15749

О СМЕЩЕНИИ ЖАНРОВ ЛИРИКИ ХХ ВЕКА

Научная статья

Литература и библиотековедение

С.Ю. АРТЁМОВА Тверь О СМЕЩЕНИИ ЖАНРОВ ЛИРИКИ ХХ ВЕКА Вопрос о жанрах лирики как и вообще литературы поднимается в литературоведении с XIX века до сегодняшних дней1. Однако о чистых жанрах уместно говорить только применительно к поэзии XVIII века когда жанровые норм...

Русский

2013-06-18

69.5 KB

3 чел.

С.Ю. АРТЁМОВА

Тверь

О СМЕЩЕНИИ ЖАНРОВ ЛИРИКИ ХХ ВЕКА

Вопрос о жанрах лирики (как и вообще литературы) поднимается в литературоведении с XIX века до сегодняшних дней1. Однако о «чистых» жанрах уместно говорить только применительно к поэзии XVIII века, когда жанровые «нормы» осознаются как непреложные литературные законы. Но уже с конца XVIII–начала XIX вв. жанровые границы, до романтизма довольно четкие, стали видоизменяться и постепенно размываться. Поэзию XIX века, по сравнению с классицистической, чрезвычайно трудно соотносить с каноническими жанрами2. В ее основе лежит принцип авторской индивидуальности.

Поэтому исследователи предлагают либо отказаться от классификации вообще3 и говорить, в крайнем случае, об «уцелевших» жанрах4, либо найти новые принципы классификации, т.е. новую основу для жанровой системы5. Суть этих попыток сводится к способности исследователей систематизировать лирический материал, который не укладывается в рамки «старых» жанров. Новые принципы классификации позволяют довольно точно описать тексты с какой-либо стороны, но не дают представления о соотношении с уже известными, исторически сложившимися жанрами, о механизме жанрообразования и жанровосприятия.

Примечательно, что ни один из исследователей, отрицающих сохранность классических жанров и / или предлагающих новые основания для жанровой классификации, не отрицает, что «жанры правят миром» и что существуют определенные механизмы смыслообразования, соответствующие «жанровому ожиданию»6 читателей.

Поэтому, чтобы ответить на вопрос о сегодняшнем бытовании жанров, следует, видимо, найти такой фактор, который позволяет говорить, что жанры по-прежнему актуальны, и такой угол зрения, при котором современные жанры обнаружат свое родство с историческими.

Об актуальности жанров свидетельствует то, что авторы XX века по-прежнему маркируют жанр своих произведений («элегии», «послания», «оды» и т.п.). Но неясно, насколько эти маркированные в жанровом отношении тексты соотносимы с исторически сложившимися жанрами.

Продуктивной представляется точка зрения Ю.Н. Тынянова на жанр как динамическую систему признаков7.

Ю.Н. Тынянов подчеркивает: «Давать статическое определение жанра, которое покрывало бы все явления жанра, невозможно: жанр смещается; перед нами ломаная линия, а не прямая линия его эволюции – и совершается эта эволюция как раз за счет “основных” черт жанра…»8. Приемы и признаки не остаются неподвижны в историко-литературном процессе – «литература есть динамическая речевая конструкция»9. Смещение жанра осуществляется в любом направлении, которое противоречит традиции этого жанра и соотносится с другими. Поэтому жанр невозможно изучать вне системы, вне историко-литературной ситуации.

Кроме того, Тынянов указывает на неравнозначное положение жанров в жанровой системе: «В эпоху разложения какого-нибудь жанра – он из центра помещается в периферию, а на его место из мелочей литературы, из ее задворков и низов вплывает в центр новое явление»10.

Интересно, что литературовед иного периода и направления исследований, иной методологии – Д.С. Лихачев – разрабатывая совершенно иной материал, приходит к той же мысли о неравнозначности жанров в системе и о постоянной замене систем в культуре. Д.С. Лихачев говорит о «доминирующих жанрах» («жанрах-вассалах») и «жанрах-сюзеренах», находящихся в равновесии11.

Таким образом, жанр представляется системой признаков и приемов, которая то доминирует по отношению к другим системам, то уходит в тень и которая постоянно трансформируется, так что два текста-послания разных литературных эпох и модусов художественности не только не будут равноценны, но могут и не иметь общих признаков, поскольку взяты вне контекста эпохи.

Кроме того, жанр не существует вне читательских ожиданий, это «заранее известная и писателю и читателю схема»12, и каждая эпоха и каждая авторская индивидуальность вносит в эту схему свои поправки13: литературными жанрами «можно считать установленные правила, которые одновременно определяют и определяются манерой писателя»14.

Это подход, на наш взгляд, позволяет говорить одновременно и о признаках жанра (вписанных в контекст литературной ситуации), и о его природе (жанр – «способ видения и отношения к действительности»15 или «особый тип строить и завершать целое»16), а главное, он разрешает противоречие между «схемой» жанра и исторической изменчивостью литературы.

Видимо, жанром в ХХ веке может называться система признаков (существующих в сознании читателя и автора как «фон» восприятия произведения), причем набор признаков динамичен. Если в жанре классической литературы существовало «ядро», доминанта17 неизменных и постоянных признаков, то основой современного жанра может являться лишь один признак жанра, от которого «отталкивается» автор (скажем, коммуникативная ситуация с названным адресатом – в послании), прочие признаки произвольны, что дает возможность говорить о большей вариативности жанров.

Возможность вариативности связана, на наш взгляд, с тем, что в литературе XX века принципиально меняется отношение к традиции.

В XVIII веке довольно четко определяется жанровый канон, который становится эталоном, инвариантом, причем вариации возможны лишь по факультативным признакам и их число ограничено. Как пишет С.С. Аверинцев, «жанр получает характеристику своей сущности <…> из собственно литературных норм, кодифицируемых теорий. Жанровые правила – словно конституция независимого, суверенного государства»18. И далее: «…Категория жанра остается <…> куда более существенной, весомой, реальной, нежели категория авторства; жанр как бы имеет свою собственную волю, и авторская воля не смеет с ней спорить»19. Таким образом исследователь подчеркивает, что в литературе до романтизма принципиальна ориентация на жанр и его «правила».

Однако с появлением личностной системы ценностей жанровый принцип литературы перестает быть определяющим, и классические жанры трансформируются в зависимости от способности «вместить» авторское видение. Жанры не исчезают, но индивидуальность вариации становится важнее соответствия жанровому инварианту, более того, жанровое отклонение осмысляется как необходимое условие нового текста. Поэтому к XIX веку каждый последующий автор «канонизирует» текст предшественника, вбирая его вариации как норму, но порождая собственные.

Так, жанр послания, востребованный в классицистической поэзии и занимавший срединное положение в иерархии жанров, в XIX веке сохраняется, насыщаясь авторскими вариациями, и даже выходит на первый план20. Но при этом его жанровые признаки варьируются в разных литературных кругах (и кружках), что неоднократно отмечалось исследователями: «…послание предромантиков – качественно новый жанр, дружеский» – у Д.В. Давыдова, А.А. Дельвига, раннего П.А. Вяземского21, а у романтиков «послание становится не только самовыражением, но и самоанализом…»22. Исследователи посланий XIX века дружно отмечают «расслоение» жанра, связывая это «расслоение» с конкретными именами, и говорят уже о «посланиях карамзинистов старшего поколения» и «младших карамзинистов, арзамасцев»23, о декабристских посланиях24. Речь идет теперь не просто о жанре как «схеме», но об «авторском жанре», т.е. не о «послании вообще», а о «посланиях Батюшкова» и «посланиях Жуковского»25, поскольку «концепция жанра не исчерпывается аспектом нормативной поэтики. В литературе нового времени художник мыслит уже не жанровыми канонами, точнее, не в строго очерченных границах определенных канонических моделей, а в свободном культурно-историческом пространстве родовой “памяти жанров” <…> перед ним открыто широкое поле эстетических экспериментов по жанровому синтезу»26.

Таким образом, в XIX веке, когда индивидуальность личности становится превыше других ценностей и переносится в литературу, каждый последующий текст определенного жанра пишется с ориентацией на канон жанра какого-либо автора («законодателя» жанра). Смещение жанра осуществляется последовательно, и можно говорить о «цепочечной» (от автора к автору) трансформации жанра.

В литературе XX века картина жанрообразования несколько иная. В первой половине века, начиная с модернизма, литература осознает себя как нечто предельно новое, как скачок, взрыв и обновление27, при котором позволительно «скинуть Пушкина с корабля современности» (В. Маяковский). Таким образом, литература в начале XX века осознается как новое, еще не сказанное никем слово (в этом отношении показательны эксперименты модернистов в области языка и, в частности, «заумь» как новый язык для выражения «небывалого»). При этом новое осознается как следствие старого, поэт, по словам Блока, – «звено бесконечной цепи; от звена к звену надо передавать свои надежды, пусть несвершившиеся, свои замыслы, пусть недовершенные…»28. Новая литература вбирает в себя традиции: «Художественный импрессионизм у Тургенева, язык философских символов – у Гончарова, глубокое мистическое содержание – у Толстого и Достоевского» – все это «элементы нового идеального искусства»29. Модернисты испытывают повышенный интерес к жанру, составляют сборники стихотворений по жанровому принципу, однако ориентируются не на какой-то авторский канон, а на всю жанровую традицию в целом.

В 60-е годы, напротив, возникает устойчивое мнение, что «все уже сказано»30, что современная литература – это повтор, поскольку все темы и жанры «использованы» в классической литературе, а автор (и читатель) каждый раз «восстанавливает» традицию, причем не какую-то конкретную, а обобщенную и переосмысленную современниками «традицию вообще». «Авторизация» уступает место установке на игру любыми чужими контекстами и вовлечение их в поле своего текста31.

При всей кажущейся пропасти между пониманием современной литературы как «звена в бесконечной цепи» (модернизм) и как «игры на чужом поле» (постмодернизм), взгляд на предшествующую литературу (не оценка!) одинаков: она видится как единый «монолит» традиций. Только модернисты ориентируются на традиционную модель жанра, чтобы на ее фоне сделать шаг к «вечному обновлению» и воплощению собственной индивидуальности, а постмодернисты обращаются к той же самой модели, чтобы показать отсутствие возможности обновления, декларируя «преодоление авторитарности любого рода»32. «Ориентиром» становится неизменная жанровая модель (классицистическая как наиболее нормативная, содержащаяся в «жанровой памяти» авторов и читателей, или же «классическая» в широком смысле, т.е. собирательная, обобщающая литературу XVIIIXIX веков).

Таким образом, механизмы жанрообразования меняются: вместо следования «авторскому жанру» (XIX век) появляется стремление к перекомбинации и синтезу жанра (начало XX века)33 и созданию «антижанра» (вторая половина XX века).

Трансформацию жанра, при которой одна модель порождает множество вариантов, можно назвать «веерной». Так, если в XIX веке можно было говорить, например, о «пушкинской традиции» в посланиях, то в XX веке такая «авторизация» довольно редка, а в последней трети века практически невозможна, теперь речь ведется о соотношении конкретного послания с абстрактной жанровой моделью, а иногда (в постмодернизме) и об «игре» такими моделями. Это и позволяет одним исследователям говорить об утрате жанров, а другим – о игре жанрами. По сути же, речь идет о том, что текст, опираясь на «жанровое ожидание» читателя, одновременно разрушает его, предоставляя всякий раз «новую» жанровую модель, не совпадающую с исторически сложившейся, но вытекающую из нее. По сравнению с XIX веком, эти «несовпадения» затрагивают не только факультативные признаки жанра, но и его «ядро», жанровую доминанту. И если бы не маркирование жанра автором и не ощущение классического инварианта как основы современных жанровых вариаций, «распознать» жанр было бы довольно сложно.

Кроме того, в лирике XX века «распознавание» жанров затруднено еще и тем, что лирика, осознаваемая ранее как «монолог», представленная разными жанрами как формально-тематическими типами монолога, теперь диалогизируется34. Следовательно, происходит и усложнение жанров.

Так, основной причиной разговора об «утрате» посланий становится развитие диалогических отношений в лирике35, послание «растворяется» во множестве стихотворений-диалогов. Однако в отличие от диалога героев в «персонажной» лирике, который формален и предполагает воссоздание точки зрения субъекта сознания, в жанре послания актуализируется особый вид диалога: диалог с собеседником как реальным лицом, имеющим псевдобиографические подробности. Эта «роль собеседника» необходима для акцентировки внимания не на теме диалога (что говорится), а на семантике коммуникации (как говорится), самом способе диалога. Послание становится не столько беседой с адресатом, сколько своего рода разговором с читателем о разговоре с собеседником, т.е. метатекстом.

Таким образом, говоря о жанрах лирики XX века, необходимо учитывать постоянное «смещение» жанров при их принципиальной, маркированной многими современными авторами соотнесенности с абстрактной (не авторской) жанровой моделью, а также диалогизацию лирики и ее установку на игру контекстами. По-видимому, в лирике XX века можно говорить о трансформированных исторических жанрах, апеллирующих к обобщенной норме («модели»), причем «смещаются» даже основные признаки, или «доминанта жанра»36. Специфика этих «смещений» требует отдельного исследования.

1 См.: Белинский В.Г. Разделение поэзии на роды и виды // Белинский В.Г. Эстетика и литературная критика: В 2 т. Т. 1. М., 1959. Обзор работ по ХХ веку дан в кн.: Чернец Л.В. Литературные жанры (проблема типологии и поэтики). М., 1982. Кроме того, см.: Аверинцев С.С. Историческая подвижность категории жанра: опыт периодизации // Историческая поэтика: Итоги и перспективы изучения. М., 1986; Бройтман С.Н. Историческая поэтика. М., 2001. С. 359–383; Левинтова Е.Н. Существующие и возможные герменевтические подходы к вопросу о жанре // Общая стилистика и филологическая герменевтика. Тверь, 1991. С. 32–47; Лейдерман Н.Л. Движение времени и законы жанра. Свердловск, 1982; Коровин В.И. Лирические и лиро-эпические жанры в художественной системе русского романтизма. Автореф. дис. … докт. филол. наук. М., 1982; Пронин В.А. Теория литературных жанров. М., 1999; Тамарченко Н.Д. Теория литературных родов и жанров. Эпика. Тверь, 2001.

2 Что дает право С.Н. Бройтману говорить о «неканонических жанрах» (См.: Бройтман С.Н. Историческая поэтика. С. 359–383).

3 См.: Хорольский В.В. Два «рубежа» веков: от синтеза к атрофии жанров // Жанровая теория на пороге тысячелетия. М., 1999. С. 13–14; Гинзбург Л.Я. Частное и общее в лирическом стихотворении // Вопр. лит. 1981. № 10. С. 155; Сквозников В.Д. Лирика // Теория литературы. Основные проблемы в историческом освещении. Роды и жанры литературы. М., 1964. С. 173–237.

4 См.: Щепилова Л.В. Введение в литературоведение. М., 1968; Гринберг И.Л. Три грани лирики. М., 1975; Субботин А.С. О поэзии и поэтике. Свердловск, 1979.

5 См.: Попиванов И. Проблеми на литературния жанр. София, 1972; Маркевич Г. Литературные роды и жанры // Маркевич Г. Основные проблемы науки о литературе. М., 1980; Строганов М.В. Автор–герой–читатель и проблема жанра. Калинин, 1989.

6 Тынянов Ю.Н. Литературный факт. М., 1993. С. 121–137.

7 Жанр как статичная система признаков освещается в работах Томашевский Б.В. Теория литературы. Поэтика. М., 1999. С. 206–328; Гачев Г.Д., Кожинов В.В. Содержательность литературных форм // Теория литературы. Основные проблемы в историческом освещении. Роды и жанры литературы. С. 17–36. Однако точка зрения русских формалистов и их последователей на жанр как статичную систему признаков к лирике XX века представляется неприменимой, поскольку статичная схема противоречит динамике современной неканонической литературы.

8 Тынянов Ю.Н.  Литературный факт. С. 122–123.

9 Там же. С. 127.

10 Там же. С. 124.

11 См.: Лихачев Д.С. Об актуальности проблемы общения в современном искусствознании // Искусство и общение. Л., 1984. С. 11.

12 Чернец Л.В. Литературные жанры (проблема типологии и поэтики). С. 4.

13 Об этом см.: Тынянов Ю.Н. Литературный факт; а также М.М. Бахтин: «Человеческое сознание обладает целым рядом внутренних жанров для видения и понимания действительности»(Медведев П.Н. (Бахтин М.М.) Формальный метод в литературоведении. М., 1993. С. 149).

14 Уэллек Р., Уоррен О. Теория литературы. М., 1978. С. 242.

15 Пал И.С. Вопросы теории жанра. Автореф. дис. … канд. филол. наук. М., 1966. С. 8; См. также: Пал И.С. О жанре. М., 1962.

16 Медведев П.Н. Указ. соч. С. 145.

17 См.: Лейдерман Н.Л. К определению сущности категории «жанр» // Жанр и композиция литературного произведения. Вып. 3. Калининград, 1976. С. 3–13.

18 Аверинцев С.С. Историческая подвижность категории жанра: опыт периодизации. С. 110.

19 Там же. С. 111.

20 Жанру послания в XIX веке посвящены, в частности, следующие работы: Белых Н. Жанр дружеского послания и духовное общение К.Н. Батюшкова и Н.И. Гнедича // Творчество писателя и литературный процесс. Иваново, 1981. С. 235; Ветшева Н.Ж. «Павловские послания» В.А. Жуковского как художественное единство // Проблемы литературных жанров: Материалы IX Международной научной конференции. Ч. 1. Томск, 1999. С. 113–118; Гинзбург Л.Я. Пушкин и реалистический метод в лирике // Рус. лит. 1962. № 1. С. 27–37; Грехнев В.А. Дружеское послание пушкинской поры как жанр // Болдинские чтения. Горький, 1978. С. 36; Ложкова Т.Н. Жанровая система в лирике В.К. Кюхельбекера. Автореф. дис. … канд. филол. наук. Свердловск, 1988; Мстиславская Е.П. Жанр послания в творческой практике В.А. Жуковского // Ученые записки МГПИ. 1970. № 389. С. 148; Поплавская И.А. Жанр послания в русской поэзии первой трети XIX века. Автореф. дис. … канд. филол. наук. Томск, 1987; Рябий И.Г. Эволюция жанра послания в лирике поэтов пушкинской плеяды. Автореф. дис. … канд. филол. наук. М., 1988; Степанов Н.Л. Дружеское письмо начала XIX века // Степанов Н.Л. Поэты и прозаики. М., 1966. С. 66–90.

21 См.: Рябий И.Г. Указ. соч. С. 7.

22 Там же. С. 14.

23 Гинзбург Л.Я. Пушкин и реалистический метод в лирике. С. 29.

24 См.: Ложкова Т.Н. Указ. соч. С. 13.

25 Ветшева Н.Ж. Указ. соч. С. 118; Ср.: Чубукова Е.В. Жанр послания в творчестве Пушкина-лицеиста // Рус. лит. 1984. № 1. С. 198–209.

26 Зырянов О.В. Русская интимная лирика XIX века: проблемы жанровой эволюции. Екатеринбург, 1998. С. 5.

27 «Дух литературы есть дух вечного взрыва и вечного обновления. В этих условиях сохранение литературной традиции есть не что иное, как наблюдение за тем, чтобы самые взрывы происходили ритмически правильно, целесообразно…» (Ходасевич В. Литературные статьи и воспоминания. Нью-Йорк, 1953. С. 262).

28 Цит. по: Соловьев Б. Поэт и его подвиг. М., 1971. С. 8.

29 Мережковский Д.С. О причинах упадка и о новых течениях современной русской литературы. СПб., 1893. С. 62.

30 «Мы жили, не ощущая традиций литературы» (Беседа И. Бродского с проф. Мереленского ун-та (США) Дж. Глэдом. 1979 // Передача, посвященная памяти И. Бродского / Ред. И. Толстой. Рубрика «Поверх барьеров» радио «Свобода». 31 января 1996).

31 Примечательно в этом отношении стихотворение Вс. Некрасова, где цитаты из пушкинских текстов теряют «авторство» и маркируются просто как присвоенные «чужие»:


Я помню чудное мгновенье


Невы державное теченье


Люблю тебя Петра творенье


Кто написал стихотворенье


Я написал стихотворенье


(Цит. по: Бирюков С.Е. Зевгма: Русская поэзия от маньеризма до постмодернизма. М., 1994. Ч. 2. Гл. 6).

32 Скоропанова И.С. Русская постмодернистская литература. М., 1999. С. 527. Подробнее об этом см.: Липовецкий М.Н. Русский постмодернизм. Екатеринбург, 1997; Эпштейн М. Постмодерн в России. Литература и теория. М., 2000.

33 Об этом также см.: Кихней Л.Г. Из истории жанров русской лирики: Стихотворное послание начала ХХ века. Владивосток, 1989.

34Об этом см.: Бройтман С.Н. Русская лирика XIX–XX века в свете исторической поэтики. М., 1997; Бройтман С.Н. Историческая поэтика.

35 Гаспаров М.Л. Послание // Краткая литературная энциклопедия. Т. 5. М., 1964. Ст. 905.

36 Лейдерман Н.Л. Движение времени и законы жанра. С. 24.


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

41960. Проектування запитів до бази даних 603.51 KB
  Вивчення засобів розроблення запитів RQBE виглядів запитів їх виконання та застосування для роботи з реляційними базами даних. Теоретична частина: Запити застосовуються користувачем для вибірки з бази даних інформації яка його цікавить тобто відповідає певним критеріям. Якщо необхідно скласти запит на підставі декількох таблиць то між цими таблицями попередньо необхідно встановити відношення зв'язуючи поля одне з одним.
41961. Проектування засобів введення та редагування даних 334.34 KB
  Теоретична частина: Форма один з об'єктів баз даних. Форма це бланк що підлягає заповненню або маска що накладається на набір даних. Існують такі види екранних форм: стовпцева рядкова таблична вільна таблична діаграмна субформа.
41962. Розроблення форм вихідних документів 438.33 KB
  Вивчення послідовності та засобів розроблення вихідних документів в середовищі СУБД об'єктів звітів та їх властивостей виглядів звітів та застосування обчислюваних об'єктів. Можна скористатися майстром звітів і спроектувати звіт самостійно вручну використовуючи набір інструментів пропонованих конструктором звітів. Конструктор звітів це частина програми яка отримує на вхід потік даних і впорядковує їх у форму зручнішу для читання. Конструктор звітів надає такі можливості: групування записів за...
41963. Розроблення керуючого інтерфейсу інформаційної системи 307.76 KB
  Теоретична частина: Макрос це такий самий об'єкт як і інші об'єкти в ccess таблиці запити форми і звіти. На відміну від макросів в електронних таблицях макроси в ccess зазвичай використовуються не для дублювання окремих натискань клавіш або руху миші а виконують певні завдання користувача наприклад відкривають форму або запускають звіт. ccess дає змогу вибрати і виконати за допомогою макросів 48 макрокоманд. Наприклад можна створити макрос який буде відкривати форму копіювати певне значення в інший елемент керування...
41964. Написать программу на языке C++, моделирующую поведение курицы (Hen) путём создания соответствующего класса 14.17 KB
  Листинг программы: include iostrem include cstring include cmth include cstdlib using nmespce std; clss Chickhen { privte: chr nme; double w h f; Кормление урожай норма кормления sttic int e; норма яйценосности public: Chickhenvoid; Chickhenchr double; Chickhenconst Chickhen ; virtul Chickhen; double hrvest; double feeddouble; }; int Chickhen::e=10; Chickhen::Chickhen { w=0; h=0; f=0; nme=new chr[7]; strcpy nme nonme ; } Chickhen::Chickhen chrndouble F { nme=new chr[strlenn1]; strcpynmen; f=F; h=0; w=0;...
41968. Дослідження стійкості ланки другого порядку 114.05 KB
  Для лінійних систем автоматичного керування, які описуються характеристичним рівнянням виду a0pn+a1pn-1+…+an-1p+an=0 стійкість не залежить від величини і вигляду збурення і визначається коренями характеристичного рівняння, яке залежить від параметрів системи Для зручності зафіксуємо L C та змінюватимемо R withinttrns; urovnenie:=TTpp2xiTp1; h:=k p urovnenie; l:=invlplcehpt; sol:=solveurovneniep: sol[1];sol[2]; Аперіодичний процес Вибираємо L=50мГн.05;C:=2010^6;R:=250;T:=sqrtLC;xi:=RsqrtC L 2;k:=1;p1:=sol[1];p2:=sol[2];задання параметрів для даного виду процесу l:=invlplcehpt;розрахунок зворотнього перетворення Лапласа plotlt=0.05;C:=2010^6;R:=100;T:=sqrtLC;xi:=RsqrtC L 2;k:=1;p1:=sol[1];p2:=sol[2]; l:=invlplcehpt:...