1486

СИМВОЛИКА АРХИТЕКТУРНОГО ЛАНДШАФТА МОСКОВСКОГО КРЕМЛЯ И ОСТРОВА СИТЕ (ПАРИЖ) В ВОСПРИЯТИИ ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ РОССИЙСКИХ И ФРАНЦУЗСКИХ СУБКУЛЬТУР ХIХ – НАЧАЛА ХХ ВВ.

Диссертация

Культурология и искусствоведение

Восприятие символики архитектурных ландшафтов: теоретический обзор в контексте исследования Символика архитектурного ландшафта Московского Кремля в восприятии представителей французских субкультур начала - середины XIX в. Символика архитектурного ландшафта острова Сите в восприятии представителей российских субкультур начала ХIХ в.

Русский

2013-01-06

1016.13 KB

8 чел.

РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК 
ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО КУЛЬТУРЕ И КИНЕМАТОГРАФИИ  
ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ИНСТИТУТ ИСКУССТВОЗНАНИЯ 
 
 
 
На правах рукописи 
 
 
ГОЛОВИНА Наталья Андреевна 
 
СИМВОЛИКА АРХИТЕКТУРНОГО ЛАНДШАФТА  
МОСКОВСКОГО КРЕМЛЯ И ОСТРОВА СИТЕ (ПАРИЖ)  
В ВОСПРИЯТИИ ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ РОССИЙСКИХ И 
ФРАНЦУЗСКИХ СУБКУЛЬТУР ХIХ – НАЧАЛА ХХ ВВ. 
 
Специальность 24.00.01 – Теория и история культуры 
Диссертация на соискание ученой степени кандидата культурологии 
 
 
Научный руководитель: доктор философских наук, доцент 
Г.В.Иванченко 
 
 
 
 
 
 
 
Москва - 2005 

 
2
СОДЕРЖАНИЕ 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Стр. 
ВВЕДЕНИЕ 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
  4 
Глава 1. Восприятие символики архитектурных ландшафтов: 
 теоретический обзор в контексте исследования                          14 
1.1. Некоторые особенности архитектурных ландшафтов  
       Московского Кремля и острова Сите (Париж)                           14 
 1.2. 
Восприятие символа в контексте архитектуры                           24 
 1.3. 
Современные исследования городской среды 
       в аспекте взаимодействия культур                                               42 
1.4.  Субкультурная детерминация художественного восприятия   53 
 1.5. 
Методология исследования                                                           62 
1.6. Выводы                                                                                            75 
Глава 2. Символика архитектурного ландшафта Московского Кремля 
    в восприятии представителей французских субкультур  
    начала - середины XIX в.                                                                77 
 2.1. 
Анализ текстов с помощью критериев различения 
 
       картин мира                                                                                      77 
 2.1.1. 
Цель исследования                                                                        77 
2.1.2. Некоторые особенности рассматриваемых  
          французских субкультур                                                               78 
2.1.3. Методика исследования                                                                90 
 2.1.4. 
Результаты исследования                                                             104 
 2.2. 
 
Символика архитектурного ландшафта  
 
        Московского Кремля в текстах путевых записок  
                   и личных дневников                                                                      105 
 2.2.1. 
Цель исследования                                                                       105 
 2.2.2. 
Символика Московского Кремля в музыке и живописи          107 
2.2.3. Методика исследования                                                               110 
 2.2.4. 
Результаты исследования                                                             114 

 
3
 2.3. 
Выводы                                                                                              115 
Глава 3. Символика архитектурного ландшафта острова Сите (Париж)  
 
    в восприятии представителей российских субкультур  
    ХIХ – начала ХХ вв.                                                                          120 
3.1. Символика архитектурного ландшафта  
 
       острова Сите (Париж)                                                                      120 
 3.1.1. 
Цель исследования                                                                        120 
 3.1.2. 
Символика острова Сите в литературе и живописи                122 
3.1.3. Методика исследования                                                                127 
3.1.4. Символика архитектурного ландшафта 
острова Сите в восприятии представителей  
          российских субкультур начала ХIХ в.                                        128 
 3.1.5. 
Символика архитектурного ландшафта  
острова Сите в восприятии представителей 
          российских субкультур середины ХIХ в.                                    130 
 3.1.6. 
Символика архитектурного ландшафта  
                     острова Сите в восприятии представителей 
 российских субкультур конца ХIХ – ХХ вв.                             131 
 3.1.7. М.А.Волошин об архитектуре и архитектурном  
          ландшафте острова Сите                                                              134 
3.1.8. Результаты исследования                                                             137 
 3.2. 
Символика архитектурного ландшафта  
        острова Сите через анализ М.А.Волошина                                  138 
 3.2.1. 
Постановка проблемы                                                                  138 
 3.2.2. 
Методика изучения                                                                      140 
 3.2.3. 
Результаты                                                                                     141 
 3.3. 
Выводы                                                                                             145 
ЗАКЛЮЧЕНИЕ                                                                                               148 
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ                                  156                
ПРИЛОЖЕНИЕ                                                                                              169 

 
4
ВВЕДЕНИЕ 
 
 
Актуальность  темы  «Символика  архитектурного  ландшафта 
Московского  Кремля  и  острова  Сите  (Париж)  в  восприятии  представителей 
российских  и  французских  субкультур  ХIХ – начала  ХХ  вв.».  Изучение 
восприятия  символики  архитектурных  ландшафтов  приобретает  особую 
актуальность  в  связи  со  специфичностью  процессов,  протекающих  в 
социокультурной  среде  современного  города.  Непрерывные  социальные 
изменения,  смена  ритмов  повседневной  жизни,  меняющиеся  эстетические 
представления 
формируют 
новые 
требования, 
предъявляемые 
к 
окружающему архитектурному ландшафту. 
Архитектурный  ландшафт  города,  имеющего  длительную  историю, 
уникален  и  неповторим.  Исторический  центр  является  местом  средоточия 
различных  социокультурных  эпох:  именно  там  зародилась  и  начала 
развиваться  история  определенного  города.  Еще  З.Гидион  отмечал,  что 
истинный  характер  исторической  эпохи  всегда  проявляется  в  архитектуре. 
Архитектурный ландшафт в качестве социокультурной системы несет в себе 
глубокие  смыслы  и  разнородную  информацию,  обладает  внутренней  и 
внешней  динамикой,  и,  несмотря  на  длительную  историю,  открыт 
современности. Эта идея раскрывается Якобом Бурхардтом, который первым 
предпринял  попытку  изучения  целостных  периодов,  учитывая  не  только 
скульптуру, живопись и архитектуру, но также социальные институты эпохи 
и уклад повседневной жизни. 
В 
данной 
диссертационной 
работе 
нами 
рассматриваются 
архитектурные  ландшафты  Московского  Кремля  и  острова  Сите  (Париж). 
Комплексные междисциплинарные исследования приобретают все большую 
актуальность  в  связи  с  переосмыслением  принципов  и  приемов  создания 
«второй  природы».  Именно  при  таком  подходе  возможно  изучение 
символики архитектурного ландшафта в восприятии социальных общностей. 

 
5
Степень  изученности  темы.  В  диссертационном  исследовании  мы 
опираемся  на  работы,  относящиеся  к  самым  различным  областям  знания, 
таким  как  история  и  философия  культуры,  искусствоведение,  история  и 
философия  архитектуры,  социология  культуры,  систематизируя  и 
рассматривая их с точки зрения взаимодействия в общей системе «человек – 
среда».  Основы  изучения  проблемы  взаимоотношения  человека  с 
окружающей  средой  положили  О.Конт,  И.Тэн,  М.Вебер,  О.Шпенглер, 
Э.Гуссерль,  А.Шюц,  П.Бергер,  Т.Лукман.  Во  всех  этих  исследованиях 
содержится информация о множестве взаимосвязей в пространстве культуры 
между  различными  видами  искусства.  В  теории  и  истории  архитектуры 
разработке  темы  архитектурного  ландшафта  посвящены  многочисленные 
исследования.  Л.Б.Альберти  считал  архитектуру  «искусством,  без  которого 
нельзя обойтись». В исследовании истории греческой цивилизации А.Боннар 
большое  значение  придавал  городу  и  его  функциям – архитектурно-
строительной,  жизнеобеспечивающей  и  социальной.  Занимаясь  историей 
архитектуры,  К.О.Гартман  четко  разделял  естественные  и  созданные 
человеком  объекты.  З.Гидион  отмечал,  что  город – это  выражение 
многообразия человеческих отношений. В своей совокупности они образуют 
единый организм. 
В  архитектурный  ландшафт  заложена  символика,  связанная  с  его 
социокультурными функциями (государственная, религиозная, общественная 
и  др.).  В  философии  искусства,  эстетике,  культурологии  проблема  символа 
оказывалась  в  фокусе  исследований – от  сочинений  Платона  и  Сократа  до 
классических  работ  А.Ф.Лосева,  Ю.М.Лотмана  и  др.  Понятие  символа  в 
античной  философии  рассматривалось  Платоном,  Сократом,  Плотином, 
Проклом. Платон дал целостную трактовку символа как указания на высшую 
форму  объекта,  которая  постигается  интуитивно.  В  Средние  века  Августин 
Аврелий  подчеркивал  символическое  значение  искусства,  в  частности, 
архитектуры.  В  немецкой  классической  философии  символ  рассматривали 
А.Г.Баумгартен,  И.Кант,  Ф.Шеллинг,  Г.В.Гегель.  И.В.Гете  любые  формы 

 
6
природного и человеческого творчества рассматривал в качестве говорящих 
и значащих символов. Эту линию продолжили И.Э.Фолькельт, О.Шпенглер, 
Э.Кассирер. Немецкий философ К.Ясперс считал, что архитектура позитивно 
удовлетворяет способность видеть и чувствовать среду. В России начала ХХ 
в.  понятие  символа  разрабатывалось  А.Белым  и  П.А.Флоренским.  В 
дальнейшем  А.Ф.Лосев  связывал  символ  с  живым  созерцанием 
действительности и ее отражением. 
Изучая  социокультурные  процессы,  Я.Бурхардт,  Л.Б.Альберти, 
З.Гидион, С.Шабоук, Р.Арнхейм,  А.В.Иконников, И.А.Страуманис  в разное 
время  отмечали,  что  город  постоянно  формируется  в  географическом 
пространстве  и  по  его  развитию  можно  проследить  динамику 
социокультурной  системы,  слагающейся  из  определенных  элементов. 
Каждый  элемент  системы  воздействует  по-своему,  а  впечатление  создается 
общее.  По  мнению  Р.Арнхейма,  правильность  архитектурной  формы 
отражает  особую  роль  здания  как  надежного  и  прочного  средства  защиты 
людей,  имеющего  не  природный,  а  искусственный  характер,  тем  самым 
разграничивается  собственно  природа  и  человек.  Г.И.Ревзин,  рассматривая 
проблему  определения  сущности  обелиска,  показывает  различные  смыслы 
этого  архитектурного  сооружения,  зависящего  от  разных  контекстов. 
А.В.Иконников  занимался  проблемами  выразительности  и  художественной 
образности  в  архитектуре.  На  материале  памятников  архитектуры 
раскрывается  зависимость  формы  от  социокультурного  значения. 
А.В.Иконников  отмечал,  что  в  процессе  человеческой  деятельности 
архитектурная  форма  выполняет  коммуникативную  функцию,  и  ее  систему 
можно  считать  одним  из  искусственных  языков,  созданных  человеком.  В 
этой связи форма в архитектуре выполняет две задачи: во-первых, воплотить 
художественное  содержание,  во-вторых,  передать  это  содержание  тем,  к 
кому оно обращено. Знаковая система архитектуры – архитектурная форма – 
имеет 
закономерности 
сочетания 
элементов-знаков. 
По 
мнению 
А.В.Иконникова,  она  выступает  как  материальное  выражение  информации, 

 
7
существенное для  практической и художественной ценности, а также имеет 
свою  семантику  (связь  этих  элементов  с  определенными  смысловыми 
значениями). 
Символика  архитектурного  ландшафта  может  восприниматься  как 
отдельным  человеком,  так  и  обществом.  Собственно  восприятие – это 
процесс отражения действительности в форме чувственного образа объекта. 
В  психологии  под  восприятием  понимается  совершающееся  в  субъекте 
превращение  многообразия  ощущений  в  чувственное  восприятие. 
Восприятие эстетическое (художественное) – вид эстетической деятельности, 
который  выражается  в  целенаправленном  и  целостном  восприятии 
произведения  искусства  как  эстетической  ценности.  Р.Арнхейм  заложил 
основы  существующего  знания  о  визуальном  восприятии.  А.В.Иконников, 
И.А.Страуманис,  Э.-Т.Холл,  изучая  восприятие  организованного 
пространства,  в  разное  время  пришли  к  одному  и  тому  же  выводу:  в 
целостности 
восприятия 
произведения 
архитектуры 
объединены 
разнородные характеристики объекта, а культурный статус и эмоциональное 
состояние  воспринимающего  оказывают  основное  влияние  на  оценку 
произведения и формирование его образа в сознании. 
Настоящее 
исследование, 
посвященное 
проблеме 
символики 
архитектурного  ландшафта  в  восприятии  представителей  субкультур, 
основывается на основных положениях, предложенных И.Тэном, М.Вебером, 
Р.Редфилдом,  Т.Шибутани,  и  базируется,  на  теории  социокультурной 
стратификации  (Г.А.Голицын,  К.Б.Соколов,  Ю.В.Осокин,  В.М.Петров, 
П.Ю.Черносвитов и др.). Одним из положений этой теории является понятие   
картины  мира,  которая  представляет  собой  знания,  идеи,  фундаментальные 
культурные  ориентиры.  Картину  мира  можно  выделить  и  описать  у  любой 
социокультурной  группы – от  нации  до  социальной  или  профессиональной 
группы или отдельной личности (К.Б.Соколов, П.Ю.Черносвитов). В теории 
социокультурной стратификации вся культура представлена в виде системы 
субкультур,  различающихся  своими  картинами  мира.  Субкультура – 

 
8
отдельное  целостное  образование  внутри  господствующей  культуры, 
отличающееся  собственными  ценностями,  обычаями,  нормами.  На  наш 
взгляд,  на  основе  этой  теории  можно  попытаться  изучить  различия  в 
восприятии 
символики 
архитектурного 
ландшафта 
отдельными 
представителями социокультурных общностей. 
Исследованию 
архитектурно-строительных, 
художественных 
и 
социальных  функций  архитектурного  ландшафта  посвящены  исследования 
А.Боннара, 
К.О.Гартмана, 
О.Шуази, 
И.С.Николаева, 
П.Б.Тяжелова, 
П.Б.Паламарчука.  В  данных  работах  прослеживается  развитие  города  и  его 
архитектурного  ландшафта  в  течение  нескольких  столетий,  т.е.  от  времени 
начала  строительства  архитектурных  сооружений,  с  упоминанием  авторов 
архитектурных  проектов,  последующей  достройкой,  реставрацией  и 
состоянием на момент написания исследовательского труда. Изучение старой 
городской  среды  с  позиций  истории,  этнографии,  социологии,  географии, 
культурологии, опирающееся на анализ архивных данных, изданных личных 
дневников и путевых записок, художественных произведений, представлено 
работами 
А.И.Куприянова, 
В.В.Пименова, 
Л.К.Масиеля 
Санчеса, 
О.Эдельман, Г.З.Каганова. 
При  изучении  взаимоотношения  отдельных  культур,  используя 
подходы  Н.И.Конрада  и  С.Э.Крапивенского,  мы  принимали  во  внимание 
политические  отношения  между  национальными  государствами,  уровнями 
их  культуры,  сходства  и  различия  в  мировоззрении,  образе  жизни.  Вопросу 
взаимодействия  художественных  культур  посвящены  работы  М.В.Гришина, 
Л.Б.Фрейверт, 
М.А.Демидовой, 
С.Н.Сычаниной,  М.А.Петрова, 
Л.А.Мамедовой, 
Ю.В.Серебряковой, 
Г.В.Коломойцева. 
Исследования 
Е.А.Топоровой, В.В.Нурковой, В.Н.Стрелецкого, Д.Н.Замятина, С.А.Мезина, 
В.К.Мальковой,  А.Л.Андреева  связаны  с  изучением  стереотипов  России  и 
Франции, а также  с изучением мировосприятия путешествующего человека. 
В  публикациях  Е.Ф.Сабурова,  Ю.А.Васильчука,  И.В.Цветновой, 
Ю.Поповой,  Т.Рютиной,  А.Шевченко,  А.Архангельского,  Е.Миловзоровой, 

 
9
А.Минеева рассмотрены историко-культурологические вопросы, связанные с 
развитием  современного  города    и  вопросы,  связанные  с  символикой 
архитектурного ландшафта в восприятии современного горожанина. 
Объект  исследования  –  представления  об  архитектурном  центре 
города. 
Предмет  исследования – символика  архитектурного  ландшафта 
Московского Кремля в восприятии представителей французских субкультур 
начала – середины  ХIХ  в.  и  символика  архитектурного  ландшафта  острова 
Сите  (Париж)  в  восприятии  представителей  российских  субкультур  ХIХ – 
начала ХХ вв. 
Цель  и  основные  задачи  исследования.  Цель  настоящего 
исследования 
заключается 
в 
нахождении 
культурологической 
обусловленности представлений об архитектурном ландшафте с точки зрения 
восприятия российских и французских субкультур. 
В соответствии с данной целью поставлены следующие задачи
1)  проанализировать  критерии  различения  картин  мира  через  
символику  архитектурного  ландшафта  Московского  Кремля  в  восприятии 
представителей французских субкультур начала – середины ХIХ в.; 
2)  проанализировать  коммуникативную  составляющую  символики 
архитектурного 
ландшафта 
Московского 
Кремля 
в 
восприятии 
представителей французских субкультур начала – середины ХIХ в.; 
3)  проанализировать  коммуникативную  составляющую  символики 
архитектурного  ландшафта  острова  Сите  (Париж)  в  восприятии 
представителей российских субкультур ХIХ - начала ХХ вв.; 
4)  изучить  оценку  архитектурных  памятников  через  символику 
архитектурного  ландшафта  острова  Сите  (Париж)  в  восприятии 
представителей российских субкультур ХIХ - начала ХХ вв. 
В качестве рабочих гипотез выдвигаются следующие предположения: 
по  изучаемым  текстам  можно  классифицировать  картины  мира 
представителей  субкультурных  общностей;  символика  рассматриваемых 

 
10
архитектурных  ландшафтов  в  восприятии  представителей  субкультур 
является частью межкультурной коммуникации. 
Теоретико-методологическая  основа  исследования.  Теоретическую 
основу  диссертационного  исследования  составили  теория  социокультурной 
стратификации, 
герменевтический 
подход 
к 
анализу 
символики 
архитектурных ландшафтов. Современные культурологические исследования 
должны  сочетать  в  себе  комплексность  и  междисциплинарность,  чтобы 
изучение  восприятия  символики  архитектурного  ландшафта  социальными 
общностями было продуктивным и эвристичным. 
В 
диссертационном 
исследовании 
используются 
принципы 
диахронного 
(конкретно-исторического) 
анализа 
рассматриваемых 
архитектурных ландшафтов, качественный анализ, основанный на критериях 
различения  картин  мира,  и  качественный  контент-анализ  рассматриваемых 
текстов.  Проведен  культурологический  анализ    общенациональной  картины 
мира  Франции  рассматриваемого  периода.  Использован  сравнительный 
анализ  для  определения  символики  архитектурных  ландшафтов  в 
музыкальных произведениях, произведениях живописи и литературы. 
В  качестве  эмпирической  базы  диссертационного  исследования 
использованы  материалы,  свидетельствующие  о  мировоззренческих 
предпочтениях  определенных  субкультур.  Для  этого  рассмотрены  тексты 
личных  дневников  и  путевых  записок  конкретных  представителей 
французских субкультур начала – середины ХIХ в. и российских субкультур 
ХIХ – начала  ХХ  вв.  Данные  материалы  изучались  с  целью  выявления 
отношения к восприятию символики архитектурных ландшафтов.  В основу 
классификации 
представителей 
рассматриваемых 
субкультур 
были 
положены сферы деятельности, социальные функции, социальные ситуации. 
Представители  рассматриваемых  субкультур  по  разным  причинам 
«путешествовали»  и  оставили  тексты,  впоследствии  опубликованные.  По 
сферам деятельности, социальным функциям, социальным ситуациям – это, с 
французской стороны: 

 
11
-  сподвижники Наполеона, участвующие в военной кампании 1812 г. 
(офицеры  Лабом,  Комб,  Кастеллан;  военный  медик  лейб-хирург 
Ларрей; дворцовый префект Боссе); 
-  литературная интеллигенция – Жермена де Сталь, 1812 г.; Астольф 
де Кюстин,1839 г.;  Теофиль Готье, 1859 г.; 
с российской стороны: 
-  писатель Н.М.Карамзин, 1801 г.; 
-  поэт, прозаик, офицер и историк Ф.Н.Глинка, 1814 г.; 
-  архитектор М.Д.Быковский, 1839 г.;  
-  художники 
В.Д.Поленов, 1873 г., 
А.Н.Бенуа, 1896 г., 
М.В.Добужинский, 1901 г., А.П.Остроумова-Лебедева, 1906 г.; 
-  литератор и художник М.А.Волошин, 1901-1905 гг. 
Тексты  французских  авторов,  описывающих  Московский  Кремль, 
проанализированы  с  точки  зрения  наличия  в  них  критериев  различения 
картин мира (Г.А.Голицын, К.Б.Соколов, В.М.Петров). Для более целостного 
раскрытия темы представлен культурологический анализ общенациональной 
картины  мира  Франции  изучаемого  периода,  так  как  в  известном  смысле 
приоритеты  политики  определяют  развитие  искусства,  т.е.  литературы, 
музыки,  изобразительного  искусства,  архитектуры.  Также  использован 
сравнительный  анализ  для  определения  символики  архитектурного 
ландшафта  Московского  Кремля  в  художественных  произведениях 
российских  авторов    (М.И.Глинка,  М.П.Мусоргский,  А.В.Лентулов). 
Символика  архитектурного  ландшафта  острова  Сите  проанализирована  по 
художественным  произведениям  французских  авторов    (В.Гюго,  Э.Золя, 
А.Марке). 
Проведен 
качественный 
анализ 
текстов 
путевых 
записок 
представителей французских субкультур, посетивших Москву в 1812, 1839 и 
1859  гг.  На  следующем  этапе  исследования  проанализированы  тексты  из 
воспоминаний и газетных очерков, связанные с символикой архитектурного 
ландшафта острова Сите, представителями русских субкультур в 1801, 1814, 

 
12
1839, 1873,  1896, 1901-1906 гг.  При  проведении  данной  части 
диссертационного исследования использовались приемы контент-анализа.  
Использован метод оценки архитектурных памятников, предложенный 
в 1904 г.  М.А.Волошиным,  для  анализа  восприятия  символики 
архитектурного  ландшафта  острова  Сите  представителями  российских 
субкультур 1801-1906 гг. 
На  заключительном  этапе  нашей  работы  анализировались  и 
интерпретировались  данные,  полученные  на  всех  этапах  исследования, 
формировалась 
структура 
определения 
символики 
архитектурного 
ландшафта,  проводилось  сравнение  восприятия  символики  каждого 
архитектурного ландшафта  в рассматриваемые временные периоды. 
Достоверность  результатов  и  сделанных  на  их  основе  выводов 
обеспечивается использованием адекватных качественных методик. 
Научная 
новизна 
диссертационной 
работы 
заключается 
в 
доказательстве  возможности  изучения  и  в  разработке  методов  изучения 
символики архитектурных ландшафтов по опубликованным текстам личных 
дневников  и  путевых  записок  представителей  различных  субкультур. 
Использованный в диссертационном исследовании подход позволил выявить 
связь представлений  субкультурных общностей о символике архитектурных 
ландшафтов  с  индивидуальными.  Также    предложен  комплексный  подход  к 
изучению  процессов  восприятия  символики  архитектурных  ландшафтов, 
основанный на анализе критериев различения картин мира, приемах контент-
анализа и методе оценки архитектурных памятников М.А.Волошина. 
Положения, выносимые на защиту: 
1.  Структуры,  опосредующие  символику  архитектурного  ландшафта  в 
восприятии  представителей  субкультур,  представляют  собой  систему, 
построенную по функциональному принципу, в которой в качестве ведущего 
могут выступать, сменяя друг друга,  составляющие ландшафта. 
2.  В  теорию  субкультурной  стратификации  входят  критерии 
различения картин мира субкультур (масштабность, четкость, эмоциональная 

 
13
окрашенность,  световая  тональность  и  т.д.),  которые  могут  быть  изучены 
посредством  анализа  символики  архитектурного  ландшафта,  отмеченной  в 
текстах  личных  дневников  и  путевых  записок  представителей  французских 
субкультур начала – середины ХIХ в. 
3.  Выявленные  из  текстов  личных  дневников  и  путевых  записок 
смысловые  единицы  (государственность,  величавость  и  т.д.)  обнаруживают 
общность 
символики 
архитектурного 
ландшафта 
в 
восприятии 
представителей  российских  и  французских  субкультур,  обеспечивают 
возможность  проследить  эту  общность  во  времени  и  проанализировать  
коммуникативную составляющую. 
Теоретическая  и  практическая  значимость  заключается  в 
возможности использования разработанной в диссертационном исследовании 
методики  для  анализа  восприятия  символики  архитектурных  ландшафтов 
представителями субкультур, а также в возможности привлечения внимания 
к социокультурной ценности архитектурного ландшафта в целом и к методам 
его  анализа.  Материалы  исследования  могут  быть  использованы  в 
спецкурсах, связанных с вопросами теории и истории культуры. 
 

 
14
ГЛАВА 1. ВОСПРИЯТИЕ  СИМВОЛИКИ  АРХИТЕКТУРНЫХ 
ЛАНДШАФТОВ: 
ТЕОРЕТИЧЕСКИЙ 
ОБЗОР 
В 
КОНТЕКСТЕ 
ИССЛЕДОВАНИЯ 
 
 
1.1. 
Некоторые 
особенности 
архитектурных 
ландшафтов 
Московского Кремля и острова Сите (Париж) 
 
1.1.1. Введение в проблему 
В  определенном  смысле,  вся  история  цивилизации  может  быть 
представлена как история урбанизации (от лат. urbanus – городской), т.е. как 
процесс формирования и возрастания роли городов, что отмечали А.Боннар 
[15] и К.О.Гартман [24]. Сам город является искусственной пространственно-
предметной  средой  жизнедеятельности  людей,  имеющий  историко-
хронологические основы. Город представляет целостную и сложную систему 
и  состоит  из  меньших  по  масштабу  систем – архитектурных  ландшафтов. 
Нами  будет  рассматриваться  исторический  центр  города,  который  является 
также  центром  постоянно  трансформирующейся  в  географическом 
пространстве и историческом времени пространственной среды. Этот подход 
использовали в своих исследованиях А.В.Иконников [52] и О.Шуази [155]. С 
точки  зрения  Д.Б.Бархина  [10]  и  И.А.Страутманиса  [132],  по  развитию 
старого 
архитектурного 
ландшафта 
можно 
проследить 
развитие 
социокультурной системы, включающей в  себя архитектурно-строительные, 
жизнеобеспечивающие,  религиозные  и  многие  определенные  функции. 
Архитектурные  ландшафты  включают  в  себя  социальную  и  культурную 
стороны,  взаимосвязанные  между  собой,  создаются  человеком  и  отвечают 
его потребностям.  По мнению Д.С.Лихачева [83] и И.А.Страутманиса [132], 
старые  архитектурные  ландшафты  помогают  человеку  гармонизировать  его 
отношения с окружающим миром и с самим собой. 

 
15
К.О.Гартман  считал  архитектуру  (от  греч. architéktön – строитель) – 
видом  искусства,  целью  которого  является  создание  сооружений, 
отвечающих  потребностям  людей – утилитарных  и  духовных,  включая 
эстетические [24]. Леон  Баттиста  Альберти  в  трактате  «Десять  книг  о 
зодчестве» определял архитектуру как «искусство, без которого никак нельзя 
обойтись  и  которое  приносит  пользу,  соединенную  с  наслаждением  и 
достоинством» [Цит. по: 52, С.5]. По мнению А.В.Иконникова, главная цель 
архитектуры – это  служение  людям.  Это – система  поселения,  система 
сооружений  определенного  назначения  и  типа,  т.е. «искусственной  среды», 
«второй  природы»,  которую  создает  вокруг  себя  человек [52]. Среда, 
преобразованная  архитектурой,  служит  для  организации  человеческой 
деятельности,  а  также  несет  информацию  о  социально  обусловленном 
поведении и практических навыках людей, об отношениях между ними. Эта 
информация  не  только  направляет  поведение  людей  одного  времени,  но 
связывает разные поколения и разные эпохи. 
Нельзя  не  согласиться  с  мнением  Р.Арнхейма,  считавшего,  что 
архитектурное сооружение представляет собой произведение искусства, но в 
то  же  время  оно  выполняет  специфические  функции,  являясь  практическим 
объектом  в  жизни  человека.  На  этом  основании  архитектурное  сооружение 
по  форме  отличается  от,  например,  скульптуры.  Архитектура  выражает 
weltanschauung (нем. – мировоззрение)  и  не  только  допускает,  но  и 
использует  строгую  симметрию  и  другие  средства  простой  формы. 
Правильность формы отражает особую роль здания как надежного, прочного 
средства защиты людей и подчеркивает его не природный, а искусственный 
характер,  разграничивая  тем  самым  природу  и  человека [7]. Г.И.Ревзиным 
отмечено, что «в отличие от пространства природы архитектура представляет 
собой окультуренное искусственное пространство» [120, С.19]. 
Собственно  ландшафт  (нем. – Landschaft – пейзаж,  вид) – в  самом 
широком смысле – общий вид местности или ее изображение. В более узком 
смысле  ландшафт  первоначально  представал  в  качестве  синонима  пейзажа,  

 
16
именно  как  изображение  естественных  видов  природы  (так  называемая 
«ландшафтная  живопись»).  Природопреобразующая  деятельность  человека 
привела  к  созданию  антропогенного,  преображенного  человеком, 
ландшафта.  В  этом  процессе  ландшафт  приобретает  самостоятельную 
эстетическую  ценность.  В  экологической  эстетике,  т.е.  эстетике, 
рассматривающей  эстетические  проблемы  с  точки  зрения  взаимосвязи 
человека  с  окружающей  средой,  ландшафт  является  гармоническим 
сочетанием разнообразных природных компонентов (рельеф, климат, почвы, 
гидротермические  условия)  на  определенной  территории.  Границы  такой 
территории строго зафиксированы [73]. 
Ландшафт  можно  изучать  с  самых  разных  позиций;  он  является  и 
предметом  эстетического  созерцания  и  условием  гармонического  развития 
человека,  и  предметом  особой  деятельности – ландшафтной  архитектуры. 
Ландшафтная  архитектура  преобразовывает  естественные  формы  природы 
для  того,  чтобы  достичь  целостного  и  гармоничного  пространственно 
единства естественного и искусственного. Это синтетический вид искусства, 
который  объединяет  в  единую  систему  архитектурные  ансамбли,  парки, 
садовую  скульптуру,  декоративную  живопись.  В  таком  виде  искусства 
используются  естественные  средства  (вода,  рельеф  местности,  камни, 
растительность)  и  созданные  человеком  объекты  (произведения  искусства, 
технические средства). 
Объектом нашего исследования является не ландшафтная архитектура, 
а собственно архитектурный ландшафт, который был создан в определенном 
социокультурном периоде истории и продолжал развиваться в другой эпохе. 
Ландшафт  отражает  в  своих  архитектурных  формах  представления  об 
идеалах,  социокультурных  ценностях  различных  исторических  периодов, 
картинах мира целого общества. 
Между  человеком  и  архитектурой  существует  взаимосвязь: 
организованное архитектурное окружение воздействует на эмоции, сознание 
и  поведение  человека.  Зодчество  выступает  в  этом  случае  одним  из  видов 

 
17
художественного  освоения  мира,  закрепляет  присущие  данному  обществу 
схемы деятельности и человеческих отношений, способствует социализации 
личности.  Архитектура  воплощает  определенные  идеалы – этические  и 
эстетические, - придавая  им  убедительную,  осязаемую  предметность. 
Поэтому отрицание недавнего прошлого иногда сопровождается обращением 
к  более  далекому  периоду.  А.В.Иконников  отмечал,  что  в  то  же  время 
архитектурная  система  остается  открытой  для  дальнейших  изменений  и 
удовлетворяет  вновь  возникающие    практические  потребности [52]. 
Дальнейшее наше исследование базируется на этом утверждении. 
1.1.2. Сравнительный подход к рассматриваемым ландшафтам 
Несмотря  на  то,  что  архитектурные  центры  старых  городов  всегда 
индивидуальны  и  связаны  с  определенными  эпохами,  на  наш  взгляд, 
возможно применение синхронного подхода к их анализу.  На данном этапе 
исследования  мы  рассмотрим  динамику  развития  Московского  Кремля  и 
острова Сите, отметим определенные параллели в хронологии политического 
и  исторического  развития,  для  чего  представлена  таблица  смены  династий, 
монархов в России и Франции (См. Приложение. Таблица 1, Таблица 2).  
По  Таблицам 1 и 2 наглядно  прослеживается  развитие  данных 
архитектурных  ландшафтов.  Искусство  архитектуры  во  Франции 
распространялось  из  королевских  владений,  вместе  с  авторитетом 
центральной  власти,  на  последовательно  присоединяемые  к  короне 
провинции.  Первые  организации  городских  общин,  муниципальные 
собрания,  праздники,  представления  мистерий – собор  был  единственным 
культурным центром общины и являлся как бы центром города. О.Шуази и 
В.Н.Тяжелов  отмечали  широкое  и  свободное  разнообразие  использования 
здания собора в соответствии с городскими нуждами, которые связывали его 
со  светскими  развлечениями,  что  сделало  это  место  чрезвычайно 
популярным [155, 137]. 
М.И.Вострышев (1999), отмечая  реакцию  жителей  Москвы  ХIХ  в.  на 
архитектурный  ландшафт  Московского  Кремля,  писал:  «В  Москве  чаще 

 
18
других  повторяли  имя  итальянца  Фьораванти  Аристотеля – создателя 
Успенского  Кремлевского  собора.  Хвалились  и  другими  иностранцами – 
Алевиз, Марко Руф, Петр Соларио, - а своих доморощенных зодчих почитали 
за обыкновенных ремесленников» [23, C.118]. Большой Кремлевский дворец 
К.А.Тона москвичи считали «далеким от особенного московского духа». 
Данная  часть  нашего  исследования  основывается  на  работах 
К.О.Гартмана,  О.Шуази,  В.Н.Тяжелова,  И.С.Николаева,  посвященных 
истории развития  западноевропейской архитектуры [24, 155, 137, 97]. 
С  монастырскими  церквами  население  не  имело  никакой 
непосредственной  связи,  в  соборе  же  оно  видело  свой  собственный 
памятник;  отсюда  становится  ясно,  почему  горожане  так  старались  его 
построить,  становится  понятным  то  чувство  соревнования,  с  которым 
каждый  город  стремился  пышностью  своего  собора  затмить  другие  города. 
Светский  элемент  настолько  заполняет  собор,  что  в  середины XIII в. 
пришлось  оградить  решеткой  часть  храма,  предназначенную  для 
религиозных  обрядов.  Греческий  храм,  например,  претерпел  такую  же 
трансформацию:  являясь  сначала  зданием  смешанного  назначения  с 
открытыми  для  всех  портиками,  он  превратился  в  здание  исключительно 
культовое.  У  греков  пространство,  занимаемое  портиками,  было  затем 
ограничено,  и  доступ  в  них  был  затруднен  намеренно;  в  средние  века 
отгородили решеткой хор.  
Архитекторы  французских  готических  соборов  происходили  из 
наследственных семей каменщиков и строителей. Одним из них был Жан де 
Шелля,  автор  фасадов  собора  Парижской  Богоматери.  На  цоколе  южного 
фасада есть надпись, что работы были начаты в 1258 г. «при жизни мастера 
Иоанна» [97]. В отличие от Византии, архитектура средневековья на Западе 
не  была  продолжением  античного  зодчества.  Перед  лицом  новых 
функциональных задач ей пришлось начинать многое заново. 
Подъем  зодчества  начался  с XI в.,  наиболее  заметным  он  стал  на 
территории  Франции,  где  начинала  складываться  политическая  власть  в 

 
19
борьбе  с  феодальной  разобщенностью.  Сначала  возводились  монастыри, 
начиная  же  со  второй  половины XII в.  ведущая  роль  в  культовом 
строительстве перешла к городам. Система и методика композиций в готике 
диктовалась  задачами  религии [97]. Готические  соборы – это  не  грузные 
монументальные  здания,  а  ажурные  арочные  конструкции,  в  которых 
показаны  не  линии  сил  тяжести,  притягивающие  к  земле,  но  воплощена 
легкость,  возносящаяся  к  небу.  В.Гюго  отмечал,  что  соборы – это  «самые 
обширные и исчерпывающие хроники своего времени» [Цит. по: 132, C.33]. 
Франция – страна  камня,  многообразие  его  требует  глубокого  знания 
петрографии.  На  строительство  собора  Парижской  Богоматери  было 
использовано  пять  сортов  камней,  причем  каждый  из  них  применен  в 
соответствии с его свойствами [97, С.150-151, С.166]. 
Приблизительно  при  той  же  последовательности  развития  (См. 
Приложение,  Таблица 1) Московская  крепость  получила  собственное  имя – 
Кремль  (согласно  летописям 1331 г.).  При  Дмитрии  Донском  сложилась 
основа современной структуры Кремля – возведение мощной белокаменной 
крепости,  охватившей  почти  всю  территорию  современного  архитектурного 
ландшафта (1367 г.).  Уже  к XV в.  ландшафт  Московского  Кремля  прошел 
путь  от  простого  поселения  до  сложной  социокультурной  системы.  Наше 
исследование  опирается    на    труды  И.С.Николаева,  П.Г.Паламарчука,  
М.В.Посохина, С.К.Романюка [97, 105, 106, 121]. 
Строительство  каменных  зданий  началось  в  Москве  в XII в. 
Политическое и территориальное развитие, стремление видеть здания города 
отвечающими духу времени, заставляли не раз перестраивать и достраивать 
новые  здания.  На  рубеже XIV-XV вв.  закладывались  основы  объединения 
отдельных  княжеств  и  земель  в  Русское  государство,  о  чем  писал 
Н.М.Карамзин [62]. Естественно  предположить,  что  старая  Москва  с  ее 
небольшими  храмами  и  невысокими  белокаменными  стенами,  сложенными 
из  известняка,  не  отвечала  представлениям  о  государстве,  складывающемся 
при  дворе  Московского  Великого  князя.  Летописи  второй XV в.  полны 

 
20
сведений об их ремонте [106]. Для строительства в Кремле мощных военно-
оборонительных 
укреплений 
и 
возведения 
новых 
соборов 
и 
великокняжеского дворца в Москву были приглашены итальянские мастера. 
В  Москве  в 70-х  гг. XV в.  появились  зодчие  итальянцы,  проработавшие 
вплоть  до 30-х  гг. XVI в.,  когда  их  опыт  был  полностью  освоен  русскими 
зодчими.  Кремль  превратился  в  великокняжескую  резиденцию  и  духовный 
центр  страны [97, 121]. Однако  русская  архитектура  той  поры  и 
последующего  времени,  вплоть  до XVII в.,  не  сложилась  в  единое 
стилистическое направление, как это было в эпоху романского стиля, готики 
и Ренессанса на западе. Так, например, все проездные башни имели мощные 
предвратные  укрепления,  отводные  стрельницы.  До XVII в.  башни  Кремля 
завершали низкие деревянные шатры с флюгерами. На стенах поверх зубцов 
лежала  тесовая  кровля.  В XVII столетии (1620-1680-е  гг.)  угловые  и 
проездные  башни  (кроме  Тайницкой  и  Никольской)  получили  ярусные 
шатровые верхи. Промежуточные башни, и особенно башни южной, речной 
стороны,  надстраивались  скромными  низкими  шатрами,  не  мешавшими 
обзору  кремлевских  соборов  и  дворцов.  На  русской  почве  одновременно 
сосуществовали  различные  архитектурные  направления,  обусловленные 
социальным  положением  заказчика  и  мировосприятием  той  или  иной 
общественной среды [105, 106]. 
К исходу XIII в. развитие готического стиля пришло во Франции – на 
его  родине – к  концу.  Господство  традиций,  которые  требовала  готика, 
оказалось  несостоятельным,  когда  обозначилось  новое  восприятие  мира  и 
новые  идеалы.  На  развитие  обстоятельств  того  времени  сильное  влияние 
оказала  необычайно  возросшая  роль  индивидуализма,  как  в  области 
духовной  и  политической  жизни,  так  и  в  области  искусств.  Французский 
высокий Ренессанс начался приблизительно с 1545 г. и продолжается до 1580 
г.  Столица  Франции – Париж – сделалась  центром  духовной  и 
художественной  жизни,  и  оставалась  им  в  течение  всего  последующего 
времен.  Провинции  отставали  в  своем  развитии.  Ряд  крупных  художников-

 
21
архитекторов  (Пьер  Леско,  Филибер  Делорм),  получивших  образование  в 
Италии,  возводили  городские  ратуши  и  окрестные  замки  аристократии,  как 
было отмечено К.О.Гартманом [24]. 
Архитектура  и  строительство  эпохи  классицизма  впервые  полностью 
сосредоточились  в  руках  государства.  Главной  проблемой  стал  крупный 
городской ансамбль с застройкой, осуществленной по единому плану. С 1615 
г.  в  Париже  провели  первые  планировочные  работы  и  застроили  острова 
Сите  и  Сен-Луи,  воздвигли  новые  мосты.  Дальнейшее  развитие 
градостроительных работ в Париже выразилось в создании двух правильных 
по форме – квадрат и треугольник – площадей, включенных в средневековую 
застройку города, - Королевской площади (1606-1617, архитектор Л.Метезо) 
и  площади  Дофина  (начата  в 1605 г.)  на  западной  части  острова  Сите. 
Архитектура  той  эпохи  с  монументальным  характером  ее  форм  и 
долговечностью могла с наибольшей силой выразить идеи централизованной 
национальной монархии. В эту эпоху наиболее ярко проявилась  социальная 
сторона  архитектуры,  выраженная  в  художественном  синтезе  всех  видов 
изобразительного, прикладного и садово-паркового искусств. Тогда же была 
создана  академия  архитектуры,  директором  которой  был  назначен 
архитектор  и  теоретик  Франсуа  Блондель.  Этот  период    развития 
архитектуры 
Франции 
подробно 
анализируется 
в 
исследованиях 
Т.П.Каптеревой и В.Е.Быкова [61]. 
Наряду  с  влиянием  архитектуры  античного  Рима  усилилось 
воздействие итальянского Возрождения и барокко. Это последнее сказалось 
во    взаимствовании  некоторых  барочных  форм,  в  принципах  решения 
внутреннего  пространства  (анфилады),  в  повышенной  усложненности  и 
помпезности  архитектурных  форм  (особенно  в  интерьерах) [61]. Барокко 
стало следствием духовной и культурной жизни того времени, наполненного 
бурными  религиозными  и  политическими  движениями.  Центр  тяжести  всей 
художественной  культуры  того  времени  лежал  в  архитектуре.  В  зодчестве 
вся  конструкция,  все  архитектурное  оформление  и  декоративность 

 
22
применялись  для  достижения  большого  и  сильного  светового  эффекта, 
использовались более сильные, эмоционально повышенные, по сравнению с 
Ренессансом,  приемы  выразительности.  В  выборе  и  оформлении  больших 
площадей и в разбивке парков можно провести параллель с искренностью и 
интенсивностью 
непосредственного 
восприятия 
природы, 
которым 
проникнута  и  философия  того  времени  (Бэкон,  Спиноза).  Ведущие  мастера 
того  времени  часто  путешествовали  из  одного  места  в  другое  и  создавали 
проекты для построек в самых различных, отдаленных друг от друга пунктах. 
Основными принципами архитектуры, в которой сочетались черты барокко и 
классицизма,  стали  следующие:  здания  должны  своим  обликом  ясно 
выражать  свою  цель;  соотношение  размеров  помещений,  их  внутренняя 
отделка  должна  вполне  соответствовать  их  назначению;  архитектурное 
оформление должно быть проникнуто благородной простотой. 
Приблизительно в то же время В.И.Баженов  приехал в Москву вместе 
с  императорским  двором  Екатерины II. В 1767 г.  он  представил  проект 
переделки Москвы в современный столичный город с полной перестройкой 
Кремля  и  превращение  его  в  московский  Акрополь.  Идея  не  была 
осуществлена,  так  как  потеряла  вначале  полученное  царское  одобрение  и 
возбудило  чувство  протеста  у  жителей  города.  Это  выражено  в 
стихотворении Г.Р.Державина «На случай разломки Московского Кремля для 
построения  нового  дворца  в 1770 г.  архитектором  Баженовым,  при  отъезде 
автора из Москвы в Петербург»: 
«Прости престольный град, великолепно зданье 
Чудесной древности, Москва, Россий блистанье. 
Сияющи верхи и горды вышины, 
На диво в давний век вы были созданы. 
Впоследни зрю я вас, покровы оком мерю 
И в ужасе тому дивлюсь, сомнюсь, не верю» [Цит. по: 97, С.319-320]. 

 
23
Благодаря этому, Московский Кремль, за исключением восстановления 
взорванных в 1812 г.  Наполеоном участков стены и примыкающих построек, 
был сохранен в прежнем виде [81, 97]. 
Во Франции же, как глубоко ни проникли дух и формы античного мира 
в  мировоззрение  эпохи,  получившей  свои  отличительные  черты  благодаря 
французской  революции,  однако  они  не  могли  полностью  и  надолго 
удовлетворить  художественные  стремления.  Рос  интерес  к  средневековому 
искусству. В развитии искусств  и в развитии наук, определенные принципы 
сохранили свою силу, поскольку они образовали вокруг себя крепкую группу 
приверженцев.  С  середины XIX в.  развитие  архитектуры  находилось  под 
сильнейшим  влиянием  развития  научной  мысли  (Дарвин,  Фейербах) [24]. В 
1837  г.  во  Франции  был  основан  «Комитет  искусств  и  памятников»  для 
изучения и сохранения национальных художественных памятников. «Виктор 
Гюго  своим  романом  «Собор  Парижской  Богоматери» (1830), пробудил  по 
отношению к готике настоящий энтузиазм» [24, С.302]. О периоде 50-70-х гг. 
XIX  в.  З.Гидион  замечает: «Реконструкция  Парижа  происходила  в  первые 
лихорадочные годы века железных дорог. Над всеми остальными элементами 
доминировала бесконечно длинная улица. Париж между 1850 и 1870 гг. стал 
типичной столицей  промышленного века. Ни на одном городе того времени 
изменения,  вызванные  развитием  промышленности,  не  отразились  с  такой 
силой» [25, С.392-393]. 
Московский  Кремль  был  тогда  центром  религиозного  паломничества, 
царской  резиденцией;  на  его  же  территории  располагались  казенные  дома, 
где  проживали  люди,  в  той  или  иной  мере  имеющие  отношение    к 
кремлевской  территории.  Вообще  Кремль  был  традиционным  местом 
пребывания москвичей [106]. Остров Сите в Париже играл подобную роль – 
в  соборе  Парижской  Богоматери  происходили  коронации,  вокруг  собора 
была сосредоточена городская жизнь [107]. 
Несмотря  на  то,  что  архитектурные  ансамбли  Кремля  и  острова  Сите 
возводились  много  веков,  их  художественная  ценность  сохранилась. 

 
24
Архитектурные  ландшафты  Московского  Кремля  и  острова  Сите  в  Париже 
стали  не  только  центрами  городов  с  точки  зрения  топографии.  Их 
архитектура  наглядно  и  доступно  выразила  идеалы,  знания,  идеи, 
фундаментальные  культурные  ориентиры,  разнообразные  картины  мира 
общества. 
Используя  сравнительно-исторический  метод  для  сопоставления 
данных  архитектурных  ландшафтов,  мы  можем  сделать  вывод  о  том,  что 
архитектура  и  ландшафт  существуют  как  система,  иначе  говоря, 
архитектурный  ландшафт  слагается  из  определенных  элементов,  которые 
взаимодействуют  и влияют друг на друга, образуя определенное целое.  Это 
прослеживается в развитии архитектурной застройки Московского Кремля и 
острова  Сите  (Париж),  сообразно  существующим  стилям,  предназначении 
зданий, их использования. 
 
 
1.2. Восприятие символа в контексте архитектуры 
 
1.2.1. Общее понятие символа 
Изучение  символики  архитектурных  ландшафтов  с  необходимостью 
требует  обращения  к  понятию  символа,  к  его  истории.  Символ  (греч. 
sýmbolon – знак,  опознавательная  примета) – отличительный  знак,  образ, 
воплощающий  какую-либо  идею;  видимое,  реже  слышимое  образование, 
которому  придается  особый  смысл [73]. Символ  неотделим  от  структуры 
образа.  В  символике  (греч. – symbolikos – знаменующий,  образный, 
иносказательный)  при  помощи  символов  выражаются  идеи,  понятия  или 
чувства. 
В  трактате  Витрувия  прослеживается  стремление  постичь  связи  с 
определенными  значениями  или  символами [52]. По  мнению  исследователя 
архитектуры  ХХ  в.  И.А.Страутманиса,  любое  архитектурное  произведение, 
будь  то  город  или  здание,  имеет  свою  систему  признаков,  наиболее 

 
25
характерные  из  них  эволюционируют, «достигая  уровня  знаков  или 
символов» [132, С.25]. 
Художественный  символ,  выраженный  в  произведении  искусства, 
является 
универсальной 
категорией 
эстетики, 
взаимосвязанной 
с 
художественным  образом  и  его  значением.  В  этой  категории  отражается 
специфика  образного  освоения  жизни  искусством [73]. Художественный 
символ содержит элемент художественного произведения, рассматриваемый 
в своем знаковом выражении. Любой художественный символ имеет образ, в 
котором  заключен  смысл.  Образ  привязан  к  символу,  но  несводим  к  нему. 
Образ,  рассматриваемый  в  качестве  художественного  символа,  проявляет 
смысл, «расшифровать» который можно только «вживаясь» в него [138]. 
Художественный  символ,  его  структура  дают  человеку  не  простое 
частичное  явление,  а  целостный  образ  мира.  Такой  процесс  происходит 
только  при  непосредственном  участии  человека,  который  воспринимает 
символ. Смысл символа  реально может существовать только внутри диалога, 
внутри  ситуации,  в  которой  происходит  общение.  Когда  человек 
всматривается  в  символ,  он  не  просто  разбирает  и  рассматривает  его  в 
качестве 
объекта. 
Происходит  обращение 
создателя 
символа 
к 
интерпретирующему 
символ 
человеку, 
возникает 
своеобразная 
коммуникация.  Смысловая  перспектива  символа  не  сводится  к  единичному 
окончательному  значению,  он  требует  постоянной  интерпретации  и 
существует в динамике. 
1.2.2. Разработка понятия символа в философии 
Разработку  понятия  символа  начал  Платон.  В  основе  его  воззрений 
лежало  учение  об  идеях,  которые  являются  вечными  сущностями.  Идеи 
выступают  в  качестве  образцов,  принципов  порождения  вещей.  Идеи 
являются как бы наиболее совершенным выражением вещей, т.е. предельным 
развитием вещей. Одновременно с этим, мир идей – безличен, он воплощает 
в  себе  законы  всего  космоса.  Входящая  в  мир  идея  красоты,  выражающая 

 
26
сущность  прекрасного  как  такового,  есть  образец,  принцип  создания 
прекрасных воспринимаемых вещей [114].  
Объясняя сущность знака в произведении «Теэтет» Платон писал: «Как 
сказали бы многие: [объяснять] – значит иметь какой-либо знак, по которому 
искомую вещь можно было бы отличить от всякого остального» [114, С.272]. 
И  далее: «знаки  бывают  чистыми,  довольно  глубокими  и  тем  самым 
долговечными» [114, С.255].  Платон  дал  целостную  трактовку  символа  как 
указания  на  высшую  идеальную  форму  объекта,  которая  постигается 
интуитивно. 
Следующий  шаг  в  развитии  понятия  символа  был  сделан  в 
неоплатонизме.  Плотин  противопоставил  знаковой  системе  алфавита 
символику  египетского  иероглифа,  который  предстает  интуиции  человека  в 
виде  целостного  образа.  Прокл  указывал  на  то,  что  смысл  символа  не 
сводится  к  моралистической  или  логической  формуле.  В  неоплатонизме 
особо  подчеркивалась  идея,  что  символ  отличается  от  рассудочных  форм 
[73]. 
Неоплатоническая  теория  символа  перешла  в  христианство  благодаря 
Псевдо-Дионисию-Ареопагиту (V в.  или  начало VI в.).  Он  описывал  все 
зримое  как  символы  незримой  Сущности  Бога.  Низшие  ступени  этой 
иерархии  символически  воссоздают  образ  верхних.  Это  делает  для 
человеческого  ума  возможным  восхождение  по  лестнице,  наполненной 
смыслами.  Августин  Аврелий  явился  родоначальником  неоплатонизма  в 
западной  патристике.  Весь  материальный  и  духовный  мир  Августин 
рассматривал  как  произведение  Бога,  созданное  по  законам  красоты;  мир 
является  символом  Божественной  красоты.  Августин  подчеркивал  и 
символическое  значение  искусства,  в  частности,  архитектуры [140]. Фома 
Аквинский – средневековый  философ  и  богослов – в  лаконичных 
формулировках  фактически  обосновал  западную  средневековую  эстетику 
(«Сумма против язычников», 1259-1264). В своем толковании прекрасного в 
искусстве  он  перенес  акцент  с  духовной  красоты  на  чувственно 

 
27
воспринимаемую,  природную  красоту,  оценив  ее  саму  по  себе,  а  не  только 
как  символ  Божественной  красоты.  Субъективные  аспекты  прекрасного 
Фома  Аквинский  усматривал  в  соотнесенности  его  с  познавательной 
способностью. Эта способность реализуется в акте созерцания, который при 
этом  сопровождается  духовным  наслаждением.  Искусство,  по  его  мнению, 
подражает природе в том смысле, что, как и природа, оно имеет свой целью 
определенный конечный результат. Это особенно наглядно при определении 
значения символизма архитектуры [140]. 
В  целом,  в  средние  века  была  разработана  своя  собственная  теория 
символа.  Одновременно  с  этим,  символ  существовал  вместе  с  аллегорией. 
Аллегория 
(греч. allēgoria – иносказание) 
является 
принципом 
художественного  осмысления  действительности,  при  котором  отвлеченные 
понятия, идеи получают выражение конкретных и наглядных образов, часто 
имеющих  традиционную  форму [140]. Например,  скульптурные  украшения 
готических храмов имели аллегорический смысл. 
Начиная  с  эпохи  Ренессанса,  усилился  интерес  именно  к  аллегории. 
Хотя Возрождение уделяло внимание интуитивному восприятию символа, в 
то время новой теории символа создано не было. Только эстетическая теория 
немецкого  романтизма  и  классическая  философия  вновь  обратились  к 
разработке этого понятия. В частности, А.Г. Баумгартен в середине XVIII в. 
стал  создателем  семиотики – учения  о  знаках,  в  том  числе  используемых  в 
искусстве [138]. 
И.Кант  занимался  темой  свободы,  представленной  в  многообразных 
вариантах, в том числе и проблематикой свободы по отношению к культуре. 
По Канту, последняя цель природы – это культура, которая дает возможность 
ставить  любые  цели  вообще,  т.е.  иметь  свободу.  В  «Критике  способности 
суждения» (1790) Кант  писал  о  критической  эстетике,  об  эстетике 
прекрасного,  возвышенного  и  гениального  (через  которую  природа  диктует 
свои  законы);  затем  шла  критика  принципов  биологии  (недостаточное 
механическое  объяснение  жизненных  процессов);  критическое  определение 

 
28
границ  применения  теологического  мышления  при  метафизическом 
толковании мира в целом. Роль эстетического проясняет рассмотрение двух 
основных  его  категорий – прекрасного  и  возвышенного.  Главный  вид 
красоты – «сопутствующая красота», она предлагает цель и интерес, именно 
в ее сфере реализуется идеал. Такого рода красота есть символ «нравственно-
доброго», «выражение  эстетических  идей»,  которые  дают  импульс  к 
познанию,  не  сливаясь  с  ним [138]. Классификацию  видов  искусства  Кант 
основывал  на  различии  способов  выражения  эстетических  идей  (красоты). 
Материалом  для  художника  служит  либо  форма,  либо  содержание.  Так  для 
человека  возникает  красота,  понимаемая  как  символ  нравственности:  через 
нее  «природа  как  бы  говорит … нечто  такое,  что  кажется,  имеет  более 
высокий  смысл» [Цит.  по: 138, С.78].  Высшей  формой  искусства  для  Канта 
являлась поэзия, зодчество же относилось к искусству чувственной истины – 
изобразительному искусству. 
Ф.Шеллинг  противопоставил  классической  аллегории  символ  и  миф 
как  органическое  тождество  идеи  и  образа.  Для  символа  не  существует 
значения в виде некоторой рассудочной формулы, которую можно вложить в 
образ,  а  затем  извлечь  из  него.  Необходимым  условием  и  материалом  для 
искусства  является  мифология.  Мифологическая  символика, «прекрасные 
иероглифы  природы»,  по  выражению  Ф.Шеллинга,  есть  прообраз  культуры 
вообще,  а  произведения  искусства  обусловлены  именно  благодаря 
жизнеспособности такой символики. Вселенная построена как произведение 
искусства,  являющееся  абсолютным.  Шеллинг  отмечал,  что  художник 
должен «неуклонно следовать тому проникающему духу природы, который в 
качестве  формы  и  образа  действенен  во  внутренней  сущности  вещей, 
говоря…  языком  осязательных  символов» [Цит.  по: 138, С.82].  В  целом, 
Шеллинг  стимулировал  интерес  романтиков  к  изучению  античной  и 
средневекой  культур,  рассматривая  культуры  как  целое,  во  взаимосвязи 
составляющих их частей. 

 
29
Для  А.В.Шлегеля  и  Ф.Шлегеля,  которые  вели  поиски  нового, 
основанного  на  эмоциональном  переживании  подхода  к  искусству,  само 
поэтическое  творчество  являлось  постоянным  символизированием.  В  этой 
связи, Ф.Шлегель, различая в человеке культуру тела и культуру духа, видел 
опасность  для  последней  в  укорененности  в  одной  «мертвяще  абстрактной 
науке  без  всякой  позиции» [Цит.  по: 138, С.82].  Немецкие  романтики  в 
осмыслении символа опирались на зрелого И.В.Гете, который любые формы 
природного и человеческого творчества рассматривал в качестве говорящих 
и значащих символов живого становления, о чем писали М.Бур и Г.Иррлиц в 
работе «Притязание разума. Из истории немецкой классической философии и 
литературы» [16]. Гете  связывал  символ  с  жизненными  органичными 
началами,  выраженными  через  символ.  Искусство  и  науку  он  понимал  как 
два  родственных  по  существу  способа  символизации  объективного  мира, 
причем  искусство  способно  более  адекватно,  чем  наука  воспроизводить 
окружающий  мир. «Настоящая  символика, -  утверждал  Гете, - там,  где 
частное представляет всеобщее не как сон или тень, но как живое мгновенное 
откровение неисследимого» [Цит. по: 138, С.80]. 
Г.В.Гегель  создал  теорию  диалектики  на  основе  объективного 
идеализма.  Проявляя  большой  интерес  к  эстетике,  он  отмечал,  что  высший 
акт  разума,  охватывающий  все  идеи,  есть  акт  эстетический.  Позднее  Гегель 
перешел от эстетики к логике. Эстетика предстает как философия искусства, 
занимающего  подчиненную  ступень  в  развитии  абсолютного  духа  (форм 
общественного  сознания).  Красота    воплощает  чувственную  форму  идеи.  В 
эстетике  Гегель  взял  за  основу  исторический  принцип  рассмотрения 
материала  (историческое  развитие  выступает  как  прогресс  в  сфере  духа). 
Разделяя  историческое  развитие  искусства  на  три  формы,  которые 
последовательно  сменяют  друг  друга,  Гегель  выделил  символическую, 
классическую и романтическую формы. Начало искусства – архитектура, она 
соответствует  символической  стадии  творчества.  Философ  подчеркивал  в 
символе  его  рационалистическую,  знаковую  форму,  считая  символ  прежде 

 
30
всего  некоторым  знаком [138]. Во  второй  половине  ХIХ  в.  работу  над 
понятием  символа,  исходя  из  философии  Гегеля,  продолжили  Ф.Т.Фишер  и 
И.Э.Фолькельт.  Развивалась  и  традиция  изучения  символа  с  позиций 
романтизма,  в  частности,  в  изучении  мифа  и  символа  у  швейцарского 
исследователя  истории  права  и  религии  И.Я.Баховена.  Положив  начало 
изучению  истории  семьи (1881) и  рассматривая  мировую  историю  как 
вечную  борьбу  между  небом  и  землей,  мужским  началом  и  женским, 
И.Я.Баховен считал собственно миф толкованием символа [14, С.201-203]. 
О.Шпенглер  в  труде  «Закат  Европы» (1914) разрабатывал  понятие 
символа  по  отношению  к  понятию  культуры.  Согласно  О.Шпенглеру, 
родившись  на  фоне  определенного  ландшафта  «душа  культуры»  выбирает 
свой «первосимвол», из которого затем формируются все ее ткани и органы 
(архитектурные,  художественные,  языковые,  политические,  философские 
формы) [154]. В  ХХ  в.  Э.Кассирер  сделал  понятие  символа  предельно 
широким  понятием человеческого мира. Всю  культуру он рассматривал как 
символическую  вселенную,  у  которой  человек  осуществляет  свою 
жизнедеятельность.  Люди  создают  свой  собственный  мир  посредством 
«символических форм» - языка, мифологии, религии, искусства, науки и с их 
помощью упорядочивают окружающий хаос [138]. 
К.Ясперс занимался проблемами психологии художественных и других 
видов творчества, духовного творчества вообще, которое представлялось ему 
неотделимым от проблем существования человека в мире. Существование же 
человека  в  мире,  в  свою  очередь,  было  для  К.Ясперса  неотделимым  от  его 
переживаний.  Немецкий  основоположник  экзистенциализма  разделял 
искусство на два вида. Первый из них вызывает при восприятии эстетическое 
удовольствие  от  увиденной  гармонии.  Этот  тип  искусства  не  так  глубоко 
проникает  в  личность  в  силу  своей  символики,  в  отличие  от  второго  вида 
искусства.  Второй  вид – возвышенное  искусство,  может  быть  названо 
великим, в нем человек предстает в пограничной ситуации. Развивая понятие 
символа по отношению к искусству, в работе «Духовная ситуация времени» 

 
31
(1931)  К.Ясперс  писал: «В  нашу  эпоху  одобрение  лучших  людей  и  массы 
встречает архитектура … позитивно удовлетворяющая способность видеть и 
чувствовать среду, воспроизведение которой действует не только как модное 
для данного времени, но как пребывающее в веках явление» [162, С.366-367]. 
Г.Риккерт  определял  главное  различие  наук  о  природе  и  наук  о 
культуре в том, каким образом те и другие трансформируют воздействие на 
человека  внешнего  мира.  В  работе  «Науки  о  природе  и  науки  о  культуре» 
(1911) он положил начало характерному для первой половины ХХ в. расколу 
на  «две»  культуры – естественно-научного  и  гуманитарного  знания.  В 
частности,  Г.Риккерт  обратился  к  проблеме  ценностей,  которые  могут 
выражать  объективные  значения  и  выражаются  преимущественно  в  сфере 
культуры.  Задачей  философии  Г.Риккерт  считал  исследование  сферы 
ценностей, имеющих непреходящее значение [138, С.101; 140, С.396].  
Из  произведений  начала  ХХ – первой  половины  ХХ  в.  отметим 
разработку  понятия  символа  поэтом  А.Белым  и  философом-богословом 
П.А.Флоренским. Для А.Белого образы мировых религий, моральные законы, 
стили  искусства  были  прежде  всего  культурными  символами.  За  исходный 
пункт  своего  построения  он  принял  данные  естественных  наук.  Работы 
Г.Риккерта оказали достаточно большое влияние на А.Белого, которому было 
близко  представление  о  реальности  как  результате  конструктирующей 
работы сознания. В своих статьях 1910-1916 гг. А.Белый изложил программу 
построения 
экспериментальной 
эстетики, 
задуманной 
им 
как 
экспериментальная  наука,  детально  разработал  принципы  математического 
стиховедения [12]. Занимаясь  теорией  символизма  в  искусстве,  А.Белый 
сформулировал  соотношение  символизируемого  и  символизирующего  в 
символе, связи «означаемого» и «означающего». 
Значение  формы  искусства  для  символизма  состоит  том,  что  любой 
символ  есть  также  и  форма;  форма  переживаний  дана  сознанию  в  виде 
символов. Виды искусства являются различными рядами символизации. Так 
как  художественные  символы – это  пространственно-временные  образы, 

 
32
отношения  пространства  и  времени  являются  принципом  классификации 
искусств. А.Белый выдвинул следующую классификацию: 
Музыка.  Ее  основной  элемент – ритм,  т.е.  последовательность  во 
времени. 
Поэзия. Основной элемент здесь – данный в слове образ и смена его во 
времени. 
Живопись. Основной элемент – данный видимый образ, но в краске и в 
двух измерениях пространства. 
Скульптура  и  зодчество.  Основной  элемент  здесь – образ  в  трех 
измерениях пространства.  
В  статье  «Эмблематика  смысла» (1910) А.Белый  писал: «Символ  есть 
предел всем познавательным, творческим и этическим нормам: Символ есть 
в этом смысле предел всех пределов» [12, С.113]. 
П.А.Флоренский  в  своих  эстетических  установках  придерживался 
традиции  христианского  неоплатонизма – допускал  бесконечный  ряд 
взаимно  преломляющихся  миров,  которые  представляют  собой  единство. 
Весь чувственно-материальный мир существует, согласно П.А.Флоренскому, 
как  символ.  В  работе  «У  водоразделов  мысли  (Черты  конкретной 
метафизики)» (1922) он  писал: «Действительность  описывается  символами 
или  образами» [141, С.113].  Символ  существует  не  просто  в  виде  знака,  он 
обладает  полнотой  реальности,  вмещает  в  себя  духовную  основу  и 
конкретно-телесную материю. «Бытие, которое больше самого себя, - таково 
основное определение символа» [141, С.257]. 
П.А.Сорокин  (1957) рассматривал  примеры  средневековой 
архитектуры  как  символы.  В  работе  «Кризис  нашего  времени»  философ 
отмечал: «Величайшие  примеры  средневековой  архитектуры – соборы, 
церкви – все  суть  строения,  посвященные  Богу.  Их  внешний  абрис, … и 
фактически … каждая деталь – символичны» [Цит. по: 14, С.214-215]. 
А.Ф.Лосев  в  своих  трудах  также  развивал  понятие  символа.  Философ 
понимал  творчество  как  активный  переход  сознания  в  бытие,  который 

 
33
осуществляется  в  выражении.  Выражение – это  превращение  внутреннего, 
осмысляющего  плана  во  внешний,  очевидный.  Наиболее  органично  такое 
выражение  осуществляется  в  символе.  В  работе  «Логика  символа» (1972) 
А.Ф.Лосев  писал: «История  символа  поражает  постоянным  наличием  в  нем 
именно этих трех моментов: живого чувственного созерцания, абстрактного 
мышления  и  человеческой  практики,  творчески  переделывающей  самое 
действительность» [84, С.250].  И  далее: «Символ  основан  прежде  всего  на 
живом  созерцании  действительности» [84, С.248].  Символ  вещи 
возвращается  к  вещи  в  преображенной  форме,  что  осуществляется  в 
выражении.  В  разработке  понятия  символа  А.Ф.Лосев  выделил  следующее: 
«символ  вещи  и  отражение  вещи  в  сознании», «символ  вещи  и  ее 
изображение», «символ вещи и ее выражение», «символ и знак», «символ и 
сигнификативный  акт» (т.е.  акт  обозначения,  акт  символизации), «символ, 
знаковая природа символа, тождество и различие символа с предметом» [84, 
С.257-272]. 
В  целом,  осмысление  архитектуры,  как  отмечал  в  своей  монографии 
А.В.Иконников,  можно  начать  с  возвращения  «к  античной  классике, 
рассудочной  эстетике  Сократа,  сущность  которой  А.Ф.Лосев  сводит  к 
формуле «прекрасно то, что имеет смысл» [Цит. по: 52, С.14], т.е. красота, по 
Сократу, функционирует как польза. А.Ф.Лосев подчеркивал необходимость 
красоты и пользы. 
Итак, символ – отличительный знак, воплощающий какую-либо идею. 
Любой  символ  является  по  своему  характеру  условным  знаком  (крест – 
символ  христианской  веры,  гора – символ  восхождения).  Символы  в  более 
абстрактном смысле олицетворяют часто отвлеченное понятие, которое иным 
путем, помимо символов, не может быть выражено (гром и молния – символ 
божественной власти). Повседневная жизнь человека наполнена символами, 
которые  напоминают,  воздействуют,  разрешают,  запрещают.  Структура 
символа 
многослойна 
и 
рассчитана 
на 
внутреннюю 
работу 
воспринимающего.  В  середине  прошлого  века,  анализируя  многообразие 

 
34
знаковых  форм,  Ч.С.Пирс  выделил  индексовые,  иконические  и 
символические  формы [73]. Индексовые – конкретные  формы,  как  простая 
указка;  иконические  человек  постигает,  например,  всматриваясь  в  пейзаж  и 
узнавая  знакомое  место;  символические  формы – самые  абстрактные,  к 
примеру, - двухглавый  орел  как  символ  государственности.  Символ – это  и 
знак, не имеющий предметного значения, через который открывается смысл 
объекта,  например, - гербы,  эмблемы,  знамена,  образы.  Особое  значение 
имеет  символика  в  религии  и  искусстве,  причем  каждый  вид  искусства 
наделен  своим  образно-символическим  языком:  языком  музыки,  живописи, 
театра. 
Соотнося 
некоторые 
принципы 
структурализма 
с 
нашим 
исследованием, 
отметим, 
что  представители 
этого 
философского 
направления  К.Леви-Стросс  и  Р.Барт  рассматривали  текст  в  широком 
смысле, а именно с точки зрения структуры, знака, значения, функции, языка. 
Понятия,  выработанные  в  ходе  работы  с  текстами,  оказываются 
работающими  и  при  исследовании  культуры,  имея  в  виду  исторический, 
политический,  экономический  и  национальный  аспекты.  Ставя  вопрос  о 
функциях  искусства  в  культуре,  рассматривая  природу  мифа  и 
символический  словарь  культуры,  т.е.  объективные  мыслительные  формы 
знания,  было предложено  определение устойчивой связи элементов, типов 
структур.  Структурализм  исходил  из  того,  что  социальные  и  культурные 
системы  составляют  единое  целое.  Выявление  универсальных  принципов  и 
способов культурной организации человеческого опыта, совместной жизни и 
деятельности понималось как построение знаковых и символических систем. 
В  дальнейшем,  развивая  постструктурализм,  Ж.Деррида  отмечал,  что 
словарь  культуры  не  может  быть  универсальным,  свой  метод  уподоблял 
игровому  творчеству.  Цель  метода – обнаружить  в  тексте  невыразимые 
«остаточные  смыслы»,  ускользающие  от  автора  и  читателя.  Для  нашего 
исследования важно следующее утверждение Ж.Деррида, что «архитектура и 

 
35
скульптура  возникают  только  в  просвете,  открытом  речью» [Цит.  по: 59, 
С.226], т.е. в определении символики и ее фиксации. 
В  заключении  данного  раздела  отметим,  что  символ  в  эстетике  и  в 
философии  искусства  рассматривается  как  универсальная  категория, 
отражающая  специфику  образного  освоения  жизни  искусством,  т.е.  символ 
содержит  в  себе  элемент  художественного  произведения,  рассмотренный  в 
знаковом  выражении.  Знак,  в  свою  очередь,  становится  символом  тогда, 
когда  его  употребление  предполагает  общезначимую  реакцию.  Начиная  с 
произведений античной философии, а затем и средневековой и европейской, 
авторы  отмечали  значение  символа  в  архитектуре  и  собственно 
символическое  значение  архитектуры.  В  нашем  исследовании  мы 
рассматриваем  символику  архитектурных  ландшафтов  через  восприятие  и 
письменные свидетельства представителей субкультурных  общностей. 
1.2.3. Особенности предметно-пространственного окружения 
Относительная роль архитектуры среди других средств закрепления и 
передачи  информации  менялась  по  мере  исторического  развития.  Для 
архаических  обществ,  не  знавших  письменности,  организация  предметно-
пространственного окружения, в котором доминировало зодчество, служило 
едва  ли  не  главным  средством,  чтобы  зафиксировать  принятие  нормы 
социального  поведения.  По  мере  развития  других  кодов  эта  сторона 
общественного назначения архитектуры отступала на задний план. 
Восприятие  зодчества  в  Древней  Руси  определялось  сложным 
взаимодействием  традиций,  восходящим  к  праславянской  и  славянской 
языческой древности, и византийского влияния. А.В.Иконников отмечал, что 
символическим  значением  наделялось  само  пространство.  Об  этом 
свидетельствует  устойчивое  существование  кольцевой  организации 
застройки поселений языческие святилища; укрепления городищ; кольцевой 
план  с  домами,  сгруппированными  вокруг  обширного  внутреннего 
пространства, к которому они были обращены «лицом», застройка площадей 
[52].  И.К.Русакомский  писал,  что  «организация  окружающего  пространства 

 
36
как  среды  обитания  человека  с  древнейших  времен  была  связана  со 
смысловым  осознанием  мира.  Такими  понятиями  как  ритм,  ряд,  порядок, 
строй человек  стремился упорядочить «свое представление об окружающем 
мире,  от  космоса  (космос – порядок,  строение,  украшение,  наряд, 
политический  и  военный  строй,  дисциплина,  чинность,  мирострой…)  до 
первичной  ячейки – собственного  дома,  который  рассматривался  как  центр 
мира» [126,  С.50]. 
Математическое знание для древних было неотделимо от религиозных 
представлений  и  космогонических  символов.  Числа  и  геометрические 
определяемые направления могли кроме прямой информации нести и некие 
магические  значения,  связанные  с  иррациональными  представлениями. 
Позже  обязательным  требованием  гармонии  в  архитектурном  произведении 
стало  сочетание  единства  и  многообразия  в  его  пределах.  Математик  эпохи 
Ренессанса  Л.Пачоли  предложил  «золотое  сечение»  или  «золотое 
отношение»,  которое  связывало  между  собой  отношение  частей  и  целого 
(меньшая  часть  относится  к  большей  так  же,  как  большая  к  их  сумме). 
Соразмерность  элементов  должна  была  гармонически  связываться  с 
основными закономерностями построения формы и сама по себе не обладала 
никакой ценностью [52]. 
Пространственности 
интерьера 
готического 
собора 
противопоставлялась  вещественность  восприятия  не  только  его  внешнего 
объема,  но  и  всей  среды  средневекового  города.  В  культуре  зрелого 
средневековья  представления  о  предметной  среде  уже  связываются  с 
восприятием  мира  в  движении  и  времени  (чего  не  знала  античность). 
Пространство  средневекового  города  живописно  и  асимметрично,  не 
подчинено  симметрии  и  расчленение  пространства  внутри  здания. 
Асимметричное  формирование  пространства  внутри  города  было 
результатом его постепенного роста [52, С.84]. 
Распространение грамотности и книгопечания ускорило процесс, о чем 
писал В.Гюго в романе «Собор парижской Богоматери» [53]. В целом, «сила 

 
37
классической  архитектуры  и  устойчивость  ее  ценностей  во  многом 
определяется тем, что фонд ее складывался на основе художественных норм 
и канонов» [52, С.105]. Акт творчества включал выполнение правил, система 
которых,  сохраняя  единство,  варьировалась  в  зависимости  от  конкретных 
задач, 
развития 
мировоззрения, 
общественных 
настроений. 
При 
непрерывности  традиции,  позволявшей  целенаправленно  совершенствовать 
средства  выразительности,  каждое  отдельное  произведение  архитектуры 
было результатом труда многих поколений. 
Произведения архитектуры прошлого, значений языка которой мы уже 
не  знаем,  воздействует  самой  эстетической  организованностью,  гармонией 
системы [52, С.108]. Так, например, современники считали, что храмы Софии 
в  Киеве  и  Новгороде  являются  близкими  воспроизведениями  Софии 
Константинопольской  (происхождение  православия  от  византийских 
истоков).  Повторение  форм  собора  во  Владимире  было  одним  из  условий 
задания А.Фиораванти – строителя Успенского собора в Кремле. 
1.2.4. Некоторые аспекты восприятия в контексте архитектуры 
Чувственное  восприятие – переживание,  осознание  истинно-
предметного  (принадлежащего  как  внешнему  миру,  так  и  внутреннему). 
Восприятием  называют  также  и  само  предметное  как  содержание  сознания. 
Визуальный  (от  лат. visualis – зрительный) – видимый,  наблюдаемый 
простым  глазом;  память  и  фантазия  являются  визуальными,  если  они 
воспроизводят по преимуществу то, что доступно зрению [140, С.67].  
С.Л.Рубинштейн  в  своем  труде  «Основы  общей  психологии» (1940) 
писал: «Жизненная 
практика 
заставляет 
человека 
перейти 
от 
непреднамеренного 
восприятия 
к 
целенаправленной 
деятельности 
наблюдения; на этой стадии восприятие уже превращается в специфическую 
«теоретическую» деятельность, включающую анализ и синтез, осмысление и 
истолкование 
воспринятого. 
Как 
следствие, 
возможно 
создание 
художественного  образа,  в  случае  перехода  восприятия  действительности  в 
творческую  деятельность.  Воспринимая,  человек  не  только  видит,  но  и 

 
38
смотрит,  не  только  слышит,  но  и  слушает,  а  иногда  не  только  смотрит,  но 
рассматривает или всматривается, не только слушает, но и прислушивается; 
он  часто  выбирает  установку,  которая  обеспечивает  адекватное  восприятие 
предмета» [124, C.226]. 
На  восприятие  предметно-пространственной  среды  существенное 
влияние  оказывает  «персональное  пространство» – окружающая  человека 
зона,  вторжение  в  которую  вызывает  различные  психические  реакции. 
«Американский  антрополог  Э.-Т.Холл  находит  у  человека  несколько 
окружающих  его  пространственных  «полей»,  каждое  из  которых  связано  с 
особым  типом  поведения  и  особым  ощущением  контакта,  если  в  пределах 
поля  оказывается  другой  индивид.  Радиус  таких  полей  зависит  от 
эмоционального  состояния,  деятельности  и  социального  положения 
индивида.  Так,  для  жителя  юга  Европы  или  Ближнего  Востока  радиус, 
обеспечивающий 
контакт 
с 
собеседником, 
меньше, 
чем 
для 
североевропейца» [Цит. по: 52, С.47]. 
Р.Арнхейм рассматривал восприятие, опираясь, в основном, на теорию 
гештальта –  основы существующего знания о визуальном восприятии были 
заложены в лабораториях этой школы. Гештальт (нем. Gestalt – форма, образ, 
структура) – пространственно-наглядная форма воспринимаемых предметов, 
в  переносном  смысле  употребляется  по  отношению  к  психическим  и 
культурно-историческим образованием, части которых определяются целым 
и  которые  в  то  же  время  взаимно  поддерживают  и  определяют  друг  друга. 
Существенные  свойства  этих  образований  нельзя  понять  путем 
суммирования  свойств  их  частей:  вне  частей  имеют  место  еще 
гештальткачества самих этих систем [140, С.102]. 
Согласно  Р.Арнхейму,  большинство  явлений  природы  нельзя 
адекватно  описать,  если  их  рассматривать  по  частям;  целое  не  может  быть 
достигнуто путем сложения отдельных частей. В 1954 г. в труде «Искусство 
и  визуальное  восприятие»  Р.Арнхейм  писал: «Никогда  произведение 
искусства не могло быть создано или хотя бы понято разумом, не способным 

 
39
воспринимать  и  осознавать  интегрированную  структуру  целого.  Многие 
эксперименты  показали,  что  проявление  любого  элемента  зависит  от  его 
места и функции в модели целого. Всякий человек не может не восхищаться 
активным  стремлением  к  единству  и  порядку,  которое  проявляется  уже  в 
несложном  акте  разглядывания  простой  модели  прямых  линий.  Восприятие 
не  является  механическим  регистрированием  сенсорных  элементов,  оно 
оказывается  поистине  творческой  способностью  мгновенного  схватывания 
действительности, 
способностью 
образной, 
проницательной, 
изобретательной  и  прекрасной».  И  далее: «Любое  восприятие  есть  также  и 
мышление,  любое  наблюдение – также  и  творчество.  Восприятие … 
представляет собой схватывание и постижение значимых моделей структуры. 
Это  применимо  и  к  художественному  восприятию  действительности» [7, 
С.20-21]. 
Закономерности  развития  воспринимаемой  формы  основаны  на 
элементарных психологических факторах. Можно рассмотреть постепенный 
переход  от  простых  геометрических  фигур  ко  все  более  сложным.  Это 
очевидно  из  примера  изменения  архитектурных  планов  от  простой 
окружности  и  прямоугольника  к  более  сложным  композиционным 
построениям. 
По мнению Р.Арнхейма, проблема, связанная с отношением «фигура – 
фон» «возникает  в  архитектуре  в  связи  с  восприятием  облика  окон» [7, 
С.231].  Первоначально  окно  представляло  собой  отверстие  в  стене – 
относительно  небольшое  пространство,  граница  которого  образовывала 
контур простой формы в пределах огромной поверхности стены. Небольшое 
ограниченное пространство на плоскости основания должно быть «фигурой», 
и  в  то  же  время  оно  выступало  отверстием  в  стене. «В  готических 
архитектурных  сооружениях,  где  остатки  стен  очень  часто  маскируются 
различными  рельефными  работами,  используется  эффект  чередования 
отверстий и объемных единиц, при котором подчас невозможно определить, 
какая из этих частей является фигурой, и какая фоном» [7, С.232]. 

 
40
Ни  один  предмет  не  воспринимается  изолированно.  Восприятие  чего-
то означает «приписывание этому «чего-го» определенного места в системе: 
расположения  в  пространстве,  степени  яркости,  величины  расстояния» [7, 
С.23]. Для дальнейшего нашего исследования важно именно это утверждение   
Арнхейма. Каждый акт восприятия представляет собой визуальное суждение. 
Но  визуальные  суждения  не  являются  результатом  интеллектуальной 
деятельности,  поскольку  последняя  «возникает  тогда,  когда  процесс 
восприятия  уже  закончился» [7, С.24].  Восприятие – это  не  только 
восприятие  пространственное.  Восприятие  не  является  механическим 
средством обнаружения вещей. Зрение не есть чисто пассивное восприятие. 
«Мир  образов  не  просто  запечатлевается  в  органах  чувств,  достоверно 
отражающих  визуальную  информацию.  Скорее,  наоборот,  мы  их  получаем, 
рассматривая объект» [7, С.55]. Платон в диалоге «Тимей» утверждал, что из 
глаз  человека  плотным  и  ровным  световым  потоком  проистекает 
благородный  огонь,  который  согревает  все  человеческое  тело [115]. Между 
воспринимающим  субъектом  и  воспринимаемым  объектом  устанавливается 
связь.  Восприятие  представляет  собой  активное  исследование  и  изучение 
окружающего  мира,  воспринимаемого  объекта,  а  не  его  пассивное 
обнаружение.  Это – высокоизбирательный  процесс  не  только  в  смысле 
концентрации, но и в смысле способа рассматривания объекта и обращения с 
ним.  Зрительный  процесс  означает  быстрое  осознание  нескольких 
характерных  признаков  объекта.  В  органическом  развитии  восприятие 
начинается  с  быстрого  осознания  характерных  и  наиболее  ярких 
особенностей структуры и формы. 
На  восприятие  формы  влияет  и  оценка  человеком  общественного 
назначения  здания  или  ансамбля.  Такое  отношение  связывается  со  всей 
суммой  предшествующего  опыта  воспринимающего. «Этот  опыт 
индивидуален,  но  всецело  данной  личности  не  принадлежит,  вырастая  на 
основе  социально-исторического  опыта,  общего  для  определенной 
социальной группы» [52, С.40]. 

 
41
Например,  великие  путешествия  и  наблюдения  астрономов XVII в. 
оказали определяющее влияние на мироощущение, с которым было связано 
искусство  барокко.  Это  нашло  особенное  выражение  в  структуре  интерьера 
пространства, а именно в ясном порядке, который растворялся во влекущей 
вдаль  перспективе.  Развитие  же  «машинной  цивилизации»  повлекло  за 
собой  определенное  изменение  и  человеческого  восприятия.  В 
пространственных решениях архитектура следовала новым задачам и новым 
функциям, что потребовало изменения производства и социальных структур. 
Со  второй  половины  ХIХ  в.  появились  павильоны  всемирных, 
международных  и  национальных  выставок;  железнодорожные  вокзалы, 
крытые  рынки,  магазины,  музеи,  театры,  многоэтажные  жилые  дома.  За 
несколько десятилетий обновилась вся система зданий [155]. 
Сформированная  предметно-пространственная  среда  воспринимается 
людьми  и  воздействует  на  их  сознание  и  эмоции. «Методы  психологии 
восприятия  позволяют  проследить  лишь  некоторые  механизмы  того,  как 
складывается  в  сознании  образ  произведения  архитектуры» [52, С.40]. 
Обыденное пространство, организованное средствами архитектуры, связано с 
Эвклидовой  геометрией  и  прямоугольной  системой  координат.  В 
повседневной  же  практике  пространственная  модель  позволяет  решать 
определенные жизненные задачи.  
Обобщая  отношение  к  восприятию  архитектуры,  отметим,  что 
основное  внимание  отводится  утилитарной  и  эстетической  ценности  здания 
или  ансамбля.  Закономерности  формообразования  в  архитектуре  нельзя 
вывести только из свойств самого объекта – они определяются и тем, как эти 
свойства  отражаются  в  человеческом  сознании.  В  целостности  восприятия 
произведения 
архитектуры 
оказываются 
объединены 
разнородные 
характеристики  объекта.  Утилитарные,  эстетические  и  этические  ценности 
представляют  собой  материальное  и  духовное.  Воспринимающий  субъект, 
его  культурный  статус  и  эмоциональное  состояние  оказывают  основное 
влияние на оценку произведения и формирование его образа в сознании. На 

 
42
восприятие  влияет  и  оценка  человеком  общественного  назначения  здания 
или  ансамбля.  Такое  отношение  связывается  с  предшествующим  опытом 
воспринимающего.  Этот  опыт  индивидуален,  с  одной  стороны,  но  с  другой 
вырастает  на  основе  социального  опыта,  общего  для  определенной 
социальной группы. В начале 80-х гг. ХХ века А.В.Иконников в своей книге 
«Художественный 
язык 
архитектуры» 
отмечал: «Психологические 
установки, 
определяемые 
деятельностью, 
в 
которую 
вовлечен 
воспринимающий  субъект,  его  культурным  статусом  и  эмоциональным 
состоянием,  оказывают  решительное  влияние  на  оценку  произведения  и 
формирование его образа в сознании» [52, С.40]. 
Итак, целостная форма архитектурного произведения выражает способ 
его  организации  и  существования  в  контекстах  среды  и  культуры. 
Представления о том, что такое архитектурная форма, в самой своей основе 
связаны  с  категорией  ценности – с  утилитарной  и  эстетической  ценностью 
здания  или  ансамбля.  Закономерности  формообразования  в  архитектуре 
нельзя вывести только из свойств самого объекта – они определяются и тем, 
как эти свойства отражает человеческое сознание.  
 
 
1.3.  Современные  исследования  городской  среды  в  аспекте 
взаимодействия культур 
 
1.3.1. Некоторые особенности культурных связей 
Вопрос  взаимодействия  культур  представляется  важным  в  связи  с 
основными  проблемами  нашего  исследования,  посвященного  анализу 
символики  архитектурного  ландшафта  Московского  Кремля  в  восприятии 
представителей  французских  субкультур  начала-середины  ХIХ  в.  и  анализу 
символики  архитектурного  ландшафта  острова  Сите  (Париж)  в  восприятии 
представителей российских субкультур XIX – начала ХХ вв.  Каждая форма 
одной  культуры – мораль,  право,  философия,  наука,  художественная, 

 
43
политическая  и  бытовая  культура  обладает  своей  спецификой  и 
воздействует, прежде всего, на соответствующие ей формы другой культуры. 
Н.И.Конрад  в  своей  книге  «Восток  и  Запад» (1972) писал: «Роль  чужой 
литературы в стране, куда она систематически проникает, бывает временами 
очень  велика.  Бывают  случаи,  когда  какое-нибудь  произведение  чужой 
литературы привлекает большее внимание в данной стране, чем что-либо из 
появившегося  в  своей  литературе,  и  оказывает  немалое  влияние  и  на  свою 
литературу и на общественную мысль» [69, C.290]. 
Феномен литературного влияния представляется нам одним из хорошо 
изученных  явлений.  Если  рассматривать  историческую  динамику,  то  эпоха 
Возрождения – это  точка  во  времени,  с  которой  можно  начинать 
прослеживание 
процесса 
взаимодействия 
национальных 
культур 
современных народов. XVII век – время, когда уже явственно обнаружились 
очертания  такого  взаимодействия  культур.  ХIХ  век – это  максимально 
выраженное  развитие  национальных  культур  всех  европейских  народов.  В 
целом,  именно  с  эпохи  Возрождения  начинаются  широко  развиваться 
международные  культурные  связи,  которые  к  ХIХ  веку  приобретают 
значимый  размах.  При  изучении  таких  связей,  а  в  более  широком  плане – 
взаимоотношений  отдельных  культур,  следует  принимать  во  внимание 
политические  отношения  между  национальными  государствами,  уровни  их 
культуры,  сходства  и  различия  в  складе  мышления,  в  мировоззрении, 
верованиях,  образе  жизни,  даже  во  вкусах  отдельных  народов.  Согласно 
Н.И.Конраду и С.Э.Крапивенскому, без этого невозможно понять подлинный 
характер  взаимоотношений  отдельных  культур [69, 70]. Под  влиянием 
подразумевают  содействие,  оказываемое  в  культуре  одного  народа  росту 
какого-нибудь явления в культуре другого народа. При этом влияние может 
быть односторонним и двусторонним. Примером первого в литературе может 
служить  роль,  которую  английский  готический  роман  сыграл  в 
формировании  такого  же  жанра  во  французской  литературе.  Примером 
второго  является  влияние  французской  литературы  эпохи  Просвещения  на 

 
44
складывание  творческой  индивидуальности  Байрона  и  последовавшее  затем 
влияние 
Байрона 
на 
французских 
романтиков. 
Действительно, 
соприкосновение  одной  культуры  с  другой  может  приводить  к  своего  рода 
«интеграции»  одной  культурой  каких-либо  явлений  другой  культуры,  к 
«откликам» на них; может приводить к «сопротивлению» [69]. 
Культурные  связи  могут  быть  не  только  чрезвычайно  различными  по 
своему  содержанию  и  характеру,  но  и  приводить  в  каждой  отдельной 
культуре  к  весьма  разным  последствиям.  Сложное  соединение  сил 
притяжения  и  отталкивания  и  составляют  сущность  взаимоотношений 
отдельных  национальных  культур.  Уровни  взаимодействия  культур  делятся 
на  этнический,  национальный  и  цивилизованный.  Этнический  уровень 
взаимодействия  осуществляется  между  локальными  этносами,  культурно-
хозяйственными  (по  общности  материальной  культуры),  историко-
этнографическими (по сходству духовной культуры) и другими общностями. 
Во  взаимодействии  культур  этого  типа  проявляются  некоторые 
противоречия. С одной стороны, этнический уровень способствует общению 
и обмену, а с другой сопровождается усилением этнического самосознания. 
Само  по  себе  этническое  общение,  которое  выражается  в  усилении 
контактов,  двуязычии  и  т.д.,  еще  не  ведет  к  установлению  общности.  Для 
каждого  этноса  бытие  других  этнических  групп – внешнее  явление, 
отличающееся  не  только  по  содержанию  жизнедеятельности,  но  и  в  силу 
несходства  культурного  облика.  Но  на  этом  уровне  формируются  элементы 
межэтнической  культуры,  на  основе  которой  и  происходит  прежде  всего 
общение  между  первичными  общностями.  К  такой  культуре  относятся, 
прежде  всего,  языки  общения,  не  обязательно  имеющие  национальную 
привязанность.  Тем  не  менее,  такая  культура  не  обладает  необходимой 
степенью  зрелости,  чтобы  обеспечить  интенсивное  взаимодействие  и 
согласие разнородных элементов [70]. 
Более 
высоким 
уровнем 
является 
национальный 
уровень. 
Национальное  единство  возникает  на  моноэтнической  или  полиэтнической 

 
45
основе  через  общую  хозяйственную  деятельность  или  государственно-
политическую  регуляцию.  Это  дополняется  культурой  языка,  различными 
нормами  и  обычаями.  Однако  процессы  культурного  единства  нации 
оказываются  двойственными  и  приводят,  в  свою  очередь,  к  росту 
межнациональных  противоречий  в  рамках  одного  государства  или  между 
ними. 
Поэтому  только  на  цивилизационном  уровне  достигались  в  прошлом 
наиболее существенные результаты в обмене духовными, художественными 
и  научными  достижениями.  Среди  факторов,  которые  способствуют 
позитивному воздействию, можно выделить несколько наиболее важных. Это 
– 
степень 
дифференциации 
принимающей 
культуры. 
Общество, 
располагающее  развитыми  системами  морали,  права,  художественной 
культуры,  философии,  оказывается  в  состоянии  адаптировать  в  себя 
нововведения,  не  подрывая  основную  духовную  структуру.  И.В.Цветнова  в 
статье  «Философская  культура  в  современной  обществе» (2003) описывала 
деятельность, обеспечивающую существование философии в качестве особой 
формы духовной науки. Это культурологическая, связанная с историческими 
условиями  деятельность.  Отсюда  вытекают  следующие  аспекты  изучения: 
социально-философский,  социологический,  методологический  (куда  входят 
различные  способы  интерпретации  текстов) [148]. Также  А.М.Анисимов  в 
статье  «Типы  существования» (2001) отмечает  важность  того,  что 
объективируется  в  текстах [4]. Е.Ф.Сабуров  в  статье  «Город  как  общество» 
(2004),  Ю.А.Васильчук  в  статье  «Социальное  развитие  человека  в  ХХ  веке. 
Фактор культуры» (2003)  подчеркивают, что города стали материализацией 
мировой  культуры [128, 17]. В  целом,  отметим,  что  культурологические 
проблемы,  связанные  с  городской  средой,  можно  изучать  с  помощью 
междисциплинарного подхода, используемого в нашем исследовании. 
1.3.2.  Современные исследования старой городской среды 
В Европе XIX в. роль города была не меньшей, чем в настоящее время. 
Человек, посетивший ту или иную страну, должен быть подготовлен к этому 

 
46
посещению.  А  именно,  быть  ознакомленным  с  политическим  устройством 
принимающей  стороны,  художественной  культурой,  нормами  морали  и 
права.  В  Европе ХIХ в. этими качествами  могли владеть только  достаточно 
образованные  и  в  определенном  смысле  привилегированные  люди 
(дипломаты,  аристократы,  купцы,  военные,  ученые,  актеры,  музыканты, 
писатели). 
В.О.Ключевский  отмечал: «…изучая  предков,  узнаем  самих  себя.  Без 
сознания  истории  мы  должны  признать  себя  случайностями,  не  знающими 
как  и  зачем  мы  пришли  в  мир,  как  и  для  чего  в  нем  живем,  как  и  к  чему 
должны  стремиться…» [65, C.338]. Ю.М.Лотман  писал: «Анализ 
художественного  текста  в  принципе  допускает  несколько  подходов: 
произведение  искусства  может  изучаться  как  подсобный  материал  для 
рассмотрения  исторических,  социально-экономических  или  философских 
проблем,  может  быть  источником  сведений  о  быте,  юридических  или 
нравственных нормах той или иной эпохи и т.п.» [86, С.7].  
Современный  российский  историк  А.И.Куприянов,  изучая  русский 
город,  задается  вопросом: «Русский  город,  что  мы  знаем  о  его  прошлом, 
каким  мы  его  видим?» [74, С.5].  Западноевропейский  средневековый  город 
представляется  нам  окруженным  крепостными  стенами,  с  узенькими 
улочками,  готическими  соборами,  площадью  с  ратушей.  Русский 
средневековый  город – это  Кремль,  отражающиеся  в  лучах  солнца  купола 
церквей.  А.И.Куприянов  отмечал,  что  наше  знание  о  старом  городе 
приблизительно.  Мы  говорим  о  нем,  как,  например,  о  городе  Пушкина  и 
Карамзина.  В  своей  работе  «Русский  город  в  первой  половине  ХIХ  века» 
(1995)  А.И.Куприянов  писал: «Уместно  ли  с  позиций  сегодняшнего  дня 
оценивать  облик  городов  прошлого?  Едва  ли  возможно  познание  прошлого 
русского  города,  если  руководствоваться  современными  критериями 
определения города и городского образа жизни… зададим интересующий нас 
вопрос о восприятии образа города людям первой половины ХIХ века» [74, 
C.17]. 

 
47
В  исследовании  А.И.Куприянова  предпринята  попытка  синтезировать 
исследовательские  подходы,  сложившиеся  в  отечественной  науке  на  базе 
историко-этнографического  и  исторического  изучения  русского  города. 
«Предметом изучения является общественный быт горожан, т.е. исторически 
сложившаяся  система  социальных  взаимоотношений,  включающих  в  себя 
обычаи,  культурные,  этические  и  моральные  традиции,  особенности 
управления,  общественная  активность  и  др.» [74, С.6].  Исследование 
охватывает период, начиная с первой половины ХIХ в. и до времени кризиса 
крепостных  отношений  и  вызревания  капиталистического  уклада  в  России. 
Так,  по  мнению  В.О.Ключевского,  эта  эпоха  «простирается  от  начала 
царствования  Павла  до  конца  царствования  Николая (1796-1855). … В  ней 
мы  не  встречаем  коренных  перемен:  государственный  порядок  остается  на 
прежних основаниях, действуют прежние отношения, но из под этих старых 
основ и отношений начинают пробиваться новые стремления или по крайней 
мере новые потребности, которые подготавливают переход государственного 
порядка на новые основания» [Цит. по: 74, С.8]. 
В  своем  исследовании  А.И.Куприянов  отмечал,  что  культурные 
процессы  в  силу  своей  внутренней  природы  не  имеют  жестких 
хронологических  граней,  поэтому  при  изучении  русского  города  им  был 
использован круг источников, которые разделялись на несколько групп: это – 
делопроизводственная документация государственных учреждений и органов 
городского 
самоуправления, 
представленная 
отчетами, 
журналами, 
протоколами,  рапортами,  прошениями  и  т.д.  Другую  группу  составляли 
отчеты  и  приходно-расходные  книги  общественных  и  религиозных 
организаций;  в  третью  входили  судебно-следственные  материалы. 
А.И.Куприянов  рассматривал  процесс  формирования  городской  культуры 
как  некоего  феномена,  в  развитии  которого  происходит  социокультурное 
сближение  разных  социальных  групп.  ХIХ  век – это  эпоха  мемуаров; 
мемуарная  литература  также  вошла  в  круг  источников  исследования. 
Написанные  на  основе  путевых  заметок  и  дневников  мемуары  обладают 

 
48
достаточной  степенью  достоверности  (хотя,  в  ряде  случаев,  вероятно  ради 
занимательности  изложения,  реальные  факты  могли  быть  искажены). 
Иностранцы  обращали  внимание  на  детали,  которые  для  русских  были 
привычными,  в  своих  дневниках  они  писали  о  тех  сторонах  общественного 
быта, которые не нашли отражения в официальных документах. 
Отечественный  исследователь  В.В.Пименов  в  работе  «Москва  в 
русской литературе ХIХ века: этнографические аспекты» (2002) использовал 
художественные  тексты.  Обращая  внимание  на  то,  что  этнографическая 
изученность  Москвы  в  того  времени  едва  ли  может  считаться  достаточной, 
В.В.Пименов  видел  выход  из  такого  затруднения  в  поиске  и  рассмотрении 
разнообразных  источников.  Среди  них  есть  и  такие,  которые  хорошо 
известны  историкам,  литературоведам  и  многим  другим  специалистам.  В 
данном 
случае 
речь 
идет 
о 
преимущественно 
художественных 
произведениях, созданных как крупнейшими писателями, публицистами, так 
и  менее  заметными  авторами,  писавшими  в  ХIХ  в.  в  Москве  и  о  Москве. 
Предметом  изучения  исследователя  стала  Москва,  ее  обитатели  и  их  жизнь 
[113]. 
В.В.Пименов  рассматривает  три  историко-культурных  периода 
этнографии 
Москвы: «дореформенную» (пушкинско-грибоедовскую); 
«послереформенный» этап; последнее десятилетие ХIХ в. – самое начало ХХ 
в.  На  первом  этапе  были  использованы  произведения  А.С.Пушкина 
(«Гробовщик», «Русский  Пелам», «Роман  на  кавказских  водах»), 
А.С.Грибоедова («Горе  от  ума»),  Л.Н.Толстого («Детство», «Отрочество», 
«Война  и  мир»),  дневники  А.П.Вяземского.  Интересная  информация 
этнографического  характера  содержалась  в  сочинениях  Ф.Ф.Ростопчина 
(главнокомандующего  Москвы  в  период  Отечественной  войны 1812 г.). 
Петербург  в  то  время  воспринимался  как  административно-императорский 
город, Москва – как национально-патриархальный. 
На  втором  этапе  были  рассмотрены  «московские»  драматические 
произведения  А.Н.Островского («Семейная  картина», «Бешеные  деньги»), 

 
49
И.С.Тургенева («Муму», «Накануне»),  Л.Н.Толстого («О  переписи  в 
Москве»).  Пименов  выстроил  картины  постепенных  перемен  отдельных 
сторон  функционирования  изучаемого  объекта. «Островский  наиболее  ярко 
показал  социальную  стратификацию» [113, С.47].  И.С.Аксаков  называл 
Москву столицей, а Петербург – резиденцией. 
Третий этап характеризовался интенсивными экономико-социальными 
сдвигами,  оказавшими  существенное  воздействие  на  все  стороны  бытия: 
ускоренным развитием промышленности, притоком рабочих рук из деревень, 
складыванием 
того 
слоя 
общества, 
который 
получил 
название 
интеллигенции,  созданием  индустрии  развлечений.  Были  рассмотрены 
произведения  А.П.Чехова («В  салоне  де  варьете», «Цветы  запоздалые», 
«Попрыгунья»), 
М.Горького, 
В.В.Вересаева, 
Н.Д.Телешова, 
В.А.Гиляровского,  И.Д.Сытина.  В.В.Пименов  отмечает,  что  литература  есть 
отражение 
действительности. «В 
особенности 
это 
относится 
к 
реалистической  литературе,  не  говоря  уже  об  очерках  и  мемуарах. 
Достоверность  этнографических  сведений,  извлекаемых  из  художественных 
произведений,  не  может  и  не  должна  трактоваться  точно  так  же,  как 
достоверность  любого  другого  письменного  источника.  Разница  здесь 
примерно  такая  же,  как  при  сопоставлении  предполагаемого  прототипа  с 
персонажем  повести  или  рассказа:  персонаж – это  обобщенный 
художественный  образ,  а  не  копия  прототипа» [113, С.50].  Рассматривая 
пьесу М.Горького «На дне», В.В.Пименов использовал западную культурную 
антропологию 1960-х  гг. (О.Льюис),  применив  термин  «субкультура 
нищеты»  для  описания  персонажей,  характеризуемых  фрагментарностью, 
беспорядочностью, смешанностью. 
Из  вышеупомянутых  произведений  В.В.Пименов  рассматривал  не 
только личностные черты персонажей, но и материальную культуру в целом, 
т.е. жилище, одежду, обычаи и привычки. 
Нельзя не согласиться с В.В.Пименовым, что «невозможно полностью 
отделить  содержащиеся  в  художественных  произведениях  факты  от  их 

 
50
оценки  авторами  произведений,  собственно  описания  реальности  от 
отношения к ней живых наблюдателей» [113, С.61]. 
Изучая  городскую  жизнь,  современный  западный  исследователь 
Л.К.Масиель  Санчес  заинтересовался  средневековым  городом.  В  работе 
«Города в западноевропейских книгах путешествий первой половины ХV в.» 
(2002)  он  рассматривал  сочинение  кастильского  дворянина  Перо  Тафуро 
(1410-1480) «Странствия  и  путешествия».  Феномен  города  играл  в  жизни 
средневекового  человека  особую  роль,  и  поэтому  образ  города  в 
средневековой  литературе  является  одним  из  самых  ярких.  В  книгах 
паломничеств  и  путешествий  города  не  могли  не  упоминаться  хотя  бы 
потому, что страннику трудно было не встретить их на своем пути. В ХV в. 
начался  подъем  городской  цивилизации,  как  отмечал  Масиель  Санчес,  это 
было неожиданным и удивительным. Дальнейшее развитие городов привело 
к  «обратному»  эффекту – путешественник  раннего  Нового  времени 
настолько  привык  к  городам,  что  они  уже  не  стали  вызывать  у  него 
повышенного интереса [90]. 
Сочинение  Перо  Тафуро – это  экскурсия  с  точными  описаниями,  где 
подчеркивается  символизация  образа  города. «Изображение  города 
(разумеется, не только его) в средние века всегда старались свести к символу, 
к  характерному  визуальному  образу.  Какое-либо  здание,  святыня,  или, 
например,  особенность  характера  местных  жителей  выделялись  из  общего 
ряда и постоянно упоминались вместе с именем города, превращаясь, таким 
образом, в его символ. Например, «Гормас, замок столь могучий», «Великий 
Вавилон,  что  стóит  всего  мира».  Каждому  городу  соответствовал  свой 
символический  знак  (Константинополь – Святая  София)» [90, С.75].  Перо 
Тафуро  интересовало  все – от  технических  новшеств  до  квартала  красных 
фонарей [90, С.81]. 
Будучи  во  Флоренции,  он  присутствовал  при  въезде  византийского 
императора  в  город.  В  наши  дни  в  своем  исследовании  Масиель  Санчес 
отмечает: «Флоренция,  капелла  дворца  Медичи-Рикарди,  фреска  Бенецио 

 
51
Гоццоли  «Шествие  волхвов».  На  фоне  поистине  райского  пейзажа – с 
фантастическими животными, растениями и городами – движется роскошная 
процессия.  Один  из  волхвов – император  Иоанн  Палеолог  со  свитой.  Перо 
Тафуро  нет  среди  изображенных,  он  был  лишь  свидетелем,  описывая  въезд 
византийского  императора  во  Флоренцию  в 1438 г.» [90, С.82].  Эти  два 
примера – свидетельство  известного  исторического  факта  в  живописи  и 
литературе. 
Исследования  А.И.Куприянова,  В.В.Пименова,  Л.К.Масиеля  Санчеса 
подтверждают  возможность  анализа  документов  (архивных  данных  и 
художественных  текстов)  для  изучения  городской  культуры,  нравов  и  быта 
населения. 
Данные 
исследования 
показывают 
нам 
важность 
культурологического  подхода  к  изучению  проблем,  связанных  с  городской 
жизнью.  В  нашей  работе  мы  придерживаемся  сходных  принципов, 
основанных  на  междисциплинарных  гуманитарных  методов  для  полного 
анализа поставленной проблемы. 
В  работе  «Горожанин  в  городе:  идентификация  с  землей  и  небом» 
(2001)  российский  исследователь  Г.З.Каганов  писал,  что  «когда  изучается 
поведение  горожан,  то  обычно  исследуются  их  связи  с  функциональной 
машиной  города,  с  его  социально-культурной  средой,  с  его  экологической 
ситуацией.  Тут  накоплены  разнообразные ... знания  о  взаимодействии  и 
самоотождествлении 
городского 
человека 
с 
социальными, 
профессиональными,  этнографическими,  религиозными  группами  и 
структурами,  о  его  включении  (или  намеренном  невключении)  в 
производство, 
потребительские, 
образовательные, 
управленческие, 
досуговые  и  другие  системы  и  сети,  о  его  ценностных  ориентациях  и 
нравственных  установках,  а  также  его  реакции  на  городской  климат,  на 
состав  воздуха  и  воды,  на  уровень  шума,  излучений,  вибраций  и  т.п.» [56, 
С.50]. 
Г.З.Каганов  в  работах 1997-2002 годов  подошел  к  изучению  города, 
используя  живописные  и  гравюрные  работы  (Ж.Ару,  М.В.Добужинский, 

 
52
Б.М.Кустодиев,  А.Н.Бенуа),  воспоминания  и  литературные  произведения 
(П.Корнель,  А.А.Григорьев,  Ф.М.Достоевский) [55, 56, 57, 58, 59]. В  статье 
«Душа  и  тело  города» (2002) Каганов  обращает  внимание  на  то,  что 
«сюрреалисты  тонко  восчувствовали  среду  Парижа,  потому  что  без  конца 
блуждали  по  нему.  Аполлон  Григорьев  тонко  почувствовал  среду  Москвы, 
потому что годами странствовал по ней туда и сюда» [58,  C.97]. Занимаясь 
исследованием Парижа, Каганов отмечал: «Так Андре Бретон, больше других 
занимавшийся анализом скрытых смыслов среды, смог  внятно описать свое 
переживание  острова  Сите  только  через 25 лет  после  периодических 
скитаний  по  городу,  о  чем  сообщает  Петер  Корнель.  Многие  считают,  что 
остров  Сите  имеет  форму  сердца,  но  Бретон  находит,  что  он  скорее 
напоминает  женскую  фигуру.  На  самом  верху,  там,  где  расположен  остров 
Сен-Луи,  Бретон  видит  приподнятый  локоть  женщины,  которым  она 
стыдливо прикрывает лицо; остальная часть острова представляется Бретону 
туловищем.  И  все  становится  ясным» [58, C.95]. Можно  предположить,  что 
Бретон внимательно разглядывал карту города. 
В  заключение  данного  параграфа  отметим,  что  в  вышеназванных 
работах,  как  и  в  нашей  диссертационной  работе,  использовались 
обобщающие  методы  исследования.  Мы  взяли  за  основу  изданные  тексты 
личных  дневников  и  путевых  записок XIX-начала  ХХ  вв.  и 
проанализировали  их,  используя  сравнительный  и  исторический  подходы 
(А.И.Куприянов), 
находя 
и 
определяя 
символику 
архитектурных 
ландшафтов.  Обращаясь  к  живописным,  музыкальным  и  литературным 
произведениям,  мы  рассмотрели  символику  данных  архитектурных 
ландшафтов (В.В.Пименов, М.Санчес, Г.З.Каганов).  
 
 
 
 
 

 
53
1.4. Субкультурная  детерминация художественного восприятия  
 
1.4.1. Проблемы изучения субкультур 
В  нашем  исследовании  рассматривается  символика  архитектурных 
ландшафтов в восприятии российских и французских субкультур. Для более 
детального  взгляда  на  проблему  обратимся  к  собственно  понятию 
«субкультура» и вопросу ее изучения. Субкультура – это «подкультура» или 
культура  в  культуре,  т.е.  отдельное  целостное  образование  внутри 
господствующей  культуры,  отличающееся  собственными  ценностями, 
обычаями,  нормами.  Культура  сама  по  себе  неоднородна  (например, 
городская  отличается  от  деревенской,  официальная  от  народной,  детская  от 
взрослой).  Процесс  формирования  городской  культуры  осуществляется  на 
основе  сближения  различных  социальных  групп.  Это  сложный  спектр 
культурных тенденций, стилей и традиций. Внутри различных общественных 
групп  рождаются  специфические  феномены.  Они  закрепляются  в  особых 
чертах поведения людей, сознания, языка. Субкультурные образования могут 
быть  автономны,  закрыты  и  не  претендуют  на  замещение  господствующей 
культуры.  
К социологическим представлениям о культуре обратились в  середине 
ХIХ  в.  Огюст  Конт  ввел  термин  «социология»,  которая  впервые  была 
разработана  в  определенную  научную  систему.  Практической  целью 
социологии, по Конту, является организация человеческого общества. Жизнь 
общества, утверждал философ в труде «Курс позитивной философии» (1830-
1842),  определяется  не  волей  отдельных  свободных  индивидов,  а  его 
собственными  внутренними  законами  и  носящими  коллективный  характер 
представлениями  (религия,  обычаи).  Конт  рассматривал  движущуюся  силу 
развития  как  связанную  с  духовно-психической  общностью  людей, 
подчеркивал специфичность того целостного организма, которым предстало 
перед  ним  общество  и  его  культура.  В  конечном  счете,  Конт  понимал 

 
54
общество как единое целое, состоящее из достаточно устойчивых элементов, 
которые функционально связаны между собой [138]. 
Одно из первых объяснений общества и различных культур с позиций 
реальности продолжил французский историограф и философ Ипполит Тэн. У 
Огюста  Конта  Тэн  заимствовал  важное  положение  о  приоритете 
коллективных  форм  сознания  относительно  индивидуальных.  Главным  для 
него  стало  изучение  надыиндивидуальных  форм  культуры  и  это  давало 
возможность  выйти  на  понимание  региональных  и  национальных 
особенностей  исторической  эпохи.  Основными  факторами  исследования 
философа  стали  обстоятельства  жизни  культуры,  такие  как  климат,  раса, 
демография,  географические  особенности  среды  обитания.  Рассматривая 
культуру и общество как единое целое, Тэн вывел положение о «духе эпохи», 
стремящемуся к сохранению равновесия. Культурная и общественная жизнь 
страны  связана  с  общим  «духом  эпохи»,  что  дает  возможность  для 
сближения и сопоставления этих факторов общественной жизни. В целом, в 
своей философии истории и искусства, кроме роли расовой принадлежности 
и  существующих  исторических  условий,  Тэн  очень  большое  значение 
придавал  роли  среды,  т.е.  психическому,  духовному,  культурному  и 
социальному окружению. 
Вильгельм  Вундт,  возглавивший  во  второй  половине  ХIХ  в. 
экспериментальное  изучение  психики человека, попытался исследовать  ее  в 
культурно-исторической 
обусловленности. 
В 
десятитомном 
труде 
«Психология  народов»  Вундт  огромное  внимание  уделял  описанию  языка, 
мифологии,  обычаев  многих  народов  мира.  Ученый  использовал  понятие 
Гегеля «народный дух» для характеристики целостности сознания каждого из 
народов  и  рассматривал  культуры  как  выражение  «духа».  Вундт  не  делал 
попыток  собственно  философского  осмысления  культурологических 
проблем:  его  «Психология  народов»  может  называться  «социологией 
обыденного сознания» [138]. 

 
55
В  середине  первой  половине  ХХ  в.,  Карл  Мангейм  анализировал 
результаты  совместной  деятельности  в  обществе.  Приблизительно  с 1930-х 
гг.,  живя  в  Великобритании,  Мангейм  начал  заниматься  проблемами 
молодежи,  воспитания,  образования,  смены  поколений  и  их  мировоззрений, 
культурой массового общества. Мангейм рассматривал эту проблему с точки 
зрения  культурных  циклов,  которые  были  уподоблены  жизненным  и 
биологическим и считал, что молодежь является одним из скрытых ресурсов 
общества,  от  мобилизации  которых  зависит  его  жизнеспособность.  В  своей 
работе  «Диагноз  нашего  времени» (1941) он  делал  упор  на  развитие 
различных молодежных групп и движений, у которых нет еще закрепленных 
законом  интересов,  ни  экономических,  ни  ценностных,  имеющихся  у 
большинства взрослых людей [14]. 
Определяя  страты  через  их  совокупность,  П.Сорокин  писал: 
«Социальная  стратификация – это  дифференциация  некоей  данной 
совокупности  людей  (населения)  на  классы  в  их  иерархическом  ранге.  Ее 
основа  и  сущность – в  неравномерном  расходе  прав  и  привилегий, 
ответственности  и  обязанности,  наличии  или  отсутствии  социальных 
ценностей, власти и среди членов того или иного сообщества» [Цит. по: 70, 
С.125].  Сорокин  имел  в  виду  фактически  те  большие  группы,  которые 
составляют  страт  (лат. stratum – слой,  термин,  перенятый  социологами  из 
геологии).  Социальная  стратификация – необходимая,  а  поэтому  и 
обязательная  черта  любого  общества.  При  этом    наблюдается  некая 
закономерность:  чем  организованнее  общество,  чем  оно  нормальнее 
функционирует, тем оптимальнее выглядит его характеристика. И, наоборот, 
примитивно  организованному  обществу  соответствует  либо  примитивное, 
либо сверхсложное стратификационное пространство [70]. Внутри страт, т.е.  
внутри  связанной  общности  людей  постепенно  возникают  и  развиваются 
различные  субкультуры,  каждая  со  своей  собственной  картиной  мира  и 
связанной  с  ней  специфическими  нормами,  символами,  стереотипами, 
языком, этикетом, восприятием. 

 
56
Понятие субкультура связано с понятием «картина мира». Как отмечал 
К.Ясперс,  картина  мира – это  совокупность  мировоззренческих  знаний  о 
мире, «совокупность  предметного  содержания,  которым  обладает  человек» 
[Цит.  по: 140, С.201].  Картина  мира  представляет  собой  знания,  идеи, 
фундаментальные  культурные  ориентиры.  Изменение  этих  составляющих 
соответственно  приводит  к  изменению  картины  мира  (например,  в 
естественных  науках – расщепление  ядра  на  элементарные  частицы,  в 
гуманитарных – психоанализ,  интерес  к  бессознательной  сфере  человека). 
Изменение  картины  мира  ведет  к  возникновению  нового  чувства  жизни, 
ощущению  времени  и,  как  результат,  меняется  художественное  творчество, 
искусство. Картина мира зависит от сословных различий, профессиональных 
и художественных объединений. Картину мира можно выделить или описать 
у  любой  социокультурной  группы – от  нации  до  социальной  или 
профессиональной группы или отдельной личности. 
Термин 
«картина 
мира» 
был 
впервые 
введен 
Людвигом 
Витгенштейном в «Логико-философском трактате» (1921). Философ отмечал, 
что  познание  есть  отображение  не  зависящих  друг  от  друга  фактов.  А  то 
общее, что присуще бытию и мышлению, должно быть указано  с помощью 
символов [125, С.126]. 
Большой вклад в изучение картины мира внесли М.Вебер, О.Шпенглер, 
М.Хайдеггер.  В  конце  ХIХ  в.  Макс  Вебер  занимался  описательной 
социологией,  которая  была  наукой,  где  понимание  социального  действия 
идет  по  пути  объяснения  его  течения  и  результатов  с  точки  зрения 
причинности.  Вебер  изучал  различные  социокультурные  типы  и  также 
стремился  сравнивать  картины  мира.  Их  своеобразие  он  объяснял 
спецификой  исторического  развития  мировых  религий.  Согласно  Веберу,  в 
истории  основную  роль  играет  рациональное  и  последовательное 
развертывание  религиозных  картин  мира.  Особое  место  в  таком  процессе 
принадлежит  интеллектуалам,  которые  входят  в  слой  носителей 
определенной  картины  мира.  Именно  от  них  исходило  требование 

 
57
непротиворечивости  картины  мира [145]. Через  деятельность  людей, 
руководствующих  образами  предложенной  им  картины  мира,  религиозная 
рациональность  проникает  в  творимый  этими  людьми  мир – «смысловым 
образом организованный мир культуры». Освальд Шпенглер в труде «Закат 
Европы» (1923) рассматривал  мировые  культуры  как  организмы  с 
определенной длительностью жизни. Шпенглеру впервые удалось построить 
развернутую  типологию  мировых  культур,  приняв  в  качестве  основного 
критерия  различия  в  картине  мира.  Философ  исходил  из  того,  что  «вся 
действительность  может  быть  созерцаема  в  ее  образе…  в  форме 
единообразной,  одухотворенной,  благоустроенной  картины  мира» [Цит.  по: 
145, С.78]. 
В 50-е  годы  ХХ  в.  Мартин  Хайдеггер  положил  в  основу  своей 
философской  системы  анализ  человеческого  существования.  Работа 
Хайдеггера  «Время  картины  мира»  сыграла  большую  роль  в  становлении 
современного  понимания  картины  мира.  Мир  выступает  здесь  как 
обозначение  всего  сущего  в  целом,  а  не  только  космоса  и  природы.  Он 
включает в себя историю и самую основу мира, независимо от того, что под 
ней понимать. Слово «картина» обозначает прежде всего изображение чего-
либо.  Согласно  Хайдеггеру,  картина  мира – это  как  бы  изображение  всего 
существующего  в  целом.  Картина  мира  не  является  простым  изображением 
мира,  это – система,  своеобразно  и  целенаправленно  созданная,  как  бы  еще 
один  «второй»  мир,  построенный  человеком  для  себя  и  поставленный  им 
между собой и «реальным» миром» [Цит. по: 145, С.79]. Картина мира – это 
«мир, понятый в смысле такой картины», своеобразная модель мира. «…Мир 
стал картиной, когда человек в качестве субъекта поднял собственную жизнь 
до командного положения всеобщей точки отсчета» [Цит. по: 145, С.79]. 
К.Г.Юнг в работе «Метаморфозы и символы либидо» (1912) выдвинул 
положение  о  том,  что  в  психике  человека,  кроме  индивидуального 
бессознательного,  имеется  более  глубокий  слой – коллективное 
бессознательное, которое является отражением опыта прежних поколений. В 

 
58
труде «Проблемы души нашего времени» Юнг отмечал: «не надо думать, что 
наше  мировоззрение  есть  некое  единственное  правильное  «объективное» 
отражение  действительности.  Это  всего  лишь  суеверие.  На  самом  же  деле 
оно  является  не  средством,  с  помощью  которого  мы  постигаем  истину,  а 
лишь картиной, которую мы рисуем ради нашей души» [Цит. по: 145, С.79]. 
Картина  мира  необходима  человеку,  чтобы  он  мог  увидеть  себя  самого: 
«образ  Я»  выступает  неотъемлемой  частью  образа  мира.  Эрик  Фромм, 
пересматривая  символику  бессознательного,  ввел  понятие  «социальный 
характер»  с  помощью  которого  связывал  психику  индивида  с  социальной 
структурой.  Личность,  посредством  включенности  в  культуру  приобретает 
черты,  позволяющая  ей  эффективно  приспособиться  к  требованиям 
общества.  Картину  мира,  определенным  образом  организованную  и 
внутренне  связанную,  Фромм  в  работе  «Иметь  или  быть» (1976) называл 
«картой нашего природного и социального мира и нашего места в нем» [Цит. 
по: 145, С.80]. 
Картина мира – это своеобразная карта-схема пространства и времени, 
отношений  между  людьми,  связанными  определенными  правилами.  Как 
сказал американский социолог Курт Рицлер, человеческая картина мира – это 
контурная  схема,  которая  опережает  опыт,  определяет  его  и  управляет  им 
[145, С.66]. 
Из  всего  вышесказанного  следует,  что  основным  понятием  теории 
социокультурной  стратификации  является  представление  о  «картине  мира». 
В 1950-е  гг.  американский  культуролог  Роберт  Редфилд  сформулировал  ее 
концепцию. «Картина мира» - это целостное видение мира, характерное для 
того  или  иного  человека  или  народа  в  целом» [Цит.  по: 149, С.65],  что 
актуально  и  в  настоящее  время.  Профессор  Калифорнийского  университета 
Тамотсу  Шибутани  подчеркивал,  что  «разделяемая  всеми  картина  мира  и 
составляет культуру группы» [Цит. по: 149, С.66]. Картина мира объединяет 
все  известные  человеческие  образы  и  понятия  в  единое  целое,  в  котором 
содержится все, с чем он сталкивается в жизни.  

 
59
 
1.4.2. Отечественные исследования картины мира 
Во  второй  половине  ХХ  в.  проблема  картины  мира  была  одной  из 
центральных  в  творчестве  многих  отечественных  ученых.  А.Н.Леонтьев 
отмечал,  что  человек  находится  в  предметном  мире,  который  объективно 
выступает перед человеком в четырех измерениях: высоте, широте и глубине 
пространства  и  также  времени  (четвертое  измерение  объективного  мира). 
Человек  с  помощью  собственного  сознания  открывает  для  себя  этот 
объективный  внешний  мир  через  пятое  измерение – «смысловое  поле»,  т.е. 
через  систему  значений  [Цит.  по: 146, С.66].  М.М.Бахтин  основной  круг 
своих занятий сам определял как философскую антропологию, рассматривая 
с  этих  позиций  архитектонику  эстетического  объекта.  Бахтин  обращался  к 
исследованию культуры как особого субъекта творчества, которое находится 
в  социальном  пространстве  и  выражается  в  синхронном  многоголосии  в 
определенном  типе  строения – архитектонике.  Типам  архитектоник 
соответствуют  различные  типы  культуры,  имеющими  свои  стилевые  черты. 
В  рамках  художественного  произведения  эстетически  значимая,  личностная 
ценностно-смысловая  позиция  не  является  одинокой,  поскольку  ей 
противостоят другие ценностные позиции, с которыми она вступает в диалог. 
В  работе  «Эстетика  словесного  творчества» (1979) он  писал: «Условия 
речевого  общения,  его  формы…  определяются  социально-экономическими 
предпосылками…  в  этих  формах  проявляются  меняющиеся  в  истории  типы 
социально-идеологического общения» [Цит. по: 138, С.402]. Отводя основное 
значение  диалогу,  Бахтин  вводит  понятие  «большого  времени», 
позволяющего  взглянуть  на  каждое  явление  культуры  с  точки  зрения 
прошлого  и  будущего,  а  не  только  в  современном  ему  социокультурном 
контексте. 
Ю.М.Лотман  рассматривал  само  взаимодействия  различных  типов 
культур,  культурных  кодов,  текстовых  потоков  как  внутренний  механизм 
исторического  процесса.  Тексты  культуры  моделируют  не  только 

 
60
произведения  искусства,  формы  бытового  поведения  и  структуры 
повседневности, но и сами исторические события. В работе «Семиотическое 
пространство» Лотман отмечал: «представим себе в качестве некоего единого 
мира,  взятого  в  синхронном  срезе,  зал  музея,  где  в  разных  витринах 
выставлены  экспонаты  разных  эпох,  надписи  на  известных  и  неизвестных 
языках, 
инструкции 
по 
дешифровке, 
составленные 
методистами 
пояснительные  тексты  к  выставке,  схемы  маршрутов  экскурсий  и  правила 
поведения  посетителей,  и  представим  все  это  как  единый  механизм. … Мы 
получим  образ  семиосферы.  При  этом  не  следует  упускать  из  виду,  что  все 
элементы  семиосферы  находятся  не  в  статистическом,  а  подвижном 
состоянии,  постоянно  меняя  формулы  отношения  друг  к  другу» [Цит.  по: 
125,  С.264].  Тексты  обнаруживают  знаковую  и  символическую  природу. 
Г.И.Ревзин,  опираясь  на  описание  Лотманом  бала  из  «Евгения  Онегина», 
заметил: «Переводя это впечатление в архитектурный образ, можно сказать, 
что мир художественного произведения оказывается чем-то вроде колонного 
зала,  когда  две  колоннады  по  сторонам  образуют  ряды  непримиримых 
оппозиций, а герой движется по центру уверенной светской походкой» [120, 
C.8]. 
В  теории  социокультурной  стратификации  понятие  «картина  мира» 
разрабатывалось  в 1990-х  гг.  в  работах  Г.А.Голицына,  В.М.Петрова, 
К.Б.Соколова,  П.Ю.Черносвитова,  Ю.В.Осокина,  Е.В.Дукова,  В.С.Жидкова,  
Г.В.Иванченко  [27, 28, 109, 102, 149, 55, 145, 38, 37, 151, 50, 51]. 
Суммируя  все  представления  о  картине  мира  человека,  вслед  за 
К.Б.Соколовым, ее можно определить как систему взаимосвязанных образов 
– наглядном представлении о мире и месте человека в нем (включая образы 
взаимоотношений  человека  с  действительностью,  человека  с  обществом, 
человека  с  самим  собой) [149]. Картина  мира  целиком  определяет 
своеобразие  восприятия  и  ориентации  любых  субкультур.  Существуют 
возрастные  субкультуры,  например,  детская  (подростковая,  школьная), 

 
61
молодежная,  профессиональные  (учителя,  чиновники,  кадровые  военные  и 
т.д.). 
В силу традиций, системы и норм жизненных ценностей субкультуры 
нуждаются и в искусстве. На уровне обыденного сознания особенно хорошо 
усваиваются  идеи  и  чувства,  выраженные  в  доступной  художественной 
форме.  Искусство  может  способствовать  формированию,  усложнению  и 
развитию  картины  мира. «… искусство  можно  определить  как  процесс,  в 
котором  одни  люди  (художники)  создают  и  демонстрируют  другим 
(аудитории)  разнообразные  картины  мира,  с  обозначенными  в  них 
эмоциональными  отношениями  к  разного  рода  предметам,  явлениям  и 
жизненным  ценностям,  к  самым  разным  идеалам,  проблемам  и  путям  их 
решения» [149, С.15].  Искусство,  с  одной  стороны,  отражает  картины  мира 
разных  этносов  и  субкультур,  с  другой – формирует  и  изменяет  их.  Тем 
самым,  искусство  принимает  участие  в  развитии  субкультур,  а  через  них – 
культур целых народов и стран. 
Любое  общество,  какую  сложную  структуру  оно  не  имело,  всегда 
обладает неким «ядром культуры». Это ядро культуры состоит из общих для 
большинства субкультур фрагментов картин мира, позволяющих однозначно 
воспринимать  некоторые  основные  ситуации.  Ядро  культуры  может 
собираться,  суммироваться  и  реализоваться  в  устной  речи  и  письменности, 
культурных  памятниках,  произведениях  искусства,  зодчества,  литературы, 
живописи,  образцах  общепринятой  деятельности [149, С.17].  Можно 
предположить,  что  в  ядро  культуры  входят  и  некоторые  произведения 
искусства,  наиболее  доступные  и  понятные  большинству  субкультур 
общества.  Поскольку  каждая  субкультура  обладает  собственной  картиной 
мира, она воспринимает и создает определенный (соответствующий картине 
мира)  слой  искусства.  Каждый  этнос    отличается  от  другого  своеобразием 
элементов  и  структурой  картины  мира.  Однажды  оформившись,  этническая 
картина  мира  отбирает  и  интерпретирует  всю  поступающую  через  органы 
чувств  информацию.  Из  всего  вышесказанного  очевидно,  что  любое 

 
62
общество 
выстраивает 
огромную 
культурную 
суперструктуру – 
общенациональную  картину  мира.  Об  общенациональной  картине  мира 
Франции 1812, 1839, 1859 гг. в данной исследовательской работе говорится 
позднее в связи с рассмотрением картины мира представителей французских 
субкультур 1812, 1839, 1859 гг.  и  символикой  архитектурного  ландшафта 
Московского 
Кремля, 
воспринимаемой 
данными 
персоналиями. 
Исследование  базируется  также  на  приведенном  ранее  положении  теории 
социокультурной стратификации о том, что каждому историческому отрезку 
времени соответствует своя картина мира. В нашей работе мы рассматриваем 
символику  архитектурных  ландшафтов  в  восприятии  представителей 
российских  и  французских  субкультур,  зафиксированные  в  письменных 
источниках.  Рассматривая    архитектурный  ландшафт  как  пространственный 
социокультурный комплекс, мы обратились к понятию «картина мира»,  так 
как  именно  картина  мира  человека  взаимосвязана  с  окружающей 
действительностью  и  является  сложной  системой  представлений  о 
реальности.  Отметим,  что  с  помощью  теории  социокультурной 
стратификации,  возможен  анализ  предпочтений  в  определении  символики 
архитектурных ландшафтов представителями различных субкультур. 
 
 
1.5. Методология исследования 
 
1.5.1. О структуре и упорядоченности информации 
Применение  системного  подхода  в  культурологии  позволяет 
анализировать  культурные  процессы  и  объекты,  картины  мира 
субкультурных  общностей,  изучать  спектр  художественных  предпочтений, 
произведения  искусства  в  комплексном  междисциплинарном  аспекте. 
М.В.Горностаева,  рассматривая  искусство  как  социологическое  явление, 
отмечает,  что  целью  социального  исследователя  является  создание  законов, 
описывающих  человеческое  поведение,  изучение  социокультурных 

 
63
процессов [29]. С  точки  зрения  Ю.У.Фохт-Бабушкина  «объектом 
социологического  изучения  искусства  является  взаимодействие  искусства  и 
действительности» [146, С.6].  Г.А.Голицын  и  В.М.Петров  в  своих  трудах 
заложили основы теоретико-информационного подхода к явлениям культуры 
и    обращали  внимание  на  то,  что  изучение  любых  областей  человеческой 
деятельности  связано  с  исследованием  информационных  характеристик [27, 
28, 109, 149]. Г.В.Иванченко  отмечает,  что  с  появлением  теоретико-
информационного  подхода  появились  результаты,  сопоставимые  с 
результатами  естественно-научных  теорий  по  количественному  анализу, 
прогностическим  характеристикам [50]. К  основным  принципам  в 
приложениях  теории  информации  относится  принцип  максимума 
информации, сформулированный Г.А.Голицыным и В.М.Петровым в 90-е гг. 
ХХ в. Этот принцип заключается в том, что в эволюционирующих системах 
развитие  направлено  на  то,  чтобы  увеличить  поток  информации  и  объем 
воспринимаемой 
информации. 
Принцип 
максимума 
информации 
осуществляется  на  всех  стадиях  эволюции  сложных  самоорганизующихся 
систем и формулируется Г.А.Голицыным следующим образом: «В процессах 
эволюции,  адаптации,  развития,  научения,  поведения,  восприятия, 
распознавания  образов,  решения  задач  система  выбирает  такие  реакции, 
которые  обеспечивают  максимум  средней  взаимной  информации  с 
заданными условиями среды («стимулами») [Цит. по: 50, С.62]. Ю.В.Осокин 
в  работах 90-х  гг.  ХХ  в.  пишет  о  системном  подходе  в  культурологии, 
позволяющем  анализировать  культуру  и  культурные  процессы,  а  также 
уточнять  определение  самого  объекта  исследования  и  способствовать 
адекватной методологии его изучения [102]. С помощью системного подхода 
обеспечивается интеграция знания различных наук о культуре. Ю.В.Осокин 
рассматривает культуру в рамках общей теории систем и подчеркивает, что 
«культурология занимается исследованием системной сущности, параметров 
и  свойств  культуры  как  целостного  объекта,  ее  интересуют  общесистемные 
характеристики  культуры  и  протекающие  в  ней  процессы» [149, С.81]. 

 
64
Трудность  применения  такого  подхода  состоит  в  том,  что  исследователь, 
обращаясь  к  материалу  культуры  имеет  дело  с  ее  объективной  формой 
(объектами,  произведениями  искусства,  концепциями)  и  ему  необходимо 
обнаружить  субъективную  форму  культуры  (отражение  в    сознании). 
Ю.В.Осокин  пишет  о  методике  такого  подхода,  которая  заключается    «в 
идентификации  необходимого  и  достаточного  набора  общесистемных 
характеристик, присущих той или иной культуре (культурно-историческому 
периоду) – в  том  числе  отдельным  ее  сферам,  компонентам  и  элементам  (в 
свою очередь, являющихся системными объектами)» [149, С.90]. 
В  целом,  для  нашей  исследовательской  стратегии  особенно  важно 
повторение  результатов  на  одном  и  том  же  объекте  через  определенный 
промежуток  времени.  Согласно  предложению  В.А.Ядова, «организация 
исследований  любого  типа  должна  быть  нацелена  на  качество: 
достоверность,  надежность  и  обоснованность  всех  операций,  особенно 
конечных  выводов  и  предложений…  содержательные  доказательства 
обеспечивают  доверие  к  итоговым  результатам» [161, С.274].  Л.Я.Лаба 
(2004),  рассматривая  способы  интеграции  качественных  и  количественных 
методов,  предлагает  выбор  такой  исследовательской  стратегии,  которая 
соответствует  природе  изучаемого  феномена  и  способствует  более  полному 
его  раскрытию.  Ссылаясь  на  исследования  Н.Денцин (1977), Л.Я.Лаба 
подчеркивает,  что  для  осуществления  указанной  стратегии  возможно 
сопоставление  разных  интерпретаций  различных  исследований;  сравнение 
результатов  с  позиций  разных  методов;  сопоставление  данной  ситуации  с 
аналогичными  результатами  других  исследований;  повторение  результатов 
на  том  же  объекте  через  определенный  промежуток  времени [72, С.126]. 
Определенные  методы  применимы  только  на  соответствующем  этапе 
исследования, целью комбинации методик является проверка достоверности 
результатов  исследования.  Качественные  данные  служат  для  выявления 
индивидуальных  ожиданий,  предпочтений  и  оценок,  с  помощью  которых 
могут быть объяснены взаимосвязи в количественных данных. Качественные 

 
65
данные  помогают  упорядочить  структуру  сложных  социальных  объектов, 
обосновать  распространение  выводов  проведенного  исследования  на  всю 
совокупность  объектов,  установить  количественную  динамику  состояния 
определенного  явления  и  отразить  его  статистическое  состояние  (в  виде 
цифр  и  таблиц) [72]. В  нашем  исследовании  мы  применяем  комплексную 
методику, связанную, в основном, с выявлением качественных характеристик 
исследуемого объекта. 
1.5.2. Некоторые возможности изучения текстов 
В нашем исследовании мы рассматриваем тексты личных дневников и 
путевых  записок.  Интерпретация  текста  требует  чтения  произведений  под 
разными  углами  зрения.  Мемуарная  литература  по  своему  происхождению 
может быть поставлена между серьезной литературной формой и несложным 
жизнеописанием.  Созданные  в  жанре  мемуаров  образцы – романтические 
повествования,  исторические  воспоминания,  эссе  не  исчерпывают  всех 
разновидностей  культурно-исторических  свидетельств.  Отметим,  что  для 
культуры в целом не существует ничего не значимого, что «мелочи» – очень 
важны,  внимательно  и  точно  отмеченное  человеком  в  определенное  время 
имеет  определенную  значимость  и  в  настоящем.  Источники  варьируются  в 
зависимости  от  типа  отношения  к  опыту.  Дневник  ближе  к 
непосредственному  практическому  времени,  мемуары – отдалены  от  этого 
времени. Письма, по своему построению, – прагматичны и ритуальны. Такая 
документальная  литература  принимает  повседневность  как  ценное  само  по 
себе,  и  поэтому  может  дополнить  схематично  известное,  потому  что  люди 
постоянно  нуждаются  в  объяснении  происходящего,  причем  простом  и 
точном.  П.Рикер  в  работе  «Время  и  рассказ»  писал  «Поскольку  мы 
пребываем  в  мире  и  реагируем  на  определенные  ситуации,  мы  пытаемся 
ориентироваться в них путем понимания, и нам есть, что сказать, у нас есть 
собственный опыт, который нужно выразить в языке и разделить с другими» 
[Цит.  по: 67, C.16]. В  этой  связи  следует  заметить,  что  историческое  время 
обеспечивается  моделями  жизни,  представляющими  собой  основу 

 
66
социального  знания.  Американский  социолог  Т.Лукман  предложил 
«биографические  схемы»,  т.е.  формулы  обязательного  и  возможного,  в 
которых объективируются практические схемы деятельности [67, C.17-18]. 
Н.Н.Козлова в статье «Методология анализа человеческих документов» 
(2004)  отмечала: «Казалось  бы,  на  первый  план  вновь  выходит  история 
описательная,  отличная  от  изучения  больших  социальных  структур, 
долговременных  социальных  процессов,  глобальных  закономерностей, 
«сериальных» 
данностей 
истории 
ментальностей. 
Действительно, 
исследовательский 
интерес 
сдвигается 
от 
присущего 
всем 
к 
индивидуальному. … Можно 
по 
индивидуальному 
документу 
реконструировать картину мира того, кем он произведен, а значит, говорить 
об  обществе  в  целом» [67, С.15].  В.П.Шестаков (2001) пишет  о 
синтезирующей  функции,  как  одной  из  самых  важных  в  культурологии. 
«Опыт  показывает,  что  исследователи  все  больше  включают  в  историю 
искусства не только произведения «высокого» и классического искусства, но 
и то, что традиционно оказывалось за пределами академического изучения» 
[153, C.130]. 
О.Эдельман  в  статье  «Город  чьей-то  мечты» (2002) рассматривала 
тексты писем, дневников и воспоминаний с точки зрения общих культурных 
впечатлений. «Возьмем несколько старинных путешественников, русских за 
границей  и  иностранцев  в  России.  Пусть  хоть  самых  известных:  Карамзин 
(«Письма  русского  путешественника»),  Федор  Глинка («Письма  русского 
офицера») маркиз де Кюстин, Теофиль Готье; добавим Александра Герцена и 
русских офицеров наполеоновских войн…» [156, C.6]. 
Суть  исторического  аспекта  творческого  метода  состоит  в  том,  что 
любое  культурологическое  явление  рассматривается  с  позиций  его 
зарождения,  формирования  и  развития.  Это  требует  рассматривать  всю 
культуру  в  проявлении  единства  общего  (куда  входят  все  отдельные 
параметры).  Следующий  логический  аспект  позволит  исследовать 

 
67
взаимосвязь, взаимообусловленность явлений культуры, позволит перейти от 
одной ступени исследования к другой.  
1.5.3.  О феноменологической социологии 
Для  более  полного  построения  нашей  исследовательской  стратегии 
рассмотрим  методологические  основы  исследования  социологии  искусства. 
Одним  из  важнейших  источников  современной  социологии  искусства 
является  феноменология  немецкого  философа  Э.Гуссерля,  переработанная 
австрийским  социологом  А.Шюцем  в  феноменологическую  социологию 
(имеется  в  виду  открытие  множественности  социальных  миров).  Основные 
философские  работы  Э.Гуссерля («Пролегомены  к  чистой  логике» – два 
тома)  появились  на  рубеже  ХIХ – ХХ  вв.  Развивая  свою  концепцию,  автор 
ставил  своей  задачей  создание  философии,  которая  была  бы  обращена  к 
корням человеческого знания и опыта. Феноменология (от греч. Phainomenon 
- являющееся) – буквально, учение о феноменах, учение о явлении. Гуссерль 
считал,  что  научное  знание  все  более  отрывается  от  повседневности – 
собственно  источника  познаний  человека  и  феноменология  способна 
восстановить  эту  связь.  В  жизни  каждого  человека  есть  простая  исходная 
данность – «жизненный  мир».  Это  область  непосредственно-очевидного, 
того,  что  всем  известно  и  в  чем  все  уверены;  круг  представлений, 
складывающийся в человеческой жизни изначально и первично, практически 
проверенный  и  усвоенный.  Анализируя  кризис  европейской  культуры, 
Гуссерль  указывал  на  необходимость  восстановить  «жизненный  мир»  в  его 
правах,  поскольку  именно  он  ценностно  ориентировал  познание  [Цит.  по: 
138,  С.344].  В  европейской  культуре  «жизненный  мир»  вытесняется 
направленностью  на  научное,  опытное  и  логико-математическое  познание 
мира.  Согласно  Гуссерлю,  жизнь  человечества  в  Европе  определила 
«теоретическая  установка»,  возникшая  в  Древней  Греции  в VII в.  до  н.э., 
которая  повлекла  за  собой  появление  философии.  От  философии  (науки) 
следует  отличать  предшествующую  ей,  а  затем  существовавшую 
параллельно  с  ней  религиозно-мифологическую  картину  мира,  которую 

 
68
Гуссерль 
понимает 
как 
имеющую 
универсальную 
практическую 
направленность.  Мифологическая  картина  предполагает  целостность  всех 
предметов,  всех  животных,  людей,  героев  и  богов.  Последние  являются 
мифическими  силами  и  активно  влияют  на  судьбу  человека.  Из  немногих 
людей 
постепенно 
возникает 
«новое 
человечество», 
сообщество, 
объединенное  «созерцанием»  и  творящее  философию  как  новую  форму 
культуры. Греческая философия выступает как деятельность, способная стать 
всеобщей  нормой,  создает  духовность,  объединяющая  многие  поколения. 
Именно  с  ней  были  связаны  для  Гуссерля  надежды  на  преодоление 
культурного кризиса в Европе. 
Один из учеников Гуссерля австро-американский философ и социолог 
Альфред  Шюц  в  труде  «Феноменология  социального  мира»  попытался  по-
своему  решить  задачу  своего  учителя.  А  именно – восстановить  связь 
научных  категорий  с  миром  повседневности,  непосредственного  знания  и 
деятельности.  Шюц  занимался  исследованиями  мотивов  социального 
действия,  норм  и  методов  обыденного  познания,  структуры  человеческого 
общения,  рациональности.  Философ  рассматривал    «поток  опыта»,  который 
является  основным  путем  проявления  «феномена» – объекта  нашего 
осознания – через  чувственное  восприятие.  Наше  восприятие  объекта, 
основанное  на  пяти  чувствах,  может  только  сказать  нам,  что  он  есть, 
определить его цвет, звук, форму. Однако этот объект ничто для нас, он лишь 
существует рядом  с нами [130]. Именуя объект, придавая ему значение, мы 
входим  с  ним  в  определенные  отношения,  он  вписывается  в  мир, 
создаваемый  нашим  сознанием.  Этот  переход  от  чувственного  опыта  к 
логическому  упорядочению  и  определению,  который  происходит  вначале  в 
сознании,  а  затем – во  взаимодействии  между  людьми,  является 
определяющим для феноменологической социологии. 
Большой  вклад  в  развитие  феноменологической  социологии  внесли 
английские  социологи – Д.Силвермен,  Д.Уолш,  М.Филипсон,  П.Филмер 
[138].  Разработкой  основных  вопросов  этого  направления  занимались 

 
69
П.Бергер  (США)  и  Т.Лукман  (ФРГ).  После  выхода  их  совместной  работы 
«Социальное  конструирование  реальности»  данное  направление  получило 
известность  в  виде  «школы  феноменологической  социологии  знания»  и 
завоевало авторитет в американской и европейской социологии. В настоящее 
время данное направление исследует проблемы социальной обусловленности 
различных  типов  мышления  и  некоторых  форм  духовного  творчества  и 
является  возможным  центром  для  целого  ряда  других  социологических 
дисциплин: социологии науки, религии, искусства [9].  
В  ходе  развития  истории  создаются  социальные  институты 
(государство,  церковь,  семья,  искусство),  главное  для  них – порядок, 
стабильность, управляемость. Перед каждым новым поколением социальные 
институты  предстают  в  виде  фактов.  Социальные  институты  оказывают 
влияние  на  людей  и  влияют  на  формирование  у  людей  определенной 
картины мира. 
Для формирования у людей желательной для института картины мира 
необходимо  использовать  сферу  неосознанного.  Французские  социологи 
М.Доган  и  Д.Пеласси  отмечали,  что  «даже  революционные  системы, 
ставящие превыше всего Разум и Просвещенность, стремятся укорениться в 
сферах  неосознанного,  иррационального,  эмоционального…  Людей 
опутывают мифами и образами…» [Цит. по: 149, С.38]. 
Феноменологическая  социология  исходит  из  общего  предположения, 
социальный мир – продукт исключительно человеческой деятельности. Люди 
воспринимают,  определяют  и  объясняют  окружающее,  конструируя  данный 
социальный 
мир. 
Собственное 
воображение 
и 
непосредственная 
деятельность по отношению друг к другу сохраняют или изменяют общество, 
наполняя  смыслом  или  лишая  всякого  значения  различные  группы  и 
организации.  В  отличие  от  природного  окружения,  социальный  мир 
прекращает  свое  существование,  если  ему  отказано  в  признании:  вне 
человеческого признания он не обладает свойством существования. В нашем 
исследовании  мы  рассматриваем  символику  архитектурных  ландшафтов. 

 
70
Здесь символ выступает как знак, вызывающий единообразную социальную 
реакцию,  как  комплекс  представлений,  относящихся  к  религии,  политике, 
культуре. 
1.5.4. О теории ментальностей 
Культурно-историческая  антропология  или  теория  ментальностей 
является  другим  важным  теоретическим  основанием  современной 
социологии  искусства.  Через  понятие  «ментальность»  обосновывается  
«картина  мира».  В  понятие  «ментальность»  входят  «умонастроение», 
«мыслительная  установка», «коллективное  представление», «воображение», 
«склад  ума»  и  «видение  мира».  Последнее  ближе  всего  передает  смысл 
ментальности.  Согласно  концепции  истории  ментальностей,  объективные 
процессы  истории  сами  по  себе  суть  лишь  потенциальные  причины 
поведения людей. Затем они преобразуются в факты общественного сознания 
и  становятся  актуальными.  Французский  историк  Р.Шартье  утверждал: 
«система  представлений – объективная  реальность.  Более  того,  она  чуть  ли 
не  три  четверти  детерминирует  и  мысли  людей,  и  их  поступки,  принуждая 
порой действовать вопреки личным интенциям» [Цит. по: 149, С.29]. 
Понятие «ментальность» было введено М.Блоком и Л.Февром.  Одним 
из  основных  принципов  созданного  ими  журнала  «Анналы»  было 
воспроизведение  субъективных  представлений  людей  прошлого  о  мире  и 
самих себе. После опубликования статей 1938-1941 гг. Блок и Февр создали 
новый  раздел  исторической  науки – «историю  ментальностей»,  требующий 
интеграцию  социальных  наук.  В  середине 50-х  гг.  ХХ  в.  французские 
историки М.Вовель, М.Годелье, Ж.Дюби занимались изучением картин мира, 
пытались воссоздать ментальность разных культурных эпох. В 80-е гг. ХХ в. 
французские ученые пытались более четко определить смысл ментальности, 
и пришли к выводу, что за этим понятием скрывается более общее понятие 
«картина мира». Ж.Дюби писал: «Это система (именно система) в движении, 
являющаяся, таким образом, объектом истории, но при этом все ее элементы 
тесно связаны между собой; это система образов, представлений, которые в 

 
71
разных  группах  или  стратах,  составляющих  общественную  информацию, 
сочетаются  по-разному,  но  всегда  лежат  в  основе  человеческих 
представлений  о  мире  и  о  своем  месте  в  этом  мире  и,  следовательно, 
определяют поступки и поведение людей» [Цит. по: 149, С.32]. 
В России теорией ментальностей занимались М.М.Бахтин, Л.М.Баткин, 
А.Я.Гуревич,  Ю.М.Лотман,  А.П.Панченко  и  Б.А.Успенский  примерно  с 
середины  ХХ  в.  Под  словом  ментальность  (или  менталитет)  понимают 
«относительно  целостную  совокупность  мыслей,  верований,  навыков  духа, 
которая  создает  картину  мира  и  скрепляет  единство  культурной  традиции 
или  какого-нибудь  сообщества» [149, С.32].  Согласно  К.Б.Соколову  и 
Н.А.Хренову,  именно  такое  понимание  ментальности  или  картины  мира 
принято в концепции истории субкультур императорской России [144]. 
Понятие 
«культура» 
трактуется 
в 
антропологическом 
или 
этнологическом  смысле,  т.е.  как  образ  жизни  людей  в  данной  социальной 
категории. «Выдвигается гипотеза, - писал А.Я.Гуревич, - что мир культуры 
образует  в  данном  обществе  некую  глобальность:  это  как  бы  тот  воздух, 
которым дышат все члены общества, та невидимая всеобъемлющая среда, в 
которую они погружены. Следовательно, чтобы правильно понять поведение 
этих  людей,  экономическое,  политическое,  религиозное,  их  творчество,  их 
семейную  жизнь,  быт,  нужно  знать  основные  свойства  этого  «эфира» 
культуры» [Цит.  по:149,  С.30].  Культурологические  исследования 
В.А.Бобахо  и  С.И.Левикой (2000) показывают,  что  целостный  образ  жизни 
человека  определяется  менталитетом,  объединяющим  ценностные  формы 
сознания  (мораль,  религия,  философия  и  др.)  с  миром  бессознательных 
психических состояний [14, C.359].  
Итак,  для  нашей  работе  особую  важность  представляет  тот  факт,  что 
изучение  ментальностей    теснейшим  образом  связывается  с  исследованием 
социальной  структуры  и  включается  как  компонент  в  исследование 
социокультурной  стратификации.  Для  нашего  исследования  ментальность 
или  менталитет – это  образ  мышления,  общая  духовная  настроенность 

 
72
человека,  мироощущение  личности  или  общественной  группы,  который 
формируется  внутри  культуры  под  воздействием  традиций,  социальных 
институтов, среды обитания человека.  
1.5.5. О роли герменевтики 
В  нашем  исследовании  анализируются  личные  дневники  и  путевые 
заметки  представителей  российских  и  французских  субкультур,  поэтому 
уделим  внимание  методологическим  подходам  герменевтики -  одной  из 
теорий  и  методик  толкования  текстов  (Г.Гадамер,  В.Дильтей,  П.Рикер). 
Герменевтика  сформировалась  еще  в  древности,  как  способ  истолкования 
слов  оракулов  и  вообще  иносказаний,  многозначных  символов.  В  средние 
века герменевтика применялась, в первую очередь, для истолкования Библии. 
В  эпоху  Возрождения  с  формированием  классической  философии,  она 
выступила  как  искусство  перевода  памятников  античности  на  европейские 
языки.  Ф.Шлейермахер  рассматривал  герменевтику  как  методологический 
инструмент при анализе культурно-исторических и художественных текстов, 
помогающий  через  особенности  стиля,  речи,  построения  фразы  и  всего 
произведения  в  целом,  понять  само  произведение  как  выражение 
индивидуальности  автора,  принадлежащего  к  определенному  времени. 
Шлейермахер  считал  герменевтику  необходимой  при  интерпретации [138]. 
Интерпретация  в  искусстве – толкование,  разъяснение, - необходимый 
элемент  процесса  художественного  творчества  и  восприятия  произведений 
искусства.  Художественное  отражение  действительности  в  искусстве 
обязательно включает момент интерпретации (истолкования). 
По мнению В.Дильтея, метод герменевтики ближе к художественному 
постижению мира, чем к научному, поскольку в его основе лежит понимание 
духовной 
жизни 
в 
ее 
целостности. 
М.Хайдеггер 
усматривал 
герменевтический характер человеческого бытия и его «языковости». Ученик 
Хайдеггера  Г.Гадамер  в 30-е  гг.  ХХ  в.  развил  концепцию  герменевтики, 
согласно  которой  носителем  понимания  исторических  образований  явлений 

 
73
культуры  выступает  язык;  слово  естественного  языка  «играет»  смыслом 
[140]. 
С  точки  зрения  М.М.Бахтина,  для  понимания  чужой  культуры  не 
нужно «переселяться» в нее: чтобы понять другого, важно оставаться самим 
собой  и  вести  диалог.  В  целом,  герменевтика  помогает  интерпретировать 
художественный  текст  следующими  способами: 1) постижение  текста  через 
сопоставление с культурной традицией; 2) сопереживание, проникновение в 
художественную  логику  текста; 3) постижение  текста  через  сопоставление 
художественных образов со своей личностью и своим эстетическим опытом; 
4)  расширение  контекста,  в  котором  воспринимается  художественное 
произведение. Герменевтика ставит проблему о видении за художественным 
произведением  авторскую  личность,  историческую  эпоху,  ориентирует  на 
выявление конкретно-исторического содержания этого произведения. 
И.Я.Мурзина  отмечает  роль  метода  герменевтики  в  краеведческих 
исследованиях 60-х гг. ХIХ в. – 20-х гг. ХХ в. Эти исследования проводились 
в  логике  описания  природно-географической,  этнической,  хозяйственной 
структур,  обращения  к  истории  и  культуре  города,  что  соответствует 
«региональной герменевтике» (термин предложен В.Каганским), постижении 
культурных,  идеологических  и  политических  контекстов  и  смыслов,  столь 
разнообразно представленных в современном мире» [96, С.60].  
Согласно  А.В.Каравашкину  и  А.Л.Юрганову, «в  рамках  исторической 
герменевтики  первоочередным  для  историка  оказывается    не  обнаружение 
неких  «позитивных»  данных  (события,  их  повод  и  причина,  возможные 
каузальные  связи  явлений),  которые  очень  часто  представляют  собой  лишь 
выборку личных  предпочтений  исследователя  (факты  первого  вида),  но  сам 
смысл  источника  и  стоящая  за  ним  реальность  авторских  идей  (факты 
второго  вида).  Реконструкция  чужого  миропонимания  требует  более 
изощренной  и  тонкой  исследовательской  работы,  чем  релятивизированная 
фактология  внешних  событий.  В  результате  перед  историком  открывается 
целостность  мировоззрения  творца,  источника,  структурообразующие  той 

 
74
или иной конкретно-исторической культурной формации, спаянной едиными 
духовными  основаниями» [60, С.90-91].  Без  единого  не  существует  общего, 
но  и  конкретность  единичного  открывается  только  тогда,  когда  известно  и 
нечто общее, характерное для многих явлений. Для обоснования диалектики 
развития  необходимы  константы.  Со  временем  ценностные  ориентиры 
приобретают  культурный  смысл – благодаря  внутренней  логике,  структуре, 
синхронии  и  диахронии.  Человек  прошлого,  как  и  наш  современник, 
воспринимал мир в особом мифологическом ракурсе; он создавал свой образ 
действительности,  вносил  в  описание  исторических  событий  собственную 
систему  оценок,  осознанно  руководствовался  собственными  нормами  или 
коллективными 
представлениями, 
мировоззренческими 
установками 
конкретной эпохи [60]. 
Следует  принимать  во  внимание,  что    главной  опасностью 
исследователя  при  интерпретации  источников  является  наделение  человека 
прошлого  современными  взглядами  и  настроениями.  В  этом  случае 
историческому  источнику  приписываются  такие  смыслы,  которых  в  нем 
возможно  никогда  и  не  было.  Огромное  количество  фактов,  заключенных  в 
письменных 
свидетельствах 
прошлого, 
могут 
быть 
выявлены 
непосредственным  способом.  Факты  первого  вида – это  событийный  ряд, 
существующий  сам  по  себе.  Факты  второго  вида – это  идеи,  мысли, 
настроения, которые пронизывают бытие и делают его живым для культуры. 
Данный  раздел  главы  посвящен  рассмотрению  известных  методов, 
применяемых  в  современной  социологии  искусства – феноменологической 
социологии,  теории  ментальности,  герменевтики.  Наша  исследовательская 
стратегия, опираясь на знание этих методов, отмечает для себя их значение в 
следующем  виде.  Социальный  мир – продукт  исключительно  человеческой 
деятельности,  понятие  «видение  мира»  глубже  всего  передает  смысл 
ментальностей;  культура  и  традиции,  образ  жизни,  язык  и  религиозность 
являются необходимыми условиями для структурирования индивидуального 
сознания. В нашей исследовательской работе анализируются тексты личных 

 
75
дневников и путевых записок, поэтому мы уделили внимание герменевтике. 
Обращаем  внимание  на  факты  первого  и  второго  вида,  заключенные  в 
текстах. Первый вид – событийный ряд, существующий сам по себе, второй 
вид – идеи, мысли, настроения, которые пронизывают эти события. 
 
 
1.6. Выводы 
 
В  первой  главе    раскрываются  различные  подходы  к  изучению 
архитектурного  ландшафта  и    его  репрезентации – представление  о  нем  в 
обыденной 
жизни. 
Представлен 
теоретический 
анализ 
наиболее 
распространенных подходов к изучению основных понятий, используемых в 
диссертации,  анализируются  теоретические  основания  исследования 
символики архитектурных ландшафтов. 
Наше  исследование  основывается  на  том  положении,  что  целостная 
форма  произведения  архитектуры  выражает  способ  его  организации  и 
существования  в  контекстах  среды  и  культуры,  обращаем  особое  внимание 
на  тот  факт,  что  на  восприятие  формы  влияет  и  оценка  воспринимающим 
человеком  отдельного  здания  и  архитектурного  ландшафта  в  целом. 
Произведения 
архитектуры 
прошлого 
воздействуют 
своей 
организованностью, гармонией системы (А.В.Иконников). Воспринимающий 
человек,  его  культурный  статус  и  эмоциональное  состояние  оказывают 
основное  влияние  на  оценку  произведения  и  формирование  его  образа  в 
сознании, т.е. закономерности формообразования в архитектуре выводятся из 
свойств  самого  объекта  и  из  того,  как  эти  свойства  отражает  человеческое 
сознание. 
Для  более  полного  построения  нашей  исследовательской  стратегии 
рассмотрены методологические основы исследования социологии искусства. 
Феноменологическая  социология  исходит  из  общего  предположения,  что 
социальный  мир  является  продуктом  исключительно  человеческой 

 
76
деятельности,  люди  воспринимают,  определяют  и  объясняют  окружающее, 
конструируя  данный  социальный  мир.  На  сегодняшний  день  исследование 
ментальностей  тесно  связано  с  исследованием  социальной  структуры  и 
включается как компонент в исследование социокультурной стратификации. 
Понятие  «видение  мира»  передает  смысл  ментальностей;  в  свою  очередь – 
культура,  традиции,  язык,  образ  жизни,  религиозность – необходимые 
условия  для  структурирования  индивидуального  сознания.  Современные 
гуманитарные  исследования  города  свидетельствуют  о  том,  что 
литературные  тексты  могут  служить  одним  из  важных  источников 
комплексного  анализа  городской  среды.  В  эмпирической  части  нашей 
диссертационной  работы  анализируются  тексты  личных  дневников  и 
путевых  записок,  поэтому  мы  уделяем  внимание  герменевтике – одной  из 
теорий  и  методик  толкования  текстов.  Герменевтика  в  качестве 
методологического  инструмента  при  анализе  культурно-исторических  и 
художественных  текстов  дает  возможность  понять  само  произведение  как 
выражение  индивидуальности  автора,  принадлежащего  в  определенному 
времени.  В  любом  исследовании,  использующем  принципы  герменевтики, 
необходимо  учитывать  факты  первого  вида – это  событийный  ряд, 
существующий  сам  по  себе  и  факты  второго  вида – это  идеи,  мысли, 
настроения.  В  нашем  исследовании  мы  будем  придерживаться  этого 
принципа. 
Подводя итог теоретической части, необходимо также отметить, что в 
данной  работе  мы  ставим  своей  целью  построение  такой    многоаспектной 
теоретической 
модели, 
которая 
позволила 
бы 
определить 
культурологическую  специфичность  представлений  об  архитектурном 
ландшафте Московского Кремля  с точки зрения восприятия представителей 
французских  субкультур  начала – середины  ХIХ  в.  и  архитектурном 
ландшафте острова Сите (Париж) с точки зрения восприятия представителей 
российских субкультур ХIХ – начала ХХ вв. 
 

 
77
 ГЛАВА 2. СИМВОЛИКА  АРХИТЕКТУРНОГО  ЛАНДШАФТА 
МОСКОВСКОГО  КРЕМЛЯ  В  ВОСПРИЯТИИ  ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ 
ФРАНЦУЗСКИХ СУБКУЛЬТУР НАЧАЛА – СЕРЕДИНЫ XIX В. 
 
 
2.1. Анализ текстов с помощью критериев различения картин мира 
 
2.1.1. Цель исследования 
В  этом  разделе  нашего  исследования  мы  рассмотрим  суждения 
представителей субкультур Франции первой четверти - середины ХIХ в. и их 
восприятие  символики  архитектурного  ландшафта  Московского  Кремля. 
С.А.Мезин  в  работе  «Стереотипы  России  в  европейской  общественной 
мысли  ХVIII  в.» (2002) писал  о  восприятии  России  в  рамках  жесткой 
дихотомии  «варварство-цивилизация». «Противопоставление  жесткого 
цивилизованного европейского мира враждебному варварскому окружению – 
один  из  архетипов,  присущих  европейским  народам» [91, C.148]. Сословия 
Франции,  которые  складывались  на  протяжении  истории,  обособлялись  и 
постепенно  сформировали  каждое  свою  картину  мира.  С  помощью 
последней,  в  сословиях  образовались  свои  нормы  поведения,  морали, 
отношения  к  людям  из  других  сословий.  На  протяжении  истории 
происходило постоянное видоизменение сословий, которые стали включать в 
себя  более  мелкие  социокультурные  страты,  приведшие  к  образованию 
новых субкультур [149, 144]. В исследовании В.В.Нурковой (2001) отмечено, 
что «способность к перемещению наряду со временем – характерный атрибут 
человеческого существа» [98, C.65]. В.В.Нуркова описывает передвижения в 
связи  с  человеческой  деятельностью: «Другой  тип  передвижения – 
завоевательный,  позже  принявший  форму  дипломатического  визита.  Далее 
следует  перечислить  в  порядке  вхождения  в  культурный  обиход 
коммерческие, 
миссионерские, 
паломнические, 
профессиональные, 

 
78
исследовательские,  оздоровительные,  образовательные  перемещения» [98, 
C.66].  
Целью 
нашего 
исследования 
является 
анализ 
символики 
архитектурного 
ландшафта 
Московского 
Кремля, 
воспринимаемой 
представителями французских субкультур начала - середины XIX в. Анализ 
опирался  на  критерии  различения  картин  мира.  Предметом  исследования 
являются тексты из опубликованных личных дневников и путевых записок с 
описаниями  символики  архитектурного  ландшафта  Московского  Кремля. 
Гипотеза – по  изучаемым  текстам  можно  классифицировать  картины  мира 
представителей субкультурных общностей. Авторы текстов: 
- сподвижники Наполеона, участвовавшие в военной кампании 1812 г. 
–  офицеры  Лабом,  Комб,  Кастеллан;  военный  медик  лейб-хирург  Ларрей; 
дворцовый префект Боссе) [122]; 
-  литературная  интеллигенция – Жермена  де  Сталь, 1812 г. [122]; 
Астольф де Кюстин, 1839 г. [77]; Теофиль Готье, 1959 г. [30]. 
Хронологическим  периодом  является  начало – середина  ХIХ  в.,  в 
качестве  «точек  отсчета»  были  выбраны 1812 г., 1839 г., 1859 г.  Для  более 
полного  рассмотрения  интересующей  нас  проблемы  остановимся  на 
тенденциях и фактах искусства и культуры Франции в 1812, 1839 и 1859 гг.  
 
2.1.2.  Некоторые  особенности  рассматриваемых  французских 
субкультур 
Для  более  детального  осмысления  проблемы  нашего  исследования 
рассмотрим  культурологическое  состояние  Франции  рассматриваемого 
временного  периода.  ХIХ  век  был  веком  классики,  когда  западная  культура 
достигла  своей  зрелости;  в  своей  основе  она  базировалась  на  тех  посылах, 
что  и  общая  картина  мира  Нового  времени.  Сюда  входит  рационализм, 
антропоцентризм, сциентизм (ориентация на науку), европоцентризм (оценка 
других культур с позиций исключительно европейских ценностей). В ХIХ в. 
для  «ядра»  общей  картины  мира  Франции  большую  роль  играли  факторы 

 
79
демократии, экспериментальной науки и индустриализации. Другое событие 
–  французская  буржуазная  революция 1789-1793 гг. – одновременно  с  этим 
обозначила  кризис  культуры  Просвещения  из-за  неспособности  обеспечить 
адаптацию  человеческой  деятельности  к  новым  формам  социокультурной 
реальности. 
Вся  история  Франции  последних  лет XVIII и  начала XIX в.  была 
опровержением  рационалистического  взгляда  на  мир.  Революцию 
осуществили люди, верившие в силу разума и надеявшиеся пересоздать мир 
по  его  законам.  Робеспьер  и  Сен-Жюст  погибли  на  гильотине,  их 
единомышленники  сметены  термидорианской  реакцией.  Через  два 
десятилетия  страну  сотрясают  новые  катастрофы.  Громадные  армии 
Наполеона,  с  победой  прошедшие  по  Европе  и  Африке,  гибнут  в  России. 
Франция,  еще  недавно  диктовавшая  свою  волю  всему  миру,  должна 
принимать любые условия победивших союзников. Современники не могли 
увидеть  в  происходящем  ни  логики,  ни  закономерности, - смена 
политических событий казалась хаотичной. Революция, империя Наполеона, 
ее  крушение,  Реставрация – все  это  было  необъяснимым  с  точки  зрения 
привычного  мышления.  Прежнее  мироощущение  уступило  место  другому, 
которое  создавалось  благодаря  непрерывному  потоку  меняющихся 
политических  и  культурных  событий.  Люди  ощущали  необходимость  в 
переосмыслении  окружающего  мира,  их  не  могли  удовлетворить  идеи  и 
системы  прошлого,  чего  бы  они  не  касались – искусства,  науки,  морали, 
политики [104]. 
Франция  в  начале 1812 г.  представляла  собой  страну-победителя. 
Общенациональная  картина  мира  государства  была  проникнута  чувством 
триумфа  империи.  Наполеон,  коронованный  в 1804 г.  в  соборе  Парижской 
Богоматери,  стал  для  огромного  числа  современников  героем,  сплотившим 
государство и создавшим непобедимую армию. Внешняя политика Империи 
была  целиком  направлена  на  экономическое  и  политическое  преобладание 
Франции  в  Европе,  а  затем  и  во  всем  мире.  Французская  армия,  имевшая 

 
80
ценный  боевой  опыт  в  защите  национальной  независимости  и  социальных 
завоеваний  в  период  буржуазной  революции,  символизировала  собой 
масштабность,  блеск  и  доблесть  страны.  В  нашем  исследовании  мы 
рассматриваем личные дневники и путевые записки французских офицеров, 
участвующих  в  военной  кампании 1812 г.  Согласно  исследованиям 
Е.Ф.Кожиной,  постоянное  движение  огромных  масс  людей,  новые 
завоевания поддерживали культурный идеал человека-героя, олицетворением 
которого был Наполеон [66].  
Официальное 
искусство 
также 
отражало 
и 
формировало 
общенациональную  картину  мира  французской  Империи.  Государство 
поощряло  условное,  парадное  искусство.  В  архитектуре  господствовал 
ампир,  вариация  позднего  классицизма;  сооружения  были  призваны 
прославить военную мощь и величие наполеоновской монархии и ее столицу 
–  Париж.  Мастера  ампира  использовали  римское  искусство  в  качестве 
образца  для  подражания  и  копировали  древнеегипетский  декор,  с 
археологической  точностью  воспроизводили  детали  находок  в  Помпеях, 
сочетая  их  с  эмблематикой  Наполеона.  В  столице  возвели  триумфальные 
арки, «Храм  славы»  в  честь  французских  солдат – церковь  Мадлен, 
Вандомскую  колонну,  отлитую  из  бронзы  захваченных  при  Аустерлицком 
сражении пушек [107]. 
Прежнее  мировоззрение  уступило  место  другому,  создающемуся  под 
непрерывным  воздействием  происходящего.  Изобразительное  искусство 
стремилось  передать  увиденное  в  возвышенной  форме.  Примером  этого 
может служить полотно А.-Л.Жироде-Триозона «Оссиан, встречающий тени 
французских  воинов».  Песни,  якобы  принадлежавшие  древнему  барду 
Оссиану,  а  в  действительности  написанные  современным  шотландским 
поэтом Макферсоном, пользовались тогда большим успехом во всей Европе, 
-  среди  их  поклонников  был  и  Наполеон.  Полотно  изображало  Оссиана  и 
героев  его  песен,  встречающих  наполеоновских  генералов,  только  что 
доблестно  погибших  на  полях  сражений.  Устремления  к  героическому  и 

 
81
грандиозному, преобладавшие в картине общей картине мира, преломились в 
живописи  Т.Жерико.  В  картине  «Офицер  конных  егерей  императорской 
гвардии,  идущий  в  атаку»,  в  которой  отразилась  вся  романтика 
наполеоновской эпохи [66]. 
Новая  социальная  функция  музыки,  призванная  обслуживать  в  то 
время  торжества  революции,  траурные  церемонии,  события  общественной 
жизни, привела к утверждению массовых жанров. Широкое распространение 
получила  песня («Песнь 14 июля»  Госсека, «Походная  песня»  Э.Мегюля), 
гимн («Траурный  гимн  памяти  генерала  Гоша»  Л.Керубини),  кантата 
(композиция  для  нескольких  хоров  и  оркестров  Ж.Ф.Лесюэра,  Э.Мегюля), 
музыка для оформления спектаклей и апофеозов. 
С  другой  стороны,  композиторы  в  период  Империи  за  небольшими 
исключениями 
не 
создавали 
ничего 
значительного. 
В 
музыке 
распространился  ампир,  на  фоне  пышных,  героических  произведений 
выделились оперы «Оссиан, или Барды» Лесюэра, «Иосиф» Мегюля. Одним 
из  представителем  внешне  эффектного  стиля  в  опере  был  Г.Спонтини, 
творчество  которого  отразило  требования  и  вкусы  империи  времени  и  с 
наибольшей  полнотой  (опера  «Фернанд  Кортес,  или  Завоевание  Мексики») 
[18]. 
Политические события первой половины ХIХ в. привели к появлению 
ряда  публицистов,  философов,  писателей,  которые  отразили  в  своем 
творчестве  сложность  и  противоречие  этого  периода.  Происходила 
компрометация  идеалов  прошлого  и  поиск  новых  героев.  В  эпоху 
французской  революции,  якобинской  диктатуры  и  империи  Наполеона  имя 
писательницы  Жермены  де  Сталь (1766-1817) было  широко  известно. 
Рассмотрим  подробнее  ее  взгляды.  Сталь  высоко  ценила  творчество 
Монтескье  и  Руссо,  однако  отрицала  республиканские  взгляды  последнего. 
Развивая  основные  положения  учения  Монтескье,  Сталь  защищала  идею 
разума  как  основу  всей  жизни,  утверждала,  что  «разум  состоит  в  познании 
сходства  между  различными  предметами  и  различия  между  предметами 

 
82
подобными» [Цит.  по: 53, С.207].  Разум,  по  мнению  Сталь,  помогает 
постигать  и  объяснять  исторические  закономерности.  Во  время  правления 
Наполеона писательница была в изгнании (этому периоду она посвятила свое 
произведение «Десять лет в изгнании»), в 1812 г. посетила Россию. Позднее, 
в 1825 г.  Пушкин  в  «Московском  телеграфе»,  защищая  Сталь  от  нападок 
критики, писал, что ее «удостоил Наполеон гонения, монархи доверенности, 
Байрон дружбы, Европа своего уважения» [Цит. по: 53, С.207]. 
Литературные  взгляды  Сталь  были  изложены  ею  в  произведении  «О 
литературе,  рассмотренной  в  связи  с  социальными  учреждениями» (1800). 
Эта  работа  многими  своими  положениями  предвосхищала  теоретические 
выступления  романтиков.  В  ней  Сталь  поставила  главной  задачей 
рассмотрение «связей, которые существуют между политическим состоянием 
страны  и  доминирующим  духом  литературы». «Самый  редкий  гений  всегда 
находится  рядом  с  просвещением  его  современников,  и  следовало  бы 
рассчитать  приблизительно,  насколько  мысль  человека  может  превзойти 
сознание его времени» [Цит. по: 53, С.207]. 
Политическая  жизнь  Европы  продолжала  испытывать  резкие 
перемены. 31 марта 1814 г.  союзные  войска  во  главе  с  Александром I 
вступили в Париж, 11 апреля Наполеон подписал акт отречения от престола и 
империя  перестала  существовать.  В 30-е  гг.  ХIХ  в.  Франция  с  ее  новой 
Июльской  монархией (1830-1848) занимала  враждебную  позицию  по 
отношению  к  России  Николая I. Она  искала  и  нашла  себе  союзника  в  лице 
Англии.  Последняя  опасалась  могущества  России.  В  общенациональной 
картине  мира  Франции  произошли  изменения.  В  стране  процветал  культ 
Наполеона.  Но  прославление  Наполеона  и  его  империи  отличалось  от 
настроений, присущих картине мира страны начала века. Франция нуждалась 
в  защите  и  поддержке  и  опиралась  на  идеи  и события недавнего  прошлого: 
победу, триумф, блеск империи, героизм правителей. Например, в живописи 
это  выразилось  в  произведениях  позднего  А.-Ж.Гро,  который  писал 
античных  богов  и  героизированных  Бурбонов.  В  градостроительстве  идея 

 
83
защиты  выразилась  в  том,  что  Луи-Филипп  приказал  обнести  Париж 
десятиметровой  стеной [104]. При  Луи-Филиппе  также  достроили 
Триумфальную  арку  на  площади  Звезды,  и  в 1840 г.  прах  Наполеона, 
возвращенный с острова Св.Елены был пронесен под ней и затем колесницу с 
его прахом провезли по Елисейским полям. 
Несколькими  годами  ранее  в 1836 г.  на  самой  просторной  площади 
столицы – площади  Согласия  установили  Обелиск  из  храма  Луксор, 
подаренным Франции вице-королем Египта (в Северной Африке оставались 
французские  колонии) [94]. После  революций  и  политических  переворотов 
первой  трети  ХIХ  в.  Франция  в  годы  Реставрация  также  испытывала 
потребность и в идее мира. Обелиск заменил статую Людовика ХV, которая 
была  уничтожена  во  время  революции 1789 г.,  и  на  ее  месте  в  то  время 
воздвигли гильотину для высокопоставленных лиц. Г.И.Ревзин отмечал, что 
Обелиск  понадобился  в  качестве  символа  умиротворения:  ведь  он  не  был 
связан  с  каким-либо  монархом  и,  следовательно,  не  будет  снесен  по 
политическим соображениям [120]. 
С другой стороны, общая картина мира страны, отличалась некоторой 
жесткостью,  опасением  к  новому, «чужому»,  что  проявилось  в 
распространении 
национализма. 
Даже 
сам 
термин 
«шовинизм», 
обозначающий  крайнюю  степень  национализма,  возник  в 30-е  гг.  ХIХ  в. 
именно  в  Париже.  Именно  в  этот  период  появилась  и  основа  современной 
расовой  теории,  повлиявшая  на  труды  Ф.Ницше.  У  ее  истоков  стоял  Карл 
Густав Карус, читавший лекции в Париже и на их основе опубликовавший в 
1838 г. свои исследования о расовой теории [123]. 
Стремление  в  картине  мира  к  порядку  и  устойчивости,  к  объяснению 
общественных  перемен  с  научной  точки  зрения,  привело  к  появлению  в 
стране в 30-40-е гг. ХIХ в. позитивизма (О.Конт). Трезвость и реалистичность 
отношений  «человек – природа»,  которые  были  основаны  на  несомненных 
технических  достижениях,  стимулировали  желание  установить  отличие 
жизненных  законов,  созданных  человеком  общества  от  законов,  которые 

 
84
управляют  природой.  Подчеркивалась  необходимость  специального 
изучения этих законов с помощью доказательности естественных наук [140]. 
В  изобразительном  искусстве  возникло  одновременно  с  парадной 
живописью,  движение,  ведущее  к  столкновению  с  идеями  порядка, 
доминировавшими в общей картине мира. Живопись обращается к агитации, 
сатире,  распространился  жанр  политической  карикатуры  (О.Домье),  термин 
«реализм»  широко  внедряется  в  теорию  и  практику  искусства.  Стал 
развиваться пейзаж (К.Коро, мастера барбизонской школы) [1], в котором не 
было исторических сюжетов, изображавшихся в позднем классицизме. Но и в 
живописи  проявилось  устремление  к  миру  и  устойчивости,  что  можно 
наблюдать  в  развитии  бытового  жанра,  в  уже  упомянутом  пейзаже,  где 
природа выглядела величественной и спокойной (Т.Руссо). 
Вообще  в  искусстве  Франции  периода  Реставрации  наблюдалось  с 
одной  стороны,  желание  обрести  равновесие,  с  другой, - напряженность  и 
драматизм. В музыке, драматизм действия выразился в романтической опере, 
в  которой  приподнятость  чувств  сочеталась  с  декоративностью  и 
сценическими  эффектами  (комические  оперы  Ф.Обера,  Дж.Мейербер – 
«Гугеноты») [18]. 
Стендаль,  начавший  писать  под  влиянием  итальянской  кампании 
Наполеона, в которой принимал участие, сравнивал литературу с «зеркалом» 
своего  времени [104, С.116].  Две  основные  линии  развития  в  литературе – 
романтическая  (когда  внутренний  мир  человека  стал  объектом  для 
творчества,  а  искусство  рассматривалась  как  свободная  и  безграничная 
сфера) и реалистическая (желание познать объективные законы жизни, всего 
окружающего  мира)  активно  воссоздавали  и  дополняли  картину  мира 
страны.  Начиная  с 1820-х  гг.,  в  стране  сильно  активизировалась  пресса, 
возникло множество кружков, где молодые литераторы выступали в защиту 
своего  стиля,  вырабатывали  свою  эстетику;  одни  требовали  приближения 
искусства  к  реальной  современной  жизни,  другие  выдвигали  идею 
самоценности  искусства.  Виктор  Гюго  выдвинул  положение  о  том,  что 

 
85
изображать  нужно  не  обыденное,  не  среднее,  не  то,  что  всегда  бывает,  что 
ежедневно происходит, - нужно изображать исключительное [53, С.226].  
В  те  же  годы  вырос  интерес  к  жанру  путевых  записок  и  дневников. 
Путешественник и литератор Астольф де Кюстин (1790-1857) выпустил свою 
первую  книгу  в 1830 г.,  описывающую  впечатления  от  поездок  в  Англию, 
Шотландию  и  Швейцарию.  Вслед  за  тем  А.  де  Кюстин  отправился  в 
Испанию  и  в 1835 г.  издал  книгу  об  этой  стране.  Его  произведения 
пользовались  большим  успехом.  А.  де  Кюстин  сотрудничал  в  журналах, 
принимал  участие  в  качестве  переводчика  в  собрании  английских  поэтов, 
изданном под названием «Англо-французская библиотека», писал пьесы. По 
происхождению А. де Кюстин был аристократ, по убеждениям – монархист с 
оттенком  либерализма.  Интересуясь  Англией,  всегдашней  политической 
противницей Франции, он доказал широту своего мировоззрения. Отношения 
России  и  Франции  были  довольно  сложными,  Николай I резко  критиковал 
правление  Бурбонов,  после  июльской  революции 1830 г.  он  говорил 
французскому  посланнику,  что  «глубоко  ненавидит  принципы,  которые 
увлекли  французов  на  ложный  путь» [Цит.  по: 77, С.18-19].  Русского 
императора  увлекала  идея  возрождения  Священного  союза,  он  вел 
переговоры  с  Пруссией  и  Австрией  о  сосредоточении  русской  армии  на 
западной  границе.  Франция  также  была  настроена  против  России;  одной  из 
главных причин выступало влияние России на Европу. Книгу А. де Кюстина 
ждали  во  Франции,  надеясь  найти  в  ней  комментарии  к  политике, 
литературе, искусству, деятельности определенных кругов в обществе. Книга 
А.  де  Кюстина  была  написана  во  многом  с  помощью  информации, 
полученной  и  русских  либеральных  кругах  (А.И.Тургенев,  П.А.Вяземский, 
П.Я.Чаадаев  и  др.).  А.  де  Кюстин  высказал  свою  точку  зрения,  описав 
Петербург и Москву, культурную ситуацию в целом [77]. 
Политические  изменения  во  Франции  продолжались:  в 1848 г.  после 
февральских  бунтов  Луи-Филипп  пришлось  отречься  от  власти,  в  стране 
была  провозглашена  Республика.  В  Европе  наблюдался  экономический 

 
86
подъем,  и  парижская  фондовая  биржа  стала  играть  роль  мирового  центра. 
Новая  империя  стремилась  прежде  всего  к  успешности  и  благополучию, 
ускорилось  индустриальное  развитие  страны.  В  общенациональной  картине 
мира  Франции  вырос  интерес  к  внешней  стороне  жизни,  что  выразилось  в 
развитии  понятия  «среда»,  будь  географическая,  социальная  или 
политическая  среда.  Широкое  распространение  получила  философско-
культурная  теория  И.Тэна,  который  очень  большое  значение  придавал  роли 
среды  (психическому,  духовному,  культурному,  социальному  окружению). 
Подобную  популярность,  но  уже  на  почве  науки  о  религии  имел  Э.Ренан 
[138]. 
Сильно увеличился интерес к внешнему успеху в обществе, связанному 
с  личными  качествами,  авантюризмом,  адаптацией  к  обстоятельствам. 
Политическая  нестабильность  первой  половины  ХIХ  в.  породила  у 
французов – как  у  мелких  буржуа,  так  и  у  финансово-промышленной 
буржуазии – приоритет  семьи,  а  не  государства,  которое  можно  было 
обмануть.  Именно  на  семью  возлагалась  сложная  функция  социализации 
личности, передача социокультурных представлений. 
Картина  мира  страны  Второй  империи  (мы  обращаем  внимание  на 
1850-е гг.) допускала высокий уровень конформизма, внешней пластичности, 
гибкости.  В  архитектурном  стиле  того  времени  за  основу  были  взяты 
разнообразные  стили  прошлого,  причем,  в  отличие  от  классицизма, 
предпочтение  отдавалось  не  античной  архитектуре,  а  ренессансным, 
средневековым и особенно барочным формам. Этот стиль, опирающийся на 
опыт  других  эпох,  но  не  повторяющий  его  буквально,  получил  название 
эклектизма  или  историзма [119]. Как  глубоко  ни  проникли  дух  и  формы 
античного  мира  в  мировоззрение  эпохи,  получившей  свои  отличительные 
черты благодаря французской революции, однако они не могли полностью и 
надолго 
удовлетворить 
художественные 
стремления. 
Архитектура 
находились  и  под  сильнейшим  влиянием,  связанным  с  развитием  научной 
мысли Европы [24]. 

 
87
Основная  линия  картины  мира  Франции  носила,  кроме  стремления  к 
новому,  внешнему  (что  выражалось  и  в  степени  насыщенности 
межчеловеских  отношений),  динамический  характер,  направленный  на 
строительство 
своей 
социокультурной 
среды. 
Началось 
широкое 
преобразование  городов,  то,  что  прежде  было  прерогативой  избранных, – 
жилище,  выставки  или  магазины – становилось  общедоступным,  массовым. 
В  середине  ХIХ  в.  к  Парижу  протянулась  сеть  железнодорожных 
магистралей.  В  столице  в 1853 г.,  по  плану  префекта  Оссмана,  начались 
работы  по  реконструкции  центра,  который  во  многом  имел  характер 
средневекового  города.  Столица  приобрела  облик,  сохранившийся  и  до 
настоящего  времени.  Были  проложены  новые  широкие  улицы,  линии 
больших  бульваров,  опоясывающих  город,  разбиты  парки  и  скверы – 
парижане  проводили  большое  время  на  улицах [94]. Насыщенность 
межчеловеческими отношениями, выделенность из внешней среды, привели 
и  к  тому,  что  в  картине  мира  Франции  ослабела  тенденция  защиты  от 
враждебного мира, например, именно в Париже в 1855 г. была организована 
Всемирная выставка. 
В  официальной  живописи 1850-х  гг.  развивался  академический 
классицизм,  сочетавший  внешнюю  красивость  и  эклектизм  (Ж.Лефевр, 
А.Кабанель).  Широко  распространился  жанр  светского  портрета,  причем 
особое внимание на полотнах уделялось передаче мельчайших подробностей 
и  деталей  костюмов  и  обстановки  (Э.Мейссонье).  Интерес  к  экзотике  и  ко 
всему  необычному  привел  к  появлению  художников-ориенталистов, 
передающих  колорит  восточной  жизни  и  адаптирующих  романтические 
сюжеты  и  приемы  (Э.Жиро) [119, С.73-77].На  другом – неофициальном 
«полюсе»  изобразительного  развивалась  реалистическая  живопись,  на  этих 
полотнах  обычная  жизнь  человека  была  исполнена  монументальности  и 
значительности, (Г.Курбе, Ж.-Ф.Милле) [119]. 
Преобладание  в  картине  мира  идей,  связанных  с  внешним, 
окружающим  миром,  интересом  к  жизни  современного  человека  привела  в 

 
88
музыкальной 
жизни 
Франции 
к 
увлеченности 
кафе-концертами, 
театральными  ревю,  искусством  шансонье. 
Тогда  же  возникли 
многочисленные  театры  легких  жанров,  где  ставились  водевили,  фарсы; 
повсеместно  звучала  развлекательная  музыка.  Сформировались  и  новые 
жанры – оперетта (Ж.Оффенбах «Прекрасная Елена», «Парижская жизнь») и 
лирическая опера (Ш.Гуно «Фауст»).  Главной темой оперетты, насыщенной 
бытующими музыкальными интонациями, была современность, лирическую 
оперу  отличала  простая  доходчивая  музыка  и  поэтическая  обрисовка 
сценических образов [18, С.944]. Зачастую литературной основой лирической 
оперы  служили  произведения  мировой  классики,  но  акцентировалась  в  них 
преимущественно лирическая драма, сюжеты трактовались в бытовом плане, 
что особенно привлекало слушателей. 
Литература обращалась и к описанию человеческих отношений, нравов 
и  продолжала  романтическую  линию  «искусство  для  искусства».  Тонкий 
стилист Г.Флобер, соединивший в своем творчестве лиризм и объективность 
реализма,  добивался  правдивости  слова  и  красоты  текста. «От  реализма  к 
красоте», - таков был его творческий  девиз [Цит. по: 104, С.176].  Гибкость, 
присущая  общенациональной  картине  мира  страны,  проявилась  в  большой 
заинтересованности  экзотикой  и  различными  стилями  в  искусстве  прошлых 
лет,  что  проявлялось  в  литературном  творчестве,  например,  у  П.Мериме, 
который  в  своих  романах  и  новеллах  отдавал  предпочтение  описанию 
сильных  и  фатальных  страстей,  экзотике.  В  те  же  годы  во  Франции  возрос 
интерес  к  истории  страны,  что  проявилось  в  реставрации  и  обновлении 
старинных  зданий,  такие  умонастроения  были  следствием  поражения  в 
наполеоновских  войнах  и  желанием  вновь  обрести  должную  значимость. 
Проявив  большой  интерес  к  истории,  именно  Мериме  в  начале 1830-х  гг. 
стал  инспектором  по  охране  исторических  памятников    и  занимал  эту 
должность  в  течение 20 лет,  благодаря  этому  им  были  написаны  работы 
«Архитектура V-XVII веков», «О  французских  памятниках».  Мериме 
проявлял  большой  интерес  к  России,  основному  бывшему  сопернику 

 
89
Франции. С 1849 г. литератор переводил Пушкина, Гоголя, Тургенева. «Ваша 
поэзия, - говорил Мериме Тургеневу, - ищет прежде всего правду, а красота 
является  потом  сама  собой» [Цит.  по: 53, С.339].  С  момента  относительной 
стабилизации  политической  жизни  Европы  дальнейший  интерес  к  России 
возрастает, в некоторой степени это связано с именем Теофиля Готье (1811-
1872). 
Готье приезжал в Россию два раза. Первое путешествие, когда писатель 
побывал в Петербурге и Москве, было долгим. Литератор выехал из Парижа 
в сентябре 1858 г., а вернулся во Францию в марте 1959 г. Это путешествие 
было  связано  со  сбором  материалов  для  серии  альбомов  «Художественные 
сокровища  древней  и  новой  России» (издание  завершено  не  было).  Вторая 
поездка  Готье  в  Россию  пришлась  на  август – октябрь 1861 г.  В  этот  раз 
литератор побывал на Волге, посетил Нижегородскую ярмарку [30]. 
Теофиль  Готье  принадлежал  к  особой  субкультуре – литературной 
интеллигенции  Парижа.  Как  было  отмечено  раньше,  искусство  романтики 
рассматривали  как  особую  свободную  сферу,  в  которой  происходит 
раскрепощение  способностей  личности,  открывается  возможность  ее 
свободной  самореализации. «Поменьше  медитаций,  празднословия, 
синтетических  суждений;  нужна  только  вещь,  вещь  и  еще  раз  вещь»,  писал 
Готье  [Цит.  по: 31, С.11].  Эти  слова  стали  ключевыми  для  творчества  и 
мировосприятия  литератора.  Из  перечисления  «вещей»,  о  которых  говорил 
писатель понятно, что над всеми органами чувств у Готье преобладало одно 
–  зрение,  моделью  для  его  творчества  служили  изобразительные  искусства. 
Таким восприятием окружающего мира проникнуты все его произведения, в 
том  числе  многочисленные  путевые  очерки,  печатавшиеся  в  журналах  и 
газетах. 
В то время жанр литературных «путешествий» не был редкостью. Но и 
в  этом  жанре  уже  сложились  свои  шаблоны.  Готье  был  против  них;  он 
обращал внимание на то, что в посещаемых странах надо искать не экзотику, 

 
90
а  наиболее  характерное.  В  природе,  искусстве,  традициях  и  обычаях 
незнакомой страны необходимо находить живописность и красоту. 
Путешествие  Готье  по  России  не  осталось  незамеченным  в  русской 
общественности  и  вызвало  определенный  резонанс. 16 ноября 1858 г. 
«Санкт-Петербургские  ведомости»  в  разделе  «Петербургская  летопись» 
сообщали: «…но  вот  и  еще  один  французский  писатель  в  Петербурге.  Он 
явился к нам тихо, скромно, без шума, не так, как пресловутый Дюма-отец» 
[Цит.: 30, С.14].  Позже  в  той  же  газете  снова  было  упомянуто  о  Готье  как 
глубокомысленном  французском  писателе,  приехавшем  изучать  Россию: 
«…знакомится  с  нами  исподволь  и  пишет  только  о  том,  что  успел  изучить 
основательно…» [Цит. по: 30, С.15]. 
Путевые  очерки  Готье  печатались  французскими  журналами  и 
газетами,  публикации  происходили  по  мере  написания:  автор  отсылал 
готовый  материал  в  Париж.  Очерки  первого  путешествия  печатались  до 
начала  января 1860 г.  Вторая  поездка  в  Россию  также  нашла  отражение  в 
печати – в  газете  «Монитёр  юниверсель» (1861 г.).  Затем  статьи  Готье  о 
России,  посвященные  древнерусскому  искусству,  были  опубликованы  во 
французских журналах 1864-1866 гг. Сам литератор объединил все заметки о 
России в двухтомник, напечатанный в 1867 г. издателем Шарпантье. 
Таким  образом,  в  общенациональной  картине  мира  Франции 1812 г. 
преобладало  чувство  триумфа  империи, 1839 г. – стремление  к  порядку  и 
устойчивости, 1856 г. – стремление  к  внешней  открытости  (Приложение. 
Таблица 3). 
Представленный  анализ  общенациональной  картины  мира  Франции 
указанного  временного  периода    дает  нам  основание  рассмотреть  критерии 
различения картин мира упомянутых авторов. 
 
2.1.3. Методика исследования 
Источниками,  на  основе  которых  можно  составить  представление  о 
картине  мира  субкультур  и  их  отдельных  индивидах,  являются,  в  нашем 

 
91
случае, личные документы: дорожные дневники, путевые заметки и очерки (с 
французской  стороны).  Личные  документы,  как  отмечено  К.Б.Соколовым  и 
А.И.Куприяновым, это документы,  созданные  человеком и хранящие в  себе 
уникальную, незаменимую информацию о людях, участвующих в различных 
социальных явлениях и процессах, о поведении людей, мотивах их действий 
и  оценках  происходящей  действительности.  Личные  документы  «дают 
возможность 
получить 
представление 
об 
установках, 
ценностях, 
потребностях  и  интересах  как  отдельных  людей,  так  и  социальных  групп, 
проследить  отражение  социальных  процессов  в  личных  судьбах  людей, 
изучить формирование общественного мнения» [149, С.535]. Другим важным 
моментом в личных документах, в отличие от официальных, является то, что 
в  них  автор  изображает  реальную,  окружающую  его  действительность  и 
передает свое отношение к ней, свое мироощущение и взгляды. 
В  основу  анализа  были  положены  критерии  различения  картин  мира, 
разработанных  сотрудниками  отдела  теоретической  социологии  искусства 
(К.Б.Соколов,  В.М.Петров,  Ю.В.Осокин,  П.Ю.Черносвитов) [145, 149, 144, 
37, 151]. Здесь  мы  представляем  гипотезу,  заключающуюся  в  том,  что  по 
изучаемым текстам можно классифицировать картины мира представителей 
французских субкультурных общностей. 
Анализ  проводился  на  основе  личных  дневников  и  путевых  заметок, 
основное внимание уделялось текстам, связанным с описанием незнакомого 
иностранцу  города – Москвы,  а  также  с  впечатлениями  от  этого  города  и 
городского ландшафта. 
Критерии  различения  картин  мира – масштабность,  четкость,  степень 
эмоциональной  окрашенности,  световая  тональность,  преобладающая 
временная  ориентация,  самосогласованность,  степень  абстрактности,  
степень  выделенности  субъекта  из  окружающей  среды,  активность – 
пассивность  жизненной  позиции,  знаковость  (символичность),  степень 
рефлексивности,  насыщенность  межчеловеческими  отношениями,  степень 

 
92
пластичности. Рассмотрим отдельно каждый критерий различия картин мира 
по отношению к каждому представителю рассматриваемых субкультур.  
1.  Масштабность.  Критерий  масштабности  связан  не  только  с 
представлением людей о других странах, но и с их отношением к истории, к 
прошлому и будущему, интересом к событиям, связанным с современной им 
политической ситуацией [149]. 
В  проведенном  нами  исследовании  у  всех  представителей 
субкультурных  общностей – у  сподвижников  Наполеона  и  литераторов – 
наблюдалась  очень  высокая  масштабность  картины  мира.  Картина  мира 
людей, участвующие в военной кампании Наполеона, охватывала  не только 
свою  родную  страну  и  новую  империю,  армия  была  вынуждена  постоянно 
менять географическое положение, удерживая в повиновении старые страны 
и  стремясь  к  завоеванию  новых  территорий.  Преобладал  практический 
интерес  к  внешней  политике;  даже  при  восприятии  городского  пейзажа 
чужой страны, сподвижников Наполеона привлекала необъятность и широта, 
что  хорошо  видно  из  примера,  которых  является  очень  характерным  для 
иллюстрации  признака.  Приведем  цитату  офицера  графа  Лабома,  где  он 
описывает свои впечатления от Москвы, ее видов: 
«Все,  вместе  взятое,  делало  эту  картину  необычайно  оригинальной  и 
привлекательной  и  разнообразной,  а  большие  террасы  у  дворцов,  обелиски  у  городских 
ворот и высокие колокольни на манер минаретов – все это напоминало, да и на самом деле 
представляло  из  себя,  картину  одного  из  знаменитых  городов  Азии,  в  существование 
которых как-то не верится и которые, казалось бы, живут только в богатом воображении 
арабских поэтов» [122, С.184-185]. 
Картина  мира  литературной  интеллигенции  также  обладала  большой 
масштабностью,  которая  была  обусловлена  поездками  в  другие  страны. 
Писательница  Жермена  де  Сталь,  чья  картина  мира  отличалась  от 
общенациональной  картины  мира  Франции  периода  Наполеоновской 
империи,  была  вынуждена  покинуть  родину;  в  эмиграции  она  создала  свои 
самые  известные  произведения.  Астольф  де  Кюстин  и  Теофиль  Готье  были 
не  только  литераторами,  но  и  путешественниками,  собирающими  свои 

 
93
впечатления от других стран в путевые заметки. Ниже мы приведем текст Ж. 
де Сталь: 
«Невольно сравниваешь Москву с Римом, но не потому, что она имеет сходство с 
ним  в  стиле  своих  зданий,  этого  нет;  но  удивительное  сочетание  сельской  тишины  и 
пышных дворцов, обширность города и бесчисленное множество церквей сближают Рим 
Азии с Римом Европы» [122, С.33].  
2.  Четкость  картины  мира.  Основные  элементы  картины  мира  могут 
быть четко разделены, легко отличаться друг от друга или наоборот – быть 
текучими  и  переходить  из  одного  в  другой.  Люди,  имеющие  очень  четкую 
картину мира, разделяют все окружающее на полюса, которые находятся не 
во взаимопроникновении, а в противостоянии [149]. 
В  нашем  исследовании  практически  все  представители  субкультур 
обладают  ясной  картиной  мира.  Сподвижники  Наполеона  имели  четкую 
картину  мира:  Франция  к 1812 г.  была  страной-победителем,  на  одном 
полюсе  находилась  империя,  на  другом – страны,  которые  надо  было 
завоевать,  можно  сказать,  что  это  были  два  полюса – «свои»  и  «чужие». 
Приведем характерное свидетельство дворцового префекта Боссе: 
«Таким образом, пожар Москвы не должен был ни в каком случае быть приписан 
французской  армии,  которая  никогда  не  отмечала  своей  победы  бесполезным 
разрушением. Во имя ее чести я отвергаю такую ужасную славу и отдаю ее тем, кому она 
принадлежит» [122, С.209-210]. 
Четкость картины мира преобладала и у литераторов: Ж. де Сталь, как 
уже  говорилось,  ранее  была  выслана  из  страны,  поэтому  четко 
противопоставляла  себя  и  свое  мировоззрение  империи.  А.  де  Кюстин 
предстает  очень  политизированным  человеком,  резко  отзывавшимся  об 
общественных порядках, но у Т.Готье картина мира скорее была размытой и 
текучей.  Т.Готье  был  прозаиком  и  поэтом,  его  принцип  творчества 
«искусство  для  искусства»  нашел  воплощение  не  только  в  «чистых» 
литературных произведениях и путевых записках, но и всем мироощущении. 
Такая текучая картина мира, где одни элементы дополняют другие, находит 

 
94
отражение  в  цитате,  относящейся  к  описанию  панорамы  зимнего 
Московского Кремля: 
«Словно серебряная корзина, несет в себе белая стена этот букет золотых цветов, и 
у  вас  возникает  чувство,  что  перед  вами  наяву,  словно  некая  архитектурная 
кристаллизация  «Тысячи  и  одной  ночи»,  один  из  волшебных  городов,  которые  во 
множестве строит воображение арабских сказочников. И когда зима своей бриллиантовой 
слюдой присыплет эти причудливые строения, кажется, что наяву, как в сновидении, вы 
перенеслись  на  другую  планету,  ибо  никогда  ничего  подобного  не  представало  перед 
вашим пораженным взором» [30, С.237]. 
3.  Степень  эмоциональной  окрашенности  картины  мира.  Все  образы, 
которые составляют картину мира, имеют разную эмоциональную нагрузку – 
сильную  или  слабую [149]. Одни  картины  мира  могут  быть  насыщены 
объектами,  связанными  с  сильными  эмоциями,  другие  наполнены 
эмоционально нейтральными объектами. 
Большинство  рассматриваемых  нами  представителей  субкультурных 
общностей  имеют  сильную  эмоциональную  окрашенность  картины  мира. 
Для  людей,  которые  участвовали  в  кампании  Наполеона,  высокая 
эмоциональность  возможно  связана  и  с  постоянной  сменой  впечатлений, 
переменой  места,  постоянным  движением  от  одной  территории  к  другой; 
только  у  военного  лейб-хирурга  Ларрея,  в  силу  профессиональной 
деятельности,  проявляется  стремление  к  эмоциональной  уравновешенности, 
что видно даже из общей тональности текста: 
« 14 сентября вечером мы вступили в одно из московских предместий. Мы узнали 
здесь, что, уходя из города, русская армия увела с собой всех горожан и чиновников, так 
что осталось только немного простонародья и прислуга» [122, С.188]. 
Впечатления других людей очень интенсивны в эмоциональном плане, 
что  хорошо  прослеживается  из  текста  офицера  графа  Лабома,  связанном  с 
панорамой Москвы: 
«Мы  были  поражены  красотой  этого  зрелища,  приводившего  нас  в  еще  больший 
восторг,  когда  мы  вспоминали  обо  всем  тяжелом,  что  пришлось  перенесть.  Никто  не  в 
силах  был  удержаться  и  у  всех  вырвался  радостный  крик: «Москва!  Москва!!!» [122, 
С.184]. 

 
95
У литературной интеллигенции степень эмоциональной окрашенности 
тоже  очень  высока,  преобладают  благожелательные  эмоции,  впечатления  (у 
Ж.  де  Сталь  и  Т.Готье),  у  А.де  Кюстина,  чью  цитату  мы  приводим  ниже – 
проявляется  высокая  переменчивая  эмоциональная  характеристика, 
связанная с восприятием окружающего мира: 
«Издали Москва – создание фей, мир химер и призраков, но вблизи она – большой 
торговый  город,  хаотический,  пыльный,  плохо  вымощенный,  плохо  застроенный,  слабо 
населенный» [77, С.233]. 
4.  Световая  тональность  картины  мира  (свет  и  мрак).  Критерий 
световой  тональности  картины  мира  связан  с  тем,  в  какие  тона  картина 
окрашена:  это  могут  быть  темные  тона,  когда  человек  воспринимает  весь 
окружающий  мир  и  свою  жизнь  в  мрачных  красках  и  негативно;  с  другой 
стороны – светлая  картина  мира,  где  основными  тонами  выступают 
позитивные оценки [149]. 
Преобладание  света  или  мрака  возможно  проявляется  и  при 
восприятии  окружающей  среды,  в  которой  находится  человек;  основываясь 
на этом, мы проанализировали впечатления и оценки городского ландшафта, 
которые  принадлежали  исследуемым  субкультурам.  У  большинства  людей 
проявилась  светлая  тональность  картины  мира.  Сподвижники  Наполеона, 
военные,  воспринимали  окружающее  в  светлых  тонах,  из-за  того,  что  в 
сентябре 1812 г.  Франция  еще  была  страной-победителем,  а  император  для 
огромного  большинства  людей,  и  тем  более  для  своей  армии,  был 
культурным героем, в которого свято верили офицеры. Здесь мы остановимся 
на цитате графа Лабома, которая связана с видом Москвы: 
«Услышав  долгожданный  возглас,  все  толпой  ринулись  к  пригорку;  всякий 
старался  высказать  свое  личное  впечатление,  находя  все  новые  и  новые  красоты  в 
представшей перед нашим глазам картиной, восторгаясь, все новыми и новыми чудесами» 
[122, С.184]. 
Другая цитата взята из дорожного дневника офицера Кастеллана, когда 
войска уже вошли в столицу и обосновались в ней, в ней мы видим основной 
ориентир на светлые тона: 

 
96
«Возвращаясь к себе, я проходил среди развалин, отделяющих наш дом от Кремля. 
На пути находится чудом уцелевший дворец; он служит казармами одному из батальонов 
30-го полка, мне – маяком, благодаря которому я ориентируюсь в ночи. Солдаты зажгли 
люстры; это удовольствие они доставляют себе каждый вечер» [122, С.240-241]. 
В  субкультурной  общности  литераторов  позитивные  оценки 
главенствуют,  за  исключением  А.де  Кюстина,  у  которого  происходит 
постоянная  смена  позитивных  и  негативных  оценок  и  упор  делается  на 
негативное восприятие действительности. 
Характерна цитата из записок Ж. де Сталь: 
«Я всходила на соборную колокольню, называемую колокольней Ивана Великого. 
С  нее  открывается  вид  на  весь  город. … Наконец,  кругом  видишь  лишь  богатство,  дела 
милосердия,  роскошные  здания  и  благотворительные  учреждения,  церкви  и  дворцы, 
которые  расточают  благодеяния  для  значительной  части  населения  и  проливают  кругом 
себя блеск роскоши. Как на ладони представились перед нами все извилины Москвы-реки, 
которая  после  нашествия  татар  не  видела  уже  потоков  крови  в  своих  водах.  День  был 
великолепный, солнце радостно играло на куполах церквей» [122, С.34-35]. 
5.  Преобладающая  временная  ориентация  картины  мира.  В  одних 
картинах  мира  основные  элементы  относятся  к  прошлому,  к  истории,  у 
людей,  разделяющих  такую  картину  мира,  преобладают  воспоминания,  в 
других картинах сильна нацеленность на будущее и в них мало представлены 
элементы настоящего и прошлого времени [149]. 
Проведенный анализ показал различие временной ориентации у людей 
рассматриваемых  общностей.  В  субкультуре  сподвижников  Наполеона,  в 
целом,  проявилось  присутствие  элементов  настоящего,  но  у  офицеров 
основной направленностью являлось настоящее и устремленность в будущее, 
связанная с завоевательными походами в другие страны (ниже мы приводим 
цитату  кавалерийского  офицера  Комба);  у  хирурга  и  префекта – только 
настоящее, современный им день. 
«Наконец, 14 сентября,  когда  наши  стрелки  выехав  из  лесу,  поднялись  на 
возвышение  у  подошвы  которого  простиралась  великолепная  равнина,  перерезанная 
рекой  Москвой,  мы  увидели  вдали  на  горизонте  огромную  древнюю  столицу – великую 

 
97
Москву,  где  мы  надеялись  насладиться  несколькими  днями  покоя,  купленного  такой 
дорогой ценой» [122, С.201]. 
В  общности  литераторов  только  у  А.де  Кюстина  временной 
ориентацией выступает прошлое и настоящее, у Ж. де Сталь и Т.Готье также 
присутствуют элементы прошлого, которые выражены и в живом интересе к 
истории другой страны, и элементы настоящего. Обратимся к высказыванию 
Т.Готье: 
«Москва состоит из концентрических зон, из коих внешняя – самая современная и 
наименее интересная. Кремль, когда-то бывший всем городом, представляет собою сердце 
и мозг его» [30, С.221]. 
6.  Самосогласованность  картины  мира.  Уровень  самосогласованности 
(внутренней  непротиворечивости)  может  варьироваться  от  низкого  к 
высокому,  например,  высокий  уровень  связан  с  на  практике  с  тем,  что 
поступки  человека  соответствуют  его  словам  и  принципам.  Но 
самосогласованность – трудно  выделяющийся  критерий,  так  как  само 
поведение  человека  на  взгляд  постороннего  наблюдателя  может  казаться 
противоречивым [145, 149]. 
В  нашем  случае  у  всех  представителей  субкультурных  общностей 
выявлено  стремление  к  сильной  степени  самосогласованности.  Высокий 
уровень  внутренней  непротиворечивости  у  людей – сподвижников 
Наполеона  связан  и  с  их  верой  в  императора,  и  с  чувством  долга, 
дисциплиной (особенно у офицеров), это хорошо видно из дневника офицера 
Кастеллана: 
«Я обезоружил и взял в плен двенадцать из них [солдат на подступах к Москве – 
Н.Г.]. В этом не было большой заслуги – достаточно было только их встретить. С казачьей 
пикой  в  руке  я  отвел  их  в  штаб  императора,  устроенный  в  предместье,  затем,  минуя 
Кремль, вернулся в город, чтобы устроить помещение для моего генерала» [122, С.198]. 
У литераторов также выражена высокая степень самосогласованности; 
ее  степень  можно  определить  в  том,  что  каждый  и  них  обладал  своими 
четкими  принципами,  которые  проявлялись  в  жизни  и  которые  можно 
проследить,  исходя  из  общей  тональности  текстов,  сопоставив  их  с 

 
98
биографией.  Т.Готье – писатель,  поэт-романтик  и  путешественник  писал  о 
своем  восприятии  другой  страны,  выступая  тонким  наблюдателем,  для 
которого главным было художественное восприятие окружающего мира. 
«В  путешествии  у  меня  есть  правило:  если  время  не  подгоняет  слишком 
настойчиво, нужно остановиться на сильном впечатлении» [30, 229]. 
7.  Степень  абстрактности  картины  мира.  Степень  абстрактности 
связана  с  понятиями  аналитизм  и  синтетизм  (левополушарный  тип 
мышления  и  правополушарный  тип  мышления)  и  выявляет,  насколько  как 
человек воспринимает окружающий мир. Если доминирует левополушарный 
тип  мышления,  то  человеку  свойственно  рациональное,  детализированное 
мышление,  для  правополушарного  типа  характерно  интуитивное, 
эмоциональное, образное мышление [149]. 
Наш  анализ  показал,  что  большинство  представителей  субкультур 
имело  аналитический  тип  мышления,  только  у  Т.Готье  преобладал 
синтетический  тип  восприятия  окружающего  мира.  Ниже  мы  приводим 
цитату графа Лабома: 
«Москва-река течет по светлым лугам; омыв и оплодотворив все кругом, она вдруг 
поворачивает  и  течет  по  направлению  к  городу,  прорезывает  его,  разделяя  на  две 
половины и отрывая таким образом друга от друга целую массу домов и построек; [они] 
тут  деревянные,  и  каменные,  и  кирпичные;  некоторые  построены  в  готическом  стиле, 
смешанном  с  современным,  другие  представляли  из  себя  смесь  всех  отличительных 
признаков каждой из отдельных национальностей» [122, С.184]. 
Т.Готье 
смешение 
стилей 
представлялось 
«волшебным» 
и 
«фантастическим»: 
«На  противоположном  от  меня  конце  площади  причудливый,  как  во  сне, 
возвышается  волшебно-невероятный  храм  Василия  Блаженного.  Глядя  на  него,  вы 
перестаете верить собственным глазам. Вы смотрите как будто на внешне реальную вещь 
и  спрашиваете  себя,  не  фантастический  ли  это  мираж,  не  причудливо  ли  расцвеченный 
солнцем  воздушный  замок,  который  вот-вот  от  движения  воздуха  изменит  свой  вид  или 
вовсе исчезнет» [30, С.224]. 
8.  Степень  выделенности  субъекта  из  окружающей  среды.  Критерий 
степени выделенности показывает, насколько человек отождествляет себя со 

 
99
своей общностью, родом, какой-либо социальной группой. В одних картинах 
мира  человек  может  не  выделять  себя  из  множества,  например,  как 
происходит  в  армии.  В  картинах  мира  других  людей,  проявляется 
противоположное  стремление,  признаками  здесь  выступают  обособление, 
индивидуализм, особую ценность имеет отдельная личность [149]. 
Общность  сподвижников  Наполеона  имела  малую  выделенность  из 
окружающей  среды,  люди  этой  субкультуры  были  частью  единства – 
французской  армии  во  главе  императором.  Наш  следующий  характерный 
пример  взят  из  дневника  офицера  Кастеллана  и  относится  ко  времени 
пребывания армии в Москве: 
«Рассчитывают на скорое выступление. Говорят о походе в Индию. У нас столько 
доверия, что мы рассуждаем не о возможности подобного предприятия, а о числе месяцев, 
необходимых для похода, о времени, за которое нам будут доходить письма из Франции. 
Мы  привыкли  к  непогрешимости  императора,  к  преуспеянию  всех  его  планов» [122, 
С.242]. 
У  всех  представителей  литературной  интеллигенции,  наоборот, 
доминирует  высокая  степень  выделенности  из  окружающего  мира.  Для 
примера возьмем цитату из произведения А. де Кюстина: 
«В  Москве  достаточно  небольшого  числа  рекомендательных  писем,  чтобы 
познакомить  иностранца  со  множеством  людей,  выдающихся,  либо  богатством,  либо 
положением, либо умом. Поэтому дебют путешественника здесь не труден» [77, С.242]. 
9.  Активность – пассивность  жизненной  позиции.  Картина  мира 
связана со степенью активности человека с окружающей средой. В картинах 
мира одних людей присутствует очень высокая степень активности и человек 
рассматривается  здесь  как  личность  со  свободой  воли,  изменяющая  и  свою 
жизнь и окружающую среду. Другие картины мира связаны фатализмом и с 
пассивным отношением к себе и окружающему миру [149]. 
Наш  анализ  показал,  что  у  всех  людей  изучаемых  субкультур 
наблюдалась  активность  жизненной  позиции,  что  видно  из  текстов  и 
культурологического  анализа.  Армия  Наполеона  находилась  в  постоянном 
передвижении  по  всей  Европе,  стремясь  утвердиться  в  других  странах,  на 

 
100
чужих  территориях.  Цитата  для  подтверждения  этого  критерия  взята  из 
текста офицера Комба: 
«Мы  не  заставили  говорить  себе  это  два  раза.  Пустив  лошадей  во  весь  опор,  мы 
проскакали  мимо  кавалерийской  колонны  и  скоро  очутились  перед  въездом  в  город  [в 
Москву – Н.Г.],  на  что  указывали  большие  ворота,  оба  створа  которых  были  широко 
раскрыты, как бы для того, чтобы оказать нам гостеприимство» [122, С.203]. 
У литераторов активность жизненной позиции можно связать и с тем, 
что  их  взгляды  на  окружающий  мир  были  связаны  с  взглядами  западного 
человека  Нового  времени,  большой  ролью  индивидуализма.  Для 
иллюстрации  приведем  цитату  Ж.  де  Сталь,  связанную  с  ее  посещением 
Арсенала в Московском Кремле: 
«Постоянные  усобицы  в  русской  истории  дурно  отразились  на  нравственности 
народа,  особенно  в  высших  классах:  деспотическое  правление,  единственным  исходом 
которого  было  убийство  самого  тирана,  уничтожало  сознание  чести  и  долга  в  умах 
народа.  Но  любовь  к  Отечеству  и  преданность  верованиям  вышли  сильными  и 
непреклонными  из  всех  кровавых  бедствий  истории,  а  народ  с  такими  добродетелями 
может еще удивить мир» [122, С.33-34]. 
10. Знаковость (символичность) картины мира. Критерий связан с тем, 
насколько картины мира насыщены знаками или символами. Если в картине 
мира присутствует большая знаковость, человек воспринимает окружающий 
как  данность,  самоценность,  т.е.  все  предметы  выступают  как  автономные 
объекты.  На  другом  полюсе  выступают  символичные  картины  мира – где 
каждый предмет или явление наделены особым смыслом [140, 149]. 
Проведенный  анализ  показал,  что  большинство  представителей 
общностей  имеют  знаковую  картину  мира;  знаковостью  очень  сильно 
проявляется у сподвижников Наполеона и, особенно, у лейб-хирурга Ларрея 
при описании им городского ландшафта Москвы: 
«Все  указывало  на  богатство  города,  на  его  огромную  торговлю  товарами  всех 
стран  мира.  Красоту  города  значительно  увеличивало  разнообразие  построек,  дворцов, 
церквей, домов. … Кремль можно назвать московской крепостью. Он находится в центре 
города  на  довольно  значительной  возвышенности  и  окружен  зубчатыми  стенами,  там  и 
здесь пересекаемыми башнями, вооруженными пушками» [122, С.189]. 

 
101
В общности литературной интеллигенции у Т.Готье есть и знаковость и 
символичность,  у  А.  де  Кюстина,  чью  цитату  мы  приводим  ниже,  высока 
степень символичности: 
«Кремль  стоит  путешествия  в  Москву!  Это  не  дворец,  каких  много,  это  целый 
город,  имеющий,  как  говорят,  милю  в  окружности.  И  город  этот,  корень,  из  которого 
выросла Москва, есть грань между Европой и Азией. При преемниках Чингисхана Азия в 
последний раз ринулась на Европу; уходя, она ударила о землю пятой – и отсюда возник 
Кремль» [77, С.234]. 
11.  Степень  рефлексивности  картины  мира.  Степень  рефлексивности 
связана с тем, вводит ли человек в картину мира только окружающую среду 
и  не  противопоставляет  себя  миру  природы  (низкий  уровень,  архаичные 
культуры); включает ли индивид в картину мира социум и его культуру, т.е. 
отделяет мир природы от мира культуры (более высокий уровень). В других 
картинах мира судьба человека, личные и социальные отношения занимают 
преобладающее положение (очень высокий уровень рефлексии) [149]. 
Наш  анализ  текстов,  основанный  на  таком  разделении  степеней, 
показал,  что  большая  часть  людей  изучаемых  общностей  (и  сподвижники 
Наполеона  и  литераторы)  имеет  сильную  степень  рефлексивности.  В  их 
картинах мира социальные  взаимоотношения, собственная судьба занимают 
очень  высокое  положение.  Более  слабая  степень  рефлексии  проявилась  у 
лейб-хирурга  Ларрея  и  дворцового  префекта  Боссе.  Для  примера  более 
высокой  степени  рефлексивности  приведем  цитату  из  текста  графа  Лабома, 
где описан приход армии в Москву: 
«В  некоторых  церквах  алтари  были  разукрашены  как  в  дни  больших  праздников; 
горели тысячи свечей у престола, что свидетельствовало о том, что москвичи неустанно 
продолжали молиться до последней минуты своему любимому святому. Торжественность 
и святость окружающей обстановки внушали нам сильное уважение к побежденному нами 
народу  и  невольный  страх,  который  порождает  всякая  сделанная  большая 
несправедливость» [122, С.186]. 
12.  Насыщенность  межчеловеческими  отношениями.  Одни  картины 
мира  насыщены  отношениями  между  людьми,  в  других  существует  только 
«Я»  человека  и,  в  основном,  окружающий  его  природный  мир.  Для  людей, 

 
102
имеющих высокую степень насыщенности, важно постоянное устремление к 
обществу [149]. 
В  нашем  исследовании  все  представители  общностей  имели  высокую 
степень насыщенности межчеловеческими отношениями; это было связано и 
с  переездами  из  одного  места  в  другое, (сподвижники  Наполеона)  и  с 
путешествиями (литераторы), и с родом занятий. 
Характерна цитата из текста Ж. де Сталь: 
«Кто-то  справедливо  заметил,  что  Москва  скорее  деревня,  нежели  город.  Все 
смешалось  там:  лачужки,  дома,  дворцы,  базары,  подобные  восточным,  церкви, 
общественные учреждения, пруды, рощи и парки. Вы найдете в этом огромном городе все 
разнообразие  нравов,  составляющих  Россию.  Не  желаете  ли  вы,  говорили  мне,  купить 
кашемировую шаль в Татарской части? Видели ли вы Китай-город?» [122, С.31]. 
13. Степень пластичности. Картины мира могут гибкими или жесткими 
по  отношению  к  основным  установкам  самой  картины  мира.  Некоторые 
субкультуры включают в себя отличающихся друг от друга людей, другие – 
состоят из индивидов, запрещающих мыслить по-иному. Одни картины мира 
хрупкие,  и  могут  разрушиться  от  внезапного  удара,  хотя  до  этого  успешно 
противостояли  воздействиям  окружающей  среды.  Другие  состоят  из  более 
пластичного  вещества,  могут  изменяться  под  воздействием  окружающего 
мира  и  людей [149]. Критерий  пластичности  из  текстов  было  выделить 
достаточно  трудно;  мы  основывались  на  качественном  анализе  и  общем 
культурологическом изучении текстов и их тональности. 
Общность сподвижников Наполеона обладала жесткой картиной мира; 
это  было  связано  с  родом  деятельности  (армия),  большой  ролью  внешней 
структуры (порядок, дисциплина). Обратимся к тексту дворцового префекта 
Боссе: 
«Полуцивилизованные  варвары  задумали  этот  пожар  [в  Москве – Н.Г.], 
приготовили  план,  распоряжались  им,  приводили  в  исполнение,  и,  заранее  отдавая  дань 
лояльности французов, они увезли с собой все пожарные трубы, с помощью которых мы 
могли  бы  прекратить  дальнейшие  пожары.  Вот  что  должен  отметь  историк  в  ярких  и 
кровавых красках пожара» [122, С.210]. 

 
103
У  литераторов  жесткость,  которая  проявилась  в  категоричности 
суждений,  присуща  А.  де  Кюстину;  у  Ж.  де  Сталь  и  Т.Готье – пластичные 
картины  мира.  Пластичность  Ж.  де  Сталь,  несмотря  на  ее  независимость 
принципов  по  отношению  к  Наполеону,  связана  с  ее  уважением  к  чужим 
обычаям, стремлением понять другую страну (Россию): 
 «Спустя месяц этот прекрасный город был обращен в груду пепла. Этим русские 
заявили, что они опустошат всю покоренную врагом страну тем самым огнем, который он 
принес  с  собой.  Но  разве  русские  и  их  монарх  не  искупили  своей  ошибки?  Несчастие, 
постигшее  Москву,  возродило  страну;  этот  благочестивый  город  погиб,  как  мученик, 
пролитая кровь которого дает новые силы братьям, его пережившим» [122, С.35]. 
Критерии  различения  картин  мира  представителей  французских 
субкультур начала – середины ХIХ в. представлены в Таблице 1. 
Таблица 1 
Критерии различения картин мира 
 
 
ВОЕННЫЕ 
ЛИТЕРАТОРЫ 
КРИТЕРИИ 
1812 год 1839 
г. 1859 
г. 
Лабом 
Комб 
Кастел-
Ларрей 
Боссе 
Де Сталь 
Де 
Готье 
лан 
Кюстин 

2 3 4  5 6 7 8 9 
Масштабность: 
 
 
 
 
 
 
 
 
- большая 








- малая 
 
 
 
 
 
 
 
 
Четкость: 
 
 
 
 
 
 
 
 
- ясная 







 
- размытая 
 
 
 
 
 
 
 

Степень эмоц. 
 
 
 
 
 
 
 
 
окрашенности: 
 
 
 
 
 
 
 
 
- сильная 



 




- слабая 
   +     
Световая 
 
 
 
 
 
 
 
 
тональность: 
 
 
 
 
 
 
 
 
- свет 








- мрак 
 
 
 
 
 
 

 
Преобладающая 
 
 
 
 
 
 
 
 
временная 
 
 
 
 
 
 
 
 
ориентация: 
 
 
 
 
 
 
 
 
- настоящее 








- прошлое 
 
      + 


- будущее 


+      
Самосогласо-
 
 
 
 
 
 
 
 
ванность: 
 
 
 
 
 
 
 
 
- сильная 








- слабая 
 
 
 
 
 
 
 
 
Степень 
 
 
 
 
 
 
 
 
абстрактности: 
 
 
 
 
 
 
 
 
- аналитизм 







 
- синтетизм 
 
 
 
 
 
 
 

Степень 
 
 
 
 
 
 
 
 
выделенности 
 
 
 
 
субъекта из окруж. 
 
 
 
 
среды: 
 
 
 
 
- большая 
 



- малая 
+ + +  + +       
Жизненная позиция: 
 
 
 
 
 
 
 
 
- активность 









 
104

2 3 4  5 6 7 8 9 
- пассивность 
 
 
 
 
 
 
 
 
- знаковость 
+ + +  + + +    + 
- символичность         + 

Степень 
 
 
 
 
 
 
 
 
рефлексивности: 
 
 
 
 
 
 
 
 
- более сильная 



 
 



- менее сильная     + 
+    
Степень насы-
 
 
 
 
 
 
 
 
щенности меж-
 
 
 
 
 
 
 
 
человеческими 
 
 
 
 
 
 
 
 
отношениями: 
 
 
 
 
 
 
 
 
- большая 








- малая 
 
 
 
 
 
 
 
 
Степень 
 
 
 
 
 
 
 
 
пластичности: 
 
 
 
 
- гибкость 


- жесткость 
+ + +  + +    +   
 
2.1.4. Результаты исследования 
Результаты  исследования  показали,  что  приоритеты  в  искусстве  
общенациональной картины мира Франции в большой степени совпадают  на 
картину  мира  представителей  субкультур.  Субкультурной  общности 
сподвижников  Наполеона  присуща  большая  масштабность  картины  мира, 
ясность  картины  мира,  сильная  степень  эмоциональной  окрашенности,  за 
исключением военного медика Ларрея (слабая степень), в критерии световой 
окрашенности – у  всех  представителей  преобладает  свет.  Во  временной 
ориентации у офицеров доминирует настоящее и будущее, у военного медика 
и  дворцового  префекта  Боссе – только  настоящее.  У  всех  представителей 
данной общности совпадают следующие уровни критериев: сильная степень 
самосогласованности,  степень  абстрактности  картины  мира – аналитизм,  
степень выделенности субъекта из окружающей среды – высокая, жизненная 
позиция – активность,  знаковость  картины  мира,  большая  степень 
насыщенности  межчеловеческими  отношениями  и  жесткость  картины  мира. 
Степень  рефлексивности – более  сильная  у  офицеров  и  менее  сильная  у 
военного  медика  Ларрея  и  дворцового  префекта  Боссе.  Искусству  Франции 
этого  периода  в  целом  присуще  масштабность,  ясность,  светлая  световая 
гамма, временная ориентация на прошлое и настоящее. 
В  субкультурной  общности  французских  литераторов  у  всех 
представителей  выявлена  большая  степень  масштабности  картины  мира. 
Четкость картины мира – ясная, за исключением Т.Готье (размытая). Степень 

 
105
эмоциональной  окрашенности – у  всех  литераторов  сильная.  Световая 
тональность – доминирует  свет,  за  исключением  А.  де  Кюстина 
(распределение света и мрака). Данные по критерию временной ориентации 
показали у А. де Кюстина, Ж. де Сталь и Т.Готье ориентацию на настоящее и 
прошлое. Самосогласованность у всех представителей – сильная, в критерии 
степени  абстрактности  преобладает  аналитизм,  за  исключением  Т.Готье 
(синтетизм).  Совпадают  следующие  уровни  критериев:  большая  степень 
выделенности  субъекта  из  окружающей  среды,  активность  жизненной 
позиции,  степень  рефлексивности – более  сильная,  насыщенность 
межчеловеческими  отношениями – большая.  Результаты  по  критерию 
знаковости – символичности  неоднозначны:  у  Ж.  де  Сталь  проявлена 
знаковость  картины  мира,  у  А.  де  Кюстина – символичность,  у  Т.Готье  и 
знаковость и символичность картины мира. По степени пластичности у Ж. де 
Сталь  и  Т.Готье – гибкость  картины  мира,  у  А.  де  Кюстина – жесткость 
картины  мира.  Для  временного  периода  от 1839 к 1859 гг.  искусство  
Франции  с  своей  масштабностью,  ясностью,  временной  ориентацией 
(прошлое  и  настоящее),  светом  и  темными  тонами  переходит  к  большей 
размытости и светлым тонам). 
 
 
2.2. Символика архитектурного ландшафта Московского Кремля в 
текстах путевых записок и личных дневников 
 
2.2.1. Цель исследования 
В  нашем  исследовании  мы  предприняли  попытку  не  с  позиций 
современности,  а  через  призму  восприятия  представителей  субкультур 
прошлого,  определенного  хронологического  социокультурного  периода. 
Взгляд  человека  одной  культуры  на  продукт  другой  культуры  (город) 
интересен  именно  своей  свежестью.  В.В.Нуркова (2002) описывает 
горожанина, который строит свои отношения с городом, редко приближаясь 
к  его  символическому  осмыслению. «Для  жителя  ориентирами  в  городском 

 
106
пространстве  прежде  всего  служат  объекты,  связанные  с  его  рутинной 
деятельностью,  он  прекрасно  владеет  конкретными  маршрутами,  но 
игнорирует содержания, не имеющие непосредственного бытового значения. 
Так,  британские  исследователи,  выполняющие  программу  «Городской 
пейзаж»,  столкнулись  с  тем  фактом,  что  на  схемах  города,  составленных 
жителями  Бирмингема,  отсутствовал  туристический  символ  города – 
Почтовая башня» [98, C.74]. 
С  середины XIX в.,  с  развитием  капитализма  и  в  преддверии  отмены 
крепостного  права,  в  Москве  началось  строительство  банков  и  доходных 
домов, обустройство внешнего вида привокзальных площадей и бульварного 
кольца,  обновление  деревянных  мостов.  В  газетах  того  времени  появлялись 
статьи  о  новых  строительствах,  а  не  о  старых  памятниках [23]. Кремль 
существовал как данность. Л.Н.Толстой посещал Кремль, начиная с 1857 г., 
когда навещал свою невесту С.А.Берс, а впоследствии и тестя – придворного 
врача А.Е.Берса, имевшего квартиру непосредственно на территории Кремля 
[72]. Е.А.Андреева-Бальмонт пишет в своих детских прогулках по Москве в 
1870-х  годах: «Мы  не  ходили  по  бульварам,  как  с  гувернантками,  а  по 
улицам, доходили до Кремля. Братья всегда просили идти к «Царь-пушке» и 
к  «царь-колоколу».  Отец  вел  нас  туда.  Мы  обходили  Ивана  Великого – 
«самую  высоченную  башню  на  свете» [3, C.112]. В  целом,  Кремль  был 
традиционным местом пребывания москвичей. 
Записки  иностранцев,  посещавших  в  те  годы  Москву,  гораздо 
нагляднее.  На  этом  этапе  исследования  обратимся  к  уже  рассмотренным 
нами  личным дневникам и путевым запискам. 
Целью  данного  этапа  исследования  является  анализ  коммуникативной 
составляющей  восприятия  архитектурного  ландшафта  Московского  Кремля 
представителями французских субкультур начала – середины XIX в. 
Нами  рассмотрены  тексты  личных  дневников  и  путевых  записок 
сподвижников  Наполеона,  участвующих  в  военной  кампании 1812 г.  и 

 
107
литературной  интеллигенции  (Жермена  де  Сталь, 1812 г.;  Астольф  де 
Кюстин, 1839 г.; Теофиль Готье, 1859 г.). 
Гипотезой  данной  части  исследования  является  предположение,  что 
символика  архитектурного  ландшафта  Московского  Кремля  в  восприятии 
представителей  французских  субкультур  является  частью  межкультурной 
коммуникации. 
 
2.2.2. Символика Московского Кремля в музыке и живописи 
Для полноты культурологического исследования в качестве наглядного 
примера остановимся на символике архитектурного ландшафта Московского 
Кремля, отраженной в музыке и живописи тремя российскими авторами ХIХ 
-  начала  ХХ  вв.  Московский  Кремль  с  точки  зрения  символики  можно 
рассматривать  достаточно  широко:  мы  видим  и  религиозные,  и 
государственные,  и  военные  символы.  Н.Д.Телешов  писал  еще  в 1896 г.: 
«правая рука гражданина Минина [памятник Минину и Пожарскому – Н.Г.], 
протянутая  во  всю  длину,  указывала  на  Кремлевскую  стену,  за  которой 
возвышалось  громадное  здание  Окружного  суда  с  круглой  невысокой 
колонкой  над  крышей;  на  колонке  была  золотая  надпись  Закон,  и  увенчана 
она была сверху царской короной, что было символом российского закона и 
означало эмблему высшей справедливости…» [95, С.475]. 
В  этом  разделе,  в  качестве  примера,  мы  рассмотрим  символику 
Московского Кремля в следующих произведениях музыки и живописи ХIХ в. 
и начала ХХ в.: это оперы «Иван Сусанин» («Жизнь за царя») М.И.Глинки, 
«Борис Годунов» М.П.Мусоргского и произведения А.В.Лентулова. 
В  работе  над  оперой  «Жизнь  за  царя» (1836) Глинка  опирался  на 
основные  принципы  реализма  и  народности,  утвердившиеся  в  некоторых 
направлениях  русской  литературы 30-х  годов  ХIХ  в.  В  трактовке 
исторической  темы  композитор  следовал  принципу  воплощения  народной 
трагедии.  Основу  оперы  составляют  отдельные  номера,  в  них  ярко 
обрисованы  действующие  лица  и  сценические  ситуации.  Эпилог  оперы – 

 
108
празднование победы земского ополчения во главе с Мининым и Пожарским 
над  поляками  в  Москве  на  Красной  площади,  у  стен  Кремля.  Звучит 
«Славься» – торжественный  хор,  сопровождаемый  колокольным  звоном, 
обобщение  всего  музыкально-драматического  действия.  Кремль  выступает 
как символ единения государства и народа, это следует из музыки со звоном 
колоколов  из  всех  кремлевских  церквей,  художественного  оформления 
спектакля (роспись декораций) и ликования народа (хор) [150]. 
Мусоргский  положил  в  основу  своей  оперы  «Борис  Годунов» (1874) 
трагедию  Пушкина,  в  которой  показана  не  только  трагедия  совести  царя 
(Пушкин принял версию о виновности Бориса в убийстве царевича Дмитрия), 
но,  прежде  всего,  конфликт  между  народом  и  царем;  народ  выступает  в 
качестве  неподкупного  судьи  и  решающей  силы  истории.  Пролог  оперы – 
торжественная  картина  коронования  в  Успенском  соборе.  Четвертое 
действие – из  собора  Василия  Блаженного  после  службы  выходит 
сломленный царь: гибель Бориса изначально заложена в избрании его царем. 
Мусоргский  строит  на  одной  гармонии  колокольный  звон  кремлевских 
церквей,  сопровождающий  венчание  Бориса  на  царство,  и  погребальный 
звон, предваряющий его гибель [64]. 
В  операх  «Жизнь  за  царя»  и  «Борис  Годунов»  образы  Соборной 
площади, кремлевских стен и церквей с колокольнями становятся символами 
православия, народности и государственности  (возможно, защиты). 
А.В.Лентулов – один  из  самых  ярких  представителей  русского 
искусства  первой  половины  ХХ  в.,  в  своем  творчестве  обращался  к  разным 
темам  и  жанрам.  Образы,  созданные  художником  в  его  центральных 
картинах («Москва», «Звон»)  дают  представления  масштабе  живописца 
[104]. Учась у многих и заимствуя те или иные приемы и методы, художник 
приходит к середине 1910-х годов к центральной теме своего творчества. Это 
тема старой русской архитектуры, истолкованная им символично, в динамике 
и декоративности. 

 
109
В панно «Москва» (1913) архитектура приобретает новое звучание. «Я 
взял  за центр самую высокую точку  Москвы,  ее  Ивановскую  колокольню и 
расположил  вокруг  нее  все  здания…  Словом,  отобразил  ее  с  точки  зрения 
трех эпох – эпохи ХV века, барокко и современной эпохи», - объяснял свой 
замысел  Лентулов  [Цит.  по: 6, С. 93]. На  этом  полотне  художник  свободно 
компонует вокруг колокольни Ивана Великого достопримечательные здания 
древней столицы, большое внимание уделяя архитектуре Кремля. На картине 
можно  увидеть  и  пятисоборный  кремлевский  круг,  и  Спасские  ворота  и 
другие сооружения, представленные в своих наиболее эффектных ракурсах и 
фрагментах.  Все  соборы  и  церкви,  башни  и  ворота  охвачены  кольцом  из 
новых  домов.  Это  многообразие  зданий  с  бесчисленными  куполами  и 
главками,  закомарами,  окнами,  решетками  и  крестами  охвачено  яркими 
красками  киновари.  Художнику  не  хватало  горения  обыкновенных  красок, 
даже  доведенного  до  предельного  накала.  И  он  использовал  на  полотне 
кусочки  золотой  и  серебряной  фольги,  придал  золоту  еще  большую 
декоративность.  Поблескивающие  вкрапления  должны  были  передать 
свечение  крестов  и  позолоченных  куполов. «Материал,  который  я 
применил…  состоял  из  цветных  золотистых  бумаг,  сусального  золота  и 
различных  тканей, - то,  что  мне  казалось  так  ярко  выражает  сущность 
внутреннего  уклада,  вкуса  и  любви  москвичей  к  декоративно-мишурно-
пышной красоте» [Цит. по: 6, С.96]. 
Другой  панно  художника – «Звон  (Колокольня  «Иван  Великий»)» 
(1915)  символично  и  своеобразно  передает  архитектуру  древнего 
московского  центра.  Композиция  полотна  представляет  собой  целую  серию 
розоватых  полукружий,  которые  разделяются  наподобие  звуковых  волн, 
исходящих  от  колокольни.  Архитектурный  образ,  выделенный  из  панорамы 
Москвы,  царит  на  полотне.  Колокольня  как  бы  охвачена  движением;  ритму 
ее  ярусов  вторят  другие  архитектурные  формы.  В  центре  этого 
круговращения  виден  проем,  в  котором  висит  колокол,  раскачиваемый 
звонарем  и  наполняющий  картину  цветозвуковыми  волнами.  Все  богатство 

 
110
лентуловских  приемов  отсылает  к  архитектурным  фонам  русских  фресок  и 
икон.  В  панно  много  особенностей  архитектурных  росписей  (например, 
отсутствие  прямой  перспективы)  нашли  новую  жизнь.  В  этих  красочных, 
нарядных  соборах  и  башнях,  теснимых  городской  сутолокой,  воплощено 
восприятие современного художнику мира с его контрастами. 
В этих картинах Лентулова древний архитектурный центр творится как 
бы  заново.  В  образе  ландшафта  соединены  старое  и  новое,  любовь  к 
прошлому соединена с ощущением будущего. Исторически значимый центр 
становится  у  Лентулова  символом  современного  ему  мира,  наполненного 
динамикой и переменами. 
В целом, отметим, что в операх М.И.Глинки (1836), М.П.Мусоргского 
(1874), картинах А.В.Лентулова (1913, 1915) символика Московского Кремля 
выражена в следующем: 
-  исторический  символ  и  символ  времени  (старое  и  новое  в  его 
единстве); 
-  религиозный символ (колокола); 
-  государственный  символ  (защищенность,  единение  народа  и 
государства); 
-  символ  цвета  и  освещенности  (освещенность  и  краски  выражают 
сущность города и Московского Кремля). 
Итак,  символика  Кремля  наглядно  иллюстрируется  музыкальными  и 
живописными  произведениями.  Символы  узнаваемы  в  сценографии, 
декорациях, инструментовке. Благодаря символике,  прочтение происходит и 
в живописи (См. Приложение. Таблица 4). 
  
2.2.3. Методика исследования 
Тексты  личных  дневников  и  путевых  записок  сподвижников 
Наполеона,  участвующих  в  военной  кампании 1812 г.  и  литературной 
интеллигенции  (Жермена  де  Сталь, 1812 г.;  Астольф  де  Кюстин, 1839 г.; 

 
111
Теофиль  Готье, 1859 г.)  были  рассмотрены  с  помощью  приемов  контент-
анализа, для чего были выделены смысловые единицы. 
Согласно  проведенному  нами  анализу  (Раздел 1.1.2.), Московский 
Кремль имел следующие признаки: 
- связь с природной средой, соображения удобства обороны (построен 
на холме, опоясанный Москвой-рекой); 
-  определенность  границ  (Кремль  представляет  собой  небольшой 
город); 
-  постоянность  застройки. 1485-1495 гг.:  военно-оборонительные 
сооружения – стены,  башни – стоящие  и  сейчас;  башен 21; среди  них: 3 
круглые - Угловая  Арсенальная,  Водовзводная,  Беклемишевская; 6 
проездных – Спасская,  Никольская,  Троицкая,  Боровицкая,  Тайницкая, 
Константино-Еленинская; 1 отводная – Кутафья;  стены  идут  по  ломаной 
линии; зубцы – «ласточкин хвост». В ХIХ в. Московский Кремль включал в 
себя  два  монастыря  (Чудов  монастырь – основан  в 1365 г.,  Вознесенский 
монастырь – основан в 1387 г.) и 31 храм (в том числе 5 часовен). Соборная 
площадь 
представляла 
собой – Успенский 
собор (1475-1479), 
Благовещенский  собор (1489), храм  Ризоположения (1480-е  гг.), 
Архангельский  собор (1505-1508), колокольня  Ивана  Великого (1505-1508), 
церковь Двенадцати апостолов (1656), Верхоспасский собор (1635), церковь 
Распятия  Христова (1679), церковь  Воскресения  Словущего (1654), церковь 
влкм. Екатерины (1627). Здание Грановитая палаты было сооружено в 1505-
1508 гг., Теремной дворец был построен в 1635-1636 гг., Арсенал – в 1702-
1736 гг., Сенат – в 1776-1778 гг. [105]. 
-  а  также:  социокультурная  интеграция  людей,  смыслообразующая 
структура и способность к самообновлению, эстетическая ценность. 
«Смысловые  единицы  анализа  выделяются  на  основе  содержания 
гипотез  исследования …» [96, C.137]. На  данном  этапе  исследования  мы 
выдвигаем  следующую  гипотезу:  восприятие  символики  архитектурного 
ландшафта является частью межкультурной коммуникации. 

 
112
Из  восьми  рассматриваемых  текстов  нами  выделено 13 смысловых 
единиц.  Следует  заметить,  что  военно-оборонительные  сооружения 
разделились  у  авторов  на  три  отдельные  единицы:  собственно  военный 
символ,  наблюдательный  или  дозорный  пост  и  символ  защиты  (защита 
местных  жителей  от  любых  опасностей  и  неприятностей).  Смысловые 
единицы: 1 – величавость; 2 – военный  символ; 3 – наблюдательный  или 
дозорный  пост; 4 – символ  защиты; 5 – государственный  символ; 6 – 
религиозный  символ; 7 – сравнение  с  античностью; 8 – подчеркивание 
сходства    с  Востоком; 9 – уникальность  архитектуры; 10 – цвет; 11 – 
освещенность; 12 – упоминание  об  окружающем  ландшафте; 13 – 
упоминание об истории создания – представлены в виде Таблицы 2.  
Четвертая  стадия – смысловые  единицы  должны  занимать 
соответствующее место в отношении к определенным из текста индикаторам. 
Смысловые  единицы  делятся  на  главные  и  второстепенные.  Главными 
смысловые  единицы  считались,  когда  количество  упоминаний  указанной 
смысловой  единицы  в  рассматриваемом  тексте    больше  или  равно  трем, 
второстепенными – меньше трех упоминаний. 
Таблица 2 
Распределение смысловых единиц по времени 
Авторы 
Смысловые единицы 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 
1812 год 
Лабом 
+   +   +       
Комб 
+     
++ 
   +  +  
Кастеллан       +    +  +  
Ларрей + 
+++
+   ++ ++ 
+++ 
+ +     ++ + 

Боссе + 
+++ 
++ 
 
+++ 
+++
  
+++
+ + ++  

++ 
Сумма смысловых единиц 
Главные 
0 2 0 0 1 1 1 0 1 0 0 0 0 
Второсте-
4 0 2 1 1 3 1 1 1 3 1 4 1 
пенные 
Жермена де 
 +++ 
++    + +++
 +++
   + + 
Сталь 


Сумма смысловых единиц  
Главные 
0 1 0 0 0 1 0 1 0 0 0 0 0 
Второсте-
0 0 1 0 1 0 0 0 0 0 0 1 1 
пенные 
1839 год 
Астольф де 
+++
 +++
++ +++
+++  +++ 
+++
 +    
Кюстин 
++ 

++ 
+++

Сумма смысловых единиц 
Главные 
1 0 1 0 1 1 0 1 1 0 0 0 0 
Второстепен. 
0 0 0 1 0 0 0 0 0 0 1 0 0 

 
113
Авторы 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 
1859 год 
Теофиль 
+ ++ ++   +++
+++
+++ +++
+++
+ ++ ++ + 
Готье 

+++
+++
+++


++ 
Сумма смысловых единиц  
Главные 
0 0 0 0 1 1 1 1 1 0 0 0 0 
Второсте-
1 2 2 0 0 0 0 0 0 1 1 1 1 
пенные 
 
Таблица 3 
Полигон наполнения смысловыми единицами 
Авторы 
Смысловые единицы 
текстов 
Полигон наполнения 
Главные 
Второстепенные 
Лабом 3 
 
Величавость; символ защиты; 
сравнение с античностью 
Комб 4 
 
Величавость, религиозный символ; 
цвет; упоминание об окружающем 
ландшафте 
Кастеллан 3 
 
Религиозный символ; цвет; 
упоминание об окружающем 
ландшафте 
Ларрей 11 
Военный символ; сравнение с 
Величавость; наблюдательный или 
античностью 
дозорный пост; государственный 
символ; религиозный символ; 
подчеркивание сходства с Востоком; 
уникальность архитектуры; 
упоминание об окружающем 
ландшафте; упоминание об истории 
создания 
Боссе 9 
Военный символ; государственный 
Величавость; наблюдательный или 
символ; религиозный символ; 
дозорный пост; цвет; освещенность; 
уникальность архитектуры 
упоминание об окружающем 
ландшафте 
Жермена де 

Военный символ; 
Наблюдательный или дозорный пост; 
Сталь 
религиозный символ; 
государственный символ; 
подчеркивание сходства с Востоком 
упоминание об окружающем 
ландшафте; упоминание об истории 
создания 
Астольф де 

Величавость; наблюдательный или 
Символ защиты; освещенность 
Кюстин 
дозорный пост; государственный 
символ; религиозный символ; 
подчеркивание сходства с Востоком; 
уникальность архитектуры 
Теофиль 
12 
Государственный символ; 
Величавость; военный символ; 
Готье 
религиозный символ; сравнение с 
наблюдательный или дозорный пост; 
античностью; подчеркивание 
цвет; освещенность; упоминание об 
сходства с Востоком; уникальность 
окружающем ландшафте; 
архитектуры 
упоминание об истории создания 
 
Исходя из анализа Таблиц 2 и 3, очевидно, что в 1812 г. среди главных 
смысловых  единиц  у  представителей  французской  армии  на  первом  месте 
стоял военный символ, на втором – государственный символ и уникальность 
архитектуры  и  сравнение  с  античностью.  Среди  второстепенных  признаков 
основными  были:  величавость,  затем  окружающий  ландшафт,  цвет, 
религиозный  символ  и  наблюдательный  или  дозорный  пост;  далее 
располагались:  символ  защиты,  государственный  символ,  сравнение  с 
античностью,  подчеркивание  сходства  с  Востоком,  уникальность 

 
114
архитектуры,  освещенность,  упоминание  об  истории  создания.  Кремль  в 
качестве военного символа отмечен не был. 
Итак,  в  тексте  французской  писательницы  Жермены  де  Сталь, 
посетившей  город  в 1812 г.,  в  качестве  главных  смысловых  единиц 
присутствовали:  военный  символ,  религиозная  символика  и  сходство  с 
Востоком.  Из  второстепенных  признаков  на  первом  месте  находился 
наблюдательный  или  дозорный  пост,  затем  следовал  государственный 
символ,  окружающий  ландшафт,  история  создания.  Кремль  с  точки  зрения 
величавости,  символа  защиты,  уникальности  архитектуры,  цвета  и 
освещенности не был отмечен. 
В тексте французского дипломата и литератора Астольфа де Кюстина, 
посетившего  Кремль  в 1839 г.,  отмечены  в  качестве  главных  смысловых 
единиц: уникальность архитектуры, государственный символ, величавость и 
Кремль – как  наблюдательный  или  дозорный  пост,  затем – религиозный 
символ  и  сходство  с  Востоком.  Из  второстепенных  смысловых  единиц – 
символ защиты и освещенность. Кремль как военный символ, сравнение его с 
античностью,  цвет,  окружающий  ландшафт,  история  создания  отмечены  не 
были. 
В  ходе  анализа  текста  и,  исходя  из  Таблиц 2 и 3 нами  выявлено,  что 
главными  смысловыми  единицами  у  французского  поэта  и  литератора 
Теофиля Готье, посетившего Москву в 1859 г.,  являлись:  государственный 
символ,  религиозный  символ,  сравнение  с  античностью,  подчеркивание 
сходства  с  Востоком,  уникальность  архитектуры.  Из  второстепенных 
смысловых единиц основными были: военный символ, наблюдательный или 
дозорный  пост;  затем  следовали – величавость,  цвет,  освещенность, 
упоминание об окружающем ландшафте и упоминание об истории создания. 
  
2.2.4. Результаты исследования 
В 
исследовании 
рассматривается 
символика 
архитектурного 
ландшафта  Московского  Кремля,  исходя  из  анализа  текстов  личных 

 
115
дневников  и  путевых  записок  вышеупомянутых  авторов.  Исследование 
основано  на  принципах  выявления  смысловых  единиц  из  текстов, 
посвященных описанию Московского Кремля. Из первого текста выделялись 
все смысловые единицы, из второго – те же единицы плюс дополнительные  
и  т.д.  Было  выделено 13 смысловых  единиц: 1 – величавость; 2 – военный 
символ; 3 – наблюдательный  или  дозорный  пост; 4 – символ  защиты; 5 – 
государственный  символ; 6 – религиозный  символ; 7 – сравнение  с 
античностью; 8 – подчеркивание  сходства  с  Востоком; 9 – уникальность 
архитектуры; 10 – цвет; 11 – освещение; 12 – упоминание  об  окружающем 
ландшафте; 13 – упоминание об истории создания. 
Для сравнения приведем данные раздела 2.2.2., где проанализированы 
произведения музыки и живописи русских авторов. В целом, определенная и 
проанализированная  символика  архитектурного  ландшафта  Московского 
Кремля    (исторический  символ,  религиозный  символ,  государственный 
символ,  символ  цвета  и  освещенности)  совпадает  с  символами 
архитектурного 
ландшафта 
Московского 
Кремля 
в 
восприятии 
представителей французских субкультур (См. Приложение. Таблица 4). 
 
 
2.3. Выводы 
 
В 
обоих 
наших 
исследованиях 
рассматривалась 
символика 
архитектурного 
ландшафта 
Московского 
Кремля 
в 
восприятии 
представителей  французских    субкультур  начала – середины  ХIХ  в.  Были 
проанализированы  тексты  личных  дневников  и  путевых  записок 1812-1859 
гг.:   французских  военных,  участвующие  в  военной  кампании 1812 г. 
(офицеры  Лабом,  Комб,  Кастеллан;  военный  медик  лейб-хирург  Ларрей; 
дворцовый  префект  Боссе) [122] и  литературной  интеллигенция      (Жермена 
де  Сталь, 1812 г. [122]; Астольф  де  Кюстин, 1839 г. [77];  Теофиль  Готье, 
1859 г. [30]). 

 
116
Исследование  показало,  что  по  полученным  критериям  можно 
представить картину мира рассматриваемых субкультур. Лица, участвующие 
в  военной  кампании 1812 г.,  имели  масштабную  картину  мира  с  ясно 
выраженной четкостью и сильно эмоционально окрашенную в светлые тона. 
Французские  офицеры  имели  более  сильную  степень  рефлексивности,  чем 
лейб-хирург  и  дворцовый  префект,  а  также  были  ориентированы  на 
настоящее  и  будущее,  в  то  время  как  лейб-хирург  и  префект  были 
ориентированы  только  на  настоящее.  Все  они  имели  сильную 
самосогласованность,  активную  жизненную  позицию  и  малую  степень 
выделенности  себя  из  окружающей  среды.  По  степени  абстрактности  им 
соответствовал  аналитизм,  по  степени  пластичности  их  картина  мира  была 
достаточно жесткой. 
В общности литераторов критерии сходны по следующим параметрам: 
все  авторы  имели  большую  масштабность  картины  мира,  сильную 
эмоциональную  окрашенность,  ориентацию  на  прошлое  и  настоящее, 
сильную  степень  самосогласованности,  большую  степень  выделенности  из 
окружающей  среды,  активную  жизненную  позицию,  сильную  степень 
рефлексивности, 
насыщенность 
межчеловеческими 
отношениями. 
Различаются  следующие  показатели:  четкость  (ясная  картина – де  Сталь, 
Кюстин;  размытая – Готье),  световая  тональность  (свет – де  Сталь,  Готье; 
свет и мрак – де Кюстин), степень абстрактности (аналитизм – де Сталь, де 
Кюстин;  синтетизм – Готье),  знаковость  (де  Сталь),  символичность  (де 
Кюстин, Готье), степень пластичности (более гибкая – де Сталь, Готье; более 
жесткая – де Кюстин). 
Сообразно  с  вышеназванными  критериями  различения  картин  мира  в 
областях 
искусств 
(архитектура, 
литература, 
живопись, 
музыка) 
общенациональной  картины  мира  Франции 1812, 1839, 1959 гг.  можно 
выделить  следующие:  масштабность,  четкость,  световая  тональность, 
преобладающая временная ориентация. 

 
117
1812  год:  триумф  Французской  империи  в  искусстве  подтвержден 
большой  масштабность,  ясностью,  светлой  тональностью,  временной 
ориентацией на настоящее и прошлое (античность и средневековье). Картина 
мира  представителей  французских  субкультур  отличается  большой 
масштабностью, ясностью, светом, преобладанием настоящего. 
1839  год:  стремление  к  устойчивости  и  порядку    в  искусстве 
подтверждено  масштабностью,  ясностью,  в  световой  тональности 
переплетаются  свет  и  мрак,  время  ориентировано  на  прошлое  и  будущее. 
Картина  мира  представителя  французской  субкультуры  отличалась 
масштабностью,  ясностью,  светом  и  мраком,  время  ориентировано  на 
прошлое и настоящее. 
1859  год:  стремление  к  открытости  в  искусстве  подтверждено 
масштабностью,  четкость  более  размытая  (особенно  в  музыке  и 
театрализованных  представлениях),  светлой  тональностью,  временной 
ориентацией  на  настоящее  и  прошлое.  Картина  мира  представителя 
французской  субкультуры  отличалась  масштабностью,  относительной 
размытостью, светом, время ориентировано на прошлое и настоящее. 
Показатели  по  критериям  различения  картин  мира  в  искусстве 
общенациональной  картины  мира  Франции 1812, 1839, 1859 гг.  совпали  с 
показателями  критериев  различения  картин  мира  представителей 
французских  субкультур.  Это  говорит  о  том,  что  в  общенациональную 
картину  мира  Франции  (связанную  с  искусством)  входит  картина  мира 
представителей субкультур этой страны. 
На  первой  стадии  исследования  была  проведена  качественная 
классификация  [161], в основу которой была положены сферы деятельности 
и  социальные  ситуации  представителей  французских  субкультур,  которые 
временно  находились  в  Москве  (сподвижники  Наполеона  в  военной 
кампании 1812 г. – офицеры,  префект,  хирург  и  литераторы-
путешественники). 

 
118
На  второй  стадии – поиск  протяженности  (восприятие  символики 
Кремля 1812 г., 1839 г. и 1858-1859 гг.). 
Третья стадия – установление эмпирических индикаторов или внешних 
признаков  изучаемого  объекта. «Индикатор – внешне  хорошо  различимый 
показатель измеряемого признака» [161, C.83]. 
Итак,  для  французов,  посетивших  Москву  в 1812 г.  на  первом  месте 
стояли военный символ, государственный и религиозный символы, сходство 
с  Востоком  и  античностью.  В 1839-1859 гг.  первое  место  отдано 
религиозному  символу,  второе – уникальности  архитектуры,  третье – 
государственному  символу,  четвертое – подчеркиванию  сходства  с 
Востоком.  Если  во  время  и  после  военных  действий  начала XIX в. 
восприятие окрашено в «милитаристские» тона, то ближе ко второй половине 
того  же  века  выступает  своего  рода  символическая  триада  «православие – 
самодержавие – народность». 
Отметим,  что  в  художественных  произведениях  российских  авторов 
(М.И.Глинка, 
М.П.Мусоргский, 
А.В.Лентулов) 
при 
изображении 
Московского 
Кремля 
 
прослеживаются 
символы 
историчности, 
государственности,  религиозный,  времени,  выраженности  цвета  и 
освещенности  (как  сравнение),  также  определенные  и  у  представителей 
французских  субкультур  изучаемого  периода.  Это  говорит  о  том,  что 
символика архитектурного ландшафта Московского Кремля является частью 
межкультурной коммуникации. Архитектурный ландшафт Кремля предстает 
произведением  искусства  (уникальность  архитектуры)  и  в  то  же  время 
системой, обладающей принципиальной  незавершенностью и состоящей из 
разнообразных  подсистем,  которые  открываются  через  символику 
ландшафта (меняющаяся во времени значимость военных, государственных, 
религиозных символов). 
Проведенный  анализ  показал,  что  символика  архитектурного 
ландшафта  Московского  Кремля  в  восприятии  представителей  субкультур 
подвергается  постоянному  переосмыслению,  каждый  человек  видит 

 
119
рассматриваемый  нами  архитектурный    ландшафт  по-своему,  акцентирует 
определенную  грань  символики  ландшафта.  Архитектурный  ландшафт 
выполняет  две  задачи:  во-первых,  воплощает  определенное  содержание,  во-
вторых,  передает  это  содержание  тем,  к  кому  оно  обращено;  тем  самым 
архитектурный ландшафт выполняет коммуникативную функцию. 

 
120
ГЛАВА 3. СИМВОЛИКА  АРХИТЕКТУРНОГО  ЛАНДШАФТА 
ОСТРОВА  СИТЕ  (ПАРИЖ)  В  ВОСПРИЯТИИ  ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ 
РОССИЙСКИХ СУБКУЛЬТУР ХIХ – НАЧАЛА ХХ ВВ. 
 
 

3.1. Символика архитектурного ландшафта острова Сите (Париж) 
 
 
3.1.1. Цель исследования 
Из  истории  известен  интерес  русских  к  Франции,  к  Парижу,  к  его 
самой  старой  части – острову  Сите.  В  главе 1 данной  работы 
рассматривались  особенности  архитектурного  ландшафта  острова  Сите, 
хронологическая 
последовательность 
его 
заселения 
и 
застройки, 
сравнивается историко-культурное значение Московского Кремля  и острова 
Сите.  Высказывание    А.Архангельского (2002) по  отношению  к 
историческим  центрам  городов: «Город  не  растекается  ртутным  пятном  во 
все  стороны,  а  расширяется  архитектурной  спиралью  из  исторического 
центра» [8, C.4] – подходит  и  к  Москве,  и  к  Парижу.  Как  отмечал 
Д.Н.Замятин (1999), на  протяжении  всего XIX в.  Москва  и  Париж  были 
двумя  ведущими  городами  Европы,  борющимися  за  политическое  и 
экономическое  лидерство [42].  Город  представляет  собой  вместилище 
определенной  ценности.  Замечание  В.В.Нурковой (2001) подходит  как  для 
наших  современников,  так  и  для  путешествующих  ранее: «Турист 
присваивает эту ценность через физическое присутствие  и идентификацию с 
местом, как символическим выражением определенной ценности… Культура 
диктует  перечень  мест,  которые  обязан  посетить  всякий,  считающий  себя 
цивилизованным человек» [98, C.77]. Существуют следующие пары: Каир – 
вечность,  Афины – физическое  совершенство,  Рим – власть,  Лондон – 
демократия,  Амстердам – свобода, Иерусалим – вера, Париж – искусство [98, 

 
121
C.78].  Рассмотрим  далее  отношение  к  острову  Сите  у  представителей 
российских субкультур, посетивших Париж в XIX - начале XX вв. 
Целью  данного  исследования  является  изучение  и  анализ 
коммуникативной  составляющей  символики  архитектурного  ландшафта 
острова  Сите  в  восприятии  представителей  российских  субкультур  ХIХ  в. 
Гипотезой  данного  исследование  является  предположение,  что  символика 
архитектурного  ландшафта  острова  Сите  в  восприятии  представителей 
российских  субкультур  является  частью  межкультурной  коммуникации. 
Предметом  исследования  будут  являться  тексты  из  опубликованных 
воспоминаний,  газетных  статей,  личных  дневников  и  писем  с  описаниями 
символики архитектурного ландшафта острова Сите в Париже. Представляем 
авторов текстов: 
1801 г. - писатель Н.М.Карамзин «Письма русского путешественника» 
[63], 
1814  г. – поэт,  прозаик,  офицер  и  историк  Ф.Н.Глинка  «Письма 
русского офицера» [26], 
1839  г. – архитектор  М.Д.Быковский:  личный  дневник  (из  книги 
«Московские обыватели») [23], 
1873  г. – художник  В.Д.Поленов:  письма («Хроника  семьи 
художников») [116], 
1896 г. – художник А.Н.Бенуа «Мои воспоминания» [13], 
1901 г. – художник М.В.Добужинский «Воспоминания» [35], 
1906  г. – художник  А.П.Остроумова-Лебедева  «Автобиографические 
записки» [103], 
1901-1905 гг. – литератор и художник М.А.Волошин: газетные статьи - 
«Вопросы  современной  эстетики. I. Железо  в  архитектуре», «Скелет 
живописи» (из  книги  «Лики  творчества» [20]); очерки  «Листки  из  записной 
книжки», «Национальный  праздник 14 июля  в  Париже», «Автобиография» 
(из книги «Путник по вселенным» [21]). 
 

 
122
3.1.2. Символика острова Сите в литературе и живописи 
Для полноты культурологического исследования в качестве наглядного 
примера остановимся на символике архитектурного ландшафта острова Сите, 
выраженного в литературе и живописи тремя французскими авторами ХIХ – 
начала  ХХ  вв.  Виктор  Гюго  писал  в 1831 г.  по  поводу  создания  романа 
«Собор  Парижской  богоматери»: «несколько  лет  тому  назад,  осматривая 
Собор  Парижской  Богоматери,  или,  выражаясь  точнее,  обследуя  его,  автор 
этой  книги  обнаружил  в  темном  закоулке  одной  из  башен  следующее 
начертанное на стене слово: ´ANÁГКН» (рок – греч. – Н.Г.) [33, С.3]. Собор 
становится символом рока или судьбы, так или иначе направляющего судьбу 
каждого  действующего  лица.  Гюго  считал,  что  изображать  надо 
исключительное, был убежден, что в мире сталкиваются две силы – добро и 
зло,  которые  и  направляют  все  развитие.  Фабула  романа  острая  и 
захватывающая.  Путем  контрастов  достигается  выделение  предельных 
крайностей,  в  наиболее  драматичные  моменты  у  писателя  на  палитре 
существуют только две краски – белая и черная. 
Гюго большое внимание уделял символике, выраженной в архитектуре 
и в самом образе острова Сите. В главе «Париж с птичьего полета» он писал: 
«Эта форма острова, напоминающая корабль, поразила также и составителей 
геральдических  книг.  По  словам  Фавена  и  Паскье,  только  благодаря  этому 
сходству, а вовсе не вследствие осады нормандцев, на древнем гербе Парижа 
изображено  судно.  Для  человека,  умеющего  в  нем  разбираться,  герб – 
алгебра,  герб – язык.  Вся  история  второй  половины  средних  веков 
запечатлена  в  геральдике,  подобно  тому  как  история  первой  их  половины 
выражена в символике романских церквей» [33, С.95]. 
Архитектурный облик собора Парижской Богоматери писатель относит 
к  сооружению  особого  «смешанного»,  переходного  стиля. «Невозможно 
причислить собор и к древней семье мрачных, таинственных приземистых и 
как  бы  придавленных  полукруглыми  сводами  церквей,  напоминающих 
египетские  храмы,  за  исключением  их  кровли,  целиком  эмблематических, 

 
123
жреческих,  символических…  Невозможно  также  отнести  наш  собор  и  к 
другой семье церквей, высоких, воздушных, с  изобилием витражей, смелых 
по  рисунку;  общинных  и  гражданских  как  символы  политики,  свободных, 
прихотливых  и  необузданных  как  творения  искусства» [33, С.86-87].  Собор 
Нотр-Дам выступает для автора романа сооружением, в котором слились все 
предшествующие  стили  и  архитектурные  тенденции  Франции,  центром 
города  и  символическим  отображением  времени.  Церковь  стала 
историческим  символом,  она  то  же  самое,  что  «Париж  готический,  под 
которым  изглаживается  Париж  романский» [33, C.105]. Образ  собора 
сопровождает  всех  действующих  лиц  романа,  является  своеобразным 
наблюдателем: «Выступавший  на  звездном  небе  черный  силуэт  его  башен, 
каменных  боков,  всего  чудовищного  корпуса  казался  исполинским 
гигантским сфинксом, который уселся посреди города» [33, C.138]. 
Колокола окрашивают действие романа в контрастные цвета и создают 
его  атмосферу.  В  начале  романа  «величественный  хор  колоколов  Дворца 
правосудия  шлет  непрерывно  во  все  концы  лучезарные  трели,  на  которые 
через равные промежутки падают тяжкие удары набатного колокола Собора 
Парижской  богоматери,  и  трели  сверкают,  точно  искры  на  наковальне  под 
ударами  молота» [33, C.109]. В  трагичном  финале  «исполинская  тень 
колоколен ползла с крыши на крышу, протягиваясь с одного конца города до 
другого» [33, C.398]. 
Через 55 лет в 1886 г. образ Собора Парижской Богоматери появился в 
романе  Э.Золя  «Творчество».  В  произведении  писателя  внешний  мир  несет 
глубокую  смысловую  нагрузку,  природа  одухотворяется,  происходит 
«очеловечивание»  окружающих  вещей.  Окружающий  мир  вступает  с 
человеком в диалог, ведет спор, а импрессионистическая детализация создает 
яркое  представление  о  вкусе,  цвете,  запахе  вещи.  С  помощью  оценочных 
слов,  эпитетов,  образов,  передающих  отношение  автора,  возникает 
впечатление  от  изображаемого  предмета.  Как  отмечал  сам  автор: 

 
124
«Произведение  искусства – это  природа,  преломленная  сквозь  призму 
темперамента» [Цит. по: 71, С.41]. 
В  образах  героев  романа,  художника  Клода  Лантье  и  его  товарищей, 
Золя  в  значительной  степени  изобразил  друзей  своей  юности,  группу 
молодых  художников-импрессионистов.  При  всей  противоречивости  и 
сложности своего к ним отношения, Золя считал, что невозможно творить с 
помощью  нервного  перенапряжения  и  технической  рационализации 
творчества.  Искания  героев  романа  было  связаны  с  образом  города,  в 
частности  с  его  старой  частью – островом  Сите  и  собором  Парижской 
Богоматери,  которые  приобретают  символическое  звучание. «В  центре  этой 
необъятной  картины,  словно  нос  старинного  корабля,  поднимался  из  реки, 
загораживая  небо,  старый  город,  Сите,  извечно  позлащенный  закатными 
лучам. … А  еще  выше,  надо  всем  этим  и  над  башнями  близнецами  собора 
Парижской Богоматери, как надменные мачты векового корабля, плывущего 
по небу в величии и славе, вонзались в небо две стрелы цвета старого золота 
–  шпиль  Собора  и  шпиль  св.  Капеллы,  очерченные  с  таким  тонким 
изяществом,  что,  казалось,  дуновение  ветерка  может  их  поколебать» [48, 
С.184].  В  образе  Сите  соединяются  старое  и  новое: «Выше,  среди  кружева 
труб  за  наклонными  шахматными  досками  кровель  вздымались  каменные 
башни  Дворца  Правосудия  и  крыша  Префектуры,  подобная  шиферной 
скатерти,  срезанная  колоссальной  голубой  афишей,  написанной  на  стене, 
которая,  словно  символ  лихорадочного  века,  запечатлела  чело  города 
гигантскими буквами, видными во всех концах Парижа» [48, С.184]. 
Собор  наблюдает  за  героями  и  прослеживает  их  путь: «Опираясь  на 
поддерживающие  его  контрфорсы,  он  походил  на  притаившегося, 
присевшего  на  согнутых  лапах  зверя:  над  длинным  хребтом  чудовища 
возвышались  две  башни,  точно  две  головы» [48, С.85].  Сите  постоянно 
пребывает в мыслях главного героя. «Это та самая Сена, которая, пересекая 
Париж, струится у старых набережных Сите; эта мысль его взволновала, он 
на  мгновение  склонился  над  водой,  ему  показалось,  что  в  ней  отражаются 

 
125
величественные башни собора Парижской Богоматери и шпиля св. Капеллы, 
уносимые течением в море» [48, С.282]. 
Наблюдая  старый  город  в  разное  время  суток,  главный  герой 
воспринимал  его  «легким  и  призрачным,  как  старый  замок», «похожим  на 
мрачный  разбойничий  притон», «похожим  на  прелестную  безделушку 
филигранного  золота» [48, С.200].  Для  него  Сите  стал  олицетворением 
сердца Парижа, «как будто слившемуся с бескрайнем небом» [48, С.201]. Эти 
различные  по  своему  содержанию  символы  определили  дальнейшее 
настроение и поведение героя. 
В целом, в рассмотренных произведениях, можно отметить  параллели 
в  символике  острова  Сите.  Собор  Парижской  Богоматери  сравнивается  с 
древним  чудовищем,  сфинксом,  является  символом  времени.  Образ  острова 
Сите предстает в виде корабля, который находится в огромном пространстве, 
наполненном воздухом и водой. Общий колорит острова и всего ландшафта – 
различные  оттенки  серого  цвета,  бледно  золотого  и  множество  готических 
шпилей, которые становятся корабельными мачтами. А.Н.Бенуа, посетивший 
Париж в 1896 г., писал в своих воспоминаниях: «Особенно я был разочарован 
кварталом,  прилегающим  к  Собору  Богоматери,  всей  той  унылой 
казенщиной,  которая  в  течение  ХIХ  в.  заменила  тот  лабиринт  загадочных 
улочек  и  те  гнезда  древних  жилищ,  что  окружали  громаду Notre-Dame. 
Ничего  из  того,  что  могло  вдохновлять  Виктора  Гюго,  более  не 
существовало…» [13, С.142]. 
Художника  Альбера  Марке  вдохновляла  реальная  жизнь,  которую  он 
умел тонко и умно наблюдать. Он обладал даром тонко улавливать основной 
цветовой фон пейзажа и вещей; цветовые отношения в картинах художника 
были  эстетическим  путем  познания  окружающего  мира.  Пейзаж  был 
излюбленным  жанром  живописца.  В  нем  Марке  мог  показать  исторические 
здания  и  места  с  такой  новой,  оригинальной  точки  зрения,  что  обновлял  к 
ним интерес. В своих картинах художник неоднократно обращался к образу 
Парижа. Он неустанно изучал его, воспроизводил в своей живописи, выбирал 

 
126
места,  где  ему  виделась  сущность  города.  Марке  писал  набережные  вокруг 
Сите,  собор  Нотр-Дам.  В  этих  произведениях  чуть  передвигается  точка 
зрения,  слегка  перестраивается  композиция,  меняется  погода,  меняются 
времена  года.  Снег,  дождь,  туман,  солнце  дают  новое  освещение  и 
определяют колорит картины [89]. 
Марке  писал  собор  Парижской  Богоматери  зимой 1901 г., 1908 г., 
весной 1914 г.,  летом 1922 г.,  не  считая  тех  картин,  где  собор  предстает 
дополнительно  к  другому  виду.  Полотно  «Собор  Парижской  Богоматери» 
(1908)  написано  в  бело-сером  колорите.  В  глубине,  в  сумеречном  свете 
серым  силуэтом  на  светлом  небе  высятся  башни  западного  фасада  собора. 
Снегом  покрыты  площадь,  набережные,  мост,  крыши  домов.  Все 
архитектурные  очертания  смутны,  неоформленными  силуэтами  темнеют 
экипажи и человеческие фигуры. Белый цвет захватывает полотно картины, 
но  эта  поверхность  не  однообразна.  Всюду,  по-разному,  в  зависимости  от 
высоты  и  глубины  пространства,  снег,  камни,  река  то  поглощают,  то 
отражают светло-серые тона влажного воздуха. 
В  картинах,  изображающих  Сите  и  Нотр-Дам,  Марке  не  стремился 
запечатлеть  мгновенное  освещение.  Он  хотел  найти  типическое, 
преобладающее,  которое  сообщает  особую  выразительность  этому 
архитектурному  центру.  В  каждой  картине  настроем  всей  красочной  гаммы 
служит цветовая окраска Сены. Река, охватывающая Сите, становится как бы 
живой осью, символом жизни города. 
Для  живописи  Марке  остров  Сите  стал  историческим  символом, 
символом  меняющегося  времени,  архитектурный  образ  Сите  раскрывается 
через освещенность и меняющуюся цветовую гамму. 
В заключении отметим, что в романах В.Гюго (1831), Э.Золя (1886) и 
городском  пейзаже  А.Марке (1908) остров  Сите  и  его  архитектурный 
ландшафт выражен в следующих символах: 
-  сравнительный символ (сфинкс, корабль, нос корабля); 
-  исторический (готический облик ландшафта, старое и новое); 

 
127
-  символ времени или хронологический (взгляд назад); 
-  религиозный (колокола, тень собора и колоколен над городом); 
-  символ  цвета  и  освещенности  (освещенность  в  зависимости  от 
времени суток влияет на цвет, определяет атмосферу произведений). 
Символика    структурирует    и  упорядочивают  общее  пространство 
произведения 
искусства, 
подсказывают 
интерпретацию 
смысла 
воспринимающему (См. Приложение. Таблица 4).  
 
3.1.3. Методика исследования 
В  этом  разделе  нашего  исследования  мы  рассмотрим  тексты, 
написанные  представителями  субкультур,  для  которых  творчество  (занятие 
литературой,  живописью,  архитектурой)  было  профессией.  К.Б.Соколов 
выделил  три  основные  группы  факторов,  порождающих  своеобразие 
художественных  вкусов  разных  субкультур:  возрастные,  половые  и 
профессиональные  особенности; «присутствие  другого»  в  сознании;  новая 
информация  усваивается  и  интерпретируется  прежде  всего  лидером  и  лишь 
затем передается другим членам общности [50]. Каждый из рассматриваемых 
авторов  является  типичным  представителем  своего  круга  и  несет  в  своей 
картине  мира  наиболее  характерные  черты  представителей    своей 
субкультуры указанных временных периодов. 
В  нашем  исследовании  в  периоде  с  начала  ХIХ  в.  до  начала  ХХ  в.  в 
качестве  «точек отсчета» выбраны 1801, 1814, 1839, 1873, 1896, 1901, 1905, 
1906  гг.  Авторы,  чьи  документы  изучались,  относились  к  представителям 
русской  интеллигенции.  Но  в  силу  хронологической  последовательности, 
социально-политических и культурных изменений менялась и картина мира. 
Основой  субкультурной  картины  мира  становится  индивидуальная  картина 
мира, которая и социализируется субкультурой [144].  
В 
результате 
анализа 
рассматриваемых 
текстов 
получаем  
эмпирические  данные,  доля  объективности  которых  задается  самой 

 
128
установкой  ситуации  (воспоминания,  газетные  статьи,  личные  дневники, 
письма). 
Как  отмечал  А.А.Радугин,  любое  культурологическое  явление 
исследуется  во  взаимосвязи,  взаимообусловленности  явлений  культуры. 
Логический  аспект  позволяет  перейти  от  одной  ступени  исследований  к 
другой,  проанализировать  возникновение  новых  тенденций  из  уже 
существующих [158]. Согласно  В.А.Ядову,  при  рассмотрении  текстов 
«главная  цель  изучения – всесторонняя  содержательная  интерпретация 
материала» [161, C.134]. На данном этапе исследования мы придерживаемся 
культурологической  интерпретации    интересующего  нас  явления.  По 
методике,  описанной  в  разделе 2.2.3. данной  работы,  находим  смысловые 
единицы  для  каждого  рассматриваемого  текста  с  точки  зрения  восприятия 
символики  архитектурного  ландшафта  острова  Сите.  Сопоставляем 
определенные  нами  смысловые  единицы  с  двумя  оценками  архитектурных 
памятников, предложенными М.А.Волошиным (1904).  
 
3.1.4.  Символика  архитектурного  ландшафта  острова  Сите  в 
восприятии представителей российских субкультур  начала XIX в. 
В  начале XIX в.  о  Западе  русские  знали  очень  мало.  Запад  о  России 
также  знал  немного.  Н.М.Карамзин  хорошо  понимал  сложившееся 
положение и писал: «Наши соотечественники давно путешествуют по чужим 
странам,  но  до  сих  пор  никто  из  них  не  делал  этого  с  пером  в  руках» [63, 
C.28].  Н.М.Карамзин  был  свидетелем  и  участником  всеевропейского 
просветительского  движения,  и  как  переводчик,  автор  и  издатель 
«Московского  журнала»  распространял  идеи  Просвещения  и  надеялся,  что 
тем  самым  способствует  делу  нравственного  воспитания  современников. 
«Письма  русского  путешественника»  Н.М.Карамзина (1791-1801 гг.)  были 
для  читателя  своеобразной  энциклопедией,  запечатлевшей  жизнь  Запада.  В 
марте 1790 г.  Карамзин  посетил  Париж: « Вот  он, - думал  я, - вот  город, 
который  в  течение  многих  веков  был  образцом  всей  Европы,  источником 

 
129
вкуса,  мод, - которого  имя  произносится  с  благоговением  учеными  и 
неучеными, философами и щеголями, художниками и невеждами, в Европе и 
в  Азии,  в  Америке  и  в  Африке…» [63, С.302].  Из  этого  текста 
прослеживается  общеизвестное  отношение  образованной  части  русских 
людей того времени к Европе.  
Будущий автор «Истории государства российского» (1803-1816), видел 
остров Сите  глазами историка: «Перевести ли некоторые места из «Записок» 
Юлия  Цезаря  (первого  из  древних  авторов,  упоминающих  Париж)?» [63, 
C.306]. Далее Карамзин пишет в средневековом острове Сите и о рыцарских 
поединках. 
Карамзин 
четко 
придерживается 
хронологической 
последовательности  в  своих  описаниях.  Увиденное  им  можно  соотнести  с 
историческим и временным символами. 
Карамзин  стремился  описать  все  увиденное  не  просто  как  личный 
дневник.  У  него  получались  маленькие  лирические  новеллы. «Соборная 
церковь Богоматери, Notre Dame – здание готическое, огромное и почтенное 
своею древностью – наполнена картинами лучших французских живописцев; 
но  я,  ни  говоря  об  них    ни  слова,  опишу  вам  единственно  памятник 
супружеской любви, сооруженный там новою Артемизою» [63, C.377]. Далее 
следует  трогательный  рассказ  из  жизни  рыцарских  времен,  где  надгробие  в 
виде ангела служит символом вечной любви и бессмертия. Господствующий 
в  те  годы  сентиментализм,  превознося  человека,  сосредоточивал  основное 
внимание  на  изображении  душевных  движений,  нравственной  жизни, 
рассматривал  идею  личности  и  ее  зависимости  от  обстоятельств,  раскрывал 
богатство  индивидуальности  и  богатство  чувств.  Это  сопоставимо  с 
литературным (художественным) символом. 
Из  текста  выделены  смысловые  единицы,  соответствующие 
следующим  символам:  символ  историчности,  символ  известных  знаний  из 
античности и средневековья, религиозным символом, символ готики, символ 
величественности,  символ времени, литературный символ. 

 
130
Как  и  большинство  образованных  русских  людей  своего  времени 
Ф.Н.Глинка  при  посещении  Парижа  в 1814 г.  сравнивал  остров  Сите  с 
известными  примерами  из  античности («Древние  галлы  называли  городок 
свой  Лютецию», «Римляне  покорили  Галлию») [26, C.297]. Глинка 
представил  себе  остров  Сите  до  покорения  римлянами («Несколько 
галльских семейств жили в бедных хижинах на острове, что ныне Ла Сите») 
[26, C.297], упоминал  Сену,  окружающую  местность,  и  Собор  Парижской 
Богоматери («выказывается  готическая  башня-церковь Notre Dame») [26, 
C.255]. 
Из 
текста 
выделены 
следующие 
смысловые 
единицы, 
соответствующие  следующим  символам:  символ  историчности,  символ 
известных  знаний  из  античности,  религиозный  символ,  символ 
величественности, символ готики,  символ времени. 
 
3.1.5.  Символика  архитектурного  ландшафта  острова  Сите  в 
восприятии представителей российских субкультур середины ХIХ в. 
Московский  архитектор  М.Д.Быковский,  построивший  здание  Биржи 
на  Ильинке,  Мещанское  училище,  Странноприимный  дом  в  Хамовниках, 
храмы  в  Зачатьевском,  Покровском,  Спасо-Бородинском  монастырях,  храм 
Троицы на Покровке, побывал в Париже в 1939 г. В 1830 г. В.Гюго написал 
роман  «Собор  Парижской  Богоматери»,  находясь  под  впечатлением  от 
самого  собора,  а  также  улиц,  переулков  и  площадей  острова  Сите, 
оставшимися  в  первозданном  средневековом  виде  (и  лишь  немного 
приукрашенных  в  далеком 1804 г.  к  коронации  в  соборе  Парижской 
Богоматери  Наполеона).  М.Д.Быковский  писал  о  соборе: «И  вот  я  перед 
собором Богоматери. Изо всех, виденных мною до сего времени готических 
церквей, она лучшая. Но если эта церковь, столь прославленная, есть одно из 
величайших  произведений  средних  веков,  то  это  еще  большая  причина  не 
соглашаться  с  тем,  что  готическая  архитектура  лучше  других  выражает 
характер  нашей  религии» [23, C.119]. Из  текста  выделены  следующие 

 
131
смысловые  единицы:  исторический  и  религиозный  символы,  символ  готики 
(стиль готики с ее символическим полем). 
Во  второй  половине  ХIХ  в.  Париж  значительно  изменил  свой 
архитектурный  облик:  в  середине  ХIХ  в.  начались  строительные  работы  по 
реконструкции центральных районов, во многом еще сохранявших характер 
средневекового  города.  Были  проложены  новые  улиц,  линии  больших 
бульваров,  уничтожались  старые  кварталы,  разбивались  новые  парки  и 
скверы.  В  зодчестве  распространился  эклектизм,  смешивающий  различные 
стили,  начиная  от  подражания  средневековым,  барочным  формам  и 
венецианским  дворцам  и  заканчивая  заимствованием  отдельных  мотивов 
классицизма.  В.Д.Поленов  писал  о  своем  впечатлении  от  острова  Сите: 
«Сена  хоть  и  не  широкая,  но  так  красиво  устроена,  как-то  ступенями,  что 
получает  вид  почти  широкой  реки». И  далее: «Notre Dame de Paris считают 
лучшим  зданием  так  называемой  готики,  внутри  так  подновлено,  что 
совершенно  пропадает  ее  вековая  старина.  Это  жаль» [116, C.105]. Нами 
выделены  следующие  единицы:  символы  готики,  историчности,  времени  и 
окружающий ландшафт. 
 
3.1.6.  Символика  архитектурного  ландшафта  острова  Сите  в 
восприятии представителей российских субкультур  конца ХIХ – начала 
ХХ вв. 
В  данном  параграфе  нами  рассмотрены  тексты  воспоминаний  
А.Н.Бенуа (1896), М.В.Добужинского (1901) и  А.П.Остроумовой-Лебедевой 
(1906),  посвященных  архитектурному  ландшафту  острова  Сите  в  Париже. 
Общее у этих трех авторов то, что они родились и провели часть свой жизни 
в Петербурге, были связаны с обществом «Мир искусства». «Мир искусства» 
объединял  интерес  к  художественной  культуре  Запада,  отказ  от  социальной 
значимости  произведений  искусства,  идея  создания  большого  стиля  и 
синтеза  искусств.  Интерес  к  прошлому  был  связан  с  их  знанием  истории, 
быта  и  искусства  эпохи  французского  классицизма  и  петровского  времени, 

 
132
которым  художники  особенно  увлекались.  С  «Миром  искусства»  было 
связано  в  России  возрождение  искусства  оформления  книги,  расцвет 
графики,  пробуждение  интереса  к  прикладному  искусству  и  театральной 
декорации. 
После  посещения  острова  Сите  в 1896 г.  А.Н.Бенуа  пишет  в  своих 
«Воспоминаниях»: «Разумеется,  и  сейчас  эта  внутренность Notre-Dame 
действует  возвышающим  образом,  всем  ритмом  своих  каменных  масс… 
Notre-Dame представляет собой целую историю «готики» за три столетия ее 
развития» [13, C.142-143]. Бенуа  воспринимает  Нотр-Дам  как  религиозный 
символ, и как символ историчности  в хронологии развития. С островом Сите 
Бенуа    был  знаком  по  роману  В.Гюго  «Собор  Парижской  Богоматери»  и 
представлял  его  через  художественное  произведение,  т.е.  Бенуа  вспоминал 
литературный  образ.  Ознакомившись  с  тогдашним  архитектурным 
ландшафтом,  Бенуа  отмечает: «Особенно  я  был  разочарован  кварталом, 
прилегающим к Собору Богоматери, всей той унылой казенщиной, которая в 
течение ХIХ в. заменила тот лабиринт загадочных улочек и те гнезда древних 
жилищ,  что  окружало  громаду Notre-Dame. Ничего  из  того,  что  могло 
вдохновлять  Виктора  Гюго,  более  не  существовало…» [13, C.142]. 
Впечатление,  полученное  от  чтения  книги,  изменилось.  После  увиденного, 
осталось  впечатление  от  символа  историчности  и  размеров  собора.  Автор 
декораций к театральным постановкам опер и балетов, Бенуа особенно чуток  
к  живописному  оформлению  внутреннего  убранства  собора,  к  цвету  и 
освещенности: «Уродлива в сухости своих линий кафедра, слишком тощими 
кажутся  решетки,  худосочными  представляются  писанные  по  трафарету 
орнаменты,  покрывающие  стены  капелл,  колят  глаза  краски  витро  средних 
окон  в  абсиде.  Зато  до  чего  же  рядом  прекрасна  и  сказочна  та  застывшая  в 
цветистой  хрустальности  музыка,  что  сияет  и  переливается  в  трех 
исполинских  «розах»,  сохранивших  все  волшебную  праздничность  с  ХIII  и 
ХIV  веков» [94, C.575]. Восприятие  собора  у  Бенуа  соотносится  с  цветовой 
окрашенностью  и  освещенностью  сооружения.  В  кратких  заметках  о 

 
133
посещении  острова  Сите  Бенуа  обратил  внимание  и  на  качество  работы 
реставраторов  под руководством  архитектора  Виолле  ле  Дюка,  которые  «со 
знанием и вкусом восстановили всю скульптурную часть фасада» [13, C.143]. 
Внимание к сохранению собора можно сопоставить с символом развития. 
Из текста А.Н.Бенуа нами выделены  следующие смысловые единицы: 
символы  историчности,  готики,  величественности («каменные  массы»), 
времени («три  столетия  развития»),  литературный  символ  (роман  В.Гюго), 
символ  развития  на  данное  время  (реставрация),  живописность  местности 
(окружающий ландшафт), цвет, освещенность. 
В  письме  из  Парижа  М.В.Добужинского  к  отцу  от 25 апреля 1901 г. 
написано: «Идешь  по  мосту  через  Сену,  мелькнут  вдали  башни  Notre-Dame   
-  тут  и  толкнет  тебя:  да  ведь  ты  же  в  Париже…  Можно  и  не  помнить  все 
бесчисленные  исторические  факты,  но  историческая  корочка,  позолота, 
которой  покрыто  все,  что  стоит  передо  мной, - всегда  ведь  так 
очаровывает»[35, C.402]. Добужинский  в  этом    письме  был  самим  собой  и 
нашел  наиболее  полное  и  яркое  выражение    возникшим  образам.  Из 
описания  острова  Сите  нами  отмечены  смысловые  единицы:  символы 
историчности,  времени,  величественности,  живописность  окружающей 
местности, цвет. 
А.П.Остроумова-Лебедева,  будучи  в  Париже  в 1906 г.,  отмечала  в 
своем дневнике: «Чаще всего с планом города в руках, с альбомом бродила я 
по Сите. Здесь зародился город. Здесь было его сердце. История говорит, что 
две тысячи лет тому назад на пустынном острове какой-то случайный монад, 
привлеченный  прелестью  местности,  поселился,  построив  хижину. 
Постепенно вокруг него собрались его родичи. Образовалась деревушка. Она 
стала  расти,  крепнуть,  а  потом  ей  пришлось  и  защищаться  от  набегавших 
неожиданно  соседей.  Появились  вокруг  нее  стены,  башни-крепости. 
Деревушка стала городом, который быстро и неудержимо развивался» [103, 
C.396]. Эта небольшая цитата из воспоминаний достаточно информативна. В 
ней  нет  исторической  точности    Н.М.Карамзина,  но  восприятие  увиденного 

 
134
подтолкнуло  воображение  художницы  к  созданию  собственного  образа 
истории  города.  В  тексте  присутствуют  следующие  смысловые  единицы: 
символы историчности, времени (воспоминание о представляемом прошлом), 
величественности, живописности или красоты окружающей местности. 
Символика  архитектурного  ландшафта  острова  Сите  сходна  в 
восприятии  трех  русских  художников.  А.Н.Бенуа (1896) – символы 
историчности,  готики,  символ  величественности,  символ  времени, 
литературный  символ,  символ  развития  на  данное  (конкретное)  время - 
реставрация, окружающий ландшафт, цвет, освещенность. М.В.Добужинский 
(1901) – символы  историчности,  времени,  символ  величественности, 
окружающий  ландшафт,  цвет.  А.П.Остроумова-Лебедева (1906) – символы 
историчности,  времени  (воспоминание  о  представляемом  прошлом), 
величественности, живописности окружающей местности.  
 
3.1.7.  М.А.Волошин  об  архитектуре  и  архитектурном  ландшафте 
острова Сите  
М.А.Волошину  была  присуща  исключительная  приверженность  к 
русской  культуре  и  культуре  Франции.  А.Белый  считал  Волошина  мостом 
«между  демократической  Францией,  новым  течением  в  искусстве,  богемой 
квартала Латинского и – нашей левой общественностью» [11, С.251]. «Он так 
и  жил,  головой,  обернутой  на  Париж, - писала  М.И.Цветаева  в  очерке  о 
Волошине  «Живое  и  Живом». – Его  ношение  по  Москве  и  Петербург,  его 
всеприсутствие и всеместность везде, где читались стихи и встречались умы, 
было  только  воссозданием  Парижа» [147, С.230].  Франция  пронизала  все 
творчество  Волошина,  все  виды  его  деятельности – и  поэзию,  и  прозу,  и 
живопись,  и  поведение,  и  быт.  Называя  в  «Автобиографии» (1925) своих 
учителей,  Волошин  отдавал  предпочтение  не  людям,  а  книгам.  По  его 
определению,  он  учился  «художественной  форме – у  Франции,  чувству 
красок – у Парижа, логике – у готических соборов, средневековой латыни – у 

 
135
Гастона  Париса,  строю  мысли – у  Бергсона,  скептицизму – у  Анатоля 
Франса, прозе – у Флобера, стиху – у Готье и Эредиа…» [20, С.159].   
1898-1905  гг.  сам  Волошин  определил  как  «годы  странствий» [20, 
C.159].  Постоянно  путешествуя  (Туркестан,  Италия,  Швейцария,  Германия, 
Франция),  Волошин  подолгу  жил  в  каждой  из  европейских  столиц.  Поэт 
Волошин  замечает: «На  влажных  низменностях  Европы,  по  течениям 
больших  рек  кольцеобразными  пятнами  растут  постройки  европейца» [20, 
C.178].  Взгляд  вглубь  истории  показывает  освоение  европейскими 
племенами  территории  Центральной  и  Западной  Европы.  С.С.Наровчатов  
(1988)  отмечал  интерес  Волошина  к  архитектуре  и  ко  всем  вытекающим  из 
этого интереса связям: окружающему ландшафту, критическим работами по 
современной  ему  архитектуре,  поэтическим  произведениям,  навеянным 
образом города. 
Сам  художник,  любимым  жанром  которого  были  пейзажи,  отмечал  в 
архитектурном  ландшафте  сочетание  красок.  В  газетной  статье 1904 г. 
«Скелет  живописи»  им  написано: «В  истории  Европы  был  один  момент, 
когда  красочная  живопись  готова  была  развиваться  самостоятельно.  Это 
было  время  готических  соборов  и  цветных  стекол – XIII век.  Тут  были 
идеальные  условия  для  передачи  окрашенного  света:  лучи  солнца  не 
отражались,  но  проникали  сквозь  краску,  а  фоном  была  идеальная  рама – 
тьма.  Гармонии  красок  во  французских “vitraux” достигали  высоты, 
неведомой  для  масляной  техники.  Фигуры  исчезали  в  орнаменте,  и  краски 
сливались  в  одну  гармонию,  точно  музыка  органа,  застывшая  в  пролетах 
стен» [20, C.214]. В  этом  отрывке  прослеживается  отношение  к  собственно 
истории, к цвету и освещенности. 
Согласно принципу аналогий, сравнение выявляет сходство и различие 
[140],  т.е.  сравнение – одна  из  возможностей  сопоставить  увиденное  с 
известным. Отдавая дань истории, Волошин хотел разобраться в воздействии 
увиденного  на  зрителя  в  газетном  очерке  «Листки  из  записной  книжки 
(1901): «У нас есть наша кристаллизованная русская сказка – собор Василия 

 
136
Блаженного,  а  в  Европе – кристаллизованное  средневековье – готические 
соборы. Готика зародилась в ХI веке во Франции и развилась в течение двух 
столетий  в  полном  блеске…  удивительную  тонкость  и  грацию,  которые 
можно  найти  только  во  Франции,  а  даже  не  в Notre Dame, а  в  маленьких 
церквах  Парижа: St. Chapelle… Только  там  понимаешь  всю  эту  музыку 
стекол, музыку красок во всей ее красоте – это старое, забытое, потерянное 
для  нашего  времени  искусство» [21, C.32]. Русский  путешественник  мог 
вспомнить  знакомый  московский  религиозный  символ  и  сопоставить  с  ним 
незнакомый  парижский.  Восприятие,  опираясь  на  историчность,  вновь 
перешло  к  восприятию  художника,  отметившего  переливы  красок  и  игру 
освещенности. 
Восприятие  архитектурного  ландшафта  Волошиным  было  освещено 
«багровыми  и  фиолетовыми  лучами  фантазии» [21, C.33], напрашивалось 
сравнение  прошлого  и  настоящего. «В  глубине,  за  Сеной,  серыми 
кристаллическими  глыбами  поднимаются  стены Notre Dame. На  ее  башнях 
нагло  и  карикатурно  торчат  букеты  трехцветных  флагов» [21, C.108] 
записано  Волошиным    в 1905 г.  о  дне  Национального  праздника 14 июля. 
Собор,  окончательно  построенный  в  ХIV  в.,  был  олицетворением  величия  
готических строений и религиозным символом, затем постепенно становится 
символом  государственности.  Однако  вся  прошлая  история  не  совсем 
приемлет эти трехцветные флаги, как не отстоявшиеся во времени. 
В  текстах  Волошина,  посвященных  ландшафту  острова  Сите,  нами 
выделены  следующие  смысловые  единицы:  символ  историчности,  символы 
готики  и  религиозности («готические  соборы»),  известных  знаний 
(средневековье), символ времени («два столетия»), символ величественности 
(«серые кристаллические глыбы»), символ государственности («трехцветные 
флаги»), цвет, освещенность. 
 
 
 

 
137
3.1.8.  Результаты исследования 
Итак,  на  основе  анализа,  исследуемых  текстов,  нами  выделены 
смысловые  единицы:  символы  историчности,  готики,  религиозный  символ, 
государственный 
символ, 
символ 
известных 
знаний 
(античность, 
средневековье),  символ  времени  (как  воспоминание  о  прошлом  и 
происходящее  в  настоящем),  величественности,  литературный  символ, 
символ живописности окружающей местности (упоминание об окружающем 
ландшафте),  цвет,  освещенность.  Полученные  данные  представлены  в  виде 
Таблицы 4. 
Таблица 4 
Символика архитектурного ландшафта острова Сите, 
представленная  в виде смысловых единиц 
 
Смысловые 
Авторы 
единицы 
Карамзин 
Глинка  Быковский  Поленов 
Бенуа 
Добужинский  Остроумова-
Волошин 
Лебедева 
Символ 
+ +  +  + +  + 
+  + 
историчности 
Религиозный 
+ +  +     
 
 

символ 
Символ готики 
+ +  +  + +   
 

(стиль) 
Символ 
 
 
 
 
 
 
 
 
известных 
 
 
 
 
знаний: 
 
 
 
 
- античность  


 
 
- средневековье +   
 
   
 
 

Символ времени: 
 
 
 
 
 
 
 
 
- прошлое  







- настоящее  
 
 


    
Литературный 
+      +   
 
 
символ 
Символ 
+ +     +  + 
+  + 
величественности 
Окружающий 
     + 
+ + 
+   
ландшафт 
Государственный 
         
  + 
символ 
Символ цвета       
+ + 
  + 
Освещенность        +   
  + 
 
Все  восемь  авторов  отмечают  историчность  данного  архитектурного 
ландшафта.  Религиозный  символ,  воплощенный  в  соборе,  упомянут  у 
Карамзина,  Глинки,  Быковского  и  Волошина,  символы  известных  знаний –  
античности  и  средневековья  присутствует  у  Карамзина,  античности – у 

 
138
Глинки,  средневековья – у  Волошина.  Символ  готики  отметили  Карамзин, 
Глинка,  Быковский,  Поленов,  Волошин  и  Бенуа.  Символ  времени 
присутствует  в  большинстве  всех  текстах,  он  не  встречается  только  у 
Быковского;  символ  времени  связан  с  прошлым;  только  два  живописца – 
Поленов и Бенуа отметили реставрацию как символ развития во времени, т.е. 
настоящее. Литературный символ присутствует у Карамзина и Бенуа. Символ 
величественности  присутствует  у  большинства  авторов,  он  не  упомянут  у 
Быковского  и  Поленова.  Живописность  окружающего  ландшафта  отметили 
четверо художников:  Поленов, Бенуа, Добужинский и Остроумова-Лебедева. 
Символ  цвета  присутствует  у  Бенуа,  Добужинского  и  Волошина, 
освещенности – у  Бенуа  и  Волошина.  Государственная  символика  острова 
Сите заинтересовала только Волошина. 
Для сравнения приведем данные раздела 3.1.2., где проанализированы 
произведения  литературы  и  живописи  французских  авторов    того  же 
времени.  В  целом,  определенная  и  проанализированная  символика 
архитектурного  ландшафта  острова  Сите  (исторический  символ  и  символ 
времени,  религиозный  символ,  символ  цвета  и  освещенности)  совпадают  с 
символами  архитектурного  ландшафта  острова  Сите  в  восприятии 
представителей российских субкультур (См. Приложение. Таблица 4). 
 
 
3.2.  Символика  архитектурного  ландшафта  острова  Сите  через 
анализ М.А.Волошина 
 
3.2.1. Постановка проблемы 
В  начале  ХХ  в.  в  Париже  уже  существует  «железо  в  архитектуре». 
Прогресс в науке и развитие технической мысли оказали большое влияние на 
архитектуру.  Представители  рационалистического  течения  во  французском 
зодчестве того времени осваивали новые прогрессивные материалы – металл, 
стекло  и  железобетон.  Традиционному  стилю  они  противопоставляли 

 
139
новаторство конструктивных решений и функциональную целесообразность. 
Дальнейшее  развитие  этой  рационалистической  тенденции  было  связано, 
прежде  всего,  с  развитием  общественных  зданий  нового  типа,  вызванного 
потребностями  города, - вокзалами,  промышленными  зданиями,  большими 
магазинами,  выставочными  сооружениями.  К  ним  относится  разработанный 
архитектором  Луи  Буало  и  инженером  Густавом  Эйфелем  новый  тип 
торгового  здания  из  стекла  и  металла (1876) со  свободным  внутренним 
пространством,  освещенным  верхним  светом,  и  легкими  обходными 
галереями.  К  открытию  Всемирной  выставки 1898 г.  Эйфелем  была 
построена  знаменитая  башня,  смонтированная  из 15 тысяч  металлических 
звеньев.  Эйфелева  башня,  по  выражению,  Ле  Корбюзье,  стала  «знаменем 
Парижа, дорогим сердцу француза символом» [119, C.21].  
На рубеже веков усиливался интерес к архитектуре. В 1904 г. вышла в 
свет  книга  французского  художественного  критика  Робера  де  Ла  Сизерана 
«Вопросы  современной  эстетики»,  посвященная  отношению  уходящего 
эстетизма  с  новыми  техническими  тенденциями  в  искусстве,  ведущими  к 
футуризму  с  его  культом  машин  и  отрицанием  европейской  эстетической 
традиции.  Ла  Сизеран  считал,  что  новые  тенденции  в  архитектуре  могут 
понравиться  разуму,  но  будут  неприятны  эстетическому  чувству.  Волошин 
реферирует две главы из книги Ла Сизерана, первую – «Эстетика железа» и 
третью – «Современная  одежда  в  искусстве  статуи»,  публикует  их  в  газете 
«Русь» (1904) в виде статьи под названием «Вопросы современной эстетики. 
I.  Железо  в  архитектуре. II. Современная  одежда» [20]. Как  отмечает 
Н.В.Котрелев (1988) в  примечаниях  к  сборнику  «Лики  творчества», 
положительные идеалы французского критика во многом сродни Волошину, 
но  критическую  направленность  русский  писатель  просто  оставляет  без 
внимания. «Самое главное, однако, в том, что Волошин вносит в свой текст 
проблемы,  вовсе  отсутствующие  у  Ла  Сизерана,  и  это  делает  его  реферат 
исторически 
весьма 
значимым 
литературным 
выступлением, 
самостоятельной  статьей  русского  писателя,  для  которого  книга 

 
140
французского  критика  оказывается  только  источником  фактов,  внешним 
поводом.  От  себя  Волошин  привносит  проблему  «символа,  в  котором 
закристаллизировалась  эпоха…  То,  что  может  стать  символом,  становится 
видимым только на расстоянии долгого времени» [20, C.181-182].  
 
3.2.2. Методика изучения 
На основе анализа увиденных архитектурных ландшафтов европейских 
столиц и, в частности, Парижа, воспользовавшись фактическим материалом, 
предложенном  в  своей  книге  Ла  Сизераном,  Волошин  смог  осмыслить 
понятие  «стиль»  и  выделить  критерии  оценки  архитектурных  памятников. 
«Но  среди  этих  серых  сплошных  геологических  пород  города,  в  узких 
полостях площадей и перекрестков вырастают отдельные кристаллы: церкви, 
театры,  памятники.  Только  в  них  сказывается  стиль  эпохи – ее  каприз,  ее 
гримаса,  ее  любовь  к  прошлому,  то  лицо,  которое  она  хотела  бы  себе 
сделать» [20, С.179].  
Понятие  «стиль»  было  употреблено  Волошиным  для  характеристики 
крупной  эпохи  в  развитии  искусства,  как  связывающий  элемент  в  синтезе 
искусств (в архитектурном ландшафте острова Сите преобладала готика).  В 
своей  статье  Волошин  отмечал: «Нового  стиля»  не  бывает.  Стиль  бывает 
всегда старым, потому что, только отойдя на большое расстояние во времени, 
можно  заметить  характерные  черты  эпохи.  Стиль – это  ряд  символов, 
исчерпывающих  для  нас  содержание  эпохи.  Наслаждение  архитектурой 
неразрывно  связано  с  историческим  воспоминанием» [20, С.180]. 
Характерные  черты  эпохи,  содержание  эпохи  представляется  как  символ 
эпохи. Исторические воспоминания – это символ воспоминаний 
Исходя  из  вышесказанного,  составим  таблицу  «двух  оценок 
архитектурных памятников» [20, C.180], предложенных Волошиным.  
 
 
 

 
141
Таблица 5 
Две оценки архитектурных памятников, предложенных 
М.А.Волошиным 
Исходя из прошлого 
Исходя из настоящего 
Исторический символ (развитие во времени): 
Форма и окружение выходят на первый план: 

символ эпохи; 

символ величественности; 

символ воспоминаний; 

окружающий ландшафт; 

символ значимости 

цвет; 
 

освещенность; 

современное значение 
 
 
 
3.2.3. Результаты 

 В  данной  главе  упоминался  ряд  символов,  выведенных  из  текстов 
описаний  острова  Сите.  Это – символ  историчности,  времени  и  взгляд  в 
прошлое – у  Карамзина,  Бенуа,  Добужинского,  Остроумовой-Лебедевой. 
Согласно  Волошину,  их  можно  трактовать  как  символ  эпохи  и  символ 
воспоминаний. 
Ассоциации,  связанные  с  изменениями  во  времени,  с  хронологией, 
обычно возникают при взгляде на архитектурные памятники. Представления 
о  неизвестном    прошлом  могут  вызвать  конкретные  образы.  Карамзин  во 
время  посещения  собора  Парижской  Богоматери  представил  себе  в 
подробностях написание сентиментальной повести из жизни средневекового 
рыцарства, Остроумова-Лебедева, гуляя по острову Сите, представляла себе 
времена,  когда  произошло  заселение  острова  первыми  поселенцами. 
Придавая  большое  значение  развитию  архитектурного  ландшафта  во 
времени,  Волошин  писал: «Время  кладет  свой  налет  на  памятники.  Крылья 
времени оставляют на всем следы вековой пыли. Пыль – основа всех наших 
красочных  восприятий,  символ  наших  воспоминаний, «patine»  веков, 
мудрость природы, последняя лессировка архитектурного произведения  [20, 
С.180]. 
Notre-Dame (XII-XIV), St.Chapelle (1248), Дворец  Правосудия (XII-
XIII),  Консьержери  (ХIV) – архитектурные  памятники  острова  Сите. 
Волошин  ставит  проблему  собственно  восприятия  архитектурных 

 
142
памятников, по его мнению  «есть две оценки архитектурных памятников: в 
их  прошлом,  где  форма  очищается  значением  исторического  символа,  и  в 
настоящем,  где  форма  выступает  на  первый  план  и  оценивается  критерием 
красоты,  т.е.  того  неопределенного  и  сложного  слитка  разных  понятий,  
воспоминаний и привычек, школьной мудрости и прописных истин, который 
известен под именем эстетики» [20, С.180].  Кратко остановимся на развитии 
основных архитектурных строений острова Сите.  Нотр-Дам был построен в 
западной  части  острова  Сите,  на  месте,  где  в I в.н.э.  находился 
древнеримский  алтарь,  посвященный  Юпитеру,  а  затем  несколько  раз 
воздвигались различные церкви. Парижский епископ Морис де Сюлли решил 
предпринять  строительство  нового  собора.  Дворец  Правосудия  занял  всю 
западную  часть  острова  Сите.  Сначала  там  находился  дворец  римских 
правителей города, а затем укрепленный замок первых французских королей. 
Замок  неоднократно  перестаивался  и  расширялся.  В  середине  ХIII  в. 
Людовик  IХ  построил  в  его  стенах  часовню  Сент-Шапель,  хранившую 
священные реликвии, привезенные из Иерусалима. В конце ХIV в. в старом 
дворце  разместился  парламент – Верховная  судебная  палата.  Замок 
Консьержери  выходит  двумя  круглыми  башнями  на  набережную  Часов,  их 
обрамляют  с  двух  сторон  фасады XVII столетия [94]. Замок  служил 
резиденцией представителя исполнительной власти парламента. Нотр-Дам и 
Сент-Шапель  представляли  собой  расцвет  готики.  Дворец  Правосудия  и 
замок Консьержери шли в своем архитектурном стиле от романского стиля к 
готическому,  а  затем  к  классицизму XVII в.  Это  подтверждает  следующее 
высказывание  Волошина: «Новый  стиль  можно  открыть  только  в  прошлом, 
когда ясно очертится физиономия эпохи. Для того чтобы сказать новое слово, 
мы  ищем  только  нового  сочетания  старых  слов.  Нет  нового  стиля.  Потому 
что  не  может  быть  нового  символа,  по  самому  существу  символа.  То,  что 
может  стать  символом,  становится  видимым  только  на  расстоянии  долгого 
времени» [20, С.181].  По  прошествии  времени  символами  становятся 
историчность, величие, религиозный символ.  

 
143
Волошин  отмечал,  что  назначение  архитектурного  сооружения  тесно 
связано  с  символом.  «Символично  и  живо  останется  именно  то,  что  тесно 
соприкасалось  с  жизнью» [20, C.180]. В  это  высказывание  может 
вкладываться смысл символа значимости. 
Красота,  в  представлении  Волошина, - неопределенный  и  сложный 
слиток  разных  понятий,  воспоминаний  и  привычек,  школьной  мудрости  и 
прописных  истин.  Красота    раскрывает  смысл  явлений,  вызывающих 
удовольствие,  моральное  удовлетворение.  Красота  в  обыденной  жизни 
вычленяется из целостного восприятия окружающего мира [159], увиденного 
и  оцененного  органами  чувств  человека.  Во  время  собственно  посещения 
острова  Сите  его  архитектурный  ландшафт  воспринимается  с  точки  зрения 
окружающего природного ландшафта, цвета и освещенности. 
С  точки  зрения  различения  двух  оценок  архитектурных  памятников, 
предложенных Волошиным, смысловые единицы символики архитектурного 
ландшафта острова Сите  представлены в таблице 6. 
Таблица 6 
Две оценки архитектурного ландшафта острова Сите 
Авторы текстов 
Исходя из прошлого 
Исходя из настоящего 
1 2 3 
Н.М.Карамзин  
Символ эпохи  (историчность, 
Символ величественности. 
готика, прошлое время). 
Современное значение 
Символ значимости (религиозный 
(литературный образ). 
символ). 
Символ воспоминаний 
(античность, средневековье). 
Ф.Н.Глинка 
Символ эпохи (историчность, 
Символ величественности. 
готика, прошлое время). 
Символ значимости (религиозный 
символ). 
Символ воспоминаний 
(античность). 
М.Д.Быковский 
Символ эпохи (историчность, 
 
готика). 
Символ значимости (религиозный 
символ) 
В.Д.Поленов 
Символ эпохи (историчность, 
Современное значение 
готика, прошлое время). 
(реставрация). 
Окружающий ландшафт. 
А.Н.Бенуа  
Символ эпохи (историчность, 
Символ величественности. 
готика). 
Современное значение 
Символ воспоминаний (прошлое 
(литературный образ, 
время). 
реставрация). 
Окружающий ландшафт. 
Цвет. Освещенность 

 
144
1 2 3 
М.В.Добужинский  
Символ эпохи  (историчность). 
Символ величественности. 
Символ воспоминаний (прошлое 
Окружающий ландшафт. 
время). 
Цвет. 
 
А.П.Остроумова-Лебедева  
Символ эпохи (историчность). 
Символ величественности. 
Символ воспоминаний. 
Окружающий ландшафт. 
 
М.А.Волошин  
Символ эпохи (историчность, 
Современное значение 
готика). 
(государственный символ). 
Символ воспоминаний 
Цвет. 
(средневековье, прошлое время). 
Освещенность.  
Символ значимости (религиозный 
символ). 
 
Тексты описаний острова Сите мы рассматриваем с точки зрения двух 
оценок  архитектурных  памятников,  предложенных  Волошиным.  В  тексте 
Н.М.Карамзина,  посвященном  восприятию  символики  острова  Сите,  оценка 
острова  Сите  основывается  на  историчности  готики,  обобщенном  виде – на 
символе эпохи и символе воспоминаний – исходя из прошлого; на размерах, 
художественных  ценностях  и  символе  литературного  образа,  исходя  из 
настоящего.  Ф.Н.Глинка  воспринял  символику  архитектурного  ландшафта 
острова  Сите,  в  основном,  исходя  из  прошлого  (античность,  готика, 
религиозный символ), из настоящего – величественность. У М.Д.Быковского 
–  все  из  прошлого  (готика,  религиозный  символ).  Художник  В.Д.Поленов 
остановился  на  настоящем  (реставрация  и  окружающий  ландшафт)  и  на 
прошлом (готика, прошедшее время). 
Для  Н.А.Бенуа  остров  Сите,  исходя  из  прошлого – это  исторический, 
религиозный  символы  и  символ  развития  во  времени – то  есть  символы 
эпохи;  величина  собора,  окружающий  ландшафт,  освещенность,  игра  света, 
литературный  образ – символы  настоящего.  М.В.Добужинский  воспринял 
историчность – как  символ  прошлого,  а  яркие  цвета – как  настоящее.  В 
тексте А.П.Остроумовой-Лебедевой присутствует символ воспоминаний, как 
символ  развития  во  времени,  символ  эпохи,  связанный  с  историчностью – 
исходя  из  прошлого  архитектурного  ландшафта  острова  Сите;  величина 
собора, окружающая местность – из настоящего.  

 
145
Для М.А.Волошина, исходя из прошлого, символы эпохи – это готика и 
историчность,  религиозный  символ  представляет  собой  символ  значимости, 
символ  воспоминаний – это  воспоминания  о  средневековье  и  прошлом. 
Символы настоящего – это величественность, государственный символ, цвет 
и освещенность. 
 
 
3.3. Выводы 
 
Глава 3 посвящена восприятию символики архитектурного ландшафта 
острова Сите представителями российских субкультур ХIХ – начала ХХ вв., 
отмечен  их  интерес  к  Франции  и  к  Парижу.  Предметом  исследования 
являются  тексты  из  опубликованных  воспоминаний,  личных  дневников, 
писем,  газетных  статей  (очерков)  с  описаниями  архитектурного  ландшафта 
острова  Сите.  Авторы  этих  текстов – писатель  и  историк  Н.М.Карамзин, 
поэт,  историк  и  офицер  Ф.Н.Глинка,  архитектор  М.Д.Быковский  и  
художники  В.Д.Поленов,  А.Н.Бенуа,  М.В.Добужинский,  А.П.Остроумова-
Лебедева,  литератор  и  художник  М.А.Волошин.  Рассматриваемый  период 
времени 1801, 1814, 1839, 1873, 1896, 1901, 1905, 1906 гг. 
Для  каждого  из  рассматриваемых  текстов  были  выделены  смысловые 
единицы,  связанные  с  определением  символики  архитектурного  ландшафта 
острова  Сите.  Это – символ  историчности,  религиозный  символ,  символ 
готики 
(символ 
стиля), 
символ 
известных 
знаний 
(античность, 
средневековье),  символ  времени  (упоминание  в  связи  и  с  прошлым  или 
упоминание в связи с настоящим), литературный символ (символ навеянного 
литературного  образа),  символ  величественности,  символ  окружающего 
ландшафта, государственный символ, символ цвета и освещенность. 
Проведен  анализ  части  статьи  М.А.Волошина  «Вопросы  современной 
эстетики. I. Железо  в  архитектуре»,  посвященной  двум  оценкам 
архитектурных  памятников.  Первая  оценка  осуществляется  значением 

 
146
исторического символа, т.е. архитектурный памятник как символ, «в котором 
закристаллизировалась  эпоха» [20, C.181]. Вторая  оценка  «архитектурного 
памятника  как  воплощения  современного  понятия  красоты» [20, C.181] 
определяется из целостного восприятия окружающего мира. 
Выделенные  ранее  смысловые  единицы  располагаются  согласно  двум 
оценкам  архитектурных  памятников,  предложенные  Волошиным.  Анализ 
распределения  смысловых  единиц,  позволил  выделить  особенности 
восприятия 
символики 
архитектурного 
ландшафта 
острова 
Сите 
представителями российских субкультур ХIХ в.  
Историк и писатель Карамзин воспринимал символику архитектурного 
ландшафта острова Сите преимущественно через прошлое – символ эпохи и 
символ  воспоминаний  (готический  стиль,  исторические  образы),  настоящее 
он  видел  непосредственно  в  величественности  и  желании  написать 
небольшую  повесть.  Поэт  и  офицер  Глинка  воспринимал  символику 
рассматриваемого 
архитектурного 
ландшафта 
через 
античность, 
религиозный  символ  и  готику,  бывшие  в  прошлом,  и  величественность  в 
настоящем.  Для  архитектора  Быковского  основная  символика  в  прошлом – 
готика,  религиозный  символ.  Для  художника  Поленова  прошлое – только  в 
готике, основное внимание отдано настоящему, а именно, реставрационным 
работам  в  Соборе  Парижской  Богоматери  и  окружающему  ландшафту. 
Художник  Бенуа  отдавал  дань  истории,  но  большую  часть  архитектурного 
ландшафта  воспринимал  через  настоящее,  ссылаясь  на  величественность 
собора,  на  упоминание  знакомого  литературного  произведения,  цвет, 
освещенность,  реставрационные  работы  и  окружающий  ландшафт. 
Добужинский и Остроумова-Лебедева воспринимают прошлое через символ 
историчности и символ времени, а настоящее через величественность собора, 
окружающий  ландшафт  и  цвет.  В  целом,  проведенный  анализ  показал,  что 
художники  Бенуа,  Добужинский  и  Остроумова-Лебедева    в  равной  степени 
воспринимали  символику  архитектурного  ландшафта  острова  Сите  и  через 
обобщенное  значение  исторического  символа  (готика,  прошлое)  и  через 

 
147
целостное  восприятие  окружающего  мира  (реставрация  памятника, 
окружающий  ландшафт,  цвет,  освещенность).  Восприятие  символики 
архитектурного  ландшафта  острова  Сите  литератором  и  художником 
Волошиным происходит через символы эпохи, воспоминаний и значимости – 
прошлое, через государственный символ, цвет и освещенность – настоящее.  
Французские авторы (В.Гюго, Э.Золя, А.Марке) в своих произведениях 
символику  архитектурного  ландшафта  остова  Сите  воспринимали  как 
исторический,  религиозный  и  сравнительный  символы,  а  также  как  символ 
времени    и  игры  цвета  и  освещенности.  Совпадение  значений  символики 
свидетельствует 
о 
присутствии 
межкультурной 
коммуникации, 
передаваемых  через  последовательность  символических  форм.  В  нашем 
исследовании  рассмотренная  символика  указывает  на  смысловое 
содержание,  комплекс  представлений,  относящихся  к  религии,  политике, 
истории, времени. 

 
148
ЗАКЛЮЧЕНИЕ 
 
 
Основной нашей задачей было выявление характеристик, выраженных 
через  символику  архитектурных  ландшафтов  в  восприятии  представителей 
субкультурных общностей, что способствует осуществлению межкультурной 
коммуникации,  под  которой  мы  понимаем  процесс  установления  контактов 
между  субъектами  взаимодействия  с    помощью  выработки  общего  смысла 
передаваемой 
и 
воспринимаемой 
информации. 
Межкультурная 
коммуникация  между  людьми  осуществляется  в  виде  символического 
кодирования  наблюдаемых  и  представляемых  природных  и  социальных 
явлений    и  процессов  в  семантических  знаках – понятиях,  обозначениях  и 
названиях.  При  этом  обмен  информацией  осуществляется  посредством 
трансляции в виде знаков в текстах. В нашем диссертационном исследовании 
рассматривались  функции  культуры,  непосредственно  связанные  с 
межкультурной 
коммуникацией, 
применительно 
к 
изучаемым 
архитектурным ландшафтам: 
- инструментальная (создание и формирование окружающей среды); 
- нормативная (средства организации); 
- сигнификативная или знаковая («означивание», формирование имен и 
названий  для  осуществления  умственных  и  эмоциональных  действий 
человека); 
- познавательная (создание картины мира); 
- коммуникативная (передача информации в диахронном срезе – между 
поколениями и в синхронном срезе – для пространственной стабильности и 
культурной интегрированности). 
Вышеназванные  функции  культуры  служат  для  устранения 
коммуникативного барьера; некоего психологического препятствия, которое 
может  возникнуть  на  пути  передачи  объективной  информации.  Наиболее 
часто 
встречаются 
социально-культурные 
барьеры 
(социальные, 

 
149
политические, 
религиозные, 
профессиональные), 
определяющие 
принадлежность  человека  к  разным  социокультурным  общностям.  В 
процессе  межкультурной  коммуникации  задействованы  определенные 
каналы  передачи  информации.  При  непосредственном  межличностном 
информационном обмене позитивное отношение человека к передаваемой им 
информации  придает  его  высказываниям  убедительное  звучание.  В  нашем 
случае для того, чтобы вступить в процесс коммуникации, любое сообщение 
должно  приобрести  некую  материальную  форму,  обернуться  некоторым 
текстом [14, 125]. Со  времен  Платона  и  Сократа  диалогу,  с  помощью 
которого  можно  определить  сущность  вещи,  всегда  уделялось  большое 
внимание.  М.М.Бахтин  разрабатывал  идею  диалогичности  как  принципа 
взаимодействия, означающего равноправие сознаний по отношению к истине 
[138]. Если такое равноправие существует при взаимодействии людей, то их 
общение может определяться как диалогическое. В процессе межкультурной 
коммуникации  между  людьми  происходит  диалог  и,  следовательно, 
преемственность в культуре и истории. 
 Рассматриваемые  нами  архитектурные  ландшафты  Московского 
Кремля  и  острова  Сите  уже  к  ХIV  в.  проходят  развитие  от  простого 
поселения  к  преобразованию  в  сложную  социокультурную  систему,  где  все 
элементы  взаимно  связаны  друг  с  другом.  Архитектурный  ландшафт  этих 
систем  не  может  существовать  сам  по  себе,  это  «окультуренное 
пространство» (Г.И.Ревзин),  через  которое  человек  взаимодействует  с 
окружающей  естественной  и  искусственной  средой [120]. Через  обмен 
информацией, впечатлениями, фиксацию в письменных источниках (личных 
дневниках  и  путевых  записках),  создание  произведений  искусства 
(литературных,  живописных,  музыкальных)  реализуется    межкультурная 
коммуникация  между  отдельными  людьми  из  различных  субкультур, 
отечественных  и  зарубежных.  Отметим,  что  символика  архитектурного 
ландшафта  оказывается  в  центре  такой  обратной  связи.  В  процессе 
межкультурной  коммуникации  осуществляется  символическое  обозначение 

 
150
предметов, явлений и процессов окружающего мира, а само общение людей, 
связь  их  с  себе  подобными – это,  по  известному  выражению  К.Ясперса, 
строительный момент человеческого бытия [162].  
В основных положениях структурализма содержится мнение о том, что 
социальные  и  культурные  системы  представляют  единое  целое,  поскольку 
создаются  человеком  и  отвечают  его  потребностям  в  упорядоченных 
отношениях  с  окружающим  миром.  Мы  рассмотрели  выбранные 
архитектурные  ландшафты  как  центры  коммуникативного  общения, 
обладающие  относительными  качествами – первичными  и  вторичными 
(Э.Эванс-Притчард) [73].  Первичные  качества – структура  (архитектурные 
сооружения  в  окружающей  среде) – это  то,  что  действительно  существует. 
Вторичные  качества – социокультурные  (архитектурные  строения  в 
динамике) – возникли,  с  одной  стороны,  путем  воздействия  собственно 
архитектурного  ландшафта  на  человека,  а  с  другой – из-за  присвоения 
символического 
значения 
составляющим 
данного 
архитектурного 
ландшафта.  Эти  качества  как  элементы  системы  взаимно  влияют  друг  на 
друга. Для изучаемых архитектурных ландшафтов, первоначально созданные 
архитектурные сооружения достраивались, видоизменялись и т.д. сообразно 
с назначением и требованием времени (См. Приложение. Таблица 2). 
Существует  много  способов  анализа  символики  архитектурного 
ландшафта.  Так,  например,  символ  взаимосвязан  с  культурным  объектом  и 
открывает его смыслы, позволяет вступать людям в коммуникативные связи 
и  ориентироваться  в  социокультурном  пространстве  (М.С.Каган) [54]. 
Отметим  важность  обратной  связи:  многообразие  значений  символа 
осуществляется благодаря коммуникации. При этом символ с одной стороны 
выступает как метафора, упорядочивающая и нормирующая, а с другой – мы 
понимаем символ как один из основных инструментов культурного развития; 
наиболее  четко  это  прослеживается  у  О.Шпенглера [154]. С  помощью 
символа  человек  нашел  способ  передачи  информации  средствами, 
превосходящими  возможности  языка.  В  нашем  исследовании  у 

 
151
архитектурного  ландшафта  мы  наблюдаем  явную  символику,  связанную  с 
социокультурными  функциями  (символ  государства,  города,  символ 
защиты).  При  интерпретации  такого  культурного  объекта  происходит 
постоянное  осмысление,  переосмысление  и  раскрытие  его  символики; 
обратим  внимание,  что  значение  символических  форм  архитектурного 
ландшафта  ориентируется  на  передачу  во  времени,  этот  аспект  также 
прослеживается в исследовании. 
В  нашей  исследовательской  работе  предпринята  попытка  увидеть 
архитектурный  ландшафт  не  с  позиций  современности,  а  через  призму 
восприятия  людей  прошедшего  определенного  социокультурного  периода. 
Изучая  восприятие  памятников  культуры  с  помощью  культурологического 
прочтения личных дневников и путевых записок, мы анализировали картины 
мира их авторов. Каждая национальная культура, вырастая из специфических 
условий  жизни  (географических,  исторических,  технологических,  бытовых), 
вырабатывает  свой  язык,  свои  культурные  коды,  свое  специфическое  
видение  мира,  свою  картину  мира.  Основой  индивидуальной  картины  мира 
является  система  зрительных,  звуковых,  вкусовых,  тактильных  и 
обонятельных  образов  (К.Б.Соколов).  Комплексный  междисциплинарный 
подход  критериев  различения  картин  мира  (Г.А.Голицын,  В.М.Петров, 
К.Б.Соколов,  Ю.В.Осокин,  П.Ю.Черносвитов)  открывает  возможность 
операционально  классифицировать  различные  картины  мира  индивидов  и 
групп, сопоставлять их друг с другом, измерять степень различия и сходства 
между  ними,  т.е.  изучать  социокультурную  стратификацию  общества  в 
целом [27, 28, 109, 145, 149, 151]. В нашем исследовании подход различения 
картин  мира  использован  для  определения  картин  мира  французских 
субкультур начала – середины ХIХ в. 
Архитектурный  ландшафт  обнаруживает  все  основные  черты  и 
свойства  системы.  Основу  процессов,  определяющих  существование  этой 
системы,  составляют  элементы,  из  которых  она  слагается,  и  характер  связи 
исследуемой  системы  (С.Шабоук) [152]. С  другой  стороны,  как  отмечал 

 
152
И.А.Страуманис,  архитектурный  ландшафт,  с  точки  зрения  системного 
подхода,  обладает  следующими  особенностями:  большим  объемом 
информации,  заключенном  в  архитектурном  комплексе  (что  связано  с 
переходящими  во  времени  формами  и  стилем),  приспособленностью  к 
окружающему  пространству,  собственным  назначением [132]. В  обыденном 
смысле  в  качестве  пространства  архитектура  ничего  не  изображает,  она 
просто существует. Тем не менее, Г.И.Ревзин пишет о мире архитектуры, как 
о  повсеместно    транслирующем  свои  идеи,  идеологии  и  символы [120]. В 
нашем  исследовании  познание  слагаемого  как  элемента  системы 
представляет  собой  определение  той  роли,  которую  он  играет  в 
функционировании  системы,  т.е.  в  виде  символов  государственности, 
религиозности,  величественности,  военного  символа,  символа  уникальности 
архитектуры.  Характер  связи  исследуемой  системы  отмечается  символами 
историчности,  времени,  известных  знаний,  окружающего  ландшафта.  В 
целом,  архитектурный  ландшафт  мы  рассматривали  как    совокупность 
элементов  (определенных  в  нашем  исследовании  через  символику  в 
восприятии представителей субкультур), которые взаимодействуют и влияют 
друг  на  друга,  образуя  определенное  целое  (символы  историчности, 
государственности,  религиозности  и  т.д.).  Мы  предприняли  попытку 
взглянуть на указанные ландшафты глазами тех, кто жил в хронологический 
период ХIХ – начала ХХ вв. и был в Москве и Париже проездом (цели у всех 
были  совершенно  разные:  военные,  путешествующие);  путевые  записки 
французов относятся к Москве, россиян – к Парижу. Мы изучали эти тексты 
с целью выявления отношения к символике архитектурных ландшафтов, так 
как сами тексты оживляют непосредственное представление. 
Основные значения символики, отмеченные французскими офицерами 
и  писателями  с 1812 по 1859 гг.  при  взгляде  на  Московский  Кремль 
представляют  собой:  военный  символ  (высокие  стены,  наблюдательные 
башни,  Арсенал),  государственный  символ  (царский  дворец,  царский  стиль, 
русский  император,  императорские  орлы  и  гербы),  религиозный  символ 

 
153
(множество  кремлевских  церквей,  колокольни,  монастыри),  символы 
величественности и сходства с античностью и Востоком (известные знания и 
восточные роскошь и колорит). 
Путешествующие  по  Франции  российские  писатели  и  художники 
отмечали  в  острове  Сите  символы  величественности  (огромное, 
устремленное  вверх  здание),  религиозности  (готическая  церковь), 
историчности  (символ  эпохи,  символ  воспоминаний,  везде  присутствует 
древность)  и  символ  известных  знаний  (куда  входит  сравнение  с 
античностью и средневековьем). 
Именно  основания  для  сравнений  объектов  восприятия  различно  у 
французов  и  русских  того  времени.  Французы,  посетившие  Москву, 
сравнивали Кремль со сказочным и воображаемым городом (даже античность 
представлялась  сказкой,  а  уж  Восток – тем  более).  Русские,  посетившие 
Париж,  сравнивали  остров  Сите  с  представляемыми  картинами  из 
прочитанных  ранее  произведений,  и  потому  уже  известным,  и  далее 
домысливали и развивали это известное. 
В целом, Московский Кремль и архитектурный ландшафт острова Сите 
–  символы  данных  культур,  главный  символ  в  этих  ландшафтах – их 
центральная  часть  (соборы  Кремля  и  Нотр-Дам).  Изменение  значений 
символики  архитектурных  ландшафтов  в  восприятии  представителей 
российских  и  французских  субкультур  в  течение  рассматриваемых 
хронологических периодов почти не произошло, так как это не сиюминутные 
сооружения,  а  намеренно  задуманные,  строящиеся  и  изменяющиеся  в 
течение нескольких сотен лет. 
Итак,  символика  архитектурных  ландшафтов  Московского  Кремля  и 
острова Сите (Париж) в восприятии представителей французских  субкультур 
начала – середины XIX и российских субкультур начала ХIХ – начала ХХ вв. 
может изучаться по опубликованным в настоящее время личным дневникам 
и путевым запискам, для чего используется подход, основанный на знаниях 
культурологии  и  социологии.  Начало  нашему  исследованию  положили  две 

 
154
точки зрения: оценка происходящего в определенный период времени всегда 
проявляется  в  архитектуре  (З.Гидион)  и  исследование  сферы  ценностей, 
имеющих  непреходящее  значение  (Г.Рикерт).  Полученные  представления 
обнаруживают сходство с общими теоретическими положениями восприятия 
символики архитектурных ландшафтов. 
Полученные  в  нашем  исследовании  результаты  позволяют  сделать 
следующие выводы. 
1.  Символика  архитектурных  ландшафтов  Московского  Кремля  и 
острова Сите (Париж), в целом, очень близка. Сходство тенденций развития 
рассматриваемых  архитектурных  ландшафтов  как  государственных  и 
религиозных  центров,  представляющих  собой  социокультурные  системы, 
прослеживается    во  времени.  Исторические  центры  указанных  городов – 
столиц  государств,  производят  на  людей  примерно  одинаковое  впечатление 
(величие,  красота,  сакральность,  яркая  эмоциональная  окраска  на  уровне 
символов). 
2.  Символика  архитектурного  ландшафта  Московского  Кремля  в 
восприятии представителей французских субкультур начала – середины ХIХ 
в.,  отмеченная  в  личных  дневниках  и  путевых  записках,  дает  возможность 
провести  анализ  различения  критериев  картин  мира  представителей 
французских субкультур. 
3.  Символика  архитектурного  ландшафта  Московского  Кремля  в 
восприятии представителей французских субкультур начала – середины ХIХ 
в,  дает  представление  о  рассматриваемом  архитектурном  ландшафте  как 
социокультурной  системе  с  точно  выраженными  функциями  (религиозный, 
государственный,  военный,  оборонительный  символы),  внешнему  облику 
(символы  величавости,  уникальности  архитектуры,  цвета,  освещенности, 
окружающего  ландшафта),  известных  знаний  (символы  сравнения  с 
античностью,  подчеркивание  сходства  с  Востоком,  упоминание  об  истории 
создания). 

 
155
4.  Символика  архитектурного  ландшафта  острова  Сите  (Париж)  в 
восприятии представителей российских субкультур ХIХ – начала ХХ вв. дает 
представление  о  рассматриваемом  архитектурном  ландшафте  как 
социокультурной системе  с точно выраженными функциями (религиозный, 
государственный  символы),  внешнему  облику  (символы  величественности, 
цвета, освещенности, окружающего ландшафта), известных знаний (символы 
античности,  средневековья,  литературный  символ),  хронологии  развития 
(символы историчности, готики или стиля, времени). 
5.  Произведен  анализ  символики  архитектурного  ландшафта  острова 
Сите  (Париж)  в  восприятии  представителей  российских  субкультур 
указанного  временного  периода  с  точки  зрения  двух  возможных  оценок 
архитектурных памятников, предложенных  М.А.Волошиным. Первая оценка 
–  исходя  из  прошлого:  символ  эпохи  (готика),  символ  значимости 
(религиозный),  символ  воспоминаний.  Вторая  оценка – исходя  из  
настоящего:  символ  величественности,  символ  современного  значения 
(литературный  образ,  реставрация,  окружающий  ландшафт,  цвет, 
освещенность). 
6.  Художественные  произведения,  непосредственно  связанные  с 
символикой архитектурных ландшафтов Московского Кремля и острова Сите 
(Париж),  опираются  преимущественно  на  представления  о  значимости 
данных  ландшафтов  в  историческом  времени  становления  и  существования 
государства, на представления о религиозной основе символики Московского 
Кремля и острова Сите (Париж). 

 
156
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ 
 
 
1. Алпатов М.В. Камиль Коро.  – М.: Изобразительное искусство, 1984. 
– 176 с. 
2.  Андреев  А.Л.  Россия  и  Европа:  культурно-психологическая 
дистанция  глазами  социолога // Общественные  науки  и  современность. – 
2003. № 3. – С.96-107. 
3.  Андреева-Бальмонт  Е.А.  Детство  в  Брюсовском  переулке.  Из 
воспоминаний // Наше наследие. – 1990. № 6. – С.105-129. 
4. Анисимов А.М. Типы существования // Вопросы философии. – 2001. 
- № 7. – С.100-112. 
5. Анисимова А.Э. «Новый историзм»: человек, текст, канон // Человек. 
– 2003. - № 5. – С.75-83. 
6.  Аристарх  Лентулов:  Путь  художника.  Художник  и  время / Сост. 
Е.Б.Мурина, С.Г.Джафарова. – М.: Сов. художник, 1990. – 272 с. 
7.  Арнхейм  Р.  Искусство  и  визуальное  восприятие:  Пер.  с  англ. – М.: 
Прогресс, 1974. – 392 с. 
8.  Архангельский  А.  Конец  профессии // Известия. – 2004. – 9 авг. – 
С.4. 
9. 
Баразгова 
Е.С. 
Американская 
социология 
(традиции 
и 
современность).  Курс  лекций. – Екатеринбург: «Деловая  книга»,  Бишкек: 
«Одиссей», 1997. – 176 с. 
10.  Бархин  Д.Б.  О  религиозных  основах  и  прообразе  архитектурной 
композиции Большого Кремлевского дворца архитектора В.И.Баженова (1737 
(1738)-1799 гг.). – М.: Изд-во «Техника молодежи», 1997. – 43 с. 
11. Белый А.  Воспоминания.  В 3 кн. Кн. 2. Начало века – М.: Худож. 
лит., 1990. – 687 с. 
12. Белый А. Критика. Эстетика. Теория символизма. В 2. т. Т. 1. – М.: 
Искусство, 1994. – 478 с. 

 
157
13. Бенуа А.Н. Мои воспоминания. В 5 кн. Кн. 4, 5. – М.: Наука, 1980. – 
743 с. 
14.  Бобахо  В.А.,  Левикова  С.И.  Культурология:  Программа  базового 
курса, хрестоматия, словарь терминов. – М.: ФАИР-ПРЕСС, 2000. – 400 с. 
15.  Боннар  А.  Греческая  цивилизация:  От  Илиады  до  Парфенона.  От 
Антигоны  до  Сократа.  От  Еврипида  до  Александрии:  Пер.  с  франц. – М.: 
Искусство, 1995. – 671 с. 
16.  Бур  М.,  Иррлиц  Г.  Притязание  разума.  Из  истории  немецкой 
классической философии: Пер. с нем. – М.: Прогресс, 1978. – 327 с. 
17. Васильчук Ю.А. Социальное развитие человека в ХХ веке. Фактор 
культуры // Общественные науки и современность. – 2003. - № 1. – С.5-30. 
18.  Виноградова  О.А.  Французская  музыка // Музыкальная 
энциклопедия. В 6 т. Т.5. – М.: Сов. энциклопедия, 1981. – С.928-956. 
19.  Волошин  М.А.  Автобиографическая  проза.  Дневники / Сост. 
З.Д.Давыдов, В.П.Купченко. – М.: Книга, 1991. – 416 с. 
20.  Волошин  М.А.  Лики  творчества / Сост.  В.А.Мануйлов, 
В.П.Купченко, А.В.Лавров. – Л.: Наука, 1988. – 848 с. 
21.  Волошин  М.А.  Путник  по  вселенным / Сост.  В.П.Купченко, 
З.Д.Давыдов. – М.: Сов. Россия, 1991. – 384 с. 
22. Волошин М.А. Стихотворения. – М.: Книга, 1989. – 243 с. 
23. Вострышев М.И. Московские обыватели. – М.: Мол. гвардия, 1999. 
– 249 с. 
24.  Гартман  К.О.  История  архитектуры:  Пер.  с  нем.  В II т.  Т.II. – М.: 
ОГИЗ, ИЗОГИЗ, 1938. – 336 с. 
25.  Гидион  З.  Пространство,  время,  архитектура:  Пер.  с  нем. – М.: 
Стройиздат., 1984. – 455 с. 
26.  Глинка  Ф.Н.  Сочинения / Сост.  В.И.Карпец. – М.:  Сов.  Россия, 
1986. – 352 с. 
27.  Голицын  Г.А.  Информация  и  творчество:  на  пути  к  интегральной 
культуре. – М.: Информ.-издат. агентство «Рус. мир», 1997. – 304 с. 

 
158
28. Голицын Г.А., Петров, В.М. Информация – поведение – творчество. 
– М.: Наука, 1991. – 223 с. 
29. Горностаева М.В. Искусство как социологическое явление // Социс. 
– 2004. - № 4. – С.84-90. 
30. Готье Т. Путешествие в Россию: Пер. с франц. – М.: Мысль, 1988. – 
396 с. 
31. Готье Т. Эмали и камеи: Пер. с франц. – М.: Радуга, 1989. – 368 с. 
32.  Гришин  М.В.  Взаимодействие  художественных  культур  Японии  и 
стран  Запада  во  второй  половине  ХIХ-ХХ  веках:  Автореф.  дис. … канд. 
культурологии. – М., 2003. – 30 с.  
33. Гюго В. Собор Парижской Богоматери: Пер. с франц. – Л.: Худож. 
литература, 1989. – 415 с. 
34. Демидова М.А. Дворец Фонтенбло эпохи Франциска I и его место в 
истории  французской  ренессансной  архитектуры:  Автореф.  дис. … канд. 
искусствоведения. – М., 2003. – 32 с. 
35. Добужинский М.В. Воспоминания. – М.: Наука, 1980. – 743 с. 
36.  Докучаев  И.И.  Общение  в  истории  культуры  (методологические  и 
типологические  аспекты):  Автореф.  дис. … канд.  культурологии. – СПб., 
2003. – 30 с. 
37. Дуков Е.В., Жидков В.С., Осокин Ю.В., Соколов К.Б., Хренов Н.А. 
Введение в социологию искусства. – СПб.: Алетейя, 2001. – 256 с. 
38.  Жидков  В.С.,  Соколов  К.Б.  Искусство  и  картина  мира. – СПб.: 
Алетейя, 2003. – 464 с. 
39. Жукоцкая З.Р. «Бессознательный символизм»: к философии музыки 
Андрея  Белого // Общественные  науки  и  современность. – 2003. № 5. – 
С.171-176. 
40.  Забродина  Г.Д.  Синергия  архитектуры  и  костюма  в  пространстве  
культуры: Автореф. дис. …канд. культурологии. – Саратов, 2003. – 20 с. 

 
159
41.  Залесский  Н.Н.  Очерки  истории  античной  философии.  Философия 
классической Греции. Вып. 1. – Л.: Изд-во Ленинградского ун-та, 1975. – 103 
с. 
42.  Замятин  Д.Н.  Географические  образы  путешествий // Человек. – 
2001. - № 6. – С.130-146. 
43.  Замятин  Д.Н.  Географические  образы  русского  авангарда // 
Человек. – 2003. - № 6. – С.158-167. 
44.  Замятин  Д.Н.  Динамика  геополитических  образов  современной 
России // Человек. – 2003. - № 6. – С.53-60. 
45.  Замятин  Д.Н.  Образ  страны.  О  книге  Ф.Броделя  «Что  такое 
Франция?» // Вестник исторической географии. – 1999. - № 1. – С.143-148. 
46. Замятин Д.Н. Феноменология географических образов // Человек. – 
2001. - № 3. – С.18-35. 
47.  Земсков  В.Б.  Дисбаланс  в  системе  взаимодействия  пластов 
культуры  как  фактор  культурной  динамики // Общественные  науки  и 
современность. – 2003. - № 2. – С.136-142. 
48. Золя Э. Собрание сочинений в 18 т. Т.11. Творчество: Пер. с франц. 
– М.: Правда, 1957. – 323 с. 
49.  Иванова  Т.В.  Ментальность,  культура,  искусство // Общественные 
науки и современность. – 2002. - № 6. – С.168-177. 
50. Иванченко Г.В. Принцип необходимого разнообразия в культуре и 
искусстве. – Таганрог: Изд-во ТРТУ, 1999. – 207 с. 
51.  Иванченко  Г.В.,  Рыжов  Ю.В.  Иерархическая  структура 
эстетического 
восприятия: 
информационный 
подход // Труды 
международного  научного  симпозиума  «Информационный  подход  в 
эмпирической эстетике». – Таганрог: Изд-во ТРТУ, 1998. – С.177-188. 
52.  Иконников  А.В.  Художественный  язык  архитектуры. – М.: 
Искусство, 1985. – 175 с. 
53.  История  зарубежной  литературы  ХIХ  века / Сост.  М.Е.Елизарова, 
С.П.Гиждеу, Б.И.Колесников и др. – М.: Просвещение, 1972. – 623 с. 

 
160
54. Каган М.С. Философия  культуры. – СПб.: ТОО ТК «Петрополис», 
1996. – 416 с. 
55. Каганов Г.З. Городская среда: преемство и наследование // Человек 
–2000.- № 4. 
56. Каганов Г.З. Горожанин в городе: идентификация с землей и небом 
// Человек. – 2001. - № 3. – С.50-66. 
57. Каганов Г.З. Горожанин в городе: идентификация с землей и небом 
// Человек. – 2001. - № 4. – С.28-38. 
58. Каганов Г.З. Душа и тело города // Человек. – 2002. - № 1. – С.88-
103. 
59. Каганов Г.З. Среда обитания и образы истории // Человек. – 1997. - 
№ 1-2. 
60.  Каравашкин  А.В.,  Юрганов  А.Л.  Историческая  феноменология  и 
изучение истории России // Общественные науки и современность. – 2003. - 
№ 6. – С.89-101. 
61.  Каптерева  Т.П.,  Быков  В.С.  Искусство  Франции  ХVII  века. – М.: 
Искусство, 1969. – 224 с. 
62. Карамзин Н.М. История Государства Российского. В 12 т. Т. VI. – 
М.: Наука, 1998. – 468 с. 
63.  Карамзин  Н.М.  Сочинения.  В 2 т.  Т.1.  Автобиография.  Письма 
русского путешественника. Повести. – М.: Худож. лит., 1983. – 672 с. 
64. Келдыш Ю.В. Мусоргский М.П. // Музыкальная энциклопедия. В 6 
т. Т.3. – М.: Сов. энциклопедия, 1981. – С.838-845. 
65. Ключевский В.О. Сочинения. В 9 т. Т. IX. Материалы разных лет. – 
М.: Мысль, 1990. – 526 с.  
66.  Кожина  Е.Ф.  Романтическая  битва.  Очерки  французской 
романтической живописи 1820-х годов. – Л.: Искусство, 1969. – 272 с. 
67.  Козлова  Н.Н.  Методология  анализа  человеческих  документов // 
Социс. – 2004. - № 1. – С.14-26. 

 
161
68.  Коломойцев  Г.П.  Дизайн  в  современном  социокультурном 
пространстве: Автореф. дис. … канд. культурологии. – Краснодар, 2003. – 19 
с. 
69. Конрад Н.И. Запад и Восток. – М.: Наука, 1972. – 496 с. 
70.  Крапивенский  С.Э.  Социальная  философия. – Волгоград:  Комитет 
по печати, 1996. – 352 с. 
71.  Кривцун  О.А. «Переселение  меня  в  Другого».  Метаморфозы 
творческого «Я» художника // Человек. – 2003. - № 3. – С.40-54. 
72. Кузминская Т.А. Моя жизнь дома и в Ясной поляне. – М.: Правда, 
1986. – 560 с. 
73.  Культурология.  ХХ  век.  Энциклопедия  В 2 т.  Т.1 / Главн.  ред. 
С.Я.Левит. – СПб.: Университетская книга, ООО «Алетейя», 1998. – 447 с. 
74.  Куприянов  А.И.  Русский  город  в  первой  половине  ХIХ  века: 
общественный быт и культура горожан. – М.: «АИРО-ХХ», 1995. – 160 с. 
75.  Куприянов  П.  Русское  заграничное  путешествие  начала  ХIХ  века: 
парадоксы литературности // Историк и художник. – 2004. - № 1. – С.59-73. 
76. Курс лекций по истории зарубежных литератур ХХ века. В 2 т. Т.1 /  
Под ред. Л.Г.Андреева, Р.М.Самарина. – М.: Изд-во МГУ, 1956. – 886 с. 
77.  Кюстин  А.  де  Николаевская  Россия:  Пер.  с  франц. – М.: 
Политиздат., 1990. – 352 с. 
78.  Лаба  Л.Я.  Способы  интеграции  качественных  и  количественных 
методов // Социс. – 2004. - № 2. – С.124-129. 
79.  Левашёва  О.Е.  Глинка  М.И. // Музыкальная  энциклопедия.  В 6 т. 
Т.1. – М.: Сов. энциклопедия, 1981. – С.1002-1012. 
80.  Леонтьев  А.Н.  Проблемы  развития  психики. – М.:  Изд-во  МГУ, 
1981. – 584 с. 
81.  Литвинова  О.А.  Русские  архитекторы. – М.:  ООО  «Издательство 
«РОСМЭН-ПРЕСС», 2003. – 366 с. 
82.  Литература  русской  истории  за 1859-1864 г.  включительно / Сост. 
В.И.Межов. Т.1. – СПб.: Типография Ф.С.Сущинского, 1866. – 418 с. 

 
162
83. Лихачев Д.С. Экология культуры // Знание – сила. – 1982. - № 6. – 
С.22-24. 
84.  Лосев  А.Ф.  Философия.  Мифология.  Культура. – М.:  Политиздат, 
1991. – 525 с. 
85. Лосев А.Ф. Из ранних произведений. – М.: Правда, 1990. – 655 с. 
86.  Лотман  Ю.М.  Анализ  поэтического  текста.  Структура  стиха. – Л.: 
Просвещение, 1972. – 271 с. 
87.  Малькова  В.К.  Стереотипы  русских,  россиян  и  России  в 
современной российской прессе // Этнодиалоги. Альманах. – 2003. - № 2. – С. 
192-225. 
88.  Мамедова  Л.А.  Проблемы  развития    религиозного  искусства 
Франции  в 1920-1950-е  годы:  ансамбль  церкви  Нотр-Дам-де-Тут-Грасс  в 
Асси: Автореф. дис. … канд. искусствоведения. – М., 2003. – 24 с. 
89. Марке М. Альбер Марке: Пер. с франц. – М.: Искусство, 1969. – 292 
с. 
90.  Масиель  Санчес  Л.К.  Города  в  западно-европейских  книгах 
путешествий первой половины ХV в. // Вестник Московского университета. 
Серия 8. История. – 2002. - № 2. – С.67-82. 
91.  Мезин  С.А.  Стереотипы  России  в  европейской  общественной 
мысли ХVIII века // Вопросы истории. – 2002. - № 10. – С.148-157. 
92.  Миловзорова  Е.  Французская  изысканность  и  российское 
великодушие, или Немного солнца в холодный день // Этносфера. – 2004. - № 
1. –С.32. 
93. Минеев А. Звездный венец на синем небе // Европа. – 2004. - № 9. – 
С.12-15. 
94. Моруа А. Париж: Пер. с франц. – М.: Искусство, 1970. – 168 с. 
95. Московская старина: Воспоминания москвичей прошлого столетия / 
Общ. ред. Ю.Н.Александрова. – М.: Правда, 1989. – 544 с. 
96.  Мурзина  И.Я.  Методологические  аспекты  изучения  региональной 
культуры // Социс. – 2004. - № 2. – С.60-65. 

 
163
97.  Николаев  И.С.  Профессия  архитектора. – М.:  Стройиздат, 1984. – 
384 с. 
98.  Нуркова  В.В. «Человек  путешествующий».  География  и 
автобиография // Вестник исторической географии. 2001. - № 2. – С.65-87. 
99.  Обзор  записок,  дневников,  воспоминаний,  писем  и  путешествий, 
относящихся  к  истории  России  и  напечатанных  на  русском  языке / Сост. 
С.Р.Минцлов. Выпуск I. – Новгород: Губернская типография, 1911. – 171 с. 
100.  Описание  книг  чертовской  библиотеки. – Изд. 2-е. – М., 1864. – 
619  с. – Отд. I- II. Всеобщая  библиотека  России  или  Каталог  книг  для 
изучения  нашего отечества  во всех отношениях и подробностях, собранных 
А.Д.Ч. 
101  Орлова  Г.И.  Усадьба  Щелыково  как  историко-культурный 
феномен: Автореф. дис. … канд. культурологии. – Кострома, 2003. – 22 с. 
102.  Осокин  Ю.В.  Введение  в  теорию  системных  исследований 
искусства. – М.: Алетейя, 2003. – 400 с. 
103.  Остроумова-Лебедева  А.П.  Автобиографические  записки.  В III т. 
Т. I-II. – М.: Изобразительное искусство, 1974. – 631 с. 
104.  Открытые  двери  Франции / Под  ред.  А.Аристова,  Е.Князевой. – 
Paris: Les Éditions sans frontierеs, 1998. – 192 с.  
105. Паламарчук П.Г. Сорок сороков. В 4. т. Т.1. Кремль и монастыри. 
– М.: АО « Книга и бизнес», 1992. – 416 с.  
106.  Памятники  архитектуры  Москвы.  Кремль,  центральные  площади, 
Китай-город / Сост.: М.В.Посохин, В.И.Балдин и др. – М.: Искусство, 1982. – 
503 с. 
107. Париж: Пер. с англ. / Сост.: Э.Имс, Б. Белл, Х.Хефер. – М.: ЭКОМ-
ПРЕСС, 1996. – 269 с. 
108. Переходные процессы в русской художественной культуре. Новое 
и новейшее время / Ответст. ред. Н.А.Хренов. – М.: Наука, 2003. – 495 с. 
109. Петров В.М. Прямое и непрямое воздействие искусства: проблемы 
методологии и методики исследования. – М.: «Рус. мир», 1997. – 176 с. 

 
164
110.  Петров  М.А.  Язык  искусства  и  картина  мира. (Из  истории 
художественной культуры Франции начала ХХ века): Автореф. дис. … канд. 
философ. наук. – М., 2002. – 28 с. 
111.  Петров  М.А.  Язык  искусства  и  картина  мира. (Из  истории 
художественной культуры Франции начала ХХ века): Дис. … канд. философ. 
наук. – М., 2002. – 174 с. 
112.  Петрусевич  Н.Б.  искусство  Франции  ХV-XVI  веков. – Л.: 
Искусство, 1973. – 224 с. 
113.  Пименов  В.В.  Москва  в  русской  литературе  ХIХ  века: 
этнографические  аспекты // Вестник  Московского  университета.  Серия 8. 
История. – 2002. № 4. – С.31-61. 
114. Платон Собрание сочинений. В 4 т. Т.2: Пер. с древнегреч. / Общ. 
ред. А.Ф.Лосева, В.Ф.Асмуса, А.А.Тахо-Годи. – М.: Мысль, 1993. – 528 с. 
115. Платон Собрание сочинений. В 4 т. Т.3: Пер. с древнегреч. / Общ. 
ред. А.Ф.Лосева, В.Ф.Асмуса, А.А.Тахо-Годи. – М.: Мысль, 1993. – 656 с. 
116.  Поленов  В.Д.,  Поленова  Е.Д.  Хроника  семьи  художников. – М.: 
Искусство. 1964. – 838 с. 
117. Попова Ю. ЗИЛ, красный флаг, девушка // Эксперт. – 2004. № 4. – 
С.62-64. 
118. Прусс И.Е. Западноевропейское искусство XVII в. –М.:Искусство, 
1974.–383 с. 
119. Раздольская В.И. Искусство Франции второй половины XIX века. 
– Л.: Искусство, 1981. – 319 с. 
120.  Ревзин  Г.И.  Очерки  по  философии  архитектурной  формы. – М.: 
ОГИ, 2002. – 144 с. 
121. Романюк С.К. Москва. Утраты. – М.: Изд-во «Центр», 1992. – 336 
с. 
122.  Россия  первой  половины  ХIХ  в.  глазами  иностранцев / Сост. 
Ю.А.Лимонов. – Л.: Лениздат, 1991. – 719 с. 

 
165
123. Россия XV-XVII вв. глазами иностранцев / Сост. Ю.А.Лимонов. – 
Л.: Лениздат, 1986. – 543 с. 
124. Рубинштейн С.Л. Основы общей психологии. – СПб.: Питер, 1998. 
– 688 с. 
125. Руднев В.П. Словарь культуры ХХ века. – М.: Аграф, 1999. – 384 с. 
126.  Русакомский  И.К.  Архитектурно-пространственная  организация 
сельской  жизни  как  фактор  духовной  культуры // Духовная  культура  села. 
Традиции  и  современность. – М.:  Всесоюз.  НИИ  искусствознания, 1988. – 
С.48-69. 
127. Рютина Т., Шевченко А. Недвижимость // Московские ведомости. 
– 2004. – 1 февр. – С.11. 
128.  Сабуров  Е.Ф.  Город  как  общество // Общественные  науки  и 
современность. –2004. - № 3. – С.29-39. 
129.  Серебрякова  Ю.В.  Проблема  синестезии  в  культурно-
историческом  аспекте  (на  материале  русской  поэзии,  музыки  и  живописи 
конца XIX - начала вв.): Автореф. дис. … канд. культурологии. – М., 2004. – 
26 с. 
130. 
Современная 
американская 
социология / Под 
ред. 
В.И.Добренькова. – М.: Изд-во МГУ, 1994. – 296 с. 
131.  Социология:  Курс  лекций / Ю.Г.Волков,  В.Н.Нечипуренко, 
А.В.Попов и др. – Ростов-н/Д.: «Феникс», 2000. – 512 с. 
132.  Страутманис  И.А.  Информативно-эмоциональный  потенциал 
архитектуры. – М.: Стройиздат, 1978. – 120 с. 
133.  Стрелецкий  В.Н.  На  стыке  наук:  историческая  география  в  ее 
отношении  к  истории  и  географии // Вестник  исторической  географии. – 
1999. - № 1. – С.3-6. 
134.  Сычанина  С.Н.  Туризм  в  социокультурном  пространственно-
временном континууме: Автореф. дис. …канд.  философ. наук. – Краснодар, 
2004. – 22 с. 

 
166
135.  Топорова  Е.Л.  Типология  мировосприятия  в  контексте 
географической  информации:  проблема  Восток – Запад // Вестник 
исторической географии.  – 2001. - № 2. – С.50-65. 
136.  Трехсотлетие  Дома  Романовых. 1613-1913: Репринтное 
воспроизведение юбилейного издания 1913 года. – М.: Современник, 1990. – 
320 с. 
137. Тяжелов В.Н. Искусство средних веков в Западной и Центральной 
Европе. – М.: Искусство, 1981. – 383 с. 
138.  Философия  культуры.  Становление  и  развитие / Под  ред. 
М.С.Кагана,  Ю.В.Перова,  В.В.Прозерского  и  др. – СПб.:  Изд-во  «Лань», 
1998. – 448 с. 
139. Философия не кончается… Из истории отечественной философии. 
ХХ  век.  В 2-х  кн. / Под  ред.  В.А.Лекторского.  Кн. II. 60-80-е  гг. – М.: 
«Российская политическая энциклопедия», 1998. – 768 с. 
140.  Философский  энциклопедический  словарь / Сост.  Е.Ф.Губский, 
Г.В.Ковалева, В.А.Лутченко. – М.: ИНФРА-М. 1997. – 576 с. 
141. Флоренский П.А. Сочинения. В 4 т. Т.3 (1). – М.: Мысль, 1999. – 
621 с. 
142. Фрагменты ранних греческих философов. В 2 ч. Ч.1. От эпических 
теокосмогоний  до  возникновения  атомистики:  Пер.  с  древнегреч. / Ответст. 
ред. И.Д.Рожанский. – М.: Наука, 1989. – 576 с. 
143.  Фрейверт  Л.Б.  Общие  принципы  формообразования  в 
невербальных искусствах (музыка, живопись, архитектура): Автореф. дис. … 
канд. философ. наук. – М., 2003. – 27 с. 
144. Хренов Н.А., Соколов К.Б. Художественная жизнь императорской 
России (субкультуры, картины мира, ментальность). – СПб.: Алетейя, 2001. – 
809 с. 
145.  Художественная  жизнь  современного  общества.  В 4 т.  Т.1. 
Субкультуры и этносы в художественной жизни / Ответст. ред. К.Б.Соколов. 
– Л.: Изд-во «Дмитрий Буланин», 1996. – 237 с. 

 
167
146.  Художественная  жизнь  современного  общества.  В 4 т.  Т.2. 
Аудитория  искусства  в  России:  вчера  и  сегодня / Отв.  ред.  Ю.У.Фохт-
Бабушкин. – СПб.: Изд-во «Дмитрий Буланин», 1996 – 183 с. 
146. 147. Цветаева  М.И.  Живое  о  живом  (Волошин) // Цветаева  М.И. 
Сочинения. В 2 т. Т.2. – М.: Худож. лит., 1984. – С.175-234. 
148.  Цветнова  И.В.  Философская  культура  в  современном  обществе // 
Общественные науки и современность. – 2003. - № 5. – С.131-139. 
149. 
Цветущая 
сложность: 
Разнообразие 
картин 
мира 
и 
художественных  предпочтений  субкультур  и  этносов / Науч.  ред. 
К.Б.Соколов; Ред.-сост. П.Ю.Черносвитов. – СПб.: Алетейя, 2004. – 544 с. 
150.  Цодоков  Е.С.  Опера.  Энциклопедический  словарь.–  М.: 
Композитор,1999.  – 592 с. 
151.  Черносвитов  П.Ю.  Герои  нашего  времени:  или  Об  особенностях 
национальной ментальности // Человек. – 1999. - № 6. – С.108-114. 
152. Шабоук С. Искусство – система – отражение: Пер. с чешск. – М.: 
Прогресс, 1976. – 223 с. 
153. Шестаков В.П. Эрнст Гомбрих и Венская школа истории искусств 
// Вопросы философии. – 2001.  - № 7. – С.129-138. 
154.  Шпенглер  О.  Закат  Европы:  В 2 т.:  Пер.  с  нем. – М.:  Искусство, 
1988. – Т.1-2. 
155. Шуази О. История архитектуры: Пер. с франц. В  II т. Т.II. – М.: 
Изд-во Всесоюзной академии архитектуры, 1937. – 694 с. 
156. Эдельман О. Город чьей-то мечты // Логос. – 2002. - № 3-4. – С.5-
22. 
157.  Эккерман  И.П.  Разговоры  с  Гете:  Пер.  с  нем. – М.:  Худож.  лит., 
1981. – 687 с. 
158.  Энциклопедический  словарь  по  культурологии / Под  общ.  ред. 
А.А.Радугина. – М.: Изд-во «Центр», 1997. – 502 с. 
159.  Эстетика:  Словарь / Под  общ.  ред.  А.А.Беляева  и  др. – М.: 
Политиздат, 1989. – 447 с. 

 
168
160.  Юдин  Б.Г.  О  человеке,  его  природе  и  его  будущем // Вопросы 
философии. – 2004. - № 2. – С.16-28. 
161.  Ядов  В.А.  Социологическое  исследование:  методология, 
программа, методы. – Самара: Изд-во «Самарский ун-т», 1995. – 331 с. 
162.  Ясперс  К.  Смысл  и  назначение  истории:  Пер.  с  нем. – М. 
Республика, 1994. – С.520 с. 
163. Baber P., Yeehoon K. Global London. – Battlerbridge Publications, 
2003. – 222 p. 
164. London P. American Houses. – Stewart, Fabori & Chang. N.-Y. – 256 
p. 
165. Kayfman E., Jr. Fallingwater. – A Frank Lloyd Wright Country House. 
– Abbeville Publishing Group. N.-Y. – 190 p. 
166. Paris: Mode d’ Emploi / Réd. A.Brézet, A.Dieppedalle. –  Paris: Les 
Éditions du Tourisme, 1995. – 223 p. 

 
169
ПРИЛОЖЕНИЕ 
 
 
Таблица 1 
Приблизительная хронология политического развития  
России и Франции 
 
Россия 
Франция 
Складывание 12 славянских союзов 
Меровинги (13 королей) (458-751) 
племенных княжеств 
Создание Киевской Руси (882) 
Каролинги (11 королей) (751-987) 
Рюриковичи 
Карл Великий (768-814) 
Олег (879-912) 
 
Владимир (980-1015) 
Робертинги-Капетинги (6 королей) 
Крещение Руси (988) 
(987-1180) 
Ярослав Мудрый (1019-1054) 
 
Владимир Мономах (1113-1125) 
 
Поход Игоря на половцев (1185) 
Филипп II (1180-1223) 
«Ледовое побоище» (1242) 
Людовик Святой (1226-1270) 
Александр Невский (1236-1263) 
Карл IV (1322-1328) 
Куликовская битва (1380) 
Валуа (13 королей) 
Дмитрий Донской (1362-1389) 
Филипп VI (1328-1350) 
Иван III (1462-1505) – создание 
Казнь Жанны д’Арк (1431) 
Московского государства 
Карл VII (1422-1461) 
Борис Годунов (1598-1605) 
Людовик XI (1461-1483) 
Генрих III (1574-1589) 
Романовы 
Бурбоны 
Михаил (1613-1645) 
Генрих IV (1589-1610) 
Алексей Михайлович (1645-1676) 
Людовик XIII (1610-1643) 
Петр Великий (1689-1725) 
Людовик XIV (1643-1715) 
Анна Иоанновна (1730-1740) 
Людовик XV (1715-1774) 
Елизавета Петровна (1741-1761) 
Людовик XVI (1774-1792) 
Екатерина II (1762-1796) 
Французская революция 1789 
Павел I (1796-1801) 
Наполеон-Бонапарт (1804-1815) 
Александр I (1801-1825) 
Бурбоны (3 короля) 
Николай I (1825-1855) 
Луи-Филипп (1830-1848) 
Александр II (1855-1881) 
Наполеон III Бонапарт (1852-1870) 
Александр III (1881-1894) 
Парламентская республика 
Николай II (1894-1917) 
 
 
 
 
 
 
 

 
170
Таблица 2  
Застройка Московского Кремля и острова Сите 
 
Кремль – Москва 
Остров Сите – Париж 
Первые упоминания, первые застройки 
V в.до н.э.-VII в.н.э. – древнейшие городища 
250 г. до н.э. – на 3-х островах – галлы строят 
X в. н.э. – поселения славян (вятичи) 
поселение Лютецию 
1147 – Москва – столица Московского 
4 в. н.э. – название Париж 
княжества 
508 г. – столица Франского государства 
1156 – крепость-«детинец» - дерево 
1339 – дубовый град 
Географическое положение  
Территория Боровицкого холма, с юга 
Река Сена, остров Сите 
ограничен Москва-рекой, с запада – рекой 
Неглинной, форма треугольника 
Каменные сооружения 
1367 – белокаменный Кремль 
1163-1345 – собор Парижской Богоматери 
1485-1495 – стены и башни стоящие и сейчас: 
(Нотр-Дам де Пари) – проект  
21 башня (итал. Алевиз Фрязин, Пьетро-
Пьера де Монтрейля 
Антонио Солари). Среди них: 3-круглые по 
До собора: - романская церковь; 
углам (Угловая Арсенальная, Водовозная, 
                   - базилика эпохи Каролингов; 
Беклемишевская); 6-проездные (Спасская, 
                   - римский храм. 
Никольская, Троицкая, Боровицкая, 
 
Тайницская, Константино-Еленинская); 
Дворец Правосудия 
1-отводная (Кутафья). 
До дворца: - замок франских королей; 
Стены идут по ломаной линии, зубцы – 
                    - дворец римских правителей. 
«ласточкин хвост». 
1248 часовня Сент-Шапель – внутри дворца 
Соборная площадь: 
Правосудия (Пьер де Монтрейль) 
1475-1479 Успенский собор (Аристотель 
 
Фиораванти); 
Дворец Консьержери 
1489 Благовещенский собор (псковские 
Башня Часов (часть дворца) 
мастера) 
1370 – установили часы 
1480-е гг. храм Ризоположения (псковские 
 
мастера) 
Улица Коломб – остатки стены галло-
1505-1508 Грановитая палата (Марко Руффо) 
римского периода 
1505-1508 Архангельский собор (Алевиз 
Жилые дома, мосты, набережные 
Новый) 
 
1505-1508 колокольня Ивана Великого (Бон 
Цветочный рынок 
Фрязин) 
 
 
 
1635-1636 Теремный дворец, Теремные церкви  1605-1617 – площади, новые мосты, 
(Б.Огурцов, Т.Шарутин и др.) 
жилые дома 
1635-1636 Верхоспасский собор (Б.Огурцов, 
 
Л.Ушаков) 
 
1635-1655 Патриарший двор: Патриаршие 
 
палаты, собор 12-ти апостолов 
 
(А.Константинов) 
 
1652 Потешный дворец (жилые палаты) 
 
1620-1680 шатровые верхи на башнях 
 
1702-1736 Арсенал (хранение оружие) 
Середина XVIII – Нотр-Дам – Жермен Боффан 
(Х.Конрад, Д.Иванов) 
отремонтировал портал 
1776-1778 Сенат (М.Ф.Казаков) 
 
1839-1849 Большой Кремлевский дворец 
1840-1870 – реставрация Нотр-Дам – 
(К.А.Тон) 
архитектор Виолле-ле-Дюк 
1844-1851 Оружейная палата (К.А.Тон, 
Н.И.Чичагов) 
 
 

 
171
Таблица 3 
Культурологический срез по Франции начала – середины ХIХ в. 
 
Политика 
Архитектура 
Литература 
Живопись 
Музыка 
(Париж) 
Начало ХIХ века – 1812 год 
Империя:  
Ампир 
Романтизм: 
Романтизм: 
Ампир: 
оперное 
Наполеон 
Триумфальная 
Ш.Ю.Мильвуа,  Ж.  А.Л.Жироде,  искусство 
Бонапарт 
арка  на  пл.  Звезды  де Сталь, Ш.Нодье 
Ж.Ф.Лесюэр, 
(1804-1815) 
(начата – 1806 г.); 
Поздний 
А.Гро, 
Э.Мегюль, 
Триумфальная 
классицизм: 
Т.Жерико. 
Г.Спонтини. 
арка  на  площади  Э.Парни,  
Классицизм: 
Развитие массовых 
Карусель(1806-08).  А.В.Арно– 
жанров: 
песня, 
Благоустройство 
соратник  
Ж.-Л.Давид 
(Госсек), 
гимн 
Лувра; Вандомская  Наполеона. 
(1748-1852) –  (Л.Керубини), 
колонна (1806-10);  Ж.П.Беранже 
поздний 
кантата 
Церковь  в  честь  (1780-1857):  поэт-
(Э.Мегюль). 
французской 
песенник. 
период. 
Оформление 
армии – Мадлен. 
апофеозов, 
 
спектаклей. 
1830-е годы – 1839 год 
Реставрация: 
Достроена 
Романтизм 
и  Парадная 
Романтизм: 
Июльская 
Триумфальная 
реализм. 
живопись: поздний  Г.Берлиоз. 
монархия. 
арка  (открыта –  В.Гюго, 
А.Гро, классицизм.  Оперы: 
Ф.Обер, 
Бурбоны:  3 короля  1836 г.); 
А.Б.Стендаль,  
Романтизм – 
Дж. Мейербер. 
1830  г.  июль    -  Обелиск 
на  О. де Бальзак. 
Э.Делакруа (1820-
революционные 
площади  Согласия   
1830-е гг.). 
волнения 
(1836); 
Сатира, 
Луи-Филипп 
Луи-Филипп – 
политическая 
(1830-1848) 
приказ 
обнести 
карикатура: Домье. 
1848 
г. – 
Париж стеной. 
Реализм. 
февральские 
Барбизонская 
бунты.  
школа – пейзаж. 
К.Коро. 
1850-е годы – 1859 год 
Республика: 
Эклектизм 
Романтизм:  поэзия  Академический 
Театральные  ревю, 
Луи-Наполеон 
(историзм). 
и  проза:  В.Гюго,  классицизм: 
кафе-концерты, 
(Наполеон III) – I  Реконструкция 
Т.Готье, 
Ж.Лефевр, 
шансонье. 
президент (1848). 
столицы  (префект  Ш.Бодлер. 
А.Кабанель, 
Оперетта: 
1851 
г. – 
– барон Оссман): 
Реализм: 
Э.Мейссонье, 
Ж.Оффенбах. 
государственный 
новые 
улицы,  П.Мериме: 
Э.Жиро. 
Лирическая  опера: 
переворот: Луи- 
Большие 
основоположник 
Реализм:  Г.Курбе,  Ш.Гуно. 
Наполеон – 
бульвары,  
новеллы, 
Ж.-Ф. Милле. 
император (1852-
парки, скверы. 
Г.Флобер. 
1870). 
Вокзалы,  развитие 
железных дорог. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

 
172
Таблица 4 
Символика архитектурных ландшафтов Московского Кремля  
и острова Сите (Париж) в художественных произведениях 
 
 
Исторический  Государственный 
Религиозный 
Символ 
Символ 
Цвет и 
символ 
символ 
символ 
времени 
сравнения 
освещенность 
Глинка 
 
 
 
 
 
 
«Жизнь за 




царя» 1836 
Мусоргский 
 
 
 
 
 
 
«Борис 




Годунов» 
1874 
Лентулов 
 
 
 
 
 
 
«Москва» 




1913  
«Звон» 1915 
Гюго «Собор 
 
 
 
 
 
 
Парижской 





Богоматери» 
1831 
Золя 
 
 
 
 
 

«Творчество» 




1886 
Марке «Собор 
 
 
 
 
 
 
Парижской 


Богоматери» 
1908 
 
 


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

52913. Sport. Конспект урока по английскому языку 7 класс 65.5 KB
  One group told us about how to prepare to a football competition. Now we will listen another group with its project how to organize basketball game. Let’s start.
52914. Людина – частина Всесвіту. Етика, 6 клас 34 KB
  Визначте які риси і життєві правила притаманні людині яка живе в гармонії з природою. На великому аркуші паперу намалюйте її портрет на якому зобразіть визначені вами риси. Визначте які риси й життєві правила притаманні людині яка дбає про своє здоров’я. На великому аркуші паперу намалюйте її портрет на якому зобразіть визначені вами риси.
52915. Використання ігрового матеріалу при вивченні і засвоєнні нових термінів на уроках етики 55 KB
  Використання у педагогічній практиці ігрових моментів – це лише один з можливих шляхів отримання учнями знань з предмета реалізації своїх можливостей здобуття не тільки гарних оцінок але і задоволення від уроку гра допомагає дітям повірити в себе викликає натхнення і захоплення. Гра дає надзвичайно багаті можливості бо дозволяє кожній дитині відчути себе суб’єктом життєдіяльності виявляти і розвивати свою особистість. Але слід зазначити що гра – це не самоціль а лише один із засобів у системі формування творчої допитливості. Гра –...
52916. У чому полягає етика відносин між народами в демократичному суспільстві. Урок 106 KB
  Мета уроку: збагатити знання учнів про багатокультурну державу та поліетнічне суспільство, на практичних прикладах розкрити зміст понять «патріотизм», «шовінізм»; продовжити вчити учнів працювати з текстом, виділяти головне, находити відповіді на питання, вдосконалювати вміння висловлювати свою думку та поважати інші думки;
52917. Людина починається з добра 40 KB
  Розширити уявлення дітей про доброту вдосконалювати вміння аналізувати вчинки людей робити висновки; виховувати такі моральні якості: доброту милосердя взаємодопомогу повагу до старших. Плакат Добрі й погані вчинки людей образ Божої Матері сигнальні картки свічка плакат з островами Здоров’я МилосердяКоштовності Допомога Доброта. Раз добром зігріте...
52918. МИЛОСЕРДЯ І БЕЗКОРИСЛИВІСТЬ 694.5 KB
  Милосердя. Ісус Христос у Нагірній Проповіді пояснив що таке милосердя і безкорисливість. Прочитати про милосердя і безкорисливість на сторінці: перший варіант ; другий варіант