15643

Энвайронементализм (экологическое направление)

Лекция

История и СИД

Лекция 22. Энвайронементализм экологическое направление 1. Географический подход в археологии. Этногеография дала импульс не только диффузионизму в археологии но и упору на географический фактор хотя географический детерминизм имеет и более

Русский

2013-06-15

185 KB

0 чел.

PAGE  2

Лекция  22. Энвайронементализм (экологическое направление)

1. Географический подход в археологии. Этногеография дала импульс не только диффузионизму в археологии, но и упору на географический фактор, хотя географический детерминизм имеет и более ранние корни. Известным ученым, придерживавшимся этого направления, был французский географ XIX века Поль Видаль де ла Блаш (Paul Vidal de la Blache, 1845 – 1918). Общие соображения о роли географического фактора, природной среды в истории характеризовали также заметное направление в английской науке XIX века – нач. ХХ века (взгляды Г. Бакла, В. Дрэпера, Э. Хантингтона и др.). В археологии географический характер имела оазисная гипотеза одомашнивания животных и культивации растений, выдвинутая в 1904 г. американцем Рафаэлом Пампелли (Raphael Pumpelli), копавшим Анау в Туркменистане. Согласно Пампелли, усушение климата в конце ледникового периода обратило плодородные степи и лесостепи Ближнего Востока в пустыни, где жизнь сосредоточилась в оазисах. Это привело к сильному сгущению населения в них, что заставило людей искать новые источники питания. Тесное соседство сблизило их со стадами животных и подсказало идею приручения их, а ограниченность растительных ресурсов подсказала идею поддержать их воспроизводство, ухаживать за ними.

Особенно отчетливо проявила себя в географическом направлении британская экологическая школа, которую создали О. Крофорд и С. Фокс, а до недавнего времени возглавлял Грэем Кларк. Это материалистическое в основе направление, но материализм этих ученых отличается от марксистского: главный фактор культурного развития усматривается в изменениях экологических условий, географической среды. По философской оценке это географический детерминизм, другое название этого направления – энвайронментализм (от англ. einvironment 'природная среда').

На формировании взглядов этой группы британских ученых сказалось и влияние "лугово-степной теории" (Stepenheidentheorie) немецкого географа конца XIX века Роберта Градмана из школы антропогеографии, согласно которой древнейшее заселение Европы следовало пространствам, свободным от леса (Gradmann 1898). Суть концепции была в том, что первобытные люди были не в силах расчищать гущу лесов и предпочитали участки слабо облесенные, особенно лёссовые. Его идеи развивали далее в Германии археологи Шлиц (1906), Эрнст Вале (1915), Макс Хельмих (1923). Правда, в 1916 г. Ленард фон Пост, используя различия спор и пыльцы разных видов растений под микроскопом и установив наличие спор и пыльцы в образцах погребенных почв, ввел в археологию споропыльцевой анализ. А это означало возможность устанавливать качественный состав древних ландшафтов и даже количественные соотношения видов. В 1940-е годы споропыльцевым анализом было выяснено, что лёссовые пространства, оказывается, были-таки покрыты лесом, так что людям приходилось раскорчёвывать их. Но тогда, на рубеже веков, теория Градмана казалась верной и очень привлекательной.

2. Крофорд. Осберт Гай Стэнхоуп Крофорд (Osbert Guy Stanhope Crauford, 1886 – 1957) превратил географический подход в основной принцип конкретного исследования и обобщения археологического материала.

О. Г. С. (как его обычно обозначают) Крофорд (см. Crawford 1955; Wheeler 1958; Chippindale 2001) происходит из шотландского рода, родился в Индии, в пригороде Бомбея, а вырос у своих теток в Англии. В Оксфорде был хорошим спортсменом, гребцом. Окончив Оксфорд по географии, он написал диплом по археологической разведке и отправился в Судан в археологическую экспедицию, которую прервала Первая мировая война. Он служил разведчиком в авиации, был сбит над Германией и попал в плен.

После войны он использовал свой военный опыт – работал над правкой археологических деталей на топографических картах, а в 1920 г. стал первым археологическим сотрудником службы, ведавшей составлением археологических карт. Этот пост он занимал до самой отставки в 1946 г.

Еще до войны, в 1912 г., Крофорд опубликовал в "Географическом журнале" статью "Распространение поселений раннего бронзового века". Картографировав типы глиняных кубков и бронзовых топоров, он по совпадениям ареалов выделил несколько культурных групп, которые совпали с районами меловых отложений, известняков каменноугольного периода и т. п. По позднейшей оценке самого Крофорда, "это было первой попыткой в Англии взглянуть на прошлую эпоху европейской доистории с географической точки зрения. Распределение типов было картографировано (и до него. – Л. К.) – Лиссауэром в Германии, Пичем в Чехии, Дешелеттом во Франции, (добавлю: Спицыным в Росиии, Косинна очерчивал границы культурных провинций. – Л. К.), но ни один из этих ученых не попытался связать выделенные ареалы с какими-нибудь географическими факторами" (Крофорд 1924). Правда, на деле первенство Крофорда может быть оспорено. В том же 1912 г. Ф. Дж. Хэверфилд (1860 - 1919) продемонстрировал зависимость густоты римского заселения Британии от типов географического ландшафта, но ему не довелось ни развить свое открытие, ни расширить его, а Крофорд это сделал.

Через 9 лет вышла книга Крофорда "Человек и его прошлое". К этому времени Крофорд был уже не одинок в своих устремлениях – в английской археологии работал целый ряд исследователей, придерживавшихся географического направления. Дж. Флёр из Уэлса приложил идею Градмана к истории Британии, где это движение по свободным от леса участкам должно было привести в конце концов к движению с открытых возвышенностей в лесные низины ("valey movement theory") (Fleure 1915: 101 – 140). В работах Дж. П. Уильямса-Фримена (J. P. Williams-Freeman) и Харолда Пика (H. J. E. Peake) археологические памятники рассматривались на фоне "доисторического ландшафта".

Крофорд в своей книге суммировал открытые этой группой возможности и выдвинул обширную программу исследований археологических материалов в географическом аспекте:

1) картографировать типы и сопоставлять ареалы их с реконструкциями древних состояний природной среды;

2) выявлять воздействия природы на культуру (роль залежей полезных ископаемых и т. п.) и влияния человека на окружающую среду (вырубка лесов, распространение культурных злаков и т. п.);

3) прослеживать древние дороги и торговые пути и т. д.

Он предлагал археологам

"рассматривать всю историю … как драму человеческой борьбы с окружающей обстановкой… Один из самых захватывающих актов в этой драме – это постепенное покорение, так сказать, земледельцем площади дикой, невозделанной земли очисткой леса, осушением болот и истреблением диких зверей" (Крофорд 1924: 43).

Разумеется, для реализации этой программы требовалась гораздо более интенсивная кооперация археологии с естественными науками – геологией, ботаникой, зоологией, метеорологией. Редактор русского перевода этой книги, вышедшего в 1924 г., С. И. Руденко, еще тогда же разглядел ее значение: "Книга англичанина Крофрода, - написал он в предисловии, - … знаменует новое направление в изучении человечества (с. 11). Крофорд и его единомышленники повернули археологию к целостному изучению материальных условий жизни первобытных общин, особенно – природных условий.

Археология и география для Крофорда являются не столько науками, сколько аспектами одной науки (с. 97 – 98). "Чистой географии ведь не существует. Существует вместо этого только географический аспект многих наук" (с. 111). Нетрудно заметить, однако, в книге Крофорда абсолютизацию роли природных изменений в истории человечества. Крофорд был готов очень жестко устанавливать соответствия между природной средой и культурой. "Мы постепенно приходим к возможности, - писал он, - поставить знак равенства между последовательными фазами оледенения и последовательными культурными периодами". Он предсказывал, что "Как только это уравнение окажется выполненным", можно будет сравнить заселенные территории с ледниковым покрытием. Он полагал возможным "поставить знак равенства между последовательными фазами оледенения и последовательными культурными периодами" (с. 105). Между тем, всякому археологу ясно, что это "уравнение" Крофорда  противоречит фактам: основные цезуры в археологической периодизации лежат не там, где в геологической. Верхний палеолит начинается в одном из интерстадиалов, неолит и бронзовый век – намного после отступления ледника.

Разумеется, много внимания уделено обоснованию картографирования памятников в природной среде. "Распространение требует карты, а карта – это лучшее из всех обобщений, ибо она является в то же время видимым воплощением всех деталей" (с. 144). Он утверждает, что "работа с картой в археологии стоит выше, чем только описание, ибо за тонкой словесной казуистикой автор может скрыть преступную слабость суждений и другие недостатки" (с. 169. - Правда, это суждение преподнесено в книге, в которой не было ни одной карты).

В рассуждениях Крофорда содержалась и перспектива развития географического подхода к археологии в сторону изучения экономики и социальных аспектов. "Археолог, поскольку он изучает экономические отношения в прошлом, является экономистом. "Социальная археология" – это социально-экономический аспект общества в ряде минувших веков. Иначе говоря, экономическая наука в наше время является эквивалентом социальной археологии" (с. 115).

У Крофорда можно найти материалистические рассуждения в оценке взаимозависимости труда и разума. "Сила разума, - писал он, - растет с его употреблением, он быстро схватывает намёк, брошенный ему его учителем – орудием. Орудие совершенствуется, и от разума требуется новое напряжение для правильного использования этого нового орудия" (с. 19). Он придумал меткое определение для орудия (с. 18), подчеркивающее, однако, его приравнение к природному явлению  – extracorporeal limb (внетелесная конечность).

Книга "Человек и его прошлое" была первой крупной работой Крофорда. За ней последовали два ряда работ. Один отражает содержание его службы, его составляют карты Британии по периодам – "Карта Римской Британии", вышедшая в 1924 г., и "Карта Британии в средние века", вышедшая в 1935.

В английской терминологии "полевая археология" – это только разведки. Но Крофорд расширил методы и задачи археологической разведки вообще, превратив ее из узкой только поисковой акции (для раскопок) в самостоятельное средство исследования тех аспектов памятников, которые доступны познанию без раскопок. Эти методы сведены в его книге "Археология в поле" (1954).

Другой ряд работ Крофорда, отражая также содержание его службы, в то же время наиболее полно использует его военный опыт – во время войны он служил в британском авиационном корпусе в Бельгии и Франции. Дело в том, что для столь обширной программы картографирования памятников оказывались недостаточными старые средства выявления и учета. И Крофорд, применив свой военный опыт, стал одним из пионеров археологической авиаразведки - использованию авиации для обнаружения, различения и картографирования археологических объектов (Дойель 1979). До него аэрофотосъемку использовали другие археологи – немцы (Карл Шухардт, Теодор Виганд), француз (Леон Рей), также военные - англичане (лейтенанты Чарлз Клоуз и П. Х. Шарп – рис. 1), подполковник Г. А. Бизли), но в печати первым выступил Крофорд, причем с целой системой исследований.

Сначала он выискивал на военных фотографиях археологические объекты, в  том числе не видимые с земли, потом стал совершать специальные облеты территорий. Так он обнаружил архаическую "кельтскую" систему земледельческих полей. В 1923 г. он опубликовал статью (в 1924 переиздана как брошюра) "Авиаразведка и археология", в 1928 вместе с Александром Кейллером – книгу "Уэссекс с воздуха", а в 1929 г. – учебник "Аэрофотосъемка для археологов". За ними последовали многочисленные работы других ученых вплоть до капитальной сводки Брэдфорда "Древние ландшафты" (1957), вышедшей уже в год смерти Крофорда.

Крофорд был одной из влиятельнейших фигур в британской археологии. В 1927 г. он основал ежеквартальный журнал "Древность" ("Antiquity"). Это был не орган какого-нибудь университета или общества, а владение одного лица – Крофорда. Он сказал Уилеру: "Чего я хочу, это простой ясно изложенный материал, который каждый интеллигентный дурак сможет понять". До самой смерти он в качестве издателя и редактора единолично формировал выпуски "Антиквити", и благодаря его авторитету, осведомленности, связям и живости этот тоненький, но колоритный журнал скоро приобрел широкую известность и большой вес, стал (и остается до сих пор) самым популярным археологическим журналом мира. Напечататься в нем стало очень престижно. Журнал быстро, живо и остроумно откликался статьями и рецензиями на основные события в мире археологии, а место передовых в нем занимали "Editorials" – ярко написанные от первого лица заметки редактора по поводу этих событий. Через журнал Крофорда географический подход завоевывал себе господствующие позиции в британской археологии и приобретал всё больше сторонников.

Крофорд (рис. 2) обладал независимым и свободолюбивым характером, он презирал условности, и Уилер вспоминает, что, когда он во главе археологов Уэллса прибыл с визитом на раскопки Крофорда, тот вышел им навстречу в шортах, что едва не вызвало скандал. В 1932 г., когда в Англии всё советское вызывало отторжение, Крофорд весь отпуск использовал для путешествия с социалистами супругами Уэббами в СССР. Прибыв на корабле "Смольный" в Ленинград, он был неприятно поражен: всех приезжих отделили от Уэббов и подвергли долгому и унизительному досмотру на таможне, конфисковали палеолитические каменные топоры. В Ростове на Дону отель был полон клопов. В Тифлисе у него украли вещи. При выезде пришлось проявить все негативы: вывозить непроявленные не разрешили. Словом, реальный социализм не понравился.

В своих воспоминаниях "Сказано и сделано" Крофорд написал, что любит хорошую еду и не любит собак. "Они утомительные создания с неприятными привычками и нецивилизованными манерами. Как отличается от них воспитанность кошек!" (Crawford 1955: 307). И завершает сугубо археологической, но довольно горькой сентенцией: "Вообще-то я предпочитаю вещи людям…". Незадолго до смерти хотел написать книгу о кошках, но не успел.

3. Фокс. Книга Крофорда "Человек и его прошлое" положила начало энвайронментной или экологической школе. Однако кульминационным пунктом деятельности этой школы сами англичане считают появление капитальных трудов Сирила Фокса (Cyril Fox, 1882 – 1967). Будучи несколько старше Крофорда, Фокс позже выступил в археологической литературе. Он не прошел университета. В юности стажировался в клинике, но заболел сам,  затем обучался разведению овощей в теплицах, потом работал на станциях по выявлению туберкулеза, в частности в Кембридже. В военное время (Первая мировая война) в чине капитана обучал новобранцев, а после войны, обосновавшись у друзей в Кембридже, экстерном представил дипломную работу в Университет в 1921 г. (как раз когда вышла первая книга Крофорда), получил по ней, как принято на Западе, диплом Ph. D. ("доктора философии") и, что уже не каждому дается, место ассистента в Кембриджском археологическом музее. Здесь он и сделал из своей дипломной работы книгу, которая вышла в 1923 г. под названием "Археология Кембриджского района".

Работа представляла собой итог детального личного обследования микрорайона, который очерчивался не границами графства, не естественными рубежами, не бассейном реки, а дистанцией однодневного велосипедного рейса от Кембриджа: 20 – 25 миль (ок. 32 - 40 км). Если для Крофорда средством постижения археологической карты был самолет, то для Фокса – велосипед. Памятники были картированы шестью последовательными сериями: неолитические, бронзового века, раннежелезного века, римского времени, англо-саксонские и христианские. И каждая серия наложена на карту природной среды соответствующего времени.

По собственному суждению Фокса, новизна этой книги заключалась в том, что книга излагала "сравнительное исследование по отдельности каждой из последовательных фаз человеческой культуры в отношении к физической подоснове, с применением карт подходящего масштаба, четко представляющих древнюю физическую географию и современную топографию. Результат – это экономическая история, сведенная к ее простейшим понятиям" (Fox 1947: 15 – 16). Экономическая история! Таким путем Фокс прослеживал зависимость человеческого прогресса от способности справляться с природной средой. Следовательно, Фокса от работ предшественников отличала не столько новая принципиальная установка, сколько бóльшая методичность, систематичность и последовательность; полнее был охват предмета. По отзыву Мортимера Уилера о первой книге Фокса, "эта книга принесла ему чуть ли не в один день репутацию национального значения… Книга остается памятником. Ничего подобного не было до 1923 года" (Wheeler 1963: 2).

Еще более громкий эффект произвела в 1932 г. вторая книга Фокса, к тому времени директора Уэльского музея в Кардифе, где он сменил Уилера. Книга называлась "Своеобразие Британии. Его влияние на обитателей и пришельцев в преисторические и раннеисторические времена" ("Personality of Britain"). Названием книги Фокс имитировал английский перевод французской книги.  Автор, французский географ Видаля де ла Блаш (Vidal de la Blach, 1845 – 1918) создал влиятельную школу, в течение 40 лет действовавшую в Париже и разрабатывавшую представление о географической специфике страны. Его книга "Франция. Географические таблицы" была в 1928 г. переведена на английский под названием "Personality of France" ("Своеобразие Франции" или "Лицо Франции"). Естественно было назвать книгу о своеобразии Англии аналогично.

По словам рецензента в "Антиквити", известного географа, появление этой книги подействовало на ученых "как небольшое землетрясение, соответствующее 6 баллам по шкале Росси – Фореля" (Taylor 1934: 103). Этот пункт шкалы гласит: "Все спящие пробуждаются. Все колокола звонят… Кое-где ошеломленные люди выбегают из домов". Этим эффектом книга была обязана тому, что в ней географический подход был использован для выведения общих закономерностей.

Главный вывод исследования выражен в следующих словах Фокса:

"Низинную часть Британии, обращенную к континенту, легко захватывали пришлые завоеватели, и дело всегда шло к тому, что новые культуры континентального происхождения налагались [на предшествующие]. Зато на возвышенности действовала противоположная тенденция: они поглощались. На низинах получаем смену, на возвышенностях – слияние… В низинной зоне – большее единство культуры, зато в зоне возвышенностей сильнее преемственность культуры… Наличие зоны возвышенностей должно изолировать жителей Британских прибрежных областей, обращенных к Ирландскому морю – таким образом, области, омываемые Ирландским морем, тяготеют к культурному единству" (Fox 1932: 77 – 78).

Эти положения, продолжающие и развивающие теорию Флёра и Пика, были сформулированы Фоксом еще в 1925 г., на следующий же год по прибытии в Кардиф. Мортимер Уилер в книге 1925 г. ("Преисторический и Римский Уэлс") поместил в конце сочувственное изложение идей Фокса. После появления книги 1932 г. они были канонизированы под названием "законов Фокса" (Fox' laws). Законы Фокса переводили основное внимание исследователей с движущих сил культурного развития (в частности с экономического фактора) на специфические локальные условия. Первое – переменные факторы, второе – постоянные. Надо полагать, вывод о природной предопределенности единства областей, омываемых Ирландским морем, импонировал широким кругам британского истэблишмента.

Позже Фокс добавил третью зону – юрасскую, которая представляет собой естественный тракт, пролегающий через всю Англию от Линкольна до Гластонбери и образующий путь и границу в движении обычаев и культур.

Обусловленность культурных явлений природными особенностями очень близка к главной идее британского функционализма Бронислова Малиновского в социальной антропологии, впервые выраженного в 1922 г. Для Малиновского культура состоит из социальных ответов на природные потребности организма. Потребности принимают разный облик в разных природных зонах. Культурные явления, вырастающие их этих функций, тесно связаны друг с другом как функционирующие совместно части культурного организма, и их надо изучать именно в этом функционировании – как живые, активные, работающие детали. Малиновский был против исторического изложения – к чему входить в их прошлое? Надо видеть вещи в их функциональных связях, рассматривать культуру как живую взаимозависимость.

Фокс любил прослеживать, как культурные явления вырастают из природных условий, как вещи служили, как можно объяснять археологические ситуации из природно обусловленных функций.

Последователи Фокса, например, Пиддок (Pyddoke), ужесточили его географический детерминизм. Влияние его книги, выдержавшей много изданий, отразилось в очерке Глина Даниела "Personality of Wales" (помещенном в сборнике в честь Фокса в 1963 г.) и в книге индийского исследователя Суббарао "Personality of India" в 1956. Правда, Даниел критикует Фокса, а особенно его последователей, за чрезмерную жесткость законов.

Фокс создал еще несколько монографий, в частности трехтомное исследование архитектуры малых домов "Дома Монмаутшира" (1951 – 1954), исследование кельтского искусства "Конфигурация и назначение" (1958), "Жизнь и смерть в бронзовом веке" (1959) и др. Везде он придерживался идеи, что формы искусства и быта вырастают из функций, а функции – из почвы местности. 22 года он возглавлял Уэльский музей в Кардифе и получил за свои заслуги рыцарское звание (рис. 3).

4. Грэем Кларк. Обобщить взгляды сторонников географического подхода к археологии и свести их в стройную логически разработанную систему довелось Грэему Кларку. Крофорд был пророком этого подхода, Фокс – апостолом и чудотворцем, Кларк стал евангелистом. По словам его биографа Питера Раули-Конуи, это единственный археолог ХХ века, чье значение может конкурировать со значением Гордона Чайлда (Smith 1977; Rowley-Conwy 1999). Его первая книга появилась в 1932 г., последняя прижизненная – в 1992. 60 лет он выпускал книги, которые читались с захватывающим интересом и читаются до сих пор.

Джон Грэем Даглас Кларк (John Graham Duglas Clark, 1907 - 1995) поступил в Кембридж в 1926 г. и занимался там два года историей и два года археологией и антропологией. По окончании Университет дал ему трехгодичную исследовательскую стипендию, и Кларк на исходе этого срока, в 1932, 25-летним, выпустил книгу "Век мезолита в Британии" и в 1933 защитил ее как Ph. D. (диссертацию, равнозначную нашей кандидатской, – однако второй диссертации, докторской, в англосаксонском мире нет). Руководителем диссертации был Майлз Бёркитт, кабинетный исследователь, не ведший раскопок. Но под влиянием энтузиаста раскопок Дороти Гаррод, ученицы Брёйля, Кларк, чтобы научиться копать,  стал ездить с другими – в частности с Крофордом.

На его взглядах кроме работ Крофорда и Фокса сказались функционализм Малиновского и Радклиф-Брауна – их призыв игнорировать историю и заинтересоваться функционированием общественного организма, а также высказывания Тальгрена, что археологию надо бы переориентировать с занятий одними артефактами на изучение жизни общества.

В 1935 г. он стал ассистентом (рис. 4). Уже тогда его отличали широкие интересы, и по его предложению небольшое местное Преисторическое общество Восточной Англии (с центром в Кембридже) убрало из своего названия слова "Восточной Англии" и стало соперником британского Общества Антиквариев, базирующегося в Лондоне.

Вторую мировую войну Кларк провел в команде Военно-Воздушного Флота по интерпретации аэрофотосъемки, продолжая делать исследования по археологии в свободное время, например, в поездах. В 1946 г. вернулся в Кембридж "лектором" (примерно равно нашему доценту), а в 1952 г. 45-летний Кларк стал профессором. С 1973 по 1980 год он был мастером (руководителем) старейшего колледжа Кембриджского университета – Питерхауза. Когда я был гостем Питерхауза в 1993 г., 86-летний Грэем Кларк показывал мне его старинные залы и книги. Это был высокий худощавый старик, очень скромно державшийся, с постоянной хитроватой улыбкой на изборожденном морщинами лице. Своей тонкой шеей и большим костлявым носом он напоминал какую-то экзотическую птицу.

Его первые монографии (1932 и 1935 годов) были посвящены мезолиту Британии и Северной Европы. Памятники этого времени часто находимы в торфяниках с богатой органикой (рис. 5). Сразу после завершения работы Кларка над мезолитом Британии он вместе с палинологом Гарри Годуином (Harry Godwin) организовали мультидисциплинарный Комитет по исследованию торфяников, в который вошли географы, почвоведы, зоологи, ботаники наряду с виднейшими археологами Англии. В этой команде формировались взгляды Кларка о значении экологии (Smith 1997).

Для мезолита несомненна зависимость резких перестроек в хозяйстве и быте людей от катастрофических изменений в природе, связанных с выходом из ледникового периода. Эта несомненность оправдывала и облегчала разработку данной тематики в рамках географического подхода, освобождала его здесь от неувязок, выступающих на других участках, придавала сугубую респектабельность. Она же обратила автора к углублению в теоретические проблемы, к анализу возможностей археологии реконструировать с помощью географического подхода структуру общества и открывать причины и механизмы ее изменений.

В 1939 г. выходит посвященная именно этой  теме книга Г. Кларка "Археология и общество". В книге автор ведет читателя по пути исследователя: открытие – информативность памятников (на базе их разной сохранности) – раскопки – хронология – интерпретация. Кларк первым привлек внимание археологов к интенсивной социально-экономической интерпретации не-артефактных (т. е. не искусственно выработанных) археологических материалов – остатков растений, костей животных и т. п. Палеонтологическую обработку их археологи уже с давних пор использовали для хронологических выводов и реконструкций ландшафта, но систематически извлекать из этого материала  информацию о хозяйственно деятельности людей не умели. Клак суммировал возможности и разработал методику таких исследований (анализ соотношений видов в составе фауны и флоры, учет убойного возраста животных, и др.).

Очень хорошо у Кларка показано (рис. 6) увеличение размера поселков с переходом от охотничьего быта к земледельческому – от мезолита к неолиту, - связанное с интенсификацией хозяйства и ростом возможностей эксплуатации участка (Clark 1939: 197 – 198). Казалось бы, с дальнейшей интенсификацией хозяйства размеры поселка должны еще больше вырасти. Но к железному веку поселок уменьшается (c. 198), и это Кларк объяснить не в силах: это уже результат изменения социальной структуры. Сказывается ограниченность энвайронментного подхода.

Кларк пишет: "Одна из первых вещей, которые археолог хочет установить, это экономический базис изучаемого народа, прежде всего источник его обеспечения пищей". Для иллюстрации Кларк помещает составленную им схему (рис. 7), в которой внизу, в основании схемы – subsistence (обеспечение пищей – food supply) - это и есть "экономический базис". Над ним – соединенные с ним обоюдоострыми стрелками стороны культуры (форма поселений и жилищ, материальная культура, искусство и религия и т. п.). А в самом верху – социальная организация и социальное поведение. В схеме есть и базис и надстройки, как в марксизме, только базис – другой, хотя и материальный.

Его неприязнь к советской реализации марксизма видна из заключительной главы, где описаны репрессии, обрушившиеся на археологов в СССР.

Конечно, интерпретация археологических материалов связана с приведением этнографических аналогий, но Кларк и их использование ограничил географически: в работе 1951 г. "Народная культура и изучение европейской преистории" он отверг привлечение любых этнографических аналогий, столь излюбленное эволюционистами, мотивируя это тем, что только те этнографические сходства должны учитываться, которые вызваны схожими природными условиями.

Кларк сам сознает ограниченность географического подхода и пытается это смягчить. Он пишет:

"Однако было бы ошибочно предполагать, что их способ обеспечения [жизненными ресурсами] был определен географическими обстоятельствами. Почва и климат устанавливали четко определенные границы для растений и животных, доступных каждой отдельной общины, но внутри диапазона возможностей был еще большой размах для выбора и сверх всего для прогресса в понимании и использовании природных условий: ведь если это не было бы так, то можно было бы предположить, что изменения в хабитате сами по себе вызывали те огромные сдвиги в человеческом прогрессе, которые отмечаются в преистории" (Clark 1957: 177).

Итак, это были не причины изменений, а лишь границы диапазона возможностей, но так как другие факторы не анализируются, то этот диапазон возможностей незаметно превращается в диапазон причин. Этот смягченный вариант детерминизма называется поссибилизмом. Его придерживался также Видаль де ла Блаш.

5. "Экономический базис". Большую серию послевоенных статей Кларка по экономике первобытного общества обобщила и завершила его знаменитая книга 1952 г. "Доисторическая Европа. Экономический базис" (англичане обычно ссылаются на нее просто как на "Экономический базис"). Уловив созвучия с марксистской терминологией, книгу эту быстренько, в 1953, перевели у нас. Но под "экономическим базисом" в ней понимаются отнюдь не производственные отношения людей, а производительные силы, которые рассматривались главным образом в их тесной взаимосвязи с природной средой. Факты, свидетельствующей об этой взаимосвязи богато представлены в книге Кларка, упорядочены и строго документированы (многочисленными картами, таблицами, пыльцевым спектром и т. п.). Поэтому книга Кларка и сегодня читается археологами столь же усердно, как 50 лет тому назад, хотя за 25 лет археология удваивает объем своих источников.

Целью Кларка было, как он вспоминал впоследствии, "убедить профессиональных археологов, что их предмет содержит более интересные возможности, чем категоризация данных по культурному определению и периодизации". Это был как бы "акт пропаганды" (цит. по Rowley-Conwy 1999: 514). В главах книги последовательно и систематически рассматриваются разные стороны экономики первобытного общества Европы: "собирательство", "земледелие: расчистка и культивация", "торговля", "пути сообщения и транспорт" и т. д. Всему подыскиваются этнографические параллели, но не из дальних стран, как это было характерно для эволюционистов, а из деревенской жизни европейских отсталых регионов.

Клак стремится избежать упрощений и открещивается от слишком прямолинейного географического детерминизма. "Мнение, - пишет он, - что человеческий прогресс не более, чем производное внутреннего динамизма, свойственного окружающей природе, сформулированное в таком виде, достаточно абсурдно…" (Кларк 1953: ??). И он формулирует его в другом виде, строя более сложную схему взаимодействий – с цепью посредствующих звеньев, дополнительны (в том числе обратных) влияний. В этих взаимодействиях, по Кларку, участвуют три контрагента: культура, органический мир (bioma) и мертвая естественная среда (habitat). В совокупности они образуют эко-систему, тяготеющую к подвижному равновесию (гомеостазу) и достигающую его путем адаптации культуры к обоим экологическим контрагентам – живой и мертвой природной среде. Учение об экосистеме в гомеостазе он заимствовал у ботаника Тэнсли (A. G. Tansley, 1871 – 1955).

По Кларку, хозяйство как часть культуры само по себе прогрессировать не может. В нем нет для этого внутренних стимулов, и требуются толчки извне. Это могут быть воздействия более развитых культур, но развитие и тех в свою очередь требует объяснения внешними воздействиями.

Наиболее отчётливо выступает зависимость человека от экологии тех животных, на которых он охотится или которых разводит. "Экологическая основа доисторической экономики нигде не обнаруживается с такой отчётливостью, как при рассмотрении тех видов деятельности, с помощью которых древний человек с успехом использовал ткани других организмов, принадлежавших к той же биосистеме, что и он сам" (Кларк 1953: 34). Но только растения могут превращать неорганические вещества в органические, а животные лишь перерабатывают растительную органику. "Поскольку добывание пищи является центральным фактором экономической жизни, можно сделать вывод, что экология растений и ее развитие имеют непосредственное отношение к экономической истории (Кларк 1953: 22). В свою очередь распределение растительности по зонам и перемещения этих зон обусловлены небиологическим природным фактором: "Основная последовательность событий определяется климатом, в котором главным фактором являлась температура…" (Кларк 1953: 23). Вот и найдена первичная движущая сила.

Кларк признает и наличие осложняющих обратных воздействий. Например, рост населения усиливал эксплуатацию пищевых ресурсов. Но поскольку социальная обусловленность демографических взрывов не предусматривается, объяснительная функция остается лишь за экологическими ограничениями. Или взять изменения, намеренно или ненамеренно, прямо или косвенно вносимые в окружающую природу самим человеком. Кларк признает, что они устанавливали новое отношение между природой и обществом. "Лучшим примером этого может, пожалуй, служить вырубка лесов, которая способна не только изменить на больших пространствах характер растительной и животной жизни, но и послужить причиной эрозии почв и образования заболоченных, изобилующих комарами дельт и даже оказать влияние на местный климат" (Кларк 1953: 21).

Однако, во-первых, это вмешательство рассматривается как сугубо ограниченное по времени и содержанию. "В той мере, в какой деятельность человека в доисторический период влияла на основной ход экологического развития, - а это вообще стало возможным только со времени последнего похолодания климата, - она способствовала главным образом ускорению и усилению процесса обезлюдения и увеличению открытых пространств…" (Кларк 1953: 23). То есть того процесса, который шел и без нее. Во-вторых, у этой деятельности всё-таки не оказывается иных побудительных причин, чем естественные изменения самой среды. При такой постановке оказывается совершенно непонятным поступательный характер культурно-исторического процесса, наличие прогресса в истории культуры, в развитии хозяйства. Ведь климат колеблется, общество же не только варьирует, но и растет. Непонятно и нарастание темпов в развитии общества: ведь природа не ускоряет своих изменений.

С точки зрения Кларка, "экономика любого общества может рассматриваться как приспособление определенных потребностей, способностей, стремлений человека, а также приспособление материальных предметов к специфическим условиям физического и биологического окружения. Таким образом, мы имеем две стороны уравнения…" (Кларк 1953: 19). Всё-таки "уравнения"!

И в варианте Кларка географический подход, при всей его плодотворности в решении некоторых проблем, оказывается ограниченным, односторонним и неглубоким в познании движущих сил культурно-исторического процесса. Отсюда его слабость в реконструкции социальных систем и в объяснении культурных феноменов, не связанных непосредственно с хозяйственной деятельностью.

6. "Стар Карр" и другие книги Кларка. В 1952 г. Кларк издал "Раскопки Стар Карр". Стар Карр – это мезолитический памятник культуры маглемозе в Северной Англии, датируемый VIII тыс. до н. э. и раскопанный в 1947 – 51 гг. Раули-Конви пишет об этой книге: "Много книг охарактеризовано как эпохальные; "Стар Карр" – одна из нескольких в археологии, которые достойны этого определения. Она повлияла как на конфигурацию полевой работы, так и на интерпретацию; читаемая одним поколением исследователей за другим, она должна быть помещена в число наиболее цитируемых трудов во всей дисциплине" (Rowley-Conwy 1999: 515). По методике раскопок, продолжает Раули-Конуи, она не лучшая – вещи фиксировались по квадратным ярдам, тогда как есть одновременно раскопанные датские памятники, где вещи фиксировались в трехмерном пространстве с точностью до сантиметра. Наконечники из оленьего рога распределены на две стратиграфические группы, но другие вещи (скажем, кости животных) собраны без точного распределения. Но Стар Карр опубликована тотчас (тогда как лучше раскопанные датские памятники – с опозданием на 30 лет и на датском). К тому же датчане опубликовали простое описание материалов, а Кларк представил подробный анализ экологии, экономики и социальных аспектов жизни на памятнике. В частности он постулировал сезонное обитание мезолитических обитателей на поселении. Его собственным главам о кремневых, костяных и роговых орудиях предшествовали главы его сотрудников о стратиграфии озерных отложений, о костях животных и споропыльцевой анализ.

Сам Кларк создал еще немало работ, в том числе ряд книг, но это большей частью обзорные очерки преистории, не содержащие принципиально новых методологических положений географического подхода и лишь развертывающие в хронологической перспективе намеченную ранее картину. В одной из этих книг глава о мезолите называется: "Становление сцены для экологических изменений". В начале этой главы Кларк пишет: "Вряд ли могло быть случайностью, что следующий большой перелом в человеческом сознании и технической доблести имел место как раз на тех территориях, где наиболее четко отмечаются экологические изменения" (Clark and Piggott 1965: 126). Показав это на фактах, он, обращаясь затем к введению производящего хозяйства, пишет, что это не было "изобретением", а было "процессом трансформации одной базы обеспечения в другую, и должно быть очевидным, что этот процесс был связан с экологическими обстоятельствами, господствовавшими на отдельных территориях" (Clark and Piggott 1965: 146). Однако значение этой связи сведено к банальной идее о необходимом наличии диких предковых форм. А ведь эти формы имелись в наличии и раньше…

Кларк не отказался от своих идей, но то ли счел свою работу над экологией и экономикой первобытного общества завершенной, то ли утратил интерес к ней, увлекшись другими темами. Одна из этих тем – антропологизация археологии, превращение ее в науку о человеке вообще. В 1970 вышла в свет книга Кларка "Аспекты преистории". В этой книге Кларк расширяет свое понимание связи и зависимости человеческого общества от природной среды, постулируя принадлежность самого человека к природе. Он подает это как материалистический взгляд, как убеждение в силе законов природы. Человек не творенье божье и не самопроизвольный феномен, действующий по полной свободе воли. "Человек не создал себя". Он создание тех же естественных сил, которые сформировали остальной животный мир.

"Ясно, - пишет он, - что если мы примем полностью то, что следует из "Происхождения видов", если мы признаем без оговорок, что человек и его труды на деле есть продолжение того же самого эволюционного процесса, который создал вселенную, то тогда мы вряд ли можем рассматривать его как создавшего самого себя или поставившего вызов природе (Clark 1970: 60).

Он выразил уверенность в том, что соревнование между общинами ведет к отбору наиболее преуспевших, и, что в обществе, как и в природе, "естественный отбор действует в пользу тех, кто наиболее способен понять и эксплуатировать свою природную среду" (Clark 1970: 96 – 97). По мнению Кларка, в этом он следует Дарвину, хотя это, конечно, социальный дарвинизм, то есть спенсерианство.

Вторая тема, увлекшая Кларка, связана с первой. Чтобы изучать преисторию в антропологическом ключе, нужно расширить ее географический охват до глобального и всечеловеческого. Это превращение археологии в мировую. Возможно, в какой-то мере здесь опять же сказалось влияние Дороти Гаррод, ездившей копать палеолит по всему миру (перед своей смертью Кларк напишет большую биографию Гаррод для энциклопедии). В 1961 г. вышла книга Кларка "Преистория мира". В этой книге издании были главы об Америке, Австралии и полглавы занимала первобытная Африка. Но 57 % текста было отведено всё же западной Евразии, т. е. в основном Европе и прилегающим землям. Кларк продолжал работать над этой темой. Он завел себе кабинет с железными сейфами, где собирал информацию по всем странам. На каждую главу в этом кабинете был отведен один шкаф. Во втором издании, вышедшем в 1969 г. доля западной Евразии снизилась до 52 %. В третьем издании, 1977 г., Евразии было уделено только 33 %.

На второе и третье издания этой книги (издания 1969 и 1977 гг.) последовали резко отрицательные рецензии молодых археологов. Брайан Фаган, указав, что книга "повелительная" ("magisterial") по тону и содержанию, писал в "Антикуити":

"Кларк называет свое третье издание "Преистория мира в новой перспективе". Сколь нова эта перспектива? Оправдано ли это смелое название? Если новая перспектива – это лучший охват малоизвестных областей мира, то Кларк дает нам новые виды. Но если мы поищем новых объяснений относительно изменений культуры, то решительно получим разочарование. "Преистория, - автор говорит нам, - это о том, что случилось, а очень мало случалось в общинах, закукленных в состоянии, обозначаемом советскими преисториками как первобытный коммунизм". Это утверждение право же поднимает у многих молодых археологов, включая меня, волосы дыбом. Грэем Кларк проявляет явный интерес к адаптивным способностям и изобретательности человечества, но, кажется, мало интересуется объяснениями и способами, которыми археологи стараются объяснить происхождение земледелия на Ближнем Востоке или в Мезоамерике. … В чем первичные причины в противовес многопричинным объяснениям изменений культуры? Что мы знаем о социальных изменениях в преистории? … Книге не хватает теоретической глубины, она скользит по великим спорам и показывает мало интереса к работам молодых коллег, которые делают продолжающееся изучение мировой преистории столь увлекательным" (Fagan 1978).

Третья новая тема, увлекшая Кларка, тоже как-то связана с предшествующими и с его общей установкой на изучение природы – это кооперация археологии с естественными науками. В рамках этой темы в 1966 г. по его инициативе на месте растаявшего Комитета по исследованию болот был организован Проект Ранней Истории Земледелия (Early History of Agriculture Project = EHAP), проведший до своего распада в 1976 г. 235 комплексных экспедиций. С начала 70-х в этой организации вокруг Грэема Кларка собрались талантливые ученые, из которых наиболее известны занявшие особое место в истории науки Эрик Хиггз и Дэвид Кларк. Грэем Кларк в эти годы (рис. 8) отошел от конкретного руководства археологическими исследованиями, занятый преподаванием как профессор, поездками в Лондон на всякого рода заседания, делами по управлению колледжем и написанием своих книг. Заправилами всех конкретных дел и центрами кристаллизации молодежи были Хиггз и Дэвид Кларк. Ранняя смерть обоих в 1976 г. и привела к распаду Проекта.

Именно упор на естественные науки, в частности на радиоуглеродное датирование, тогда еще новинку, позволил Кларку развернуть критику ориентоцентрического диффузионизма. В статье 1966 г. "Гипотеза инвазии в британской археологии" он критикует миграционизм в большинстве интерпретаций в британской археологии ХХ века - "инвазионный невроз" - и отстаивает взамен "внутреннюю эволюцию". Но эта эволюция понималась Кларком не по-эволюционистски: он отвергал телеологический прогрессивизм. Нормальным состоянием общества он считал подвижное равновесие, как это постулировал антрополог Эванс-Притчард в своей классической книге 1940 года об африканском племени нуэр. А толчками, выводящими общество из равновесия, по Кларку, являются изменения природной среды, в конечном счете, изменения климата.

Грэем Кларк обратил географический подход в археологии с изучения природной среды на изучение экономики общества.

7. Хиггс. Из учеников и помощников Грэема Кларка особое место занял Эрик Хиггз (Eric Higgs, 1908 – 1976). Это он возглавил при кафедре Кларка "проект" (научный коллектив) по изучению ранней истории сельского хозяйства (EHAP), проводя на скудные средства полевые работы в разных районах мира. В конце года в своем кабинете он помечал цветным карандашом на вырванной из атласа карте места работ следующего года, как полководец цели атаки, и студенты называли сплотившихся вокруг Хиггза ассистентов и аспирантов, выезжавших с ним на эти работы, "the storm-troopers" ("десантниками", "штурмовиками").

Хиггз (Bailey 1999) родился в графстве Шроппшир, учился в Лондонском университете сельскохозяйственной экономике и до археологии перебрал много профессий и занятий: во время экономической депрессии какое-то время зарабатывал на жизнь как профессиональный игрок в карты, работал на стройках, а с 1939 г., перевалив за тридцать, занялся фермерством в родном Шроппшире. В зимние периоды наступало вынужденное безделье, и он в эти месяцы думал над происхождением тех занятий, которые составляли его труд летом. Это обратило его к университетским консультациям, а для тех, кто изучал использование первобытными людьми природных ресурсов, был любопытен его фермерский опыт. Только в 1954 г., сорока четырех лет, он поступил на двухгодичные курсы первобытной археологии при Кембриджском университете, где его руководителями стали Чарлз МакБёрни по палеолиту и Грэем Кларк по первобытной экономике. В 1956 г. 47-летнего Хиггза приняли ассистентом на кафедру ("отделение") археологии Кембриджского университета, а с 1958 г. в поле у него начались сердечные приступы. В 1968 г. он был назначен руководителем проекта, а уже в 1976 г. вынужден был выйти в отставку и в том же году 58-летний Хиггз умер от инфаркта. Вся его работа в археологии продолжалась 20 лет, из которых последние восемь – руководителем проекта.

Хиггз пришел в археологию пожилым человеком (рис. 9) с опытом сельского хозяйства, но как аутсайдер в археологии, понимающий, что по традиционной лестнице научной карьеры у него нет времени подниматься, поэтому готовый ставить под вопрос любые условности и традиционные истины. Да и Грэем Кларк говаривал, что "Ph. D. (степень) – это для тех, у кого нет работы". Многие его ученики и не стали защищать диссертации. В их числе и Хиггз. Кларк еще говорил, что традиционная археология – это источник "интеллектуальных игр для меритократии (для власти заслуженных. – Л. К.)" (Bailey 1999: 533). Хиггз стремился превратить археологию в рудник важной информации и сделать эту информацию доступной простым людям (Bailey 1999: 536).

Следуя учению своего патрона, он применял палеодемографический и палеоэкономический подходы к археологическим материалам из своих больших палеолитических раскопок в Греции (рис. 10). Это было начало того, что позже получило название "археологии, опирающейся на естественные науки". Вместе с Доном Бротвелом (Don Brothwell) он издал в 1962 г. сборник "Естественные науки в археологии" ("Science in archaeology"). Он основал в Кембридже "Кабинет Костей" (Bone Room), где обычно и восседал, сгорбившись на столе и попыхивая трубкой. Он язвительно критиковал так наз. междисциплинарные исследования, когда суммируются результаты, полученные порознь археологией, палеонтологией, палоеоботаникой и т. д. Анализ костей животных, считал он, надо не оставлять полностью в руках зоологов, а делать самим археологам, ставя археологические вопросы и учитывая разные данные (следы разруба, статистику убойного возраста и проч.).

Анализируя их, он всё больше переходил от межрегиональных сопоставлений к фокусированию на местном использовании земли, к изучению возможностей среды в радиусе 100 миль от каждого местонахождения. Начиная с 1970 г. вместе с Клаудио Вита-Финдзи они выдвинули идею "site catchment analysis" ("анализа ресурсов, доступных местонахождению"). В названии использован термин "catchment" из гидрологии; "catchment area" это 'водосборный район', в экономическую географию его впервые перевел М. Чисхольм в 1962 г. (Roper 1979). Анализ этот ("site catchment analysis") был у Хиггза и Вита-Финдзи определен как "изучение отношений между техникой и теми природными ресурсами, которые лежали в пределах экономической доступности отдельных поселков". "Территория эксплуатации местонахождения" – это территория окрестностей поселка, эксплуатируемая обычно обитателями", а "годовая территория" – это "вся территория, эксплуатируемая человеческой группой за год" (Vita-Finzi and Higgs 1970: 5, 7).

Изучал он и неравное географическое распределение природных благ по сезонам, делавшее необходимым сезонные перемещения человеческих общин, начиная с палеолита. Разные наборы индустрии могли соответствовать разным фазам сезонного обитания одной и той же общины. Он комбинировал обследование окрестностей местонахождения (off-site analysis) с углубленным изучением самого местонахождения (on-site analysis).

Недостатки междисциплинарных исследований, по его мнению, лучше всего видны на примере изучения одомашнивания животных и культивации растений. Он не верил в традиционную поляризацию охотников и земледельцев с четким их размежеванием и с резким скачком от одних к другим – Неолитической революцией. Не верил и в диффузию сельского хозяйства с Ближнего Востока в Европу. Как писали Хиггз и Джармен в 1969 г., "термины доместикация и домашние животные затемняют постепенность перехода (градацию) одной формы в другую и проводят классификационную межу, которая может и не соответствовать природе" (Higgs and Jarman 1969: 38). В этом оба автора продолжают линию Грэема Кларка. Вслед за американцем Ф. И. Зьюнером (F. E. Zeuner) Хиггз считал, что охотники за дикими животными, следуя за их стадами, постепенно входили с ними в отношение симбиоза, полезного для обеих сторон (охотники отстреливали слабых животных, улучшая стадо, охраняли их от хищников, постепенно начинали подкармливать и т. п.). Значит, между дикими и домашними животными был целый ряд промежуточных, переходных звеньев.

Взгляды Хиггза были весьма радикальны для английского археологического истэблишмента. Он считал, что палеоэкономический анализ позволяет выявить долговременные закономерности соотношений человеческого общества с природой, которые только затуманиваются мелкими и кратковременными историческими событиями. Историк поэтому лишь запутывает картину. "Получается преисторическая картина инвазий и движений народов, войн, и пирамида гипотез, всё ловушки исторической картины. Хвост истории виляет преисторической собакой" (Higgs 1968: 619). А вот археологические данные позволяют отрешиться от мелких флуктуаций и выявить эти долговремённые соотношения.

Всё это предполагает изрядную долю материализма и детерминизма. Веру в человеческую уникальность, прихоти, свободу воли и т. п. Хиггз считал ложными предпосылками. "Капризы, моды и свобода выбора, связанная с культурами, получает меньше значения…, чем изучение естественных механизмов в человеческом прошлом как истинных причин поведения" (Higgs and Jarman 1969: 40). "Самосознание и разум, символизм и язык в лучшем случае могут быть выведены слабейшей экстраполяцией из наличных преисторических данных, а душа не оставляет по себе скелета" (Higgs and Jarman 1975: 1 – 2).

Хиггз выступал с критикой как эволюционизма, так и диффузионизма и марксизма. Подобно функционалистам Хиггз считал, что традиционное изучение истории культуры сверх меры ориентировано на изменение, на восхождение по лестнице прогресса, тогда как на деле основные параметры палеоэкономики находились в долговременном равновесии, и археологические данные позволяют это установить. Никакой Неолитической революции, никакой диффузии производительного хозяйства с Ближнего Востока в Европу, никаких инвазий, а если они и были, то это мелочи истории. Оседлость, одомашнивание животных и культивация растений не являются какой-то резкой новацией, послеледниковым изобретением, а суть естественные процессы, которые случались и в палеолите, не образуя эволюционной прогрессии. "Социальную археологию" он отвергал, уверяя, что это просто присобачивание модного жаргона к традиционным археологическим данным. А традиционное изучение артефактов он называл "родом коллекционирования марок" и "усердным накоплением увеличивающихся объёмов информации неясной ценности" (Bailey 1999: 536).

Нетрудно сообразить, что Хиггза воспринимали как нарушителя норм и всяких правил, тем более что он любил эпатировать чинных профессоров, заострял свои выводы, доводя до крайности. Если Грэем Кларк был евангелистом географического подхода, то Хиггз стал его еретиком и создателем апокрифов. Его жестоко ругали при жизни и после смерти. Cам он цитировал с усмешкой еще одного своего покровителя сэра Джозефа Хатчинсона, профессора агрономии: "Пионера всегда скальпируют". Готовя совместную книгу со своим учеником Джарменом, он уговаривал Джармена убрать свое имя, чтобы не портить себе карьеру. Хиггз восстановил против себя многих британских археологов, и ему уделяют гораздо меньше места в историографии, чем он того заслуживает.

Многие его ученики, особенно те, кого он вовлек в археологию из других отраслей, покинули археологию после его смерти: Джон Харрис ушел в агрономию развивающихся стран, Пол Уилкинсон – в одомашнивание мускусных быков на Аляске, Дирек Стёрди – в инженерный бизнес, Эрл Сэксон завёл себе коммерческую фруктовую ферму в Австралии, Майк Джармен, который не убрал своё имя из совместной с Хиггзом книги, всё-таки ушел из археологии и основал крупный ресторан в восточной Англии. Но часть учеников осталась в археологии и весьма известна в ней сейчас. Это Пол Бан, Джон Бинтлиф, Джоф Бэйли, Клайв Геймбл и др.

8. Пространственная археология. Другой ученик Грэема Кларка, Дэвид Леонард Кларк (David Leonard Clarke, 1937 – 1976), стал одним из лидеров Новой Археологии, и его биографию лучше рассмотреть, когда приступим к изложению и анализу этого направления. Но в отличие от другого лидера, американца Люиса Бинфорда, к этому направлению Дэвид Кларк пришел под влиянием Кембриджской школы Новой Географии, особенно под влиянием работ Р. Дж. Чорли (R. J. Chorley) и П. Хэгетта (P. Hagggett) – имеются в виду книги "Модели в географии" (1967) и "Локационный анализ в географии населения" (1965).

Уже в его первой монументальной и сенсационной книге "Аналитическая археология" (1968) содержалась глава "Пространственное направление" с примыкающей схожей по содержанию главой "Стратегии" (в совокупности с. 463 – 511). Там рассматривались возможности графического представления и математического анализа волн диффузии, распространения и густоты сети памятников (рис. 11), обеспеченности районов природными ресурсами, влиятельности и конкуренции центров (построение полигонов Тиссена).

В толстенном сборнике "Модели в археологии", вышедшем под его редакцией в 1972 г., во вступительной статье Кларка "Модели и парадигмы в археологии" есть и пространственный аспект (рис. 12). В сборнике 7 из 26 статей посвящены географическим проблемам археологии, и они помещены в сборнике сплошным блоком, в том числе и вторая статья самого Дэвида Кларка "Предварительная модель общества железного века и системы его поселений" (рис. 13 – 16), также статья его ученика Яна Ходдера (впоследствии лидера пост-процессуальной археологии) "Локационные модели и изучение римско-британского поселения" (рис. 17), а кроме того статья М. Р. Джармена (ученика Хиггса) "Территориальная модель для археологии: поведенческий и географический подход".

В 1976 г. в одном сборнике вышла большая статья Дэвида Кларка "Мезолитическая Европа: экономический базис" (перепечатана в посмертном сборнике статей Кларка "Аналитический археолог", 1979), прямо перекликающаяся с книгой его учителя Грэема Кларка. В статье Дэвид Кларк стремится устранить некоторые предвзятые идеи и стереотипы, искажающие на его взгляд реальную картину.

В том же году Я. Ходдер и С?. Ортон выпустили книгу "Пространственный анализ в археологии". В 1977 г. под редакцией Дэвида Кларка вышел (для него посмертно) сборник "Пространственная археология" со статьей самого Дэвида Кларка "Пространственная информация в археологии" и статьей Яна Ходдера "Новые направления в локационном анализе археологических данных в региональной шкале (макро)".

Дэвид Кларк и его ученики формализовали географический подход к археологии. Однако их главный акцент был не на географии, а на формализации, и из этого выросло другое направление, которым есть смысл заняться отдельно.

9. Гамбургская географическая археология и "археология заселения" Янкуна. После Второй мировой войны в географическое направление включился видный немецкий археолог-первобытник Ганс-Юрген Эггерс (Hans-Jürgen Eggers, 1906 – 1975), хорошо известный всем, кто изучает римское время Европы (рис. 18). Эггерс (Jankuhn 1977; Kossack 1986) – наш земляк: происходя из остзейских немцев (в Ревеле, то бишь, Таллине, обитал ряд старинных немецких фамилий – Эггерсы, Крузенштерны, Тизенгаузены, Дельвиги, Гиппиусы, Паульсы, Врангели), он родился в Петербурге за год до первой русской революции, переселился оттуда в Грейфсвальд в Померании и всю жизнь считал себя прибалтом и померанцем. Учился он германистике, народоведению и преистории в университетах Тюбингена, Берлина и Грейфсвальда. Лично знал Косинну, Шухардта и Гётце, но не был втянут ни в их острые схватки, ни в политику. В 1930 г. защитил в Грейфсвальде диссертацию о магических предметах в древнеисландской прозаической литературе. Поработав несколько лет в Берлине ассистентом, в 1933 г. 27-летний Эггерс поступил работать в краеведческий музей Штеттина, где и работал до конца войны. Хабилитационную диссертацию (эквивалентна нашей докторской) защитил в 1941 г. на тему "Княжеские погребения Любзовской группы". Когда Штеттин стал польским Щецином, добровольно передал коллекции польским коллегам и перебрался в Гамбург.

С 1946 г. он работал в Гамбургском музее народоведения и преистории, заведуя отделом преистории (то есть первобытной археологии), а с 1949 г. – и профессором Гамбургского университета. В 1951 г. он издает свой капитальный труд "Римский импорт в свободной Германии" (с подзаголовком "Атлас праистории"), где каждый тип вещей картирован и нередко с наложением на природную среду. Классификации этого труда стали классическими, а обозначения – стандартными для всего массива римских вещей. Найдя какой-нибудь стеклянный римский сосуд, не нужно подробно описывать его – достаточно найти у Эггерса его тип и можно смело указывать просто его как "Eggers…" и проставить его номер по Эггерсу. На базе этого труда он в 1955 г. выпустил книгу об абсолютной хронологии времени Римской Империи применительно к Германии.

С 1950 г. по 1960-е он издавал совместно с Гербертом Янкуном и Рольфом Гахманом в Гамбурге периодические выпуски "Архэологиа географика". Подзаголовок этого издания гласил: "Доклады по сравнительной географически-картографическому методу в первобытной археологии". Вокруг этого журнала сложилась целая школа археологов, интенсивно картировавших археологические типы и культуры и прослеживавших, как природная среда местности влияет на доступность территории археологическому обследованию (облесенность, распашка и т. п.) и, соответственно – на полноту ареалов на картах.

Однако эта идея – идея природных фильтров археологической информации, более полно выраженная в учебнике Эггерса "Введение в первобытную археологию", вышедшем в 1959 г., относится уже скорее к другому направлению, которому стоит уделить отдельную лекцию (отдельную главу).

Герберт Янкун (Herbert Jankuhn, 1905 – 1990) – почти сверстник Эггерса (старше на год). Учился в университетах Кёнигсберга, Йены и Берлина, был учеником Макса Эберта. В 1931 г. защитил диссертацию, в 1935 – вторую. Преподавал в Кильском университете и работал в Кильском музее, изучая укрепления викингов. Под его руководством с 1930 г. проходили раcкопки Хайтабу (Хёдебю) – торгового центра викингов (результаты опубликованы в 1956) (Vollertsen 1989). Позже он стал членом нацистской партии, разделял нацистскую идеологию и участвовал в эсэсовской организации "Аненэрбе" ("Наследие предков"), где он был главой секции преистории.

Вообще в нацистской Германии конкурировали две организации, претендовавшие на руководство археологией: ведомство Розенберга внутри нацистской партии, которому был подчинен Союз преистории Рейнерта, и эсэсовская "Аненэрбе" под протекцией Гимлера. Ведомство Розенберга вело расистскую пропаганду "Мифа ХХ столетия" (название книги Розенберга) и смогло мобилизовать только третьеразрядных археологов. Ведомство Гиммлера обращало больше внимания на исследование мест, перспективных с точки зрения нацистской преистории, и привлекло наряду с откровенными шарлатанами и карьеристами также серьезных ученых, искавших прикрытия от давления Розенберга и Рейнерта. Некоторые были не прочь принять и идеологию. Одним из таких соперников Рейнерта был Янкун. Он стал самым влиятельным археологом Рейха (Haßmann 2000).

Во время войны он проводил германизацию археологии в Норвегии и донес полиции на норвежского археолога Брёггера, отказавшегося передать важные находки немцам. Брёггеру было запрещено выступать с лекциями, позже он был отправлен в тюрьму и концлагерь. Потом Янкун был штурмбанфюрером СС, и сформированная вокруг него Sonderkommando Jankuhn грабила музеи в южной России и на Украине под прикрытием дивизии СС "Викинг".  В связи с этим после войны Янкун был интернирован, но уже в 1952 г. поместил в "Археологиа географика" большую работу "Климат, население и хозяйство раннего железного века в бассейне Балтийского моря", а в 1956 г. стал в ФРГ профессором Гёттингенского университета. У многих это вызывало возмущение, но специалист был классный, а преступления его меркли по сравнению со многими зверствами главарей рейха, так что ему была предоставлена возможность работать. Вообще последыши Розенберга, Рейнерт и его люди, были изгнаны из археологии, а ряду членов эсэсовской "Аненэрбе", не только Янкуну, постепенно было возвращено положение в науке (рис. 19).

Вокруг Янкуна сложилась гёттингенская школа археологии, демонстративно аполитичная. Янкун восстановил косинновский термин "Siedlungsarchäologie", но в его понимании это была уже не "археология обитания", а именно археология заселения и археология поселения. Он тесно сотрудничал с геологом Шютцрумпфом, изучавшим торфяники, и с палеоботаниками. На основе этого сотрудничества восстанавливал историю заселения местности, освоения природного ландшафта и развития сельского хозяйства региона, например, Шлезвиг-Гольштейна. Особое внимание уделялось так называемым "Siedlungskammern" ("заселенческим камерам") – микрорайонам заселения местности, естественно ограниченным (лесами, горами, водными преградами). Это чтобы была обеспечена самодостаточность изучаемого района, с полнотой естественной циркуляции населения и материальных благ в докапиталистическое время. Изначально Янкун уделял много внимания методам такого изучения – от статьи в "Археологиа географика" 1952 года "Методы и проблемы исследований по археологии заселения/поселения" до книги "Введение в археологию заселения/поселения" 1977 г. Это солидные работы, но по сравнению с английскими, они скорее традиционны, методических новаций не содержат.

Воздействие географического направления чувствуется и у других немецких  археологов. Так, исследователь неолита Ульрих Фишер писал в 1958 г.: "Культурные группы – как растения: откуда бы ни прибыло семя, рост и облик определяются длительным воздействием среды, климата и почвы, в которой они растут" (Fischer 1958: 290).

10. Некоторые уроки. Развитие географического направления в археологии, энвайронметализма, при всем преувеличении географического фактора и при всей ограниченности  метода, привело к интереснейшим результатам. Картирование множества находок, выявление ареалов типов и культур, изучение их соотношений с природной средой и ее развитием, формализация этих работ – всё это чрезвычайно обогатило археологию и дало прочные основания для изучения хозяйства, экономики. В России были и идеи географического подхода, были и попытки подхватить стиль исследований – Руденко еще в 1924 г. увидел у Крофорда возможности обновления археологии, но все эти движения были в зародыше подавлены как несоответствующие марксистской идеологии. Его ученик Л. Н. Гумилев попытался подхватить эстафету, выдвинув "этноландшафтную теорию" и идею совпадения великих переселений народов с колебаниями климата (перемещениями путей циклонов) в степях Евразии, но всё это осталось на уровне гипотез, без солидного обоснования. Монгайт носился с идеей написать обобщающую книгу по географическим аспектам археологии, но не сумел (или не успел) этого сделать.

Потери нашей археологии от большевистской борьбы за идеологическую чистоту неисчислимы. Это и потери в связи с разгромом целых школ и арестами многих археологов, и еще большие потери от неполученного результата.

У нас колоссальная территория по сравнению с любой европейской страной, здесь как нельзя больше нужны карты (такое пространство для применения географического подхода!), а сделано в этом направлении так мало. Как-то Равдоникас сказал: "Монтелиусов у нас нет". У нас нет не только Монтелиуса – нет и своего Крофорда, своего Грэема Кларка, своего Эггерса. Эггерс умудрился в условиях нацистской Германии остаться в стороне от политики. Если бы нечто подобное могла сделать вся отечественная археология, можно было бы сказать, что ей повезло. Однако ей не везло.

Вопросы для продумывания:

  1.  Географический фактор в самом деле важен и проявляется в преистории, судя по археологическим данным. Если географический детерминизм считать преувеличением роли географического фактора, как это нередко писалось в советских учебниках, то как взвесить, чтó преувеличение, чтó нет? И ведь тогда наличие географического детерминизма будет зависеть от очень конкретных и тонких соотношений фактов? Между тем, это вопрос теоретический. Какие же положения Крофорда можно признать проявлениями географического детерминизма, а какие просто признанием важности географического фактора?
  2.  Почему Фокс называл свою "Археологию Кембриджского района" экономической историей?
  3.  Можно ли найти в законах Фокса близость ко взглядам его предшественника в Кардифе – Уилера? В чем она состоит?
  4.  Почему Грэем Кларк стал наиболее читаемым и почитаемым представителем энвайронментализма?
  5.  Можно ли найти у Грэема Кларка какие-то пережиточные элементы эволюционизма (или влияние неоэволюционизма)?
  6.  Какие идеи Хиггза были, по-Вашему, наиболее еретическими для британского археологического истэблишмента?
  7.  Какие вклады Дэвида Кларка и его учеников в формализацию географического подхода к археологии совершенно не применялись в российской археологии и, по Вашему мнению, являются перспективными для нас?
  8.  По  сравнению с английскими энвайронменталистами в археологии, подход Эггерса в основном чисто картографический и географический, без упора на природную среду. В чем же его вклад в развитие географического подхода?
  9.  Еще более традиционен Янкун. Между тем, это был очень способный и квалифицированный археолог. Можно полагать, что увлечение нацисткой идеологией и политикой задержало его развитие и помешало ему внести гораздо более интересный вклад в науку. Чем конкретно, с Вашей точки зрения, затормозила его развитие нацистская идеология?
  10.  Сравните этно-ландшафтные и другие работы Л. Н. Гумилева, ориентированные на географические аспекты археологии, с работами англичан. Чего (наличного у англичан) недостает работам Гумилева, чтобы их могли признавать не только массы дилетантов, но и профессиональные ученые?

 

Литература:

Дойель Л. 1979. Полет в прошлое. Пер. с англ. Москва, Наука.
Кларк Г. 1053. Доисторическая Европа: Экономический базис. Москва, ??????????.
Крофорд О. Г. С. 1924. Человек и его прошлое. Пер. с англ. Ленинград, ???????.
Bailey G. 1999. Eric Higgs. – Murray T. (ed.). Encyclopedia of archaeology. The great archaeologists. Santa Barbara et al., ABC – Clio: 531 – 565.
Chippindale Chr. 2001. Crawford O. G. S. (1886 – 1957). – Murray T. (ed.). Encyclopedia of archaeology. History and discoveries. Santa Barbara et al., ABC – Clio: 384 – 386.
Clark J. G. D. 1939. Archaeology and society. London, Methuen.
Clark J. G. D. 1970. Aspects of prehistory. Berkeley, Los Angeles, London, University of California Press.
Clark J. G. D. 1977. World prehistory in new perspective. Cambridge, Cambridge University Press.
Clark J. G. D. and Piggott S. 1965. Prehistoric societies. Harmondsworth, Penguin Books.
Crawford O. G. S. 1955. Said and done. London, Weidenfeld and Nicolson.
Fagan B. M. 1978. Review of Clark 1977. – Antiquity, 52 (206): 256 – 257.
Fischer U. 1958. Mitteldeutschland und die Schnurkeramik. – Jahresschrift für mitteldeutsche Vorgeschichte (Berlin), 41/42: 254 – 298.
Fox C. 1932. The personality of Britain: its influence on inhabitant and invader in prehistoric and early historic times. Cardiff, Nat. Mus. of Wales.
Fox C. 1947. ????????????????? – Cambridge Historical Journal, 9: 9 – 16.
Gradmann R. 1898. Das Pflanzenleben der Schwäbischen Alb. Stuttgart, Verl. des Badischen Botanischen Vereins.

Haßmann H. Archaeologz in the "Third Reich". - Härke H. (ed.). Archaeology, ideology and society. The German experience. Frankfurt a. M., Peter Lang: 65 - 139.

Higgs E. 1968. Archaeology – where now? – Mankind, 6: 617 – 620.
Higgs E. and Jarman M. R. 1969. The origins of agriculture: a reconsideration. – Antiquity, 43: 31 – 41.
Higgs E. and Jarman M. R. 1975. Palaeoeconomy. – Higgs E. (ed.). Palaeoeconomy. Cambridge, Cambridge University Press.
Jankuhn H. 1977. Hans-Jürgen Eggers... - Prähistorische Zeitschrift, 52 (1): 1 - 3.
Kossack G. Nachwort. – Eggers H.-J. Einführung in die Vorgeschichte. 2. Aufl. München, Piper: 298 – 312.
Roper D. C. 1979. The method and theory of Site Catchment Analysis: a review. – Schiffer M. B. (ed.). Advances in archaeological method and theory (New York, Academic Press), 2: 120 - 142.
Rowley-Conwy P. 1999. Sir Grahame Clark. – Murray T. (ed.). Encyclopedia of archaeology. The great archaeologists. Santa Barabara et al., ABC – Clio: 507 – 529.
Smith P. J. 1977. Grahame Clark's new archaeology: the Fenland Research Committee and Cambridge prehistory in the 1930s. – Antiquity, 71 (271): 11 – 30.
Taylor E. G. R., miss. 1934. Review of Fox 1932. – Antiquity, 8: 103.
Vita-Finzi C. and Higgs E. 1970. Prehistoric economy in the Mount Carmel area of Palestine: site catchment analysis. – Proceedings of the Prehistoric Society, 36: 1 – 37.
Vollertsen N. 1989. Herbert Jankuhn. Hedebyforskningen og det tyske samfund 1934 – 1976. – Fortid och nytid, 36 (4): 235 – 320.
Wheeler M. 1958. Crawford and antiquity. – Antiquity, 32 (125): 3 – 4.
Wheeler M. 1963. Homage to Sir Cyril Fox. – Foster I. Ll. and Alcock L. (eds.). Culture and environment. Essays in honour of Sir Cyril Fox. London, Routledge and Kegan Paul: 1 – 6.

Иллюстрации:

  1.  Фотоснимок Стоунхенджа с высоты птичьего полета – хорошо видно кольцо заплывшего рва – снимок лейтенанта П. Х. Шарпа с воздушного шара в 1906 г. (Bahn 1996: 198).
  2.  Портрет О. Г. С. Крофорда (Chippindale 2001: 385 или Malina 1980: 226).
  3.  Портрет Сирила Фокса (из тома Culture and environment 1963, есть в Библиотеке ИИМК).
  4.  Молодой Грэем Кларк (Rowley-Conwy 1999: 508).
  5.  Грэем Кларк на раскопках мезолитического торфяникового местонахождения в 1934 г.
  6.  Сравнение величины поселков. Диаграмма из "Археологии и общества" (Clark 1957: 197, fig. 38).
  7.  Взаимоотношения разных аспектов культуры. Схема из книги Г. Кларка "Археология и общество", из издания 1957 г. (Clark 1957: 175, fig. 25).
  8.  Портрет Грэема Кларка (Clark 1970, в Библиотеке ИИМК шифр М 3294 или Malina 1980: 224).
  9.  Портрет Эрика Хиггза (Bailey 1999: 532 или Malina 1980: 381)).
  10.  Эрик Хиггз (третий слева) на раскопках в пещере Кастрица в Греции (Bailey 1999: 534).
  11.  Схема из книги "Аналитическая археология" Дэвида Кларка, 1968 (по Крамбейну и Грейбиллу 1965): 1) контурная карта распределения артефактов некоторого типа по местонахождениям, 2) линейное распределение, 3) квадратичное, 4) отклонение от него (Clark 1968: 486, fig. 101).
  12.  Карта-схема "теории управляющих центров" Кристаллера с вычерченными вокруг них гексагонами (модель управляемых территорий) – а) в центре региона население гуще, центры ближе друг к другу, поэтому территории гексагонов меньше; б) трансформация этой схемы при допущении равной населенности региона каждого центра (тенденция по Кристаллеру) – гексагоны уравниваются, но квадраты сетки искривляются, центральные расширяются. Получается мысленное изменение территорий, реализуемое в практике управления. Соответственно, в распределении благ - и артефактов на археологической карте. Из статьи Дэвида Кларка в сборнике "Модели археологии" 1972 г. (Clarke 1972: 17, fig. 1.4).
  13.  Поселение раннежелезного века Глэстонбери как оно раскопано в 1892 – 1911 гг. (Clarke 1972: pl. 21.1 после стр. 816).
  14.  Схемы из статьи Кларка в сборнике "Модели археологии". Модульное представление усадьбы железного века с условными обозначениями большого дома, малого дома, хижины для мастерсокй, двора, хлева и т. д. (Clarke 1972: 815, fig. 21.1).
  15.  Обобщенное представление последней фазы существования поселка – предшествующие фазы опускаю (Clarke 1972: 834, fig. 21.5).
  16.  Схема модели социальной структуры поселка – несколько модульных блоков отдельных хозяйств в их соотношнии, с делением каждого на главный семейный сектор и зависимый (Clarke 1972: 835, fig. 21.6).
  17.  Из статьи Ходдера в сборнике "Модели в археологии" 1972 г. Римско-британские укрепленные центры с вычерченными вокруг них полигонами Тиссена для показа их конкурентных воздействий на окрестные территории и возможностей пользования ими (Clarke 1972: 899, fig. 23.6).
  18.  Портрет Г.-Ю. Эггерса (Malina 1980: 261).
  19.  Герберт Янкун на раскопках на севере ФРГ (Härke in Hodder 1991: 196, fig. 8.3).


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

39960. ГАЗОДИНАМИЧЕСКИЕ ФУНКЦИИ 81 KB
  ГАЗОДИНАМИЧЕСКИЕ ФУНКЦИИ План лекции. Зависимость параметров потока в функции числа M. Зависимость параметров потока в функции скоростного коэффициента. Зависимость параметров потока в функции числа M.
39961. ДЕТАЛИ МАШИН И ОСНОВЫ КОНСТРУИРОВАНИЯ 10.06 MB
  1 а е: Ft Н окружная сила на барабане ленточного или на звездочке цепного конвейера; V м с скорость движения ленты или цепи; Dб мм диаметр барабана; Zзв число зубьев тяговой звездочки; Рзв мм шаг тяговой цепи.2 Вид передачи Твердость зубьев Передаточное число Uрек Uпред Зубчатая цилиндрическая: тихоходная ступень во всех редукторах uт 350 НВ 40. Термообработка зубчатых колес редуктора улучшение твердость зубьев 350НВ. Первая группа колеса с твердостью поверхностей зубьев Н  350 НВ Применяются в слабо и...
39962. Специализированный вычислитель (СВ) 194 KB
  При обращении ВчУ в режиме Чтение к ОЗУ по адресу 034320 обращение происходит в ячейке ДЗУ с адресом 134320. Специализированный вычислитель СВ относится к классу специализированных ЭВМ и предназначен для решения специфических задач обработки информации: 1. Отображение информации на рабочих местах РМ лиц боевого расчета; 3. Вычислительное устройство ВчУ является основным операционным устройством СВ предназначенным для обработки цифровой и логической информации реагирования на сигналы прерывания внешних устройстви управления...
39963. Методы локализации неисправностей в аппаратуре СВ и РМ 47 KB
  Наиболее склонными к поломке элементами являются транзисторы. Основные же мероприятия по устранению неисправности на принципиальном уровне сводятся к выпаиванию неисправного элемента и впаиванию на его место нового в случае необходимости замены элемента резисторы транзисторы диоды и другие. На принципиальном уровне неисправными элементами могут быть транзисторы на платах: ВУ2: Т1 Т2 Т3 либо Т4. Более полная информация о неисправных транзисторах находится в перечне элементов схемы.
39964. Отчет по учебной геологической практике 69 KB
  Целью проведения полевой практики по инженерной геологии является закрепление теоретического материала и ознакомление с природными условиями залегания различных типов горных пород а также с формами проявления геологических и инженерногеологических процессов. Ее учебными задачами являются: Приобретение навыка визуального определения геологических особенностей горных пород. В течении практики в полевых условиях изучаются: Вещественный состав и строение пород. Условия формы залегания пород.
39965. Учебная геологическая практика 865 KB
  4 Порядок проведения практики. Оценка практики. Цели и задачи практики Учебная геологическая практика проводится в летнее время после изучения студентами курса Инженерная геология.
39966. ГИДРОПНЕВМОПРИВОД МЕТАЛЛУРГИЧЕСКИХ МАШИН 3.27 MB
  Руководитель курсовой работы сообщает каждому студенту номер задания и номер варианта. Расчетно-пояснительная записка должна содержать оглавление с наименованием всех основных разделов записки; задание; введение, в котором излагаются достоинства и недостатки объемного гидропривода
39967. Гидропривод металлургических машин 8.17 MB
  Рисунок 1 Схемы иллюстрирующие принцип действия объёмного гидропривода. Из рисунка 1а следует что при приложении силы Р к закрытому сосуду через поршень эта сила уравновешивается силой давления жидкости силой трения пренебрегаем и силой тяжести тоже Положение сохраняется если в качестве сосуда возьмём два гидроцилиндра соединённых гидролинией рисунок 1б При перемещении поршня 1 произойдёт вытеснение жидкости под поршнем 2. Реверсирование гидромотора можно осуществить также изменением направления потока жидкости направляемого насосом...
39968. Проектирование привода технологического оборудования 1.54 MB
  Модуль числа зубьев колес и коэффициенты смещения . Модуль числа зубьев колес и коэффициенты смещения. Определим размеры характерных сечений заготовок по формулам тогда мм Кm = 20 – коэффициент учитывающий вид передачи; Диаметр заготовки колеса равен Выбираем материал для колеса и шестерни – сталь 45 термообработка – улучшение твердость поверхности зуба шестерни 269302 HB Dm1 = 80 мм Dm1 Dm твердость поверхности зуба колеса 235262 НВ Sm1 = 80 мм Sm1 Sm. Для их определения используем зависимость Пределы контактной...