15628

Искусство себя в эпоху Просвещения, или Духовные практики и трансцендентальный аргумент

Научная статья

Логика и философия

Искусство себя в эпоху Просвещения или Духовные практики и трансцендентальный аргумент Выступление моё – скептическое в том смысле что я не столько буду пытаться решать вопросы сколько попробую их поставить. Правильно корректно фундаментально поставленный воп...

Русский

2013-06-15

61.5 KB

0 чел.

Искусство себя в эпоху Просвещения, или Духовные практики и трансцендентальный аргумент

Выступление моё – «скептическое» в том смысле, что я не столько буду пытаться решать вопросы, сколько попробую их поставить. Правильно (корректно, фундаментально) поставленный вопрос сам себя решает, такая постановка – уже и ответ или почти ответ. Но я не очень уверен в своих возможностях на сей счёт, а потому не очень уверен и в том, имею ли право отнимать у вас время.  Но раз уж вы меня слушаете, попробую объясниться. Вы знаете, что в курсе М.Фуко, который он читал в 1982 году в Коллеж де Франс и который назывался «Герменевтика субъекта» совершился некоторый поворот не то чтобы к совсем уж новой для французского автора тематике – «техникам себя», просто они вышли на первый план в давно задуманном им грандиозном предприятии, - попытке переписать всю историю европейской мысли на новых основаниях - и стали своеобразной точкой отсчёта для этой истории. Я сказал «на новых основаниях», сказал так потому, что … а как ещё сказать? У нас есть определённый язык, на котором мы говорим об истории. Подразумеваем: история культуры, искусства, мысли, философии, живописи… чего угодно. Для того, чтобы написать историю чего-то, нужно это что-то иметь. Чего-то не было, и вот оно появилось. После того как появилось, можно ретроспективно описать, как и из чего. Выходит некоторая телеология наоборот. Мы не знаем, есть ли цель у истории (скажем, такая, как новоевропейский субъект), но описываем её так, как будто его появление было её целью. И у нас получается то, что Фуко называет непрерывной историей. То есть история идёт вкривь и вкось с остановками и отступлениями, но неуклонно (сиречь, целенаправленно) движется к созиданию новоевропейского – такого драгоценного – субъекта. И то же с историей искусства, литературы, философии… Все они – такие интересные, важные и полезные – в конце концов, плывут, потому что оказываются возведёнными на песке, на фиктивном основании некой себетождественной сущности – «искусства», «литературы» или, например, «культуры» - на понятиях, которые обозначают неизвестно что и в качестве понятий  всегда контекстуальны, т. е. обретают смысл всегда в каком-то целом текста, исторической текстуры; и термин «эпоха» - может быть, слишком крупное обобщение для такой целостности, ибо внутри каждой эпохи эти же самые понятия включены во множество менее масштабных текстов-контекстов - территориальных, профессиональных и других. Их все не подведёшь под одно основание. Разве что, основанием будет сам язык, на котором мы говорим об истории. философии, культуре… И этот язык не есть некий язык вообще, скажем, langue, по Соссюру, т. е. система различий как форма (в аристотелевом смысле) речи (parole), а сами речи в их включённости в разнообразные виды деятельности, некие складывающиеся и сложившиеся конфигурации, обозначаемые специальным словом – дискурс. И тогда «культура», «искусство» и т. д. – это всё то, что люди называют (называли) культурой, искусством и т. д. Но поскольку они называли этими словами разные вещи, то задача ученого - восстановление «обстоятельств» называния: кто, где, когда, при каких условиях, почему, с какой целью или без цели? Происходит некая десубстантивация исторической субстанции, или сущности, того самого «что», история которого и должна бы описываться. Но этого мало, сам контекстуальный, т. е. традиционный герменевтический (а герменевтику я определяю как диахронический структурализм), способ описания отменяется, отменяется именно в качестве истолковывающего, так или иначе, возвращающего смысл истории и тем самым восстанавливающего её фиктивную целостность (=«непрерывность»). История для Фуко прерывиста, и прерывиста принципиально и неисправимо. Перерывы – не остановки и отступления, а сама суть истории. Вы спросите, как она после этого вообще возможна? Я не знаю. Впрочем, у Фуко есть некая понятийная оснастка (чтобы не сказать «методологическая основа» – запрещённое слово «метод», ибо его метод – и это не пустые слова – отсутствие метода) для разработки такой «прерывистой истории», некий круг понятий, главное из которых уже приведено – дискурсивная практика, и цель введения этого понятия – разорвать круг привычных представлений, связанных с речевой практикой, осуществляющейся согласно норме языка и т. п. Всё это довольно сложно, но меня смущает другое.

Речь у Фуко идёт о практиках себя, которые рассматриваются как истинностные процедуры, т. е. такие ритуализованные действия, в которых индивид становится субъектом  истины. Фуко занимается историей, как он ещё говорит, актов истины, повторю, упорядоченных действий, ритуализованных процедур, в которых фиксируется соотнесённость субъекта с той или иной истиной. Таково его определение.1 Важно подчеркнуть, что процедуры эти - ритуализованные, значит, так или иначе, институционально оформленные, узаконенные, это действия, как индивидуальные, так и совместные, упражнения, преимущественно мысленные (μελετη, meditatio). Мысленные упражнения – это не то, что созерцания (θεςρια, contemplatio). Созерцая, мы как бы уже отделились от объекта созерцания и «забыли себя в нём»; упражняясь в мысли, мы впервые от него отделяемся, - тут только и появляется сама возможность созерцания какого-то объекта и возможность нам быть собой, в частности, субъектом этого созерцания. В лекции от 3 марта, второй час, прямо говорится о том, что восходящее к греческому μελετη латинское meditatio – это не размышление в смысле напряженного думания о чем-то, а упражнение по усвоению мысли, некоторое испытание и опыт самоотождествления,2 и, что когда Декарт пишет свои “Meditationes”, он имеет в виду именно этот смысл.3 

Задумывая историю субъекта, его герменевтику, Фуко не был ни структуралистом, ни феноменологом, ни герменевтиком.4 Исключались все апелляции к «изначальному опыту» или феноменологическим очевидностям. Речь шла о том, чтобы описать практики себя, «расположившиеся» таким образом в европейской истории, что, в конце концов, возникла такая конфигурация как новоевропейский субъект. Техника, или искусство, себя вовсе не предполагает наличие некоего «я», которое этим искусством владеет или должно овладеть. Никакого «Я» до того, до того как осуществилась практика себя, не существует. Нечто я-подобное производно от практики себя. Только из неё оно и «изводится». И если пресловутое «Я» всегда загадочно (как же, личность), то техники себяникакая не загадка, не тайна, а нечто вполне описуемое и конкретное. Их анализом (в основном, стоических практик себя, подчёркивая их отличие от рассмотренных ранее христианских практик) и занимается Фуко в курсе 82 года. Но дальний прицел этого анализа – punctum cartesianum, та точка (условная), где случается превращение традиционной заботы о себе в новоевропейское сознание и самопознание.

Теперь я могу сформулировать свой вопрос. Если по достижении «картезианской точки» духовная работа над собой была заменена методом, и познающий субъект получил прямой доступ к истине (ему не надо переделывать себя, чтобы получить истинное знание), то как это совместить со словами Фуко о том, что декартово понимание meditatio вполне традиционно: не созерцание, но упражнение? Как согласуется такое традиционное понимание  meditatio как упражнения в мысли, как духовной практики с новоевропейским гносеологизмом, который, как принято думать, как раз с «картезианской точки» и начинается? В какой степени знакомо Просвещению XVIII века что-то такое как «искусство себя» (техники себя)? Или тот же вопрос, адресованный Канту: как соотносится кантовский трансцендентализм с духовной практикой, ведь именно кантовская критика обычно упоминается в качестве классического примера новоевропейских методологизма и гносеологизма? 5 

Дело совсем не в том, чтобы поймать Фуко на противоречии; если тут и в самом деле что-то не сходится, то вряд ли Фуко этого не заметил: думаю, заметил и допустил. Думайте, мол. А подумать есть над чем.

Ещё раз, в чём проблема? Считается, что человек Нового времени вошёл в роль субъекта, т. е. стал контрольной инстанцией для сущего в его существовании, - он сделался его (сущего) традиционным субъектом (подлежащим основанием). Войдя в роль субъекта, новоевропейский человек этой ролью «поработился» (Фуко обыгрывает смыслы assujetissement): запер себя в «субъект-объектную парадигму».  У разных авторов это называется по-разному: методологизм  Нового времени, его субъективизм (человеческая субъективность как «начало мира»), гносеологизм, «время картины мира»…, но имеется в виду примерно одно и то же: человек узурпирует место традиционного «подлежащего», того самое «единого» (одного), на котором зиждется мироздание, приводимое к нему как ко всеобщему знаменателю, «считаемое-за-одно», говорит Ален Бадью. 6 Парадигма – на то и парадигма, что по ней «склоняются» и «спрягаются». Впрягшись в субъект-объектную парадигму, человек обрёл зараз и ярмо и шоры на глаза, и спросить о сущем как-то иначе, не так, как диктует парадигма, он уже не может… Он, в лице Канта, открыл некую универсальную форму представления ему всяческих представлений – те самые «законы», которые рассудок «диктует природе», и в которые она обязана  влезать. Но в том и дело, что эта форма представления как представления могла быть описана только при условии «перешагивания» через собственные представления и переживания, дистанцирования от них, т. е. в опыте «мышления себя мыслящим что-то (varia - многое)», в ситуации когито! И что же тогда представляет собой трансцендентальный опыт как не усилие «стать собой», тот же опыт себя, или практику себя в её новоевропейском обличье?

Труд представления себя представляющим – такой же полноценный духовный опыт, как и всякий другой. Собственно, здесь и рождается новоевропейский Geist, дух. Он рождается из просветительских здравомыслия и вкуса, этого странного дискурса, сведшего вместе противоречивым образом партикулярность чувства и универсальность суждения.7  Другое дело, что для целой эпохи опыт когито, действительно, был изначальным, а для нас (для Фуко?) он всего лишь эпохальный. Изначальнее для философии постмодерна сама неизначальность в том смысле, что всякое «одно», собирающее мир в целое (пусть бесконечное), понято отныне как функция того самого счёта-за-одно, в который мы всегда уже включились, прежде чем отдали себе в этом отчёт. «По ту сторону», столь частое в современных философских текстах, это уже не по  ту сторону «мира вещей», но по ту сторону самого «счёта». В этом смысл хайдеггеровского императива, которому следуют и Деррида, и Фуко, и Бадью, -  мыслить не различие из тождества, но тождество из Различия (философия онтологического различия – бытия и сущего - в отличие от метафизики как онто-тео-логии).

1 Курс лекций 1982 года не последний - годы жизни Фуко 1926-1984 – он читался за два года до смерти, т. е. тому назад более четверти века. Потом были ещё два, а годом ранее - курс о «Субъективности и истине», в котором Фуко рассказывал об афродисиях (опыте удовольствий) в греко-латинском мире, преимущественно в 1-2 вв. н.э., этот материал вошёл в книги «Использование удовольствий» и «Забота о себе», 1984 г., Фуко редактировал «Заботу о себе» за несколько недель до смерти. Там есть одна главка «Культура себя». Так вот, курс 1982 года можно считать расширенной её версией. Но тут-то и начинаются сюрпризы. Сексуальность – по боку. А ведь в 1976 году вышел первый том его «Истории сексуальности» («Воля к знанию») и существовала некая программа: т.2 «Плоть и тело», 3. «Крестовый поход детей», 4. «Женщина, мать, истеричка», 5. «Извращенцы», 6. «Популяции и расы». Ничего из этого не осуществилось, хотя в курсах, прочитанных в Коллеж де Франс было полно материалов на эти темы. Первое отклонение – курс 80 года «Правление живых», где в обширном Введении разбирается «Эдип-царь».

2 «Во-первых, μελεταω – это упражнение по усвоению, освоению мысли. Речь, стало быть, вовсе не о том, чтобы перед лицом какого-либо текста спрашивать себя, что он, собственно, подразумевает. Никоим образом не имеется в виду его истолкование. Напротив, meditatio служит тому, чтобы усвоить [мысль], освоиться с ней столь глубоко, что, с одной стороны, исчезают сомнения в ее истинности, с другой, появляется возможность повторять ее всякий раз, когда возникнет необходимость или представится случай. Надо, стало быть, сделать так, чтобы истина запечатлелась в духе и, когда нужно, вспоминалась бы сразу, чтобы она была, как вы помните, προχειρον - под рукой, и значит, прямо диктовала бы поведение. Усвоение должно привести к тому, чтобы из этой истины возник субъект, мысли которого были бы истинными, а мыслящий истины субъект, сделался бы субъектом, поступающим, как надо. Вот на что нацелено упражнение meditatio. Во-вторых, meditatio – и это другая его сторона – должно стать некоторым испытанием, опытом самоотождествления. Я вот что хочу сказать: в ходе meditatio думают не столько о вещах самих по себе, сколько об упражнении в вещах, о которых думают. Конечно, самый известный пример – это размышление о смерти. Размышлять о смерти (meditari, μελεταν) в том смысле, как это понимали греки и латиняне, вовсе не означает думать о том, что умрешь. Или убеждать себя в том, что ты и в самом деле умрешь. Или связывать с мыслью о смерти какое-то число других мыслей, из нее проистекающих, и т. п. Размышлять о смерти – это мысленно ставить себя  в положение человека, который либо скоро умрет, либо умирает, и дни его сочтены. Размышление, стало быть, - это не игры субъекта с собственными мыслями, не манипулирование с предметом или предметами мышления. Это не что-то, связанное с эйдетическим варьированием, как сказал бы феноменолог». С.

3 О praemeditatio malorum и размышлении о смерти: «Тут имеет место совсем другая игра, не субъект играет со  своей мыслью или мыслями, но мышление ведет свою игру с субъектом. Получается так, что посредством мысли превращаются в того, кто скоро умрет или умрет непременно. Заметьте себе, кстати, что такая идея размышления–игры не субъекта со своей мыслью,  но мысли, ставящей на изменение субъекта  /jeu de la pensee sur le sujet/ -  по сути, в точности та же, что и у Декарта в его «Размышлениях», и именно так он и понимает «размышление». С.

4В лекции 81 года: «Я попытался выйти из философии субъекта, проделывая генеалогию современного субъекта, к которому подхожу как к исторической и культурной реальности … Мы имеем … техники производства, техники сигнификации … техники подчинения… В чём я мало-помалу отдал себе отчёт, так это в том, что во всех обществах существуют и другого типа техники: техники, которые позволяют индивидам осуществлять – им самим – определённое число операций на своём теле, душе, мыслях и поведении, и при этом так, чтобы производить в себе некоторую трансформацию, изменение и достигать определённого состояния совершенства, счастья, чистоты, сверхъестественной силы. Назовём эти техники техниками себя» (Цит по Таб. С.430-431).

5 Речь идёт о ситуации, обозначенной Хайдеггером как мир-картина. Мир-картина держится на трансцендентальном субъекте как картина (живописная) – взглядом зрителя. Это и называется «человек вошёл в роль субъекта»: транцендентальный субъект исполняет функцию традиционного «субъекта», подлежащего, и «держит на себе» сущее, удостоверяя его в том, что оно сущее, где «сущее объективно» теперь означает «противопоставленное познающему и действующему субъекту (человеку Нового времени) в качестве объекта познания и приложения сил».

6 Badiou A. L’etre et l’evenement. Paris. 1988.

7 В замечательном наброске В.С.Библера «Век Просвещения и Критика способности суждения. Дидро и Кант».М., 1997 показано, как описанные Дидро парадоксы вкуса превращаются у Канта в его – вкуса – антиномии, а способность суждения раскрывается как его – суждения – процедура: здравый смысл (sensus communis) в действии.

PAGE  1


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

18776. Критерии оценки эффективности реализации ГМП 32.24 KB
  Критерии оценки эффективности реализации ГМП. Критерии оценки эффективности реализации молодежной политики на федеральном и региональном уровне. Рейтинг муниципальных образований Курганской области в сфере реализации МП. Государственная молодежная политика само...
18777. Менеджмент благотворительной деятельности 33.38 KB
  Менеджмент благотворительной деятельности. История благотворительности. Нормативно – правовое обеспечение. Современные формы и тенденции развития. История благотворительности. Историческая справка об истории благотворительности. Идеи благотворительности нено
18778. Теория и разработка управленческих решений в молодежной организации 36.28 KB
  Теория и разработка управленческих решений в молодежной организации. Молодежные организации их деятельность основывается на следующих принципах: а уважения и реализации прав и свобод человека национальных и общечеловеческих ценностей культурноисторических осо
18779. Лидерство и управление в организации 39.35 KB
  Лидерство и управление в организации. Лидерство это способность формировать коллектив и вести его к намеченным целям на основе личного авторитета. Люди обладающие такой способностью злоупотребляют ею во имя личных интересов. Авторитарная модель подразумевает пол...
18780. Мультипликатор автономных расходов. Эффект мультипликатора и инфляции в общем равновесии 29 KB
  Мультипликатор автономных расходов. Эффект мультипликатора и инфляции в общем равновесии. Мультипликатор автономных расходов отношение изменения равновесного ВНП к изменению любого компонента автономных расходов. Суть эффекта мультипликатора состоит в сле
18781. Теория макроэкономического равновесия в практике управления. Условия частичного равновесия по А.Маршалу и Л.Вальрасу 29 KB
  Теория макроэкономического равновесия в практике управления. Условия частичного равновесия по А.Маршалу и Л.Вальрасу. В самом общем виде равновесие в экономике это сбалансированность и пропорциональность ее основных параметров иначе говоря ситуация когда у уча...
18782. Спрос и предложение на национальном рынке. Экономический смысл показателей: совокупный спрос и совокупное предложение 29 KB
  Спрос и предложение на национальном рынке. Экономический смысл показателей: совокупный спрос и совокупное предложение Цель любой экономической системы – достижение макроэкономического равновесия т.е. сбалансированного состояния экономической системы как единого
18783. Сущность совокупного спроса и факторы его определяющие 28 KB
  Сущность совокупного спроса и факторы его определяющие. Совокупный агрегированный спрос от англ. aggregate demand – АD – это сумма всех индивидуальных спросов на конечные товары и услуги предлагаемые на товарном рынке. Основными формами его проявления служат: потребительск
18784. Совокупное предложение. Совокупное предложение в краткосрочном, среднесрочном и долгосрочном и долгосрочном периоде 33 KB
  Совокупное предложение. Совокупное предложение в краткосрочном среднесрочном и долгосрочном и долгосрочном периоде. Совокупное предложение AS – это реальный объем национального продукта который может быть произведен при каждом возможном уровне цен Кривая