15751

К ОПРЕДЕЛЕНИЮ ПОНЯТИЙ «ЦИКЛ» И «ЦИКЛИЗАЦИЯ»

Научная статья

Литература и библиотековедение

К определению понятий цикл и циклизация Е.Ю. АФОНИНА Тверь К ОПРЕДЕЛЕНИЮ ПОНЯТИЙ ЦИКЛ И ЦИКЛИЗАЦИЯ В практике литературоведческих исследований традиционным является рассмотрение текстов в их взаимосвязи. Возникновение особого исследоват...

Русский

2013-06-18

71 KB

18 чел.

К определению понятий «цикл» и «циклизация»

Е.Ю. АФОНИНА

Тверь

К ОПРЕДЕЛЕНИЮ ПОНЯТИЙ «ЦИКЛ» И «ЦИКЛИЗАЦИЯ»

В практике литературоведческих исследований традиционным является рассмотрение текстов в их взаимосвязи. Возникновение особого исследовательского интереса к функционированию текстовых объединений в литературе позволило говорить о существовании самостоятельной теоретической проблемы – «проблемы циклизации». Однако до сих пор не ясно, что и с какой целью должно быть изучено при обращении к ней.

Чтобы ответить на эти вопросы, рассмотрим различные проявления «интегративных»1 тенденций – общего стремления к объединению текстов в литературе и литературоведении.

Одним из распространенных способов фиксирования текстового единства стал поиск взаимосвязи и объединение всех или нескольких текстов одного автора. В основе такого объединения лежит понимание творчества автора как единого целостного текста. Взаимосвязь между текстами устанавливается на основе повторяющихся, переходящих из одного текста в другой образов, мотивов, синтаксических структур, сюжетов, героев, композиционных приемов. Отдельные тексты мыслятся как части целостности, в каждой из которых единство прозревается и отражается, но всегда с известной долей незавершенности.

Данное понимание индивидуального художественного творчества формировалось в эпоху зарождения европейского романтизма. Согласно ему, только все творчество гения целиком могло считаться последним, завершенным и исчерпывающим словом. Биографическое литературоведение Сент-Бева помогло укреплению данной точки зрения. Однако наибольшее развитие она получила уже в следующем веке. В художественной практике начала ХХ столетия идея творчества как единого произведения активно развивается символистами. Она становится центральной для многочисленных символистских программ, провозглашающих мессианскую роль поэта2. Среди теоретиков идея о творчестве как целостном тексте находит применение в трудах формалистов и структуралистов3.

Исследования структуралистов в России способствовали возникновению интереса не только к изучению всех текстов творчества автора как единого целого, но и помогли обратить внимание на другие типы текстовых единств. Речь идет об объединении определенных текстов самими авторами.

Активно исследуются вновь открытые публике многочисленные циклы Цветаевой, Белого, Брюсова, Бальмонта, Анненского, Пастернака, Мандельштама… Особое внимание обращается на художественную практику символистов: их стремление объединить свои тексты в некие концептуальные единства и представить их публике как идеологические системы, претворенные в художественном творчестве.

Наличие этих фактов художественного творчества позволяло упрочить теоретические положения о системности. Такое «удачное» совпадение теории и практики усиливало интерес литературоведов к изучению данного, авторского, типа текстовых объединений. Однако это же совпадение, общий интерес к концептуальности и системности авторского литературного творчества, стало причиной того, что исследователи стали искать то или иное основание для объединения авторских текстов независимо от наличия или отсутствия специальных авторских указаний. Таким основанием мог стать один, произвольно фиксируемый исследователем признак, например, общий для нескольких текстов тип героя или общая тема.

Выход за рамки авторского творчества в формировании текстовых единств обосновывала концепция интертекста. Исходной становилась мысль о взаимосвязи всех текстов вообще, так как все они объединены общей целью – поиском ответов на одни и те же «вечные вопросы». Таким образом, все существующие тексты можно было представить как единое произведение творческого «я» человечества. Освоенный теорией интертекста бахтинский тезис о неизменном присутствии «слова другого» в «своем» тексте позволил соотносить любой текст одного автора с любым текстом другого автора и составлять контексты, опираясь на присутствие скрытых цитат, аллюзий, реминисценций – результатов исследовательских и читательских ассоциаций.

Так, в разных формах осуществлялось общее стремление различных школ и направлений литературной теории и практики к интеграции своего материала. Для теории следствием этой общеметодологической тенденции стал поиск межтекстовых связей и изучение текстов в той или иной соположенности. Как особые типы текстовых единств могли изучаться авторские объединения текстов, либо объединения, включающие разные тексты разных авторов, либо все тексты творчества одного поэта или писателя. В отношении последнего заметим, что объектом исследования становится не только все творчество автора в целом, но и отдельные его фрагменты, части. Эти фрагменты выделяются из общего целого «текста творчества» по известным критериям связности: через повтор структурных элементов текстов. Так, часто группируются ранние и поздние произведения одного автора, развивавшие структурно схожие сюжеты, например, драмы М.Ю. Лермонтова. Подобное объединение текстов осуществлялось произвольно. Однако называть это исследовательским произволом следует с оговорками. Дело в том, что выделенные однажды фрагменты творчества автора («стихотворения о розе» А.С. Пушкина, «денисьевский цикл» Ф.И. Тютчева) занимали относительно устойчивое положение единств в литературном сознании публики: читателей, издателей, редакторов и самих творческих личностей. Основанием подобной устойчивости становились мотивные, тематические, образные, сюжетные и композиционные повторы, выраженные на уровне лексики и синтаксиса. Эти повторы провоцировали сближение текстов, мысль об их тяготении друг к другу.

Тезис «любые два высказывания находятся в диалогических отношениях» определил для теории принцип отношений целого и части в словесном творчестве. В итоге была сформирована концепция, которая предполагала, что границы текста всегда могут быть раздвинуты, расширены до новых пределов. Изменение границ зависит от того, в отношении чего исследователь готов занять «ответную позицию» – то ли в отношении стихотворения Пушкина «Я помню чудное мгновенье…», то ли ко всей любовной лирике поэта, то ли ко всему Золотому веку русской поэзии или всей русской литературы XIX века. Исследователь руководствуется положением о том, что каждый текст всегда между-текст – поле скрещения, схождения мировоззрений, точек зрения и взглядов – и самостоятельно определяет границы текста («высказывания») и его контекста («обрамляющих его – предшествующих и последующих – высказываний»).

Изучение текстовых единств, сформированных самим автором, шло под влиянием общего представления о «тяготении» текстов одного и разных авторов друг к другу. Это вело к смешению и подмене понятий об объектах исследования и препятствовало их дифференциации. Для обозначения любого объединения текстов могло применяться одно слово – «циклизация», которое стало синонимом слова «группировка». В практике исследований за ним не закрепилось специального значения, а используемое значение было слишком объемным для того, чтобы считаться терминологическим. Постоянное укрупнение объекта исследования, возможность обнаружения «циклизации» в любом материале обусловило то, что компетенция проблемы стала приближаться по объему к компетенции общеметодологической проблемы «что есть литература?».

Так же, как слово «циклизация» не могло быть термином, проблема циклизации не могла претендовать на статус специальной проблемы. При этом в теории ощущалась потребность выделить и терминологически обозначить целый ряд явлений литературы, обладавших определенными особенностями, которые отличали их среди всех прочих уже названных форм и типов авторских текстов. Все эти явления так или иначе становились объектами исследований, называвшихся цикловедческими. Однако понятийно и терминологически они никак не отделялись от других типов взаимосоотнесенных текстов. Творчество автора как целостный текст; группы текстов, связанных в единства в публичном сознании; целостности, созданные самим автором, – все это рассматривалось как явления одного порядка, описывалось единой понятийной системой и называлось одним именем – «циклизация».

Чтобы определить циклизацию как специальную проблему, необходимо конкретизировать границы объекта и предмета цикловедческого исследования.

Для решения этой задачи можно использовать понятие о «намеренности». Данное понятие было сформировано в теории высказывания Бахтина. Оно подразумевало создание индивидуального высказывания как реализации авторского замысла и «речевой воли» автора. Намеренность характеризовала тексты литературы как конкретные высказывания определенного типа определенного субъекта-индивидуума. Сформированный в сфере литературы тип высказывания может неоднократно воспроизводиться разными авторами и в различные периоды, т.е. становиться традиционным. Само использование данной формы для совершения высказывания является знаком его целостности и завершенности.

Таким образом, внутри общей тенденции к объединению материала в художественной практике и литературной теории XIXXX веков различаются два типа текстовых единств.

Первый из типов текстовых объединений определяется понятием контекстуализации. Это понятие обозначает общую тенденцию в теории и художественной практике к объединению текстов по тому или иному избираемому автором или читателем основанию – т.е. созданию контекста. Контекст характеризуется свободными связями и неустойчивостью: он всегда может быть дополнен новым текстом или изменен внутри перестановкой текстов. Цель создания контекста – выгодное в смысловом отношении представление каждого отдельного входящего в него текста, т.е. прояснение смысла каждого такого текста за счет его сопоставления и сравнения с остальными текстами ряда. В основе процесса контекстуализации лежит идея о том, что все когда-либо созданные тексты устремлены к объединению в один целый и неделимый общий текст. Автором объединяемых текстов может быть индивидуальный субъект. И тогда речь идет о попытке исследователя установить, как конкретный автор своим творчеством или его частью воплощает собственное «я». При соотнесении текстов различных авторов читатель моделирует тип некоего абстрактного субъекта и реализует свое представление о некоем типе сознания, которое объединяет избранные тексты. К области контекстуализации мы отнесем и создание таких авторских контекстов, как сборник: авторскую попытку систематизации своего материала.

Циклизация – более узкое понятие внутри понятия об общем интегрирующем движении. Оно соотносится с созданием не контекстов, а индивидуальных высказываний особого типа – авторских циклов. В отношении к циклу циклизация занимает такое же положение, как процесс к результату.

Итак, авторский цикл – особая форма индивидуального авторского высказывания. Приведенное определение означает, что он возникает в определенной коммуникативной ситуации и преследует определенные коммуникативные цели определенного говорящего субъекта. Избранные автором заглавие (название) и последовательность (структура) частей текста становятся формальными знаками его волеизъявления. Эти два признака текстового единства становятся «сигналами» его завершенности.

Возникновение данной эстетической формы является закреплением «случайных результатов» общих тенденций к объединению текстов. В отличие от явлений контекстуализации, авторский цикл представляет собой определенный устойчивый тип текста. Это предполагает существование устойчивой структуры, характеризующейся определенными внутренними закономерностями, то есть постоянно, воспроизводимыми свойствами и признаками. Циклическая структура находится в одном ряду с традиционной, «линейной» структурой повествования, основанной на причинно-следственных связях, которая представлена, например, в романе. Особенность авторского цикла как типа текста состоит в том, что формально замкнутые, отдельные тексты здесь предстают частями целостности и утрачивают свою смысловую самостоятельность. Использование этой особенности при обращении к форме цикла позволяет автору реализовывать художественные возможности, которые нельзя осуществить ни в какой другой литературной форме.

Попробуем показать различия между явлениями контекстуализации и циклизации на примере цикла и сборника. Это репрезентативный пример, так как их разграничение представляет отдельную проблему в изучении текстовых единств. Итак, предварительно различия между циклом и сборником определяются по критерию устойчивости и внутренней связности. Нас интересует, каким образом этот критерий себя проявляет.

Сборник представляет собой факт издательской практики. Он не является специальной эстетической формой высказывания. Связи между текстами в сборнике условны. Они возникают при той или иной соотнесенности текстов и призваны облегчить, прояснить смысл каждого представленного в сборнике текста в отдельности. Естественно, что, кроме этого, избираемая автором сборника последовательность текстов должна помочь формированию у читателя того или иного впечатления о нем и его творчестве на данный момент. Однако эта последовательность является желательной, но не необходимой. Тексты здесь не части единого смыслового целого, а некий временный конгломерат. В отличие от цикла, сборник представляет собой открытый ряд, который может быть всегда изменен, дополнен, продолжен. Наличие в сборнике определенных текстов, их объединение под каким-либо общим заглавием и следование только в установленном строгом порядке не является обязательным. Сборник – временное объединение текстов с целью их наилучшего представления публике с точки зрения автора и редактора и адекватной их желанию репрезентации данной творческой личности.

Авторские циклы – устойчивые текстовые образования. Здесь важно не выгодное представление каждого отдельного текста, а смысловой итог избранной автором соотнесенности. Текстовое объединение понимается не как контекст, а как целостная форма высказывания. Это значит, что для выражения своего замысла, автору понадобилось создать произведение, объединив структурно самостоятельные тексты в единство. Это произведение, как целостность, не допускает изменений и дополнений: оно имеет законченную форму – форму цикла.

Еще одним специальным вопросом в рамках проблемы циклизации является вопрос об объеме текстов. Этот вопрос касается прозаических циклов. Его рассмотрение позволит уточнить характеристику авторского цикла.

Как известно писатели-прозаики создают не только циклы малых литературных форм (новелл, рассказов, очерков, миниатюр). Ими могут объединяться и большие литературные формы. Истории литературы известны факты написания романных циклов. В XIX столетии это, например, «Ругон-Маккары» Золя, «Человеческая комедия» Бальзака, «В поисках утраченного времени» Пруста. В XIXXX вв. создание романных циклов активно эксплуатируется не только «большой» литературой, но и массовой: на книжном рынке постоянно появляются романы «с продолжением», объединенные одним или несколькими героями. Возникает вопрос, должны ли мы включать в область своего рассмотрения эти образования, когда речь идет об авторском прозаическом цикле. На наш взгляд, можно предложить следующее разрешение проблемы выбора объектов исследования.

Несомненно, что романные циклы представляют собой факты циклизации – авторского объединения текстов. Однако вряд ли здесь уместно говорить об особой форме авторского высказывания, хотя бы потому, что высказывание в подобной форме никогда не сможет быть воспринято читателем. Ситуация, когда читатель последовательно прочитывает все романы цикла Бальзака, умозрительна и не реализуема в действительности. Заметим, что авторы романных циклов и не предполагают их восприятия как особых, специальных литературных форм. Создаваемые ими ряды – это открытые незамкнутые образования. Предполагается, что они всегда могут быть продолжены новым произведением. Это свойство романных циклов особенно ярко проявляется в случае с массовой литературой. Общий герой здесь не столько объединяет, замыкает все романы в некую целостность, сколько, напротив, позволяет создавать все новые тексты, продолжающие однажды начатый ряд. Этот ряд не является циклом в строгом, терминологическом смысле слова и может так называться только условно4. Цикл представляет собой определенный тип текста со своими внутренними законами. Именно поэтому при обращении к проблеме авторского прозаического цикла речь идет о циклах малых литературных форм. Величина конструкции и ее закрытость оказываются признаками, которые позволяют рассматривать данные единства как целостные и законченные системы. Соположение самостоятельных текстов используется как прием в создании целого высказывания особого типа. Созданная совокупность характеризуется устойчивостью, неизменностью и закрытостью. Составляющие ее тексты – это последовательные части общего, целостного, замкнутого и неделимого текста.

В литературоведческой науке изначально большее внимание было уделено поэтическим, или, как теперь принято говорить, стихотворным5 циклам. Можно назвать несколько причин такого предпочтения. Одной из них может считаться та, что стихотворные циклы оказывались более репрезентативными для демонстрации идей системности (или интертекстуальности) в силу своего объема. Кроме этого, открытие поэтического наследия и сопутствующих ему программ авторов Серебряного века требовало особого к себе внимания после долгого периода умолчания. Среди сугубо теоретических причин назовем тот факт, что теория стиха была более разработанной, нежели теория прозы. Так или иначе, но авторский прозаический цикл не стал объектом систематического изучения как реальный факт литературы.

Между тем объединение текстов, соответствующих малым прозаическим формам, в большие единства, характерно для творческого наследия многих авторов не только «первого», но и «второго» и «третьего» ряда на протяжении последних двух столетий. Авторы-романисты могут обращаться к форме прозаического цикла как в начале, так и в завершение своей творческой биографии («Записки охотника» и «Senilia» И. С. Тургенева). Циклическая форма активно используется писателями во время и после завершения эпохи «большого романа»6. Пример тому – многочисленные циклы Салтыкова-Щедрина, создававшиеся на протяжении 50-х, 60-х, 70-х и 80-х годов XIX столетия, то есть до, во время и после появления «главных» романов Достоевского и Толстого 1860–70-х годов. В ХХ веке прозаический цикл значится в списке произведений целого ряда авторов: от Ремизова, Зайцева, Пришвина, Бунина, Зощенко до Астафьева и Белова. Как видим, обращение к циклической форме не является отличительной особенностью одного какого-либо автора или краткого периода развития литературы

Постоянное «присутствие» прозаического цикла в системе литературных форм несомненно требует исследовательского внимания и изучения. Для исследователя прозаический цикл представляет дополнительный интерес ввиду сложности своей структуры сравнительно с циклом стихотворным. Наличие сюжетного и нарратологического уровней создает новые возможности для ее анализа. В свое время общие положения исследований стихотворного цикла послужили основой для изучения отдельных циклов в прозе. Систематическое исследование прозаических циклов изменит и дополнит представление о цикле стихотворном, а соотнесение результатов изучения тех и других определит взгляд на явление циклизации в целом. Рассмотрение авторского прозаического цикла целесообразно вести в категориях теории высказывания Бахтина. Это позволяет отграничить его от смежных типов текстовых единств и охарактеризовать как особый тип текста с определенными внутренними свойствами и признаками. Их изучение является предметом исследования цикла. Цель такого исследования – установить специфические художественные возможности циклической формы.

1 В ряде случаев «интегративные» тенденции в практике исследований носят совершенно неосознанный характер. Такие исследования скорее представляют собой свидетельства неразборчивости – отсутствия аналитизма и рефлексии у их авторов. Тем не менее характерно и то, что «неразборчивость» проявляется именно так, а не иначе, то есть находится внутри общего «интегрирующего» движения.

2 Вполне показательно высказывание Андрея Белого из его «программной» статьи о символизме: «…художник должен стать собственной формой: его природное “я” должно слиться с творчеством; его жизнь должна стать художественной. Он сам “слово, ставшее плотью”. Существующие формы искусства ведут к трагедии художника: победа над трагедией есть пресуществление искусства в религию жизни» (Андрей Белый. Символизм // Белый А. Незнакомый друг. М., 1997).

3 См., например, исследование Б.М. Эйхенбаума, посвященное творчеству Лермонтова (в кн.: Эйхенбаум Б.М. О прозе. М., 1969), и монографию З.Г. Минц о творческом наследии Блока (Минц З.Г. Поэтика Александра Блока. СПб., 1999.)

4 Использование слова «цикл» подсказывает его этимология. В переводе с греческого kyklos значит «круг». Здесь реализуется представление о замкнутости, закрытости и завершенности.

5 В практике исследований циклов наблюдается постоянная терминологическая неточность в отношении называния объектов исследования. Эта неточность носит, если можно так сказать, намеренный характер и заключается в подмене слов «поэтический» и «эпический» словами «стихотворный» и «прозаический». Подмена определений по родам определениями по типу речи (стих / проза), принимаемая по умолчанию, скрывает неразрешенную сегодня проблему родовой специфики текста (циклического текста в частности) и призвана хотя бы таким «механическим» способом снять ее за счет использования менее провокативных понятий о типах речи – стихотворном и прозаическом. Несомненно, что вопрос о родовой специфике в ее соотнесении с типом речи остается более чем актуальным, однако его неразрешимость делает предпочтительным принятое словоупотребление, хотя бы для того, чтобы временно избежать терминологической и, следовательно, понятийной путаницы, которая еще больше усложнит разрешение данного вопроса.

6 Так определяет 60–70-е годы XIX века в русской литературе Б. М. Эйхенбаум в своей работе «Русская беллетристика 20-30х годов» (См.: Эйхенбаум Б.М. Указ. соч.).


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

79027. Наука и лженаука 32.5 KB
  Характерными отличительными чертами псевдонаучной теории являются: игнорирование или искажение фактов известных автору теории но противоречащих его построениям; нефальсифицируемость несоответствие критерию Поппера то есть невозможность поставить эксперимент хотя бы мысленный один из принципиально возможных результатов которого противоречил бы данной теории; отказ от попыток сверить теоретические выкладки с результатами наблюдений при наличии такой возможности замена проверок апелляциями к интуиции здравому смыслу или...
79029. Знания и познание (преднаука) в архаических культурах и ранних цивилизациях 34 KB
  Знания и познание преднаука в архаических культурах и ранних цивилизациях Науке как таковой предшествует преднаука доклассический этап где зарождаются элементы предпосылки науки. Именно этот период чаще всего считают началом исходным пунктом естествознания и науки в целом как систематического исследования реальной действительности. Знания существовали в религиозномистической форме и поэтому были доступны только жрецам которые могут читать священные книги и как носители практических знаний иметь власть над людьми. Жрецы накапливают...
79030. Отопление и вентиляция жилого дома 821.84 KB
  Исходные данные для проектирования систем приведены в задании на проектирование. Район постройки  г. Гомель. Ориентация главного фасада здания – на Север. Чердак –холодный. Нагревательные приборы – радиаторы типа MС - 90 - 108
79031. Ррозробка корпоративного стилю та бренд-буку для кавової корпорації «Кому ні кава» за допомогою комп’ютерних графічних програм 6.1 MB
  Ескізне проектування і розробка основних графічних констант корпорації: знак, логотип, корпоративні кольори, шрифтові блоки. Пошук вдалого вирішення форми і кольору. Розробка ділової документації та рекламно-іміджевих елементів, з використанням основних графічних констант.
79032. Держава Павла Скоропадського 118.5 KB
  Незадоволення бідняцьких верств селянства, становище яких в умовах окупації різко погіршилося, виявлялося в партизанському русі, що поширювався. Послаблення державних інститутів, які Центральна Рада прагнула будувати демократичним шляхом, призводило до повсюдного хаосу і безладдя. Чим далі, тим більше центральний уряд не міг контролювати становище на місцях.
79033. Преднаука и философия познания в Средние века 34 KB
  Интерес для нас представляет личность Мухаммеда ибнМусы алХорезми 780850 автора нескольких сочинений по математике которые в XII в. Через его Арифметику европейцы познакомились с десятичной системой счисления и правилами алгоритмами от имени алХорезми выполнения четырех действий над числами записанными по этой системе. АлХорезми была написана Книга об алджебр и алмукабала целью которой было обучить искусству решений уравнений необходимых в случаях наследования раздела имущества торговли при измерении земель проведении...
79034. Эпоха Возрождения как канун становления классической науки 40 KB
  В городах стали возникать светские центры науки и искусства деятельность которых находилась вне контроля церкви. В формировании мышления этой эпохи огромное влияние сыграло наследие античной науки. Особенности науки эпохи Возрождения: антисхоластическая направленность взглядов и сочинений мыслителей этого времени; 2 создание новой пантеистичекой картины мира отождествляющей Бога и природу; 3 антропоцентризм то есть интерес в первую очередь к человеку и его деятельности философии.
79035. Мировоззренческие понятия пантеизма и деизма и их значение для становления научной картины мира (в философии Н.Кузанского, Д.Бруно, Б.Спинозы и французских просветителей 18-го века) 43.5 KB
  Николай Кузанский внёс вклад в развитие представлений, прокладывавших дорогу натурфилософии и пантеистическим тенденциям XVI в. В отличие от современных ему итальянских гуманистов