Совета министров, Верховного суда. Ассамблея и Верховный суд были общими для всех трех организаций (ЕОУС, ЕЭС и ЕВРОАТОМа).

В соответствии с Брюссельским договором от 8 апреля 1965 г. произошло объединение Советов в единый Совет, а также слияние Комиссии ЕЭС, Комиссии ЕВРОАТОМА и Верховного суда ЕОУС в единую Комиссию Европейских сообществ (КЕС). В результате слияния этих руководящих органов рассматриваемые три организации и стали именоваться Европейскими сообществами1.

Совету Европейских сообществ принадлежит верховная власть в ЕЭС. Он являет-ся межправительственным органом, который формируется из представителей госу-дарств-членов. К его компетенции отнесены наиболее важные вопросы деятельности сообществ. С 1974 г. стали проводиться регулярные совещания государств и прави-тельств стран ЕЭС для рассмотрения внешних экономических и политических проблем, которые формально именуются заседаниями Совета. В 70—80-х гг. Совет, включающий министров государств-участников, приобрел большее значение, чем в предшествующие годы. Решения Советом принимаются абсолютным большинством голосов, за исключе-нием случаев, определенных в Римском договоре. Во многих случаях для принятия ре-шения требуется единогласие всех членов Совета. Однако в мае 1982 г. в Совете был нарушен неофициальный принцип единогласного принятия важнейших решений (под-писан протокол о ценах, несмотря на вето Великобритании), что укрепило тенденцию к наднациональности Сообщества.

Комиссия Европейских сообществ представляет собой основной исполнительный орган (призванный на практике осуществлять единую политику ЕЭС на базе решений Совета, а также надзор за проведением единой политики Сообщества) и носит явно выраженный наднациональный характер. В своей деятельности она консультируется с Советом. Члены Комиссии являются международными чиновниками, которые не вправе получать инструкции от своих правительств и Должны руководствоваться исключительно "общими интересами Сообщества". Комиссия принимает решения большинством голосов.

Европейский парламент (Ассамблея) избирается в государствах-членах путем всеобщего, прямого и тайного голосования. Он обладает очень ограниченными полномочиями: это дача рекомендаций (консультативные полномочия) и контроль над руководящими органами Сообщества, который очерчен весьма узко. В его компетенцию входит обсуждение экономических и политических проблем Сообщества, в частности, отношений с развивающимися странами и США, а также ряд других.

Суд Европейских сообществ представляет собой высшую судебную инстанцию "общего рынка". В его компетенцию входит наблюдение за правильностью применения положений Римского договора, актов органов Сообществ, а также разрешение споров, возникающих в связи с применением указанных положений. Сторонами в Суде могут выступать как государства, так и юридические и физические лица. Решения Суда подлежат принудительному исполнению на территории государств-членов подобно решениям их национальных судов.

В 1986 г. был подписан Единый Европейский Акт (ЕЕА). При его, принятии была предпринята первая попытка кардинального пересмотра Договора о создании Европей-ского экономического сообщества. Еще в 1984 г. Европейским парламентом были вы-двинуты предложения, направленные на изменение существующего баланса в рамках Европейского сообщества. Однако эти инициативы потерпели неудачу, в частности, из-за активного сопротивления Великобритании, выступавшей против дальнейшего огра-ничения суверенитета государств в пользу ЕС. Однако предложение о создании едино-го рынка нашло горячую поддержку всех государств-членов, включая и Великобрита-нию.

Принятие ЕЕА было обусловлено ситуацией, сложившейся в странах Европей-ского сообщества. Экономический кризис конца 70-х — начала 80-х гг. отрицательно сказался на функционировании ЕС, который заставил большинство государств-членов проводить политику неопротекционизма. Однако это не помогло в решении проблем, вы-званных кризисом. Стало ясно, что цели, поставленные учредительными договорами, не были достигнуты к тому периоду. Так, в 1985 г. Комиссия Европейского сообщества распространила документ под названием "Белая книга", в котором указывалось на все еще продолжающие существовать препятствия в торговле между странами, наносящие огромный ущерб Европейскому сообществу, что могло повлечь тяжелые финансовые и экономические последствия для будущего ЕС в целом. Естественно, были предприняты попытки выйти из этой ситуации. А так как Сообщества были созданы в первую оче-редь для достижения экономических целей, то и выход из создавшегося положения стали искать в хозяйственной сфере1.

Единым Европейским Актом устанавливалась обязанность государстств-членов принять соответствующие меры для создания внутриевропейского рынка к 31 декабря 1992 г. К этому времени должны быть сняты все барьеры — физические, технические, фискальные. Факт завершения формирования "внутреннего рынка", связанный с кон-кретной датой, означает невозможность для государств-членов отсрочить по собствен-ной инициативе на более поздний период достижение намеченных в этой связи целей. Тем не менее, Комиссия Европейских сообществ признала, что национальные власти сохраняют за собой право вводить контроль на собственной территории, а если необходимо, то и в пограничных зонах. Однако сам факт пересечения границ как таковых не может служить достаточным основанием Для осуществления такого контроль2. Комиссией ЕС была разработана детальная программа, которая в соот-ветствии с Единым Европейским Актом получила название "Завершение формиро-вания внутреннего рынка". Она была принята по упрощенной процедуре голосования. Принятая программа дала новый импульс европейским интеграционным процессам.

Понятие "общий рынок", содержащееся еще в Римском договоре о ЕЭС, пре-терпело изменения в процессе функционирования Сообществ. Произошло постепен-ное превращение "общего рынка" в "единый внутренний рынок" государств-членов. С подписанием Единого Европейского Акта понятие "единый внутренний рынок" приобрело прочную правовую основу. В нем предусматривался механизм реализации данной концепции посредством принятия соответствующих актов органами Сооб-ществ. Одновременно подчеркивается взаимосвязь и взаимозависимость этих поня-тий. В ст. 8а, дополнившей Римский договор, подчеркивается, что "внутренний ры-нок" должен представлять пространство без государственных границ, внутри кото-рого гарантировано свободное движение лиц, товаров, капиталов и услуг. То есть, основополагающий принцип "четырех свобод" продолжает оставаться фундаментом обоих понятий3. Кроме того, Единым Европейским Актом предусматривалось также создание экономического и монетарного союза.

Великобритания, отказавшись присоединиться к Договору об учреждении ЕЭС, предложила создать в Европе зону свободной торговли, в рамках которой бы-ли бы сняты все тарифные барьеры. В результате этой инициативы в 1959 г. была основана Европейская ассоциация свободной торговли (ЕАСТ), в которую вошли Великобритания, Норвегия, Дания, Швеция, Австрия, Португалия как полноправные члены и Ирландия в качестве ассоциированного члена.

Однако создание ассоциации привело в 1961 г. к еще большей экономической изоляции этих стран от экономики стран — участниц ЕЭС. И в 1967 году Великобри-тания обратилась с просьбой о принятии ее в члены Сообщества. Вслед за ней анало-гичная просьба последовала от Дании, Норвегии и Ирландии. Переговоры заверши-лись подписанием в 1972 и 1973 гг. договоров о присоединении, по которым Велико-британия, Дания, и Ирландия стали полноправными членами Сообщества. Норвегия же вопрос о членстве в Европейском экономическом сообществе вынесла на всена-родный референдум, на котором большинство населения страны высказалось про-тив участия Норвегии в ЕЭС. Отрицательный результат повторился при проведении нового референдума в 1994 г. Аналогичная ситуация вынудила Гренландию пре-рвать свое членство в ЕЭС в 1982 г.

Дальнейшее расширение участников Сообщества относится к 80-м гг. В 1981 г. установившийся демократический режим позволил Греции стать членом ЕЭС. За ней в 1986 г. последовало присоединение Испании и Португалии. Вопрос о членстве Турции, Мальты и Кипра был отложен, так как мнения государств по этому вопросу существенно разделились. При этом наиболее сложное положение оказалось у Турции из-за ее очень низкого уровня экономического развития. Препятствиями к членству в ЕЭС явились и проблемы соблюдения прав человека внутри страны.

Последовавшее объединение обеих Германий (Германской Демократической Республики и Федеративной Республики Германии) поставило вопрос о членстве в ЕЭС ГДР. Она стала полноправным членом 3 октября 1990 г. без соблюдения обыч-ных формальностей приема. С этой даты право ЕЭС распространило свое действие и на территорию бывшей ГДР. Советом и Парламентом были утверждены специаль-ные правила, предоставляющие право Комиссии осуществлять контроль за приме-нением права ЕЭС на территории бывшей ГДР.

На межправительственной конференции, созванной в 1990 г., рассматривались вопросы создания экономического, монетарного и политического союза. Некоторые государства-члены, особенно Германия и Франция, настаивали на одновременном создании обоих союзов, указывая на то, что эффективное функционирование монетарного и экономического союза невозможно без образования политического.

Новая политическая ситуация в Европе (распад СССР, падение Берлинской стены и объединение Германии, радикальные изменения во всех без исключения восточноевропейских странах) поставила перед ЕС проблему выбора между углубле-нием интеграционных процессов и расширением Сообщества. То есть, встал вопрос: следует ли отдать предпочтение программе создания "внутреннего рынка" и тем самым стимулировать дальнейшее развитие интеграционных процессов, либо идти по пути расширения Сообщества с целью стабилизации нарушившегося политиче-ского равновесия в Европе1.

Результатом изменившейся ситуации в Европе и явилось подписание в 1991 г. Маастрихтского договора о создании Европейского Союза. Содержание его свиде-тельствует о выборе, сделанном в пользу углубления интеграции, так как в нем идет речь о создании экономического, монетарного и политического союза.

Маастрихтским договором была создана принципиально новая структура, в основе которой лежат три "кита", определяющие основные направления деятельно-сти Европейского Союза. Первое из них — это Европейское сообщество (состоящее из трех организаций: Европейского объединения угля и стали, ЕВРОАТОМА и Европейского экономического сообщества), деятельность которого регулируется правом Экономического сообщества. Второе направление — это деятельность в области внешней политики и безопасности стран-участниц, и, наконец, третье — относится к вопросам правосудия и внутренней политики; решение последних двух относится к компетенции правительств государств — членов Союза.

"Единый внутренний рынок" закрепляется в Маастрихтском договоре в каче-стве одной из основных целей Европейского Союза. В нем прямо говорится о вну-треннем рынке как о стержне экономической политики, которая, в свою очередь, должна быть движущей силой для достижения целей ЕС. Стирание границ между государствами-членами рассматривается в качестве средства достижения в крат-чайшие сроки сбалансированного и продолжительного прогресса в экономической и социальной сфере.

Формальная отмена пограничного контроля в отношениях между государст-вами-членами связана с устранением материальных, технических и фискальных препятствий. В противном случае создание "единого внутреннего рынка", предусмо-тренного программой Комиссии Европейского сообщества, невозможно.

Под материальными препятствиями понимаются различные виды физиче-ского контроля (таможенный, паспортный, административный и т. п.). Устранение их осуществляется путем упрощения, а в дальнейшем и полной отмены формально-стей во внутренней торговле между государствами-членами.

Технические препятствия связаны с различиями в законодательстве и регу-лировании экономической жизни в странах-членах Сообщества, что отрицательно сказывается на торговле между этими государствами. Сфера действия технических препятствий исключительно широка - от интеллектуальной и промышленной собст-венности до взаимного признания дипломов.

В отношении отмены технических препятствий был достигнут существенный прогресс. В "Белой книге" Комиссии Европейского сообщества отмечается, что открытый друг для друга государствами-членами традиционный рынок услуг, таких как транспорт, банки, страхование, будет стимулировать свободный доступ и в новые сектора в сфере услуг (например, телекоммуникации, аудио- и видеосвязь).

Фискальные препятствия касаются прежде всего проблем взимания налога на добавленную стоимость и акцизов.

Маастрихтским соглашением были внесены изменения, касающиеся правового статуса органов Европейского Союза, что будет рассмотрено в § 3 настоящей рабо-ты. Кроме того, вводится новая категория - гражданство Союза, которым обладают граждане государств-членов Союза. На основании Договора им предоставляются широкие гражданские права, вытекающие из членства государств в Европейском Союзе.

Подписание и последующая ратификация Маастрихтского договора стимули-ровали переговоры о вступлении в ЕС ряда стран Европейской ассоциации свобод-ной торговли (ЕАСТ). 1 января 1994 г. вступило в силу подписанное странами-чле-нами Европейской ассоциации свободной торговли (ЕАСТ), за исключением Швейца-рии, Соглашение о Европейском экономическом пространстве, по которому создавал-ся единый рынок для стран, подписавших его. Соглашением предусматривалось образование собственных институтов, и участие в нем рассматривалось как первая ступень к полному членству в Европейском Союзе. А 1 января 1995 г. Австрия, Финляндия и Швеция стали полноправными членами ЕС в результате подписания Акта о присоединении. Однако свое участие они обусловили временными рамками. К 1995 г. только Норвегия, Исландия и Лихтенштейн оставались участниками Соглашения о Европейском экономическом пространстве. Европейская ассоциация свободной торговли все еще продолжала существовать, но ее будущее стало беспер-спективным.

Копенгагенский саммит 1993 г. положил начало подписанию ряда соглашений об интеграции, кооперации и сотрудничестве со странами Восточной Европы: Польшей, Венгрией, Чехией, Словакией, Болгарией, Румынией и странами Балтии. Важность их заключается в том, что они призваны способствовать созданию зоны свободной торговли между этими странами и Сообществом.

После распада СССР в 1994 г. были заключены соглашения о сотрудничестве и кооперации между Европейским Союзом, Россией, Украиной и Молдовой. Этими соглашениями, фиксирующим наиболее важные демократические ценности, соблю-дение прав человека и основные принципы рыночной экономики, предусматривается проведение регулярных политических диалогов между сторонами и постепенная ликвидация торговых барьеров. Данное Соглашение явилось шагом вперед по срав-нению с Соглашением о торговле, коммерческом и экономическом сотрудничестве, подписанным ЕС и СССР в 1989 г. Оно впервые устанавливает рамки для политиче-ского диалога, Создает всеобъемлющую правовую базу для внешнеэкономических связей и политического диалога на самом высоком уровне, открывает широкие воз-можности для развития разнообразных форм — экономического и культурного со-трудничества1. В настоящее время продолжаются переговоры со странами-члена-ми СНГ.

§ 2. Органы Сообщества и их компетенция

В правовой структуре Европейских сообществ, которую образуют учреди-тельные договоры и акты их руководящих органов, в зарубежной науке и практике получил широкое распространение термин "право европейских сообществ", или "европейское право". Широта предмета регулирования, императивный характер подавляющего числа норм "европейского права", наличие среди них большого коли-чества так называемых норм "прямого действия", специфический механизм их при-нятия, их приоритет над нормами внутреннего права государств-членов — все это позволило западным юристам выдвинуть концепцию своеобразной природы "права европейских сообществ". В соответствии с этой концепцией последнее представляет собой специфический правопорядок, который противопоставляется международному публичному праву, с одной стороны, и внутригосударственному праву — с другой. Большое значение в развитии "права европейских сообществ" имеет практика Суда Сообществ, который, в частности, и обосновал тезис о приоритете норм "европейско-го права" над нормами национального права.

Для того, чтобы оценить данную концепцию, необходимо рассмотреть компетенцию основных руководящих органов Европейских сообществ.

Реализация юридической конструкции, закрепленной в Договоре о создании Европейского Союза, возложена им на основные институты Сообщества, которые по своему характеру являются уникальными: они не относятся ни к национальным, ни к международным органам.

В соответствии с Договором о Европейском Союзе высшими органами Союза являются:

  •  Европейский парламент;
  •  Совет Европейского Союза;
  •  Комиссия;
  •  Суд.

Все четыре основных института Союза должны действовать в рамках полномочий, предоставленных им Договором (ст. 4 Договора о ЕС). Кроме того, тем же Договором предусматривается создание Комитета по экономическим и социальным вопросам, Суда Аудиторов, а также Комитета постоянных представителей. В 1988 г. в соответ-ствии с Единым Европейским Актом был создан новый суд - Суд первой инстанции.

Договором о создании ЕС был признан в качестве самостоятельного института Союза Суд Аудиторов, созданный в 1977 г. для проверки финансовой деятельности институтов Союза, а также Европейский Инвестиционный Банк.

Европейский парламент

В соответствии с Договором о создании ЕЭС Парламент был больше известен как Ассамблея. Она формировалась из представителей национальных парламентов государств-членов и не обладала прямой законодательной властью. Ассамблее отводилась роль консультационного контролирующего (причем в весьма узких рамках) органа, который практически не играл значительной роли в деятельности Сообществ.

С принятием Единого Европейского Акта Ассамблея была официально переи-менована в Европейский парламент, который был в 1979 г. сформирован путем пря-мых выборов в соответствии с численным представительством государств-членов. Европейский парламент состоит из 626 членов, из них — Германия (99), Франция, Италия и Великобритания (по 87 от каждой), Испания (64), Нидерланды (31), Бель-гия, Греция и Португалия (25), Швеция (22), Австрия (21), Дания и Финляндия (16), Ирландия (15), Люксембург (6). Члены Парламента избираются сроком на пять лет. Резиденция Европейского парламента находится в г. Страсбурге. Отдельные сессии нередко проводятся в Люксембурге. Большинство комитетов Парламента свои встречи организуют в Брюсселе.

Парламент делится на политические группы, в которых и заседают члены Парламента. При голосовании члены Парламента выражают только свое собствен-ное мнение, так как у них отсутствуют полномочия выступать от имени своего госу-дарства. Они должны голосовать исходя из своих личных убеждений. Существует 18 Парламентских комитетов, созданных по основным направлениям деятельности Европейского Союза, включая транспорт и сельское хозяйство.

На основании ст. 203 Договора о создании ЕС и Договора о бюджете 1979 г. Парламент имеет полномочия принять или отвергнуть бюджет Союза. Первоначаль-но Комиссия готовит предварительный проект бюджета, который утверждается Со-ветом перед тем как передать его в Парламент. Если Парламент в течение 45 дней одобрит бюджет, то он считается принятым. В отношении необязательных ста-тей бюджета (то есть те расходы, которые могут варьироваться в зависимости от об-стоятельств, например, по вопросам образования) Парламент имеет право предла-гать изменения или поправки к бюджету. В этом случае законопроект возвращается в Совет, который в течение 15 дней должен рассмотреть эти поправки и внести соответствующие изменения в законопроект, после чего он снова возвращается на утверждение в Парламент. В течение следующих 15 дней Парламент может одо-брить внесенные в законопроект поправки большинством голосов (не менее 315). Окончательно Парламент может либо принять, либо отклонить бюджет, как это было сделано в 1979 и 1984 гг.

При рассмотрении же вопросов по обязательным статьям бюджета (например, по расходам в области общей сельскохозяйственной политики) Парламент может лишь предложить внести изменения, которые были одобрены большинством членов Парламента. Поправки не принимаются, если они не были утверждены Советом в течение 15 дней.

Парламенту принадлежит право осуществления контроля за деятельностью Комиссии, которая может стать предметом обсуждения во время открытой сессии Комитета (ее деятельность должна быть отражена в докладах Комиссии), а также парламентских слушаний, материалы которых публикуются в Официальном жур-нале. Парламент может признать деятельность Комиссии неудовлетворительной. В этом случае ст. 144 Договора предоставляет Парламенту право полностью распустить Комиссию. Это полномочие реально на практике ни разу не было реализовано.

Как уже отмечалось, на начальном этапе существования ЕЭС Парламент осу-ществлял лишь консультативные функции, законодательная власть его носила весь-ма ограниченный характер. Усиление роли Европейского парламента произошло после принятия Единого Европейского Акта и Договора о Европейском Союзе. На современном этапе в рамках Европейского Союза действуют три вида законода-тельных процедур (включая разработку и принятие различных видов соглашений), в которых принимает участие и Парламент. Это — консультации, процедура сов-местных действий (кооперация) и процедура принятия совместного решения.

Консультационная процедура. Комиссией разрабатывается проект закона и направляется в Совет. В тех случаях, когда это требуется на основании Договора о ЕС, проект сначала передается в Парламент для первого чтения, затем направляет-ся в соответствующий комитет. Если к проекту предлагаются какие-либо поправки, то он снова возвращается в Совет. Окончательный текст закона принимается Сове-том только после обсуждения его в Комитете постоянных представителей.

Процедура совместных действий. Данная процедура была предусмотрена еще Единым Европейским Актом для обеспечения развития механизма принятия мер по формированию и развитию внутреннего рынка. Эта процедура предусматривала принятие решений большинством голосов.

В настоящее время решения по большей части вопросов принимаются на основании процедуры совместного решения (ст. 189b Договора о ЕС). Вопросы, ре-шаемые в порядке процедуры совместных действий, перечислены в ст. 189с Догово-ра о ЕС. К ним в том числе относятся вопросы общей политики в области транспор-та, здравоохранения, безопасности и профессионального обучения.

При процедуре совместных действий Совет большинством голосов (54 голоса) принимает предложения по "общим позициям" и иные предложения Комиссии. По-правки к законопроектам принимаются Советом только единогласно. После этого законопроект передается для второго чтения в Парламент, который по истечении трех месяцев должен:

а)  принять проект закона большинством голосов, либо

б)  отклонить его абсолютным большинством, либо

в) предложить поправки к законопроекту по общим позициям,
которые принимаются абсолютным большинством голосов.

При одобрении законопроекта Парламентом Совет принимает его. В случае, если Парламент не выразит своей позиции по проекту закона в течение трех меся-цев, закон считается принятым. Усиление законодательной власти Парламента по Договору о ЕС проявляется в том, что он может отклонить законопроект. При этом требуется абсолютное большинство (260) голосов членов Парламента. Предложение о внесении поправок в проект закона по общим позициям Парламент принимает абсо-лютным большинством голосов. Однако Комиссия, в которую снова возвращается законопроект, может и не принять поправки Парламента. В любом случае она напра-вляет проект в Совет, который либо принимает предложения квалифицированным большинством голосов, либо принимает другой вариант, но тогда за него все члены Совета должны проголосовать единогласно.

Процедура принятия совместного решения. Данная процедура была известна как согласительная и устанавливалась Единым Европейским Актом. Договором о ЕС она была значительно расширена и получила название процедуры принятия совместного решения. Она представляет собой механизм, обеспечивающий совместное участие в законодательном процессе Европейского парламента и Совета. В соответствии с процедурой принятия совместного решения законодательная власть не принадлежит только одному Парламенту. Принятие окончательного решения принадлежит Совету. Однако Парламент наделен правом вето.

В соответствии со ст. 189b Совет принимает предложения по общим позициям квалифицированным большинством голосов. В последующие три месяца Парламент должен:

а)  принять предложения, либо

б)  внести поправки, либо

в)  отвергнуть сделанные Советом предложения.

Если Парламент соглашается с предложениями, то Совет принимает окончатель-ное решение и законопроект считается принятым. В случае, если Парламент делает по-правки к законопроекту или отвергает его, то создается Примирительный Комитет, со-стоящий из равного числа членов Парламента и Совета. Цель Примирительного Коми-тета — сближение двух различных позиций и выработка совместного текста, который принимается Парламентом — простым большинством и Советом — квалифицированным большинством голосов. Если Примирительному Комитету не удается выработать сов-местный текст, то Совет может квалифицированным большинством голосов подтвер-дить представленный текст законопроекта, и тогда он считается принятым. Однако Пар-ламент может заблокировать принятие проекта, если за это проголосует большинство его членов (так называемое право вето Парламента 8)1.

Процедура принятия совместного решения применяется в следующих сферах деятельности ЕС: в области регулирования свободного движения трудящихся (ст. 49 Договора о ЕС), установления и взаимного признания дипломов (ст. 54(2), 56(2), 57), внутреннего рынка (ст. 100 а), в области образования, культуры и здравоохранения (ст. 126, 128, 129), таможенной защиты (ст. 129 а), в области программ развития и научных исследований (ст. 130 i), а также программ защиты окружающей среды.

В соответствии со ст. 138 с Договора о ЕС Парламенту предоставлено право соз-давать временные так называемые Справочные Комитеты, в функции которых входит обязанность принимать и рассматривать жалобы на нарушение норм права ЕС или его неправильное применение. Граждане стран — членов ЕС либо лица, постоянно прожи-вающие на территории одной из стран-членов, имеют право обращаться с просьбами не-посредственно в Европейский парламент (ст. 138 d). По Договору о ЕС Парламенту пре-доставлено право назначать Ombudsmen, которому направляются жалобы на деятель-ность органов ЕС, за исключением Суда.

Совет Европейского Союза

С принятием Договора о ЕС Совет Министров, являющийся исполнительным органом, стал именоваться Советом Европейского Союза (или Европейским Советом). Он состоит из представителей министерского уровня государств — членив Союза, кото-рые получают полномочия от своих правительств. Каждый член Совета обладает только одним голосом. Президент Совета сменяется каждые 6 месяцев, обеспечивая тем самым представительство каждого государства. Европейский Совет проводит регулярные встре-чи на высшем уровне глав государств и министров иностранных дел государств-членов. Такие встречи в соответствии со ст. D2 Договора о ЕС должны проводиться не реже двух раз в год. На этих встречах могут присутствовать Президент Комиссии или ее члены.

Основной задачей Совета является обеспечение выполнения задач, указанных в Договоре о ЕС (ст. 145 Договора). В связи с этим Совет обеспечивает координацию об-щих установок экономической политики государств-членов. Он обладает правом при-нятия решения. Хотя Совет и является политическим органом Союза, который отражает преимущественно национальные интересы государств-членов в области законодатель-ной деятельности, он может принять предложение Комиссии. По многим вопросам Совет осуществляет консультации с Парламентом и Социально-экономическим комитетом. Совету предоставлено право с помощью единогласного голосования отвергнуть предложения Парламента, которые рассматриваются им в соответствии с процедурами совместного действия и совместного принятия решения. Единогласие требуется также при принятии Советом предложений Комиссии (ст. 149 Договора). Принятие окончатель-ного решения по законодательным предложениям остается за Советом, если только Парламент не воспользуется своим правом вето.

В связи с тем, что члены Совета имеют различный статус (постоянные и непостоянные члены), то основная работа в Совете ложится на Комитет постоянных представителей, который является постоянным органом, состоящим из представите-лей государств-членов. В его функции входит рассмотрение предложений Комиссии перед принятием окончательного решения Советом.

Статья 148 Договора о ЕС устанавливает процедуру голосования в Совете при принятии поправок. При внесении поправок Совет может проголосовать, приняв их:

а)   простым большинством, либо

б)   квалифицированным большинством, либо

в)   единогласно.

Голосование квалифицированным большинством голосов основано на системе средневзвешенных голосов. Франция, Германия, Великобритания и Италия имеют по 10 голосов каждая, Испания — 8, Бельгия, Греция, Нидерланды и Португалия — по 5, Финляндия, Дания и Ирландия — по 3, Люксембург — 2 голоса. Для голосо-вания квалифицированным большинством необходимо минимум 62 голоса.

В соответствии с Римским договором по вопросам в наиболее важных обла-стях деятельности принятие решения возможно было только на основании едино-гласия. Договором предусматривался постепенный переход к процедуре принятия решения квалифицированным большинством голосов к концу переходного перио-да (31 декабря 1965 г.). Однако разразившийся политический кризис не позволил этого сделать. В результате в 1966 г. были выработаны Люксембургские соглашения, которые не обладали юридической силой, но принимались во внимание. В соответст-вии с этими соглашениями можно было настаивать на процедуре единодушного голосования, если рассматриваемый вопрос имел жизненно важное значение для госу-дарства-члена. Эти соглашения остаются в силе на неопределенное время после полной интеграции в Договор о Европейском Союзе.

Комиссия

Среди четырех основных органов ЕС Комиссия обладает наиболее ярко выраженными наднациональными чертами. Она должна была выражать интересы Сообщества и содействовать углублению процессов интеграции. Договором о ЕС Комиссии отводится более значительная роль: она непосредственно участвует в формировании политики, разработке законодательства Европейского Союза и претворении их в жизнь. Комиссия действует на коллегиальной основе. Ее заседания проводятся еженедельно, решения по обсуждаемым вопросам принимаются простым большинством голосов.

Ныне действующая Комиссия была сформирована 1 января 1995 г. и состоит из 20 членов, выбор которых осуществлялся исходя из их общей компетентности и "чья независимость не вызывает сомнений" (ст. 10 Мергерского договора). Члены Комиссии назначаются по соглашению с правительствами государств — членов ЕС, которые в своей деятельности не могут руководствоваться инструкциями своих правительств либо иных органов.

Член Комиссии должен быть гражданином ЕС. Комиссия должна включать по меньшей мере одного члена Комиссии от каждого государства-члена. Президент Комиссии сменяется каждые два года.

Между членами Комиссии происходит распределение портфелей. Каждый член Комиссии формирует группу из помощников, которые официально назначают-ся и несут ответственность перед ним. Комиссия разделена на Генеральные Дирек-тораты по различным направлениям деятельности Комиссии (например, Директорат внутренних отношений, Директорат по вопросам внутреннего рынка и т. п.). Сущест-вуют также специализированные службы (такая как Юридическая Служба, которая консультирует директораты, а также представляет Комиссию в легальных процеду-рах). Общая численность штата Комиссии насчитывает свыше 10 000 человек.

На Комиссии лежат три основные функции:

а) функция законодательной инициативы. Большая часть законодательных актов, принимаемых Советом, основаны на предложениях, разработанных Комис-сией (разработка предложений относится к специальной компетенции Комиссии, установленной ст. 152 Договора). При этом Совету предоставлено право требовать от Комиссии разработки и предоставления предложений, направленных на дости-жение целей Договора. Возможность предоставления проекта предложений по лю-бым вопросам деятельности ЕС основывается как на специальной, так и на основе общей компетенции Комиссии, закрепляемой в ст. 235 Договора о ЕС;

б) функция защиты Соглашений. В соответствии со ст. 5 Договора о ЕС госу-дарства-члены обязаны принимать все необходимые меры для соблюдения положе-ний и обязательств, закрепленных в Договоре и установленных основными инсти-тутами ЕС, а также воздерживаться от действий, которые могли бы нарушить ста-бильность Договора. Комиссия обязана осуществлять контроль и пресекать всякие нарушения права Европейского Союза государствами-членами. Со своей стороны государства-члены обязываются всячески содействовать праву ЕС для достижения максимальной эффективности. Это обязательство охватывает комплекс внутригосу-дарственных мер, например, воздерживаться от поведения, противоречащего праву Сообщества. Это может включать необходимые преобразования национально-право-вых норм, например, необходимость изменить или дополнить нормы внутреннего права таким образом, чтобы в будущем национальные суды были обязаны следовать требованиям европейских норм.

Статья 169 закрепляет право Комиссии принимать конкретные меры к госу-дарствам-нарушителям. Она является единственным органом, обладающим правом применять наказания к лицам, нарушившим право ЕС в области конкурентной поли-тики. Так, если государство не последует требованию Комиссии ЕС об отмене проти-воречащего Договору закона, она может на основании ст. 169 Договора о ЕС обра-титься в Суд ЕС, который обладает возможностью самостоятельно толковать или от-менять правовые акты внутригосударственного права. Кроме того, он компетентен указать государству на необходимость отменить противоречащий закон, исходя из соображений его несоответствия положениям права ЕС. Недействительность таких правовых актов вытекает для Суда ЕС автоматически из ст. 5 Договора о ЕС;

в) Комиссия является исполнительным органом Сообщества, применяющим и проводящим в жизнь решения, принимаемые Советом. В большинстве случаев на ней лежит обязанность детальной разработки нормативных актов, окончательное решение по которым принимается Советом. Полномочия по принятию решений могут быть Советом делегированы Комиссии, но в строго очерченных пределах. В случаях, предусмотренных ст. 155, Комиссия обладает правом принятия собственных решений без дальнейшего утверждения их Советом (например, в области конкурентной политики). Однако, законодательная деятельность Комиссии в этом случае контролируется Советом.

Кроме того, Комиссия обладает представительскими функциями. Она выступает в качестве посредника в договорных процессах, хотя соглашения заключаются Советом после консультаций с Парламентом. В области финансовой деятельности Европейского Союза на Комиссии лежит обязанность составления проекта бюджета.

Европейский суд

Основными функциями Суда является обеспечение исполнения и соблюдения права Сообщества, разрешение споров между государствами-членами и Европейским Союзом, а также между органами Союза. Кроме того, Судом осуществляется защита прав отдельных лиц.

Суд состоит из 15 судей, по одному от каждого государства-члена. "Судьи должны быть лицами, чья независимость не вызывает сомнений" — ст. 167 ЕС. По своему статусу они должны быть либо судьями, либо академиками в своей стране. Судьи назначаются в пределах 6-летнего срока, которые из своего числа избирают Президента сроком на три года. Квалифицированную помощь судьям оказывают 9 адвокатов.

Судью можно отстранить от занимаемой должности с общего согласия всех остальных судей и адвокатов в связи с его низкой квалификацией или состоянием здоровья. Однако за все время существования Суда таких случаев в его практике не было.

Решения принимаются большинством голосов, если такое требование выдвигается государством-членом или органом ЕС (ст. 165). Дела с участием государств-членов или органов Сообщества слушаются в полном составе Суда. Остальные дела могут рассматриваться при участии 3 или 5 судей.

Адвокаты должны иметь такую же квалификацию, что и судьи. Основная их задача заключается в оказании помощи Суду путем подготовки позиции по конкретному делу, основываясь на фактических обстоятельствах и даче рекомендаций, которые должны носить объективный характер и не выражать точку зрения какой-либо стороны. В то же время их деятельность не исключает возможности получать консультации у любых других юристов. Позиция адвокатов не является обязательной для Суда и не связывает судей при принятии ими решений.

В отличие от континентальной системы процедура рассмотрения дел в Суде ЕС сводится в значительной степени к рассмотрению письменных документов, представленных сторонами. Однако это не исключает возможности адвокатам сторон представить и отстаивать свою точку зрения устно.

Судьи принимают единое решение (оно не должно содержать никаких разногласий судей), выраженное кратко и в официальной форме. Решение Суда ЕС окончательное, обжалованию и отмене не подлежит. Суду ЕС принадлежит право заслушивать апелляции на решения Суда Первой Инстанции.

В соответствии со ст. 169 Комиссия может возбудить судебную процедуру в Суде против государства-члена, нарушившего свои обязательства по Договору о создании ЕС. Суд проверяет законность актов, принимаемых Советом и Комиссией (за исключением рекомендаций, выражающих мнение Комиссии или Совета по тому или иному вопросу).

В соответствии с Единым Европейским Актом для облегчения работы Суда ЕС был создан Суд Первой Инстанции (СПИ), первое заседание которого состоялось в сентябре 1989 г. Его юрисдикция ограничена спорами между Европейским Союзом и его штатом, между Европейским объединением угля и стали и ЕВРОАТОМом, а также рассмотрением дел, связанных с конкуренцией и проведением антидемпинго-вой политики. С 1993 г. СПИ заслушивает дела, связанные с нарушением прав физи-ческих и юридических лиц. В сферу его компетенции не входит рассмотрение спо-ров с участием органов ЕС или государств-членов. Решение СПИ может быть обжаловано в Суд ЕС, который вправе по апелляции принять окончательное решение либо вернуть дело в Суд Первой Инстанции.

Необходимо отметить ту роль, которую играет Суд в рамках ЕС. Суд своими решениями неоднократно развивал и подтверждал принцип приоритета права Евро-пейского Союза, который в случае коллизии делает национальное право непримени-мым. Своими решениями Van Gend end Loos (1962) и Costa/ENEL (1964), которые в этом отношении носят основополагающий характер, Суд Сообщества сформировал мощную правовую основу для приоритета права ЕС.

В одном из заключений Суд ЕС, Среди прочего, установил, что "каждый национальный суд должен в случае его юрисдикции применять право ЕС в его целостности и защищать права, которые оно наложило на индивидов, и должен, соответственно, оставить без применения нормы национального права, которые могут конфликтовать с уже действующим и более поздним правом ЕС"1. Утверждая наднациональный принцип в деятельности организации, Суд ЕС таким образом обязывает государства, в него входящие, воздерживаться от действий в тех сферах, компетенция на регулирование которых передана в ЕС (ст. 5 Договора).

В соответствии с Договором о создании ЕС был создан ряд новых органов ЕС: Социально-экономический комитет, Суд Аудиторов, Европейский Центральный Банк и Комитет Регионов.

Социально-экономический комитет играет консультативную роль в процессе разработки и принятия решений между ЕС и ЕВРОАТОМом. Он состоит из 189 членов, назначаемых Советом. Свое мнение Комитет выражает абсолютным большинством голосов. Он может проводить консультации с Советом и Комиссией как по собственной, так и по их инициативе.

Суд Аудиторов был образован в 1975 г, в соответствии с Договором о бюджете и в соответствии с Договором о ЕС и является полноправным органом Европейского Союза. В его компетенцию входит осуществление контроля за исполнением бюджета ЕС.

Европейский Центральный Банк (ЕЦБ). Положения о нем содержатся в Про-токоле к Договору о ЕС. Его деятельность связывается с созданием Европейской Системы Центральных Банков. На Европейский Центральный Банк возлагается функция проведения монетарной политики в рамках ЕС. Он будет являться единст-венным органом, имеющим право выпускать в обращение банкноты единой европей-ской валюты. В рамках проведения единой монетарной политики ЕЦБ принимает решения, рекомендации, а также выражает обязательное для исполнения мнение1.

Комитет Регионов был создан в 1994 г. как совещательный орган (ст. 189а До-говора о ЕС). Он состоит из 222 членов, которые представляют местные и региональ-ные органы (организации). Основной функцией Комитета является обеспечение мне-ний регионов в таких областях, как образование, профессиональное обучение, куль-тура, здравоохранение и некоторых других.


Глава II. Право ЕС (европейское право), его источники

§ 1. Право ЕС, его специфика и юридическая природа

Раскрытие природы права Сообществ — задача достаточно сложная в силу его уникальности, которая, в свою очередь, обусловлена уникальной спецификой самих Сообществ. Последние не "вписываются" сегодня в устоявшиеся стереотипы ни международных организаций, ни национальных государственных образований.

Возникнув как международная организация, они эволюционируют в направлении федеративных либо конфедеративных структур, однако не превратились пока ни в то, ни в другое.

Здесь важно отметить, во-первых, направленность эволюции Сообществ, в ходе которой изменяется их социально-политическая и юридическая природа, и, во-вторых, незавершенность процесса с точки зрения достижения стратегических целей Сообществ.

Специфика их эволюции состоит в том, что Сообщества по мере ее осуществления все дальше выходят за рамки первоначальных целей и задач, закрепленных в учредительных договорах.

В их развитии можно выделить достаточно отчетливые этапы, начало которых обозначено принятием таких важных актов, как Единый Европейский Акт (ЕЕА) 1986 г., Маастрихтский 1992 г. и Амстердамский  1997 г. договоры. Каждый этап знаменует собой расширение спектра целей и задач Сообществ и, как следствие, дальнейшее углубление интеграции. Вместе с тем едва ли можно с уверенностью утверждать, что эти цели и задачи не будут скорректированы в ходе дальнейшей интеграции, также как предсказывать форму, которую примут Сообщества в конечной точке своего развития.

Сегодня "же, как верно отмечает академик Б. Н. Топорнин, в Сообществах и созданном на их основе Европейском Союзе можно найти одновременно черты между-народной организации, конфедерации и федерации1.

Европейское сообщество, отмечает западноевропейский автор К. Д. Борхардт, — "это развивающаяся система, окончательные очертания которой пока непредска-зуемы. Развитие системы зависит в основном от государств-членов. Кроме того, от их желания зависит, каким путем пойдет дальнейшее развитие Сообщества — как евро-пейского федеративного государства или Европейского Союза"2.

Неудивительно поэтому, что вопрос о правовой природе Сообществ остается предметом оживленных дискуссий. При этом одни авторы рассматривают его с позиций международного права, другие — с позиций внутригосударственного (прежде всего конституционного) права. Уникальность Сообществ порождает проблему адекватных научных понятий для обозначения природы как самих Сообществ, так и созданного в их рамках права. Спектр взглядов здесь весьма широк3.

Стержневым в этой дискуссии является вопрос о соотношении полномочий инсти-тутов Сообществ и суверенных государств-членов. Ответ на него методологически крайне важен, ибо определяет исходные позиции в исследовании институтов и права Сообществ. Неудивительно, что в центре дискуссии оказался вопрос о понятии наднаци-ональности, или надгосударственности, введенном в юридическую литературу и практи-ку в связи с созданием и деятельностью ЕС1.

Ситуация усугубляется тем, что понятие наднациональности, будучи включен-ным в Договор об учреждении ЕОУС 1951 г., не получило, однако, своего юридического определения. Более того, с принятием Договора о слиянии включавшая это понятие статья 9 Договора о ЕОУС была отменена2.

В итоге сегодня ни в международно-правовых актах, ни в научной юридической литературе нет общепринятого определения понятия наднациональности.

Происхождение явления наднациональности объясняется в специальной лите-ратуре по-разному. Чаще всего оно выводится из факта добровольной передачи (деле-гации) государствами — членами международной организации ее органам части своих суверенных полномочий для осуществления задач организации. В итоге меж-дународная организация в лице ее органов получает право на издание в рамках делегированных полномочий обязательных для государств-членов предписаний.

По мнению А. В. Клемина, наднациональная компетенция ЕС проявляется в тех областях, которые определяются задачами Coобществ, и передана им государ-ствами-членами в этих целях. Надгосударстеенный характер компетенции ЕС объясняется фактом отсутствия у Сообществ элементарных государственных свойств (полиции, военной власти, принудительного судебного исполнения)3.

В зарубежной литературе высказан взгляд, что концепций, наднационально-сти служат общие принципы как международного права, так и права, действующего в государствах — членах ЕС. Последние закреплены, в частности, в ст. 215 ч. II Дого-вора о ЕЭС и ст. 188 ч. II Договора о ЕВРОАТОМе. Именно эти принципы играют роль своеобразной "несущей конструкции" права Сообществ, формируемого прежде всего посредством деятельности Суда ЕС4.

Явление наднациональности одни авторы рассматривают как признак, свой-ство, присущие только Сообществам, другие — как универсальный признак меж-правительственных организаций. При этом процесс приобретения ими элементов наднациональности -  весьма постепенный и длительный - связывают с необходимо-стью решения глобальных проблем (ядерной, экологической и т. д.), от успеха ре-шения которых зависит сама возможность сохранения человеческой цивилизации5

Разнообразны подходы к вопросу о природе права и институтов Сообществ. Так, одни авторы относят Сообщества к правовым институтам sui generis, которые, по их мнению, нельзя охарактеризовать в традиционных категориях государственного или международного права. В подкрепление такой позиции ссылаются на мнение Конституционного суда ФРГ, изложенное в Ордонансе 18 октября 1967 г., в котором, в частности, говорилось, что "... Сообщество не является государством, оно не является федеральным государством. Оно является Сообществом особого рода, находящимся в состоянии развивающейся интеграции, "межгосударственным учреждением" в смысле абзаца 1 ст. 24 Основного закона, по которому ФРГ, как и другие государства-члены, передали ему некоторые суверенные права"1.

Поддерживающий такую позицию академик Б. Н. Топорнин считает, что как Сообщества, так и созданный на их основе Европейский Союз не умещаются в "прокрустово ложе" традиционных представлений. По этой причине он определяет Сообщества и соответственно Европейский Союз как новый, незнакомый прежде тип межгосударственного союза, в котором заложен еще немалый потенциал развития2.

По мнению других авторов, в вопросе о правовой природе ЕС акцент следовало бы делать не на наднациональности Сообщества, а на назревшей необходимости расширять нормативное содержание международного права3.

Ряд авторов рассматривают ЕС как институт, который хотя и обладает некоторыми особенностями, однако вполне "вписывается" в понятие международной организации4.

Существует также подход, исходящий из стремления к отождествлению Сообществ с федеральными государственными структурами. Для его обоснования используется известное сходство структуры и механизма действия права в условиях федерации, с одной стороны, и Сообществ — с другой. Однако, как справедливо замечает академик Б. Н. Топорнин, вне поля зрения в данном случае остаются такие признаки государства, как народ и территория. Представляется бесспорным его вывод, "что привычные понятия юридической науки вряд ли достаточны для правильного ответа на вопрос о природе сообществ. Это уникальное явление нашего времени, которое наиболее адекватно отражено в их официальном титуле"5.

В целом сходными с рассмотренными являются представления о природе ЕС и их правовой системе в западной литературе. Так, М. Л. Энтин разделяет их на 4 большие группы. Согласно представителям первой из них ЕС являются надгосудар-ственным образованием, правовая система которого аналогична национально-правовым системам. Согласно вторым ЕС имеют смешанную, двойственную природу, так как в их правовой системе переплелись межгосударственные и надгосударствен-ные элементы. Сторонники третьей точки зрения утверждают, что Сообщества имеют особую автономную правовую природу, в корне отличающуюся как от внутреннего, так и от международного права. Приверженцы четвертой исходят из того, что право-вые нормы ЕС являются частью современного международного права6.

Недостаточная теоретическая разработанность этого вопроса проявляется, в частности, в разнообразии терминов, используемых для обозначения права ЕС. Это, в частности, такие понятия, как "европейское право", "европейское правовое про-странство", "коммунитарное право", "право европейских сообществ". В большинстве своем они неадекватно отражают исследуемое явление. Так, понятие "европейское право" охватывает собой институты, действующие в пределах Европы, а не только Сообществ. Точно так же понятие "европейское правовое пространство" отражает аспект общеевропейского процесса, направленного на формирование "общеевропей-ского дома" в рамках СБСЕ. Что касается понятия "коммунитарное право", то оно, по мнению академика Б. Н. Топорнина имеет в своей основе французское слово, означа-ющее "сообщество". (Хотя, как представляется, такой основой здесь могло быть и английское слово "community", имеющее тот же смысл.) По его мнению, следуя такой логике, с успехом можно исходить из немецкого, итальянского, испанского и прочих понятий и других аналогов.

Представляется, что наиболее адекватным здесь является понятие "право Сообществ", а в свете Маастрихтских соглашений — понятие "право Европейского Союза", или "право ЕС"1.

При исследовании права ЕС следует учитывать, на наш B три существенные его особенности: 1) комплексный характер права ЕС, сочетающего в себе международно-правовые, конфедеративные и федеративные черты; 2) динамизм этого права, влекущие изменение его природы, структуры, сферы и механизма действия; 3) незавершенность процесса формирования права и, как следствие, его "промежуточный" характер, действие "на стыке" международного и национального права. В общем и целом эти особенности нашли отражение в специальной литературе. Так, по мнении Р. А. Мюллерсона, предметная специфика права ЕС состоит в том, что правовые нормы, регулирующие интеграционные процессы, затрагивают и межгосударственные отношения, и отношения между юридическими и физическими лицами из разных стран, и внутригосударственные отношения2.

Верная в своей основе, эта характеристика является вместе с тем неполной, так как не включает в сферу действия права Сообществ отношения между ЕС, с одной стороны, и государствами-членами, а также с третьими странами, с другой.

Комплексность права ЕС проявляется прежде всего в характере властной воли, закрепляемой посредством его норм. Первичной здесь является воля государств-учредителей, выраженная в учредительных Договорах, однако с развитием Сообществ происходит как бы взаимопроникновение и взаимосовпадение воль ЕС и государств-членов.

Так, учредительные договоры, будучи инкорпорированными в национальное право этих государств, становятся частью структуры их национального права. С другой стороны, если верно, что соотношение компетенции ЕС и государств-членов со временем изменяется в пользу Сообществ, то верно и то, что новую компетенцию Сообществам делегируют государства-члены. При этом "конституционные" акты ЕС принимают высшие представители государств-членов, выступающие в своей совокупности как структура Сообществ.

С другой стороны, при принятии нисходящих актов ЕС государства-члены могут проявить свое отношение к обсуждаемому вопросу отнюдь не только формально. Свидетельство этому — конституционный кризис 1965 г. в рамках ЕС, вызванный позицией Франции.

Наконец, реализация права ЕС в странах-участницах с помощью их собствен-ного аппарата) возможна лишь при условии совпадения (хотя бы в основном, в глав-ном) воль законодателя, т. е. ЕС, и исполнителей, т. е. государств-членов. Ведь несмо-тря на бессрочное действие учредительных договоров, государства-члены, будучи суверенными, сохраняют за собой право выхода из Сообщества.

В свете изложенных соображений право ЕС представляется по своей сущности как совокупность норм, институтов и принципов, служащих выражению и закреплению воли и интересов Союза как интересов транснациональных. При этом презюмируется, что воля и интересы государств-членов, как первичные на момент создания Сообществ, интегрированы в этот общий интерес, но не в виде суммы воль и интересов каждого государства-участника, а как обобщенный, и потому внешний, интерес.

Важной особенностью права ЕС является все большее — по мере углубления интеграции — выдвижение на первый план, "вплетение" в этот высший интерес интересов личности1.

Отличительные особенности права ЕС объясняют своеобразную его двупо-люсность, понимаемую в том смысле, что непременным условием его формирова-ния и функционирования являются взаимодействие и сотрудничество двух полюсов власти: ЕС, с одной стороны, и государств-членов, с другой2.

Эта двуполюсность в условиях непостоянного соотношения между полюса-ми власти и придает в конечном счете уникальное своеобразие праву ЕС: "невпи-сываемость" в устоявшиеся каноны, сложность его восприятия, условность многих понятий и категорий, прежде всего, в сфере источников права.

"Право Сообщества", - пишут Д. Ласок и Дж. В. Бридж, - не соответствует принятым классификациям права: оно одновременно международное и националь-ное, публичное и частное, материальное и процессуальное, изложенное в законода-тельстве и прецедентах. Это право sui generis и должно восприниматься как таковое"3.

И, тем не менее, по нашему мнению, представляется возможным рассмотре-ние права Сообществ сквозь призму понятия "правовая система". Будучи многоас-пектным, это понятие позволяет "разложить" право ЕС на составляющие элементы, дать его "объемную" характеристику. Известная условность применения этого по-нятия к такому явлению, как право Сообществ, позволяет отчетливее выявить спе-цифику этого права, показать, по каким параметрам оно является "нестандарт-ным". Как известно, понятие "правовая система" включает в себя следующие уровни, или "пласты": доктринальный (доктрина, теория права, понятия, кате-гории и т. д.); нормативный (система общеобязательных норм, структурирован-ных по вертикали и по горизонтали, а также институтов, создающих и проводящих нормы в жизнь) и, наконец, социологический, т. е. сферу реализации права, реального правопорядка.

Специфика доктрины права ЕС состоит в том, что она получает развитие не столько в трудах ученых-юристов, сколько посредством актов Сообществ — договоров, соглашений, протоколов и т. д., и особенно актов Суда ЕС. Поэтому доктринальная основа этого права сплошь и рядом выступает в слитном виде с его нормативной основой.

Поскольку Сообщества возникли по воле государств-членов, то исходной нормативно-доктринальной основой права и институтов Сообществ явились положе-ния конституций этих государств о возможности добровольного самоограничения ими собственного суверенитета в интересах укрепления мира и безопасности. В то время подобные конституционные формулы были реакцией на две мировые войны, а также на послевоенное противостояние в Европе и в мире.

Именно с ревизии "традиционного конституционного принципа государственного суверенитета" начался процесс образования права и институтов Сообществ. Этот шаг был расценен в отечественной правовой литературе как самое важное и принципиальное следствие интеграционных процессов в государственном праве стран Европы, а по сути своей — как "самоограничение суверенитета"1.

Речь по существу шла о добровольной передаче ряда суверенных полномочий органам Сообщества. Важность этих конституционных норм состоит в том, что они закрепляют первичность воли суверенных государств при образовании Сообществ. В этом смысле нельзя не согласиться с выводом, что "Сообщество построено не на силе или принуждении, а просто на основе права", которое должно сделать то, что столетиями не удавалось сделать методами "крови и железа"2. Среди государств-учредителей лишь Конституции Франции 1946 г., Италии 1947 г., а также Основной закон ФРГ 1948 г. включали такие положения ко времени создания Сообществ.

Соответствующие поправки в середине 50-х гг. были внесены в Конституции Бельгии, Люксембурга и Нидерландов. Конституции государств, вступивших в Сообщества в 70—80-е гг. (Дании, Ирландии, Греции, Португалии, Испании), также включали указанные нормы, причем некоторые из них — в развернутом виде3.

Эволюция неписаной британской конституции, в связи со вступлением этой страны в ЕЭС в 1973 г., привела "к добровольному отказу от некоторых элементов национального суверенитета и последующему ограничению действий будущих парламентов".

По существу в конституциях государств-членов еще до создания Сообществ нашла отражение идея европейской интеграции. Она получила свое дальнейшее развитие в учредительных договорах и последующих актах Сообществ.

Стартовый характер учредительных договоров, их обращенность в будущее обусловили специфику содержащихся в них положений. Одни из них определяют институты Сообществ, принципы и сферы интеграции и т. д. и выступают в качест-ве их непосредственной нормативной основы. Другие определяют цели, задачи, стра-тегию интеграции и сравнимы с преамбулами конституций, а также с разделами об основных принципах политики государства, включенными в конституции ряда совре-менных государств (например, Индии). Содержащиеся в них нормы не применя-ются в судах, а служат ориентиром при правотворчестве и толковании права.

В итоге на первых порах нормативная (и доктринальная) основа Сообществ является фрагментарной и в силу этого не отличается четкостью4.

Такие этапные акты, как, например, Единый Европейский Акт 1986 г., Маас-трихтский 1992 г. и Амстердамский 1997 г. договоры, дополняющие и развивающие учредительные договоры, также играют важную роль в развитии нормативной и доктринальной основы Сообществ. В частности, в качестве целей западноевропей-ской интеграции они, вместе с учредительными договорами, частично фиксируют принципы права ЕС. В другой своей части эти принципы выведены Судом ЕС5.

Содержание перечисленных актов уже рассматривалось в предшествующих разделах книги. Поэтому ограничимся лишь кратким их рассмотрением.

Так, среди положений Договора о ЕЭС 1957 г. следует отметить провозгла-шение необходимости создания Таможенного союза в качестве основы Сообщества, устранения между государствами-членами препятствий свободному движению товаров, лиц, услуг и капиталов; сближения законодательств государств-членов в той мере, в какой это необходимо для функционирования общего рынка и т. д. (ст. 3).

Единый Европейский Акт (ЕЕА) 1986 г. провозглашает задачу преобразования Сообществ в Европейский Союз в соответствии с Торжественной Штутгартской де-кларацией от 19 июня 1983 г., включение в сферу интеграции помимо экономической области внешней политики государств-членов. В Акте говорится о совместной ответственности за принципы демократии, законности и прав человека, которым привер-жены государства-члены.

Цель Европейских сообществ и Европейского политического сотрудничества
состоит, согласно Акту, в том, чтобы способствовать сообща реальному продвиже-нию к европейскому единству (ст. 1).  

Понятие "таможенный союз" заменяется здесь понятием "внутренний рынок". Он должен представлять собой пространство без внутренних границ, в котором обеспечивается свободное движение товаров, лиц, услуг и капиталов (ст. 8а).

В Маастрихтском договоре, развивающем эти положения, речь идет помимо прочего о завершении формирования единого внутреннего рынка, введении единой и твердой валюты, установлении гражданства, общего для всех стран-участниц, об осуществлении общей внешней политики и политики безопасности, включая возможное создание в будущем общих сил обороны, о развитии тесного сотрудничества в области правосудия и внутренних дел.

Из положений Амстердамского договора отметим лишь провозглашение задачи создания к 1999 году Экономического и валютного союза с единой для всех государств-членов денежной единицей.

Как видим, от учредительных договоров до Амстердамских соглашений ин-ституты и право Сообществ претерпели глубокую эволюцию. При этом расширение и углубление интеграции, постановка новых целей рассматриваются Сообществом в качестве одной из своих стратегических задач. Действие права и институтов Сооб-ществ распространяется сегодня на широкую сферу, включающую свободное движе-ние товаров, рабочей силы, свободы проживания и экономической деятельности, предоставления услуг и движения капитала, сельского хозяйства, а также транс-портной, социальной и конкурентной политики. Как отмечает К.-Д. Борхардт, компе-тенция Сообщества не распространяется лишь на некоторые, однако важные аспек-ты государственного суверенитета, такие как оборона, внешняя политика, образо-вание и культура1.

Однако в свете Договора о Европейском Союзе представляется, что и первые две из этих сфер также включаются в орбиту Сообществ.

Сегодня можно говорить об определенной системе идей и ценностей, которой придерживаются и государства-члены. Это, в частности, обеспечение мира, единст-во, равенство, свобода, солидарность, экономическая и социальная безопасность, основные права2.

Основополагающие идеи в праве обычно рассматриваются в " качестве его принципов. Последние подразделяются в отечественной науке на принципы собст-венно права и принципы общества, выступающие в правовой форме. В данном слу-чае к принципам собственно права относятся лишь равенство и права человека. В основном же речь идет здесь о системе ценностных ориентиров, которым следуют Сообщества в развитии своего права.

Что касается принципов собственно права, то этот вопрос будет рассмотрен в контексте источников права ЕС.

Динамизм права Сообществ находит отражение в характере истолкования этого права Судом ЕС, играющим определяющую роль в разработке правовой док-трины Сообществ. Так, если в начале, 60-х гг. он квалифицировал Европейское со-общество как новый порядок в рамках международного права, то позднее формули-руется положение об автономной природе права Сообществ и его независимости и от международного права, и от внутреннего права государств-членов. Так, в реше-нии от 15 июня 1964 г. по Делу № 6/64; Ф. Коста говорилось, что, "в отличие от других международных договоров, учредительный договор о ЕЭС создал собствен-ный правовой порядок, который был интегрирован в национальный порядок госу-дарств-членов, как только Договор вступил в силу, и который должен учитываться национальными судами как таковой, он для них обязателен". Государства-члены учредили "Сообщество, существование которого не ограничено временными рам-ками, Сообщество, обладающее своими собственными институтами, отдельной пра-восубъектностью и правоспособностью, правом на представительство в междуна-родных отношениях и в особенности реальными полномочиями, вытекающими из ограничения компетенции государств или делегированными последними своих функций Сообществу". Эту позицию Суд ЕС в дальнейшем неоднократно подтвер-ждал и развивал в последующих решениях1.

§ 2. Правотворческая процедура в рамках ЕС

Формирование нормативного "пласта" правовой системы начинается с про-цесса правотворчества, предполагающего наделенные соответствующей компетен-цией органы и предварительно закрепленную процедуру принятия актов, содержа-щих нормы права. Такими органами в рамках ЕС являются сегодня Европейский Совет, Европарламент, Совет, Комиссия и Суд. В известном смысле сюда же входит Центральный Европейский Банк. Поскольку порядок их формирования, структура и компетенция уже были предметом рассмотрения, мы затронем этот вопрос лишь в той мере, в какой он "высвечивается" сквозь призму проблемы правотворчества.

Европейский Совет — это своего рода встреча в верхах, проходящая в рамках ЕС не реже двух раз в год и включающая руководителей государств и правительств государств-членов и председателя Комитета Европейских сообществ. Им оказывают содействие министры иностранных дел и один из членов Комиссии (ст. 2 Единого
Европейского Акта).

Европейский Совет: представляет собой форум, имеющий целью свободный и неформальный обмен мнениями между главами государств и/или правительств; он может рассматривать вопросы о заключении международных соглашений, касаю-щихся политического сотрудничества и затрагивающих интересы государств-чле-нов в целом; 3) он может предпринимать усилия (genernte an impetus), направлен-ные на дальнейшее стимулирование прогрессивного развития Сообществ2.

В свете изложенного можно сделать вывод, что Европейский Совет сочетает черты и органа высшего политического руководства ЕС, и высшего законодательно-го органа.

Законодательный процесс в рамках ЕС, хотя и имеет тенденцию к сближению с соответствующим внутригосударственным процессом, однако пока еще далеко ему неадекватен. Его отличают значительная сложность и высокая степень правовой неопределенности. Другая его черта, являющаяся объектом критики в зарубежных публикациях, — это дефицит демократии1, поскольку Европарламент не является пока в подлинном смысле законодательным органом2.

В этих условиях обобщение и типизация различных правотворческих проце-дур в рамках ЕС — задача достаточно сложная. Здесь возможно не одно, а несколь-ко оснований их классификации. При этом мы изначально исключаем из них про-цедуру принятия актов Европейским Советом (в силу пробельности этого вопроса), а также судебное правотворчество вследствие значительной его специфики. Вопрос о нем мы рассмотрим ниже.

С учетом указанных оговорок можно выделить два наиболее крупных основания для классификации правотворческих процедур ЕС, в рамках которых есть возможность провести их более дробное деление.

Эти основания — классификация источников права ЕС на первичные (учредительные договоры и акты, дополняющие и развивающие их) и вторичные (правовые акты институтов Сообщества)3.

Соответственно этому можно выделить процедуры первичного
права и правотворческие процедуры в рамках вторичных источников права.

Первые из них — это своеобразный аналог конституционного законотворче-ства во внутригосударственной сфере. Речь идет о процедуре принятия догово-ров, дополняющих и/или изменяющих учредительные договоры, о принятии но-вых членов в ЕС и т. д. В основе этой процедуры лежит принцип единогласия. Так, статья 236 Договора об учреждении ЕЭС предусматривает следующую про-цедуру внесения поправок в этот Договор. Предложения о внесении поправок могут вноситься в Совет правительством любого государства-члена или Комиссией. Поло-жительному заключению: Совета относительно созыва конференции представите-лей правительств государств-членов предшествуют его консультации с Европар-ламентом и, в надлежащих случаях, с Комиссией. Конференция созывается предсе-дателем Совета для определения с общего согласия тех изменений, которые сле-дует внести в Договор. Поправки входят в силу после их ратификации всеми госу-дарствами-членами в соответствии с их конституционными процедурами. Тот же принцип единогласия в сочетании с более значительной ролью Европарламента предусмотрен при решении вопроса о принятии в число членов ЕС новых госу-дарств. Согласно поправке к статье 237 Договора о ЕЭС, внесенной посредством Единого Европейского Акта, с просьбой о членстве в Сообщество может обратить-ся любое европейское государство. Оно направляет свой запрос в Совет, который принимает решение единогласно, после консультаций с Комиссией и с согласия Европейского парламента. Последний принимает решение абсолютным большинст-вом голосов своих членов.

Важно отметить, что условия приема и адаптации к Договору являются предметом соглашения между государствами-членами и государством, подавшим заявление. Это соглашение подлежит ратификации всеми договаривающимися государствами в соответствии с их конституционными процедурами.

По модели статьи 237 (единогласная поддержка Совета и согласие большин-ства членов Европарламента) Сообщество может заключать с третьим государством, союзом государств или международной организацией соглашения об учреждении ассоциации, которая предусматривает взаимные права и обязательства, совместные действия и особые процедуры. Если эти соглашения вызывают необходимость в поправках к Договору (о ЕЭС), то последние должны быть предварительно приняты в соответствии с процедурой внесения поправок (ст. 236 Договора о ЕЭС).

Столь откровенная жесткость процедуры принятия актов конституционного характера объясняется их чрезвычайной важностью как для Сообществ в целом, так и для каждого государства-члена.

Акты "вторичного" права закреплены в учредительных договорах, в частно-сти, в ст. 189 Договора о ЕЭС, согласно которой "для выполнения своих задач Евро-пейский парламент, действуя совместно с Советом, Совет и Комиссия принимают регламенты, директивы и решения, дают рекомендации и заключения". Характеристику этих актов мы дадим ниже. А сейчас отметим лишь, что они принимаются: 1) Европарламентом совместно с Советом; 2) Советом и 3) Комиссией. При этом проце-дуры их принятия варьируются не в зависимости от юридической силы актов, а по иным основаниям.

Так, в каждом из правотворческих органов ЕС процедура правотворчества разделяется на "обычную" ("если Договор не предусматривает иного") и специально предписанную Договором. В первом случае "Европарламент принимает решения абсолютным большинством поданных голосов (ст. 141 Договора об учреждении ЕЭС). Большинством голосов своих членов принимают решения Совет и Комиссия. Речь идет о такой процедуре принятия актов, когда нет коллизии подходов к обсуж-даемому вопросу со стороны различных участников правотворческого процесса. Кро-ме того, из текста Договора можно сделать вывод, что обсуждаемые вопросы пред-ставляются "средними" по своей значимости, т. е. не имеют конституционного значе-ния. Такое единообразие правотворческой процедуры дополняется, однако, потен-циальными различиями, обусловленными тем, что вопросы внутреннего регламента, включая кворум, относятся Договором к ведению самих правотворческих органов.

Обычно законодательный процесс начинается с предложения Комиссии по проекту юридического акта. Такое полномочие Комиссии порой определяют как за-конодательную инициативу. Проект готовится членами Комиссии с помощью отде-ла, курирующего данное направление, и зачастую с консультациями националь-ных экспертов. Он может быть принят Комиссией простым большинством и в каче-стве "предложения Комиссии" направляется в Совет с подробным обоснованием его мотивов. Дальнейшее движение проекта зависит от характера вопроса, которо-му он посвящен, а также от того, приходится ли участникам законодательного процесса — Комиссии, Совету, Европарламенту преодолевать в ходе обсуждения позиции друг друга. Процедура предусматривает возможность консультации Сове-та с Европарламентом, а также с Социально-экономическим комитетом1. Однако, как правило, их мнения необязательны для Совета, которому обычно и принадлежит окончательное решение2.

При рассмотрении законодательной процедуры в рамках Сообществ следует отметить роль такого органа, как Комитет Постоянных Представителей, известный по его французской аббревиатуре как КОРЕПЕР (Committee des Representans Permanents).

В Договоре о слиянии 1967 г. он определяется как "комитет, состоящий из постоянных представителей государств-членов, ответственный за подготовку работы Совета, а также за осуществление задач, поставленных перед ним Советом" (ст. 4). Членов Комитета рассматривают как послов государств-членов, аккредитованных при Сообществах. Они призваны осуществлять подготовительную работу к заседавшим Совета, а также другие специфические, задачи.

В специальной литературе отмечается важная роль этого Комитета в нормо-творческом процессе. Он, в частности, координирует подготовительную работу для сессий Совета, определяя приоритеты и срочность вопросов в повестке дня. Комитет может также достичь соглашения по техническим вопросам, при этом меры, единогласно принятые постоянными представителями, требуют лишь формального утверж-дения их министрами1.

Формула "если Договором не предусмотрено иное", используемая при регу-лировании законодательной процедуры, имеет весьма широкое толкование. Это, прежде всего, процедура принятия первичных (конституционных) актов и ряд других ее разновидностей в рамках вторичных источников права. Попытки выстро-ить их * в логически последовательный ряд не всегда успешны. Так, например, иной порядок принятия актов предусматривается в случаях существенных расхождений в подходе к обсуждаемому вопросу различных участников правотворческого про-цесса (Совета, Комиссии, Европарламента).

К примеру, Совет, действуя по предложению Комиссии, согласно Договору о ЕЭС, вносит поправки к этому предложению только путем принятия единогласного решения (п. 1 ст. 149).

Также единогласное одобрение необходимо в случаях, когда принятый акт влечет за собой изменение действующих принципов законодательства в известной сфере хотя бы в одном из государств- членов (см., например, ст. 57(2) Договора о ЕС); когда Совет по предложению Комитета и после консультации с Европарламентом вырабатывает мероприятия по гармонизации законодательств в области налогов с оборота, акцизных сборов и других косвенных налогов, чтобы обеспечить создание и функционирование внутреннего рынка, предусмотренные в ст. 8а Единого Евро-пейского Акта (ст. 99 ЕЕА). В то же время, если речь идет о мерах, направленных на сближение норм, вводимых с той же целью в государствах-членах законодательным или административным путем, то Совет принимает решение квалифицированным большинством по предложению Комиссии в сотрудничестве с Европейским парламентом и после консультаций с Социально-экономическим комитетом (ст. 100а Договора о ЕЭС). Таким квалифицированным большинством — двумя третями голосов Европарламент может выразить недоверие Комиссии2.

Взаимодействие Европарламента с Советом и Комиссией в ходе законодатель-ного процесса осуществляется в рамках двух процедур: консультации и сотрудни-чества. Первая из них в прошлом была основной. С введением посредством Единого Европейского Акта процедуры сотрудничества последняя становится преобладаю-щей, хотя и процедура консультации не утрачивает своего значения. В прошлом она состояла в осуществлении консультаций по большинству вопросов, предусмотренных договорами об учреждении, ЕЭС и ЕВРОАТОМа, ныне — лишь по части этих вопро-сов. При этом, с одной стороны, Совет может консультироваться с Европарламен-том после получения предложения от Комиссии. С другой стороны, сама Комиссия может консультироваться с Европарламентом в процессе подготовки своих предложе-ний. Комиссия часто шлет свои предложения Европарламенту одновременно с направ-лением их в Совет1.

В рамках консультативной процедуры Европарламент действует большей частью посредством своих комитетов. Поступившее предложение рассматривается в соответствующем комитете, который готовит доклад с анализом содержания проекта. Затем проект обсуждается Парламентом в целом, наконец, решение принимается после подключения к его обсуждению Совета или Комиссии2.

Процедура консультации не предусматривает предоставление Европарламен-ту права принятия решений. ни Совет, ни Комиссия не связаны его мнением. Одна-ко если Суд ЕС придет к выводу, что Договоры предписывают Совету консультацию с Европарламентом перед принятием акта, то мнение последнего должно быть рас-смотрено и отражено в тексте прежде, чем тот будет принят. Если же Совет попы-тается принять акт без консультации, то это может стать основанием для его отме-ны, так как было нарушено существенное процедурное требование3.

На практике влияние Европарламента на законодательный процесс в рамках процедуры консультации варьируется в зависимости от характера вопроса. Оно выше там, где дело может быть рассмотрено относительно быстро и, напротив, уменьшается, если преодоление разногласий между Советом и Комиссией затягива-ется. В этой ситуации достижение компромисса облегчается, если мнение Европар-ламента не учитывается.

Деятельность Европарламента в рамках процедуры консультаций оценива-лась в 80-х гг. как достаточно эффективная. Так, в исследованиях той поры отмеча-лось стремление Комиссии вырабатывать свою позицию с учетом мнения Европарла-мента на всех стадиях законодательного процесса.

В то же время применительно к Совету роль Европарламента в рамках процедуры консультации представлялась авторам исследований недостаточно ясной4.

В рамках процедуры сотрудничества роль Европарламента существенно повышается. Ключевым понятием этой процедуры является понятие общей позиции, которую вырабатывает Совет, принимая решение квалифицированным большинством по предложению Комиссии и после получения заключения Европейского парламента. Европарламент, получив информацию об этом от Совета и Комиссии, может в течение трех месяцев после такого сообщения: 1) одобрить общую позицию; 2) не принимать никакого решения; 3) абсолютным большинством голосов своих членов предлагать поправки к общей позиции Совета; 4) отвергнуть эту позицию на основе такого же большинства. В первых двух случаях Совет издает в окончательной редакции акт по рассматриваемому вопросу в соответствии с общей позицией. В последнем случае Совет может принимать решения во втором чтении только единогласно. Что касается третьего случая, то Комиссия изучает повторно в трехмесячный срок общую позицию, принятую Советом с учетом поправок Европарламента. Те из поправок, которые не приняты Комиссией, Совет может одобрить единогласным решением. Предложение, прошедшее повторное рассмотрение в Комиссии, Совет принимает квалифицированным большинством. Изменения в него он может вносить только единогласно.

По мнению К.-Д. Борхардта, "требование единогласного одобрения чревато значительными затруднениями для процесса принятия Советом решений и может завести в тупик. По этой причине только в редких случаях Парламент пользуется своим правом отвергать проекты, предпочитая, как правило, предлагать поправки"1.

При повторном рассмотрении вопроса (п. "с", "d", "e" ст. 149 Договора о ЕЭС) Совет должен вынести решение в течение трех месяцев. Если в течение этого срока никакого решения не последует, предложение Комиссии считается принятым. Трех-месячный срок (как при первичном, так и при вторичном рассмотрении вопроса) может быть продлен с общего согласия Совета и Европарламента на один месяц максимум.

В рамках ЕОУС правотворческая процедура имеет то отличие, что правом принятия обязательных правовых актов (общих решений и рекомендаций), согласно Договору о ЕОУС, обладает не Совет, а Комиссия. Правда, в особых случаях проце-дура предусматривает необходимость согласия Совета, что дает ему возможность за-блокировать проекты Комиссии. В ряде случаев окончательному утверждению тек-ста должна предшествовать консультация Комиссии с Европарламентом и Консуль-тативным комитетом ЕОУС.

Для приведения к "общему знаменателю" несовпадающих позиций Совета и Европарламента в финансовых вопросах Совместной Декларацией 1975 г.2 была введена согласительная процедура. Она предусматривает, что с этой целью Совет вместе с представителями парламентариев выступает как Согласительный Коми-тет. Комиссия также участвует в примирительной процедуре. Для достижения ком-промиссного решения дается трехмесячный срок. Следствием успешного примене-ния этой процедуры стало появление предложений о необходимости использова-ния ее не только при рассмотрении финансовых вопросов. В частности, Европарла-мент выступил за распространение этой процедуры на большинство законодатель-ных вопросов с целью достижения компромисса при внесении поправок Европар-ламента в общую позицию Совета3.

Когда Сообщества критикуют за дефицит демократии при принятии решений, то обычно имеют в виду "усеченный" характер; компетенции Европарламента. Вме-сте с тем учредительные договоры предусматривают создание в рамках каждого из Сообществ органа, называемого в ЕОУС Консультативным комитетом и Социально-экономическим комитетом в ЕЭС и ЕВРОАТОМе. Их цель - обеспечить некое участие в правотворческом процессе представителей различных групп населения: промышленников, фермеров, работников транспорта, коммерсантов, ремесленников и т. д.

На практике в них представлены 3 категории активного населения: работода-тели, работополучатели и остальные, т. е. представители среднего класса4.

Порядок образования, структура и компетенция каждого из комитетов в основном идентичны.

Для назначения членов Комитета каждое государство-член направляет Сове-ту список, включающий двойное число кандидатов по сравнению с количеством мест, выделенных для его граждан.

Члены Комитета назначаются персонально на четыре года (в Консультативный комитет — на 2 года) Советом, действующим единогласно. Они не должны быть связаны какими-либо директивами. Их полномочия могут быть возобновлены.

Наиболее крупные страны (Германия, Франция, Италия, Великобритания) имеют в Комитете по 24 представителя. Далее представительство идет по убываю-щей. Одни страны (например, Бельгия, Греция) представляют в Комитете по 12 членов, другие (Дания, Ирландия) — по 9, наконец, Люксембург — 6.

 Комитет принимает свои правила процедуры и представляет их на одобре-ние Совета, которое должно быть вынесено единогласно

Обычно учредительные договоры регламентируют случаи, когда Совет или Комиссия консультируются с Комитетом. Кроме того, Совет и Комиссия могут кон-сультироваться с ним во всех случаях, когда они сочтут это целесообразным. Хотя мнения Комитетов необязательны для правотворческих органов ЕС, однако их вли-яние на процесс принятия решений является существенным1, а, по мнению отдель-ных авторов, и превышающим влияние Европарламента2.

Законодательство Сообщества - регламенты, директивы и решения – подпи-сываются председателем Европарламента и председателем Совета и публикуются, в соответствии со ст. 191 Договора о ЕЭС, в "Официальном журнале Сообществ". При этом регламенты вступают в силу в тот день, который в них указан, или, если он не указан, на двадцатый день после их опубликования. Директивы и решения, согласно той же статье Договора, доводятся до сведения тех, кого они касаются, и вступают в силу в результате такого уведомления. Однако попытки реализации указанной нор-мы без официального опубликования этих актов были связаны с известными трудно-стями. Поэтому Суд Европейских сообществ высказался за официальное опублико-вание директив и решений. В итоге сегодня они, как правило, публикуются в "Офи-циальном журнале Сообществ", который выходит почти ежедневно. С 1968 г. "Офи-циальный журнал" издается в двух сериях: одна посвящена вторичному законода-тельству (серия "L"), другая включает ненормативные акты (communications) и ин-формацию (серия "С"). Первые номера этого журнала выходили на датском, фран-цузском, немецком и итальянском языках. Сегодня количество языков, на которых он издается, соответствует числу государств-членов.

При столь значительном числе официальных языков синхронное опубликование аутентичных законодательных текстов — задача, несомненно, сложная. Для большинства государств-членов она облегчается фактом принадлежности их к семье романо-германского права, что обусловливает общность правовых традиций, единство правовой терминологии и т. д. Вместе с тем из-за существенных отличий английского права, в частности, доктрины, понятий, источников и т. д., возникает проблема адекватного перевода законодательных текстов Сообществ на английский язык. Так, в силу несоответствия правовых терминов английского права и права континентальных стран — членов ЕС их точный перевод превращается порой в трудноразрешимую задачу3.

§ 3. Источники права ЕС

Вступление в силу актов правотворчества означает начало их самостоятельного бытия. Степень их обязательности, соотношение с иными правовыми актами зависят от места, которое каждый конкретный акт правотворчества занимает в системе источников права. В силу уникального своеобразия права Сообщества вопрос о его источниках представляет известную сложность. В отечественной и зарубежной специальной литературе отсутствует единство мнений в вопросе о системе источников права Сообществ. Существует не одно, а несколько оснований для их классификации. "Право сообществ имеет комплексную природу, — пишет в этой связи российский ученый М. Л. Энтин. — Построить систему его источников при помощи лишь одного какого-то критерия, которому приписывается универсальное значение, весьма сложно"1.

Академик Б. Н. Топорнин объясняет эту многомерность системы источников права ЕС тем, что "приходится сопоставлять, "разводить" по группам и выстраивать в единый ряд правовые акты, имеющие неодинаковое происхождение, отличающиеся по характеру действия, прямому или опосредованному, относящиеся к исключитель-ным или конкурирующим полномочиям Сообществ"2.     

В нашу задачу не входит подробный анализ взглядов на проблему классифика-ции источников права ЕС, высказанных в отечественной и зарубежной социальной литературе. Читателей, желающих ознакомиться с их обзором, отсылаем к работе М. Л. Энтина "Суд Европейских сообществ"3.

Это — наиболее подробное в отечественной литературе изложение данного вопроса. Отметим лишь, что порой эти классификации достаточно сложны. В частности, сам автор указанной работы выделяет десять(!) критериев классификации источников права ЕС. В рамках каждого из них насчитывается еще несколько видов источников права. В итоге их система включает несколько десятков разновидностей источников права4.

Одной из причин своеобразия источников права ЕС является способ их правового закрепления. Сложившаяся здесь практика опровергает высказанный в отечественной правовой литературе взгляд, что всякая система источников права должна быть закреплена в правовой форме5.

Правовое закрепление источников права ЕС отличается нечеткостью и неопределенностью. Как представляется, на момент создания Сообществ такой подход государств-учредителей имел свое объяснение. Во-первых, они не до конца "раскрывали карты", стремясь опустить вопрос о будущих наднациональных полномочиях Сообществ. Во-вторых, рассматривали Сообщества как динамично развивающуюся структуру. Отсюда — так называемые "подразумеваемые" полномочия (implied powers) институтов Сообществ, позволяющие Совету и Комиссии в известных условиях выходить за рамки четко очерченных полномочий. В-третьих, как верно отмечает М. Л. Энтин, "априорно... установить круг источников внутреннего права европейских сообществ было крайне сложно. В результате вопросы определения источников права сообществ отошли к области дискреционных полномочий Суда ЕС"6.

Такой подход резко контрастирует со сложившейся в этой области международной практикой. К примеру, Устав Международного суда ООН содержит подробный перечень всех(!) источников права, которые при рассмотрении дел применяет Международный суд (ст. 38). В отличие от этого учредительные договоры ограничиваются краткой формулой, согласно которой Суд обеспечивает сохранение единообразия права Сообщества при толковании и применении этих договоров (ст. 164 Договора о ЕЭС; ст. 136 Договора о ЕВРОАТОМе; ст. 31 Договора о ЕОУС)7.

Характерно, что ни понятия права Сообществ, ни понятия его источников в учредительных договорах не содержится. Лишь при определении правотворческих полномочий Совета и Комиссии, а позднее и Европарламента перечисляются акты, в форму которых облекаются властные веления этих органов (ст. 189 Договора о ЕЭС; ст. 14 Договора о ЕОУС). Об этих актах речь пойдет ниже.

В отечественной правовой литературе отмечается, с одной стороны, что право Сообществ "хорошо организовано, систематизировано и внутренне согласовано", с другой, что критерии классификации правовых актов Сообществ неудовлетворительны и нуждаются в пересмотре. Отмечаются активные дискуссии по этому вопросу в институтах Сообществ, на сессии Европейского Совета в Риме в 1990 г.1

Этой проблеме была посвящена одна из деклараций, изданных в качестве приложения к Маастрихтскому договору. В ней признавалась необходимость созыва в 1996 г. межправительственной конференции, призванной определить, в какой степени возможен пересмотр классификации актов Сообществ с целью создания соответствующей иерархии между ними. То, что конференция так и
состоялась, а в Амстердамском договоре 1997 г. указанная проблема не нашла отражения, свидетельствует о сложности ее решения. При общей характеристике источников права ЕС следует обратить внимание на следующий момент. В зарубежных работах по данной проблеме, с одной стороны, понятие "источник права" толкуется в традиционном смысле как форма выражения и закрепления правовых норм, форма их бытия, с другой — ему придается иное значение: как первопричины возникновения права ЕС, основы, на которой оно создается. В этом смысле под источником прав ЕС понимается международная солидарность, желание сохранит, мир и построить лучшую Европу путем экономической интеграции
2.

По существу, речь в данном случае идет о своеобразной трактовке в контексте права ЕС понятия "источник права в материальном смысле".

При классификации источников права Сообществ мы берем за основу наиболее распространенный в отечественной и зарубежной правовой литературе подход, согласно которому источники права ЕС подразделяются на "первичные" и "вторичные".

Первичные источники исходят непосредственно от государств-членов. Будучи высшими в иерархии источников права ЕС, они порождают производное, или вто-ричное право и определяют критерии его действительности. К первичным источни-кам права относятся прежде всего три учредительных договора - Парижский 1951 г. о Европейском объединении угля и стали и два Римских 1957 г. - о Европейском экономическом сообществе и EBPOATOMe, а также протоколы и декларации, издан-ные как приложения к ним и последующие поправки и дополнения. Это, в частно-сти, такие акты, как Договор о слиянии 1965 г., Акт Совета о прямых выбора в Евро-пейский парламент (1976 г.), договоры о присоединении к Сообществам новых чле-нов, Единый Европейский Акт 1986 г., Маастрихтский договор 1992 г., Амстердам-ский договор 1997 г. Как уж отмечалось, первичные источники сравнивают с Кон-ституцией Co обществ, поскольку они определяют цели, принципы, организацион-ную структуру Сообществ и основу их правопорядка.

Английские авторы Д. Ласок и Дж. В. Бридж видят специфику договоров, составивших "конституцию" Сообществ, не столько в том, что на их основе созданы наднациональные институты, сколько в том, что, в отличие от типичных международных договоров, государства-участники не могут без участия институтов ЕС обеспечить их реализацию3.

Учредительные договоры являются самоисполнимыми, т. е. после ратификации они автоматически становятся правом на территории государств-членов и непосредственно применяются судами как нормы национального права. В этом смысле они рассматриваются не как международные соглашения, а как законодательные акты.

Акты вторичного права, в отличие от "конституции" Сообществ, сравнивают с законами и подзаконными актами (правительственными постановлениями, министерскими решениями и т. д.). Думается, такое сравнение верно лишь в той части, что акты вторичного права действительно производны от права "первичного". "Подзаконность" вторичного права нашла закрепление в Маастрихтском договоре, предписывающем Европарламенту, Совету, Комиссии и Суду осуществлять свои полномочия в соответствии с условиями и согласно целям, предусмотренным Учредительными договорами, последующими договорами и актами, внесшими в них изменения и дополнения, а также с положениями данного Договора (ст. Е).

Однако, как отмечалось, между иерархической структурой актов "вторичного права" и системой органов, их издавших, существует явное несоответствие.

"Вторичное" право является "подзаконным" также по своей функциональной роли: как закон в странах романо-германского права требует для своей реализации издания конкретизирующих его декретов и иных подзаконных актов, так и акты "вторичного" права порой являются средством реализации права "первичного". Речь идет о ситуации, когда последнее провозглашает направления политики, общие принципы, цели и задачи Сообществ в сфере интеграции, что предполагает необходимость издания для их реализации конкретизирующих норм.

Следует отметить, однако, что в ряде случаев нормы "первичного" права непосредственно ставят задачу такой конкретизации (см., например, ст. 189 Догово-ра о ЕЭС). Вместе с тем в таких сферах, как организационная структура Сообществ, правотворческие процедуры, нормы "первичного" права вполне конкретны.

Если исходить из того, что акты "первичного" права формируются "извне", то в эту группу следовало бы включить и международные соглашения ЕС.

Правда, их "внешний" характер порой достаточно условен, поскольку речь идет о соглашениях, заключенных от имени Сообществ не только с третьими стра-нами или международными организациями, но и между государствами-членами по вопросам интеграции (ст. 220 Договора о ЕЭС). В частности, они могут заключаться, когда для решения вопросов, тесно связанных с деятельностью ЕС, органы Сообще-ства не обладают необходимой компетенцией. Эти соглашения подлежат примене-нию как Судом ЕС, так и национальными судами государств-членов. Такое нор-мотворчество ограничено рамками, которые обусловлены целями и задачами Сооб-ществ, закрепленными в учредительных договорах. В этом контексте вполне логич-на позиция Суда ЕС, согласно которой указанные соглашения не могут изменять существующего права Сообществ. Видимо, тот факт, что этим соглашениям присущ частично "внутренний" характер, привел английских авторов Д. Ласока и Дж. В. Бриджа к выводу, что те и другие занимают в системе источников права ЕС проме-жуточное положение между учредительными договорами и актами "вторичного" права1.

Учитывая известную нечеткость критериев классификации, следует признать допустимость такого подхода, так же как и возможность отнесения таких соглашений к источникам "первичного" права.

Другую группу, как отмечалось, составляют соглашения, заключаемые ЕС с третьими странами или с международными организациями. Соглашения такого рода вытекают из международной правосубъектности Сообществ, закрепленной в учредительных договорах, а также из компетенции на их заключение, прямо предусмотренной в ст. 228 Договора о ЕС. По существу, эти полномочия являются делегированными государствами-участниками, каждое из которых также участвует в их осуществлении посредством своей деятельности в Совете, а также использования возможности обращения в Суд ЕС при нарушении Договора. Специфика таких соглашений, заключаемых обычно по вопросам торговли, состоит в том что, будучи межгосударственными, они реализуются, однако, также в рамках национальных правопорядков и могут порождать права и обязанности для субъектов внутригосударственных отношении.

"Первичное право" включает в себя также ряд иных источников права. Это, в частности, общепризнанные принципы и нормы международного права, особенно в сфере защиты прав человека, общие принципы права, действующие во всех государствах-членах. В процессе становления находится обычное право Сообществ.

Остановимся несколько подробнее на вопросе об общих принципах права Сообществ. Общие принципы права, действующие в государствах-членах, рассма-тривались в качестве источников права еще в период существования Европейского объединения угля и стали. Впоследствии эта формула была воспроизведена в Дого-воре о создании ЕЭС. Так, согласно ч. 2 ст. 215 этого Договора, в случаях внедоговор-ной ответственности Сообщество возмещает убытки, причиненные его институтами или служащими при осуществлении ими своих обязанностей, в соответствии с общи-ми принципами права, действующими во всех государствах-членах. Указанные принципы рассматриваются как составная часть права ЕС, а их нарушение — как ос-нование для отмены в судебном порядке актов Сообществ. По мнению Суда, отра-женному в ряде решений, источниками формирования этих принципов являются конституционные традиции государств-членов, Европейская конвенция прав чело-века и другие, международно-правовые акты.

С вступлением в члены Сообщества Великобритании возникла проблема интеграции общих принципов права государства-континента — члена ЕС и английского права, не знающего такого понятия. Данный процесс способствует не только известной унификации, ^о и взаимообогащению их правовых систем1.

Неписаные общие принципы права рассматриваются как высшие нормы права Сообществ — один из главных критериев законности в рамках ЕС.

Как известно, под принципами права понимают основополагающие идеи, которыми руководствуются как при правотворчестве, так и при реализации права. Вместе с тем содержание принципов права ЕС трактуется в литературе неоднозначно. Так, российский ученый М. Л. Энтин, исследуя принципы права, сформулированные Судом ЕС, выделяет среди них следующие: принцип всемерной защиты прав человека и основных свобод; принцип, согласно которому вновь принимаемое законодательство Сообществ не имеет обратной силы; принципы равенства, справедливости, пропорциональности2.

Из перечисленных принципов нуждается в разъяснении, пожалуй, лишь единственный — принцип пропорциональности. Указанный принцип предполагает необходимость соответствия и соизмеримости средств, к которым обращается административная власть, и целей, для достижения которых они используются. Применение санкций или каких-либо иных мер наказания по своей суровости не должно, в соответствии с ним, превышать серьезность проступка; или упущения1.

Существенно отличается классификация общих принципов права ЕС, даваемая западноевропейским ученым К.-Д. Борхардтом. В его представлении источниками неписаного права в правопорядке Сообщества являются следующие принципы, сформулированные Судом ЕС:

а)   различные виды ответственности ЕС за ущерб, нанесенный в результате действий его органов или персонала;

б)   принцип законности в сфере управления;

в) принцип пропорциональности (действие должно соответствовать поставленной цели);

г)   принцип юридической ясности;

д)   принцип защиты законных ожиданий;

е)   принцип не-дискриминации и принцип равенства в обхождении;

ж)  принцип предоставления права на обращение в суд;

з)   основные права человека2.

При внимательном чтении обнаруживается, что различия между этими классификациями не столь уж принципиальны. Так, известная часть принципов в классификации К.-Д. Борхардта представляет по сути своей конкретизацию более общих принципов в классификации М. Л. Энтина либо "пересекается" с ними3.

Ни та, ни другая классификации не включают в число общих принципов права ЕС принципа субсидиарности. Между тем он закреплен в ряде положений Маастрихтского договора (преамбула, ст. в, З в и т, д.). Действие этого принципа предполагает следующие условия: 1) Сообщество действует в пределах своих полномочий, определяемых настоящим Договором и поставленными перед ним здесь целями; 2) любые действия Сообщества не должны идти далее того, что необходимо для достижения целей настоящего Договора; 3) принцип субсидиарности действует лишь в областях, которые не подпадают под исключительную компетенцию Сообщества.

Его институты действуют в соответствии с принципом субсидиарности, если и поскольку цели предполагаемого действия не могут быть достигнуты в достаточной мере государствами-членами и поэтому, в силу масштабов и результатов предполагаемого действия, могут быть более успешно достигнуты Сообществом (ст. 3 в Договора).    

Принцип субсидиарности в некотором роде сходен с существующим в ряде федеративных государств институтом делегации части законодательных полномочий субъекта федерации федеральному парламенту. Сам факт его включения в число общих принципов права ЕС свидетельствует об углублении взаимоинтеграции права Сообществ и государств-членов. Вместе с тем качество его регламентации не совсем удовлетворительно. Так, в зарубежной правовой литературе отличалась нечеткость формулы ст. 3в Договора о ЕС, согласно которой "Сообщество действует в пределах своих полномочий, определяемых настоящим Договором и поставленными перед ним целями". "Действие в пределах полномочий" может соответствовать целям ЕС, а может привести к злоупотреблению правом. Не исключено истолкование этой нормы в смысле подразумеваемых полномочий. Наконец, из ее текста не совсем ясно, какие области общественных отношений не подпадают под исключительную компетенцию Сообществ1.

"Вторичные" источники, в отличие от источников "первичного" права, формируются, так сказать, изнутри2.

Речь идет о праве, создаваемом институтами ЕС в рамках компетенции, а также в соответствии с целями, которые определены учредительными договорами. Это — акты Совета, Комиссии, Европарламента и Суда ЕС3.

И хотя эта компетенция не есть величина постоянная (особенно применительно к Европарламенту), однако при всем этом Совет, Комиссия и Европарламент облекают свои предписания в форму регламентов, директив и решений, рекомендаций и заключений4 (ст. 89 Договора о ЕС).

Регламент предназначен для общего применения. Он является обязательным во всех своих частях и подлежит прямому применению во всех государствах-членах.

Директива, будучи обязательной для каждого государства-члена в отношении ожидаемого результата, сохраняет, однако, за национальными властями свободу выбора форм и методов действий.

Решение обязательно во всех своих частях для тех, кому оно адресовано.

Рекомендации и заключения не являются обязательными.

Представляется верной мысль академика Б. Н. Топорнина, что выбор того или иного вида актов предопределяется его значением и конкретным содержанием5.

Спецификой правового закрепления актов "вторичного" права является неоднозначный подход к этому вопросу учредительных договоров. Так, Договор о ЕОУС, в отличие от двух других учредительных договоров, предусматривает лишь три вида юридических актов: решения, рекомендации и заключения (ст. 14 Договора). Здесь отсутствуют регламенты и директивы. Включение этих актов в текст двух последующих учредительных договоров свидетельствует о недостаточности первоначального их "арсенала". По мнению К.-Д. Борхардта, необходимо было смириться с различиями двух концепций до слияния трех Сообществ в будущем6.

Если первичное право сравнивают с конституцией Сообществ, то регламент (общее решение по Договору о ЕОУС) как акт "вторичного" права сопоставляют с обычным законом. Для того, чтобы • акт мог называться регламентом (в рамках ЕОУС — решением), он должен соответствовать некоторым формальным признакам. Прежде всего необходимость его издания должна быть предусмотрена Учредительным договором. По крайней мере, такой линии следует практика Суда Сообществ. Далее регламенты (так же как директивы и решения) в соответствии со ст. 190 Договора о ЕЭС должны; быть мотивированы и содержать ссылки на предложения или заключения, которые должны быть запрошены в обязательном порядке согласно Договору. На практике степень необходимости этих предложений и заключений зависит от характера обсуждаемого вопроса. Регламенты отличаются от других актов ЕС наиболее общим характером изложения предписаний. Они обязательны для государств-членов и обладают на их территории силой закона без трансформации или утверждения.

Посредством регламентов регулируются наиболее важные вопросы политики ЕС. Однако при всем этом регламенты не являются актами Европарламента и даже не ратифицируются им.

Следующим по юридической силе актом, входящим во "вторичное" право, является директива (рекомендация по Договору о ЕОУС). Специфика ее состоит в том, что, будучи обязательным актом, она включает предписания, меры по исполнению которых определяют сами государства. Благодаря этому директива позволяет сочетать единство политической линии в рамках ЕС с учетом специфики местных условий. Неудивительно, что именно директива играет основную роль в процессе гармонизации права Сообществ, предусмотренной статьей 100 Договора о ЕЭС.

Директива может адресоваться государствам-членам как в целом, так и к отдельным из них, в то время как рекомендации ЕОУС могут быть адресованы также и отдельным фирмам ЕС.

Директивы не наделяют правами и обязанностями граждан ЕС, покуда не будут введены в национальное законодательство компетентными органами государства. При этом в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения директивы права и интересы граждан могут пострадать. Чтобы избежать подобных последствий, Суд ЕС постановил, что граждане Сообщества могут требовать прямого применения директивы или рекомендации. Но такая возможность появляется лишь по истечении срока, указанного в директиве для инкорпорации ее в национальное законодательство, и при условии, что формулировки соответствующих норм директивы не позволяют государствам-членам определять ее правовые последствия по собственному усмотрению1.

Важное значение для практики применения директив имеет решение Суда ЕС по делу Francovich v. Italian Republic (1991). В нем Суд установил обязанность государств-членов по возмещению убытков индивидам, причиненных вследствие неприменения директив ЕС2.

В этом контексте следует рассматривать положение Декларации о применении права, принятой в числе других в качестве приложения к Маастрихтскому договору. В ней, в частности, отмечается, что полная и точная инкорпорация в национальное законодательство адресованных ему директив Сообщества в пределах установленных ими сроков является основным условием сплочения и единства в процессе европейского строительства3.

Решение Совета или Комиссии — следующий акт "вторичного" права — как и регламент, обязательно во всей своей полноте для тех, к кому оно адресовано, т. е. для государств-членов, индивидов либо корпораций.

Решение отличается от регламента большей степенью конкретности своих предписаний. Кроме того, в отличие от регламента, оно обязательно лишь для тех, кому адресовано, в то время как, в отличие от директивы, обязательно во всей полноте и не оставляет его исполнителям дискреционных полномочий.

При попытке провести аналогию с актами внутреннего права решение справедливо сравнивают с источником административного права, в отличие от регламента и директивы, которые входил» бы в круг законов4.

Сравнение директивы с основами законодательства в федеративном государстве5, на наш взгляд, верно лишь отчасти. Оно правильно в том смысле, что директива определяет, так сказать, основы регулирования того или иного вопроса, однако неверно потому что основы законодательства стоят в иерархии актов выше обычного закона. В данном же случае все наоборот: директива — акт подзаконный.

Вопрос о том, можно ли рассматривать рекомендации и заключения в качестве источников права Сообществ, является дискуссионным. С одной стороны, они включены в число актов Сообществ, перечисленных в ст. 189 Договора о ЕЭС. Кроме того, необходимость их издания предусмотрена рядом статей того же Договора (27, 64, 81, 102). С другой стороны, в той же ст. 189 говорится, что они не являются обязательными.

Ответ на этот вопрос неоднозначен. Так, термин "рекомендации" по Договору о ЕОУС является аналогом директивы в рамках ЕЭС и ЕВРОАТОМа. Обязательность рекомендации в рамках ЕОУС позволяет рассматривать ее как источник права. В остальном же рекомендации и заключения, будучи необязательными, не входят, по логике вещей, в систему источников права ЕС.

Однако, с другой стороны, существование "не обязательных" актов не есть особенность лишь Сообществ. Оно характерно для международных организаций суверенных государств, к числу которых при всех особенностях можно отнести и Европейское сообщество. Его институты осуществляют различные функции, в том числе законотворчество и управление. Хотя формально рекомендации и заключения не могут рассматриваться в качестве источников: права Сообщества, однако потенциально являются вспомогательными элементами правотворческого процесса в рамках ЕС1.

Одна из отмеченных выше особенностей актов "вторичного" права состоит, в частности, в известной рассогласованности между иерархичностью этих источников, с одной стороны, и, по существу, горизонтальным соотношением издающих их правотворческих органов Сообщества (исключая Суд ЕС). Этим система источников права; ЕС существенно отличается от соответствующей системы национального (внутригосударственного) права, где юридическая сила акта обусловлена местом издавшего его органа в системе органов государства. В данном случае акты разной юридической силы издаются одними и теми же органами, вследствие чего проходит известное "наложение" компетенций, обусловившее в ряде случаев недостаточную четкость критериев построения вертикали источников права. В этих условиях она строится на основе таких факторов, как степень важности регулируемого вопроса, место акта в функциональной деятельности Сообществ, его роль в механизме правореализации и т. д.

В группу источников "вторичного права" входят также решения Суда ЕС, имеющие силу прецедента. В специальной литературе отмечалось, что Суд ЕС выполняет разнообразные функции, выступая в роли конституционного, административного, гражданского суда, суда по трудовым спорам и т. д.2

Отсюда разнообразна и правотворческая роль Суда: она осуществляется не только при рассмотрении дел, но и в ходе реализации контрольных функций, а также преюдициальной компетенции.

При этом специфика судебного нормотворчества состоит в том, что оно осуществляется в процессе правоприменения. Поэтому вопрос о процедуре и актах правотворчества Суда ЕС мы рассмотрим при анализе проблемы применения права.

В условиях, когда право ЕС обладает столь специфической природой, сочетая черты и международного, и внутригосударственного права, проблема соотношения его с этими системами права представляет не только теоретическую, но и практическую значимость. Следует отметить подвижность этого соотношения, поскольку, возникнув как международное, право ЕС все более эволюционирует в направлении права национального. В вопросе соотношения с международным правом Сообщества исходят из признания примата последнего перед правом ЕС. В частности, общепризнанные принципы и нормы международного права явились одним из источников учредительных договоров ЕС. Так, доктрина необходимости, позволяющая государству в условиях чрезвычайных обстоятельств нарушить норму международного права, воспринята Договором о ЕЭС.

Его статья 226 предусматривает специальную процедуру на принятие защитных мер для государства-члена, оказавшегося в условиях длительных и серьезных экономических трудностей. Суд ЕС в одном из решений определил, что "действительность актов, изданных институтами в контексте ст. 177 Договора (о преюдициальной компетенции Суда. — Г. М.), не может быть признана вопреки норме международного права, если только норма не является связывающей для Сообщества и не способна породить права которые заинтересованные стороны могут использовать в суде"1.

Отсюда следует вывод, что Сообщество руководствуется собственным правом, а его Суд применяет нормы международного права лишь в случаях, когда они определяют права и обязанности, вытекающие из международного статуса Сообщества.

Вместе с тем, определяя отношение государств-членов к Сообществу, а также друг к другу, Суд установил, что "принимая новое обязательство, которое несовместимо с правами, приобретенным на основе ранее заключенного соглашения, государство осуществляет эти права в той мере, в какой это необходимо для соблюдение его новых обязательств2.

Как видим, здесь подход принципиально иной, поскольку "внешние" по своей природе, межгосударственные отношения рассматриваются как элемент автономного правопорядка ЕС.

Вопрос о соотношении права Сообщества и национального права государств-членов имеет несколько аспектов. Так, с одной стороны, право ЕС производно от права государств-членов, добровольно делегировавших органам Сообщества часть своих суверенных полномочий. Оно зависимо от государств-членов и в том смысле, что, будучи создано в рамках (или в структурах) Сообщества, оно функционирует прежде всего на уровне структур государственных в силу отмеченного выше отсутствия в ЕС собственных систем судов, исполнительных органов, полиции и т. д.

При этом право ЕС обладает обязательной силой в рамках национальных правопорядков. Поэтому следует признать верным тезис, что право Сообщества является по отношению к государствам-членам одновременно "внешним" (так как происходит извне) и "внутренним" (поскольку действует на их территориях)3.

Вместе с тем Суд 'ЕС в своих решениях обосновал принцип верховенства и прямого действия права ЕС в национальных правопорядках государств-членов. В частности, в решении по делу № 106/77 Симменталь II от 9 марта 1978 г. он определил, что праве Сообществ "является интегральной частью юридического порядка, подлежащего применению на территории каждого из государств-членов и занимающего в нем высшее место". Не имея возможности отменять нормы внутреннего права, противоречащие праву Сообществ, он в том же решении уделяет особое внимание обязанности национальных судов квалифицировать такие нормы в качестве недействительных. Причем для этого им "не нужно ни требовать, ни дожидаться того, чтобы такие нормы были сначала отменены законодательными или какими-то иными конституционными средствами"4.

В двух решениях, ставших широко известными, — по делу Van Gend & Loos (1963 г.) и делу Costa/ENEL (1964 г.) Суд установил, что положения права Сообщества могут действовать непосредственно и устанавливать индивидуальные права, которые национальные суды должны защищать.

Такая позиция Суда ЕС способствовала выработке практики, при которой, с одной стороны, нормы национального права не подлежат применению при их коллизии с правом ЕС. С другой стороны, неприменение права ЕС по той же причине влечет ответственность органов государств-членов всех уровней.

Вместе с тем соотношение права ЕС и национального права имеет ряд особенно-стей применительно к Великобритании. Здесь в соответствии с Актом о Европейском сообществе 1972 г. право ЕС должно имплементироваться в национальный правопоря-док.

Необходимость такой имплементации распространяется не только на акты "вторич-ного права", но и на учредительные договоры1.

При этом тот же Акт 1972 г. допускает возможность неприменения директивы или решения в Соединенном Королевстве в случае их несоответствия английскому праву.

Такая ситуация может возникнуть в случае, если в английском подзаконном акте, посредством которого проводятся в жизнь директива или решение Сообществ, "при его правильном толковании будет установлено иное содержание, чем указанное в акте Сообщества"2.

§ 4. Гармонизация национального права

В условиях Сообществ, объединяющих все возрастающее число государств-членов, актуальной проблемой является гармонизация права в рамках ЕС. Еще в Договоре о ЕЭС сближению законодательства была посвящена специальная глава, а Совету предоставлены полномочия на изучение по предложению Комиссии и на основе единогласия директив относительно сближения законодательных положений, предписаний и административных действий государств-членов, которые прямо затрагивают создание или функционирование общего рынка. При этом должны проводиться консультации с Европейским парламентом и с Социально-экономическим комитетом относительно директив, выполнение которых в одном или нескольких государствах-членах повлекло бы за собой изменение законодательства.

Характер процедуры принятия таких директив также свидетельствует о важности данной проблемы в глазах учредителей ЕЭС.

По существу, той же цели — гармонизации законодательства служат положения ст. 220 Договора о ЕЭС, регламентирующей вопросы заключения соглашений между государствами-членами в рамках интеграции. Следует отметить, что в первые десятилетия существования Сообществ в этой области был достигнут весьма скромный прогресс3.

Маастрихтским договором были внесены существенные дополнения в главу 3 Договора о ЕЭС, посвященную сближению законодательств. Раньше эта проблема решалась посредством директив (ст. 100, 101), допускающих, как известно, опреде-ленную свободу действий государств, к которым обращены директивы, в достижении поставленных целей. Дополнения (ст. 100а, 100б) свидетельствуют о повышении уровня законодательного регулирования этой проблемы и соответственно о большей его императивности. Так, в соответствии с п. 1 ст. 100а Совет, в отступле-ние от ст. 100, может по процедуре, аналогичной прежней, но квалифицированным большинством, а не единогласно выработать меры по сближению норм, вводимых в государствах-членах законодательным или административным путем, для того, чтобы обеспечить создание и функционирование внутреннего рынка. Если раньше такого рода меры разрабатывали — в рамках директив — сами государства-члены, то теперь это делает Совет.

Правда, следующая статья — 100б — допускает участие государств-членов в составлении перечня законодательных и административных мер, подпадающих под статью 100а, но уже не самостоятельно, а совместно с Комиссией. Налицо тенденция к повышению руководящей роли институтов сообществ в процессе гармонизации права. Об этом же говорит полномочие Совета устанавливать на основании ст. 100а, что положения, имеющие силу в государстве-члене, должны быть признаны эквивалентными тем, которые применяются другим государством-членом. Вместе с тем положения п. 1 ст. 100а не распространяются, в частности, на такие сферы, как налогообложение, интересы лиц наемного труда и т. д. Кроме того, государства имеют возможность в случаях крайней необходимости, предусмотренных ст. 36 Договора, продолжать применение национальных правовых норм. При этом такое применение не должно быть средством неоправданной дискриминации или открытых ограничений в торговле между государствами-членами.

Углубление интеграции имело своим следствием возрастание правового мас-сива Сообществ1. Это, в свою очередь, обусловливало необходимость интенсифика-ции работ в сфере кодификации права ЕС. С конца 80-х — начала 90-х гг. такие ра-боты ведутся, в частности, в области частного, таможенного, гражданского процес-суального права и т. д.

Так, в мае 1989 г. Европарламент принял резолюцию, в которой подчеркива-лась важность гармонизации общего частного права Сообществ, особенно в такой специфической области, как внутренний рынок. В резолюции давалась рекомендация о необходимости работ по подготовке общеевропейского кодекса частного права2.

Принятию первой части кодекса предшествовала пятилетняя работа комис-сии во главе с профессором О. Ландо по унификации договорного права ЕС. Первая часть кодекса, принятая посредством резолюции Европарламента в 1994 г., называ-ется "Принципы европейского договорного права"3.

При разработке "Принципов" исследовался опыт унификации частного права в США (Единообразный торговый кодекс), а также подготовки и принятия Конвен-ции ООН о международной купле-продаже товаров 1980 г. Вместе с тем задача авто-ров "Принципов" была сложнее вследствие существенных различий в характере унифицируемого права большинства стран-членов, с одной стороны, и Великобритании, с другой. Отсюда — весьма своеобразная проблема унификации, помимо прочего, правовой терминологии4.

И еще одна особенность присуща первой части Кодекса (как и кодекса в целом) — он рассчитан на информационное общество и должен действовать на безбумажных носителях информации.

Кодекс включает в себя 59 статей, разделенных на 4 главы. Он был опубликован на английском и французском языках, а комментарий к нему — только на английском. В условиях столь многоязыкой структуры, как Сообщества, это, конечно же, нельзя признать удовлетворительным.

Принципы определяются в первой части кодекса как общие, нормы дого-ворного права ЕС (ст. 1(1)). Они применяются, когда стороны пришли к соглашению, что договор между ними заключается на их основе; когда стороны договорились, что к контракту применяются "общие принципы права", "lex mercatoria" и тому по-добные формулы, когда стороны не определили систему, либо нормы права, приме-нимые к данному договору, а также в случае неясности системы либо норм права, подлежащих применению и достаточных для вынесения решения (п. 1—4 ст. I)1.

Принятие первой части кодекса частного права юридическая общественность стран-членов встретила в большинстве своем с одобрением. Вместе с тем среди добро-желательных отзывов встречается и критика. Так, отдельные авторы видят недоста-ток этой кодификации в том, что за ее рамками оказалась проблема защиты прав личности, которая становится составной частью современного гражданского права. Вследствие этого, по их мнению, резко снижается влияние кодификации как на фор-мирование права, так и на его гармонизацию. Кроме того, высказываются опасения в связи с возможностью неоднозначного толкования положений кодекса в каждой из стран ЕС вследствие отсутствия "скоординированной научной дискуссии", адекват-ного образования юристов на основе общих концепций и принципов, общих жур-налов и трудов по праву2.

Отдельные авторы вообще отрицают возможность такой унификации или хотя бы гармонизации вследствие слишком глубоких, по их мнению, различий в правовых системах государств-членов3.

О том, насколько обоснованны эти опасения, можно будет судить лишь из практики применения Кодекса.

В 1990 г. Комиссия ЕС дала официальное поручение группе экспертов во главе с профессором М. Штормом разработать проект Гражданского процессуального кодекса. Парадоксальность ситуации состояла в том, что Комиссия к тому времени уже в течение трех лет самостоятельно работала над этим проектом. В 1994 г. он был опубликован на английском и французском языках с общим докладом М. Шторма (а также с предисловием Дж. Нормана и Дж. А. Йоловича). Необходимость сближения процессуального права стран ЕС обосновывается в докладе необходимостью способствовать свободному функционированию внутреннего рынка. При разработке проекта кодекса его авторы, с одной стороны, столкнулись с отсутствием в этой области мирового опыта, с другой, работа облегчалась тем, что гражданский процесс в 15 странах ЕС строится на общих демократических основах, коренящихся в праве ЕС, Европейской конвенции и Европейской конвенции прав человека и основных свобод. По этой причине разработчики кодекса выступили против непосредственного включения в него принципов гражданского процесса, полагая, что положений ст. 6 упомянутой Европейской конвенции достаточно для обеспечения демократических принципов в процессуальном праве. Исключение делается лишь для принципа состязательности.

Структура кодекса, отражая логику процесса, включает разделы о посредничестве, начале процесса, предмете спора, предъявлении документов, свидетельских показаний, технике доказывания и т. д. В целом кодекс оценивается в зарубежной литературе как приемлемый компромисс для 15 государств ЕС1.

В числе новейших кодексов ЕС важнейшая роль принадлежит Таможенному кодексу: ведь Сообщество основано на таможенном союзе. "Технология" его подготовки существенно отличается от того, как готовились два упомянутых кодекса. Таможенный кодекс Сообщества возник в результате консолидации значительной части постановлений прямого действия, принятых за многие годы Советом и Комиссией. Характерно, что кодекс вводится в действие как бы параллельно Советом и Комиссией: постановления того и другого органа принимались на предмет консолидации, дополнений и, наконец, принятия кодекса.

Так, консолидация с дополнениями, положившая начало Таможенному кодексу Сообщества, была принята постановлением Совета от 1992 г.2

Затем по вопросу издания кодекса принимается постановление Комиссии3, дополненное позже рядом ее собственных постановлений4 и постановлением Совета5.

В большинстве стран ЕС кодекс вступил в силу с января 1994 г., в Соединенном Королевстве — на год позже6.

Законодательная гармонизация права, преобладающая сегодня в ЕС, не всегда положительно оценивается в правовой литературе стран-членов. В частно-сти, она подвергается критике за дефицит демократической легитимности, под которой понимаете явный "перекос" в соотношении законодательной компетенции Европарламента, сводной стороны, и Совета и Комиссии ЕС, с другой. Отсюда — призывы к переоценке традиционных приемов гармонизации. Так, предлагается ограничить ее теми сферами, "где она необходима". В контексте этой проблемы подчеркивается важность принципа субсидиарное, а также значимость для гармо-низации права процедуры разрешения конфликтов. Такой подход, по мнению его автора, создает основу для признания структурного равенства различных правовых систем.

Так, в сферах, где гармонизация материального права не может быть достигнута, гражданские дела, "соприкасающиеся" с иностранным правом, будут тем не менее разрешены на основе единых предписаний7.

В условиях Сообществ гармонизация права государств-членов осуществляет-ся не только посредством специальной деятельности по унификации, консолида-ции или кодификации права. Сам процесс интеграции является динамичной и все расширяющейся основой для такой гармонизации. В ходе этого процесса происхо-дит не только перераспределение компетенций между институтами ЕС и государ-ствами-членами в пользу первых, но и достижение более высокого уровня едино-образия и согласованности права ЕС.

Так, введение института гражданства ЕС, формальная отмена пограничного
контроля в отношениях между государствами-членами, принцип так называемой "единой лицензии" в области кредитных институтов, свобода передвижения и право на поселение (ст. 52 Договора о ЕЭС) и т. д. — все это подтверждает, что делегирование компетенции от государств-членов к Сообществам приводит к слия-нию воедино процессов гармонизации и формировании права.

В юридической литературе стран ЕС дискутируются иные направления гармонизации, в частности, таких институтов, как создание частично унифицированного в рамках ЕС нотариата1, системы региональных судов Сообщества, каждый из которых распространяет свою юрисдикцию минимум на 3 государства-члена2 и т. д. Обсуждаются проблемы, возникающие в процессе гармонизации. Так, в процессе унификации налогового права возникла проблема несовместимости его электронных носителей с традиционной "технологией" налогового делопроизводства, которая исходит из необходимости письменного учета доходов, письменных деклараций, подписанных налогоплательщиком и т. д.

Одна из таких проблем — сохраняющаяся несогласованность между правом ЕС и национальным правом государств-членов. Так, французский автор подходит к ней под таким углом зрения. Если, пишет он, Конституция Франции 1958 г. включает положение об обязанности каждого трудиться и его праве на труд, и Договор о ЕЭС провозглашает целью "непрерывное улучшение условий жизни и труда своих народов", то два уровня регулирования одной и той же проблемы (национальный и ЕС) предполагают самостоятельные средства реализации таких предписаний. Однако на территории Франции то и другое осуществляет национальная служба занятости, которая в своей практике нередко сталкивается с несогласованностью французского права и права ЕС. Достаточно сказать, что по праву Франции Национальная служба занятости является монополией, в то время как право Сообществ распространяет на эту область нормы о конкуренции3.

На ход гармонизации права ЕС также накладывают отпечаток процессы общеевропейской интеграции.

Так, в результате подписания соглашения о Европейском экономическом пространстве (ЕЭП), вступившем в силу в январе 1994 г., процесс унификации права в основном на базе принципов, действующих в ЕЭС, охватил в известном смысле и страны, входящие в Европейскую ассоциацию свободной торговли (ЕАСТ)4.

В частности, страны ЕАСТ столкнулись с необходимостью трансформиро-вать в систему своего национального законодательства помимо текста самого Согла-шения о ЕЭП более 1400 юридических актов, принятых в рамках ЕС, в том числе правил о конкуренции (в ЕЭС и в ЕАСТ они различны).

С другой стороны, на процесс гармонизации права Сообществ оказывает влия-ние закрепленный в Соглашении о ЕАСТ механизм толкования его текста, а также соотношения этого Соглашения с предшествующими соглашениями, заключенными государствами-ленами ЕС. Так, при разногласии по вопросам толкования судами ЕС и ЕАСТ положений Соглашения предусматривается специальная процедура по их урегулированию (ст. 111 Соглашения). Более того, в известных ситуациях, согласно Соглашению, оно может превалировать над положениями существующих двусторон-них и многосторонних соглашений, обязывающих ЕЭС, с одной стороны, и одно или более государств — членов ЕАСТ, с другой, в той степени, в какой аналогичный вопрос регулируется данным Соглашением (ст. 120 Соглашения). И хотя вступле-ние в ЕС таких государств-членов ЕАСТ, как Австрия, Финляндия и Швеция, ста-вит под вопрос дальнейшее действие Соглашения с ЕЭП, однако сам факт его под-писания отражает весьма красноречивую тенденцию формирования общеевропей-ских институтов, европейского экономического и правового пространства1.

§ 5. Применение норм европейского права

Как уже отмечалось, специфика правоприменения в рамках Сообществ состоит в нередком слиянии его с правотворчеством Суда ЕС. При этом Суд выполняет разнообразные функции. Так, одной из его обязанностей является обеспечение соблюдения права при толковании и применении учредительных договоров. О важности этой функции свидетельствует уже упоминавшаяся Декларация о применении права, принятая в Маастрихте. Ее авторы видят существенное условие правильного функционирования Сообщества в том, "чтобы меры, предпринимаемые различными государствами-членами, обеспечивали применение законодательства Сообщества с такими же эффективностью и строгостью, с какими применяются их национальные законы"2.

Функцию Суда ЕС по обеспечению законности актов Сообщества можно сравнить с осуществлением конституционного контроля в рамках национальных систем источников права.

В сферу судебного контроля входят лишь регламенты, директивы, решения, обязательные акты Сообщества. В нее не входят рекомендации и заключения. Положения Суда в области контроля за законностью регламентируются, в частности, статьями 173—176 Договора о ЕЭС. Иски по мотивам отсутствия компетенции, нарушения существенных требований процедурного характера, нарушения самого Договора или правовых норм, связанных с его выполнением, или злоупотребления властными полномочиями могут предъявляться государствами-членами, Советом или Комиссией. Так, если нарушение Договора вызвано бездействием Совета или Комиссии, то предъявлению иска государствами-членами либо органами Сообщества должно предшествовать обращение к заинтересованному органу с целью побуждать его предпринять необходимые действия. После этого иск может быть предъявлен лишь в случае, если в течение 2-х месяцев данный орган не отреагировал на такое обращение. Для предъявления иска представляются следующие два месяца.

В случае признания акта недействительным издавший его орган обязан принять необходимые меры для выполнения решения Суда. Кроме того, любое физическое или юридическое лицо может на тех же условиях обратиться с иском, оспаривающим решения, которые приняты персонально в отношении этого лица, и решения, которые, хотя и приняты в форме регламента или решения, адресованного другому лицу, тем не менее непосредственно и персонально затрагивают первое лицо.

В случае признания иска оспариваемый акт объявляется недействительным. При этом в отношении регламента Суд, если сочтет необходимым, указывает, какие его юридическое последствия следует считать окончательно утратившими силу.

Профессор Неймегенского университета К. Грёнендейк отмечает, что помимо обращения в Суд с иском индивиды в странах ЕС используют на практике другие пути применения права Сообществ для защиты своих интересов. Это, в частности: 1) разъяснение национальным судам оснований прямого применения права ЕС для защиты своих интересов; 2) стимулирование обращения национальных судов в Европейский суд в порядке преюдициального производства (ст. 177 Договора) за разъяснением значения соответствующих положений права ЕС; 3) направление письма в Европейскую комиссию с просьбой начать процедуру о нарушении, предусмотренную ст. 169 Договора, против государства-члена, которое отказывается принять норму права ЕС или следовать ей; 4) направление петиции члену Европейского парламента с просьбой о парламентском запросе Европейской комиссии по делу, которое ведет к началу процедуры о нарушении по ст. 169 Договора1.

О том, сколь эффективен механизм обеспечения законности в рамках ЕС, свидетельствует, в частности, решение Федерального конституционного суда ФРГ от октября 1986 г. В нем отмечается, что правопорядок Сообщества имеет теперь систему защиты основных прав, эквивалентную той, что закреплена в Основном законе. На этом основании Федеральный конституционный суд отказался от права контроля, которое он закрепил за собой собственным решением от 1974 г.2

Важную и все возрастающую роль в обеспечении законности применения права ЕС играют Комиссия и Совет. В частности, Комиссия, согласно Договору о ЕЭС, выступает гарантом применение положений указанного Договора и мер, предпринимаемых институтами для этого, а также осуществляет полномочия, которые Совет передает ей для выполнения принятых им постановлений (ст. 155 Договора).

Кроме того, по Договору о ЕЭС Комиссия осуществляет надзор за выполнением государствами-членами обязательств, предусмотренных Договором. Если, по ее мнению, какое-либо государство уклоняется от их выполнения, она предоставляет ему возможность представить свои соображения по данному вопросу и выносит свое мотивированное заключение. Если указанное государство оставит без внимания заключение Комиссии в течение установленного ею срока, то последняя может обратиться в Суд (ст. 169)3.

Маастрихтские соглашения существенно расширили полномочия Европарламента, Комиссии и Суда в области контроля за законностью. Применительно к Комиссии и Суду мы их рассмотрим ниже. Что касается Европарламента, то ему предоставлено право по запросу четвертой части своих членов учреждать временный Комитет по расследованию (без ущерба полномочиям, которыми наделены, согласно Договору о ЕЭС, другие институты и органы) для рассмотрения предполагаемых нарушений или плохого применения права Сообщества (подчеркнуто мною. — Г. М.), за исключением случаев, где обнаруженные факты, будучи проверенными до суда, все же остаются объектом судебного разбирательства. Детальные условия использования прав по расследованию должны быть определены, согласно Маастрихтским соглашениям, общей договоренностью между Европарламентом, Советом и Комиссией (ст. 138с Договора ЕС). Однако основной объем правоприменительной работы осуществляется Судом ЕС. При этом он не только применяет право, но и обеспечивает единообразное применение его норм национальными судами государств-членов.

Единство правоприменения обеспечивается благодаря не только решениям Суда, вынесенным непосредственно при рассмотрении дел, но и посредством преюдициальной компетенции Суда, состоящей в толковании права ЕС по Запросу национальных судов государств-членов, столкнувшихся с необходимостью такого разъясняющего решения при рассмотрении дел. Договор о ЕЭС определяет рамки преюдициальной компетенции Суда. Это — толкование самого Договора; действительность и толкование актов, принимаемых органами Сообщества; толкование уставов организационных структур, создаваемых Советом, если таковое предусмотрено этими уставами. Обращение в Суд Сообщества за такого рода разъяснением является обязательным, если один из этих вопросов возникает в деле, находящемся на рассмотрении в судебной инстанции какого-либо из государств-членов, решения которой в соответствии с национальным правом не подлежат обжалованию (ст. 177 Договора о ЕЭС).

Преюдициальная компетенция дает возможность Суду обеспечивать единство интеграции норм ЕС, преодолевать пробелы в праве ЕС, уточнять недостаточно четкие формулировки правовых норм, что крайне важно для формирования и совершенствования права ЕС. При этом Суд выступает как независимая от правительств государств-членов судебная власть, стоящая на страже законности1. Что касается компетенции Суда по применению правовых санкций, то до Маастрихта ситуация здесь была неоднозначной.

Так, в случае выявления Судом нарушения каким-либо государством-членом обязательств, вытекающих из Учредительного договора, это государство обязано было принять необходимые меры для выполнения решения Суда (ст. 171 Договора о ЕЭС). Ни о каких санкциях при этом не упоминалось. По существу "необходимые меры" принимались лишь из уважения к Суду и к праву ЕС.

В то же время Договор о ЕЭС предусматривает достаточно широкие возможности воздействия с помощью Суда на институты ЕС в случае издания незаконного акта, нарушения процедуры, бездействия и т. д. В частности, он допускает возможность наделение Суда посредством регламентов, принимаемых Советом на основе данного Договора, самой широкой компетенцией в том, что касается санкций, предусмотренных в этих регламентах (ст. 172).

Вместе с тем специфика рассмотрения споров между государствами-членами по поводу содержания Договора о ЕЭС состоит том, что Суд компетентен принимать решение лишь при условии, что государства-члены согласились подчинить разрешение спора его юрисдикции на основании договора об арбитражном разбирательстве (ст. 182 Договора о ЕЭС). Характерно, что по Договору ЕЭС государства-члены обязуются не разрешать споров, касающихся его толкования или применения иным путем, кроме тех, которые предусмотрены этим Договором (ст. 219).


Глава III. Правовые основы свободного перемещения рабочей силы и социальная политика ЕС

§ 1. Общие положения о рынке труда

Программа создания единого рынка труда ЕС в значительной степени выполнена. Созданы правовые основы общего рынка рабочей силы. Гражданам Сообщества гарантировано право свободно перемещаться по территории других государств-членов, право на поселение и трудовую деятельность.

Приоритетным направлением ЕС в современных условиях остается развитие и совершенствование рынка труда и создание рабочих мест, а одной из главных задач — содействие достижению высокого уровня занятости и социальной защиты, повышения уровня и качества жизни граждан Сообщества (ст. 2 Римского договора в ред. 1992 г.). Комиссия Европейского сообщества, выдвигая ряд инициатив по повышению уровня занятости и борьбе с безработицей, считает, что их реализация требует наиболее полного знания рынка труда и принятия соответствующих правовых актов1.

Одним из объективных факторов, воздействующих на динамику занятости, выступает усиление конкуренции. Это вызывает необходимость защиты интересов трудящихся. Провозглашая, что экономическая политика ЕС проводится в соответствии с принципом открытой рыночной экономики со свободной конкуренцией, Сообщество утверждает одновременно, что экономика и социальная сфера составляют в его программе единое целое.

Взаимосвязь экономических и социальных вопросов имеет первостепенное значение для европейских профсоюзов, считает Кепке Гюнтер, директор Европейского института профсоюзов. Главным требованием профсоюзов выдвигается требование полной занятости, поэтому Европейская конфедерация профсоюзов поддержала стратегию сотрудничества ради содействия экономическому росту и занятости2.

Таким образом, полная занятость остается основной целью экономической и социальной политики Сообщества, но достичь ее, по мнению аналитиков, достаточно трудно.

Последние годы характеризуются для большинства стран Европы ростом и устойчивостью безработицы, при этом значительный прирост зарегистрирован во Франции, Германии, Италии и Швеции. В Великобритании уровень безработицы снизился3. В США было создано много новых рабочих мест, и безработица опустилась ниже 5%. Однако критики американского пути борьбы с незанятостью обращают внимание на такие неприемлемые с их точки зрения методы, как усиление тенденций к регулированию рынка труда и большему социальному неравенству4.

Безработица чаще всего затрагивает малоквалифицированных работников и работников с более низким уровнем образования. Coстав безработных по уровню образования и профессиональной квалификации сходен в разных странах, и доля таких людей в общем количестве безработных очень велика. Поэтому большое значение имеет проведение профессиональной подготовки для менее квалифицированных работников, а также повышение квалификации и способности к трудоустройству долговременных безработных. К социальным группам, особенно нуждающимся в профессиональном обучении, относится молодежь, уровень безработицы среди которой особенно велик.

Политика профобучения и переподготовки рабочей силы закреплена в различных нормативных актах ЕС. Принципиальные положения содержатся в Договоре о Европейском Союзе, Хартии основных социальных прав трудящихся и др.

Каждый трудящийся должен иметь возможность доступа к профессиональному обучению в течение всей своей трудоспособной жизни. Условия доступа к профессиональному обучению не могут быть предметом дискриминации по признаку национальности, (ч. 1 ст. 15 Хартии).

Структуры непрерывного и постоянного обучения должны создавать соответствующие органы государств-членов, предприятия или социальных партнеров, каждый в сфере своих полномочий. На период переобучения и повышения квалификации работникам должен предоставляться отпуск (ч. 2 ст. 15 Хартии).

Главные задачи в области профессионального обучения на европейском рынке труда были сформулированы в 1992 году в Договоре о Европейском Союзе. Содержание главы "Образование, профессиональное обучение и молодежь" основано на принципе: никакая стратегия экономического и социального развития не будет успешной, если отсутствует хорошо образованная и обученная рабочая сила.

Задачи профессиональной подготовки, которые ставит перед собой Сообщество, определены следующим образом: способствовать адаптации к изменениям в промышленности, особенно через профессиональное обучение и переподготовку; улучшить начальную профессиональную подготовку и повышение квалификации, чтобы помочь включению трудящихся и их реадаптации в рынок труда; облегчить доступ к профессиональной подготовке и способствовать мобильности обучающего персонала и лиц, проходящих профессиональную подготовку, особенно молодежи; стимулировать сотрудничество в области профессиональной подготовки между учебными заведениями, центрами профессиональной подготовки и предприятиями; развивать обмен информацией и опытом по вопросам, представляющим взаимный интерес для систем профессионального обучения в государствах-членах.

Одновременно проведено разделение полномочий и ответственности Сообщества и государств-членов. Политика профессионального обучения Сообщества призвана поддерживать и дополнять действия государств-членов при полном сохранении ответственности последних за содержание и организацию профессионального обучения.

В сферу своих интересов по развитию единого рынка труда ЕС включает и общее образование. Ответственность за содержание обучения и организацию систем образования, их культурного и языкового разнообразия несут государства-члены. Сообщество способствует улучшению качества образования и согласно Договору выполняет конкретные задачи, а именно: развивать европейское сотрудничество в области образования через изучение и распространение языков государств-членов; способствовать мобильности студентов и преподавателей, в том числе и через официальное признание дипломов и сроков обучения; налаживать сотрудничество между учебными заведениями; поощрять обмены молодежью и преподавателями, информацией и опытом работы; поощрять развитие заочного образования.

Важным компонентом в реализации политики занятости трудящихся на европейском рынке труда является один из фондов ЕС — Европейский социальный фонд. Он действует в целях улучшения возможностей занятости, облегчения трудоустройства рабочих, увеличения их географической и профессиональной мобильности. В его задачу входит облегчение адаптации трудящихся к изменениям в промышленности и системах производства, особенно с помощью профессиональной подготовки и переподготовки (ст. 123 Договора в ред. 1992 г.). Фонд стал главным инструментом Сообщества в сфере профессионального образования молодежи до 25 лет и помощи безработным, не занятым длительное время.

§ 2. Права работников-мигрантов и членов их семей

Европейский рынок труда включает три категории наемных работников. Первая и наиболее многочисленная — национальная рабочая сила, занятая на территории своей страны; вторая — мигранты — граждане ЕС, имеющие те же права, что и национальные рабочие, но работающие, и, как правило, проживающие не в своей стране; и, наконец, трудящиеся из так называемых третьих стран. Если последние работают на законных основаниях, они подпадают под понятие легальной иммиграции и в определенной степени ограничены в правах, в том числе во въезде в страну и получение работы.

Римский договор предоставил трудящимся стран-участниц право работать в любой стране ЕЭС и определил правовой статус работника-мигранта. Последующие годы ЕЭС шло по пути все более широкой либерализации передвижения рабочей силы внутри ЕЭС и улучшения правового положения мигрантов и членов их семей. Полную свободу передвижения установили решения, принятые в 1968 году. С этого времени для переезда из одной страны-участницы в другую в поисках работы достаточно получить разрешение на въезд, которое действительно в течение пяти лет и может быть продлено.

Как и все граждане ЕС, работники-мигранты пользуются правом безвизового перемещения. Свобода передвижения исключает любую дискриминацию по национальному признаку между гражданами государств-членов в отношении найма, заработной платы и других условий труда.

Трудящиеся-мигранты имеют право принимать предложения о поступлении на фактически предлагаемую реальную работу, свободно передвигаться в целях получения работы по территории принимающей страны и заниматься трудовой деятельностью в соответствии с законами, регулирующими занятость граждан данного государства. Они могут оставаться на территории государства-члена ЕС после завершения трудовой деятельности в этом государстве в соответствии с установленными правилами ЕС (ст. 48 Римского договора). Положения данной статьи не распространяются на работу на государственной службе. Кроме того, право на трудовую деятельность может быть ограничено соображениями общественного порядка, государственной безопасности и здравоохранения.

Поэтапное осуществление свободного передвижения рабочей силы регулировалось директивами и регламентами Сообщества. Была поставлена задача создать механизм, позволяющий устанавливать связь между предложениями рабочей силы и заявками на нее, облегчить достижение баланса между предложением и спросом на рынке труда таким образом, чтобы избежать серьезных угроз для уровня жизни и занятости в различных районах и отраслях промышленности (ст. 49d Римского договора).

Это потребовало координации деятельности национальных органов по учету спроса и предложений на рынке труда и осуществление ее совместно со специальными органами Сообщества. Такие органы были учреждены в 1961 г. В их состав вошли Европейское бюро координации, Консультативный комитет по вопросам свободного передвижения трудящихся, Технический комитет и Административная комиссия по социальному обеспечению рабочих-мигрантов1.

Основные акты Сообщества, регулирующие трудовую миграцию, это Регламенты (правила) Совета № 1612/68 от 15 октября 1968 г. о свободном передвижении трудящихся внутри Сообщества и № 1251/70 от 29 июня 1970 г. о праве работников-мигрантов остаться на территории государства-члена после завершения работы в этом государстве. В развитие этих актов были приняты директивы.

Регламент № 1612/68 отменил все преимущества национальных работников перед мигрантами при найме на работу. Мигранты могут заниматься любой профессиональной деятельностью, свободно выбирать род и место работы на территории стран Сообщества. Сезонные работники и работающие в приграничных районах имеют такие же права. "Сезонный рабочий" означает наемного работника, который перемещается из одного государства — члена ЕС в другое в целях получения временной работы, которая в любом случае не превышает восьми месяцев, если он находится на территории данного государства во время выполнения работы; сезонная работа — это работа, которая зависит от сезона и автоматически повторяется каждый год.

"Рабочие приграничных районов или территорий" — это рабочие, работающие на территории одного государства — члена ЕС, а проживающие на территории соседнего государства-члена, куда они возвращаются ежедневно или, по крайней мере, один раз в неделю. Статус приграничного работника сохраняется", если в течение не более четырех месяцев работник не сможет возвращаться домой ежедневно или раз в неделю, работая на данном предприятии.

Принимающая страна выдает мигранту вид на жительство, который действует не менее пяти лет, а потом автоматически продлевается каждые пять лет. Отказ в продлении вида на жительство и депортация из страны возможны лишь в случае, если поведение работника-мигранта угрожает государственной безопасности и национальной общественной политике.

Члены семьи работника-мигранта могут проживать вместе с ним при установленном Регламентом условии, а именно, если он имеет жилье, отвечающее нормам, действующим в отношении национальных рабочих (ст. 10). Но работник-мигрант, наравне с национальными работниками, имеет право на получение жилья. Поэтому правило, установленное данной, статьей, не может быть использовано для дискриминации мигрантов.

В состав семьи работника-мигранта входят, согласно ст. 10 Регламента, его супруга, дети до 21 года, а также лица, находящиеся на иждивении как его самого, так и его супруга. Супруга и дети мигранта могут на общих основаниях работать в принимающей стране.

В течение всей своей деятельности органы ЕС разрабатывали специальные программы по улучшению условий труда и жизни мигрантов, их профессиональному обучению, легальному статус, обучению их детей. Дети мигрантов имеют право на государственное обязательное образование, обучение профессии и иную профессиональную подготовку без какой-либо дискриминации. В июне 1977 г. была принята специальная директива об образовании детей мигрантов. Специально оговаривается равенство профсоюзных прав рабочих-мигрантов (ст. 8). Они свободно вступают в профсоюзы, могут быть избраны в профсоюзные органы, равно как и в органы рабочего представительства.

Права мигрантов оставаться на территории принимающей страны после завершения работы определены Регламентом № 1251/70 и некоторыми другими актами. Положения Регламента применяются как к самому работнику, так и к членам его семьи.

Право на постоянное проживание в стране приема приобретают работники-мигранты, которые к моменту прекращения своей трудовой деятельности достигли возраста, дающего по законам принимающей страны право на пенсию по старости, при условии, что они работали, по крайней мере, последние 12 месяцев и непрерывно проживали в этой стране более трех лет. Таким же правом пользуются мигранты, прожившие на территории данного государства непрерывно более двух лет и прекратившие работу по причине постоянной утраты трудоспособности. Если нетрудоспособность явилась результатом несчастного случая на производстве или профессионального заболевания, дающих право на пенсию, то срок пребывания в принимающей стране не имеет значения. Члены семьи работника-мигранта, проживающие вместе с ним на территории государства-члена, вправе остаться на постоянное жительство в этой стране после смерти главы семьи, если он имел право оседлости.

С самого начала деятельности ЕЭС встал вопрос о социальном обеспечении мигрантов. Римский договор 1957 г. предусмотрел, что Сообщество будет предпринимать такие меры в области социального обеспечения, какие необходимы для осуществления свободного передвижения трудящихся (ст. 51).

Работникам-мигрантам и находящимся на их иждивении лицам суммируются все периоды работы, которые учитываются законодательством разных стран для получения и сохранения права на пенсию, пособия по безработице и иных пособий, а также для исчисления их размера.

Пособия по безработице и семейные пособия (пособия семьям, проживающим отдельно от работника на родине) выплачиваются по принципу "страны занятости", т. е. по правилам и в размерах, определяемых законодательством принимающей страны. В случае потери работы мигрант имеет право на пособие по безработице в течение трех месяцев. Это право сохраняется за ним и тогда, когда в поисках работы он возвращается на родину или переезжает в другую страну ЕС.

Один из главных принципов ЕС — свободное перемещение рабочей силы, не затрагивает прав государств-членов принимать меры, которые они сочтут необходимыми для контроля за иммиграцией из третьих стран. Иммиграционная политика остается в ведении каждой отдельной страны-участницы, а национальное иммиграционное законодательство определяет порядок въезда в страну, получения визы и вида на жительство, разрешения на работу в отношении лиц, не имеющих гражданства ЕС. Специально регулируются также вопросы оказания медицинской помощи, социального страхования. Эти вопросы могут быть предметом двусторонних соглашений с третьими странами.

Приток лиц, выходцев из третьих стран, создает для государства ЕС серьезную проблему, поэтому Договор о Европейском Союзе передал в компетенцию Сообщества визовую политику. Это означает, что Совет принимает решения квалифицированным большинством о том, выходцам из каких третьих стран следует давать визы для пересечения внешних границ Сообщества.

В случае чрезвычайной ситуации в третьей стране, создающей угрозу внезапного притока иммигрантов из этой страны в Сообщество, Совет может, приняв решение квалифицированным большинством, ввести визовый режим для граждан этой страны на срок не более шести месяцев. С 1996 г. Совет квалифицированным большинством утверждает единую форму визы.

В то же время государства-участники должны гарантировать, чтобы трудящиеся третьих стран и члены их семей, законно пребывающие на их территории, могли получать заработную плату, сопоставимую с заработком трудящихся этого государства и обеспечивающую им соответствующие условия жизни и труда. Это положение закреплено в преамбуле Хартии основных социальных прав трудящихся Сообщества.

§ 3. Общие положения социальной политики ЕС

Социальная политика ЕС формировалась и развивалась на протяжении всего времени существования западноевропейской интеграции.

В Римский договор 1957 г. были включены основополагающие нормы о свободном перемещении рабочей силы и положении работников-мигрантов (ст. 7, 48—51), свободе выбора местожительства (ст. 52, 53), положения о социальных правах, в том числе о равной оплате за равный труда мужчин и женщин (ст. 119), охране тру; (ст. 118), оплачиваемых отпусках (ст. 120) и др.

Единый Европейский Акт 1987 г. внес дополнения и изменения в Римский договор и способствовал развитию европейского социального права. Появились новые нормы о повышении безопасности труда и улучшении здоровья трудящихся (ст. 118а), о развитии на европейском уровне переговоров и соглашений между социальными партнерами (ст. 118б).

Свидетельством усиления внимания Сообщества к социальной политике явился факт разработки и принятия в 1989 г. Хартии основных социальных прав трудящихся ЕС1. На дальнейшем развитии социального регулирования настаивало и организованное рабочее движение.

Преамбула Хартии базируется на принципе, что при создании единого европейского рынка одинаково важны как социальные, так и экономические аспекты, и они должны получить сбалансированное развитие. В Преамбуле проводится связь между социальной политикой и достижениями внутреннего рынка Сообщества, потому что "социальный консенсус способствует укреплению конкурентоспособности предприятий, всей экономики в целом и созданию рабочих мест и это — основное условие поступательного экономического развития". С другой стороны, Преамбула содержит весьма важную оговорку в форме "принципа субсидиарности", который устанавливает ответственность в области социальной политики "государств-членов или их составных частей", а в рамках компетенции Сообщества относит к его ответственному ведению.

Основными социальными правами трудящихся Сообщества Хартия признает такие, как свобода передвижения, выбор рода работы и профессии, право на справедливое вознаграждение и улучшение условий жизни и труда. Граждане ЕС имеют право на социальную защиту, профессиональное обучение и охрану Труда. Особая охрана труда предусмотрена для несовершеннолетних трудящихся, а особая защита прав — для пожилых людей и инвалидов.

Хартия закрепила также такие принципы международного трудового права, как равное отношение к мужчине и женщине в сфере трудовых отношений, свобода объединений и право социальных партнеров вести переговоры и заключать коллективные договоры. Кроме того, в нее включен специальный раздел об информации, консультациях и участии трудящихся в управлении производством.

Предполагалось, что Хартия получит обязательную силу, но на заседании Европейского Совета за нее проголосовали все государства-члены, кроме Великобритании. Совет придал ее положениям рекомендательный характер. Тем не менее, в 1992 г. при подписании Протокола и Соглашения о социальной политике страны-участницы сослались на Хартию, как на основной документ, определяющий социальную политику Сообщества, и выразили стремление осуществлять ее на основе достижений ЕС.

Великобритания не принимала участия в обсуждении и заключении Соглашения, считая, что в этой области — необоснованно увеличивать полномочия Сообщества или усиливать сотрудничество. Она не сочла необходимым передать Сообществу свои полномочия в социальной сфере, однако обязалась не чинить препятствий деятельности стран-партнеров в этой области.

Целями Соглашения в социальной политике являются увеличение занятости, улучшение условий труда и жизни, усиление социальной защиты и развитие социального диалога между трудящимися и предпринимателями.

Соглашение исключает из сферы своего применения вопросы заработной платы, право на объединение, на забастовку и локаут.

Акты Совета, принимаемые в соответствии с Протоколом о социальной политике, прежде всего директивы, могут быть одобрены квалифицированным большинством и будут считаться принятыми, если за них будет подано по крайней мере 44 голоса. Это относится к директивам, содержащим минимальные предписания по улучшению производственной среды для охраны здоровья и безопасности труда, равенству мужчин и женщин в трудовой сфере, информации и консультациям с работниками, а также вовлечения лиц, вытесненных с рынка труда, в экономическую деятельность.

Единогласное решение Совета требуется по таким вопросам, как социальное страхование и социальная защита трудящихся, защита прав работников при увольнении, представительство и коллективная защита интересов работников и предпринимателей, участие работников в управлении производством, условия занятости граждан третьих стран, проживающих на территории Сообщества на законных основаниях, выделение финансовых средств в целях содействия занятости и создания новых рабочих мест.

Становление и развитие социальной политики почти во всех европейских странах основано на сочетании законодательного и коллективно-договорного методов. Сочетание этих методов и представляет собой оптимальный вариант для разрешения многих проблем в отношениях работодателей, работников и профсоюзов. Социальный диалог как инструмент социального взаимодействия давно и плодотворно используется во многих странах. Диалог на европейском уровне — естественное продолжение этих традиций и национальной практики.

Взаимоотношениям между профсоюзами и организациями предпринимателей Сообщество придает большое значение. Начиная с 1985 г., Комиссия ЕС поощряла развитие диалога между всеми социальными партнерами. В последующие годы Европейская конфедерация профсоюзов (ЕКП), Европейский союз конфедераций промышленности и предпринимателей (ЕСКПИП) и Европейский центр госпредприятий (ЕЦГП) выработали общие позиции по целому ряду вопросов.

В 1991 г. была создана специальная группа из представителей этих организаций с тем, чтобы определить, как повысить роль социальных партнеров в принятии решений Сообщества, расширить социальный диалог и прийти к практике проведения общих коллективных переговоров.

Соглашение от 31 Октября 1991 г., несомненно, стало историческим событием, так как впервые определило роли социальных партнеров и их место в процессе европейского социального регулирования. Были выработаны и переданы в Комиссию и Президенту Совета проекты статей 118/4, 118а, 1186 Европейского договора. За некоторым исключением тексты этих статей вошли в Соглашение о социальной политике (ст. 2/4, 3 и 4), заключенное 11 государствами в Маастрихте несколькими неделями позже.

В соответствии с положениями ст. 3 Соглашения у социальных партнеров есть несколько вариантов реализации своих полномочий в определении европейской социальной политики. Во-первых, процедура разработки законодательства Сообщества включает в себя обязательные консультации с социальными партнерами, которые проходят в два этапа. Прежде чем Комиссия официально представит свои предложения в области социальной политики, она консультируется с социальными партнерами о возможных практических путях их осуществления. Затем проходят консультации по вопросу окончательного содержания предложения, вынесенного Комиссией на обсуждение. На этом этапе представители трудящихся и предпринимателей высказывают свое мнение, а в случае необходимости — дают рекомендации.

Далее социальные партнеры могут заявить о том, что они готовы к переговорам по поводу заключения соглашения по обсуждаемым предложениям. Продолжительность процедуры переговоров не должна превышать девяти месяцев, кроме случаев, когда заинтересованные стороны и Комиссия не решат совместно о продлении этого срока.

Социальные партнеры вправе принять решение о заключении соглашения на европейском уровне по любому вопросу, включая те, которые не подпадают под юрисдикцию институтов Сообщества. Комментаторы высказывают мнение, что в будущем такое право социальных партнеров может поставить под вопрос монополию Комиссии на законодательные инициативы1.

Соглашения, заключенные на уровне Сообщества, осуществляются либо в соответствии с процедурой и практикой, определенными или свойственными социальным партнерам и государствам-членам, либо решением Совета по совместной просьбе сторон, по предложению Комиссии, если это касается вопросов, охватываемых ст. 2 Соглашения2.

Ассоциации работодателей дали ясно понять, что они будут принимать участие только в ведении переговоров по соглашениям, которые будут инкорпорированы (оформлены) решениями Совета. Впрочем, многие уверены, что реально заключение коллективных Договоров на европейском уровне — дело отдаленного будущего или, по крайней мере, среднесрочной перспективы. Предстоит решить еще множество проблем. К примеру, европейские социальные партнеры получили полномочия, вступающие иногда в конкуренцию с полномочиями органов Сообщества, поскольку Соглашение признает их право нормотворчества посредством заключения коллективных договоров в рамках ЕС. Однако, кто фактически может выступать в качестве сторон таких соглашений, не определено.

Комиссия приняла Европейскую конфедерацию профсоюзов как представителя европейских наемных работников, а Европейский союз конфедераций промышленности и предпринимателей и Европейский центр госпредприятий как представителей частного и государственного секторов промышленности в Европе. Но эта практика не имеет законного основания и ничто не может помешать другим созданным европейским ассоциациям наемных работников и работодателей выступать в качестве партнеров в социальном диалоге. Комиссия взяла на себя функции по выработке критериев представительности сторон на европейском уровне. Профсоюзы предлагают включать в социальный диалог и представителей отдельных отраслей экономики1.

§ 4. Основные положения социального законодательства ЕС

Программа единого рынка труда потребовала от Сообщества разработки социального законодательства, процедуры по включению его норм в национальное законодательство государств-членов и систем контроля органов ЕС за исполнением принятых норм. Правовое регулирование в сфере трудовых отношений осуществляется Сообществом с использованием всех видов нормативных актов наднационального права ЕС. В их число входят регламенты, представляющие собой законы, обязательные к применению в государствах-членах. Это нормативные акты прямого действия. Вторым видом выступают многочисленные директивы, адресуемые государствам-членам. В них ставятся конкретные задачи, которые должны быть реализованы к определенному сроку в национальном трудовом законодательстве, но при этом за государствами-членами остается свобода выбора форм и методов для их выполнения. И, наконец, рекомендации и заключения, которые не имеют обязательной силы.

На протяжении всего своего существования Комиссия ЕС решает сложную проблему сближения, "гармонизации" норм социального законодательства для того, чтобы постепенно уменьшить различие в содержании норм трудового права стран-участниц и повысить тем самым степень социальной защиты трудящихся Сообщества и конкурентоспособность ЕС. Однако многие страны не считают необходимым гармонизировать все национальное трудовое законодательство, а Великобритания отстаивает принцип невмешательства ЕС в эту сферу.

Разный подход нередко обнаруживается и у социальных партнеров, т. е. европейских объединений профсоюзов и работодателей. Профсоюзы выступают только за такую форму гармонизации, которая ориентирована на лучшее из достигнутого в социальной защите трудящихся.

Большой вклад в сближение норм трудового права много раньше сделан Международной организацией труда. Ее нормотворческая деятельность, начатая в 1919 г., привела к созданию международного трудового права, которое оказывает бесспорное влияние на европейское трудовое право. Европейские страны участвовали в создании этой организации, ратифицировали многие конвенции и продолжают активно в ней работать.

На сегодняшний день социальное законодательство ЕС включает в себя следующие институты: трудовой договор, рабочее время и время отдыха, охрану труда и здоровья работников, участие трудящихся в управлении производством, равенство мужчин и женщин в сфере трудовых отношений, социальное страхование и обеспечение и некоторые другие. Степень регламентации тех или иных отношений неодинакова. Комиссия Сообщества прилагает немало усилий для активизации правового регулирования трудовых отношений на европейском уровне.

А. Трудовой договор

14 октября 1991 г. была принята Директива № 91/583, обязывающая страны-участницы включить до 30 июня 1993 г. в национальное законодательство положения о том, что работникам при поступлении на работу должен выдаваться письменный документ, содержащий сведения о их правах и обязанностях по трудовому договору. В нем должны быть указаны имена сторон, дата начала, а в случае заключения договора на определенный срок — и окончания работы, точное место работы, описание особенностей выполняемой работы, продолжительность рабочего времени, размер заработной платы и способы ее определения, количество выходных дней и продолжительность ежегодного оплачиваемого отпуска. Наниматель обязан выдать этот документ не позднее двух месяцев с момента поступления работника на работу. Примером имплементацйи положений данной Директивы может служить Закон Великобритании о Реформе профсоюзов и занятости 1993 г. В специальном приложении к Закону определены обязанности работодателя по выдаче этого документа и его подробное содержание1.

Б. Рабочее время и время отдыха

Регулирование рабочего времени и сокращение его продолжительности, с одной стороны, являются способом улучшения условий труда, с другой — играют значительную роль в развитии рынка труда и создания рабочих мест. Выдвигая требования по сокращению продолжительности рабочего времени (без уменьшения размера заработной платы), профсоюзы всегда подчеркивали, что это один из методов борьбы с безработицей, равно как и увеличение времени ежегодных отпусков.

Комиссия ЕС считает, что на уровне Сообщества должны быть приняты основополагающие акты 6 максимальной продолжительности рабочего времени, сверхурочной работе, работе в ночное время ив выходные дни, о времени отдыха и отпусках, не затрагивающие деталей применения их странами-участницами. Римский договор касается только отпусков, предлагая странам поддерживать единообразие норм о ежегодных оплачиваемых отпусках (ст. 120).

Хартия основных социальных прав трудящихся Сообщества уточняет, что продолжительность ежегодных оплачиваемых отпусков должна сближаться, причем в направлении их увеличения в соответствии с национальными условиями, а гармонизация законодательства по рабочему времени должна привести к улучшению условий труда и жизни трудящихся ЕС.

По рабочему времени и времени отдыха в 1975 г. была принята Рекомендация № 75/457 о 40-часовой рабочей неделе и 4-недельном ежегодном оплачиваемом отпуске, тем не менее, национальное законодательство стран-участниц до сих пор содержит самые разные нормы. Так, в Италии, Германии, Ирландии, Греции, Португалии максимальная рабочая неделя установлена в 48 часов, в Испании и Бельгии — в 40 часов, во Франции — в 39 часов, в Великобритании и Дании вообще нет законодательной нормы о максимальной продолжительности рабочей недели. Продолжительность минимального ежегодного оплачиваемого отпуска по законодательству стран-участниц колеблется от трех до пяти недель. В коллективных договорах эти сроки возрастают иногда значительно. В 1993 г.  была одобрена Директива о рабочем времени и времени отдыха, которая запрещает работать более 48 часов в неделю вместе со сверхурочными и устанавливает 4-недельный оплачиваемый отпуск.

Комиссия ЕС подготовила предложения по Директиве о защите прав работников, занятых неполное рабочее время не по их инициативе, и временных работников. Эти трудящиеся, как правило, лишаются многих социальных прав и получают более низкую зарплату, на чем работодателям удается сократить свои расходы. Комиссия намерена потребовать от государств-членов включать эти категории работников во все государственные и частные программы по социальному обеспечению, а также предоставлять им ежегодный отпуск, защиту от увольнения и другие гарантии. Эту же проблему в международном масштабе обсуждает и предлагает свои решения Международная организация труда.

В. Охрана труда

В социальной сфере очень важно законодательно обеспечить охрану труда и соблюдение норм и правил по технике безопасности и производственной санитарии, т. е. защитить человека от угрозы его здоровью и жизни на производстве. Защита здоровья и безопасности трудящихся отнесена к числу главных задач социальной политики ЕС, которой государства-члены должны уделять особое внимание (ст. 118а Договора).

Комиссия ЕС выработала развернутую программу действий, которая позволила Совету принять многочисленные акты, в том числе и директивы, по улучшению охраны здоровья трудящихся и технике безопасности на рабочих местах. В результате установлен минимальный обязательный уровень социальной защиты во всех государствах-членах.

Новый подход к. технической гармонизации потребовал принятия "рамочных директив", формулирующих общие принципы с тем, чтобы позднее принять директивы, устанавливающие конкретные правила или особые стандарты в специальных сферах и учитывающие все риски в области безопасности труда. Примером является рамочная Директива № 89/391 от 12 июня 1989 г. о мерах по повышению безопасности труда и охране здоровья работников на производстве.

Директива содержит общие правила охраны труда работников на их рабочих местах. В ней подробно перечислены обязанности работодателя, а также указана обязанность каждого работника заботиться о собственной безопасности и безопасности других работников, что не снижает ответственности работодателя.

Работодатель обязан информировать работников о возможной опасности в зонах риска и обучать их правилам безопасности с учетом специфики производства и конкретной работы, а также предоставлять средства защиты. Инструктаж и обучение проводятся при приеме на работу, изменении характера работы и введении новой технологии, а в случае необходимости — периодически.

Директива предусматривает особые полномочия работников, выполняющих специальные функции по охране труда. Наниматель обязан освободить их от занимаемой должности с сохранением заработной платы. Он проводит с ними консультации и совместно решает различные вопросы охраны труда. Представители трудящихся вправе обратиться в компетентные органы в случае, если работодатель, по их мнению, недостаточно гарантирует безопасность труда и охрану здоровья работников.

Директива не посягает на национальное или общеевропейское законодательство, настоящее или будущее, которое в большей степени защищает здоровье и безопасность трудящихся.

Г. Регулирование коллективных увольнений

Коллективные или массовые увольнения, в принципе, нельзя запретить и им сложно противодействовать. Если предприятие или его часть перестают быть жизнеспособными, то в условиях рыночной экономики нет необходимости искусственно поддерживать их. В то же время массовые увольнения влекут за собой серьезные негативные последствия для большого числа работников и их семей. Многие государства приняли специальные нормативные акты регулирующие процедуру коллективных увольнений по экономическим причинам, с тем, чтобы дать некоторые гарантии работникам.

Директива о коллективных увольнениях была принята Советом 17 февраля 1975 г. (№ 75/129). Она не ограничивает свободу предпринимателей в отношении сокращения рабочей силы, но предлагает определенные меры по защите прав трудящихся любых отраслей экономики при увольнении по экономическим причинам в связи с ведением бизнеса.

Увольнение признается коллективным (массовым), если в течение 30 дней уволено по указанным причинам: а) по крайней мере 10 человек на предприятии, на котором занято более 20 и менее 100 работников; б) по крайней мере 10% от числа работников, где обычно занято от 100 до 300 работников; в) 30 или более увольнений, если занято 300 или более работников. Возможен альтернативный критерий: увольнение 20 и более работников в течение 90 дней, независимо от числа занятых на предприятии.

Директива не применяется к государственным служащим, работникам, заключившим трудовой договор на определенный срок, а также к уволенным в связи с судебным решением о банкротстве предприятия. Директива признает право трудящихся и их представителей на информацию и консультации. Работодатель, как минимум за 30 дней, должен уведомить представителей работников и органы власти о предстоящих увольнениях и предоставить полную информацию о сроках (графике) увольнений и количестве увольняемых.

Работодатель обязан провести консультации с представителями трудящихся по поводу предстоящих увольнений для того, чтобы совместными усилиями попытаться избежать увольнений или сократить их число, а также смягчить неблагоприятные последствия для работников.

Страны-участницы могут принимать, нормы, улучшающие положения Директивы в пользу трудящихся. Во многих странах, к примеру, при массовых увольнениях по закону или коллективным договорам работникам выплачивается денежная компенсация. Комиссия ЕС считает, Что Директиву о коллективных увольнениях следует пересмотреть с учетом социально-экономических изменений, происшедших с 1975 г. Комиссия предполагает применять ее и в случаях, когда решение о коллективных увольнениях принимает центр или предприятие, находящееся в другом государстве-члене.

Д. Банкротство и перемена собственника предприятия

Хотя увольнения, вызванные банкротством предприятия, также носят массовый характер, они не подпадают под понятие коллективных увольнений, регулируемых Директивой № 75/129. Гарантии и защиту трудящихся в случае несостоятельности их работодателя предписывает Директива № 80/987 от 28 октября 1980 г. Она требует от государств-членов принять нормы о создании специальных "гарантийных институтов", независимых от основного капитала работодателей и не подпадающих под процедуру банкротства. Гарантийные страховые фонды должны создаваться за счет средств работодателей или государственных служб (ст. 5). В случае банкротства предприятия работникам обеспечивается выплата заработной платы и иных невыплаченных им сумм.

Еще одной неблагоприятной ситуацией для трудящихся может стать перемена собственника предприятия. Когда предприятие или его часть переходит от одного владельца к другому, возможна их реорганизация, и, как следствие этого, увольнение работников.

Директива № 77/187 от 15 марта 1977 г. о защите прав работников в случае перехода предприятий, компаний или их частей другому собственнику предусматривает защиту так называемых "приобретенных прав" работников. Это означает, что каждый работник имеет право на продолжение трудовых отношений с новым собственником и сохраняет свои особые права по трудовому договору (ст. 3(1)). Коллективно-договорные соглашения, заключенные прежним работодателем, обязательны для выполнения их новым владельцем предприятия (ст. 3(2)).

Директива ограничивает возможности нового владельца использовать переход предприятия в его собственность для сокращения рабочей силы или увольнения всех работников. Если прежний владелец по требованию нового сократил численность рабочей силы и это требование было связано с переходом предприятия в собственность последнего, то такое увольнение, если оно подпадает под понятие коллективного, требует соблюдения процедур, установленных Директивой № 75/129. Новый владелец может сократить штат работников только по экономическим, техническим или организационным причинам. Более того, любое значительное изменение условий труда в ущерб работнику рассматривается как "подразумеваемое увольнение" (ст. 4(2)).

Директива гарантирует работникам права на информацию к консультации, аналогичные тем, которые устанавливает Директива о коллективных увольнениях. При перемене собственника органы рабочего представительства и профсоюзы продолжают функционировать, и Директива обязывает как прежнего, так и нового владельца информировать представителей трудящихся о правовых, экономических и социальных условиях перехода предприятия в другие руки и иных мерах, имеющих отношение к работникам. Новый работодатель должен проводить консультации с представителями трудящихся по всем вопросам, затрагивающим интересы работников, в целях достижения соглашения.

Е. Равенство мужчин и женщин в сфере трудовых отношений

Хартия основных социальных прав трудящихся ЕС содержит раздел "Равное отношение к мужчине и женщине", декларирующий, что особенно необходимо обеспечить равенство при приеме на работу, оплате труда, установлении условий труда, социальной защите. Равенство возможностей обеспечивается ликвидацией дискриминации в образовании, профессиональном обучении и продвижении по службе.

Статья 119 Римского договора основным требованием выдвигает соблюдение странами-участницами принципа равной оплаты мужчин и женщин за равноценный труд и дает понятие «оплаты» применительно к этому принципу. В "оплату" включаются основная или минимальная тарифная ставка, либо должностной оклад и все надбавки, выплачиваемые за работу прямо или косвенно, в денежной или натуральной форме. Сдельная оплата должна определяться по единым сдельным расценкам, а повременная — быть одинаковой для мужчин и женщин за равный труд.

Из числа принятых по этому принципу директив следует отметить две важнейшие. Первая — "О сближении законодательства государств-членов о реализации принципа равной оплаты труда мужчин и женщин" № 75/117 от 10 февраля 1975 г. — принята в развитие ст. 119 Договора и подтверждает желание Сообщества придать приоритетный характер законодательной защите работающих женщин от дискриминации в сфере трудовых отношений. Дискриминация по признаку пола недопустима как при оплате труда, так и при профессиональной классификации. Положения коллективных договоров и соглашений, а также индивидуальных трудовых договоров, противоречащие этому принципу, должны признаваться недействительными и (или) заменяться соответствующими закону.

Вторая Директива — "О применении принципа равенства мужчин и женщин при найме на работу, профессиональном обучении, продвижении по службе и определении условий труда" № 76/207 была принята 9 февраля 1976 г. Она запрещает дискриминацию как прямую, так и косвенную, в том числе по семейному положению. Исключение из общего принципиального подхода может иметь место, если пол является определяющим фактором для данной профессии и условий труда, а также в целях защиты работниц в период беременности и материнства.

Обе директивы предусматривают, что государства-члены в национальном законодательстве должны закрепить правовой механизм соблюдения принципа равенства, обеспечить возможность защиты прав при их соблюдении или нарушении в компетентных органах, а также защитить работающих от увольнений в случае обжалования дискриминационных действий работодателя.

В развитие принципа равенства работающих мужчин и женщин 19 декабря 1978 г. была принята Директива о применении этого принципа в области социальной защиты (№ 79/7). Согласно Директиве национальное законодательство государств-членов должно гарантировать равную защиту мужчинам и женщинам в случае болезни, инвалидности, старости, несчастного случая на производстве, профессионального заболевания и безработицы. Директива имеет широкую сферу действия и применяется не только к наемным работникам, но и к лицам свободных профессий, а также не работающим из-за несчастного случая, болезни, вынужденной безработицы или ищущим работу, к рабочим-инвалидам.

Ж. Право трудящихся на информацию, консультации и участие в управлении производством

Во всех континентальных странах Сообщества на крупных и средних предприятиях в соответствии с законодательством уже многие годы действует система полномочных представительных органов трудящихся (персонала, трудового коллектива). Они имеют право на получение информации от администрации, участие в принятии управленческих решений по различным вопросам деятельности предприятия, фирмы, компании, выступают посредниками между администрацией и работниками, интересы которых они представляют.

В Хартии основных социальных прав имеется раздел, определяющий содержание права трудящихся ЕС на информацию, консультации и участие в управлении производством. Оно касается, в частности, предприятий и объединений, включающих учреждения и предприятия, находящиеся в нескольких государствах — членах ЕС.

В сентябре 1996 г. вступила в силу Директива ЕС 1994 г. об информации и консультациях, требующая от многонациональных компаний, которые функционируют по меньшей мере в двух странах ЕС и на них работает определенное Директивой число работников, образования общеевропейских советов предприятий как представительных органов трудящихся. Под действие Директивы подпадает около 1100 компаний.

Директива распространяется на все многонациональные корпорации в ЕС (за исключением тех, чья штаб-квартира расположена в Великобритании), если в них занято более одной тысячи наемных работников и предприятия расположены не менее, чем в двух других странах ЕС с числом работников не менее 150 человек.

ТИК обязана создать Совет, если того потребуют в письменном виде 100 или более работников. После 1999 г. Совет должен быть сформирован после любого официального требования.

Советы проводят заседания с участием главных управляющих не менее одного раза в год, финансирование которых обеспечивается компанией. На обсуждение выносятся вопросы, представляют важное значение для работников, особенно такие, как перемещение производства, закрытие предприятия, массовые увольнения, организация производства и условия труда.

Советы получают информацию об экономическом и финансовом положении, коммерческих и инвестиционных проектах, сведения о занятости на фирме или ее подразделениях. Они имеют право на консультации в любое время по любым управленческим решениям, которые могут повлечь серьезные последствия для работников. Помимо ежегодных заседаний всего Совета могут проводи встречи представителей администрации с ограниченной делегацией из трех членов Совета.

Самое большое число соглашений о создании советов к 1996 г. было заключено в Германии и Франции. Хотя Великобритания согласно ее решению не подпадает под действие этой Директивы, несколько английских компаний добровольно создали советы предприятий в стране1.


Глава IV. Правовые основы свободного перемещения товаров, капиталов и услуг в ЕС

§ 1. Правовые основы свободного перемещения товаров

Основная задача Европейского Союза — создание общего рынка и постепенное сближение экономической политики государств-членов. Для решения этой задачи в ст. 3 Римского договора были закреплены принципы взаимоотношений между государствами-членами:

  1.  отмена между государствами-членами таможенных сборов
    и количественных ограничений для ввоза и вывоза товаров, а также всех других равнозначных по своим, последствиям мер;
  2.  установление общего таможенного тарифа и общей торговой
    политики по отношению к  третьим государствам.

Создание общего рынка подразумевает свободное перемещение товаров из одного государства — члена ЕС в другое государство — член ЕС. Разрешению указанной проблемы полностью посвящен разд. I части второй Римского договора — "Свободное движение товаров". Данный раздел включает в себя две главы: "Таможенный союз" и "Устранение количественных ограничений между государствами-членами".

Таможенный союз

Таможенный союз, членами которого являются все государства, ратифицировавшие Римский договор, распространяется на весь товарообмен и предполагает постепенную отмену между данными государствами импортных и экспортных таможенных пошлин и любых других налогов и сборов, а также установление общего таможенного тарифа в отношениях с третьими странами. Положения о таможенном союзе распространяются на все товары, производящиеся в государствах — членах ЕС, а также на товары, производящиеся в третьих странах и находящиеся в свободном обращении в государствах-членах. Находящимися в свободном обращении в каком-либо государстве-члене считаются те товары, произведенные в третьих странах, в отношении которых были выполнены все импортные формальности и которые подверглись в этом государстве предусмотренному обложению таможенными пошлинами или сборами1.

В целях создания таможенного союза государства — члены ЕС принимают на себя следующие обязательства:

а) воздерживаться от установления в отношении друг друга новых таможенных пошлин на импорт и экспорт, а также других равнозначных по своим последствиям налогов и сборов;

б) воздерживаться от увеличения уже существующих пошлин и сборов, которые государства-члены применяют в торговле друг с другом;

в) постепенно отменять таможенные пошлины на импорт, а также равнозначные им налоги и сборы, действующие между государствами-членами; конкретные сроки и условия отмены устанавливаются Комиссией ЕС;

г) основной пошлиной для каждого вида товаров, которая подлежит постепенному снижению, является пошлина, взимавшаяся на 1 января 1957 г.;

д) после выполнения обязательств по отмене пошлин на импорт приступить к постепенной отмене таможенных пошлин и сборов на экспорт, действующих между государствами-членами.

Проблемы, возникающие при отмене и снижении импортных и экспортных таможенных пошлин, разрешаются в директивах Совета ЕС.

Регламент № 4151/88 от 21 декабря 1988 г. устанавливает порядок ввоза товаров на территорию таможенного союза, представления товаров на досмотр таможенных властей, составления таможенной декларации, определения статуса ввозимого товара (товар, свободный в обращении; товар, реализуемый в зоне свободной торговли; товар, подлежащий уничтожению и т. п.), оставление товара на временное таможенное хранение, таможенного досмотра транзитных товаров.

Регламент Совета ЕС № 2151/84 от 23 июля 1984 г. определяет границы территории таможенного союза, в который включаются территории всех государств-членов, за некоторыми исключениями. Например, в таможенный союз не входят заморские территории Голландии, германский остров Хелголенд, испанские Канарские острова и острова Сеута и Мелилья, итальянская территория Лугано и др. Регламент содержит Приложение, в котором перечисляются территории, расположенные вне государств — членов ЕС, но на которые распространяется действие таможенного союза:

  1.  В Германии — территории Хунгхольц и Миттельберг;
  2.  Во Франции — территория Княжества Монако;
  3.  В Италии — территория Республики Сан-Марино.

Общий таможенный тариф

В целях содействия развитию международной торговли и устранения препятствий для Торгового обмена между государствами всего мира государства — члены ЕС заключают между собой ее соглашения о снижении общего уровня импортных и экспортных таможенных пошлин в отношении третьих стран. Данные сниженные пошлины и сборы получили название "общего таможенного тарифа", применяемого государствами-членами к товарам третьих стран. Общий таможенный тариф устанавливается на уровне средних арифметических пошлин от существующих четырех таможенных районов Сообщества. В Приложении к Римскому договору имеется список товаров, на которые распространяется общий таможенный тариф, а ст. 17 Договора подробно регламентирует порядок исчисления таможенной пошлины по каждому виду товаров. Изменение или временное прекращение действия пошлин общего таможенного тарифа производится только по решению Совета Сообщества, принятому квалифицированным большинством голосов.

Если по вопросам общего таможенного тарифа возникают технические трудности, то они разрешаются при содействии Совета и Комиссии ЕС. Аналогично решаются проблемы, связанные с предоставлением льгот отдельным государствам — членам ЕС. Комиссия может разрешить государству-члену, которому приходится сталкиваться с особыми трудностями, отсрочить снижение или повышение таможенных пошлин и сборов по некоторым статьям своего тарифа. Такое разрешение может быть выдано Комиссией лишь на строго определенный срок и лишь по таким тарифным статьям, которые не превышают для данного государства 5% стоимости его импорта из третьих стран в течение последнего года, по которому имеются статистические данные.

Иллюстрацией, данного положения может послужить пример из практики Суда Сообщества: фирма «Дойч Бакельс ГмбХ» (Deutsch Bakels GmbH) против финансовой администрации г. Мюнхена (Oberfinanzdirection), Дело от 8 декабря 1970 г. о толковании положений Регламента № 950/68 от 28 июня 1968 г. В решении указанному делу Европейский суд правосудия (ЕСП) констатировал, что на основании ст. 28 и 111 Римского договора был принят Регламент № 950/68, содержащий в себе положения об общем таможенном тарифе, в частности, классификацию товаров. Суд отметил, что если в каком-либо конкретном случае возникают трудности с классификацией товаров, то национальная администрация может принять соответствующие меры и разрешить возникшие сомнения с помощью каталогов различных товаров и продуктов. Таким образом, если отсутствует классификация каких-либо товаров в праве Сообщества, национальной администрации следует в своем решении опираться на нормы общего таможенного тарифа, выработанные Сообществом, а не на положения национального законодательства.

Далее Суд констатировал, что товарная номенклатура общего таможенного тарифа была утверждена в Брюсселе Соглашением о товарной номенклатуре от 15 декабря 1950 г. В соответствии со ст. 3 и 4 данного Соглашения был создан Комитет по товарной номенклатуре, и его отчеты и уведомления можно использовать в целях толкования товарной номенклатуры.

Суд в своем решении указал, что в отсутствие конкретных норм общего таможенного тарифа Сообщества для разрешения конкретного спорного вопроса национальные таможенные власти могут использовать отчеты и уведомления Комитета ЕС по товарной номенклатуре, которые являются законным средством толкования и разъяснения товарной номенклатуры. Регламент № 950/68 от 28 июня 1968 г. должен толковаться в том смысле, что запрещает государствам — членам ЕЭС прибегать к нормам внутреннего законодательства для толкования товарной номенклатуры общего таможенного тарифа1.

Запрет на ограничение торговли между странами — членами ЕС

В гл. 2 разд. I части второй Римского договора — "Устранение количественных ограничений между государствами-членами" (ст. 30—37) устанавливается, что государствам-членам запрещено сохранять ограничения на экспорт, импорт и транзит товаров, а также другие меры, препятствующие их свободному перемещению. Государства-члены принимают также обязательство в будущем воздерживаться от ограничения списка товаров, на которые распространяется режим свободного перемещения. Национальные монополии должны быть перестроены таким образом, чтобы по истечении переходного периода было обеспечено устранение всякой дискриминации между гражданами государств-членов в отношении условий снабжения и сбыта.

Запрет на ограничение свободного перемещения товаров в рамках ЕС был не только провозглашен в нормативных актах, но и подкреплен практикой ЕСП. В соответствии со ст. 169 Римского договора Комиссия направила в Суд иск, основанный на том, что Республика Италия нарушает ст. 16 Римского договора и не подчиняется провозглашенному принципу свободного перемещения товаров (Дело № 24/68 от 1 июля 1969 г. о нарушении ст. 16 Римского договора). Суд в своем решении указал, что в соответствии со ст. 9 Римского договора основой Сообщества является таможенный союз, который распространяется на весь товарообмен между государствами-членами и предполагает отмену экспортных и импортных таможенных пошлин и других сборов, а также установление общего таможенного тарифа в отношениях с третьими странами. Далее было подчеркнуто, что ст. 12 Римского договора прямо запрещает установление новых таможенных пошлин, а ст. 13 и 16 предусматривают постепенную отмену таможенных пошлин в отношениях между государствами-членами. Статья 17 Договора устанавливает аналогичный режим для других таможенных платежей и сборов. Суд констатировал, что ст. 95 Римского договора запрещает прямое или косвенное обложение товаров других государств — членов ЕС I размерах, превышающих обложение, которому подвергается аналогичная национальная продукция.

На основании изложенного Суд решил, что ограничения экспорта товаров других государств — членов ЕС, предусмотренные ст. 42 Декрета Президента Италии № 723 от 26 июня 1965 г., свидетельствуют о невыполнении Республикой Италия обязательств в духе ст. 16 Римского договора и о прямом нарушении ст. 189 Дог вора, ст. 1 Регламента № 120/67, п. 19 ст. 1 Регламента № 121/66 п. 13 ст. 1 Регламента № 122/67, ст. 1 Регламента № 123/67, п. 23 ст. 1 Регламента № 804/68, п. 22. ст. 1 Регламента № 805/68, п. 23. ст. 1 Регламента № 359/67 и п. 3 ст. 1 Регламента № 133/661.

Любой государственный орган, осуществляющий контроль за экспортом и импортом товаров, должен учитывать в своей деятельности принципы и нормы Римского договора. Введение новых таможенных пошлин и количественных ограничений торговли между государствами-членами также должно быть согласовано с Комиссией и Советом ЕС. Если какой-либо продукт в одном или нескольких государствах-членах является предметом национальной монополии коммерческого характера, Комиссия может разрешить другим государствам-членам до тех пор, пока не будет осуществлена перестройка, предусмотренная п. 1 ст. 37 Римского договора, применять предохранительные меры, условия и способы осуществления которых будут определяться ею2.

 Если государство-член ЕЭС устанавливает ограничения, цель которых заключается в том, чтобы облегчить сбыт и повысить стоимость национальных сельскохозяйственных продуктов, то Комиссии ЕЭС следует предусмотреть меры по выравниванию уровня жизни производителей указанных продуктов (фермеров) во всех странах-членах (п. 4. ст. 37).

Безусловно, государства-члены имеют право запрещать или ограничивать импорт, экспорт, транзит товаров по соображениям общественной морали, общественного порядка и государственной безопасности, защиты здоровья и жизни людей и животных или сохранения растений, защиты национальных сокровищ, имеющих художественную, историческую или археологическую ценность, или защиты промышленной и торговой собственности. Однако такие меры не должны являться средствами произвольной дискриминации или замаскированными ограничениями торговли между государствами-членами3. Поэтому из общего принципа свободного перемещения товаров есть исключения, закрепленные в решении Совета ЕЭС от 14 января 1955 года и в ст. 36 Римского договора. С учетом положений Римского договора и решений Совета государства — члены ЕЭС составляют списки товаров, на которые не распространяется режим свободного перемещения, и доводят эти списки до сведения Комиссии и Совета ЕЭС.

Гармонизация законодательства государств — членов ЕЭС, регулирующего импорт и экспорт товаров

В ст. 11 Римского договора устанавливается, что государства-члены должны также принимать меры к сближению своих законодательных, распорядительных и административных положений по таможенным вопросам. Данный тезис подробно расшифровывается в Директивах Совета № 69/73 от 4 марта 1969 г. и № 76/119 от 18 декабря 1975 г.

"Режим активного улучшения"

Директива Совета ЕС № 69/73 от 4 марта 1969 г. содержит нормы, которые должны включать в себя национальные законодательные, распорядительные и административные акты по таможенным вопросам относительно "режима активного улучшения". Данный термин был введен Директивой для того, чтобы государства-члены имели возможность распространить режим таможенного союза на товары, не отвечающие требованиям ст. 9 и 10 Римского договора, когда они предназначены для экспорта и могут быть улучшены путем переработки. Режим активного улучшения распространяется таким образом на все виды товаров вне зависимости от их специфики или места производства. Под переработкой понимаются следующие способы улучшения товаров (ст. 3):

а) доработка товаров, включая их монтаж и адаптацию к другим товарам;

б) переработка товаров;

в) ремонт товаров, включая реставрацию и пуск в действие;

г) использование товаров в качестве катализаторов, ускорителей и замедлителей химических реакций, направленных для улучшения хранения или использования продуктов.

Выгоду от использования режима активного улучшения должны получать физические и юридические лица государств — членов ЕС. Право на использование указанного режима должно предоставляться национальными властями путем выдачи общих или индивидуальных лицензий. Режим активного улучшения не должен применяться в тех случаях, когда невозможно отличить товар от продукта переработки.

"Режим пассивного улучшения"

Директива Совета № 76/119 от 18 декабря 1975 г. содержит нормы, которые должны включать в себя национальные законодательные, распорядительные и административные акты по таможенным вопросам относительно "режима пассивного улучшения". Указанный режим распространяется на товары любого происхождения и любой разновидности, Которые экспортируются (временно) за пределы государства — члена ЕС с целью их переработки за рубежом и дальнейшего импорта на территорию государства-члена уже продукта переработки.

В момент временного экспорта товары должны соответствовать всем требованиям, установленным п. 2 ст. 9 Римского договора (то есть быть товарами, производящимися в одном из государств-членов или находящимися в свободном обращении в государствах членах). Режим пассивного улучшения распространяется на товары, подвергшиеся за рубежом одному из видов переработки, установленных в ст. 3 Директивы Совета № 69/73 от 4 марта 1969 г. Право на использование указанного режима должно предоставляется национальными властями путем выдачи физическим или юридическим лицам государств-членов общих или индивидуальных лицензий.

Вопросы защиты прав на промышленную собственность и принцип свободного перемещения товаров в Европейском сообществе

Правовые системы государств-членов имеют различные подходы к определению прав на промышленную собственность, их приобретению, объему, распоряжению и т. д. Европейское сообщество стремится к тому, чтобы уменьшить или совсем устранить различия посредством создания единой концепции права интеллектуальной собственности. Наиболее сложная проблема применения принципа свободного перемещения товаров — объем исключений, установленных ст. 36 Римского договора.

Понятие права интеллектуальной собственности отсутствует в Римском договоре, но на практике Суд сталкивался с данной проблемой. Иллюстрацией может служить Дело № 144 (1982) Кюркуп Б. В. против Нэнси Кий Гифтс.

Единообразный закон Бельгии, Нидерландов и Люксембурга (Бенилюкса) о промышленных образцах, вступивший в силу в 1975 г., наделяет эксклюзивными правами на использование промышленных образцов не создателя образца, а то лицо, которое первым зарегистрирует изделие в Реестре промышленных образцов. Гифтс зарегистрировала промышленный образец дамской сумки. Кюркуп импортировал партию аналогичных сумок из Тайваня, и Гифтс добилась в судебном порядке запрета на их продажу. Кюркуп обратился в Апелляционный суд Бельгии и указал, что судом первой инстанции нарушена ст. 36 Римского договора, закрепляющая принцип свободного перемещения товаров.

Суд Сообщества установил, что ст. 1 Единообразного закона Бенилюкса предоставляет защиту создателям изделий, обладающих новыми свойствами и предназначенных для практических целей, а именно изделиям, которые не были известны на территории Бенилюкса в течение последних 50 лет. В ст. 3 Закона устанавливается, что эксклюзивное право на промышленный образец предоставляется лицу, которое первым его зарегистрирует. Причиной указанного ограничения является необходимость повышения эффективности регистрации прав на промышленный образец. Статья 5 Закона предоставляет право изготовителю образца требовать регистрации эксклюзивного права на его использование на свое имя. В вынесенном решении Суд Сообщества констатировал, что данный Закон полностью соответствует ст. 36 Римского договора и не нарушает принцип свободного перемещения товаров.

В связи с применением ст. 36 Римского договора возник вопрос о том, может ли обладатель зарегистрированного права на промышленный образец требовать запрещения импорта в государство — член ЕС товаров, аналогичных данному образцу? Безусловно, права на промышленный образец, закрепленные ст. 36 Римского договора, были бы бессмысленными, если бы любое лицо могло свободно торговать на территории Сообщества идентичным товаром. Однако принцип свободного перемещения товаров подразумевает, что любые ограничения импорта и экспорта должны быть обоснованными. Отсюда следует вывод: права на интеллектуальную собственность, предоставляемые национальным законодательством, могут быть ограничены в той степени, в которой их реализация нарушает принцип свободного перемещения товаров.

Данный вопрос был разрешен Судом Сообщества в деле Итальянского Консорциума против французской Компании Рено в (Дед № 53/87 от 1988 г.). Компания Рено получила в Италии права на промышленный образец — декоративные запасные части к автомобилю. Консорциум предъявил иск о признании недействительными прав Компании Рено на этот образец с целью запретить ответчику торговать запасными частями к автомобилям на территории Италии и стран Сообщества.

Итальянский суд установил: право на эксклюзивное использование промышленного образца было получено Компанией Рено в соответствии с законодательством Италии. Но суд также констатировал, что осуществление исключительных прав на промышленную собственность противоречит положениям Римского договора (ст. 36 и 86) и принципу свободного перемещения товаров. Поэтому суд сделал вывод, что право, которое было предоставлено Компании Рено, может стать средством дискриминации или скрытого ограничения торговли между государствами — членами Сообщества и удовлетворил иск Консорциума.

Компания Рено обратилась в Суд, который констатировал: национальное законодательство вправе самостоятельно определять, на какие товары может распространяться право на промышленный образец, независимо от того, являются ли они частью продукта, ранее уже защищённого законодательством. Лицо, которому предоставлено исключительное право на использование декоративной модели (право на промышленный образец), может выступать против ее изготовления другим субъектом, а также против продажи данной модели на внутреннем рынке или ее экспорта, а также против импорта аналогичных изделий. Суд подчеркнул, что ограничения импорта и экспорта товаров, вводимые с целью защиты права на промышленную собственность, допустимы лишь при условии, что они не создают дискриминации или скрытого ограничения торговли между государствами — членами ЕС. Исходя из документов, находящихся в распоряжении Суда, Суд констатирует: в данном конкретном случае права, предоставленные Компании Рено на декоративную запасную часть, не нарушают права национальна производителей запасных частей. Поэтому действие принципа свободного перемещения товаров не препятствует применению национального законодательства, согласно которому производитель автомобилей (Компания Рено), обладающий правом на использование промышленного образца — декоративной запасной части, наделяется правом запретить третьим лицам изготовление аналогичных запасных частей с целью их продажи на внутреннем национальном рынке или экспорта в другие страны Сообщества.

§ 2. Правовые основы свободного перемещения капиталов

Принцип свободного перемещения капиталов внутри стран — членов ЕС — один из трех основополагающих принципов права Европейского сообщества. Указанные принципы закреплены в п. "с" ст. 3 Римского договора об учреждении ЕС, где указывается, что страны-участницы должны стремиться к "устранению между государствами-членами препятствий для свободного движения лиц, услуг и капиталов".

Под "капиталами" европейское право понимает денежные средства (национальную и иностранную валюту), ценные бумаги и изделия из драгоценных металлов, принадлежащие гражданам государств — членов ЕС и юридическим лицам, зарегистрированным на территории государств-членов (резидентам).

Вопросам свободного перемещения капиталов посвящена гл. 4 разд. III части второй Римского договора, которая носит соответствующее наименование — "Капиталы" (ст. 67—73), а также гл. 3 разд. II части третьей — "Платежный баланс" (ст. 104—109). В главе "Капиталы" намечаются основные направления деятельности государств-членов для достижения единой цели — свободного, без какой-либо дискриминации перемещения капиталов внутри Европейского сообщества, а также основные принципы взаимоотношений с третьими странами — не членами ЕС при перемещении капиталов в эти страны.

Римский договор предписывает государствам — членам ЕС постепенно отменять ограничения в движении капиталов, принадлежащих лицам, проживающим на территории государств-членов, а также отменять различие в режимах, основанное на гражданстве или местопребывании сторон на месте помещения капитала (ст. 67).

Государства-члены должны в возможно более широкой степени предоставлять разрешения на валютные операции в той мере, в какой такие операции еще необходимы после вступления в силу Римского договора. "В тех случаях, когда какое-либо государство-член применяет к движению капиталов, освобожденных в соответствии с постановлениями настоящей главы, свои внутренние правила, касающиеся рынка капиталов и кредита, оно должно это делать без всякой дискриминации" (ст. 68).

Займы, предназначенные для прямого или косвенного финансирования какого-либо государства-члена или его публично-правовых территориальных объединений, могут выпускаться или размещаться в других государствах-членах только в том случае, если поэтому поводу имеется договоренность между заинтересованными государствами. Это постановление не препятствует применению ст. 22 Протокола об Уставе Европейского инвестиционного банка (ст. 71).

"В том случае, если движение капиталов вызывает нарушение функционирования рынка капиталов какого-либо государства-члена, Комиссия после консультации с Валютным комитетом разрешает этому государству принять в области движения капиталов предохранительные меры, условия и способы осуществления которых определяются ею.

Это разрешение может быть отменено, а указанные условия и способы осуществления могут быть изменены Советом путем принятия решения квалифицированным большинством голосов.

Однако находящееся в затруднении государство-член само может принять вышеуказанные меры в силу их секретного или неотложного характера, если таковые будут необходимы. Комиссия и государства-члены должны быть информированы об этих мерах не позднее, чем в момент их вступления в силу. В этом случае Комиссия может, после консультации с Валютным комитетом, принять решение о том, что данное государство должно изменить или отменить эти меры."

В гл. 3 разд. II части третьей Римского договора — "Платежный баланс" рассматриваются вопросы устойчивости платежного баланса и координации валютной политики государств-членов. В целях содействия такой координации договор предусматривает ее создание Валютного Комитета консультативного характера. Статьи 106, 107 и 108 касаются порядка взаимных расчетов в национальных валютах, изменения обменного курса, а также взаимной помощи в случае возникновения трудностей в области платежного баланса одного из государств-членов. В ст. 109 предусматривается, что в случае неожиданного кризиса в области платежного баланса заинтересованное государство может принять в порядке охранительных действий необходимые предупредительные меры.

Основные принципы свободного перемещения капиталов, сформулированные в Римском договоре, были в дальнейшем развиты и усовершенствованы в Директивах Совета ЕС. Первой Директивной, посвященной вопросам свободного перемещения капиталов, стала Директива от 11 мая 1960 г., впоследствии известная под наименованием "Первая директива". Указанный документ был расширен и частично изменен Директивой Совета от 22 января 1963 г.

Все виды перемещения капиталов подразделяются на четыре группы — А, В, С и D. В первых двух группах — А и В — не допускается ограничение свободы в перемещении капитала, в группе С — государство-член может ввести свободное перемещение капитала с ограничениями, в группе D — свобода перемещения капитала вообще не предусматривается.

Впоследствии данные директивы были изменены Директивой Совета № 88/361/СЕЕ от 24 июня 1988 г. "О применении ст. 68 Римского договора". В ст. 1 Директивы провозглашалось, что государства-члены должны отменить ограничения движения капиталов, осуществляемые лицами, постоянно проживающими на территории государств-членов (резидентами). Для того, чтобы облегчить применение указанной Директивы, движение капиталов было классифицировано на 13 групп в соответствии с правилами, установленными в Приложении № 1. Деление перемещения капиталов на четыре группы — А, В, С и D — было упразднено.

На первое место были поставлены "прямые инвестиции" — создание новых и покупка уже существующих предприятий, а также предоставление долгосрочных кредитов. Во вторую группу включены инвестиции в недвижимость, третью группу составили операции по купле-продаже акций, облигаций и других ценных бумаг. К четвертой группе отнесены операции по купле-продаже акций или долей участия (паев) в инвестиционных компаниях, к пятой — купля-продажа иностранной и национальной валюты на внутреннем валютном рынке. Шестую группу составили операции по открытию текущих и депозитных счетов в национальных и иностранных финансовых учреждениях. В седьмую группу включены операции по предоставлению краткосрочных, среднесрочных и долгосрочных кредитов, в восьмую — операции по предоставлению денежных займов. Девятая группа включила в себя поручительство, гарантии и другие права, десятая — осуществление платежей, связанных со страхованием жизни. В одиннадцатой группе перечислены движения капиталов персонального характера — дотации, пожертвования, приданое, уплата налогов, получение наследства. К двенадцатой группе отнесены экспорт и импорт драгоценных металлов, к тринадцатой — другие движения денежных средств (возмещение вреда и убытков, платежи, связанные с авторскими правами, патентами, правами на товарные знаки и т. п.).

Директива 1988 г. установила единый порядок движения капиталов в наличной и безналичной форме.

Любые изменения национальной политики в области валютного регулирования и контроля должны быть своевременно доведены до сведения органов Сообщества, в том числе Валютного комитета, Комиссии и Комитета председателей центральных банков. Ограничения свободного перемещения капиталов, вводимые государствами — членами ЕЭС, должны быть направлены исключительно на цели стабилизации внутреннего денежного обращения и носить временный характер (не свыше 6 месяцев).

В том случае, если краткосрочные, но крупные движения капиталов провоцируют волнения на внутренних валютных рынках и могут привести к серьезным изменениям денежной и валютной политики государства-члена, например к банкротствам, Комиссия, предварительно согласовав этот вопрос в Валютном комитете и Комитете председателей центральных банков, должна разрешить указанному государству принять соответствующие меры по стабилизации внутреннего денежного обращения. Решение Комиссии может быть изменено или отменено Советом ЕС.

Положения указанной Директивы не затрагивают и не лишают
государства-члены права принимать меры для предотвращения нарушений своих внутренних законов и постановлений, в частности области налогообложения и валютного и финансового контроля, и устанавливать особую процедуру декларирования Движения капиталов.

Государства-члены должны приложить усилия к тому, чтобы режим движения капиталов с третьими странами достиг того же уровня либерализации, как и с государствами-членами. При этом государства — члены ЕС вправе соблюдать «принцип взаимности» в отношениях с третьими странами и ограничивать свободное перемещение капиталов в ответ на аналогичные действия правительства третьей страны.

В случае краткосрочного движения крупной суммы денежных средств из третьих стран или в третьи страны, которые затрагивают внутренний или внешний денежный рынок государств-членов и влекут за собой серьезные изменения денежного обращения внутри Сообщества или между Сообществом и третьими странами, государства-члены должны проконсультироваться между собой, чтобы выработать общие меры по преодолению возникших трудностей. Данное совещание должно пройти в рамках Комитета председателей центральных банков, Валютного комитета по инициативе Комиссии или одного из государств-членов.

Валютный комитет имеет право осуществлять проверки соблюдения государствами-членами принципа свободного перемещения капиталов, в том числе проводить анализ национального законодательства государств-членов, регулирующего предоставление кредитов и функционирование внутреннего финансового и валютного рынка.

§ 3. Общие положения о предоставлении услуг в ЕС

Понятие "услуги" определено и подробно расшифровано в гл. 3 разд. II части второй Римского договора — "Услуги". Под услугами в смысле Договора понимаются "те услуги, которые обычно оказываются за вознаграждение, в той степени, в какой они не регулируются положениями, относящимися к свободному обращению товаров, капиталов и лиц. Термин "услуги" охватывает:

  1.  деятельность промышленного характера;
  2.  деятельность коммерческого характера;
  3.  деятельность в области ремесел;
  4.  деятельность лиц свободных профессий."1

Право Европейского сообщества подразделяет услуги на оказываемые физическими лицами и оказываемые юридическими лицами.

Римский договор предусматривает постепенную отмену ограничений в области свободного оказания услуг в рамках Сообщества. В ст. 60 закрепляется, что иностранное лицо, предоставляющее услуги, может осуществлять свою деятельность в государстве-члене на тех же условиях, которые установлены этим государством в отношении своих собственных граждан. Любые ограничения свободы предпринимательской деятельности и свободного предоставления услуг не допускаются.

Общие положения о предоставлении услуг, установленные нормами гл. 3 Римского договора, конкретизируют и развивают директивы Совета № 73/148 от 21 мая 1973 г., № 77/249 от 22 марта 1977 г. и № 89/48 от 21 декабря 1988 г.

Государства — члены ЕС должны оказывать гражданам, предоставляющим услуги на территории другой страны или имеющим такое намерение, поддержку и помощь и не чинить препятствий в их деятельности. Льготный режим, предоставляемый таким гражданам, распространяется также на членов их семей: супруга, Детей моложе 21 года, восходящих и нисходящих родственников, находящихся на их иждивении. Государства должны помогать этим гражданам обосноваться и устроиться в стране временного пребывания. Если указанный гражданин или члены его семьи хотят покинуть территорию государства — члена ЕС, то они должны иметь право сделать это беспрепятственно.

Для въезда и выезда с территории государства — члена ЕС гражданин, предоставляющий услуги, или члены его семьи должны представлять лишь паспорт или иное удостоверение личности (срок действия паспорта не может превышать 5 лет). Оформление въездных и выездных виз и других дополнительных документов не обязательно.

Указанные граждане и члены их семей имеют право на постоянное проживание в стране, где они оказывают эти услуги. Данное право удостоверяется документом, называемым "удостоверение личности гражданина государства — члена Европейского сообщества", который выдается на срок не менее 5 лет, а по истечении этого срока автоматически возобновляется. Право на постоянное проживание сохраняется, если гражданин покидает территорию страны на срок не более 6 месяцев, либо в связи с необходимостью исполнения воинского долга.

Порядок предоставления услуг в области страхования, здравоохранения, спорта и т. п.

Общие правила, регулирующие порядок предоставления услуг в области страхования, содержатся в директиве Совета ЕС № 73/239 от 24 июля 1973 г. Каждое государство — член ЕС выдает лицензию юридическому лицу, предоставляющему услуги, по заявлению этого лица. Лицензия дает право на оказание услуг на всей территории данного государства, а также право свободного оказания услуг и открытия филиалов и представительств на территориях других государств — членов ЕС.

Указанная директива не распространяется на деятельность предприятий-монополистов в области оказания услуг (ст. 4), а также на предприятия и организации, оказывающие следующие виды услуг: а) услуги, связанные с рождением, бракосочетанием, смертью; б) услуги, связанные с выплатой ренты; в) услуги в области социального обеспечения: выплата пособий в случае временной нетрудоспособности, несчастного случая на производстве, в случае инвалидности и т. п. (ст. 3).

Юридическое лицо, обращающееся за выдачей лицензии, должно относиться к одной из организационно-правовых форм, установленных в ст. 8 Директивы от 24 июля 1973 г. В Бельгии, например, к таким формам относятся: акционерное общество, коммандитное общество, общество взаимного страхования, кооператив. Предметом деятельности таких юридических лиц должно быть оказание услуг и другие виды деятельности, непосредственно с этим связанные. Все вышеперечисленные предприятия и организации должны иметь специальный страховой фонд.

Предприятие, обращающееся за выдачей лицензии, должно представить в компетентные государственные органы следующие документы: а) Устав и список руководящих органов предприятия; б) свидетельство или иной документ о регистрации юридического лица; в) свидетельство о наличии страхового фонда; г) программу деятельности; д) свидетельство о соответствующей квалификации работников юридического лица.

Программа деятельности юридического лица должна включать в себя пункты о видах рисков, которые предприятие намерено гарантировать, тарифы по каждой категории операций, основные принципы перестрахования, принципы организации страхового фонда, расходы на организацию и содержание аппарата управления, порядок ликвидации предприятия. К программе должны быть приложены баланс предприятия, счета прибылей и убытков за три последние финансовые года деятельности. Если предприятие действует менее трех лет — то балансы и счета представляются за финансовые годы деятельности. Организации Ллойда должны представить полные годовые отчеты об операциях по страхованию.

Компетентный орган государства — члена ЕС, получивший указанные документы, должен дать свой ответ в срок не более трех месяцев с даты обращения. Решение об отказе в выдаче лицензии должно быть мотивированным и может быть обжаловано в судебные органы Сообщества.

Государства — члены ЕС должны осуществлять сотрудничество и финансовую помощь предприятиям, получившим соответствующую лицензию. Государства — члены ЕС предоставляют указанным предприятиям, льготный режим налогообложения доходов от их деятельности, в частности, создание гарантийного страхового фонда. Размер такого фонда не должен превышать определенного количества условных денежных единиц (400 000, 300 000 или 200 000), в зависимости от вида рисков, для покрытия которых он создан. Государства не должны устанавливать ограничений в распоряжении движимыми и недвижимыми активами, входящими в уставные фонды лицензированных предприятий.

Государства могут осуществлять постоянный контроль за деятельностью юридических лиц, в частности, могут требовать представления ежегодных отчетов о всех их операциях, включая финансовое состояние и уплату налогов и обязательных платежей. Если предприятие откажется представить такой отчет или финансовые документы, которые истребует контролирующий орган, то государство может наложить арест на принадлежащее предприятию движимое и недвижимое имущество, в том числе на денежные активы.

Компетентный орган государства — члена ЕС может отозвать лицензию в следующих случаях: а) предприятие не выполняет всех условий соглашения; б) предприятие не принимает меры по плановой санации; в) предприятие серьезно нарушает правила, установленные нормативными актами страны пребывания.

Предоставление адвокатских услуг на территории государств-членов ЕС регулируется ст. 57 и 66 Римского договора, Решениями Европейского парламента от 5 октября 1972 г. и от 8 марта 1976 г. Решениями Социально-экономического комитета от 28 марта1970 г. и 4 марта 1976 г., а также Директивой Совета № 77/249 от 22 марта 1977 г.1

Государства — члены ЕС обязаны признавать указанных в упомянутых документах лиц в качестве адвокатов и разрешать им свободно осуществлять свою профессиональную деятельность на территории страны. Адвокаты должны иметь удостоверение на одном или нескольких языках государств — членов ЕС с указанием наименования своей профессии, а также профессиональной организации, к которой они принадлежат, или со ссылкой на закон или иной нормативный акт, разрешающий им заниматься адвокатской деятельностью.

Деятельность по представлению интересов клиентов и их защите в судах или иных учреждениях и организациях осуществляется на территории государства — члена ЕС в порядке и на условиях, предусмотренных национальным законодательством для адвокатов этой страны, включая условия о проживании и включении в местную профессиональную организацию адвокатов. Осуществляя свою профессиональную деятельность, адвокат должен уважать законы и обычаи страны, где он работает.

Некоторые нормы и профессиональные правила должны соблюдаться адвокатом и государством, его принимающим, независимо от национальной принадлежности адвоката либо особенностей национального законодательства. К ним относятся: право адвоката на сохранение профессиональной тайны; публичность адвокатской деятельности; обязанность соблюдения правил профессиональной этики, в частности, во взаимоотношениях с коллегами по профессии; запрет на одновременное ведение дел двух и более клиентов, интересы которых противоположны. Деятельность адвоката всегда должна способствовать укреплению престижа и достоинства профессии, уважению к законам и государственному правопорядку.

Государства — члены ЕС вправе требовать от адвокатов, осуществляющих представление интересов клиентов и их защиту в судах и трибуналах, выполнения ряда обязанностей:

Адвокат должен представиться и подтвердить свои полномочия председателю судебного органа и руководителю соответствующей коллегии адвокатов принимающего государства в соответствии с местными законами и обычаями.

Адвокат должен действовать в соответствии с указаниями лица (адвоката, солиситора, прокурора), уполномоченного судебным органом, и который впоследствии должен отчитаться перед этим органом.

Адвокаты, связанные трудовым контрактом с государственным или частным предприятием, не могут осуществлять функции защиты и представления этого предприятия в суде и других органах и организациях, если это запрещено нормативными актами принимающего государства. Государство — член ЕС может запросить соответствующие компетентные органы страны, откуда прибыл адвокат — кто согласно законодательству данной страны может быть адвокатом или оказывать подобные услуги.

Предоставление услуг в области спорта и здравоохранения на территории стран ЕС регулируется общими положениями Римского договора и судебной практикой ЕС.


Глава V. Правовое регулирование таможенных отношений в праве ЕС

§ 1. Общая характеристика норм права, регламентирующего таможенные отношения в ЕС

Согласно ст. 9 Римского договора основой Сообщества является таможенный союз, который охватывает всю торговлю товарами и предусматривает запрещение импортных и экспортных таможенных пошлин и любых равнозначных сборов в торговых отношениях между государствами-членами, а также установление общего таможенного тарифа (ОТТ) в их отношениях с третьими странами. Как известно, нормы ГАТТ допускают создание и функционирование таможенных союзов, государства-участники которых обязуются установить одинаковые пошлины на товары, ввозимые из третьих стран, и применять в отношении торговли с этими странами одни и те же ограничения (ст. XXIV ГАТТ), что обусловливает правомерность соответствующих положений Римского договора с точки зрения международного права. Более того, в ст. 110 Римского договора установлено, что государства — члены ЕС, объединяясь в таможенный союз, стремятся содействовать, в общих интересах, гармоничному развитию мировой торговли, прогрессирующему устранению ограничений в международной торговле и снижению таможенных барьеров.

Положения Римского договора, регулирующие таможенный союз (раздел I, глава 1), содержат 2 группы норм: устраняющие таможенные, пошлины между государствами-членами и устанавливающие ОТТ. Поскольку вторая группа норм имеет непосредственное отношение к внешнеэкономическим связям ЕС, правовое регулирование ОТТ явится предметом дальнейшего рассмотрения.

Следует отметить, что, помимо положений Римского договора, нормы, касающиеся различных аспектов таможенного союза, содержатся в многочисленных "регламентах" и "директивах" Совета. Например, "регламент" № 802/68 устанавливал общее определение понятия происхождения товаров, а "Директива" № 79/695 касалась гармонизации процедуры таможенной очистки товаров для их свободного перемещения в рамках Сообщества. В последнее время в ЕС были предприняты попытки кодификации многочисленных таможенных правил, рассеянных по 25 различным «регламентам» и "директивам". В мае 1990 г. Комиссия предложила принять Таможенный кодекс Сообщества, имеющий целью объединить все основные таможенные правила ЕС. Позднее в 1992 г. Совет ЕС принял этот Кодекс1, который вступил в силу с 1 января 1994 г. Данный Кодекс отменил и заменил ряд действовавших ранее актов Совета по таможенным вопросам. Он состоит из 9 глав, регулирующих такие вопросы, как установление зон действия процедуры таможенной очистки, порядок учреждения таможенных складов и зон свободной торговли, порядок беспошлинного ввоза товаров для их дальнейшей переработки и реэкспорта, порядок беспошлинного ввоза компонентов, созданных в ЕС, но переработанных за границей, классификация, оценка и определение происхождения товаров, оплата таможенных услуг и таможенный залог.

Необходимо иметь в виду, что принятие обширного и подробного "законодательства" ЕС по таможенным вопросам не отменяет национальной таможенной юрисдикции государств-членов. Дело в том, что хотя установление таможенных правил относится к компетенции Сообщества, само же таможенное обслуживание остается под юрисдикцией государств-членов. Национальные таможенные службы применяют установленные Сообществом таможенные правила. Они же собирают все таможенные пошлины и направляют их в Комиссию за вычетом 10% от полученных сборов, оставляемых в их распоряжении на покрытие административных расходов. Таким образом, Сообщество оставляет большую часть доходов от таможенной деятельности в своем распоряжении.

Важно отметить, что споры, возникающие из таможенного права ЕС, рассматриваются прежде всего национальными судами стран-участниц. Однако они могут передаваться в Европейский суд для вынесения разъясняющего решения на основе ст. 177 Римского договора.

В соответствии со ст. 19 Римского договора основным правилом для определения пошлин, включенных в ОТТ, было их установление на среднеарифметическом уровне пошлин, применяемых в четырех таможенных территориях (Италия, ФРГ, Франция и страны Бенилюкс, которые ко времени подписания Римского договора уже создали между собой таможенный союз); В качестве базы для исчисления этого среднего уровня были взяты пошлины, применявшиеся государствами-членами на 1 января 1957 г. Разумеется, из этого общего правила было много исключений. Ряд из них встречались в тексте учредительного акта ЕС, другие, касающиеся пошлин на особо чувствительные для производителей Сообщества товары, были согласованы в ходе последующих переговоров между государствами — членами Сообщества. ОТТ вступил в силу с 1 июля 1968 г. Ставки, установленные в ОТТ, со временем сокращались в результате участия Сообщества в переговорах по тарифным сокращениям ГАТТ. Так, в результате Токийского раунда ГААТ (1978 г.) ставки тарифа ЕС на промышленные товары снизились в среднем почти на 8%. Важно отметить, что государства-члены ЕС не могут в одностороннем порядке изменять ОТТ.

В случае присоединения к Сообществу нового члена устанавливался определенный период, в течение которого его тарифы постепенно выравнивались с тарифами Сообщества. Если новый член Сообщества предварительно соглашался сократить свои тарифы в ГАТТ и процесс выравнивания приводил к повышению его тарифов на определенный товар, Сообщество могло компенсировать другим членам ГАТТ такое возрастание путем понижения своих тарифов на другие товары.

1 января 1988 г. ОТТ был заменен новым общим тарифом, названным Комбинированной номенклатурой (КН)1. КН основывается на Международной конвенции 1983 г. о Гармонизированной системе описания и кодирования товаров (ГС), которая использовалась большинством главных торговых партнеров ЕС и которая была выработана под эгидой Совета таможенного сотрудничества (СТС). КН была дополнена Taric2, интегрированным тарифом Сообщества, используемым для подготовки статистических отчетов и включившим положения об импорте товаров, не содержащиеся в КН, такие как тарифные квоты и тарифные льготы, преференции и антидемпинговые пошлины. Совместно они и составляют общий таможенный тариф ЕС.

КН уточняет перечень тарифов, проводя различие между применяемыми ставками пошлин. Товары, поступающие в ЕС, облагаются двумя видами ставок, именуемых автономными и конвекционными ставками. Различие между ними состоит в том, что автономные ставки представляют собой ставки, установленные первоначально в ОТТ 1968 г. Они выше, чем конвенционные ставки, которые согласованы в ходе переговоров в ГАТТ, и применяются по отношению к государствам, пользующимся статусом наиболее благоприятствующей нации.

§ 2. Классификация товаров

Часто отмечается, что любая попытка составить исчерпывающий список товаров, которые являются предметом международной торговли, выглядит трудной задачей, поскольку современное производство предлагает огромное количество товаров со сходными или близкими характеристиками. Однако это необходимо делать, так как импортные пошлины устанавливаются в соответствии с характеристиками товаров, классифицируемых в определенном порядке. КН и Taric распределяют товары по соответствующим категориям в тысячах подзаголовков, используя восьмицифровой код, который предназначен для упрощения процедуры таможенного оформления и статистической отчетности.

КН содержит номенклатурные заголовки, подзаголовки, вводные положения, примечания к разделам или главам и подстрочные примечания к подзаголовкам. КН содержит 99 глав. Первые 24 охватывают сельскохозяйственные и пищевые продукты, остальные распространяются на промышленные продукты. Главы имеют 1011 заголовков, два из которых являются факультативными. Каждый заголовок имеет 4-значную нумерацию, первые две цифры которой определяют номер главы.

В упоминавшемся выше "регулировании" Совета № 2658/87 от 23 июля 1987 г. в Приложении 1 (Комбинированная номенклатура) установлены общие правила толкования КН, позволяющие решать вопросы надлежащей классификации товаров (часть 1, раздел 1-А). Следует отметить, что эти правила претерпели незначительные изменения с 1968 г., когда впервые был установлен ОТТ. Основной задачей указанных правил является нахождение единообразных решений в вопросах классификации ввозимых товаров. Однако на практике возникает немало трудностей в процессе применения указанных общих принципов толкования классификации товаров по КН.

В этом документе, в частности, устанавливается, что названия разделов, глав и параграфов предусматриваются только для облегчения поиска; юридическое значение будет приобретать классификация, определяемая в соответствии с наименованием заголовков и примечаниями какого-либо соответствующего раздела или главы. Любое упоминание в заголовке товара будет использоваться также с целью включения этого упоминания в наименование не полностью изготовленного или незавершенного товара, предусматривая при этом, что не полностью изготовленный или незавершенный товар будет иметь существенные характеристики полностью изготовленного и завершённого товара. Следует также включать в заголовок параграфа упоминание этого полностью изготовленного или завершенного товара (или в силу вышеуказанного правила классифицируемого как полностью изготовленного и завершенного), если он не будет собран или будет представлен в разобранном виде.

Любое упоминание в заголовке материала или вещества будет включаться в упоминание смесей или комбинаций этих материалов или веществ с другими материалами или веществами. Любое упоминание товаров из определенного материала или вещества будет включаться в упоминание товаров, состоящих полностью или частично из такого материала или вещества. Классификация товаров, состоящих из более чем одного материала или вещества, будет осуществляться в соответствии с нижеследующим правилом.

Когда путем применения предыдущего правила или по какой-либо другой причине товары prima facie классифицируются по двум или более заголовкам, классификация будет осуществляться следующим образом.

Заголовок, который предусматривает самое детальное описание, будет предпочтительнее заголовков, предусматривающих более общее описание. Однако два или более заголовка рассматриваются равным образом как детальные в том случае, когда каждый из них касается только части материалов или веществ, содержащихся в смешанных или комбинированных товарах, или составляет только часть пунктов в наборе, выставленном для розничной торговли, даже если один из них дает более полное и точное описание товаров.

Смеси, составные товары, состоящие из различных материалов или собранные из различных компонентов, и товары, выставленные в наборах для розничной торговли, которые не могут быть классифицированы путем вышеупомянутого правила, будут классифицироваться так, как если они состоят только из одного материала или компонента, который придает им существенный характер.

Когда товары не могут классифицироваться вышеуказанными способами, они будут классифицированы по заголовку, который встречается последним в нумерованном порядке товаров среди тех, которые в равной мере заслуживают внимания.

Товары, которые не могут быть классифицированы в соответствии с вышеуказанными правилами, будут классифицироваться по соответствующему заголовку товаров, к которым они являются более близкими.

В любом случае при возникновении затруднений с классификацией товаров следует обращаться к помощи специалистов, работающих с КН и ОТТ.

§ 3. Определение таможенной оценки товаров

Вторым вопросом, возникающим в процессе применения КН, является проблема оценки товаров, или, точнее, определения их таможенной стоимости. Так как большинство пошлин, применяемых в ЕС, являются адвалорными (ad valorem), необходимо определить цену, по которой будет применяться процентная таможенная ставка. "Регламент" ЕС, касающийся оценки товаров (№ 1224/80), основан на так называемом Кодексе таможенной оценки товаров ГАТТ, который был принят в 1979 г. на Токийском раунде многосторонних торговых переговоров. Существенная черта этого кодекса состоит в требовании, чтобы нормальная "цена сделки", т. е. цена, в настоящее время уплачиваемая покупателем товара, должна быть основой таможенной оценки товара. Прежде чем принять кодекс, ведущие торговые державы использовали множество различных методов таможенной оценки товаров. Например, в ЕС применялся метод так называемой "нормальной цены", который означал, что таможенная цена товара могла быть больше, чем цена, уплачиваемая за него в данный момент, если таможенные власти полагали, что на почтительном расстоянии от места совершения сделки товар обычно продается за более высокую цену.

В настоящее время в ЕС применяется цена сделки или цена накладных, а не "нормальная цена", подсчитываемая таможенными служащими. Когда цена сделки не принимается во внимание в качестве альтернативного метода, предлагается сложение стоимостей. В редких случаях могут использоваться методы определения таможенной стоимости по цене сделки с идентичными или однородными товарами или даже метод вычитания стоимости. Нет нужды подробно раскрывать содержание этих методов, поскольку они восприняты Таможенным кодексом РФ 1993 г. Ясно, что такое изменение методов определения цены сделки благоприятствует импортерам и значительно сокращает усмотрение таможенных служащих в вопросах таможенной оценки товаров.

§ 4. Определение страны происхождения товара

Даже после того как импортируемый товар был соответствующим образом классифицирован и оценен, он все еще не сможет облагаться пошлиной, потому что различные ставки пошлин применяются к одному и тому же товару, в зависимости от страны его происхождения. Как было показано выше на схеме, в КН применяются два вида ставок — автономные ставки и применимые к широкому кругу стран — участниц ГАТТ — конвенционные ставки. Правила определения страны происхождения товара дают возможность ЕС облагать экспортируемые в Союз товары таможенными пошлинами и наблюдать за тем, как выполняются импортные квоты и добровольные экспортные ограничения. Обычно у импортеров нет нужды представлять сертификаты, подтверждающие страну происхождения товара, выдаваемые властями экспортирующей страны. Однако доказательства страны происхождения товара могут понадобиться в том случае, когда необходимо получить право на обложение более низким тарифом или получить льготное обложение импорта из стран АКТ (африканские страны и страны Карибского и Тихоокеанского бассейнов) и стран ЕАСТ (Европейской ассоциации свободной торговли), а также из стран, получивших права по Общей системе преференций (ОСП), т. е. когда речь идет о беспошлинном ввозе товаров в Сообщество.

Правила определения страны происхождения товара являются необходимыми для целей таможенного обложения. Однако эти правила используются и для иных целей, чем определение применяемых тарифных ставок. Внутри ЕС эти нормы определяют, является ли товар продуктом одного из государств-членов и, следовательно, имеет ли он право свободного перемещения внутри Сообщества. Они помогают определить, подпадает ли товар под обложение специальными пошлинами, такими как антидемпинговые пошлины, или под другие торговые ограничения. Например, с целью осуществления ограничений ЕС на импорт японских автомобилей необходимо будет ответить на вопрос, является ли Япония страной их происхождения, когда они производятся японскими компаниями в ЕС, или же местом их происхождения следует считать ЕС. Этот вопрос, вероятно, встанет потому, что хотя эти автомобили и будут собираться в ЕС, они будут иметь ряд компонентов японского происхождения. По этой же причине следует определять страну происхождения автомобилей, собранных японскими компаниями в Союзе, и или в какой-либо иной развитой стране, не состоящей в Союзе экспортируемых в ЕС.

В 1989 г. ЕС принял специальное правило об определении страны происхождения для фотокопировальных машин. В этой связи высказывалось мнение, что частично оно было предназначено для того, чтобы некоторые виды фотокопировальных машин, собранных в США одной японской компанией, были признаны имеющими японское происхождение, поскольку собранные в Японии фотокопировальные машины подпадали под антидемпинговые пошлины ЕС. США тогда возразили против такого подхода. Позднее японская компания объявила, что она так изменила свой производственный процесс в США, что могла рассчитывать на получение специального "регламента" ЕС, регулирующего вопрос страны происхождения ее товаров. Следует признать, что до тех пор, пока не будет эффективного международного соглашения о правилах определения страны происхождения товаров (проект одного из них обсуждался на переговорах Уругвайского раунда ГАТТ), можно ожидать повторения подобных споров.

Вообще, же принятие специальных правил определения страны происхождения в отношении отдельных товаров, безусловно, отвечает конъюнктурным соображениям внешнеэкономической политики. Например, Союз применяет специальные правила определения страны происхождения к высокотехнологичным товарам, таким как печатные платы электрических цепей, платы интегральных цепей и т. п. Эти правила часто создают условия для передачи технологии и секретов производства в Союз, поэтому высокотехнологичные изделия, производимые и экспортируемые, например, из стран — участниц ЕАСТ, могут свободно продаваться внутри ЕС на более льготных тарифных условиях, нежели другие товары из этих же стран.

Общие правила определения страны происхождения товаров в ЕС установлены "регламентом" № 802/68. Его сердцевиной является ст. 5, устанавливающая, что товар, в производство которого вовлечено две или более страны, будет рассматриваться как происходящий из страны, в которой осуществлялся последний по времени экономически оправданный существенный процесс или операция, выполняемые на предприятии, оборудованном для этих целей, и результатом которых является изготовление нового товара, или же они представляют собой важную стадию в его изготовлении.

Эта статья получила интерпретацию в двух делах, рассмотренных Европейским судом — "Gesellschaft fur Uberseehandel MBH v. Handelskammer Hamburg" (Дело № 49/76, 1977 г.) и "Brother INT'L v. Hauptzollamt Geissen" (Дело № 26/88, 1989 г.). Суд дал толкование ряду указанных выше положений. Так, по его мнению, процесс или операции будут "экономически оправданными", если они увеличивают стоимость товара или предусматривают иные коммерческие выгоды. Для целей данной статьи процесс или операция являются "существенными", если производимый в ходе этого процесса или операции товар получает свои собственные свойства и композицию. Очистка, дробление, нивелировка и упаковка сырья не отвечают данным условиям. Если же указанных технических условий для определения страны происхождения недостаточно, то проводится анализ "добавленной стоимости" товара. Этот анализ определяет процент создания "добавленной стоимости" товара в заявленной стране его происхождения. Точных размеров этого процента не существует, но Европейский суд, ссылаясь на комментарии Комиссии, подсчитал, что он не может быть менее 10%.

§ 5. Иные таможенные правила

Таможенное право ЕС включает и ряд иных норм, например, "Регламент" Совета № 3842/86, имеющий целью борьбу с подделкой товаров. Этот документ устанавливает, что такие товары не могут импортироваться в ЕС и не могут свободно перемещаться внутри Союза. Они подлежат конфискации национальными таможенными органами. Данный "регламент" дает определение поддельных товаров, как товаров, носящих торговые марки без разрешения. Отсюда следует, что этот нормативный акт не применяет к торговле так называемыми товарами "серого рынка", т. е. теми, которые производятся за рубежом по лицензии.

ЕС использует в таможенном деле компьютеризованную, закодированную базу данных под названием Таможенная информационная система (ТИС), необходимую для содействия в борьбе таможенных органов против мошеннической и незаконной торгов особенно торговли, лекарствами. Эта компьютерная сеть позволяет таможенным служащим из всех пунктов въезда и выезда сообщаться друг с другом, а также с центральными органами своих стран и Комиссией ЕС.


Глава VI. Правовое обеспечение свободы конкуренции и предупреждения недобросовестной коммерческой практики в Европейском Союзе

§ 1. Понятие и общая характеристика источников конкурентного права Европейского Союза

Конкурентное право ЕС представляет собой совокупность норм, запрещающих атиконкурентные соглашения между предприятиями и злоупотребление предприятиями их доминирующим положением. В качестве предприятий (undertakings) выступают как юридические, так и физические лица.

Для конкурентного права ЕС характерно сравнительно мягкое регулирование монополистической деятельности. Если старейшее современное антимонопольное право -г- американское — построено на принципе запрета монополизации рынка и любой деятельности, ведущей к такой монополизации (ст. 2 Закона Шермана 1890 г.)1, то нормы конкурентного права ЕС не предусматривают такого запрета. Конкурентное право ЕС сосредоточивает свое внимание преимущественно на рыночном поведении фирм. Контроль над структурой рынка, т. е. над тем, какие доли рынка имеют отдельные фирмы, играет в европейском праве меньшее значение2. В последние годы, однако, в особенности после принятия в 1989 г. Советом ЕС Регламента № 4064/89, вопросам структуры рынка, как полагает Ван Миарт, член Комиссии ЕС, ответственный за конкуренцию, уделяется все больше внимания3.

Такая особенность конкурентного права ЕС объясняется в основном тем, что в годы разработки и подписания Римского договора крупнейшими в мире компаниями были, главным образом, американские. Для укрепления позиций в мировой торговле европейских фирм страны — участницы Договора были заинтересованы в том, чтобы в рамках Общего рынка существовали достаточно мощные компании. Эта причина сохраняет свое значение и в наши дни, поскольку большинство крупнейших корпораций находятся по-прежнему за пределами ЕС. К ним теперь, помимо американских, принадлежат также многие японские фирмы.

Исторически конкурентное право ЕС возникло как международное конкурентное право конфедерации ЕЭС. По мере трансформации этого объединения государств в федеративное государство, с превращением конфедеративных органов в федеративные, конкурентное право ЕС превращается постепенно из международного во внутреннее.

Источником конкурентного права ЕС является прежде всего Договор о создании ЕЭС, подписанный в Риме в 1957 г. представителями шести стран, в особенности его ст. 85 и 86, с учетом всех тех поправок, которые были внесены в него последующими соглашениями о вступлении в него еще восьми стран, а также Договором о ЕС, подписанном в Маастрихте в 1992 г.

Нормы конкурентного права содержатся также в предписаниях Совета ЕС, который, наряду с Европейским парламентом, является его законодательным органом. Среди них наибольшее значение имеют следующие: Регламент № 17 от 6 февраля 1962 г. - первое предписание по применению ст. 85 и 86 Договора; Регламент № 19/65 от 2 марта 1965 г. о применении раздела 3 ст. 85 Договора - об установлении категорий соглашений и согласованных действий (в нем речь идет об изъятиях из-под действия ст. 85); Регламент № 4064/89 от 21 декабря 1989 г. о контроле над концентрационными действиями предприятий (т. е. над слияниями предприятий и установлением контроля над ними).

Далее, нормы конкурентного права содержатся также в предписаниях и директивах Комиссии ЕС (органа, наделенного исполнительной властью и имеющего поэтому нормотворческие и квазисудебные полномочия) и в ее решениях по конкретным делам, ставших административными прецедентами. И, наконец, последний по его месту в процессе исполнения норм конкурентного права, но не по значению, источник права — судебная практика, т. е. решения. Суда первой инстанции и Суда правосудия ЕС по конкретным делам, ставшими образцами, прецедентами, для принятия этими судами решений по аналогичным делам. Эти судебные постановления принимаются обычно по рассмотрении жалоб на решения Комиссии ЕС.

§ 2. Антиконкурентные соглашения

Раздел 1 ст. 85 Римского договора гласит: "Запрещается как несовместимое с Общим рынком следующее: все соглашения между предприятиями, решения ассоциаций предприятий и согласованные действия, которые могут причинить ущерб торговле между государствами-членами и которые имеют своей целью или следствием предотвращение, ограничение или искажение конкуренции в пределах Общего рынка и, в частности, которые:

  1.  прямо или косвенно устанавливают цены купли-продажи и любые иные условия торговли;
  2.  ограничивают или контролируют производство, торговлю, техническое развитие или инвестиции;
  3.  делят рынки или источники снабжения;
  4.  предусматривают различные оговорки к одинаковым сделкам с другими торговыми партнерами, ставя их тем самым в невыгодные конкурентные условия;
  5.  требуют при заключении контрактов принятия другими сторонами дополнительных обязательств, которые по своей природе или в соответствии с обычаями торговли не имеют связи с предметом таких контрактов." Вышеприведенный перечень не является исчерпывающим, и поэтому Комиссия и суды ЕС могут признать антиконкурентными и другие виды соглашений, решений и действий.

Итак, положения ст. 85 нарушаются в тех случаях, когда соглашения, решения и согласованные действия предприятий отвечают трем требованиям: 1) имеет место сговор в какой-то форме между предприятиями, 2) который может нанести вред торговле стран — участниц Римского договора и 3) который имеет своей целью или следствием ограничение конкуренции в пределах ЕС.

Под соглашением понимают обычно и прежде всего контракт, заключенной в соответствии с нормами гражданского права. И если такой контракт предусматривает действие, запрещенное ст. 85, он является, согласно разделу 2 ст. 85, недействительным.

Антиконкурентными признаются нередко и соглашения, не имеющие формы контракта.

Так, согласно материалам дела ACF Chemiefirma NV v. Commission (1970 г.), стороны заключили контракт, устанавливавший Цены и квоты на хинин. Действие контракта распространялось на страны, не входившие в состав ЕЭС. Но помимо того стороны заключили письменное "джентльменское соглашение", которое распространяло действие контракта на Общий рынок. Это соглашение вместе с письменными и устными контрактами сторон были признаны Комиссией в качестве соглашения в смысле ст. 85.

По другому делу (ВР Kemi, 1979 г.) соглашение, как сочла Комиссия, хотя и не было подписано, исполнялось сторонами и поэтому также было признано Комиссией соглашением в смысле ст. 85.

Достаточно широко толкуется учреждениями ЕС также и понятие "решения ассоциаций предприятий". По делу Cementhandelaren v. Commission (1972 г.) Суд правосудия отнес к таким решениям рекомендации торговой ассоциации, несмотря на то, что они были необязательными.

Что касается "согласованных действий предприятий", то Суд правосудия ЕС в решении по делу Dyestuffs (1969 г.) определил их как «форму координации между предприятиями, которая, не достигая стадии, когда заключается соглашение, соответствующим образом названное, заменяет риски, порождаемые конкуренцией». По этому делу Суд установил три случая увеличения цен, которые были "согласованными". Свидетельством тому были встречи изготовителей красителей, а также ряд косвенных доказательств сговора. В одном случае 6 из 10 фирм, обеспечивавших 85% потребностей Общего рынка в красителях, послали по телексу в один и тот же вечер указание своим дочерним компаниям в Италии об увеличении цены. При этом они использовали часто одинаковые выражения для передачи детальных инструкций.

Согласованные действия считаются правонарушением только в случае, когда они имели своим следствием не кратковременное, а долговременное повышение цен. Таким было в 1985 г. решение Комиссии ЕС по делу Wood Pulp.

Даже соглашения между конкурентами об обмене детальной информацией относительно изменения цен или объемов производства рассматриваются как ограничение конкуренции. Но и без такого соглашения правонарушение имеет место, если между конкурентами осуществляется регулярный обмен такой информацией (дело COBELPA, 1977 г.).

Статья 85 запрещает соглашения, решения и действия, которые могут причинить ущерб торговле между странами ЕС. Как пишет профессор В. Корах, "концепция торговли очень широка и включает в себя всю хозяйственную деятельность, относящуюся к товарам и услугам, даже право торговца одного из государств-членов начинать предпринимательскую деятельность в другом государстве"1.

Вопрос о причинении вреда торговле в рамках ЕЭС возникал по делу Consten and Grundig v. Commission, решение по которому Суд правосудия вынес в 1966 г. Согласно материалам этого дела немецкая компания "Грюндиг" договорилась с французской фирмой "Констан" о том, что последняя будет исключительным посредником (эксклюзивным дилером) первой во Франции. Немцы согласились не снабжать своей продукцией никого другого во Франции, а французы — не торговать продукцией конкурентов "Грюндиг", содействовать продаже ее продукции, обеспечивать послепродажное обслуживание, делать прогнозы продаж и т. д. Как указал Суд, "контракт между "Грюндиг" и "Констан", не позволяя, с одной стороны, предприятиям иным, нежели "Грюндиг", ввозить продукцию "Грюндиг" во Францию и запрещая, с другой стороны, "Констан" экспортировать эту продукцию в "другие страны Общего рынка, причиняет, бесспорно, ущерб торговле между государствами-членами".

Даже хозяйственная деятельность, ограниченная рамками одной страны, может быть признана учреждениями ЕС наносящей вред торговле между странами Общего рынка. Такую позицию занял, в частности, в 1972 г. Суд правосудия по делу Vereeniging van Cementhandelaren v. Commission. Истец по нему — голландская торговая ассоциация, членами которой было большинство посредников в торговле цементом в Нидерландах, рекомендовала цены продажи цемента в этой стране. Ассоциация утверждала, что поскольку ее рекомендации не имеют отношения к вывозу цемента в другие страны, то в данном случае не могло быть речи о "причинении ущерба торговле между государствами-членами". Однако Суд не согласился с подобной аргументацией, указав, что решения ассоциации имеют своим следствием возобновление раздела рынков на национальной основе, создание тем самым препятствий межгосударственному хозяйственному взаимопроникновению, которое предусматривает договор, и охрану национального производства.

Соглашение, решение или действие становится правонарушением, если оно удовлетворяет третьему условию, указанному в ст. 85, а именно: "имеет своей целью или следствием устранение, ограничение или искажение конкуренции в пределах Общего рынка". Комиссии достаточно доказать одно: или цель, или следствие, чтобы правонарушение существовало.

По ранее упомянутому делу Consten and Grundig v. Commission имело место не только причинение вреда торговле в пределах ЕЭС, но и цель соглашения между "Грюндиг" и "Констан" была антиконкурентной. Конкуренция ограничивалась положениями этого соглашения об исключительности (эксклюзивности): "Грюндиг" не Должна была снабжать своей продукцией никого, кроме "Констан", а последняя обязывалась не торговать продукцией конкурентов немецкой компании.

При оценке противоконкурентных последствий соглашений, решений и действий предприятий учреждения ЕС должны, согласно решению Суда правосудия в 1966 г. по делу La Technigue Miniere v. Maschinenbau, проанализировать их и с правовой, и с хозяйственной точек зрения, в частности, изучить состояние соответствующего рынка; происхождение и количество продукции, ограниченное или нет, покрываемое соглашением; является ли соглашение единичным или частью серии соглашений; строгость оговорок в соглашении, направленных на охрану исключительного посредничества, и т. д.

Последствия ограничения конкуренции должны быть заметны, ощутимы. В целях прояснения положения с ощутимостью последствий Комиссия ЕЭС выпустила в 1970 г. указания по малым соглашениям. Согласно этому указанию не преследуются такие соглашения, действия которых распространяются на товары и услуги, составляющие не более 5% всего рынка подобных товаре услуг, и в которых участвуют предприятия с общим годовым товарооборотом, не превышающим 200 млн. европейских валютных единиц (еве или экю).

Изъятия из-под действия ст. 85. В ряде случаев положения разд. 1 ст. 85 Римского договора не применяются. Эти случаи перечислены в разд. 3 ст. 85, который допускает как индивидуальные, так и коллективные изъятия. Этот раздел гласит: "Положения раздела 1 могут быть, однако, объявлены в качестве неприменимых в отношении:

  •  любого соглашения или категории соглашений между предприятиями;
  •  любого решения или категории решений ассоциаций предприятии;
  •  любого согласованного действия или категории согласованных действий, которые содействуют улучшению производства или распределению товаров либо техническому или хозяйственному прогрессу, одновременно обеспечивая потребителям справедливую долю итоговых благ, и которые

(а)   не налагают на соответствующие предприятия ограничений, не необходимых для достижения указанных целей;

(в)  не предоставляют таким предприятиям возможность устранения конкуренции в отношении существенной части соответствующей продукции".

Первоначально Комиссия ЕС была вправе предоставлять только индивидуальные изъятия, но в 19&5 г. Совет ЕС Регламентом № 19/65 делегировал ей полномочия устанавливать коллективные изъятия для соглашений, предусматривающих исключительные права на распределение и покупку продукции, на лицензирование прав интеллектуальной собственности.

К 1990 г. Комиссия представила 7 групповых изъятий общего применения и особые изъятия для автодорожного, морского и воздушного транспорта. Намечалось также предоставление Комиссии полномочия на предоставление изъятия для страхового дела. Число индивидуальных изъятий было в эти годы невелико. Своего максимума оно достигло в 1988 г. — десяти. Изъятия предоставляются Комиссией обычно на ограниченный период времени1.

§ 3. Положения права ЕС о злоупотреблении доминирующим положением на рынке

Статья 86 Римского договора гласит: "Любое злоупотребление одним предприятием или несколькими предприятиями доминирующим положением на Общем рынке или на существенной части его запрещается как несовместимое с Общим рынком, поскольку оно может причинить ущерб торговле между государствами-членами. Такое злоупотребление может, в частности, представлять собой:

  1.  прямое или косвенное установление несправедливых цен купли-продажи или иных несправедливых условий торговли;
  2.  ограничение производства, торговли и технического развития во вред потребителям;
  3.  применение различных оговорок к одинаковым сделкам с другими торговыми партнерами, ставя их тем самым в невыгодные условия;
  4.  подчинение заключения контрактов принятию другими сторонами дополнительных обязательств, которые по своей природе или в соответствии с обычаями торговли не имеют связи с предметом таких контрактов".

В решении по делу Continental Can (1972 г.) Комиссия ЕС дала определение понятию "доминирующее положение": "Предприятия занимают доминирующее положение в тех случаях, когда они обладают властью вести себя независимо, что позволяет им действовать, не принимая во внимание их конкурентов, покупателей и продавцов. Это такое положение, в котором они, по причине их рыночной доли или их рыночной доли вместе с обладанием техническими знаниями, сырьевыми ресурсами либо капиталом, располагают властью устанавливать цены или контролировать производство либо распределение значительной части соответствующей продукции".

По этому же делу Суд правосудия ЕС указал, что при анализе рыночной власти фирмы Комиссия должна, во-первых, определить границы соответствующего (релевантного) рынка, как продуктового, так и географического, а, во-вторых, дать оценку доминирующего положения на нем фирмы.

Определяя границы продуктового рынка, Комиссия обычно выясняет следующие вопросы: какая фирма обвиняется в правонарушении? Какая продаваемая ею продукция фигурирует в жалобе потерпевшего? Кто ее покупает? Что еще может быть использовано клиентами с наименьшими потерями для их дела?

Комиссия обращает особое внимание на наличие заменителей соответствующей продукции, главным образом на стороне спроса и только в краткосрочном плане, т. е. выясняет вопрос о гибкости, эластичности спроса. Суды же обращают внимание на наличие заменителей на обеих сторонах рынка, т. е. в том числе на стороне предложения. Так, по делу Continental Can v. Commission (1972 г.). Суд правосудия отменил решение Комиссии о том, что фирма "Континэнтл кэн" была монополистом в поставках на рынок банок для мясной и рыбной продукции с металлическими крышками, иными, чем крышки с использованием коры пробкового дерева. Комиссия приняла во внимание наличие пластиковой и стеклянной посуды - заменителей на стороне спроса. Но она не учла заменителей на стороне предложения: насколько быстро изготовители цилиндрических банок могли начать производство более сложных по конфигурации банок для мяса и рыбы.

В качестве соответствующего географического рынка, т. е. территории, на которой продается данный товар данной фирмы, могут быть признаны различные территории: отдельный регион, страна, несколько стран ЕС и даже весь мир (дело Filtrona, 1989 г.).

Для установления факта доминирования учитывается также обстоятельство времени. Доминирующее положение должно быть не кратковременным, а долговременным. В решении по делу Michelin (1982 г.) Суд правосудия указал, что конкуренция проявляет себя через достаточно длительное время, которое можно определить как время, необходимое для строительства нового предприятия по выпуску конкурентной продукции. И если предприятие занимает доминирующее положение в течение периода, превышающего время такого строительства, можно действительно говорить о наличии незаконного Доминирования.

Длительное доминирование свидетельствует также и о другом важном обстоятельстве, присущем монополизированному рынку, - о явном наличии препятствий к доступу на такой рынок для возможных конкурентов.

Доля рынка, контролируемого монополистом, должна быть достаточно крупной. Так, по делу United Brands (1976 г.) Комиссия установила, что на фирму "Юнайтид Брэндз" приходилось около 45% всех продаж банок в странах Бенилюкса, ФРГ, Дании и Ирландии, т. е. в два раза больше, чем на следующего за ней ее крупнейшего конкурента. Также положение этой фирмы на рынке было признано и Комиссией и Судом правосудия доминирующим, миссия полагала также, что о доминировании свидетельствует также поведение "Юнайтид Брэндз": фирма применяла, в частности территориальную ценовую дискриминацию, что позволяло ей получать в отдельных странах монопольно высокую прибыль.

Само по себе доминирующее положение не является правонарушением. Таковым является злоупотребление им, "которое может причинить ущерб торговле" в ЕС. Статья 86 Римского договора указывает возможные случаи такого злоупотребления. Этот перечень, подобно перечню, приведенному в ст. 85, не является исчерпывающим. Учреждения ЕС могут указать и на другие возможные случаи такого злоупотребления. Административная и судебная практика ЕС свидетельствует о многочисленных случаях приведения в действие ст. 86. Обратимся к наиболее распространенным видам злоупотребления доминирующим положением.

По многим делам и Комиссия и суды неоднократно запрещали применяемую доминирующими предприятиями систематическую дискриминацию, в частности, практику назначения больших скидок с цены на крупные партии продукции. Малые фирмы не в состоянии поставлять на рынок такие партии и поэтому не выдерживают конкуренции со стороны крупных фирм. Когда такие скидки с цены явно не оправдываются снижением издержек на поставки больших партий продукции, они считаются неоправданными и запрещаются Комиссией и судами.

По вышеприведенному делу Continental Can (1972 г.), а также по делу Hoffmann-La Roche (Vitamins) (1979 г.) были признаны незаконными "скидки за верность (лояльность)", которые заключаются в том, что такие скидки с цены предоставляются тем покупателям, которые приобретают большинство нужной им продукции у монополиста. Такая практика, являющаяся по существу разновидностью обязывающих контрактов, была осуждена как устраняющая конкуренцию. И даже незначительный объем "скидок за верность" (по делу Vitamins они были предоставлены лишь 22 крупнейшим покупателям по некоторым витаминам — только 2% всего соответствующего рынка) не может быть их оправданием.

В решении по делу AKZO (1985 г.) Комиссия осудила практику назначения одной фирмой "хищнических" (разорительных, демпинговых) цен с целью вытеснения с рынка пластмассовых изделий ее менее крупного конкурента.

Комиссии и судам приходилось также неоднократно признавать незаконными связывающие контракты, в которых стороне навязываются дополнительные обязательства, не имеющие прямой связи с предметом контракта. Так, по делу Telemarketing (1985 г.) Суд правосудия признал незаконным решение люксембургской телекомпании прекратить прием кратких рекламных объявлений с Указанием номеров телефонов для получения дальнейшей информации, если эти номера в Бельгии не обслуживаются ее дочерней компанией. Связывающие контракты опасны среди прочего тем, что они позволяют связать волю контрагента, распространить рыночную власть монополиста и на другие виды его деятельности.

Комиссия и суды не раз осуждали практику отказа монополиста поставлять свою продукцию фирмам, которые в ней нуждаются. Так, согласно материалам вышеупомянутого дела United Brands (1978 г.), компания "Юнайтид Брэндз" разрешила своим торговым посредникам (дистрибьюторам) торговать также продукцией ее конкурентов. Ее дистрибьютор "Олесен" стал поэтому в 1969 г. единственным в Дании посредником — распространителем бананов «Доул» - компании "Стэндард Фрут", а через 4 года начала активную рекламную кампанию по продаже этих бананов. Под предлогом, что "Олесен" продает все меньше бананов "Никита", «Юнайтид Брэнда» сократила поставки фирме "Олесен". Комиссия осудила решение "Юнайтид Брэндз", а Суд правосудия поддержал ее, указав, что «предприятие, занимающее доминирующее положение... не может прекратить поставки его Давнему клиенту, соблюдающему правила торговли».

§ 4. Положения права ЕС об антиконкурентных слияниях и приобретениях

Антиконкурентные слияния и приобретения не сразу стали преследоваться Комиссией и Судом правосудия ЕС. Они прямо не предусмотрены в ст. 85 и 86 Римского договора в качестве тех случаев, когда положения этих статей применяются.

Статья 86 стала применяться к антиконкурентным слияниям и приобретениям с 1973 г. — со времени принятия Судом правосудия решения по делу Continental Can. Суд указал в нем, что ст. 86 запрещает приобретение доминирующей фирмой большинства акций потенциального конкурента, если это ведет к существенному сокращению конкуренции.

Статью 85 начали применять к антиконкурентным слияниям и приобретениям с 1987 г., когда Суд правосудия вынес решение по делу Philip Morris. Согласно материалам этого дела фирма "Филип Морис" в 1981 г. на основании соглашения, заключенного с фирмой "Рембранд", получила возможность контролировать деятельность "Росманз" — дочерней компании этой последней. После вмешательства Комиссии стороны изменили условия соглашения и "Филип Морис" получил менее 25% голосующих акций "Росманз". Комиссия дело на этом закончила, но по жалобе Суд правосудия указал, что приобретение даже меньшинства акций конкурента, ведущее к приобретению над ним контроля, противоречит ст. 85, если оно ограничивает конкуренцию.

Нерешительность Комиссии по отношению к антиконкурентным слияниям и приобретениям объяснялась в значительной степени тем, что она не имела права требовать от участников сделки предварительного оповещения о ней. Такое полномочие она, наконец, получила от Совета ЕС 21 декабря 1989 г., когда он одобрил Регламент № 4064/89.

Вместо терминов "слияние" и "приобретение" Регламент № 4064/89 употребляет понятие "концентрация", которое в ст. 3 определяется как слияние нескольких независимых предприятий или приобретение контроля над одним независимым предприятием или несколькими независимыми предприятиями. Регламент устанавливает, какие концентрации предприятий подлежат обязательному предварительному сообщению (нотификации) Комиссии. Ими являются слияния и приобретения "масштабов Сообщества" (ст. 1).

В Регламенте указаны пороговые величины, которым должны удовлетворять концентрации, чтобы стать концентрациями масштабов Сообщества и стать поэтому объектами регулирования нормами конкурентного права ЕС. Таких величин четыре (п. 15 преамбулы и ст. 1 Регламента): 1) более 2/3 всего товарооборота каждого из предприятий — участников слияния или приобретения должно приходиться на одно из государств — членов ЕС; 2) общий "мировой" товарооборот всех предприятий-участников должен превышать 5 трилл. еве (экю); 3) общий товарооборот в пределах ЕС каждого из по меньшей мере двух предприятий-участников должен превышать 250 млн. еве; 4) рыночная доля всех предприятий-участников должна быть выше 25% в пределах ЕС или существенной ее части. Статья 5 Предписания предусматривает калькуляции этих величин.

Пороговые величины, установленные Советом ЕС, очень высоки, и лишь немногие горизонтальные и вертикальные слияния могут попасть под действие Регламента № 4064/89. Оно распространяет свое действие преимущественно на конгломератные слияния, которые менее всего оказывают влияние на конкуренцию. В конце 80-х гг. в отраслях народного хозяйства ЕЭС, производящих около 1/2 продукции, не было и двух фирм с общим товарооборотом в 5 трилл. еве1 (экю).

О концентрациях масштабов ЕС надлежит обязательно сообщать Комиссии. Такая нотификация должна быть сделана не более чем через одну неделю после заключения соглашения о слиянии, объявления цены продажи или приобретения контрольного пакета акций. В 1994 г. Комиссия получила 95 нотификаций, в 1995 г. - 1142.

Комиссия может разрешить слияние или приобретение, если оно "совместимо с Общим рынком" (ст. 2). При оценке такой совместимости она должна установить, что концентрация не создает доминирующее положение или не укрепляет его, что для эффективной конкуренции не возникают значительные помехи.

Давая оценку возникновению доминирующего положения или усилению его, Комиссия обязана принять во внимание (ст. 2): а) необходимость сохранения и развития действенной конкуренции в пределах Общего рынка с учетом, среди прочего, структуры всех соответствующих рынков и существующей или потенциальной конкуренции со стороны предприятий, находящихся в пределах и вне Сообщества; в) рыночное положение соответствующих предприятий и их хозяйственное и финансовое положение, возможности для поставщиков и пользователей, доступ их к товарным запасам или рынкам, любые правовые и иные препятствия выходу на рынок, тенденции развития спроса и предложения на соответствующие товары и услуги, интересы промежуточных и конечных потребителей и развития технического и хозяйственного прогресса, при условии, что это в интересах потребителей и не создает препятствий конкуренции.

В 1994 г. Комиссия приняла решения по 90 концентрациям, в 1995 г. — по 109. В 1995 г., в частности, она запретила 2 концентрации. Нормы конкурентного права ЕС устанавливают ответственность для правонарушителей — главным образом в виде штрафов, налагаемых Комиссией, и в виде возмещения убытков, присуждаемых судами. В 1994 г., например, Комиссия ЕС наложила штрафы в размере 480 млн. еве (экю) на компании, виновные в сговорах, в которых фигурировали стальные балки, картонные емкости и цемент1.

Конкурентное право ЕС существует всего 40 лет — истерически небольшой срок. Оно стало наследницей антимонопольного права Германии, Великобритании, Японии, США и ряда других стран. В наши дни оно представляет собой уже достаточно развитую систему сравнительно эффективного правового регулирования конкуренции и монополии. Конкурентное право ЕС имеет солидную нормативно-правовую базу и обширную административную практику его применения. Теперь уже оно оказывает значительное влияние на антимонопольное право других стран. В частности, ряд его институтов (злоупотребление доминирующим положением, антиконкурентные соглашения и действия) нашли отражение в молодом российском антимонопольном праве — в Законе РФ о конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках от 22 марта 1991 г.2

§ 5. Понятие недобросовестной коммерческой практики

Право ЕС содержит нормы, позволяющие промышленности государств-членов противостоять "несправедливой" международной торговой практике. Можно сказать, что эти нормы составляют новую сферу ОТП Союза, поскольку ее происхождение обычно связывают с 1984 годом, когда правительство США, возглавляемое президентом Рейганом, попыталось ограничить участие европейских компаний, использующих лицензированные США технологии, в реализации проекта строительства в СССР газопровода Сибирь — Западная Европа, известного как сделка "газ-трубы". В ответ на это Совет ЕС принял "регламент" № 2641/84, который начал регулировать ситуации "незаконной торговой практики" иностранных государств, не охватываемой протекционистской оговоркой или не подпадающих под действие антидемпинговых процедур или процедур, направленных против субсидирования экспорта. С указанным "регламентом" связывают проведение ЕС так называемой "новой торговой политики". Этот документ предусматривает два вида процедур, используемых Комиссией по таким делам. Процедура "А" применяется для рассмотрения жалоб частных лиц, решения, принятые в ее рамках, могут быть обжалованы в Европейский суд. По процедуре "В" Комиссия использует права ЕС, признаваемые за ним международным правом.

В последнем случае предполагается, что страны — участницы ЕС приняли обязательство о том, что несовместимые с международным правом или с общепринятыми нормами действия других государств, способные причинить ущерб промышленности Союза, Дают право ЕС использовать сложившиеся в международном праве процедуры мирного урегулирования международных споров или в одностороннем порядке принять ответные меры. Эти меры могут означать увеличение таможенных пошлин, приостановление действия торговых уступок или введения квот на импорт товаров из таких государств. Так; в 1992 г. был урегулирован спор между ЕС и Японией по поводу дискриминационных портовых пошлин, которыми Япония облагала импортируемые из ЕС товары.

Указанные пошлины взимались для финансирования "фонда администрации якорной стоянки судов в порту", причем они были более высокими для импортируемых товаров, чем для товаров, ввозимых на японских судах. Ассоциация судовладельцев ЕС обратилась в Комиссию с жалобой на указанную дискриминационную практику. Комиссия провела переговоры с японским правительством, которые завершились достижением договоренности об отмене этих пошлин.

В неменьшей степени к незаконной торговой практике относится демпинг — экспорт товаров в ЕС по ценам ниже внутренних рыночных цен экспортера или ниже их производственной стоимости. Следующим видом недобросовестной торговой практики является правительственное субсидирование экспорта. Наконец, к этой теме можно отнести правовое регулирование ЕС, направленное против любых иных видов незаконной торговой практики, например, аналогичные правила могут применяться к несправедливым транспортным услугам, предоставляемым для транспортировки товаров в ЕС.

§ 6. Правовое регулирование антидемпинговых мер в ЕС

Необходимость защиты национальной промышленности от конкурентов из других стран вызвала к жизни специальные меры пресечения демпинговой практики, применяемые на государственном уровне, с тем чтобы обеспечить равные условия конкуренции для национальных и иностранных производителей одинаковых товаров. Эти меры получили выражение в принятии антидемпингового законодательства, насчитывающего уже почти столетнюю историю. Впервые антидемпинговый закон был принят в 1904 г. в Канаде. В 1905 г. аналогичный закон был принят в Новой Зеландии, в 1906 г. — в Австралии, а позднее Великобритания (1921 г.) и США (1921 г.) приняли антидемпинговые законы.

Хотя юридическая природа антидемпингового законодательства весьма противоречива, поскольку оно затрагивает интересы зарубежных торговых партнеров, тем не менее современное международное право признает его как правомерную меру защиты национальной промышленности от недобросовестной конкуренции. Так, ст. VI ГАТТ осуждает демпинг и разрешает договаривающимся сторонам налагать антидемпинговые пошлины, чтобы противостоять демпингу, причиняющему материальный ущерб национальной промышленности. В 1979 г. под эгидой ГАТТ был подготовлен Антидемпинговый кодекс, к которому присоединился ЕС, как и многие другие члены ГАТТ. Этот кодекс очертил основные существенные условия определения демпинга, которое в Генеральном соглашении изложено весьма кратко, и конкретизировал минимальные процедурные стандарты для антидемпинговых обследований.

Несмотря на их длительную историю, антидемпинговые законы не особенно часто применялись до 70-х и особенно 80-х гг. нашего столетия. Даже сейчас они широко используются лишь рядом ведущих торговых держав, включая ЕС. Однако тенденции последнего времени наглядно показывают, что и некоторые развивающиеся страны, такие как Аргентина, Колумбия, Мексика, Турция и др., пошли по пути принятия антидемпинговых законов, что позволяет прогнозировать расширение их применения в ближайшем будущем. Вместе с тем следует заметить, что распространение подобных законов и их возрастающее применение побуждает некоторые страны вносить предложения о дополнениях к Антидемпинговому кодексу ГАТТ, имеющих целью ограничить сферу применения демпинга, поскольку, по их мнению, антидемпинговые законы зачастую используются исключительно в протекционистских целях.

Первые антидемпинговые правила Сообщества были приняты в 1968 г. Они неоднократно дополнялись и изменялись, пока в 1979 г. не были заменены правилами, воспроизводившими положения Антидемпингового кодекса ГАТТ, с учетом первого антидемпингового судебного решения ЕС по делу Ball Bearings. Этот вариант правил также дополнялся несколько раз. Ныне действующие правила установлены в "регламенте"1 Совета ЕС № 2423/88 от 11 июля 1988 г. В течение 80-х гг. Сообщество инициировало 378 антидемпинговых обследований (из них 67 — только в 1988—1989 гг.). Основными объектами указанных обследований становились, главным образом, товары из стран Восточной Европы и Восточной Азии, хотя в последнее время наблюдались попытки использовать их и против ряда товаров, экспортируемых США и Японией. Антидемпинговые акции предпринимались против широкого круга товаров: фотокопировальных машин, полупроводников, проигрывателей, компакт-дисков, стальных изделий, текстильных изделий и многих химических продуктов. Ущерб стран-экспортеров от таких акций весьма велик. Так, по некоторым данным в 1996 г. Россия потеряла в результате применения антидемпинговых акций ЕС более 1 млрд. американских долларов, что требует внимательного изучения данной процедуры ЕС.

Антидемпинговые правила, установленные правом Сообщества, являются достаточно сложными и включают как материальные элементы определения демпинга, так и нормы, устанавливающие процедуру обложения антидемпинговыми пошлинами импортируемых в ЕС товаров. Право ЕС предусматривает три предварительных условия наложения антидемпинговых пошлин: 1) необходимо установить, что товар продается по демпинговым ценам; 2) в результате этого промышленности ЕС причиняется материальный ущерб; 3) наложение антидемпинговой пошлины должно совершаться в интересах Сообщества.

Термин "демпинг" происходит от английского слова "dump" - "сбрасывать, сваливать". Понятие демпинга сформулировано в праве ЕС следующим образом. Статья 2.2 упомянутого выше "регламента" устанавливает, что товар будет продаваться по демпинговым ценам, если его экспортная цена меньше обычной (нормальной или справедливой) цены такого же товара в Сообществе. «Регламент» раскрывает содержание ключевых терминов приведенного понятия. Прежде всего он определяет "обычную цену" товара как цену, в данный момент уплачиваемую или подлежащую уплате в ходе обычной торговли таким же товаром в экспортирующей стране или в стране происхождения товара. На основе данного определения демпинг часто понимается как международная ценовая дискриминация, или, иными словами, осуществление экспорта товаров по ценам, которые ниже цен внутреннего рынка. В самом деле на практике более высокие средние цены продажи в стране происхождения товара часто являются доказательством наличия демпинга в ее экспортных операциях.

Во многих случаях, однако, нормальная цена товара понимается как: а) цена товара, устанавливаемая в экспортирующей стране в ходе обычной деловой практики; б) цена товара при его экспорте в третьи страны; в) созданная цена. "Созданная цена" означает подсчет затрат на производство и продажу товара плюс разумный доход, получаемый экспортером. Право выбора метода подсчета "обычной цены" остается за Комиссией ЕС. В ряде дел наличие демпинга констатировалось, когда по некоторым товарам совсем не было продажи товара на внутреннем рынке, или же она осуществлялась в незначительных количествах, поскольку продажа товара на внутреннем рынке была убыточной, а также в тех случаях, когда товары производились в условиях нерыночной экономики, или же когда внутренние цены устанавливались не в ходе обычной торговли, а произвольно.

Далее указанный "регламент" определяет «такой же товар», как товар, который является идентичным, т. е. одинаковым во всех отношениях с товаром, против которого выдвинуты обвинения в демпинге. Следует отметить, однако, что в случаях, когда имеются различные модели товаров, Комиссия занимает очень широкую позицию для определения того, что представляет собой "такой же товар". Например, в деле о принтерах она сделала вывод, что все принтеры были "такими же товарами", даже если и существовали различия в особенностях некоторых моделей принтеров. В таких случаях, однако, Комиссия может установить обычную цену на основе оценки всех существующих моделей товара.

"Экспортная цена", с которой сравнивается обычная цена товара, определяется как цена, которая уплачивается или подлежит уплате за товар, продаваемый на экспорт в Сообщество. В некоторых случаях, и в частности, когда экспортер и импортер связаны тесными деловыми или организационно-правовыми узами, "экспортная цена" может быть составлена на основе цены, по которой экспортируемый товар продается любому иному покупателю.

"Экспортная цена" товара и его обычная цена обычно должны быть согласованы таким образом, чтобы их можно было справедливо сравнивать. После того как обычная цена и экспортные цены будут согласованы, проводится их сравнение и подсчитывается так называемая демпинговая маржа, или разница между определенной обычной ценой товара и его определенной экспортной ценой. Процедура ее подсчета точно не определена, поэтому Комиссия наделена большими дискреционными полномочиями в определении методов подсчета демпинговой маржи. Установление размера демпинговой маржи позволяет Комиссии определить и размер антидемпинговой пошлины.

Антидемпинговая пошлина накладывается на импортируемый товар лишь в том случае, если делается вывод, что промышленность Сообщества терпит ущерб от демпинговой торговли упомянутым товаром. Ущерб будет учитываться только в том случае, если будет доказано, что демпинговый импорт наносит или угрожает нанесением материального ущерба действующим отраслям промышленности Сообщества или препятствует созданию таких отраслей промышленности в нем. Демпинговый импорт из некоторых стран может быть объединен в одном оцененном ущербе.

"Регламент" устанавливает убедительный критерий, в соответствии с которым определяется причиненный демпингом ущерб. В ходе проведения обследования о причинении ущерба должны быть исследованы такие вопросы как: а) объем демпингового импорта (и, в частности, затрагивал ли его значительный рост в абсолютном или процентном выражении производство или потребление в Сообществе); б) цены демпингового импорта (и, в частности, было ли значительное снижение цен); и в) "последовательное" влияние на промышленность Сообщества, проявляющееся в действующих или потенциально опасных тенденциях в производстве, способностях использования собственных ресурсов, фондах, продажах, рыночных акциях, уровнях цен, прибылях, возвратах инвестиций, потоках наличных денег и занятости.

Если демпинг считается свершившимся фактом, то тем самым презюмируется нанесение ущерба Сообществу. Существование демпинга подразумевается, когда импортируемый товар продается по ценам ниже тех, по которым он должен продаваться в других случаях. Эти низкие цены могут оказать воздействие на промышленность Сообщества, приводя к потерям в производстве и продаже некоторых товаров, что может иметь негативное влияние в целом на производство, способность использования собственных ресурсов, рыночные акции и прибыли Сообщества. Однако, такие неблагоприятные последствия не всегда, а особенно в последние годы, объясняются действием демпинга. Производители Сообщества могут продавать свои товары дешевле, чем товары демпингового импорта, получая при этом разумную прибыль, или же ущерб, нанесенный Сообществу, может определяться иными факторами, чем демпинг, такими, например, как общее снижение цен на данные товары, появление аналогичных товаров, не относящихся к демпинговым, из других источников внутри или вне Сообщества и т.д.

Кроме определения демпинга и оценки материального ущерба требуется, чтобы наложение пошлины производилось в интересах Сообщества. Это отличается от ситуации в других странах, например, США, где пошлины налагаются автоматически, если демпинг и нанесение ущерба считаются установленным фактом. В какой-то мере это условие объясняется желанием государств-учредителей ЕС гармонизировать интересы потребителей экспортируемых товаров и национальных производителей, нуждающихся в протек протекционистских мерах со стороны ЕС. Совершенно очевидно, что не в интересах потребителей повышать цену ввозимых в ЕС товаров за счет обложения их антидемпинговыми пошлинами.

Как только наложение антидемпинговой пошлины поднимает цену товара до ее нормального уровня, его покупатели или экспортеры часто используют аргумент, что такое наложение антидемпинговой пошлины происходит не в интересах Сообщества. Этот аргумент так же часто отвергается на том основании, что интересам Сообщества отвечает оказание содействия отраслям промышленности Сообщества, особенно когда эти отрасли технологическим важны или же в них были сделаны значительные капитальные инвестиции, и они обеспечивают занятость в Сообществе, Конечно, если покупатели из ЕС принадлежат к важной в технологическом отношении отрасли промышленности Союза, Комиссия более лояльно будет относиться к высказываемым ими соображениям. Редким примером, когда Комиссия поставила интересы потребителя над интересами промышленности, является дело о фотоальбомах из Южной Кореи и Гонконга, которые не производились в необходимых количествах промышленностью Сообщества. Комиссия почувствовала, что, если будут приняты протекционистские меры, то это может привести к нехватке таких товаров на рынке ЕС, поэтому она не стала применять к ним антидемпинговые пошлины.

Процедура наложения антидемпинговой пошлины проходит следующие этапы. Вначале проводится антидемпинговое обследование, которое обычно начинается с поступления жалобы какой-либо торговой ассоциации одной из отраслей промышленности Сообщества, ссылающейся на то, что конкретной отрасли промышленности причинен или существует угроза причинения ущерба от продажи демпинговых товаров. Перед началом обследования Комиссия проводит предварительную проверку содержащихся в жалобе основных обвинений.

Если после консультации со своим Консультативным комитетом, состоящим из представителей государств-членов, Комиссия принимает решение начать обследование, она публикует об этом сообщение в "Официальном журнале" Европейских сообществ. В этом сообщении уточняется товар, в отношении которого начинается обследование, время, необходимое для его проведения, перечисляются страны-экспортеры и наиболее известные компании, производящие аналогичный товар, а также его экспортеры и импортеры. Комиссия рассылает копию сообщения и вопросник импортерам, экспортерам и известным компаниям — производителям товара. В вопроснике содержится просьба указать данные о всех экспортных продажах этого товара в Сообществе и на внутреннем рынке своей страны в течение периода обследования, который обычно составляет от 6 до 12 месяцев с момента начала обследования. Одновременно Комиссия получает информацию от всех компаний — производителей ЕС с целью определить, причиняется ли демпингом материальный ущерб промышленности Сообщества.

После того как Комиссия получает ответы на свой вопросник, как правило, она приступает к проверке их правильности, которая проводится ее служащим, посещающим все заинтересованные стороны с целью личного ознакомления с оригиналами накладных, отчетов и других необходимых документов. Для компаний, расположенных за пределами Сообщества, не существует обязанности сотрудничать с Комиссией в ходе этого обследования. Однако в случае отсутствия такого сотрудничества Комиссия уполномочена основывать свои выводы на имеющихся в ее распоряжении фактах, которые могут быть утверждениями сторон, подавших жалобу, или Информацией, распространяемой конкурентами. Таким образом, в то время как юридически сотрудничество не требуется, оно может быть единственным практическим способом повлиять на результаты обследования.

Практически обследование приводит к трем важным результатам. Во-первых, после консультаций с Консультативным комитетом Комиссия может заключить, что обследование должно быть прекращено либо потому, что не было получено доказательств демпинга, либо не было доказательств нанесения ущерба. С 1980 г. приблизительно 1/6 всех антидемпинговых дел в ЕС закончились ввиду отсутствия доказательств причинения ущерба и 1/12 — из-за отсутствия доказательств демпинга. Во-вторых, Комиссия после консультаций с Консультативным комитетом может «урегулировать» обследование путем принятия формального решения о согласии с обязательством экспортера поднять цену на обследуемый товар или предпринять другую акцию с той целью, чтобы демпинговая маржа или последствия причинения ущерба были ликвидированы. В отличие от аналогичных процедур в других странах (например, в США) урегулирование антидемпинговых дел путем принятия обязательств является наиболее привычным решением антидемпинговых дел в ЕС. Хотя в последние годы наблюдается некоторый упадок в принятии аналогичных обязательств, приблизительно половина дел, начатых в 80-х гг., завершались принятием таких обязательств.

Условия указанных обязательств являются предметом переговоров и могут меняться от случая к случаю. Обычно Комиссия требует, как минимум, чтобы обязывающая сторона совершила сама продажу по определенной цене, сделала необходимые шаги для обеспечения того, чтобы обязательство не было обойдено продажей ее товара другими сторонами или другими странами. Обязывающая сторона регулярно передает Комиссии информацию, касающуюся объемов ее экспортных продаж и цен и соглашается предоставить Комиссий извещение о, любом прекращении обязательств.

В-третьих, в оставшейся 1/4 рассматриваемых ею дел Комиссия накладывает окончательные антидемпинговые пошлины. В таких случаях Комиссия после консультации с Консультативным комитетом накладывает временную пошлину путем издания соответствующего "регламента", действительного в течение 4-х месяцев с возможностью продления этого срока еще на 2 месяца. В этом случае нет необходимости в немедленной уплате временной пошлины, однако требуется объявление о гарантии уплаты пошлины на импортируемые товары, проходящие обследование. На основе предложения Комиссии и в свете окончательно установленных фактов Совет квалифицированным большинством голосов принимает "регламент" о порядке сбора временной пошлины и определении окончательной пошлины. В течение одного года с начала его проведения обследование завершается либо путем прекращения, либо путем окончательного наложения антидемпинговой пошлины.

Важная роль в расширении возможностей судебной защиты процессуальных прав в антидемпинговых делах принадлежит решениям Европейского суда, который, к сожалению, не внес еще сколько-нибудь значительного вклада в развитие материального антидемпингового права Сообщества. Однако он стремится согласовать различие в подходах Комиссии и Совета к решению таких дел.

Коренной вопрос судебного разбирательства состоит в определении лиц, имеющих право предъявлять иски и быть стороной в делах, касающихся антидемпинговой процедуры. Антидемпинговые пошлины взимаются путем издания "регламентов" Комиссии или Совета. Выше уже отмечалось, что индивиды не могут предъявлять иски против содержащихся в "регламентах" решений на основании ст. 173 Римского договора. Тем не менее, Европейский суд в целой серии дел предоставил право большинству сторон, затронутых антидемпинговой процедурой, защищать в нем свои интересы.

Впервые вопрос о возможности пересмотра актов Комиссии и Совета по антидемпинговым делам Европейский суд рассмотрел в своем решении по делу Ball Bearings в 1979 г. В этом деле "регламент" Совета предусматривал сбор временных антидемпинговых пошлин, наложенных на товары четырех японских компаний. Но проблема заключалась в том, что соответствующая процедура была завершена принятием обязательств о повышении экспортных цен вовлеченными в дело компаниями. Кроме этого не были наложены окончательные пошлины, а соответствующая процедура Сообщества по антидемпинговому урегулированию не предусматривала в этом случае сбора временных пошлин. Европейский суд сделал вывод о том, что "регламент" затрагивает права коллектива лиц и в силу этого подлежит пересмотру на основании ст. 173.

В другом деле (Alusuisse Italia SpA v. Council, 1982) итальянский импортер орфоксилена на основе ст. 173 Римского договора обратился с просьбой обложить антидемпинговыми пошлинами орфоксилен американского происхождения. Итальянский импортер не имел правовых отношений с экспортерами из США. Суд установил, что в этом случае антидемпинговое регулирование в отношении импортеров было мерой, имеющей общее применение в смысле ст. 189 и таким образом не подлежало пересмотру на основании ст. 173.

§ 7. Положения права ЕС о мерах, направленных против импортных субсидий (компенсационных пошлинах)

Нормы ГАТТ позволяют договаривающимся сторонам этого соглашения налагать так называемые компенсационные пошлины, имеющие целью противодействовать неблагоприятным последствиям субсидируемого импорта, если этот импорт причиняет материальный ущерб их внутренней промышленности. Как и в случае демпинга существует кодекс ГАТТ, так называемый Кодекс о субсидиях, который регулирует применение компенсационных пошлин и устанавливает процедурные требования, почти идентичные тем, которые установлены для демпинговых обследований.

В дополнение к разрешению применять компенсационные пошлины для противодействия последствиям субсидий ГАТТ имеет сложные правила, регулирующие применение субсидий. Нормы ГАТТ ограничивают применение экспортных субсидий, хотя в общем-то разрешается применение внутренних субсидий. Очень сложно провести четкую грань между внутренними и экспортными субсидиями. В целом субсидии, которые предоставляются условным компаниям для проведения ими экспорта, рассматриваются как экспортные субсидии. Нормы ГАТТ запрещают применение экспортных субсидий к непервичным (особенно несельскохозяйственным) продуктам и ограничивают применение таких субсидий к первичным продуктам так, что субсидирующая страна не получает никакого результата, кроме справедливого разделения мировой торговли этим продуктом. Нормы ГАТТ одновременно позволяют применение внутренних субсидий, они позволяют импортирующим странам налагать компенсационные пошлины с целью противодействия последствиям какой-либо приносящей ущерб субсидии, внутренней или экспортной.

ЕС не часто прибегает к применению акций по наложению компенсационных пошлин. За пятилетний период с 1984 по 1988 г. было совершено всего только 2 подобных акции. Это частично объясняется тем, что Сообщество критикует широкое использование компенсационных пошлин со стороны США и выступает за узкое толкование применимых норм ГАТТ. В дополнение к этому официальные лица ЕС считают, что в ГАТТ было рассмотрено относительно незначительное количество дел по обвинению в наложении компенсационных пошлин.

Когда ЕС предпринимает акции по наложению компенсационных пошлин, он делает это на основе того же "регламента", который регулирует демпинговые вопросы. Как и в антидемпинговых делах, здесь встают три вопроса: 1) в каких объемах субсидируется импорт; 2) не пострадала ли в результате этого промышленность Сообщества или не грозит ли ей материальный ущерб; 3) будет ли наложение компенсационных пошлин отвечать интересам Сообщества. Два последних вопроса решаются примерно так же, как и в антидемпинговых делах. Первый вопрос требует определения вида компенсируемых субсидий и единой основы полной оценки субсидии так, чтобы можно было наложить компенсационные пошлины.


Глава VII. Правовые и экономические основы создания единой европейской валютной системы

§ 1. Проблемы и предпосылки создания единой валютной системы ЕС

Запланированный на начало 1999 г. перевод расчетов в странах — членах ЕС на единую европейскую валюту — евро вызывает известные технические трудности в подготовительной работе, прежде всего в связи с отсутствием единого метода "реденоминации", то есть, выражения сумм всех имеющихся денежных обязательств в новой валютной единице. Так, французское правительство заявило в середине 1997 г. о пересчете таких обязательств в евро с округлением сумм до ближайшего целого числа евро. Французское казначейство выразило намерение применять метод округления до целых евро, независимо от способов пересчета, которые будут избраны в других членах Союза. Во Франции этот метод намерены использовать при одновременной компенсации счетов, округление которых привело к их уменьшению (менее, чем на один евро).

Напротив, германский Бундесбанк высказался за округление до ближайшей сотой части евро — цента.

Практически вопрос о реденоминации в наибольшей степени затрагивает операции и расчеты на финансовых рынках. Это связано с тем, что после реденоминации обращаемые на них ценные бумаги перестанут обладать номиналом, выраженным круглым числом. В частности, французские правительственные облигации номиналом в 2000 франков в пересчете на евро по курсу валют, например, на 2 июля 1997г. (1 Ecu = 6,635 франц. фр.) имели бы достоинство в 301,4318 евро. По французской методике пересчета каждая такая облигация приобретает номинал в 301 евро, а ее держатель вправе получить наличными 0,4318 евро после деноминации. Если германское правительство предпочтет пересчет по методу, предлагаемому Бундесбанком, то это приведет к тому, что французские и германские правительственные облигации не получат одинакового номинального вида в евро, несмотря на выражение в одной и той же валютной единице. Разумеется, такого рода сложности способны оказать влияние лишь в момент перехода на новую единицу расчетов и не отразятся в длительной перспективе1.

Гораздо более важная проблема — вопрос о подготовке торговых и промышленных компаний к выработке деловой стратегии в условиях, когда цены на товары, работы и услуги станут после выражения их в единой европейской валюте абсолютно прозрачными в рамках всех стран — членов Союза. В сфере торгового оборота это вероятнее всего породит тенденцию к закреплению единого уровня цен.

Однако коммерсанты, вероятно, столкнутся с ситуацией, когда такой уровень будет иметь тенденцию не к повышению (как, например, произошло в Англии в ходе перевода расчетов на десятичную систему исчисления цен), а к понижению. Это предсказывают специалисты в банковских и финансовых кругах, равно как и будущее давление покупателей на продавцов в направлении установления цен на минимальном уровне ("гармонизация цен на уровне наименьшего общего деноминатора")2.

Оценивается такая перспектива с дефляционной точки зрения, поскольку уровень ценовой планки будет определяться в условиях всеевропейской прозрачности самыми" низкими в Европе ценами. Если до введения единой валюты сохранение ценовой разницы имело причиной разные степени валютных рисков, то после такого введения продавцам будет трудно настаивать на неодинаковых продажных ценах. Они и окажутся наиболее затронутыми ценовой гармонизацией.

Тем не менее, данный вопрос представляет лишь проблему приспособления предпринимателей к новым условиям и не может препятствовать наступлению последних. Крупнейшие компании ожидают существенного улучшения своих позиций на общем рынке, поскольку они заблаговременно начали выработку стратегии перевода расчетов на евро3. В принципе единый рынок с единой валютой представляется разработчикам Маастрихтских соглашений более конкурентным и, следовательно, более эффективными

У критиков введения единой европейской валюты вызывает сомнение ее положительный эффект на состояние занятости. По их мнению, маастрихтские критерии вынудят национальные правительства усилить налоговый пресс в самое неподходящее, с точки зрения экономических циклов, время. Поскольку всякое увеличение налогового бремени побуждает предпринимателей снижать расходы, то такая вынужденная экономия приведет к экономии и на фондах оплаты труда, и следовательно, к сокращению рабочих мест.

Оппоненты возражают против логики подобных рассуждений. Они указывают на то обстоятельство, что Европа страдала высоким уровнем безработицы и до планов на введение единой европейской валюты. Они отмечают, что безработица в Европе выступает явлением не циклическим, а структурным. Это значит, что она в немалой степени обусловлена излишней зарегулированностью товарных рынков и рынков труда. Повышение налогов не окажет существенного воздействия на занятость. А вот предусматриваемое Маастрихтскими соглашениями сокращение государственных расходов и заимствований способно вызвать структурные изменения в предпринимательских компаниях и побудить правительства снизить степень регламентации рынков. Это приведет со временем к появлению новых рабочих мест. В подтверждение нередко приводится аргумент, употребленный в свое время бывшим английским премьером Дж. Мейджором в его выступлении в Брюсселе: в США за последние 20 лет, то есть за период, прошедший от принятия мер по снижению правительственной регламентации рынков, было создано 36 млн. новых рабочих мест, в том числе 31 млн. — в частном секторе в Европе же за это время было создано только 5 млн. рабочих мест, из которых 1 млн. — в частном секторе1.

§ 2. Факторы, обусловливающие необходимость единой европейской валюты

Стремление добиться валютной стабильности в Европе имеет давние корни. Еще в XIX в. Франция пыталась создать Латинский монетный союз, большие надежды возлагались также на золотой стандарт.

Латинским монетным союзом называется заключенное в 1865 г. Францией, Бельгией, Италией и Швейцарией соглашение (с примкнувшей к нему в 1869 г. Грецией), направленное на обеспечение устойчивости денежного обращения путем законодательного закрепления роли денег за двумя благородными металлами — золотом и серебром (принцип биметаллизма). Соглашение предусматривало свободное обращение монет из этих металлов, чеканившихся одними странами-членами на территориях других, одинаковое металлическое содержание (по весу и пробе), а также фиксированное соотношение ценности металлов (15,5:1). Неизбежным оказалось, однако, противоречие между провозглашенным формальным равенством обоих металлов и стихийными изменениями рыночной стоимости золота и серебра, делающими невозможным длительное поддержание стабильного ценностного соотношения между золотом и серебром (в силу действия экономического закона Коперника-Грешема, согласно которому "худшие деньги вытесняют из обращения лучшие" при их одинаковом номинале)2.

Золотой стандарт — наиболее устойчивая денежная система, построенная на использовании золота в качестве денег. В классический период своего применения (до начала Первой мировой войны) она предусматривала свободную чеканку и обращение золотой монеты; позднее — ограничивалась разрешением обмена золотых слитков на банкноты (золотослитковый стандарт), а затем была сведена к допустимости обмена кредитных денег на девизы (то есть платежные средства в иностранной валюте) в валюте золотослитковых стран (так называемый золотодевизный стандарт).

Что касается преимуществ золотого стандарта, то они состояли, во-первых, в ограничении способности правительств и банков прибегать к порождающим инфляцию эмиссиям избыточных бумажных денег и, во-вторых, в обеспечении надежности расчетов в международной торговле, производимых на основе фиксированного обменного курса. Недостатки золотого стандарта усматривались в его непригодности к обеспечению гибкого реагирования на изменяющуюся потребность мирового рынка в деньгах, так как рост добычи золота не связан напрямую с динамикой спроса на деньги; кроме того, считалось, что золотой стандарт мешает изолировать национальную экономику отдельной страны от негативных факторов (инфляции, рецессии), складывающихся в экономике прочих стран мира. Наконец, золотой стандарт уменьшал адаптационные возможности национальных экономик в периоды, когда дефицит платежных балансов наступал в условиях снижения занятости или падения темпов экономического роста.

К началу Второй мировой войны ни в одной стране мира, кроме США, банкноты не обменивались на золото, а в самих США обмен банкнот на золотые слитки производился только официальным органам иностранных государств. С августа 1971 г. и в США была прекращена продажа золотых слитков на доллары, что подвело черту под существованием золотого стандарта в мире.

В 20—30 гг., ознаменовавшихся валютными и экономическими кризисами, такое стремление еще более усилилось.

С момента создания Европейского экономического сообщества идея экономического и валютного союза1 (EMU) стала одной из центральных в долгосрочной стратегии этого регионального экономического объединения.

В Римском договоре 1957 г. о создании Европейского экономического сообщества в разделе, посвященном экономической политике, содержится несколько статей, относящихся к хозяйственной и валютной координации стран-участниц. Например, в ст. 104 им предписывается проводить такую экономическую политику, которая необходима для обеспечения равновесия платежных балансов и поддержания доверия к национальным валютам и которая осуществляется для поддержания высокого уровня занятости и стабильного уровня цен. Одна из статей Римского договора послужила основой для создания весьма важного учреждения — Валютного комитета [ст. 105(2)]. В его состав входят по два представителя от каждой страны-участницы плюс еще два члена, назначаемых Комиссией ЕЭС в целях наблюдения за валютным и финансовым положением в странах-участницах и в целом в Сообществе. Еще одно специализированное учреждение подобного рода была создано в 1964 г. — Комитет управляющих центральными банками стран-участниц.

Однако после Римского договора вопрос о формировании единой валютной системы не сразу появился в европейской повестке дня, несмотря на признание того, что валютные обменные курсы затрагивают общеевропейские интересы. Дело объяснялось тем, что Бреттон-Вудская система фиксированных обменных курсов работала в конце 50-х гг. еще достаточно эффективно, и, она вполне отвечала потребностям стран — членов ЕЭС в стабильном валютном порядке.

Это была мировая валютная система, оформленная соглашениями, достигнутыми в 1944 г. на валютно-финансовой конференции ООН в г. Бреттон-Вудс (США). Она основывалась на признании за золотом функции мировых денег в той мере, в какой оно служило средством окончательных расчетов между странами и всеобщим воплощением национального богатства; одновременно наряду с золотом в качестве международных платежных средств предусматривалось использование национальной денежной единицы США — Доллара, который был приравнен к золоту в роли эталона ценности валют всех остальных государств. Приравнивание национальных валют участвовавших в этой системе стран друг к другу и их взаимный обмен осуществлялись на основе официальных, согласованных странами-членами с Международным валютным фондом валютных паритетов, выраженных в золоте и в долларах США. Эти паритеты могли изменяться только с санкции МВФ при особых условиях и на практике длительное время были стабильными.

Во второй половине 60-х гг. ряд факторов существенно повлиял на Бреттон-Вудскую систему. Война во Вьетнаме вызвала инфляцию; наплыв долларов в другие страны создал заметные трудности для центральных банков европейских стран, поскольку они оказались вынужденными увеличивать свои долларовые авуары для того, чтобы удерживать курсы своих валют на установленном обменном уровне.

Продолжение долларового наплыва привело к тому, что правительства Западной Германии и Нидерландов в 1971 г. приняли решения о введении плавающего курса своих валют. Австрия и Швейцария объявили о ревальвации своих валют по отношению к доллару. На некоторое время это сняло напряжение, но не сняло проблемы с наплывом долларов. 15 августа 1971 г. президент США Р. Никсон объявил об отказе от введенного еще в 1934 г. свободного обмена долларов на золото, после чего большинство стран с развитой системой внешней торговли решили отказаться от фиксированных обменных курсов, предусмотренных Бреттон-Вудской системой, и позволили своим валютам обмениваться на доллар по плавающим, то есть не фиксированным, а свободно складывающимся курсам1.

Однако к началу 1960-х гг. неравномерности в темпах экономического развития отдельных стран и инфляционные процессы вызвали трудности с поддержанием национальных платежных балансов. Франция, Италия, Англия и некоторые иные страны вынуждены были прибегнуть к девальвации валют, в то время как Западная Германия, Нидерланды и Швейцария их ревальвировали.

Поэтому уже в 1962 г. Европейская Комиссия выступила с предложением ввести в Сообществе единую валютную систему. Дело впоследствии еще более осложнилось ослаблением позиций доллара. Все чаще стали случаться сбои в функционировании Бреттон-Вудской системы.

15 августа 1971 г. президент США Никсон объявил о прекращении действия "золотого стандарта", позволив тем самым доллару колебаться в своем курсе относительно других иностранных валют. В том же 1971 г. 18 декабря было подписано так называемое "Смитсоновское соглашение".

Это соглашение, называемое также соглашением "группы десяти", по числу принявших в нем участие стран (США, Англия, Канада, Франция, Западная Германия, Италия, Нидерланды, Бельгия, Швеция и Япония), состоялось 17—18 декабря 1971 г. в Смитсоновском институте (г. Вашингтон, США). Участники согласились на выравнивание валютных курсов и на новый набор паритетов для обменных валютных курсов. Доллар был девальвирован по отношению к золоту примерно на 10% по сравнению с валютами остальных стран "десятки".

Смитсоновское соглашение оказалось всего лишь временным решением международного валютного кризиса. Вторая Девальвация доллара на 10%, последовавшая в феврале 1973 г., обусловила иную реакцию Японии и стран ЕЭС: они решили ввести свободно плавающий курс своих валют. Эта мера считалась в тот момент тоже временной, направленной лишь на то, чтобы справиться со спекулятивными процессами и перемещением капиталов на финансовых рынках. В действительности, однако, она положила конец Бреттон-Вудской системе валютных паритетов2.

На рубеже 60—70-х гг. происходили и иные важные для финансового состояния Европы события. Ревальвация западногерманской марки по отношению к французскому франку породила столь сильные опасения в Европе, что тогдашний канцлер Германии Вилли Брандт вынужден был вновь поднять вопрос о реализации плана по созданию европейского валютного союза. Был подготовлен документ, известный под названием "доклада Вернера"3, который предусматривал переход к единой валюте к 1980 г. Доклад получил одобрение со стороны глав европейских государств, но события, связанные с крахом Бреттон-Вудской системы, заставили отложить реализацию содержащихся в нем предложений.

Идея, тем не менее, оставалась слишком злободневной, чтобы отказаться от нее вообще. Вскоре в Европе была введена система привязки национальных валют стран ЕЭС к западногерманской марке, соединенная с системой "змеи в тоннеле"4. Надежды, возлагавшиеся на эту систему, сводились к тому, что она позволит «пробить тоннель» к единой общеевропейской валютной системе. Ожидания, однако, вновь не оправдались: Англия, присоединившаяся к системе "змеи в тоннеле" в мае 1972 г., вышла из нее через несколько месяцев; Италия и Франция входили и выходили из нее по два раза. Отмена названными странами пределов колебаний курсов своих валют к доллару США привела к ликвидации самого "тоннеля".

§ 3. Европейская валютная единица

К 1978 году, когда стало ясно, что всеобщего возвращения к фиксированным обменным курсам ожидать более не приходится, достижение экономической стабильности в Европе стали связывать с идеей европейской валютной системы (EMSEuropean Monetary System). Идея была выдвинута совместно западногерманским канцлером Гельмутом Шмидтом и французским президентом Валери Жискар д'Эстеном (оба были в прошлом министрами финансов в своих странах) при содействии тогдашнего главы Европейской Комиссии Ройя Дженкинса. Совет ЕЭС на заседании в Бремене в августе 1978 г. все официально одобрил концепцию EMS, которая вступила в силу в марте 1979 г.1 В результате в марте 1979 г. страны ЕЭС, за исключением Англии2, ввели систему обменно-курсового механизма (ERMexchange rate mechanism3).

В структуре EMS три основных составляющих: а) особая денежная единица; б) обменно-курсовой механизм, позволяющий колебание курсов в довольно узком коридоре; в) специальный кредитный механизм.

Особая денежная единица, или экю (ECUEuropean currency unit), предназначена для расчетов в странах — членах Европейской валютной системы. Она была задумана первоначально как условная расчетная единица и синтезировалась по принципу так называемой "валютной корзины" из валют стран — участниц ЕЭС.

Валютной корзиной (от английского выражения currency basket) принято именовать некоторый набор национальных валют, используемый для определения валютного курса национальной или коллективной валюты посредством определения доли каждой национальной валюты, входящей в "корзину", в зависимости от удельного веса экономики страны в валовом национальном продукте всех стран — участников "корзины"4. Принцип "валютной корзины" используется также для котировки специальных прав заимствования (СДР) в системе Международного валютного фонда, однако, в отличие от СДР, не имеющих реального обеспечения, эмиссия ЭКЮ наполовину обеспечивается объединением 20% золотых и долларовых резервов каждой из стран-членов, и наполовину — их национальными валютами. В момент ввода EMS самой весомой долей в корзине обладала западногерманская марка (33%), далее шли французский франк (19,9%) и английский фунт стерлингов (13,3%). Пересмотр этих долей участники EMS договорились производить не реже одного раза в 5 лет.1

Основная идея ERM заключалась в том, что каждая страна — член ЕЭС, участвующая в ERM, централизованно устанавливала курс своей валюты по отношению к экю2. Выравнивание этого курса допускалось лишь по взаимному согласию участников данного обменного механизма. Кроме того, механизм ERM предусматривал осуществление контроля над обменным курсом собственной валюты, в частности, посредством изменения процентных ставок, с тем, чтобы курсовое колебание ограничивалось некоторыми заданными пределами относительно центрального обменного курса.

Оказалось, однако, что и новая система не сняла проблем. Во Франции и Италии после ее введения проводились девальвации национальных валют, причем президент Миттеран в 1982—1983 гг. не раз высказывался за выход своей страны из этой системы вообще. Правда, благодаря усилиям французской стороны, в частности, министра финансов в миттерановском правительстве Жака Делора, удалось сохранить членство Франции в названной системе Впоследствии, когда Жак Делор занял в Брюсселе пост главы Европейской Комиссии, он с новой энергией стал настаивать на введении единой валюты.

Появившийся при его участии в 1988 г. "доклад Делора" выдвинул план поэтапного перехода членов ЕЭС к единой валюте. Именно этому докладу суждено было стать основой подписанного в начале 1992 г. Маастрихтского договора.

Между тем все еще действующая система ERM, то есть обменно-курсового механизма, уже подвергалась существенным испытаниям на прочность: в Дании на референдуме население отвергло присоединение к Маастрихтскому договору. Это, в свою очередь, активизировало нападки скептиков, что спровоцировало выход в 1992 г. из ERM сначала итальянской лиры, а затем и незадолго перед тем присоединившегося было английского фунта.

В странах — членах ЕС кризис ERM вызвал реакцию двоякого рода. В Англии, например, он сделал громче голоса противников единой валюты3. В Италии, напротив, кризис лишь усилил безусловную поддержку евровалюты. В большинстве других стран-участниц, впрочем, также возобладала точка зрения, согласно которой в новых условиях свободы перемещения капитала, сложившихся в мире, единую валюту следует признать единственным способом достижения финансовой стабилизации.

§ 4. Порядок образования Европейского валютного союза

Правовой основой Европейского валютного союза (European monetary union) стал Маастрихтский договор (The Treaty on European Union). В этом Договоре фиксировалось обязательство тесно координировать проводимую экономическую политику [ст. 3(1)], выражающую единые цели и реализуемую в рамках указаний, исходящих от Совета ЕС [ст. 102(а)] и [ст. 103(2)].

Предусмотренное договором поэтапное введение единой европейской валюты ("план Делора") предусматривало проведение следующих мероприятий.

Первый этап. Все страны-участницы достигают полного соблюдения положений Договора о свободе перемещения капитала, проводят либерализацию своих финансовых институтов (ст. 104) и ведут работу по достижению конвергенции национальных экономических курсов [ст. 109(е) (1)]. Этап начался 1 июля 1990 г. и закончился 31 декабря 1993 г.1

Второй этап. Он начался 1 января 1994 г. и нацелен на решение всех подготовительных задач, связанных с переходом к следующему, заключительному третьему этапу. На этом этапе был создан Европейский валютный институт (European Monetary Institute) с местонахождением во Франкфурте, призванный обеспечивать более тесное сотрудничество между центральными банками стран — участниц Евросоюза, а также поощрять использование евро (ЭКЮ)2 вплоть до подготовки выпуска соответствующих банкнот. Кроме того, на Европейский валютный институт возложена задача создания нормативной базы для Европейского Центрального Банка.

Третий этап. В соответствии со ст. 109 (j)(4) третий этап полного экономического и валютного объединения должен начаться не позднее 1 января 1999 г. К этому моменту уже должна быть введена единая европейская валюта.

Совет ЕС квалифицированным большинством голосов стран-членов призван установить, отвечает ли большинство стран критерию экономической конвергенции, по достижении которого можно переходить к третьему этапу. Указанный критерий охватывает допустимые пределы инфляции, бюджетного дефицита, требует соблюдения не менее чем в течение двух лет подряд установленной амплитуды колебаний курса национальной валюты в рамках механизма ERM, а также предусматривает определенные ограничения средних процентных ставок по долгосрочным кредитам.

До начала третьего этапа согласно ст. 109(1) Маастрихтского договора уже должны быть созданы два важных учреждения - Европейский Центральный Банк и Европейская система центральных банков (ESCB). Номиналы экю, или евро, должны быть зафиксированы единогласным решением всех стран-участниц [ст. 109(g)]. Экю, или евро, предназначен для употребления в качестве нормальной валютной единицы под контролем Европейского Центрального Банка [ст. 109 (1)(4)]. Евробанкноты может выпускать только Европейский Центральный Банк, а евромонету вправе чеканить страны-участницы [ст. 105 (la)(i)].

§ 5. Европейский Центральный Банк

Назначенное на май—июнь 1998 г. открытие Европейского Центрального Банка (ЕЦБ) вплоть до самой даты открытия не останавливало скептиков, с сомнением оценивающих шансы на успешное выполнение своих задач этим учреждением1. Между тем и скептики не отрицают многих положительных сторон в процессе подготовительных работ к открытию ЕЦБ.

Этот Банк создается на базе ранее существовавшего Европейского валютного института; его прежние руководители — бельгиец Александр Ламфалусси (Alexandre Lamfalussy) и голландец Вим Дуйзенберг (Wim Duisenberg) — провели по оценке наблюдателей весьма значительную работу по разработке инструкций, регламентов и подготовке персонала. Большую часть сотрудников института составляют специалисты, имеющие богатый опыт работы в национальных центральных банках.

Кроме того, функционирование ЕЦБ планируется осуществлять в значительной степени через систему национальных центральных банков, которые сами накопили достаточный опыт взаимодействия в рамках упоминавшейся выше Европейской системы центральных банков.

Четко разработанным считают и операционный инструментарий, которым будет пользоваться ЕЦБ. Большую часть его интервенций предполагается проводить в форме операций репо2, с использованием общепризнанных форм их обеспечения. Кроме того, ЕЦБ намерен предоставлять сведения по депозитным курсам, но не будет вести курса учетного процента (дисконтного курса). Учетный процент отслеживает в Европейском Союзе Бундесбанк, а также ряд других национальных банков. Полагают также, что ЕЦБ будет предписывать национальным центральным банкам долю обязательных резервных отчислений.


Глава VIII. Правовое регулирование внешних сношений Европейского Союза

§ 1. Правовая природа внешних сношений ЕС

Европейские сообщества задумывались и создавались как международные институты, предназначенные главным образом для правового регулирования отношений между странами-членами, или, иными словами, для регулирования внутренних правоотношений Сообществ. Однако уже сама концепция экономической интеграции подразумевает наличие внешнего элемента, состоящего в необходимости правового регулирования внешних отношений не только каждой отдельно взятой страны — участницы Сообществ, но и внешних отношений Сообществ в целом или совместного регулирования внешних сношений Сообщества странами-участницами. Действительно, концепция рыночной экономической интеграции предусматривает последовательное развитие сотрудничества государств-участников от зоны свободной торговли через таможенный, экономический и валютный союзы, а также общий рынок к полной интеграции их экономик. Если зона свободной торговли касается лишь взаимоотношений участвующих государств, устанавливая их взэиме обязательства по снижению торговых барьеров, то таможенный союза и прочие формы экономической интеграции необходимо влекут за собой формирование единой внешнеэкономической политики по отношению к третьим странам и их международным объединениям. Все это приводит к формированию особой группы правовых норм, регулирующих внешние связи экономического межгосударственного объединения, каким и видится Европейский Союз (ЕС).

Этот тезис можно проиллюстрировать соответствующими положениями из Римского договора 1957 г., приведшего к формированию Европейского экономического сообщества (ЕЭС) и поныне представляющего собой важнейший источник права ЕС. В ст. 2 этого документа, формулирующей цели Сообщества, не содержится и какого-либо намека на особые внешние цели Сообществ. А вот среди средств, избранных государствами-членами для достижения целей ЕС, отношениям с внешним по отношению к ЕС миром уделяется внимание. Так, п. "Ь" ст. 3 для достижения целей Сообщества предусматривает введение общего таможенного тарифа и общей торговой политики (ОТП) по отношению к третьим странам. Об общей политике в области сельского хозяйства и в области транспорта говорится в п. "d", "e" той же статьи, правда, не упоминая при этом, в отличие от предыдущего случая, о том, что эта политика будет проводиться в отношении третьих стран. Наконец, в п. "k" ст. 3 в качестве средства достижения целей Сообщества указывается ассоциация с заморскими странами и территориями с целью увеличения торговли и совместного содействия экономическому и социальному развитию.

Маастрихтский договор о Европейском Союзе 1992 г. в ст. "В" установил, что целью ЕС, кроме прочего, является содействие утверждению его индивидуальности на международной арене, особенно путем осуществления общей внешней политики и общей политики безопасности, включая возможное оформление общей оборонительной политики, которая могла бы привести со временем к созданию общих сил обороны. Таким образом, Европейский Союз, в отличие от ЕЭС1, четко обозначил целью развитие политического сотрудничества государств-членов, включая их военно-политическое сотрудничество. Положения о внешнеэкономических связях: как средстве достижения цели Союза были несколько изменены по сравнению с текстом Римского договора. Согласно Единому Европейскому Акту из п. "Ь" ст. 3 исключено упоминание о таможенном союзе и оставлено указание на общую торговую политику, п. "е" дополнен общей политикой в сферах сельского хозяйства и рыболовства, п. "f" (общая транспортная политика) и п. "г" (ассоциация с заморскими странами) оставлены без изменений, кроме того, добавлены п. "1" — о повышении конкурентоспособности промышленности Сообщества, что подразумевает, видимо, повышение ее конкурентоспособности на мировых рынках, и п. "q" — о политике сотрудничества в содействии развитию. Эти изменения свидетельствуют о том, что в Маастрихтском договоре учтены тенденции внешнеэкономической политики ЕС, сформировавшиеся в последние десятилетия. Она выглядит более единой и распространяется на новые сферы экономической деятельности государств-членов.

Можно следующим образом систематизировать положения Римского договора 1957 г., в которых получили более детальную формулировку общие положения, установленные в ст. 3 Римского договора 1957 г. В ст. НО, 112, 113, П5 Маастрихтского договора урегулированы вопросы осуществления общей торговой политики (ОТП). В ст. НО в весьма осторожной форме сформулировано положение о том, что учреждение таможенного союза стран-участниц ведет не к их изолированности от внешнего мира, а, наоборот, должно содействовать гармоничному развитию мировой торговли, прогрессирующему устранению ограничений в международной торговле и снижению таможенных барьеров. Статья 11-2 стремится гармонизировать обязательства по Римскому договору в области регулирования экспорта странами-членами с обязательствами, вытекающими из членства в других международных организациях. В ст. 113 устанавливается, что ОТП ЕС будет основываться на единых принципах. В ст. 115 упорядочивается применение защитных мер государствами-членами в процессе реализации ОТП.

Следующая группа норм содержится в ст. 238 Римского договора. Она касается порядка заключения соглашений об учреждении ассоциации с одним или более государствами, или международными организациями. Упоминание о такого рода соглашениях содержится также в ст. 227, а ст. 228 конкретизирует порядок заключения упомянутых соглашений.

В ст. 229—231 устанавливается порядок и характер отношений ЕС с другими международными организациями, при этом конкретно упоминаются ООН, ее специализированные учреждения, ГАТТ, Совет Европы, ОЭСР.

Маастрихтский договор внес две крупнейшие новеллы в право внешних сношений ЕС. Во-первых, в разделе 5 содержатся положения об общей внешней политике и политике безопасности (ОВППБ), включая цели ОВППБ, вытекающие из них обязательства государств-членов, в том числе касающиеся деятельности в иных международных организациях, а также процедура принятия совместных действий в данной сфере. Кроме того, указанным договором в Римский договор была включена ст. 228а, предусматривающая порядок применения совместных экономических санкций в рамках согласованной позиции или совместных действий по вопросам ОВППБ. Во-вторых, данным актом в Римский договор были внесены также ст. 130и — 130у, регулирующие политику сотрудничества в целях содействия развитию развивающихся стран, особенно находящихся в наиболее неблагоприятных условиях. Данные нормы определяют цели и принципы данной политики, средства ее осуществления.

Итак, из приведенного перечня норм договора о Европейском Союзе видно, что учредительные акты ЕС регулируют достаточно широкий круг вопросов внешних связей Союза. Они устанавливают следующую систему внешних отношений Союза: 1. Отношения с другими государствами в процессе реализации общей торговой политики; 2. Отношения с иными развивающимися странами в рамках политики в целях содействия развитию, включая их отношения со странами (бывшими колониями), имеющими традиционно тесные связи с рядом государств — членов ЕС; 3. Отношения с другими международными организациями; 4. Отношения с другими государствами и международными организациями в рамках реализации общей внешней политики и политики безопасности.

С точки зрения характера правового регулирования внешних связей Союза соответствующие нормы права Сообщества можно также разделить на четыре большие группы, соответственно предмету их правового регулирования: 1. Правовые нормы, регулирующие функционирование таможенного союза (право таможенного союза ЕС); 2. Правовые нормы, регулирующие осуществление ОТП (право международной недобросовестной коммерческой практики, право экспорта и импорта Союза); 3. Правовые нормы, регулирующие торговые отношения ЕС (договорное право Союза); 4. Правовые нормы, регулирующие ОВППБ Союза (право международной безопасности Союза).

Все это позволяет ввести в научный оборот термин "право внешних сношений ЕС", поскольку с включением в его состав норм, регулирующих внешнеполитическое вопросы и вопросы безопасности, этот правовой комплекс не сводится лишь к регулированию внешнеэкономических связей ЕС. Наоборот, по своему охвату он начинает приближаться к внутреннему праву государств, регулирующему соответствующие вопросы.

В литературе, посвященной правовому регулированию внешних связей ЕС, как правило, вопрос о характере права внешних сношений Союза обходится молчанием1. Из приведенного выше описания структуры этого института права Сообщества можно заключить, что его нормы имеют сложную юридическую природу. Часть из них являются международно-правовыми обязательствами государств — членов ЕС (нормы учредительных актов ЕС), другие представляют из себя нормы вторичного права ЕС (нормы актов Сообщества — регламенты, директивы и т. д.), наконец, имеются международно-правовые обязательства Союза в целом как субъекта международного права (нормы международных договоров ЕС). Нельзя игнорировать и решения Европейского суда, имеющие целью откорректировать правоприменительную практику в этой области. Очевидно, что по своей юридической природе все перечисленные виды норм имеют международно-правовой характер, однако эта Констатация не облегчает задачу их ясной систематизации. Нельзя согласиться с попытками определить эту группу международно-правовых норм как внутриотраслевой институт права международных организаций2, поскольку, несмотря на их новаторский характер и соответствующее этому важное международно-правовые значение, с точки зрения юридико-технической (источники, характер и предмет правового регулирования, сфера действия), они, по всей видимости, являются составной частью права Сообщества, которое представляет собой сложный и комплексный экономико-юридический феномен современных международных отношений.

§ 2. Международная правосубъектность Европейского Союза

Одним из важнейших условий участия ЕС в международных отношениях является наличие у него международной правосубъектности, позволяющей вступать в договорные и иные международные правоотношения. В отечественной литературе вопрос о правосубъектности ЕС рассматривался достаточно подробно3. Более того, было высказано несколько точек зрения относительно характера международной правосубъектности Союза. Несмотря на ряд особенностей ЕС, можно утверждать, что это — международная межправительственная организация специального характера, приобретающая в процессе эволюции черты международной организации общего характера, о чем свидетельствует включение в ее учредительные документы положений об общей внешней политике и политике безопасности.

Вместе с тем следует подчеркнуть, что современное международное право исходит из признания международной правосубъектности любой международной организации, невзирая на своеобразие ее характера или какие-либо иные особенности. Начало этому признанию на практике было положено известным консультативным заключением Международного суда ООН по вопросу "О возмещении ущерба, понесенного на службе ООН" 1949 г. В доктрине вопрос о том, можно ли распространить выводы Международного суда ООН на любые международные межправительственные организации (ММПО), кроме ООН, дебатировался достаточно долго. Можно утверждать, что в 50-х гг. XX века вначале западная международно-правовая доктрина, а с 70-х гг. и отечественная начали безоговорочно признавать тезис о том, что все ММПО являются субъектами международного права производного характера, хотя в зависимости от их целей и задач и иных положений учредительных актов они обладают различным объемом правосубъектности. Учредительные договоры Европейских сообществ содержали общую норму, наделяющую их правосубъектностью. Так, в ст. 210 римского договора устанавливалось, что "Сообщество пользуется правами юридического лица". Аналогичная формула встречалась в Договоре об учреждении Европейского объединения угля и стали (ЕОУС) (п. 1 ст. 6) и в Договоре об учреждении Европейского сообщества по атомной энергии (ЕСАЭ) (ст. 184). Однако данная формула вряд ли применима к международным отношениям. Вероятнее всего в ней речь идет о правосубъектности Европейских сообществ по внутреннему праву государств-членов. В самом деле, в ст. 211 Римского договора и аналогичных статьях иных европейских сообществ устанавливается, что в каждом из государств-членов Сообщество обладает самой широкой правоспособностью, признаваемой национальными законодательствами за юридическими лицами. Оно, в частности, может приобретать и отчуждать движимое и недвижимое имущество и выступать стороной в судопроизводстве. Такими же правами, согласно ст. 129 Римского договора и ст. 28 Устава, обладает Европейский инвестиционный банк, а согласно ст. 54 Договора об ЕСАЭ — ЕВРОАТОМ.

Сложнее обстоит дело с договорным закреплением международной правосубъектности. Наиболее отчетливо международной правосубъектностью наделяется ЕОУС. В п. 2 упоминавшейся ст. 6 учредительного акта ЕОУС устанавливается, что в международных отношениях Объединение обладает правоспособностью, необходимой для осуществления своих функций и достижения целей. В учредительных актах двух других Сообществ (Европейского сообщества и ЕВРОАТОМа) аналогичные положения общего характера отсутствуют. Маастрихтский договор не внес в них каких-либо дополнений на этот счет. Однако в западноевропейской юридической науке сложилось мнение о том, что общепризнано положение, согласно которому договаривающиеся стороны решили наделить международной функциональной правосубъектностью также Сообщество и ЕВРОАТОМ. Это мнение сформировалось после вынесения Европейским судом ряда решений, в частности, в деле Costa-ENEL (15 июля 1964 г., № 6/64) Суд упомянул о "правосубъектности и правоспособности ЕЭС". В деле ERTA (31 марта 1971 г., № 22/70) Суд заявил, что ст. 210 Римского договора, расположенная в начале ч. 6 Договора, относящейся к заключительным и общим положениям, означает, что во внешних отношениях Сообщество имеет правоспособность устанавливать договорные отношения с третьими странами по всему кругу целей, определенных в первой части Договора.

Эти и другие решения Европейского суда внесли значительный вклад в уточнение содержания и характера правосубъектности ЕС, поскольку ряд объективных обстоятельств затрудняли применение соответствующих положений учредительных актов на практике. Действительно, отсутствие единообразного и систематического толкования международной правосубъектности в учредительных актах Европейских сообществ затрудняло юридическую регламентацию их внешнеэкономической деятельности.

Например, учредительный акт ЕВРОАТОМа содержал специальную главу X, касающуюся регулирования внешних отношений этого Сообщества, в то время как в двух других учредительных актах (ЕОУС и ЕЭС) соответствующие положения были рассеяны по различным частям, главам и статьям, в чем мы смогли убедиться выше, анализируя правоотношения во внешней сфере ЕС.

Об отсутствии единообразия свидетельствует и то, что как учредительный акт ЕВРОАТОМа, так и учредительный акт Сообщества содержат главу и раздел, посвященные общей торговой политике, однако правовой режим и юридическая природа этого института в этих Сообществах различаются весьма существенно. Кроме того, следует отметить наличие параллелизма в осуществлении внутренних и внешних полномочий в ЕВРОАТОМе, который можно обнаружить в ст. 101 его учредительного акта, наделяющей это Сообщество правоспособностью заключать соглашения в пределах его компетенции (то есть это можно понять как компетенцию, относящуюся как к заключению соглашений по внутреннему праву, так и международных соглашений). С другой стороны, иную позицию предусматривает Учредительный акт Европейского сообщества, в ст. 228 которого утверждается, что Сообщество осуществляет договорную правоспособность в тех случаях, когда положения Учредительного договора предусматривают заключение соглашений.

Следовательно, можно заключить, что ЕС является субъектом международного права производного характера, содержание и объем его международной правосубъектности обусловлены волей государств-членов и ограничены необходимостью выполнения закрепленных за ним функций. Это его важнейшее качество проявляется в ряде конкретных правомочий, позволяющих ему участвовать в решении многих международных проблем. Одним из важнейших проявлений международной правосубъектности ЕС является его договорная правоспособность. Любопытно отметить, что Учредительный акт ЕОУС, столь изящно закрепивший оговорку общего характера о международной правосубъектности Объединения (п. 3 ст. 6), весьма скупо регламентирует международную договорную правоспособность1. Это объяснялось тем, что, в отличие от Европейского сообщества, ЕОУС не было таможенным союзом, а следовательно, его полномочия в области реализации общей торговой политики были сохранены за государствами-членами (п. 1 ст. 71). В двух других учредительных актах (Европейского сообщества и ЕВРОАТОМа), напротив, можно обнаружить множество положений, регулирующих полномочия этих Сообществ заключать международные соглашения. Например, Европейское сообщество имело право заключать тарифные соглашения (п. 2 ст. 111 и ст. 114), а после истечения переходного периода и вообще — торговые соглашения (ст. 113 и 114). Кроме того, имелось много положений о праве заключать соглашения с международными организациями (ст. 229, 230, 231), а также соглашения об ассоциации с третьими государствами, союзами государств или международными организациями (ст. 238).

Следует заметить, что вначале предполагалось, что договорная правоспособность Европейских сообществ ограничена такими договорами, заключение которых явно предусматривается их учредительными актами. Однако в упоминавшемся выше деле ERTA Европейский суд принял решение, отличное от упомянутой выше позиции, тем самым расширив договорные полномочия Европейского сообщества. Суд установил, что договорная правоспособность Сообщества проистекает не только из явно выраженных положений Римского договора, т. е. упоминавшихся выше ст. 113, 114 или 238, но может также вытекать из других договорных положений и актов, принимаемых органами Европейского сообщества в рамках таких положений. Более того, Суд по сути дела настоял на исключительности компетенции Сообщества в вопросах, решаемых его органами на основе положений Римского договора. Иными словами, после этого решения государства-члены не могли ни индивидуально, ни коллективно принимать на себя такие обязательства перед третьими странами, которые могли бы затронуть каким-либо образом правила, установленные актами органов Сообщества. Справедливости ради следует сказать, что Суд установил, что исключительная договорная правоспособность Сообщества вытекает из реализации общей торговой политики в форме общих правил, даже если соответствующие положения Учредительного акта явно не предусматривают внешней компетенции Сообщества в этом случае. Более широкое толкование вряд ли можно представить, если учесть, что и само понятие ОТП явно в Римском и последующих договорах не определено.

Следующим атрибутом международной правосубъектности ЕС является так называемое ius communicandi или право посольства. ЕС осуществляет как пассивное право посольства, т.е. Принимает у себя представительства других субъектов международного права (что характерно для многих международных организаций), так и активное право посольства, т. е. сам направляет свои миссии в третьи страны или другие международные организации1. Пассивное право посольства признается в ст. 17 Протокола о привилегиях и иммунитетах Сообщества, где устанавливается, что государство-член, на территории которого расположена штаб-квартира Сообщества, предоставляет миссиям третьих стран, аккредитованных перед Сообществом, обычные дипломатические привилегии и иммунитеты. Процедура аккредитации согласована Комиссией и Советом ЕС. Активное право посольства осуществляется двояко. Государство, которое замещает пост председателя Совета, осуществляет представительство Союза в третьих странах через собственные дипломатические миссии. Со своей стороны Комиссия наг вила свои делегации в большое число государств. Правовой статус этих делегаций напоминает статус дипломатических миссий.

Важным проявлением международной правосубъектности ЕС является участие Союза в работе других международных организаций и конференций. Это участие осуществляется в трех основных формах: представительство при международных организациях в форме осуществления активного и пассивного права посольств; рутинное сотрудничество с другими международными организациями, осуществляемое на основе ст. 229—231 Римского договора, конкретно с ООН и ее специализированными учреждениями, ГАТТ/ВТО, Советом Европы, ОЭСР, что не исключает сотрудничества с другими организациями; участие Европейских сообществ в работе международных организаций и конференций. Естественно, что участие ЕС в международных организациях и конференциях зависит от трех основных условий: характера полномочий (исключительных или конкурирующих) ЕС, дающих право на участие в таких международных организациях или конференциях, задач и предмета деятельности соответствующих организаций или конференций, установление соответствующего правового режима участия, предусмотренного в данных организациях или конференциях. Иными словами, ЕС могут участвовать в таких организациях и конференциях, компетенция которых имеет общие точки соприкосновения с компетенцией Союза, и, кроме того, их внутренний правопорядок допускает участие в их работе организаций, аналогичных ЕС.

Международная правосубъектность ЕС включает в себя его правоспособность нести международную ответственность перед иными субъектами международного права, а также выдвигать международные претензии в случае нарушения его законных прав и интересов или причинения ему ущерба. Согласно позиции западноевропейских исследователей основаниями международной ответственности ЕС являются автономия Союза в сфере его компетенции; признание его правосубъектности со стороны третьих государств и международных организаций; обладание ЕС способностью, средствами и ресурсами для возмещения убытков; компетенция Союза в вопросах контроля за импортом и экспортом, что позволяет применять реторсии и репрессалии, когда его интересы затрагиваются незаконными действиями третьих стран или организаций, и, естественно, обязательство органов ЕС и его государств-членов уважать свои международные договоренности и обязательства.

Рассматривая проблему международной правосубъектности ЕС, нельзя обойти вниманием вопрос об экономических санкциях международных организаций как одном из важных средств их воздействия на нарушителей международного правопорядка. Следует напомнить, что применение экономических санкций в международных отношениях еще во времена Первой мировой войны и Лиги Наций было признано эффективным средством обеспечения выполнения международно-правовых норм. Хотя в практике ЕС неоднократно отмечены случаи применения экономических санкций в
отношении третьих стран
1, вопрос этот далеко не бесспорен в международном праве.

Если отложить в сторону проблему применения санкций международных'организаций в отношении своих членов и ограничиться рассмотрением правомерности санкций международных организаций в отношении третьих стран, то придется констатировать следующее. В отечественной науке международного права бытует мнение о том, что правомерными могут быть признаны лишь те коллективные санкции, которые приняты на основании Устава ООН, т. е. это разновидность принудительных мер, применяемых по решению Совета Безопасности ООН в случае угрозы миру, нарушений мира или пресечения актов агрессии2.

Однако в практике ЕС решения о применении санкций принимались на политическом уровне в рамках так называемого Европейского политического сотрудничества (ЕПС) с использованием процедуры, установленной в ст. 113 Римского договора. Юридечского основания для них в Римском договоре не было. Вопрос о санкциях получил новое решение в Маастрихтском договоре, который включил в Римский договор ст. 228-а. Согласно этой норме в случаях, когда в рамках согласованной позиции или совместных действий по вопросам ОВППБ, одобренных в соответствии с положениями Договора о Европейском Союзе, Сообщество предпринимает шаги с целью прервать или ограничить, полностью или частично, экономические отношения с одной или несколькими третьими странами, Совет принимает необходимые срочные меры. Таким образом, данная норма призвана легализовать применение ЕС принудительных мер в виде экономических санкций. Ее принятие следует расценивать как серьезную попытку обеспечить признание права международных организаций принимать самостоятельно принудительные меры экономического характера против третьих стран или групп таких стран.

§ 3. Правовое регулирование отношений ЕС с международными организациями

Будучи субъектом международного права, ЕС стремится активно участвовать в международных отношениях, с тем чтобы обеспечить защиту своих интересов и прав. Не является исключением в этом отношении их участие в деятельности международных организаций. Разумеется, характер и содержание международных правоотношений ЕС с международными организациями существенно отличается от его отношений с третьими странами. Исключением в этом отношении выглядят взаимоотношения ЕС с другими интеграционными объединениями, преследующими аналогичные или близкие Сообществу цели. Если позволяют положения их учредительных актов, ЕС заключает с ними соглашения, содержащие обязательства, аналогичные тем, что можно встретить в соглашениях с отдельными странами. Такие соглашения — это новое явление в международных отношениях.

В тех случаях, когда отношения с другими организациями не представляют для ЕС торгового интереса, Союз имеет статус наблюдателя, как, например, в ООН и в ее различных службах, органах и специализированных учреждениях (ЮНКТАД, ЭКЕ ООН, ЮНЕСКО, ЮНИДО и т. д.). Кроме того, Сообщество поддерживает отношения и с иными, не связанными с ООН международными организациями, например, с Организацией экономического сотрудничества и развития (ОЭСР).

Как и в случае отдельных государств представительство в международных организациях от имени ЕС осуществляет Комиссия, хотя делегация состоит из представителей Комиссии и государства — члена ЕС, председательствующего в Совете министров. Такой двойной характер представительства отражает переплетение экономических и политических аспектов международных отношений ЕС. Кроме того, многие экономические вопросы, которыми занимается ООН, относятся к пограничной компетенции Сообщества и его членов. Таким образом, двойное представительство облегчает рассмотрение вопросов, касающихся одновременно внешнеэкономических и внешнеполитических интересов ЕС. Зачастую государства-члены вырабатывают общую позицию по вопросам внешней политики в рамках ЕПС, которая затем доводится до сведения ООН через государство-член, председательствующее в Сообществе.

Можно встретить утверждение о том, что статус наблюдателя, предполагающий отсутствие права голоса и невозможность вносить предложения или поправки к ним, создает некоторые проблемы для такой организации, как ЕС, имеющей исключительные полномочия действовать в ряде областей экономической политики. Известны также попытки ЕС получить статус члена в ряде специализированных учреждений ООН. Признавая, что в такого рода утверждениях и претензиях имеется доля справедливости, нельзя, однако, не усомниться в том, что уже созрели необходимые условия для предоставления Сообществу в ООН или аналогичной организации статуса полноправного члена. Более реалистичным представляется движение в направлении уточнения статуса ЕС в системе ООН путем расширения его прав как наблюдателя и выработки нового наименования этого статуса, например, ассоциированного члена ООН.

Безусловно, наибольший интерес для ЕС представляет ГАТТ/ВТО, поскольку эта организация является наиболее представительной международной организацией в мировой торговле. Позиция ЕС в ГАТТ/ВТО оказывает большое влияние на ход переговорного процесса в этой организации и на его практические результаты. Так, Сообщество всегда было одним из главных участников регулярных раундов переговоров по либерализации мировой торговли в рамках ГАТТ и, кроме того, явилось одним из инициаторов проведения Уругвайского раунда, в ходе которого впервые в предмет переговоров ГАТТ были включены сельское хозяйство и сфера услуг.

В свою очередь правовые нормы, принятые в ГАТТ, оказали влияние на развитие права Сообщества. Так, ЕС основывает свои правовые меры в области антидемпинговой политики и борьбы с подделкой товаров на соответствующих кодексах ГАТТ. В ГАТТ также установлены рамки для общей системы преференций (ОСП) Сообщества. Наконец, Сообщество использует Кодекс таможенной оценки ГАТТ для установления тарифов на импортируемые товары. Однако, как указывалось выше, ГАТТ создает международно-правовые нормы для субъектов международного публичного права, и прежде всего государств, а, следовательно, Оно не предоставляет непосредственно прав частным лицам, которые можно было бы защищать в судебном порядке, т. е. нормы ГАТТ не имеют свойства непосредственного действия внутри стран-участниц.

Сообщество в целом ряде случаев успешно применяло систему разрешения споров, сложившуюся в ГАТТ. Урегулирование споров было одной из важнейших функций ГАТТ. Если один из членов ГАТТ имел спор с другим членом, который они не могли урегулировать путем взаимных консультаций, этот спор мог быть передан на решение назначаемых ГАТТ арбитров, являющихся признанными экспертами в области международной торговли. В случае обнаружения нарушений положений ГАТТ арбитры могли рекомендовать прекращение дискриминационной торговой практики или компенсацию убытков, понесенных одной из сторон. Для вступления в силу решение арбитров должно было быть одобрено Советом ГАТТ или договаривающимися сторонами ГАТТ. В ВТО для урегулирования споров создан специальный орган — Комитет по урегулированию разногласий, который будет руководствоваться Меморандумом о правилах урегулирования споров.

В отличие от ООН в ГАТТ/ВТО Сообщество занимает особое положение. Соглашение о ГАТТ подписывали в индивидуальном порядке государства-члены, а не Сообщество как таковое. Однако, ряд международных соглашений, заключенных в рамках ГАТТ, подписало уже само Сообщество. Поскольку Римский договор наделяет Сообщество исключительными полномочиями в вопросах внешней торговли государств-членов, оно де-факто приняло на себя функции договаривающейся стороны, при этом единственным участником переговоров от лица всех его членов выступает Комиссия. В ВТО Европейские сообщества согласно ст. 11 учредительного акта получили статус первоначального члена, что значительно укрепляет их позиции в этой организации по сравнению с ГАТТ.

Особый статус Сообщества, кроме ГАТТ/ВТО, признан и в рамках ОЭСР. Строго говоря, Сообщество еще не является полноправным членом этой организации, но Комиссия ЕС регулярно выступает от его имени по вопросам, входящим в его компетенцию, или когда государства-члены договариваются об общей позиции. ОЭСР занимается широким кругом макро- и микроэкономических проблем, валютно-финансовыми вопросами, а с 70-х гг. уделяет все больше внимания проблемам, связанным с энергетикой. В подобных дискуссиях Комиссия участвует в полном составе. Все более важную роль ОЭСР играет в решении вопросов торговой политики и практически решающую роль в области экспортных кредитов. Все государства — члены ЕС участвуют в так называемом консенсусе ОЭСР по экспортным кредитам, что позволяет с 1978 г. держать под контролем субсидии по экспортным кредитам, а также устанавливать в зависимости от реальных рыночных условий процентные ставки по кредитам. ОЭСР также многое делает для успешного обсуждения таких вопросов, как торговля услугами и товарами высоких, технологий, причем зачастую до того, как эти вопросы становились предметом официальных переговоров в рамках ГАТТ.

ЮНКТАД была создана как вспомогательный орган Генеральной Ассамблеи ООН в 1964 г. для решения неотложных проблем экономического развития стран "третьего мира". Самым значительным вкладом в торговую политику Сообщества следует признать Интегрированную программу для сырьевых товаров (ИПСТ), решение о разработке которой было принято на IV сессии ЮНКТАД в 1976 г. Ее целью является улучшение условий на мировых рынках для 18 сырьевых товаров, занимающих особо важное место в экспорте развивающихся стран, состоящее в достижении стабилизации цен на эти товары. Ключевым фактором реализации ИПСТ является формирование общего фонда финансирования буферных запасов отдельных сырьевых товаров. Буферный запас каучука стал предметом спора в известном заключении Европейского суда по вопросу о подписании Международного соглашения по натуральному каучуку (заключение № 1/78).

Сообщество является стороной соглашений по пшенице, оливковому маслу, какао, кофе, молочным продуктам, говядине, сахару, натуральному каучуку, олову, джуту, тропическим лесоматериалам и текстилю. Соглашение по текстилю является своего рода исключительным среди товарных соглашений, так как оно применяется, скорее, к промышленным товарам, чем к сырью.

О некоторых других соглашениях ЕС с ЕАСТ, Андским пактом, АСЕАН и иными аналогичными интеграционными объединениями уже упоминалось выше. Все эти соглашения основаны на ст. 113 и 235 Римского договора, в отличие от двусторонних соглашений с отдельными странами, юридической базой которых является ст. 238. Данные соглашения по праву можно считать уникальным явлением международных экономических отношений, поскольку они стремятся к формированию международно-правовых отношений между новыми субъектами международного права, к которым следует отнести различные интеграционные объединения.

Любопытно, что в ходе переговоров относительно их заключения сложилось два принципа, касающихся правового статуса участников этих соглашений: принцип "асимметрии компетенций" участников переговоров и принцип равенства их международной правоспособности. В Соглашении 1980 г. со странами АСЕАН и Соглашении 1988 г. со странами ССПЗ, как и ранее в отношении СЭВ, ЕС удалось провести принцип "асимметрии компетенций", на практике означающий, что стороной таких соглашений выступает, с одной стороны, ЕС, с другой стороны — государства-члены иных интеграционных объединений, а не сами эти международные организации. Вместе с тем ЕС, видимо с целью стимулирования развития данных международных организаций, принимает по указанным выше соглашениям обязательства в отношении всех стран региона в целом, стремясь к расширению сотрудничества с ними в целях ускорения развития как региона в целом, так и расположенных в нем отдельных стран.

Иное положение сложилось в отношении соглашений с Андским пактом 1984 г. и Центральноамериканским общим рынком (ЦАОР) и Панамой 1986 г. Эти интеграционные объединения были признаны имеющими сходные с ЕС институционную структуру и международно-правовой статус, в результате чего за ними было признано право быть стороной соглашений с Сообществом. Более того, ЕС приняло на себя обязательство содействовать развитию региональной экономической интеграции этих стран, в частности, Сообщество согласилось с тем, что взаимное предоставление режима наибольшего благоприятствования не будет препятствовать установлению более льготного режима торговли в рамках ЦАОРЦ и Андского пакта. Данные соглашения, помимо этого, предусматривают содействие установлению более тесного сотрудничества не только в экономических отношениях, но и в области культуры, социальных отношений и сфере внешней политики.

§ 4. Распределение компетенции в области внешних сношений между органами ЕС

Рассмотрение правосубъектности ЕС во внешней сфере оставляет открытым вопрос о том, какие органы осуществляют компетенцию Союза в международных отношениях. Ответ на поставленный вопрос позволяет четко представить правовой механизм осуществления внешних связей ЕС. Безусловно, наиболее важным представляется анализ распределения полномочий Союза в области заключения международных договоров, поскольку договорная практика относится к наиболее распространенной форме участия ЕС в международных отношениях.

В общем виде в Учредительном акте ЕОУС зафиксирована норма, согласно которой Объединение представлено в его отношениях с третьими лицами своими органами — каждым в рамках своих полномочий (п. 4 ст. 6). Эта формула одинаково применима как к отношениям внутри Объединения, так и к его внешним связям. В двух других учредительных актах не содержится подобной общей нормы, они ограничиваются положениями, устанавливающими право заключать договоры с государствами или международными организациями. В ЕВРОАТОМе Комиссия уполномочена проводить переговоры и заключать договоры. Задача Совета состоит в издании "директив"1 для проведения переговоров о заключении международных соглашений и в их утверждении, по крайней мере в тех случаях, когда такие соглашения не могут быть исполнены без его участия или не могут быть выполнены в пределах соответствующего бюджета (п. 2, 3 ст. 101).

В Сообществе за Комиссией сохранено право проводить переговоры, однако договорная правоспособность закрепляется за Советом (п. 1 ст. 228). Совет заключает соглашения после консультации с Европейским парламентом в тех случаях, когда это предусмотрено Учредительным договором. Вместе с тем ряд статей Римского договора уточняют эту процедуру. Например, соглашения, заключаемые ЕЭС на основании ст. 113 (по поводу осуществления ОТП), проходят более сложную процедуру. В случае необходимости Комиссия вырабатывает рекомендации Совету, который поручает ей начать необходимые переговоры. Комиссия будет вести эти переговоры, консультируясь со специальным комитетом, назначенным Советом для оказания помощи Комиссии в выполнении этой задачи, и в рамках директив, которые Совет может дать ей. В состав этого комитета назначаются представители всех государств — членов ЕС. Маастрихтский договор сделал важное дополнение к этой статье о том, что применяются соответствующие положения ст. 228, следовательно, такие соглашения также подлежат утверждению Советом. Однако, поскольку в ст. 113 ничего не говорится о консультациях с Европейским парламентом, очевидно, они в этом случае не потребуются.

Следует отметить, что несмотря на то, что первоначально ст. 228 Римского договора требовала консультаций с Европейским парламентом только в отношении соглашений об ассоциации, заключаемых на основании ст. 238, в последующем Совет добровольно согласился предварительно оповещать парламент о начале переговоров и о подписании и формальном заключении соглашений об ассоциации с 1964 г., а торговых соглашений — с 1973 г. Кроме того, на Штутгартском заседании Европейского Совета в 1983 г. был сделан вывод о необходимости предварительной консультации с Парламентом при заключении всех значительных международных соглашений Сообщества. Договор о Европейском Союзе требует предварительной консультации с Парламентом при заключении всех соглашений, кроме тех, которые заключаются на основании ст. 113. Таким образом, сейчас требуется согласие Парламента на заключение соглашений об ассоциации; соглашений, создающих специальные институционные рамки для организации сотрудничества; соглашений, влекущих серьезные последствия для бюджета Сообщества, и соглашения, ведущие к включению поправок к акту, принятому на основании процедуры ст. 189b.

Наконец, важными полномочиями в сфере внешних сношений обладает Европейский суд. Согласно п. 6 ст. 228 Совет, Комиссия или государства-члены могут получить заключение Суда о том, является ли намечаемое соглашение совместимым с положениями Учредительного договора. В случаях, когда Суд дает отрицательное заключение, соглашение может вступить в силу только в соответствии с процедурой, установленной в ст. "N" Договора о Европейском Союзе. Вместе с тем нельзя сводить роль Суда только к определению конституционности международных соглашений ЕС. Опираясь на ряд выработанных в практике Суда концепций и общих принципов права (таких как доктрина подразумеваемых полномочий, закрепленная в ст. 235 Римского договора), Европейский суд может также давать толкование о разграничении полномочий между ЕС и государствами-членами в сфере внешних сношений, или толковать компетенцию других органов ЕС в этой области, как это было сделано в деле-ERTA1.

В указанном деле имело место расхождение мнений Комиссии и Совета ЕС относительно того, кто имеет право вести переговоры о заключении соглашения о Европейском дорожном транспорте с государствами-нечленами: Комиссия или государства-члены? Комиссия считала, что ст. 75 Римского договора, закрепившая за Сообществом достаточно широкие полномочия в вопросах осуществления общей транспортной политики, должна применяться как к внешним отношениям, так и к внутренним мерам в рассматриваемой области. Она полагала, что действительность этой нормы будет под lвопросом, если полномочия -Сообщества, признаваемые указанной статьей, и в особенности те из них, которые содержатся в подпункте 1-"с" указанной статьи (право Совета устанавливать "все другие необходимые положения"), не будут распространяться на заключение соглашений с третьими странами. Даже если это полномочие' вначале не полностью распространялось на сферу транспорта, оно могло впоследствии, когда общая политика в этой области начала осуществляться, приобрести более широкое значение и применяться в отношении актов, принимаемых для реализации указанной общей политики.

Совет, со своей стороны, отмечал, что поскольку Сообщество может иметь только такие полномочия, какие за ним были закреплены учредительным актом, следовательно, в случае явного отсутствия соответствующих положений Учредительного договора; нельзя презюмировать права заключать соглашения с третьими странами. Более того, по его мнению, ст. 75 относится исключительно к внутренним мерам Сообщества, а поэтому ее нельзя толковать таким образом, будто в ней содержится разрешение органам Сообщества заключать международные соглашения.

Суд, рассмотрев аргументацию сторон, пришел к выводу, что регулирование любых транспортных проблем должно содействовать осуществлению целей интеграции. С этой позиции он и выработал концепцию разграничения компетенции между государства-» ми-членами и Сообществом, а также дал оценку аргументам сторон. С учетом конкретных условий, в которых происходило заключение указанного соглашения, Суд признал действия государств-членов по проведению переговоров обоснованными, а усилия Совета по координации позиций государств-членов в отношении соглашения вполне правомерными. Из этого следовало, что сам по себе факт неиспользования Комиссией полномочий, предоставленных ей ст. 75, не имел особого значения. Отсюда видно, что Суд достаточно широко использовал доктрину подразумеваемых полномочий для толкования вопросов разграничения компетенции внутри Сообщества, что, в свою очередь, свидетельствует о его больших возможностях в сфере внешних сношений.

§ 5. Место международных соглашений в системе источников права внешних сношений ЕС

Тема источников права ЕС была подробно рассмотрена в разделе втором настоящего пособия. В данном разделе целесообразно к ней вернуться, поскольку право внешних сношений ЕС обладает определенной спецификой в рамках права Европейских сообществ. Рассмотрим подробнее эти особенности.

Одной из интереснейших проблем права внешних сношений ЕС является вопрос о месте международных соглашений в системе источников права Сообществу. В п. 7 ст. 228 Договора о Европейском Союзе устанавливается, что соглашения, заключенные на условиях, определенных в п. 1 указанной статьи, обязательны для институтов Сообщества и для государств-членов. Это означает, что такие соглашения должны заключаться в случаях, специально предусмотренных Учредительным договором, что следует из положений п. 1 ст. 228. Кроме того, они должны приниматься в соответствии с процедурой, предусмотренной в п. 1—6 той же статьи. Однако неясно, как будет решаться вопрос относительно обязательности международных соглашений для государств — членов Союза. В частности, закономерно напрашивается вопрос о том, могут ли такие соглашения создавать права для частных лиц отдельных государств-членов и, следовательно, использоваться спорящими сторонами в качестве юридического основания их исков в Европейском суде или судах государств-членов, или же они будут создавать обязательства исключительно для государств?

Для ответа на поставленные вопросы принято ссылаться на решения Европейского суда ЕС по двум делам, связанным с применением норм ГАТТ в странах — участницах ЕС. В первом из них("International Fruit Co. v. PRODUKTSCHAP" (№ 21-24/72, 1972 г.)) Международная фруктовая компания обратилась за лицензией на импорт яблок в ЕС. Когда просьба о лицензии была отклонена датскими властями со ссылкой на ряд "регламентов" ЕС, компания обратилась с иском в суд, утверждая inter alia, что указанные "регламенты" нарушали ст. XI Генерального соглашения о тарифах и торговле (ГАТТ), устанавливающую обязательство договаривающихся сторон устранить количественные ограничения на импорт или экспорт товаров. В данном деле первый вопрос заключался в том, означает ли действительность актов Сообщества, определяемая судом на основании ст. 177 Римского договора, также их действительность и по международному праву (то есть праву ГАТТ в данном случае). Иначе говоря, может ли Суд оценивать действительность актов ЕС с точки зрения международного права или его компетенция ограничивается определением их соответствия учредительным актам Союза? Ясно, что в нем подразумевается и вопрос о приоритете норм международного права перед нормами права Сообщества.

Второй вопрос, встававший в случае утвердительного ответа на первый, состоял в следующем. Можно ли "регламенты" № 459/70, № 565/70 и № 686/70 Комиссии ЕС, принятые в качестве защитных мер, ограничивающих импорт яблок из третьих стран, признать недействительными ввиду их противоречия ст. XI ГАТТ?

Суд, проанализировав положения Римского договора, пришел к заключению, что, наделив Сообщество функциями по проведению тарифной и торговой политики, государства-члены проявили тем самым свое желание передать ему свои обязательства по ГАТТ. Это позволило Суду признать, что Сообщество, действуя через свои институты (органы), становится партнером по тарифным переговорам и стороной всех видов соглашений, заключаемых в рамках ГАТТ, что следует из положений ст. 114 Римского договора, предусматривающей, что тарифные и торговые соглашения будут заключаться от имени Сообщества. Отсюда следует, что поскольку по Римскому договору Сообщество получило полномочий, прежде осуществляемые его государствами-членами в сфере, регулируемой ГАТТ, положения ГАТТ будут иметь обязательную силу для Сообщества. Тем самым, отметим попутно, суд как бы признает фактическую замену сторон в международном соглашении (ГАТТ) путем заключения позднее другого международного соглашения (Римского договора) между государствами, ранее считавшимися сторонами международного соглашения (ГАТТ). Но главное, что это позволило Суду признать свою компетентность в этом вопросе, поскольку ГАТТ становился источником права ЕС в силу сделанных Судом выводов.

Коснувшись вопроса о том, предоставляют ли положения ГАТТ права гражданам Сообщества оспаривать в судах действительность мер, принимаемых ЕС, Европейский суд тщательно рассмотрел положения ГАТТ, касающиеся различных аспектов взаимоотношений договаривающихся сторон, в том числе в случае возникновения разногласий между ними. Все это позволило Суду сделать вывод о том, что ст. XI ГАТТ не способна предоставить гражданам Сообщества прав, которые они могут защищать самостоятельно в судах членов ЕС. Соответственно, Европейский суд установил, что действительность "регламентов" Комиссии (№ 459/70, № 565/70 и № 686/70) не может быть оспорена на основе ст. XI ГАТТ.

Второе дело ("Federation de I'-industrie de 1'huilerie de la CEE (FEDIOL) v. Commission", (№ 70/87, 1989 г.)) возникло после отказа Комиссии рассмотреть просьбу FEDIOL, которая инициировала процедуру, предусмотренную "регламентом" № 2641/84, касавшимся так называемой новой коммерческой политики. В своем иске FEDIOL потребовала, чтобы ряд действий Аргентины, нарушающих нормы ГАТТ, были объявлены незаконной коммерческой практикой, в силу чего Аргентина становилась объектом мер, предусмотренных упомянутым выше "регламентом". Среди прочего оспариваемые действия Аргентины включали: а) установление более высоких импортных пошлин на соевые бобы, чем на продукты из соевых бобов, что могло привести к снижению из ЕС экспорта соевых бобов, и б) введение количественных ограничений на экспорт соевых бобов из ЕС.

Изучив просьбу FEDIOL, Комиссия заключила, что в этом случае не было никаких нарушений норм ГАТТ и, следовательно, не было надобности прибегать к использованию процедуры, предусмотренной "регламентом", на который ссылался истец. В Европейском суде Комиссия утверждала, что просьба FEDIOL, оспаривавшая отказ Комиссии предпринять действия, предусмотренные соответствующим "регламентом", была неприемлемой. Она далее настаивала на том, что ее решение по этому вопросу основано на толковании соответствующих положений ГАТТ, поэтому нельзя разрешать истцу идти в своих требованиях дальше этого толкования. Толкование термина "незаконная коммерческая практика", которое Комиссия дала в соответствии с "регламентом" № 2641/84 и нормами международного права (положениями ГАТТ), может стать предметом иска только в том случае, если в этом толковании обнаружится пренебрежение или невыполнение таких правовых норм ГАТТ, которые бы непосредственно закрепляли за индивидами их права, что означало бы явное нарушение права Сообщества. Однако нормы ГАТТ сами по себе не предоставляют индивидам конкретных прав, что лишает каких-либо оснований предмет "иска.

Суд, изучив все обстоятельства этого дела, заключил, что поскольку "регламент" № 2641/84 наделяет соответствующих экономических агентов правом ссылаться на положения ГАТТ в жалобе, подаваемой ими в Комиссию с целью установить незаконную природу коммерческой практики, которая, по их мнению, причинила им ущерб, значит, эти самые экономические агенты имеют право просить Суд осуществлять его компетенцию по пересмотру действительности решения Комиссии, применяющей эти положения ГАТТ.

Безусловно, различие в выводах о возможности прямого применения частными лицами норм международного соглашения в случае их коллизии с нормами права Сообщества обусловлено прежде всего различными обстоятельствами рассмотренных дел. В первом случае речь шла о попытке прямого применения частными лицами международного соглашения, содержащего обязательства договаривающихся сторон (в этом случае Стороной Генерального соглашения по тарифам и торговле выступало само Сообщество). Во втором случае частные лица приобретали право применять нормы ГАТТ вследствие того, что само право Сообщества, («регламент» № 2641/84) допускало применение норм международного права, наряду с нормами указанного акта ЕС, с целью квалификации поведения третьего государства в качестве незаконной коммерческой практики.

Из приведенных примеров можно сделать вывод, что в системе источников права Сообществ международные соглашения занимают второстепенное место по сравнению с нормами иного происхождения. Можно предположить, что государства — члены ЕС в этом случае пошли по пути, используемому в большинстве из них в отношении определения места международного права в национальной системе права. Нормы международного договора будут иметь прямое действие на территории государств — членов ЕС лишь в случаях, непосредственно предусмотренных нормами права Сообществ, что подчеркивает субсидиарный, вторичный характер международного права как источника права Сообществ. Этот вывод, безусловно, не означает, что Сообщество может отказаться от выполнения своих международных обязательств со ссылкой на нормы своего "внутреннего права" (то есть права Сообщества), скорее, наоборот, оно должно способствовать всеми мерами, включая свои внутренние нормы, стремиться к обеспечению их надлежащего выполнения.


Глава IX. Правовые основы единой внешней политики стран ЕС

§ 1. Общая характеристика правовых основ проведения  единой внешней политики странами ЕС

Несмотря на то, что экономическая интеграция явилась основной целью создания ЕС, постепенное расширение политического сотрудничества в его рамках можно считать определенной тенденцией развития. Как установлено ст. "А" Договора о Европейском Союзе: "Союз учреждается на базе Европейского сообщества, дополненного сферами политики и формами сотрудничества в соответствии с настоящим Договором". Указанными в этой статье сферами и формами политики и сотрудничества являются общая внешняя политика и политика в области безопасности (ОВППБ) ЕС и сотрудничество по вопросам юстиции и внутренним делам, которые вместе с Сообществом, ЕОУС и ЕВРОАТОМом составляют основы (так называемые "три краеугольных камня") Европейского Союза.

Следует обратить внимание на тот факт, что ОВППБ юридически обособлены от Европейского сообщества, ЕОУС и EBPOATOМа, что объясняется не только различным местом, которое занимают в договоре о ЕС нормы, посвященные их правовому регулированию, но и тем, что Сообщество, ЕОУС и ЕВРОАТОМ продолжают рассматриваться всеми как модель интеграции государств-членов, в то время как внешняя политика и безопасность — это своего рода новая модель сотрудничества государств-членов в рамках региональной организации интеграционного типа. Необходимость политического сотрудничества в рамках ЕС была осознана его члена еще в 70-х гг. Итак, в отличие от ранее существовавших форм сотрудничества в виде обособленных ЕЭС, ЕОУС, ЕВРОАТОМа, затем слившихся в Европейские сообщества, новое объединение - Европейский Союз — получило и новую сферу деятельности, которая ранее рассматривалась как преимущественно внутреннее дело каждого государства-члена или предмет озабоченности иных международных организаций, обладающих соответствующей компетенцией.

Предмет этой сферы — внешняя политика, ее инструментом является не интеграция в узком значении этого термина (поскольку интеграция, т. е. передача суверенных полномочий государств-членов международной организации в сфере внешней политики ведет к образованию федерации), а сотрудничество государств-членов, а ее целью является формирование качественно нового субъекта международного права — Европейского Союза, международная правосубъектность которого будет значительно отличаться от правосубъектности традиционных межправительственных организаций.

Отличие правоспособности ЕС от его предшественников (ЕЭС, ЕОУС И ЕВРОАТОМа) можно уяснить после подробного рассмотрения содержания этой новой сферы деятельности Союза. Кроме того, следует заметить, что расширение предметной деятельности ЕС породило различные концепции о его дальнейшей трансформации как международной организации. Некоторые авторы сравнивают ЕС с магнитом, притягательная сила которого для его соседей возрастает по мере реализации странами-участницами очередных целей интеграции. Прогнозирование дальнейшего расширения ЕС в этой связи обычно сопровождается выдвижением теорий его институционного развития. Как и прежде формулируется множество вариантов такого развития: от федералистских проектов до предложений о дальнейшем укреплении наднациональных элементов в институционной системе ЕС. Не вдаваясь подробно в их рассмотрение, можно отметить, что все это свидетельствует о том, что ЕС превращается в один из важнейших факторов мировой политики в XXI веке.

§ 2. Сотрудничество по вопросам безопасности и внешней политики

Первоначальный период становления западноевропейской интеграции отмечается ее обособленностью от решения вопросов внешней политики и безопасности, что вероятнее всего объясняется тем, что самим своим рождением Европейские сообщества были обязаны неудаче в реализации идеи создания Европейского оборонительного сообщества и Европейского политического сообщества.

Как уже отмечалось выше, начало внешнеполитическому сотрудничеству стран — участниц ЕС было положено Конференцией глав государств и правительств, состоявшейся в Гааге в 1969 г., на которой министрам иностранных дел государств-членов было поручено провести исследование о путях и методах осуществления унификации внешней политики. Результатом такого исследования явился Люксембургский доклад 1970 г., положивший начало процессу внешнеполитического сотрудничества государств-членов, более известному как Европейское политическое сотрудничество (ЕПС). Юридическое закрепление — новая сфера сотрудничества государств — членов ЕС получила в ст. 30 Единого Европейского Акта (ЕЕА) 1987 г., особенностью которой являлось то, что она, в отличие от иных положений ЕЕА, не рассматривалась в качестве поправки к Римскому договору, а была признана самостоятельным международным соглашением, кодифицировавшим обычно-правовую практику внешнеполитического сотрудничества, сложившуюся в рамках ЕС. Эта формализация ЕПС ослабила критические высказывания в ее адрес, основанные на отсутствии у политического сотрудничества стран ЕС юридической базы.

Маастрихтский договор 1992 г. значительно расширил положения ЕЕА, включив уже целую главу, посвященную вопросам общей внешней политики и политики безопасности. Целями ОБППБ согласно договору о ЕС являются:

  •  защита общих ценностей, основных интересов и независимости Союза;
  •  укрепление безопасности Союза и его государств-членов всеми способами;
  •  сохранение мира и укрепление международной безопасности, в соответствии с принципами Устава ООН, так же как и с принципами Хельсинского Заключительного акта и целями Парижской хартии;
  •  содействие международному сотрудничеству;
  •  развитие и консолидация демократии и законности, и уважение прав человека и основных свобод.

ЕС достигает этих целей посредством установления систематического сотрудничества между государствами-членами в проведении указанной политики и постепенным осуществлением совместных действий в областях, в которых государства-члены имеют важные общие интересы. Кроме того, на всех государствах-членах лежит обязательство более общего характера: обеспечивать проведение ОВППБ, имеющее два аспекта — позитивный и негативный. Первый аспект состоит в активной и безоговорочной поддержке ими этой политики, а второй подразумевает воздержание от актов, противоречащих данной политике или, тем более, наносящих ей ущерб.

Указанные положения явились компромиссом между двумя позициями, сложившимися в ходе подготовки Маастрихтского договора. Европейские институты, прежде всего Комиссия и Европейский парламент, понимали идею унификации внешней политики ЕС как ее включение в систему Сообщества, в то время как представители государств-членов стремились не допустить "интеграции" внешней политики и сохранить ее в рамках ЕПС.

Следует отметить, что юридико-институционные рамки внешнеполитического сотрудничества включают все основные институты ЕС: Европейский Совет, Совет, Комиссию и Европейский парламент. Главной функцией Европейского Совета является формулирование основных принципов и ориентиров ОВППБ. Кроме того, этот орган может по представлению Совета ЕС принять решение о пересмотре договора о ЕС, внеся в него новые положения в этой сфере.

Совет ЕС является ключевым органом в формулировании и осуществлении ОВППБ. В его рамках государства-члены взаимно информирукют друг друга и обсуждают любой внешнеполитический вопрос или проблему безопасности, которые представляют общий интерес, с целью принятия решения о согласованных и единых действиях всех государств — членов ЕС. Совет определяет и осуществляет ОВППБ и наблюдает за соблюдением ее принципов государствами-членами, принимает решения об определении общей позиции, одобряет принципы совместных действий и контролирует любое их развитие, осуществление и приостановление, рассматривает инициативы Комиссии и государств-членов и принимает любую информацию, касающуюся вопросов, входящих в сферу ОВППБ. Кроме того, по вопросам ОВППБ председательствующее в Совете государство представляет ЕС в международных отношениях, несет ответственность за осуществление общих мероприятий и выражает позицию Союза в международных организациях и на международных конференциях. При выполнении своих функций председательствующее государство опирается на содействие так называемой "тройки" — государства, которое председательствовало в предшествующий период, государства, которое будет председательствовать вслед за ним, а также Комиссии.

Комиссия ЕС улучшила свою институционную позицию в вопросах формулирования ОВППБ. Она получила право инициативы и может в настоящее время обращаться к Совету с любым вопросом или предложением, касающимися ОВППБ. Совместно с государством, председательствующим в Совете, она имеет право представлять Союз в международных отношениях, осуществлять общие мероприятия, информировать Европарламент о результатах проведения ОВППБ. Совместно с Советом и в рамках своей компетенции Комиссия гарантирует согласованность внешнеполитических действий государств — членов ЕС.

В отличие от Комиссии положение Европарламента в сфере внешней политики и политики безопасности существенно не изменилось, хотя в договор о ЕС и были включены некоторые конкретные вопросы его участия в выработке ОВППБ. Государство, председательствующее в Совете, консультируется с Европарламентом по важнейшим аспектам и об основных альтернативах ОВППБ и обеспечивает, чтобы мнение Европарламента было принято во внимание. Наряду с этим предусматривается регулярное информирование Европарламента председательствующим в Совете государством и Комиссией о развитии внешней политики и политики безопасности Союза. Европарламент имеет право обращаться с вопросами к Совету и давать ему рекомендации и, кроме того, организует ежегодные дискуссии о положении дел в вопросах осуществления ОВППБ.

Система принятия решений по вопросам ОВППБ определяется природой и особенностями структуры сотрудничества в этой области и в отличие от ЕПС появлением двух новых элементов: модификацией институционного механизма и введением метода принятия решений квалифицированным большинством. В результате этого данная система включает три типа норм:

  •  общее правило принятия решений требует предварительной выработки общих ориентиров Европейского Совета на основе консенсуса и последующего единогласного одобрения соответствующего решения Советом;
  •  специальное правило заключается в использовании квалифицированного большинства при голосовании в Совете по вопросам процедуры, а также по таким вопросам, касающимся общих действий, в отношении которых Совет принял единогласное решение, но которые могут быть одобрены квалифицированным большинством голосов в соответствии с положением, предусмотренным в ст. «J.3.2.» Договора о ЕС;
  •  исключение из специального правила, распространяющееся на вопросы, имеющие оборонное значение в соответствии со ст. «J.4.3.» Договора о ЕС, означает единогласное принятие решений по данным вопросам.

Сфера предметной компетенции ЕС в осуществлении ОВППБ определяется взаимодействием двух факторов. С одной стороны, из сферы внешней политики и политики безопасности исключены вопросы внешнеэкономические, которые рассматривались нами в других главах и которые остались в компетенции Сообщества. Другие вопросы внешней политики относятся к внутренней компетенции государств-членов, если только они сами не решат, что ряд из таких вопросов представляет общий интерес для всех государств-членов ЕС. В этом просматривается преемственность правового регулирования ОВППБ с ЕПС, которая, однако, не наблюдается, когда речь заходит о вопросах безопасности и обороны, неизвестных системе ЕПС.

Круг полномочий ЕС в этой сфере представляется более чем широким. С учетом положений ст. "В" и ст. "J.1.1" Договора о ЕС можно утверждать, что к компетенции ЕС относятся все внешнеполитические вопросы, за исключением "общей оборонительной политики" и создания "общих сил обороны", которые, по общему мнению, имеют еще скорее футуристическое, чем реально существующее значение. Однако такого глобального подхода к внешнеполитической компетенции ЕС на деле не существует. Предусматривая установление систематического сотрудничества между государствами-членами в этих вопросах, а также постепенное осуществление ими совместных действий как средства достижения установленных целей, Договор о ЕС в ст. "J.2.1" наряду с этим подчеркивает, что государства-члены информируют друг друга и консультируются с Советом по любому вопросу, представляющему взаимный интерес во внешней политике и политике безопасности. Следовательно, вопрос, относящийся к ОВППБ и, соответственно, компетенции ЕС, должен не только входить в сферу внешней политики, но, что более важно, представлять взаимный интерес для всех государств-членов. Из анализа положений Договора о ЕС становится ясно, что определение национального интереса в вопросах внешней политики относится к компетенции государств-членов, а значит, необходимо предварительное согласование их воль в определении вопросов, относящихся к предметной компетенции ЕС в этой сфере.

§ 3. Сотрудничество в области оборонной политики

Важное место в Договоре о ЕС отводится вопросам обороны. Как указывалось выше, в ст. "В" Договора сформулирована цель создания в будущем общей оборонительной политики и общих сил обороны, которая дополняется ст., "J.4", устанавливающей, что ОВППБ включает вопросы, относящиеся к безопасности Союза, в том числе и формирования в конечном счете общей оборонной политики, которая могла бы быть преобразована со временем в общую оборону.

Следует подчеркнуть ряд моментов, оказывающих влияние на формирование политики ЕС в этом вопросе. Прежде всего большинство государств — членов ЕС принадлежат к НАТО, которая в настоящее время играет важную роль в Западной Европе в вопросах обеспечения совместной обороны и безопасности своих Членов. Некоторые европейские страны, несмотря на радикальные изменения политической карты Европы после окончания "холодной войны", продолжают рассматривать НАТО в качестве важнейшего гаранта обеспечения их безопасности. Во всяком случае стремление к расширению этого военно-политического союза свидетельствует об этом. Отсюда можно заключить, что государства — члены НАТО, являющиеся одновременно и членами ЕС, будут проводить в Союзе политику в этих вопросах с учетом своих международно-правовых обязательств, вытекающих из членства в НАТО.

Далее следует напомнить об обстоятельствах, исторически затруднявших формирование европейской системы безопасности. Дело в том, что среди стран — участниц ЕС не существует единства относительно роли НАТО в обеспечении европейской безопасности. Ряд из них обращают внимание на очевидные недостатки НАТО, что, в свою очередь, стимулирует поиски вариантов создания собственно европейской системы безопасности. Критика недостатков этой организации, усилившаяся особенно с начала 80-х гг., привела вначале к формированию в рамках западноевропейской экономической интеграции такого компонента как ЕПС, получившего затем дальнейшее развитие в договоре о ЕС.

Наконец, существует хотя бы номинально другая западноевропейская организация, а именно — Западноевропейский союз (ЗЕС), перед которым стрит цель консолидации усилий европейских стран в деле создания совместной обороны. Обращение взоров западноевропейских стран к этой организации объясняется стремлением обеспечить компромисс между двумя противоположными точками зрения на роль НАТО в обеспечении европейской безопасности. Одни государства — члены ЕС стремились обосновывать необходимость и совместимость сотрудничества в рамках НАТО с исключительно европейским сотрудничеством, другие же европейские страны противодействовали включению вопросов безопасности и обороны в рамки европейского строительства. Эти обстоятельства вынудили европейские страны обратить внимание на другую международную организацию — ЗЕС.

Обращение государств — членов ЕС к ЗЕС как инструменту европейского сотрудничества в сфере безопасности и обороны объясняется тем, что эта организация объединяет два существенных условия: с одной стороны, она не ставит проблему совместимости с НАТО, так как учредительный акт этой организации регулирует вопросы взаимоотношений с НАТО в силу самого характера этой организации, а, с другой стороны, ЗЕС объединяет различные группировки государств — членов ЕС, готовых сотрудничать по вопросам безопасности и обороны в его рамках и не согласных делать это в рамках ЕС. Именно поэтому в договоре о ЕС устанавливается несколько уровней сотрудничества в данной сфере. Договор проводит различие между "общей безопасностью", "общей оборонной политикой" и "общей обороной". Установление системы "общей безопасности" в рамках ЕС может привести в будущем к формированию "общей оборонной политики", а затем уже обеспечить создание "общей обороны", являющейся, по-видимому, третьим, высшим уровнем сотрудничества в этой сфере.

Договор о ЕС определяет ЗЕС как "неотъемлемую часть развития Союза" и наделяет его функцией разработки и осуществления решений и действий Союза, имеющих оборонное значение. Совет, по соглашению с институтами ЗЕС, принимает необходимые практические меры. По мнению некоторых наблюдателей, ЗЕС, таким образом, превращается в "вооруженный кулак" ЕС. Указанные положения позволяют сделать вывод, что ЕС не превратился, в силу включения раздела V в Договор о ЕС, в региональную военно-политическую организацию по смыслу гл. VIII Устава ООН, хотя и развивается, очевидно, в этом направлении.

§ 4. Сотрудничество в области правосудия и внутренних дел

Так называемый третий "столб" Договора о ЕС (раздел VI, ст. "К-К9") содержит положения, которые регулируют сотрудничество по вопросам юстиции и внутренних дел. Как уже отмечалось выше, вместе с разделом М "Положения об общей внешней политике и политике безопасности" упомянутый раздел составляет "сферы политики и формы сотрудничества", которые, объединяясь с Европейским сообществом, ЕОУС и, ЕВРОАТОМом, составляют Европейский Союз.

Причин включения этого нового раздела в Договор о ЕС несколько. Первая состоит в том, что указанная проблематика явно запоздала по сравнению с другими вопросами правовой интеграции Европы, поскольку до включения ее в Договор о ЕС практически не рассматривалась в рамках экономической интеграции. Вторая причина объясняется широтой, разнообразием и важным значением вопросов, которые она охватывает (иммиграция, предоставление убежища, борьба против организованной преступности, сотрудничество по гражданским и уголовным делам, полицейское сотрудничество). Всякий раз, когда заходила речь об их "денационализации" и передаче в компетенцию Сообщества, государства-члены выражали негативное отношение к таким предложениям, и не только ввиду важного места этих полномочий в осуществлении государственного суверенитета, но и по причине осознания необходимости создания вначале политико-юридических и технических рамок соответствующих институционных альтернатив в рамках Сообщества (например, создание оперативной службы европейской полиции и т. п.).

Третья причина определяется сложностью нахождения взаимоприемлемых решений институционных вопросов сотрудничества в этой сфере, включая выработку соответствующих механизмов принятия решений. С учетом значения вопросов правосудия для государственного суверенитета эти механизмы вынуждены действовать на основе и в рамках неизбежного в таких случаях дуализма "государство - ЕС", что приводит к ослаблению их эффективности и снижению возможностей контроля за их деятельностью.

Четвертую причину включения данного раздела в Договор о ЕС можно увидеть в том, что гибридный характер функций этого механизма, разнообразие предмета его регулирования, а также его большая или меньшая связь с уже урегулированными вопросами интеграции (например, связь вопросов иммиграции с принципом свободного передвижения лиц), вызывают необходимость выработки сложного и многообразного набора инструментов правового регулирования с тем, чтобы обеспечить эффективность и единообразие юридической организации этой сферы сотрудничества.

Договор о ЕС не определяет четко цели сотрудничества в области правосудия и внутренних дел. Видимо, они идентичны его общим целям. Деятельность Союза в этой сфере сотрудничества покоится на двух основных принципах: субсидиарно и уважении основных прав и свобод человека. Второй из указанных принципов специально упомянут в разделе MI в ст. "К. 2.1".

Перечисление направлений сотрудничества в области правосудия и внутренних дел в ст. "К. 1" Договора дается бессистемно, что существенно затрудняет классификацию вопросов предметной компетенции ЕС в этой сфере. Высказывается мнение, что их можно подразделить на те, которые способны интегрироваться в право Сообщества (п. 1—6 ст. "КД"), и те, которые не обладают такой способностью и всегда будут находиться за его пределами (п. 7—9 ст. "К.1"). Для простоты изложения перечислим эти вопросы так, как они изложены в ст. "К.1".                                 .           

Политика предоставления убежища упоминается в п. 1 ст. "К.1" и в "Декларации об убежище", которая является приложением к договору о ЕС. Эта политика преследует цель гармонизации некоторых аспектов проблемы убежища в свете установления общих внешних границ Союза и соотношения с Женевской конвенцией 1951 г. и Нью-Йоркским протоколом 1967 г., касающихся статуса беженцев в международном праве. ЕС прилагает усилия к гармонизации указанной политики. Достаточно указать на одобрение Советом ЕС 4 марта 1996 г. общей позиции о гармонизированном применении определения термина "беженец" в соответствии со ст. 1 Женевской конвенции 1951 г.

Правила, регулирующие пересечение лицами внешних границ государств-членов, и осуществление соответствующего контроля также рассматриваются вопросами, представляющими общий интерес. В этих правилах речь идет о гармонизации необходимых визитов для пересечения внешних границ государств-членов и валентности систем контроля. Соответствующий проект конвенции был подготовлен еще в 1991 г., однако некоторые проблемы 5ралтар, система' голосования по вопросам о мерах применения Конвенции, компетенция Европейского суда и др.) тормозят ее окончательное принятие. В этих условиях применяются нормы Шенгенского соглашения, регулирующего вопросы, близкие рассматривали.

Иммиграционная политика и политика в отношении граждан третьих стран включает определение условий въезда и передвижения граждан третьих стран по территории государств-членов, условия проживания граждан третьих стран на территории государств-членов, включая воссоединение семей и получение работы  по найму, борьба с несанкционированной иммиграцией, проживаем и работой граждан третьих стран на территории государств-членов. Эта политика распространяется на политику выдачи виз, включает требование иметь средства к существованию в стране проживания, контроль за нелегальной иммиграцией, высылку и т. д. Недавно Совет принял "рекомендацию", основанную на ст. "К.1.3", касающуюся местного консульского сотрудничества в вопросах выдачи виз. Можно сослаться и на совместную акцию Совета EC и Европейского суда от 4 марта 1996 г. о режиме транзита и аэропортах.

Далее следует борьба с употреблением наркотиков в сферах, не охваченных сотрудничеством по уголовным делам, таможенному или полицейскому сотрудничеству. Европейские институты активно разрабатывают эту политику. План борьбы с употреблением наркотиков, выработанный Советом 29—30 ноября и принятый на собрании Европейского Совета 10—11 декабря 1993 г., наметил общие рамки деятельности в этой сфере.

Борьба со злоупотреблениями в международном масштабе, не охваченными сотрудничеством по уголовным делам, таможенным или полицейским сотрудничеством, также является вопросом, представляющим общий интерес. До последнего времени эта борьба сводилась к обеспечению эффективности Конвенции, касающейся защиты финансовых интересов ЕС, принятой Советом 25 июля 1995 г., и дополнительного протокола к этой Конвенции. Кроме того, в стадии рассмотрения находится проект конвенции о, коррупции служащих Сообщества и государств-членов, предложенный Италией.

Правовое сотрудничество по гражданским и уголовным делам  в последнее время считалось парализованным. Однако, начиная с 1995 г., правовое сотрудничество в этой сфере приобретает важное значение. 10 марта 1995 г. Совет принимает Конвенцию об упрощенной процедуре экстрадиции. В этом же ряду можно упомянуть Конвенцию о нотификации и передаче судебных и внесудебных документов по гражданским и уголовным делам.

Таможенное сотрудничество и сотрудничество полиций предусмотрено в п. 8 и 9 ст. "К.1" Договора о ЕС. Таможенное сотрудничество регулируется Конвенцией об использовании информационных технологий для таможенных целей от 26 июня 1995 г., которая явилась предметом Соглашения о временном применении Конвенции между некоторыми государствами-членами. Сотрудничество полиций осуществляется в целях предотвращения и борьбы с терроризмом, незаконными операциями с наркотиками и с другими формами тяжких международных преступлений, включая, если это необходимо, определенные аспекты таможенного сотрудничества в связи с организацией в масштабах Союза системы обмена информацией в рамках Европейского полицейского ведомства (Европол).

В перечисленных сферах государства-члены информируют друг друга и консультируются с Советом с целью согласования своих действий. Для этого они устанавливают сотрудничество между соответствующими департаментами их администраций. Совет компетентен в областях, упомянутых в ст. "К.1" (п. 1—6), по инициативе любого государства-члена или Комиссии, а в областях, указанных в ст. "К.1" (п. 7—9), по инициативе любого государства-члена занимать, совместную позицию и осуществлять сотрудничество, направленное на достижение целей Союза, используя соответствующие формы и методы. Совет может предпринимать совместные действия, поскольку цели Союза могут быть достигнуты лучше совместными действиями, чем действиями отдельных государств-членов, учитывая при этом также масштаб и результаты предполагаемых действий. Кроме того, он готовит соглашения, которые будут рекомендованы государствам-членам для принятия в соответствии с их соответствующими конституционными процедурами. Такие соглашения могут предусматривать, что Суд наделяется компетенцией толковать положения и выносить определения по любым спорам, касающимся их применения, в соответствии с теми мерами, которые могут быть в них сформулированы.


Глава X. Правовое регулирование внешнеторговых связей Европейского Союза

В настоящее время ЕС является одним из интеграционных объединений, наиболее активно осуществляющих торговлю на мировом рынке. По некоторым данным экспорт из Сообщества в иные страны мира составил около 9,4% валового национального продукта ЕС в 1989 г. В дальнейшем изложении будет дана краткая характеристика юридического урегулирования внешнеэкономических отношений ЕС с различными странами и их экономическими объединениями. В зависимости от целей ее ОТП они могут подразделяться на отношения равноправного партнерства и сотрудничества (иные страны Европы, а также США и Япония), отношения сотрудничества с целью обеспечения политики содействия развитию развивающихся стран и отношения ЕС с международными организациями (ГАТТ, ЮНКТАД и др.).

§ 1. Правовое регулирование внешнеэкономических отношений ЕС с европейскими странами, США и Японией

Прежде всего рассмотрим отношения ЕС с другой европейской организаций — Европейской ассоциацией свободной торговли (ЕАСТ), в которую входят страны-участницы так называемой Стокгольмской конвенции 1960 г. (Австрия, Финляндия, Исландия, Лихтенштейн, Норвегия, Швеция и Швейцария). Главная цель ЕАСТ — расширение взаимной торговли участников путем отмены таможенных пошлин и количественных ограничений, а также утверждение принципа недискриминации в вопросах налогообложения, субсидирования и ряде других вопросов. Основатели ассоциации рассматривали участие в ней как переходный этап для вступления в ЕС. Однако предпринятые рядом стран-участниц ассоциации в 60-е гг. попытки обретения членства в ЕС успеха не имели. Не удалась и попытка ЕАСТ заключить двустороннее соглашение с ЕС, что объяснялось стремлением Сообщества устанавливать Двусторонние торговые связи с каждым из участников ассоциации отдельно.

Начиная с 1973 г., когда к ЕС присоединились два члена ЕАСТ (Великобритания и Дания), Сообщество приступило к проведению переговоров с каждым из членов ЕАСТ о заключении практически идентичных соглашений о свободной торговле. Эта мера была предпринята Сообществом с целью не допустить возведения новых тарифных барьеров между упомянутыми двумя странами и их прежними партнерами по ЕАСТ, поскольку с 1967 г. (время установления зоны свободной торговли между участниками ассоциации) они вели взаимную беспошлинную торговлю. Юридической основой данных соглашений послужила ст. 113 Римского договора, поэтому их действие распространялось на товарообмен и другие непосредственно связанные с ним вопросы. Они предусматривали поэтапную, начиная с 1 января 1973 г., отмену пошлин. С этого времени отменялись и существующие количественные ограничения импорта.

Осуществление этих соглашений обеспечило с 1984 г. освобождение торговли промышленными изделиями между ЕС и ЕАСТ от пошлин и квот, что привело к установлению системы преференций в их взаимных отношениях. Однако в торговле сельскохозяйственными товарами многие барьеры сохранялись. Согласно указанным соглашениям стороны обеспечивали, чтобы какая-либо государственная помощь и ограничения конкуренции были несовместимы с их осуществлением. Они также содержали положения, направленные на предупреждение дискриминации в налогообложении, тем самым была создана крупнейшая в мире зона свободной торговли, насчитывающая 380 миллионов потребителей.

Достижение целей указанного соглашения по устранению барьеров на торговлю промышленными изделиями поставило вопрос о дальнейшем развитии двусторонних отношений «ЕС — ЕАСТ». Этот вопрос рассматривался на первой встрече на уровне министров стран — участниц ЕС и ЕАСТ в Люксембурге в 1984 г., результатом которой явилось принятие декларации, содержавшей призыв расширять сотрудничество между ЕС и ЕАСТ во многих областях с целью создания динамичного европейского пространства. Однако, данный вариант развития взаимоотношений между ЕС и ЕАСТ не был единственным. Ряд участников ассоциации в качестве его альтернативы стали рассматривать членство в ЕС. В 1989 г. председатель Комиссии ЕС Ж. Делор выдвинул идею «третьего пути» развития отношений двух интеграционных объединений, синтезирующую существовавший механизм обособленных зон свободной торговли и полноправное членство в ЕС.

Страны ЕАСТ, в свою очередь, настаивали на более тесной сотрудничестве с Сообществом, частично желая получить выгоды от участия в более широком рынке, частично из-за опасения протекционизма со стороны ЕС, возможность которого с реализацией программы 1992 г. о едином рынке становилась вполне реальной. ЕС также высказывал расположение к расширению своих отношений со странами ЕАСТ. Все это обусловило то, что в июне 1990 г. были начаты переговоры по созданию Европейского экономического пространства (ЕЭП). Главные трудности в переговорах возникли по институционным вопросам (участие стран ЕАСТ в принятии решений в ЕС) и материальным (отступление от правил в отношении четырех свобод, которых требовали страны ЕАСТ, выравнивание уровней развития и транзит). Первоначальный текст соглашения был подписан 21 октября 1991 г. Несколькими месяцами позже Суд ЕС высказал мнение, что система юридического контроля, зафиксированная в соглашении, противоречит Римскому договору. В частности, в нем предусматривалось создание объединенного суда, что представляло угрозу независимости существующего Суда ЕС. Совет министров подписал 2 мая 1992 г. пересмотренное Соглашение о ЕЭП, в котором были учтены замечания Суда. Это Соглашение вступило в силу 1 января 1994 г. Указанное Соглашение предусматривает более тесные экономические связи между Сообществом и странами ЕАСТ. Для тех стран ЕАСТ, которые собирались присоединиться к ЕС (Австрия, Норвегия, Финляндия, Швеция), Соглашение предусматривало облегчение их доступа на единый рынок после того, как они будут отвечать требованию применять некоторые положения права ЕС. Для тех стран ЕАСТ, которые не собирались делать этого, соглашение обеспечивало получение привилегированной позиции по сравнению с другими торговыми партнерами Сообщества.

Соглашение о ЕЭП разделяется на шесть частей, регулирующих свободное перемещение товаров, свободное перемещение лиц, услуг и капиталов, конкуренцию и устанавливающих иные общие правила и разнообразные положения, касающиеся упомянутых четырех свобод, сотрудничества, выходящего за рамки этих четырех свобод, а также определяющих институционную структуру сотрудничества. Хотя содержание соглашения выглядит достаточно широким, оно не создает таможенного союза, так как государства — члены ЕАСТ сохраняют право проводить собственную торговую политику в отношении остального мира. Соглашение вступило в силу 1 января 1994 г.

Для обеспечения свободного перемещения товаров Соглашение запрещает применение таможенных пошлин и приравниваемых к ним сборов, внутреннее налогообложение, которое может привести к дискриминации импорта, а также импортные и экспортные квоты, применение которых к третьим странам допускает ст. 36 Римского договора. Кроме того, Соглашение предусматривает, что антидемпинговые меры, компенсационные пошлины и меры, направленные против незаконной торговой практики, не будут применяться к торговле между сторонами. В нем также установлены правила о происхождении товаров, которые обеспечивают получение выгоды от Соглашения его участниками, торгующими своими товарами в ЕС или ЕАСТ. Эти правила применяются прежде всего к торговле промышленными товарами, однако приняты специальные правила для сельскохозяйственных продуктов и морепродуктов, угля, стали и энергии. Одним из самых спорных вопросов при завершении переговоров о подписании Соглашения было определение рыболовных прав.

Наконец, рассматриваемое Соглашение предусматривает сотрудничество между ЕС и государствами ЕАСТ в различных областях, включая исследования и техническое развитие; информационные услуги; окружающую среду; образование, подготовку и молодежь; социальную политику; защиту потребителя, малые и средние предприятия; туризм; аудиовизуальный сектор и гражданскую защиту. Страны ЕАСТ согласились также внести ере; в специальный фонд содействия наименее бедным государствам-членам ЕС.

Соглашение создает собственную институционную систему. Хотя государства ЕАСТ не получили права непосредственно участвовать в процессе принятия решений ЕС, в тех случаях, когда Сообщество решает о принятии нового или дополнении действующего законодательства, касающегося вопросов, регулируемых Соглашением, оно информирует государства ЕАСТ и консультируется с ними. После того как такое новое законодательство ЕС принимается, Совместный комитет, создаваемый на основе Соглашения из представителей ЕС и государств ЕАСТ, в котором каждая сторона имеет один голос, своим решением включит законодательство в сферу действия этого соглашения. Если Совместный комитет не утвердит нововведение, он будет заниматься поиском приемлемых альтернатив. Если результат этих усилий будет нулевой, новые нормы ЕС не будут обязывать государства ЕАСТ. Кроме того, учреждается Совет, состоящий из представителей Совета и Комиссии ЕС и государств ЕАСТ. Решения Совета принимаются по Соглашению между представителями ЕС и ЕАСТ. Как было согласовано еще в конце 1991 г., создается судебный механизм, состоящий из независимого Суда Соглашения и Суда первой инстанции Соглашения. Суд первой инстанции призван рассматривать жалобы на решения о конкурентных правилах, принимаемых Советом ЕАСТ. Такие жалобы могут быть принесены лицом, в адрес которого вынесено решение, или каким-либо другим лицом, которого решение Совета ЕАСТ касалось непосредственно и индивидуально.

В целом следует подчеркнуть, что страны ЕАСТ в их совокупности представляют для Сообщества самый большой рынок сбыта. Они поглощают более четверти экспорта ЕС, больше чем США и Япония вместе взятые. В свою очередь, ЕАСТ направляет в страны Сообщества более половины общего объема своего экспорта.

США являются одним из важнейших торговых партнеров ЕС. По некоторым данным доля американских товаров в импорте ЕС составляет более 16,5%. Для сравнения: доля японских товаров — всего 9,5%. Длительное время США выступали наиболее последовательными сторонниками западноевропейской интеграции, что объяснялось причинами политического характера и соображениями безопасности, хотя создание и укрепление ЕС имело неблагоприятные последствия для американских глобальных экономических интересов, поскольку означало появление нового центра экономической силы, а значит, и конкурента на мировом рынке. Сложилась определенная практика взаимоотношений США с ЕС и его государствами-членами. Если речь заходит о проблемах международной торговли, то для их урегулирования США обращаются непосредственно к компетентным органам Сообщества. По всем иным вопросам США имеют обыкновение вступать в отношения с каждым государством — членом. ЕС отдельно, не прибегая к помощи специальных институтов Сообщества, таких, например, как Европейское политическое сотрудничество (ЕПС).

Вместе с тем двусторонний политический диалог между ЕС и США продолжает развиваться. Намечаются контуры двустороннего механизма консультаций и сотрудничества. С 1981 г. практикуется ежегодный обмен делегациями самого высокого уровня во главе с Государственным секретарем США и Председателем Европейской Комиссии. В ноябре 1990 г. была принята Трансатлантическая хартия, провозглашающая, что ЕС и его государства-члены и США будут взаимно информировать и консультировать друг друга по всем важным политическим и экономическим вопросам, представляющим взаимный интерес. Хартия определяет и механизм таких консультаций, которые проводятся на пяти уровнях:

  •  встречи на высшем уровне (от ЕС — глава правительства страны, председательствующей в Совете министров ЕС, и председатель Комиссии; от США — президент страны), проводимые дважды в год;
  •  консультации между министрами иностранных дел ЕС и Госсекретарем США при участии Комиссии ЕС, проводимые дважды в год;
  •  специальные консультации по конкретным вопросам между Министром иностранных дел председательствующей страны или членами так называемой "тройки", с одной стороны, и Госсекретарем США, с другой;
  •  консультации между Комиссией ЕС и правительством США, проводимые дважды в год;
  •  брифинги по результатам работы ЕПС на уровне министров стран ЕС, организуемые для представителей США председательствующей страной.

Существующий между ЕС и США политический диалог не является препятствием для возникновения время от времени разногласий и конфликтов в торгово-экономической сфере. По мнению американской стороны, основные проблемы возникают в сфере торговли сельскохозяйственными продуктами, а также по вопросам стандартов ЕС, экспортных субсидий и преференций, предоставляемых Союзом европейским товарам. Высказываются опасения, что в банковском, страховом делах, радиовещании и других областях идет процесс формирования "Европейской крепости", что свидетельствует о постепенном переходе ЕС к политике протекционизма.

Наиболее глубокие торговые противоречия между США и ЕС проявляются в торговле сельскохозяйственными товарами, начало которым было положено принятием ЕС общей сельскохозяйственной политики. Практическим результатом осуществления этой политики явилось требование заблокировать импорт некоторых сельскохозяйственных продуктов. Это вынудило ЕС провести новые переговоры о ряде своих тарифных обязательств в ГАТТ, целью которых явилось устранение точных пределов уровней таких тарифов. Наиболее распространенным примером, приводимым в американской литературе по данному вопросу, является экспорт цыплят США в Германию, который был практически свернут в результате того, что соответствующие тарифы ФРГ выросли до уровня тарифов, установленных в 60-х гг. в ЕС.

В последующем эта мера ФРГ привела к «куриной войне», в ходе которой США решили повысить пошлины на ряд товаров ЕС для возмещения понесенных ими торговых убытков. Похожий спор возник в 1986 г., когда присоединение Испании и Португалии к ЕС и их участие в сельскохозяйственной торговой политике Сообщества стало угрожать сокращением экспорта американского зерна в эти страны. В. этом случае, как и в ряде других торговых споров между ЕС и США, соглашение было достигнуто только после принятия ответных мер, угрожающих интересам обеих сторон. ЕС время от времени продолжает ограничивать доступ США к своему рынку или же субсидировать производство конкурентных американским собственных товаров. США в ответ на эти действия обращались с жалобами в ГАТТ и получали удовлетворение своих претензий в целом ряде случаев. Любопытно, что несмотря на указанные острые проявления конкурентной борьбы во взаимных отношениях, США ухитрились остаться главным поставщиком сельскохозяйственных продуктов в ЕС.

Иные жалобы США против ЕС обусловлены его субсидиями, стандартами и преференциями. Споры о субсидиях для производства несельскохозяйственных товаров сконцентрировались в основном на двух продуктах: стали и самолетах. В период реструктуризации экономики в конце 70-х — начале 80-х гг. некоторые правительства стран — членов ЕС предоставили существенные государственные субсидии своей сталелитейной промышленности. В течение этого периода экспорт стали ЕС в США значительно вырос и сталелитейные компании США стали жаловаться на то, что компании ЕС прибегают к несправедливой торговой практике. После серии антидемпинговых процессов и процессов, направленных против субсидирования экспорта, имевших место в США в 1984 г., ЕС согласился сократить количество экспортируемой в США стали в течение последующих 5 лет. В 1989 г. действие этой договоренности было распространено до марта 1992 г.

Споры о стандартах также вызвали торговые трения между ЕС и США. В частности, они касались стандартов здравоохранения. ГАТТ признает правомерными ограничительные меры на импорт товаров, если они диктуются целями обеспечения здравоохранения, как это установлено в ст. 36 Римского договора. Однако для их применения необходимо установить, что такие меры имеют под собой научную основу. В качестве примера приводится спор, касающийся запрета ЕС использовать некоторые гормоны на скотоводческих фермах. Этот запрет был установлен в ЕС с 1 января 1988 г. Год спустя ЕС запретил импорт мяса со скотоводческих ферм, которые получали эти гормоны, среди которых оказалось много американских поставщиков, в результате чего экспорт американского мяса в ЕС понес ущерб в размере около 100 млн. долл. США возразили против такой меры, указав, что нет научной основы для запрета, и приняли ответную меру против сравнимого объема экспорта ЕС в США. К середине 1992 г. этот спор еще продолжался, хотя США сократили размеры своих ответных мер ввиду роста экспорта свободной от гормонов говядины. США в свою очередь также прибегали к установлению запрета импорта товаров из ЕС на основе соображений здравоохранения, имеющих соответствующую научную основу. Например, в 1990 г. они запретили импорт произведенного в ЕС вина, содержащего незначительное количество фунгицида. Запрет был снят в 1991 г.

ЕС, в свою очередь, считает, что США также не могут служить образцом добродетели в международной торговле. Однако это не мешает Союзу имитировать политику США в международных экономических отношениях. Это проявляется в подготовках и публикациях ежегодных обзоров торговой практики США, затрагивающей интересы Сообщества. Так, обзор за 1991 г. подвергал критике раздел 301 Акта о торговле США 1974 г., ссылка на положения которого встречалась в спорах США и ЕС об использовании гормонов животного происхождения и регулировании Сообществом торговли маслосодержащих семян. Кроме того, этот документ раскрывал позицию ЕС по вопросам различия между государственным и местным регулированием поставок товаров, стандартам товаров, окружающей среде, финансовым услугам и налогообложению.

Обзор за 1993 г. содержит одиннадцать пунктов, вызывающих возражения ЕС. Это — торговое законодательство США, содержащее односторонние преимущества; экстерриториально применимое торговое право; применение ограничительных мер в интересах национальной безопасности; политика США по закупке импортных товаров; пошлины на импорт товаров; квоты и таможенные формальности; экспортные субсидии на сельскохозяйственные товары; налогообложение импортных товаров, продающихся по трансфертным ценам, а также автомобилей и унитарное налогообложение доходов; множественность стандартов товаров; услуги; право интеллектуальной собственности и инвестиции.

Кроме этого, в конце 80-х гг. ЕС успешно обращался в ГАТТ с рядом жалоб, касающихся таможенных сборов за пользование, имеющих целью заставить импортеров покрывать стоимость расходов на функционирование Таможенной службы США; дискриминационного налога на импортируемые химикаты; японо-американского соглашения о полупроводниках, которое регулирует экспортные цены и устанавливает ограничения на экспорт японских полупроводников, приведший к нанесению ущерба ЕС, и раздела 337 Акта о тарифах США 1930 г., установившего процедуру для запрещения импорта товаров, которые нарушают патенты США.

Бытует мнение, что наибольший резонанс в международных экономических отношениях получило выдвинутое ЕС обвинение против США отдавать предпочтение односторонним действиям в торговых спорах и игнорировать процедуру урегулирования споров, принятую в ГАТТ. В частности, ЕС негативно относится к ежегодно составляемым властями США спискам, содержащим обвинения ЕС и других стран о проведении несправедливой торговой практики. Однако выше отмечалось, что и ЕС стало прибегать к изданию ежегодных обзоров торговых барьеров, применяемых США. Можно предположить, что это является свидетельством стремления обеих сторон взять курс на установление сильного цетрализированного регулирования торгово-экономических мер. В одной из резолюций о внешней политике Союза, принятой на встрече глав государств и правительств ЕС в Амстердаме 16 июня 1997 г., говорится о том, что Европейский Совет с удовлетворением отмечает прогресс в осуществлении новой трансатлантической повестки и плана совместных действий "ЕС — США", принятых на Гаагском саммите в мае 1997 г., проведение которого совпало с празднованием 50-й годовщины плана Маршалла. По мнению Европейского Совета, это подчеркивает роль, которую США и ЕС продолжают играть в совместном обеспечении стабильности и развития демократической и неразделенной Европы.

Торговые отношения ЕС с Японией представляются менее сбалансированными, чем с США, и по причине их меньшего объема не вызывают столь острой реакции, как это имеет место иногда в отношении торговой политики США. Большинство жалоб о несправедливой торговой практике в двусторонних отношениях исходят от ЕС. Невзирая на то, что на некоторые японские товары продолжает распространяться система национального квотирования, применяемая отдельными государствами — членами ЕС (особенно час-г то это бывает в отношении торговли японскими автомобилями), что, мягко выражаясь, не соответствует праву ГАТТ, Япония не предпринимает серьезных усилий для их устранения. Согласно данным ГАТТ в 1989 г. японский экспорт в ЕС был равен 61 млрд. долл. США, в то время как импорт из ЕС составил всего 28 млрд. долл. США, таким образом, торговый дефицит составил более 30 млрд. долл. США.

По мнению ЕС, именно большой торговый дефицит вызывает серьезные трения в отношениях между ЕС и Японией, а сама несбалансированность взаимной торговли объясняется высокой степенью закрытости японского рынка для иностранных товаров. Дело доходило до того, что в 1983 г. ЕС угрожало подачей жалобы в ГАТТ по поводу несовместимости с правилами ГАТТ установленного Японией режима импорта, что, по мнению Союза, отрицательно влияло на доходы, которые он мог разумно ожидать от двусторонней торговли с Японией. До тех пор пока эта ситуация не была исправлена, ЕС настаивал на своем праве получить соответствующую компенсацию. Хотя этой жалобе так и не дали хода, сама постановка вопроса весьма показательна.

Не менее демонстративно выглядит и политика частого применения антидемпинговой процедуры ЕС против японских товаров, а также его стремление установить жесткие правила о происхождении товаров, имеющие целью обеспечить интересы европейских производителей. В последнее время в отношении целого ряда экспортируемых товаров, особенно электроники, Япония отдает предпочтение ограничению экспорта путем принятия так называемых "добровольных" торговых ограничений.

В 1991 г. в связи с созданием единого рынка Союза встал вопрос о порядке распределения национальных квот на японские автомобили, применяемых некоторыми государствами — членами ЕС. Это объяснялось тем, что одной из целей единого внутреннего рынка было устранение всех мер, ограничивающих торговлю внутри Сообщества, включая меры, предпринимаемые по ст. 115 Римского договора. Упомянутые меры необходимы для предотвращения торговли внутри Сообщества такими товарами, импорт которых из третьих стран может ограничиваться или не допускаться национальными квотами.

Соглашение по автомобилям между ЕС и Японией было подписано в июле 1991 г. По сообщениям прессы Япония согласилась ограничить экспорт автомобилей в ЕС на уровне 1990 г. (1,2 млн. единиц) до 1999 г. Ограничение экспорта распространяется также на некоторые государства-члены (Францию, Италию, Португалию, Испанию и Великобританию), хотя рыночная доля японского импорта в этих странах несколько возрастет по сравнению с текущим уровнем. После 1999 г. количественные ограничения на импорт японских автомобилей устанавливаться не будут, причем как на уровне ЕС, так и на уровне его государств-членов. В специальном заявлении ЕС, принятом в этой связи, выражается надежда на то, что японские компании доведут производство автомобилей в ЕС до 1,2 млн. единиц в год. Вместе с тем в комментариях по поводу соглашения отмечается, что оно окончательно не решило всех юридических вопросов торговли автомобилями, что позволяет предположить наличие в будущем щекотливых моментов в торговых отношениях ЕС с Японией.

В своей политике по отношению к Японии Сообщество основывается на трех принципах. Прежде всего ЕС стремится расширить доступ на японский рынок для своих промышленных товаров и обработанных пищевых продуктов, а также банковских и финансовых услуг. Для увеличения возможностей экспорта Сообщество побуждает японскую сторону стимулировать внутренний спрос путем проведения необходимых структурных преобразований и последовательного устранения торговых барьеров. Кроме этого Комиссии внимательно следит за экспортом Японии в страны Сообщества в ряде жизненно важных областей, чтобы немедленно отреагировать в случае нарушения рыночного равновесия. В то же время Комиссия достигла соглашения с Токио о последовательной либерализации тех рынков ЕС, на которых еще сохранялась ограничительная система тарифов на ввоз японских автомобилей (Франция, Италия, Испания, Великобритания и Португалия). Наконец, Сообщество стремится выйти на более высокий уровень сотрудничества с Японией, особенно в таких областях, как наука и технологии, а также в промышленной сфере. Оно также приветствует прямые японские инвестиции в Европе, благодаря которым фирмы производят продукцию на местах вместо того, чтобы экспортировать готовую продукцию из Японии. ЕС начало диалог с Японией по внешнеполитическим вопросам.

§ 2. Правовое регулирование внешнеэкономических отношений ЕС со странами Восточной Европы и СНГ

Следующая группа отношений касается стран Восточной Европы, СНГ и России. Эта группа отношений отличается динамизмом и, бесспорно, относится к новому направлению внешнеэкономической активности ЕС. Перед Второй мировой войной торговля между Восточной и Западной Европой была обширной. Так, в 1938 г. 70% торговли восточноевропейских стран приходилось на страны Западной Европы. 30 лет спустя эта цифра сократилась до 20%. Восточноевропейская торговля долгое время была наименее важным компонентом торговли Западной Европы. Она достигала 9—10% такой торговли перед войной и только 1,5% в начале 70-х гг. Такие изменения стали результатом политического раскола Европы на противоположные военно-политические блоки и экономические союзы. Большинство восточноевропейских стран объединились с СССР в СЭВ, в результате чего взаимная торговля между ними выросла значительно, в то время как внешние рынки, в том числе западноевропейские, играли второстепенную роль.

После окончания "холодной войны" в начале 90-х гг., когда восточноевропейские страны начали переходить к демократическим методам управления государством и рыночной экономике, торговые связи между Сообществом и этой группой стран начали возрастать, хотя хронологически отсчет активизации взаимных отношений следует вести с 1988 г., когда была подписана совместная декларация между Советом Экономической Взаимопомощи (СЭВ) и ЕС. Подписание этой декларации несколько оживило торговые связи между ЕС и отдельными странами — членами СЭВ. Например, в 1988 г. торговые соглашения были заключены с Венгрией и ЧССР (ныне два независимых государства — Чехия и Словакия).

В 1989 г. на встрече большой "семерки" Сообществу была поручена координация западной помощи Венгрии и Польше. Это решение нашло развитие в программе финансовой и технической помощи Польше и Венгрии (известного как программа ФАРЕ1), смысл которой заключался в предоставлении помощи этим странам таким образом, чтобы облегчить решение их экономических и социальных проблем на переходном этапе и позволить им включиться в процесс европейской интеграции. Для реализации этой программы ЕС устранил с 1 января 1990 г. многие из специальных количественных ограничений, которые применялись к импорту товаров из этих стран.

В том же 1990 году Сообщество начало переговоры о заключении соглашения о торговле и сотрудничестве с Польшей и CCCР. В течение 1990 года Сообщество становится все более вовлеченным в оказание помощи всем восточноевропейским странам. Были подписаны соглашения о торговле и сотрудничестве с Болгарией и Румынией. Оно становится акционером Европейского банка реконструкции и развития, который имеет целью помочь модернизации экономики стран Восточной Европы путем ускорения их перехода к рыночной экономике и содействия частной и предпринимательской инициативе. Уставный капитал Банка был определен в 10 млрд. экю, 51% которого оплачен ЕС и его государствами-членами. Кроме того, в 1990 т. программа ФАРЕ была распространена на другие центральные и восточноевропейские страны, и к 1 октября 1990 г. были устранены квоты на экспорт товаров из Венгрии, Польши, Болгарии, Чехословакии и Румынии1.

С 1991 г. Сообщество приступило к заключению соглашение об ассоциации второго поколения со странами Восточной Европы, получивших название "европейских соглашений". Эти соглашения менее амбициозны, чем соглашение с ЕАСТ, но они идут дальше соглашений об ассоциации, заключаемых ЕС в последнее время. Они включают следующие основные элементы: неопределенная длительность действия, 10-летний переходный период, преференциальный характер, политический диалог, направленный на координацию внешнеполитических позиций в рамках Совета по ассоциированному членству; свобода торговли, согласно которой каждая из договаривающихся сторон открывает свой рынок для промышленного импорта другой стороны, однако Сообщество упраздняет таможенные пошлины и всякие иные ограничения раньше, чем его партнеры; свободное движение трудящихся, услуг и капиталов; экономическое сотрудничество с целью поддержки внутренних структурных изменений восточноевропейских стран и интегрирования их в систему международной торговли; финансовое сотрудничество, включая финансовую поддержку экономических и социальных реформ в странах-партнерах на основе предварительно разработанных многолетних программ; сотрудничество в области культуры.

Эти соглашения основаны на принципах поэтапной либерализации торговли, соблюдения определенных условий странами — партнерами ЕС при переходе ко второму этапу и асимметрии, при которой торговые оговорки делаются только в пользу присоединившихся стран, а также признания классификации товаров, принятой в ЕС. Соглашения распространяются на следующие сферы взаимного сотрудничества: сельское хозяйство, промышленность и технические стандарты, подготовка кадров, научные исследования и разработки, энергетика, добыча минерального сырья, транспорт и связь, охрана окружающей среды.

Юридической основой этих соглашений является ст. 238 Римского договора, согласно которой они должны быть ратифицированы парламентами ассоциированных стран, а также парламентами государств — членов ЕС и получить благоприятный отзыв Европейского парламента. За период с 1991 по 1993 г. ЕС подписал "европейские соглашения" с шестью странами: Польшей, Венгрией, Чешской Республикой, Словакией, Румынией и Болгарией. Что касается прочих стран, возможное вступление в Сообщество которых может рассматриваться лишь в более отдаленной перспективе, то оно предлагает им заключение традиционных соглашений по торговле и сотрудничеству. Они позволят заинтересованным странам более плавно открыть свою экономику внешнему миру. В эту категорию входят государства Балтии и новые независимые балканские государства. Согласно соглашениям с тремя балтийскими странами и Албанией на них была распространена Общая система преференций (ОСП), ранее существовавшая лишь для развивающихся стран.

Тенденции в торговле ЕС со странами Содружества независимых государств (СНГ) резко отличаются от положения в торговле со странами Центральной и Восточной Европы. Доля стран СНГ в торговле ЕС за период с 1991 по 1995 г. практически удвоилась, достигнув показателей в 7,2% по импорту и 8,4% по экспорту. В 1995 г. в торговле со странами СНГ ЕС имел положительное сальдо в размере 7,6 млрд. экю. Почти 80% торговли ЕС с этими странами обеспечивается за счет торговли с Россией. На нее приходится и самый высокий уровень торгового дефицита. В 1995 г. он составил 6,4 млрд. экю. Рост импорта продукции из стран СНГ за период с 1991 по 1995 г. составлял 6,2% в год, при показателе 4% по другим торговым партнерам ЕС, за исключением стран Центральной и Восточной Европы, где он достигал 26,7%.

Торговые отношения с Россией и странами СНГ вначале строились на основе Соглашения 1989 г. о торговле и сотрудничестве между ЕС и СССР. На смену ему сейчас приходят индивидуальные соглашения о партнерстве и сотрудничестве (ПС), которые ЕС заключил с Россией, Украиной, Беларусью, Молдовой, Казахстаном, Арменией, Азербайджаном и Грузией. Ведутся переговоры о заключении такого соглашения с Узбекистаном. В отношении стран СНГ, с которыми не заключены новые соглашения о партнерстве и сотрудничестве, продолжает действовать Соглашение 1989 г.

В целом новые соглашения регулируют широкий круг политических, экономических и торговых отношений между сторонами. В области торговли соглашения строятся на принципе взаимного предоставления непреференциального режима наибольшего благоприятствования. Соглашения призваны стимулировать торговлю, инвестиции и политические взаимосвязи, что создаст необходимые предпосылки для рассмотрения возможности заключения в ближайшем будущем ряда соглашений о свободной торговле.

Например, Соглашение о ПС с Россией состоит из 11 разделов и 112 статей и касается самых различных вопросов сотрудничества: политического диалога, торговли товарами, положения о предпринимательской деятельности и инвестициях, платежей и капиталов, конкуренции, охраны интеллектуальной собственности, сотрудничества в области законодательства; экономического сотрудничества; сотрудничества по предотвращению противоправной деятельности; культурного сотрудничества; финансового сотрудничества, а также содержит институционные положения о Совете сотрудничества, созданного для осуществления наблюдения за применением соглашения. Соглашение имеет 10 приложений, касающихся осуществления некоторых его положений, а также 2 протокола об учреждении Контактной группы по углю и стали и о взаимном административном содействии в целях правильного применения таможенного законодательства.

Общими принципами отношений сторон признаны уважение демократических принципов и прав человека, определенных, в частности, Хельсинским заключительным актом и Парижской хартией для новой Европы Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ); обязательство рассматривать целесообразность изменений соответствующих разделов соглашения с целью создания зоны свободной торговли между ними. В случае присоединения России к ГАТТ/ВТО стороны будут рассматривать поправки к соглашению, вызванные изменением обстоятельств. Наконец, Россия получила режим наибольшего благоприятствования в торговле с ЕС, который будет применяться с некоторыми исключениями1. Поскольку процесс ратификации соглашений ПС занимает продолжительное время2, ЕС предложил заключать странам СНГ промежуточные или временные соглашения с ЕС по торговым и связанным с торговлей вопросам3. Временные соглашения включают в себя соответствующие положения соглашений о ПС до их окончательного вступления в силу.

Те сферы торговых отношений между ЕС и Россией, которые не вошли в предмет временного соглашения4, подпадают под действие отдельных соглашений. В апреле 1997 г. заключено новое Соглашение по стали, рассчитанное до 31 декабря 1997 г., заменившее собой Соглашение по углю и стали 1995—1996 г. Это Соглашение ведет к полной либерализации двусторонней торговли в данной области к 2001 г. Двусторонняя торговля продукцией текстильной промышленности до недавнего времени регламентировалась Соглашением 1993 г. Впоследствии ЕС выступил с предложением о поэтапной либерализации торговли текстилем в течение пяти лет, и параллельно был введен временный режим торговли текстильной продукцией, рассчитанный на период до заключения нового соглашения по текстилю. Срок действия временного режима истекал в конце 1996 г., но был продлен еще на три месяца для завершения работ над новым соглашением.

Параллельно ЕС продолжает оказывать поддержку процессу реформ в России и других республиках через Программу технического содействия Содружеству Независимых Государств (ТАСИС), охватившую 13 стран СНГ и Монголию1. ТАСИС предусматривает техническую помощь во многих ключевых отраслях с целью облегчения перехода к рыночной экономике и демократическому обществу. Сюда входят развитие человеческих ресурсов, производство и распределение продовольствия, поддержка бизнеса, энергетики, транспорта, телекоммуникаций, повышение ядерной безопасности.

Программа ТАСИС начала действовать в 1991 г. с бюджетом в размере 400 млн. экю. В 1996 г. страны ЕС разработали обновленные рамки для программы ТАСИС на 1996—1999 гг. К ныне существующим приоритетным областям добавляются: охрана окружающей среды как самостоятельный приоритетный сектор, финансирование проектов инфраструктуры пунктов пересечения границ, содействие промышленному сотрудничеству и поддержка создания совместных предприятий путем инвестиций в ценные бумаги малых и средних предприятий.

§ 3. Правовое регулирование экономических отношений ЕС с развивающимися странами

Одними из первых торгово-экономические связи с ЕС установили страны Средиземноморского бассейна, которые Сообщество рассматривает как важнейший геополитический регион. Средиземноморские страны в совокупности являются одним из крупнейших торговых партнеров ЕС. С ними его объединяют особые исторические и культурные связи. Вступление в Сообщество в 1986 г. Испании и Португалии имело ощутимые последствия для средиземноморской политики ЕС. Теперь оно стало осознавать еще большую ответственность за экономическую стабильность и процветание этого региона.

В настоящее время ЕС связано двенадцатью различными соглашениями о сотрудничестве или ассоциированном членстве с большинством стран этого региона. Эти соглашения были заключены еще в 60-х — начале 70-х гг. и являются составной частью глобальной средиземноморской политики ЕС. Их целью является оказание содействия развитию этих стран и стимулирование торговли с ними. Как и в случае восточноевропейских стран юридической основой соглашений выступает ст. 238 Римского договора, предусматривающая, что Сообщество и другие страны могут вступать в соглашения об ассоциации, устанавливающие взаимные права и обязательств, общие действия и специальные процедуры.

Обычно соглашения о сотрудничестве со средиземноморскими странами предусматривают неограниченный беспошлинный импорт промышленных товаров, сокращение пошлин и иные льготы на экспорт некоторых сельскохозяйственных товаров2. В свою очередь Турция, Кипр, Мальта и Израиль предоставляют ряд льгот на экспорт из стран Сообщества. Помимо торговых льгот Сообщество соглашается на оказание экономического и технического содействия этим странам в форме субсидий и займов. Соглашения обязывают стороны содействовать частным инвестициям и сотрудничеству по широкому кругу вопросов, таким как наука, технология, защита окружающей среды и рыболовство. Кроме того, в лих есть положения о рабочих-мигрантах, которые предусматривают, что трудящиеся одной стороны, работающие на территории другой стороны, не будут подвергаться дискриминации по мотивам национальности в отношении таких вопросов, как условия труда, оплата труда и получение выгод от социальной защиты. Каждое соглашение устанавливает процедуры для проведения встреч на высшем уровне для координации их применения и решения споров между ЕС и соответствующей страной.

Первое соглашение об ассоциаций было заключено с Грецией в 1961 г., затем последовали соглашения об ассоциации с Турцией, а также с Кипром и Мальтой. Все они подали заявки на вступление в Союз в качестве полноправных членов. Хотя эти соглашения предусматривали возможность будущего членства в ЕС, только Греция стала государством — членом Сообщества. Можно предположить, принимая во внимание сложные отношения между Грецией и Турцией, а также многие другие проблемы, что пройдет достаточно времени, прежде чем Турция станет членом ЕС, хотя первая просьба о ее членстве поступила еще в 1987 г. В 1989 г. Комиссия сочла, что Турция еще не готова к членству в Сообществе, указав как на позитивные, так и на негативные моменты отношений с Турцией. В частности, подчеркивалось возрастание политического плюрализма, продолжение позитивной тенденции в отношении соблюдения прав человека и прав меньшинств, и одновременно указывалось на продолжение споров с государством-членом и неспособность разрешения кипрской проблемы. В заключении Комиссии, вынесенном в июне 1993 г. по заявке на членство в ЕС Кипра и Мальты, указывается на возможность этих стран стать кандидатами на членство при условии предварительного решения проблемы раскола Кипра, а также принятия Мальтой необходимых мер по модернизации существующих экономических и финансовых структур.

Восемь стран Южного Средиземноморья и Ближнего Востока подписали торговые соглашения с Союзом. Значение некоторых из соглашений заключалось в обеспечении средиземноморским странам сравнительно благоприятного статуса среди торговых партнеров Сообщества. Соглашения со странами Магриба об ассоциации повышаются до уровня партнерских. Их целью является создание зоны полной свободы торговли в сочетании с углублением экономического и социального сотрудничества и с политическим диалогом. В 1985 г. Совет отметил, что средиземноморская политика Сообщества имеет два аспекта — торговый, который отражал цель поддержать традиционные торговые потоки, и аспект сотрудничества, который означал оказание содействия 'социальному и экономическому развитию заинтересованных стран. Финансовая помощь Сообщества этим странам в 1986—1991 гг. (1,6 млрд. экю) имела три приоритета: снижение продовольственного импорта этих стран и Диверсификации их сельскохозяйственного производства; улучшение "взаимодополняемости" экономик средиземноморского региона и поддержание регионального и многостороннего сотрудничества. Новый пятилетний план для средиземноморских отношений ЕС Начал действовать в 1992 г.

Первоначальные члены ЕС имели в 1957 г. широкие колониальные владения, а Великобритания, присоединившаяся к Сообществу в 1973 г., возглавляла организацию, состоящую из бывших британских колоний1. Это побудило Сообщество с самого начала его существования к установлению торговых отношений между государствами-членами и их колониями, большинство из которых вскоре стали независимыми государствами.

Сообщество имеет широкую программу помощи развитию странам "третьего мира". ЕС и его государства-члены предоставляют почти половину помощи, идущей "третьему миру" из развитых стран. В денежном выражении это равнозначно примерно 21% объема экспорта развивающегося мира (53% экспорта стран Африки).

Первым соглашением об ассоциации Сообщества и развивающегося мира была Яундская конвенция 1963 г., подписанная с 18 бывшими французскими и бельгийскими колониями в Африке. Шесть лет спустя была заключена 2-я Яундская конвенция (на 1969—1975 гг.) и подписано Арушское соглашение с Кенией, Танзанией и Угандой. Эти соглашения решали вопросы торговли, а также предусматривали финансовую и техническую помощь. С присоединением Великобритании в 1973 г. встал вопрос об установлении аналогичных отношений со странами Британского содружества. Этот вопрос был решен в 1975 г., когда между Сообществом и его государствами-членами и 46 странами Африки, Карибского и Тихоокеанского бассейнов (АКТ) была подписана первая Ломейская конвенция. Вслед за первой была подписана вторая Ломейская конвенция в 1979 г., третья — в 1984 г., и четвертая — в 1989 г. Ломейские конвенции. Первые три из перечисленных соглашений были заключены на пятилетний срок, четвертая Ломейская конвенция была заключена на десятилетний период, завершающийся 1 марта 2000 г. В настоящее время группа из 69 стран АКТ включает все страны Африки (за исключением ЮАР и стран, прилегающих к Средиземному морю), Белиз, Гайану, Суринам и более 25 островных стран Карибского моря, Индийского океана и южной части Тихого океана.

Ломейские конвенции определяют различные формы сотрудничества между странами АКТ и Сообществом, включая установление режима преференциальной торговли, оказание финансового и технического содействия. В отношении торговли конвенции предусматривают беспошлинный и неограниченный доступ товаров из стран АКТ на рынки ЕС, за исключением некоторых видов сельскохозяйственной продукции. В ответ на это страны АКТ взяли обязательство предоставить Сообществу режим наиболее благоприятствуем ой нации в торговле с ЕС и в отношении соглашений о защите инвестиций, заключаемых на основе конвенции.

Еще первая Ломейская конвенция установила систему Стабекс для стабилизации доходов стран АКТ от экспорта в ЕС. Необходимый уровень стабильности достигается за счет компенсационных трансфертов, которые восполняют недостаточно высокий уровень экспортных сборов. Экспортные доходы этих стран традиционно зависят от сельскохозяйственных товаров (продуктов питания и других видов сырья) и отличаются значительной нестабильностью, что происходит из-за широких колебаний цен на эти товары на мировых рынках. Усовершенствованная в четвертой Ломейской конвенции система Стабекс применяется, если экспортные доходы страны от одного из 48 видов сельскохозяйственных товаров (земляные орехи, какао, кофе, хлопок, кокосовые орехи, пальма, кожа, лесоматериалы, чай и т. д.) превышают 5% от их общих доходов от экспорта (1% в случае наименее развитых, внутриконтинентальных и островных стран). Система Стабекс компенсирует потери страны до тех пор, пока ее доходы от экспорта от некоторых из перечисленных товаров находятся ниже уровня, установленного в течение шести предыдущих лет. Страна принимает на себя часть потерь, но не более чем 4,5% (1% в случае наименее развитых стран) от установленного уровня. Таким образом, если страна сильно зависит от экспортных доходов за один или несколько предусмотренных данной системой товаров, а мировые цены или спрос падают, большая часть из утраченных экспортных доходов будет покрываться за счет Сообщества. ЕС согласился передать в Стабекс 1,5 млрд. экю в течение 1990—1995 гг.

Помимо помощи, оказываемой через Стабекс, Сообщество участвует в ряде товарных соглашений, заключенных под эгидой ЮНКТАД, таких как соглашение о натуральном каучуке. Эти соглашения также имеют целью стабилизирование цен и предусматривают помощь развивающимся странам.

Вторая Ломейская конвенция установила систему Сисмин, которая распространяется на экспорт важнейшей горнодобывающей продукции из стран АКТ и направлена на поддержку горнодобывающей промышленности. Она применяется, когда страна получает , 15% доходов от экспорта одного из предусмотренных в ней минералов (медь, фосфаты, бокситы, алюминий, марганец, железная руда, олово и др.) или 20% таких доходов от экспорта всех производимых ею видов продукции добывающей промышленности (исключая драгоценные металлы, кроме золота, а также газ и нефть). В ныне Действующей Конвенции эта система была расширена и распространена на золото и уран. Сообщество выделило 480 млн. экю на субсидии, выделяемые для реализации системы Сисмин в 1990—1995 гг.

Четвертая Ломейская конвенция предусматривает финансовое и техническое сотрудничество. Сферы сотрудничества охватывают окружающую среду, сельское хозяйство и сельское развитие, рыболовство, товары, промышленное и предпринимательское развитие, добычу полезных ископаемых, энергию, развитие услуг (включая туризм и современные телекоммуникации), торговое, культурное и региональное сотрудничество. В вопросах охраны окружающей среды четвертая Ломейская конвенция требует от ЕС запрещения экспорта токсичных отбросов в страны АКТ.

В 1990—1995 гг. Сообщество обязалось в рамках сотрудничества ЕС-АКТ оказать финансовую помощь в размере 12 млрд. экю, из которых около 10 млрд. будет предоставлено в форме субсидий, льготных займов, а также дотаций в виде сниженных процентных ставок, предоставляемых или управляемых Европейским инвестиционным банком. Главная цель финансовой помощи — стимулирование развития стран АКТ с опорой на собственные силы. В связи с этой целью четвертая Ломейская конвенция особое внимание уделяет созданию фондов помощи странам АКТ для структурной перестройки их экономики с целью повышения ее конкурентоспособности.

Наконец, Ломейские конвенции создали постоянно действующий институционный механизм взаимного сотрудничества, состоящий из Совета Министров, Комитета послов и Паритетной ассамблеи АКТ-ЕС, в рамках которой в качестве европейских представителей выступают делегаты Европейского парламента. Функционирование данного институционного механизма призвано обеспечить за ЕС окончательное принятие решений по финансовым вопросам сотрудничества и ряду других договоренностей, в то же время предусмотрено, что необходимо должным образом учитывать интересы стран АКТ. Кроме перечисленных органов конвенция предусматривает создание ряда комитетов в тех отраслях, по которым осуществляется сотрудничество между Сообществом и странами АКТ.

Ломейская конвенция не распространяется на большинство развивающихся стран Латинской Америки и Азии. Правовой режим отношений Сообщества с этой группой стран имеет следующие важнейшие характеристики. С 1971 г. ЕС предоставил этим странам возможность использовать в рам