15916

Вина как основа субъективного вменения

Книга

Государство и право, юриспруденция и процессуальное право

Якушин В.А. Каштанов К.Ф Я 49 Вина как основа субъективного вменения. Средневолжский научный центр 1997. 65 с В монографии рассматриваются различные подходы ученых к пониманию вины анализируется ее содержание и формы показывается их значение для субъективного вменен

Русский

2013-06-18

305 KB

5 чел.

Якушин В.А., Каштанов К.Ф, Я 49   Вина как основа субъективного вменения.

Средневолжский научный центр, 1997. 65 с

В монографии рассматриваются различные подходы ученых к пониманию вины, анализируется ее содержание и формы, показывается их значение для субъективного вменения, квалификации преступлений и определения пределов уголовной ответственности.

Для работников органов юстиции, суда и прокуратуры, преподавателей. (рантов, студентов юридических вузов и факультетов.


От авторов

Согласно ст. 14 У К РФ преступным признается лишь такое общественно опасное деяние, которое совершается виновно. Без вины нет преступления, и лицо, какие бы социально опасные последствия от его действий не наступили, не подлежит уголовной ответственности и наказанию.

Такая роль вины предопределяет постоянное внимание к ней ученых и практиков. Хорошо известны работы по проблематике вины таких ученых как П.С.Дагеля, Б.С.Волкова, Ф.Г. Гилязева, М.С.Гринберга, В.Е.Квашиса, В.Н.Кудрявцева, Р.И.Михеева, Б.С.Никифорова, Б.Я.Петелина, А.И.Рарога и лр. В них достаточно подробно рассмотрены различные аспекты вины.

Однако принятый У К внес значительные изменения в трактовку вины. По-новому можно посмотреть на содержание вины и ее формы через иные уголовно-правовые нормы, которые казалось бы непосредственно и не связаны с понятием вины. Кроме того, в уголовно-правовой литературе не выработано единого понимания вины, что сказалось на том, что в УК нет нормы, которая бы давала понятие вины, не рассматривался в юридической литературе и вопрос о том какие обстоятельства и почему нужно вменять в вину в первую, вторую и третью очередь. Дискуссионным в науке уголовного права является вопрос о объеме и степени вины. Все это предопределило выбор авторами данной проблематики для написания по ней небольшой монографии.

В небольшой работе невозможно осветить все аспекты связанные с виной. Авторы не претендуют и на абсолютную истину своих суждений. Однако некоторые вопросы вины нашедшие отражение в работе, как нам представляется, заслуживают внимания ученых и практиков. Это прежде всего вопросы: о понятии вины и ее сущности, о соотношении в содержании вины осознанного и неосознанного психического, о формах и видах вины, а так же о критериях их разграничения.


В монографии достаточно полно рассмотрен вопрос о степени и объеме вины. Авторы исходят из того, что о степени равно как и об объеме вины можно говорить только в рамках определенных форм вины. В работе отмечается, что объем вины составляет такое содержание психического, в котором отразились признаки элементов состава преступления. Однако значение этих обстоятельств для субъективного вменения различно. Одни обстоятельства необходимо вменять в первую очередь поскольку они носят конструктивный или конструктивно-отграничительный характер. Что же касается квалифицирующих обстоятельств, то они вменяются после конструктивных или конструктивно-отграничительных. В последнюю очередь вменяются обстоятельства отягчающие наказание, то есть они в "табеле о рангах " при субъективном вменении находятся на четвертом месте.

Авторы выражают глубокую благодарность рецензентам профессору Волжского университета им. В.Н.Татищева Р.Л. Хачатурову и судье Ульяновского областного суда В.П. Зобову.


§1. Понятие вины в уголовном праве

Вина является основной составляющей частью психического при совершении  преступления.  Значение вины многоаспектно, как в этимологическом, так и в функциональном плане. В юридической литературе была правильно подмечена этимологическая полисемия слова «вина». Это поступок, долг, штраф и т.д.' Анализ научной литературы по проблемам вины, действующего законодательства показывает многофункциональное назначение данной категории.

Так. в УК РФ законодатель под виной понимает не только институт уголовного права - глава 5, но и отождествляет ее с субъективным вменением (этот вывод можно сделать из ч.2 ст.5 УК РФ). Кроме того. он рассматривает вину как непременное условие уголовной ответственности за совершение общественно опасного деяния (ч. 1 ст.5 УК), выделяет ее как принцип уголовного права (название ст.5 УК) и называет ее одним из основных признаков в понятии преступления (ч.1 ст. 14 УК РФ).

Еще более обширное функциональное назначение вины дается в науке уголовного права. Прежде всего вина рассматривается как синоним субъективной стороны состава преступления. Об этом свидетельствует само название некоторых научных работ2   или это вытекает из контекста рассуждений ученых3. Высказывается и противоположная позиция. Так, например, Т.Г.Шавгулидзе отмечает, что вина не исчерпывает всей субъективной стороны состава преступления и их нельзя отождествлять.4

' См.: Савинов В.Н.. Молодцов А.Е., Благов Е.В. О категориях вины и виновности в уголовном праве и процессе. В кн.: Вопросы взаимосвязи уголовного права и процесса. Калинин,1988, с. - 49 2 См.: Лекшас И. Вина как субъективная сторона преступного деяния. М.; Госюриздат,

1958

3 См.: Петелин Б. Вина как объект доказывания. Сов. Юстиция, 1982, №12, с. - 18

4 См.: Шавгулидзе Т.Г. Уголовно-правовое значение аффекта. М.: МГУ. 1974, с. - 18. Многие ученые отмечали, что вина лишь один из признаков субъективной стороны. См., например, Петелин Б.Я. О криминалистической теории установления вины. Гос. Право. 1993, №5, с.- 113


В некоторых исследованиях акцент сделан на этическое предназначение вины, что вина это моральный, нравственный упрек личности за содеянное им.' Достаточно часто в научных работах вина рассматривается как субъективное основание ретроспективной уголовной ответственности, то есть то, что противоположно по своей сути позитивной ответственности.2 Эта позиция уходит своими корнями еще в дореволюционное право России. Так, например, С.Г.Фельдштейн основное предназначение вины видел в качестве критерия назначения наказания.' Этот вывод сторонниками данного понимания вины делается на том основании, что в процессе совершения преступления    социально-психологический    механизм    восприятия действительности личности отражает не только нормативные требования, которые предъявляет общество к поведению ( в том числе и преступному), но и те правовые последствия которые могут наступить для этой личности.4 В некоторых работах вина представляется как регулятор преступного поведения.5 Порой она отождествляется с причастностью «...личности к противоправному поведению и его последствиям».6   Распространенной является трактовка вины как психического отношения к совершаемому

1. См. Кузнецова Н.Ф., Вельцель Л. Уголовное право ФРГ . МГУ, 1982. с. 81; Коган В.М. .Правосознание и уголовный закон. Сов. гос. Право, 1983, №12, с. - 71. Еще П.П.Пусторослев, имея ввиду этот аспект вины, писал, что вина лица заключается не в том, что он имел выбор поведения, а в том, что являясь разумным человеком, увлеченный чувством или напряжением, легкомыслием и т.д., причинил вред человеческому благу. См.: Пусторослев П.П. Русское уголовное право. Общая часть. Юрьев, 1907, с. - 315

2 Кудрявцев В.Н. Субъективные элементы ответственности. В кн.: Вопросы борьбы с преступностью. М., 1981, №34, с. - 5-6; Петров В.В. Экологические преступления: понятие и составы. Государство и право, 1993, №8, с. - 91-92; Пионгковский А.А. Учение о преступлении по советскому уголовному праву. М., 1961, с. - 306, 308; Чугаев А.П. О проекте УК России. Государство и право, 1992г., №6, с. - 90; Церетели Т.В. Основания уголовной ответственности и понятие преступления. Правоведение, 1980, №2, с. - 85-86

3 См.: Фельдштейн С.Г. Психологические основы и юридические конструкции форм виновности в уголовном праве. М., 1903, с. - 35

4 См.: Козаченко И.Я. Личностный аспект уголовной ответственности. В кн.: Актуальные проблемы правовой защиты личности в уголовном судопроизводстве. Ярославль, 1990, с. -94

5 См.: Миньковский М.Г., Петелин Б.Я. О понятии вины и проблемах ее доказывания. Государство и право, 1992, №5, с. - 61

6 Еникеев М.И. Психолого-юридическая сущность вины. Сов. гос. право, 1989, №12, с. - 79


преступлению'   или психическую оценку поведения2. Понималась и понимается вина и как признак преступления.3 Данное теоретическое положение нашло отражение в уголовном кодексе России 1996 года. И хотя в ранее действующем законодательстве признак виновности не указывался при определении преступления он всегда подразумевался и его всегда указывали как теоретики, так и практики. В значительной части научных трудов вина трактуется многоаспектно, в них, по сути дела, указываются почти все вышеперечисленные характеристики вины или большинство из них4 Имеются и другие определения вины.5 Некоторые ученые в одном научном исследовании вину рассматривают в одном контексте и понимают под ней одно, а в другой работе она рассматривается и трактуется в ином аспекте.

Неоднозначное понимание вины в уголовном законодательстве и в науке уголовного права сказалось и на понимании ее в следственно-судебной практике. Можно с уверенностью утверждать, что воззрение практического работника на понимание вины в значительной мере определяется тем, какое

' См.: Брайнин Я.М. Уголовная ответственность и ее основания в советском уголовном праве. М.: Юрид.лит., 1963, с. - 263; Дагель П.С. Проблемы вины в советском уголовном .;раве. Автореф. дксс. на соиск. уч. ст. докт. юрнд. наук. Ленинград, 1969; с. - 9. Лейкина Н.С. Личность преступника и уголовная ответственность. Автореф. дисс. на соиск. уч. ст. докт. юрид. наук. Ленинград, 1969, с. - 25; Дагель П.С., Котов Д.П. Субъективная сторона преступления и ее восстановление. Воронеж, 1974, с. - 58

2 Ойгензихт В.А. Воля и вина в гражданском праве, Сов. гос. право, 1982, №4, с. - 51

3 См.: Кузнецова Н.Ф. Преступление и преступность. М., 1968, с. - 40-41, 76, 115; Малеин Н.С. Правонарушение; понятие, причины, ответственность. М., 1985, с. - 12; Тихонов К.Ф. Субъективная сторона преступления. Саратов, 1967, с. - 31

4 См.: Дагель П.С. Проблемы вины в советском. уголовном праве. Ученые записки. Вып.№21, Владивосток, 1968, с. - 4-5; Дагель П.С. Проблемы вины в советском уголовном праве. Автореф. дисс. на соиск. уч. ст. докт. юрид. наук. Ленинград, 1969, с. - 4-9; Дагель П.С. Содержание, форма и сущность вины в советском уголовном праве. Правоведение, 1969, №1, с. - 79; Дагель П.С. Совершенствование законодательного определения принципа вины в советском уголовном праве. В кн.: Проблемы совершенствования уголовной политики. Владивосток, 1985, с. - 14-15; Петелин Б.Я. Доказывание вины по уголовно-процессуальному законодательству. Правоведение, 1986, №3, с. - 74 5 Многими учеными вина понимается как отрицательное отношение лица к содеянному. См., например, Дьери К. Учение о вине в социалистическом уголовном праве. В кн.:

Современные тенденции развития социалистического уголовного права. М.: Наука, 1983, с.-42


научное направление в вопросах вины имело место в вузе, на факультете (или даже на кафедре), которые он окончил.

Разноречивости в понимании вины способствует и законодатель, потому что не дает этого понятия в уголовном кодексе. И хотя УК 1996 года сделал существенное продвижение на пути осуществления субъективного вменения при разрешении уголовных дел, что выразилось в изменении понятий умысла, неосторожности, определении случая и т.д., но все-таки понятия вины не дал. Между тем, как мы полагаем, оно необходимо. И не только для смягчения разногласий между различными точками зрения и не только для того, чтобы «...сделать уголовное законодательство максимально понятным и доступным каждому гражданину»' (вряд ли гражданин существенно углубит свои познания в области уголовного права, если узнает, что вина есть психическое отношение или предметное участие в форме умысла или неосторожности). Оно необходимо, во-первых, для того, чтобы определить природу вины как психического феномена, проявившегося при совершении социально значимого деяния. Во-вторых, необходимо для выяснения того, что образует содержание вины и се сущность. В-третьих, оно нужно для того, чтобы определить, к чему устанавливается, точнее, имеется виновное отношение - к деянию, его последствиям или преступлению в целом? В-четвертых, это понятие необходимо для уяснения того, является ли вина проявлением только осознанного или бессознательного психического, или же она есть результат взаимодействия того и другого? В-пятых, оно нужно для определения значимости вины в субъективном вменении.

Хорошо известно, что проблематика вины объемна, сложна и многогранна. Она требует самостоятельного научного исследования. Поэтому мы, рассматривая понятие вины, ее содержание, формы через призму наших научных интересов, используем как данность, как аксиому

' Уголовный закон. Опыт теоретического моделирования. М.: Наука, 1987, с. - 81 8


многие научные положения о вине без детального анализа многочисленных

нюансов этого большого института уголовного права.

Мы исходим из того, что вина это правовая категория, обозначающая

связь внутреннего мира человека с совершаемым противоправным деянием в виде психического отношения к нему в определенных формах и являющаяся в силу этого одним из оснований субъективного вменения, квалификации содеянного, определения содержания и пределов уголовной ответственности

за это деяние.

Что следуем, что вытекает из приведенного определения? Во-первых, это

категория для обозначения субъективной реальности, имевшей место в период подготовки или непосредственного выполнения противоправного деяния, это связь с совершаемым, а несовершенным противоправным деянием.' Во-вторых, это связь в виде психического отношения (подчеркнуто

нами. - В.Я.).

Из последнего вытекает, в свою очередь, несколько вопросов. Известно,

например, что психическое отношение может быть к различным обстоятельствам действительности. Психическое отношение к чему же из них составляет содержание вины? Может ли быть психическое отношение на уровне бессознательного психического?

Мы полагаем, что, содержание вины, в конечном итоге, образуют и предопределяют, через психические процессы, доминирующие отношения личности. Именно они в большей мере и глубже раскрывают, показывают нам внутренний мир человека, содержание его интеллектуальных, волевых и эмоциональных психических процессов, с помощью которых отличаются друг от друга внешне схожие, но социально различные действия и их последствия. Такими доминирующими отношениями при совершении социально значимых

' См.: Кудрявцев В.Н. Субъективные элементы ответственности. Вопросы борьбы с преступностью. М., 1989, №34, с. - 7


(в том числе и преступных) действий выступают:

а) отношение лица к другим людям, обществу в целом, его ценностям (в том числе и правовым), идеалам (или наоборот, порокам);

б) отношение к себе, своим потребностям, интересам, наклонностям, привычкам, смыслу своей жизнедеятельности;

в) отношение к конкретным предметам внешнего мира, предметам своего удовлетворения через личностный смысл совершаемого и его социальной значимости.1 Без анализа этих отношений невозможно раскрыть содержание психического.2

Коль скоро вина это психическое отношение лица3 к доминирующим общественным отношениям выражается, проявляется через и посредством его противоправного деяния4, то, как совершенно правильно подчеркивается в юридической литературе, отношение это осуществляется осознанно, а само деяние выступает как сознательный волевой акт.5 Вне сознания нет отношения (выделено нами. - В.Я.). относиться к кому-то или чему-то это означает выделить своим разумом предмет и объект отношения. Это господствующее положение в уголовном праве России. Оно сложилось к. середине 50-х годов и в значительной мере нашло отражение в уголовном

' См.: Мясищев В.Н. Структура личности и отношение человека к действительности. В кн.: Психология личности. Тексты. Изд-во МГУ, 1982, с. - 36; Рубинштейн С.Л. Проблемы общей психологии. М., 1973, с. - 51

2 Совершенно правильно подметил М.С.Гринберг, что как «... нельзя определить общественной опасности деятельности, если нет уяснения ее социального содержания..., так не существует и порицаемых психических форм, не сопряженных с негативным отношением к обществу.» - Гринберг М.С. Должностные преступления и крайняя необходимость. Сов. гос. право, 1989, №5, с. - 65

3 См.: Юридический энциклопедический словарь. М.: Советская энциклопедия, 1984, с. - 39

4 Правильно подчеркнул А.А.Тер-Акопов, что "деяние, по сути дела, является формой проявления психического". Государство и право, 1993, №4, с. - 90

5 См.: например, Дурманов Н.Д. Понятие преступления. Изд-во Академ.наук СССР, Ленинград, 1948, с. - 54-56, 62; Келина С.Г. Меры ответственности, предусмотренные уголовным законом, и основания их применения. Сов. гос. право, 1982, №5, с. - 103;

Малеин Н.С. Правонарушение: понятие, причины, ответственность. М., 1985, с. - 11, 156;

Наумов А.В. Уголовный закон и права человека. Сов. гос. право, 1990, №1, с. - 53;

Яковлев А.М. Детерминизм и «свобода воли» (о перспективах изучения личности преступника). Правоведение, 1976, №6, с. - 64, 67

10


законодательстве 1958-1961 годов, нашло свое развитие в Уголовном кодексе 1996 года.

Однако с развитием психологии и психиатрии многие формы проявления человеческой деятельности стали интерпретироваться с позиций бессознательного психического. Посредством предопределения действий человека бессознательным психическим пытаются объяснить не только элементарные акты человеческого поведения (двигательные реакции, часто повторяющиеся приемы, обыденные привычки общения и т.д.), но и социально значимые поступки человека вплоть до совершенного преступления. В юридической печати появились работы, уделяющие значительное внимание бессознательному психическому при характеристике вины, мотива и цели. Отчасти это было вызвано тем, что существовавшая в законе редакция преступной небрежности не вписывалась в теоретическое понимание не только вины - как осознанного психического отношения к деянию, но и преступления - как осознанного волевого акта.

Поскольку в психологической науке достаточно широко была представлена установка Н.Узнадзе, то с ее помощью пытались объяснить преступную небрежность и не только ее. В.Г.Макашвили, например, писал, что «...у лица, действующего с преступной небрежностью, нет ни воли, ни сознания в отношении преступного последствия.»' Некоторые ученые пошли дальше. С позиций бессознательного психического объясняется не только небрежность, но и самонадеянность (легкомыслие). М.Угрехелидзе, например, характеризуя неосторожную вину, прямо подчеркивает: «...представление и вообще мысленные (интеллектуальные) функции психики не есть те силы, которые, как видели выше, способны настроить человека на практические действия.»2 Но если М.Угрехелидзе все же допускает при неосторожной вине

' Макашвили В.Г. Уголовная ответственность за неосторожность. М., 1957, с. - 58

2 Угрехелидзе М. Проблема неосторожной вины в уголовном праве. Изд-во Мецниереба,

Тбилиси, 1976, с. -49-51

11


в виде легкомыслия возможность осознания лицом общественной опасности совершаемых им действий, то А.М.Трухин исключает и эту возможность. Он считает, что именно отсутствием сознания общественной опасности неосторожность отличается от умысла.' По его мнению при неосторожности имеется определенный дефект в сознании и воле неосторожно действующего лица.2

В середине 80-х годов некоторыми учеными была сделана попытка обосновать с  позиций бессознательного  психического не только неосторожные, но и умышленные преступления. Это была не только дань моде, но и своеобразный ответ на тот упрек в адрес криминалистов, который прозвучал от А.Р.Ратинова. Он писал: «Постулат осознаваемости всего психического... давно изжит в психологической теории, но сохраняется в области права и морали."1 Справедливости ради следует отметить, что и до этого времени некоторые ученые пытались посредством 'бессознательного психического     объяснить    отдельные,    «специфические»    виды умышленных преступлений. Но лишь отдельные, а не любые умышленные преступления. Так, Т.Г.Шавгулидзе считал, что действия (преступные) в состоянии аффекта являются импульсивными и в силу этого неосознанными. Он прямо подчеркивал: «В отличии от импульсивного поведения, волевое поведение является осознанным.»4

Какие же основные аргументы приводятся в пользу того, что значительная часть даже умышленных преступлений совершается на основе бессознательного психического? 1) В процессе совершения преступления

' См.: Трухин А.М. Интеллектуальный критерий разграничения форм виновности.

Вестник Моск-ун-та, Право, 1976, №1, с. - 78

2 См.: Трухин А.М. Сущность умышленной и неосторожной вины в советском уголовном

праве. Сборник. Вопросы повышения эффективности борьбы с преступностью. Томск.

1980, с. - 7

3 Ратинов А.Р. Психология личности преступника. Ценностно-нормативный подход. В

кн.: Личность преступника как объект психологического исследования. М., 1979, с. - 18

* Шавгулидзе Т.Г. Уголовно-правовое значение аффекта. Автореф. дисс. на соиск. уч. ст.

докт. юрид. наук. М.. МГУ', 1974, с. - 7

12


неосознанные установки доминируют над осознанными социальными установками поскольку последние «...оказались слабыми и не сумели подчинить себе поведение.»' В силу этого посредством сознания виновный лишь скрывает свой истинный мотив и социальное значение своих действий. 2) опрос осужденных, которым задавался вопрос о том, осознавали ли они общественную опасность своих действий при совершении преступления, показал, что сознавали: 14% - совершивших изнасилование, 34% -совершивших грабежи.2 В целом 82% опрошенных преступников отрицали осознание общественной опасности своих преступных действий.3   И «объясняется это не невежеством, а главным образом автоматизмом механизмов психологической защиты от нежелательной информации.»4 В основе этих механизмов лежит правовая психология личности, базой которой в свою очередь является навык, привычка, интуиция, то есть, говоря иначе, правовая установка.5 3) Осознание лицом социального значения совершаемых действий как бы блокируется осознанием их фактической характеристики, анализом их фактических свойств.6  Для признания умышленной вины достаточно осознавать фактическую сторону совершаемых действий.

Основной вывод, который делается из всех этих рассуждений о роли бессознательного психического в умышленных преступлениях, состоит в том, что нет «... принципиальной разницы между поступками, когда один из них

' Зелинский А.Ф. Криминологические и уголовно-правовые аспекты неосознаваемой психической деятельности. Сов. гос. право, 1984, №9, с. - 54

2 См.: Зелинский А.Ф., Коржанский Н.И. Психологическое содержание умышленной вины. В кн.: Проблемы совершенствования уголовного законодательства на современном этапе. Свердловск,1985, с. - 27

3 См.: Зелинский А.Ф. Криминологические и уголовно-правовые аспекты неосознаваемой психической деятельности. Сов. гос. право, 1984, №9, с. - 56

4 Зелинский А.Ф., Коржанский Н.И. Психологическое содержание умышленной вины. В кн.: Проблемы совершенствования уголовного законодательства на современном этапе. Свердловск, 1985,с. - 28

5 См.: Зелинский А.Ф. Осознаваемое и неосознаваемое в преступном поведении. Харьков, 1986, с. - 24, 33-36; Криминальная мотивация. М.: Наука, 1986, с. - 158-159 6 См.: Зелинский А.Ф. Осознаваемое и неосознаваемое в преступном поведении. Харьков, 1986, с.- 107-108

13


направляется главным образом сознанием, а другой - неосознанными мотивами.»'

Идея о том, что для признания деяния умышленным достаточно осознать лишь факт выполнения действий, не является новой для уголовного права. Еще в 1903 году А.Д.Киселев выступал против того. что при умысле осознается социальная значимость совершаемого деяния.2 Хорошо известно, что молодое советское государство и уголовно-правовая наука первых десятилетий советской власти «пошли дальше» - вообще отказались от понятия вины. Отмечалось, что в этот период «... для категории вины в уголовном законодательстве не остается места. Ее место полностью и целиком занято социальной опасностью деяния и деятеля».5 В последующем и законодатель, и наука уголовного права изменили свою позицию в понимании вины, в том числе и в той ее части, что для умысла якобы достаточно осознания фактической стороны совершаемого деяния.

Правда, в 50-х годах была попытка ученых вновь вернуться к этой концепции вины. В.Г.Макашвили, например, писал, что для умышленной вины достаточно лишь осознания фактических признаков совершенного деяния.4 А И.Лекшас подчеркивал, что при иной позиции обращается внимание не столько на законность, сколько на воззрения.5

Эти и приведенные ранее доводы вряд ли могут быть положены в основу действительного признания того, что значительная часть преступлений, в том числе и умышленных, совершается на основе бессознательного. Мы исходим из того, что в процессе осознания

' См.: Зелинский А.Ф. Осознаваемое и неосознаваемое в преступном поведении. Харьков. 1986, с.-101

2 См.: Киселев А.Д. Психологическое основание уголовной ответственности. Харьков, 1903. с.-75

3 Пионтковский А.А. Марксизм и уголовное право. М., 1929, с. - 79

4 См.: Макашвили В.Г. Некоторые вопросы вины в советском уголовном праве. Сов. гос. право,1952, №3

5 Лекшас И. Вина как субъективная сторона преступного деяния. М.: Госюриздат, 1958, с. - 57-58

14


фактической стороны деяния (а это, по мнению А.Ф.Зелинского, Н.И.Коржанского, В.Г.Макашвили и других, присуще умыслу) неизбежно происходит соотнесение лицом его действий с предметом и объектом преступления, той объективной обстановкой, в которой осуществляется действие. Но нет предмета, объекта или обстановки вообще. Они всегда конкретны, всегда имеют социальные, правовые, моральные, этические характеристики и оценки. Они тысячами нитей связаны с обществом. Любой факт имеет соответствующее общественное значение, несет на себе социальную нагрузку социальное содержание и предназначение. Осознание любого факта есть в то же время и осознание отдельных его граней, сторон социальных свойств и предназначений. Но коль есть осознание этих свойств, факта, то должно быть и есть отношение к ним личности через свои действия. Правильно подчеркивал С.Л. Рубинштейн, что сознание: «Это действенность и избирательность, что не только отражение, но и отношение.»' При совершении преступления не только осознается факт того, что что-то совершается, ко и отношение через этот факт к другим людям, обществу, его законам, морали, нормам нравственности и правилам человеческого общежития.

Именно взаимодействие фактического с отношенческими аспектами психики лица, совершающего деяние, и позволяет нам одни и те же по фактической стороне явления в одном случае трактовать так, а в другом иначе. Так, например, мы отличаем изнасилование от интимной связи, убийства от лишения жизни при необходимой обороне. Иначе говоря, осознание лицом общественной опасности своих действий охватывает как чисто фактическую так и социальную сторону. Это и нашло отражение в редакции ч.2 ст.25 и ч.1 ст.28 УК России 1996г. И лишь подчеркивая специфику  невменяемости, как состояния психики при котором в ней

' Рубинштейн С.Л. Основы обшей психологии. М., 1946, с. - 149

15


неадекватно     отражается     действительность     из-за     каких-то нейрофизиологических аномалий или отставания развития психики (у несовершеннолетних), законодатель указывает, что она будет иметь место тогда, когда даже очевидная, поверхностная, то есть фактическая сторона деяния не осознается лицом - ч.З ст.20 и ч.1 ст.21 УК. поэтому следует согласиться с утверждением о том, что сознание общественной опасности включает осознание: характеристики объекта, фактическое содержание деяния место, время, способ и т.д. и социальное значение совершаемою.1

Вина как психическое отношение прежде всего подчеркивает постулат осознанности при совершении преступления. Бессознательное психическое никакого отношения (подчеркнуто нами. - В.Я.) иметь не может, так как любое отношение предполагает оценку чего-то, сопоставление, сравнение и реакцию (реагирование). Бессознательное психическое может проявить себя так или иначе, но не относиться к чему-то или кому-то. Отсюда вина выступает как психическая оценка личностью собственного же поведения.

Выражение «психическое отношение» акцентирует внимание на том, что и право интересует не любое проявление психики человека, а в форме отношения. И это правильно. В противном случае само право теряло бы смысл. Право адресовано осознающей свои действия личности. Адресовать правовые веления человеку, который не осознает их - бессмыслица. Еще более несуразным было бы привлекать человека за бессознательные действия к ответственности2 и определять целью наказания исправить личность, которая не понимает, за что ее нужно исправлять. Вот почему «...правонарушением

' См.: Рарог А.И. Автореф. дисс. на соиск. уч. ст. докт. юрид- наук. М., 1988, с. - 18 ' Буланов Г.И. О понятии и структуре общественной опасности по советскому уголовному праву. Сборник ученых трудов. Вып. 28. Проблемы советского уголовного права и криминологии. Свердловск, 1973, с. - 21; Кудрявцев В.Н. Право и поведение. М.: изд-во Юридлит-ра, 1978, с. - 10

16


может быть признано только сознательное волевое поведение как единство внешней деятельности субъекта и его сознания.»'

В основе такого подхода к пониманию вины лежит не догмат объяснения всего психического в сфере права только через сознание, как это пытаются представить некоторые криминалисты, а материалистическая теория отражения, учение о детерминированности и свободе воли, основанной на сознании. Ф.Энгельс писал: «Невозможно рассуждать о морали и праве, не касаясь вопроса о так называемой свободе воли, о вменяемости человека, об отношении между необходимостью и свободой.»2 Отношение свободно действующего человека к необходимости есть прежде всего осознание необходимости своего поступка, всесторонняя оценка его. В таких случаях преступное деяние, как поступок, «...воспринимается и осознается самим действующим субъектом как общественный акт, как проявление субъекта, которое выражает отношение человека к другим людям.»3 Кроме того, если объяснять вину с позиций бессознательного психического, то, что же образует ее содержание? Ведь вина это не просто проявление психики, а психики определенною, конкретного содержания. Именно по содержанию вины отличаются одинаковые по внешней форме преступные деяния одно от другого. Содержание вины характеризуется не только отражением в психике человека тех властных велений, которые содержатся в предписаниях структурных элементах правовой нормы, но и отношением к ним через «включение» их в социальные связи различного уровня, то есть через общественные отношения, ставшими через психику лица личностным свойством человека.

Утверждения осужденных о том, что они не осознавали общественную опасность и социальную значимость своих преступлений (и это при

1 Малеин Н.С. Правонарушение: понятие, причины, ответственность. М., 1985, с. - 156

2 Маркс К„ Энгельс Ф. Собр. Соч., т.20, с. - 115

3 Рубинштейн С.Л. Основы общей психологии. М„ 1946, с. - 543


изнасиловании и грабеже!), и построенные на этой основе выводы, что значительная часть даже умышленных преступлений совершается на базе бессознательного психического - несостоятельны еще и потому, что положения элементарной психологии учат различать мотивы, мотивацию действий от их мотивировки. Значительная часть преступников пытается обосновать «законность», «дозволенность», «необходимость» в такой ситуации поступать именно так, а не иначе. Это мотивировка.

Утверждение,   что   преступления   совершаются   на   уровне бессознательного психического, на уровне установки противоречит самой природе установки. Бессознательное представляет собой сгусток опыта истории и личного опыта человека и зависит от его сознания.' Как часть бессознательного элементарная установка есть результат, продукт «работы» сознания и совершаемых на его основе действий и появившийся в результате неоднократного повторения этих действий и в определенных условиях проявившийся, как элемент бессознательного, в поведении человека.2 Если следовать логике наших оппонентов, то получается, что, например, убийству (грабежу и т.д.), совершенному на уровне установки, должны предшествовать подобные же действия этого человека. Схема, разумеется, утрированная, но верная.

Несомненно, что содержание психического в личности не исчерпывается сознанием. Правильно подметил С.Л.Рубинштейн, что «оно включает в себя также многообразие неосознанных тенденций  - побуждений его непроизвольной деятельности».3 В то же время, уже давно в психологии, социологии, философии, да и в юриспруденции, отмечают, что на уровне

' См.: Дубинин Н.П., Карпец И.И., Кудрявцев В.Н. Генетика, поведение, ответственность.

М., 1989, с.-21

2 См.: Коссаковский А. Психическое развитие личности в онтогенезе. В кн.: Психология

личности в социалистическом обществе. Активность и развитие личности. М., Наука,

1989, с. - 38

3 Рубинштейн С.Л. Проблемы общей психологии. М., 1973, с. - 245

18


бессознательного  проявляются  обыденные примитивные  установки. Установки более высокого уровня опосредованы сознанием или полностью охвачены им. Это позволило Д.А.Керимову констатировать, что установка это «...осознанный момент, непосредственно предшествующий волевому действию.»'

Мы полагаем, что трактовка вины через бессознательное психическое объясняется не только тем, что действующая редакция ч.3 ст.26 УК (точно так же как ч. 2 ст. .9 УК 1960г.) не позволяет с рациональных позиций раскрыть психическое содержание небрежности, но и наличием у сторонников такого подхода, из-за этого же подхода, определенной цели. Это попытка «облегчить участь» следственно-судебных органов. Ведь самое сложное в процессе доказывания вины - это установление того, осознавало или не осознавало лицо  общественную опасность совершаемых действий.

Однако хотят или не хотят сторонники бессознательного психического в вине, но оправдывая (а при гаком подходе это будет проявляться очень часто) усмотрение (читай субъективизм) следственно-судебных органов, они расширяют возможности судебного произвола и беззакония. Действительно, сложно, трудно устанавливать психическое отношение лица при совершении им преступления к социальным ценностям, к требованиям закона, к нравственно-правовым принципам нашего общества и т.д. Однако на пути установления законности, социальной справедливости, при рассмотрении уголовных дел, эти трудности необходимо преодолевать.

По результатам анкетирования наших экспертов - работников правоохранительных органов, выяснилось, что они в подавляющем большинстве не поддерживают идею наличия бессознательного психического при характеристике социальной значимости преступления со стороны виновного.   Так,   91 эксперт отметил, что при совершении преступления

' КеримовДА. Психология и право. Государство и право. 1992, №12, с. - 15 19


осознается как фактическая, так и социальная сторона деяния, 12 экспертов считают, что осознается только социальное значение действий. Лишь 34 эксперта полагают, что при совершении преступления осознается только фактическая сторона совершаемого деяния. В числе последних: один прокурор, 9 заместителей прокуроров, 9 следователей прокуратуры и МВД, 14 судей.

Однако сопоставление последних данных с данными контрольного вопроса с том, осознанным или неосознанным является преступление в целом, порицаемо оно со стороны общества или нет - позволяет сделать вывод, что те 34 эксперта, считающие, что при совершении преступления осознается лишь фактическая сторона деяния, наделяют это сознание факта и тем, что лицом понимается порицаемость, нежелательность факта для общества, государства, отдкльных граждан. Действительно, на вопрос о том, является ли преступление сознательным волевым актом, ответило положительно 99 экспертов из 159. Остальные отметили, что в преступлении не осознаются лишь отдельные стороны совершаемого деяния, но в целом лиц осознает порицаемость этих действии (подчеркнуто нами. - В.Я.).


§2. Формы вины и их критерии

В приведенном нами определении вины отмечено, что вина это психическое отношение выраженное в определенной форме. То есть не любое проявление психики в виде отношения является виной. При задержании лица, совершившего преступление, например, имеется психическое отношение к факту задержания, но нет вины. Вина характеризуется отношением в определенной форме. Вне формы вины, как явления, быть не может. Законодатель указывает две формы вины - умысел и неосторожность. Однако . форма вины зависит от содержания составляющих ее компонентов. Как вина не может быть вне определенных форм. так и формы вины не могут быть вне содержания и без него. Отсюда вопрос о содержании и сущности вины имеет исключительно большое уголовно-правовое значение. Мы уже отмечали, что содержание вины человека, в конечном итоге, определяется отражением в его психике доминирующих общественных отношений и отношением к ним личности через свою деятельносгь и посредством ее.1 В частности, оно проявляется в виде осознания социальной значимости совершаемых действий, осознания их нежелательности для общества, отдельных организаций или учреждений, конкретных граждан, осознания их запрещенности и недозволенности со стороны закона, норм человеческого общежития или конкретных правил предосторожности.

Однако содержание вины в преступном деянии по отношению к доминирующим общественным отношениям и правовым предписаниям не исчерпывается сознанием общественной опасности и противоправности. Оно выражается и в предвидении последствий, то есть осознании отдаленного, будущего, перспективы, возможного результата и продукта своих действий. В уголовно-правовой литературе нет единства мнений среди ученых о том.

' Правильно подчеркивается, что психика является функцией мозга, но эта функция связана с деятельностью человека и не может быть выведена из нейрофизиологических процессов. См.: Дубинин Н.П., Карпец И.И., Кудрявцев В.Н. Указ-соч., с. - 29

21


какой  интеллектуальный  момент  в  содержании  вины  является доминирующим и в генетическом плане первоочередным - сознание общественной опасности (противоправности) или предвидение общественно опасных последствий?

Так, например, В.В.Лунеев отмечает, что «сознавать общественную опасность деяния можно лишь при предвидении общественно опасных последствий, поэтому не предвидение производно от сознания общественной опасности, а наоборот.»' Такая позиция основана на высказывании ее в психологической литературе. Еще С.Л.Рубинштейн подчеркивал, что об осознании лицом своих действий можно говорить лишь тогда, когда оно предвидит его последствия.2 Мы уже отмечали на несостоятельносгь такого подхода.3 Правильно указывает Б.С.Никифоров, что лицо не может ни предвидеть, ни быть обязанным предвидел\ть наступление вреда, если оно не сознает или не должно и не могло сознавать этого качества.4 Вольно или невольно наши оппоненты вынуждены в ходе своих рассуждений переходить на позиции наших доводов. Так, В.В.Лунеев буквально несколькими страницами ниже того, где он утверждал о первичности «предвидения» и «вторичности» сознания, определяя небрежность, которую можно было бы отразить в законе, говорит совершенно противоположное.5

Отметим, что сознанием общественной опасности, противоправности совершаемых действий и предвидением общественно опасных последствий не исчерпывается все многообразие интеллектуально-психологического при характеристике психического содержания вины. Сюда же относится

' Лунеев В.В. Субъективное вменение. В кн.: Уголовное право: новые идеи. М., 1994, с. - 34

2 См.: Рубинштейн С.Л. Общая психология. М.. 1946, с. - 10

5 См.: Якушин В.А. Ошибка и ее уголовно-правовое значение. Казань, 1988, с. - 22-23

4 См.: Никифоров Б.С. Субъективная сторона в формальных преступлениях. Сов. гос-во и

право, 1971, №3, с.- 117

' См.: Лунеев В.В. Субъективное вменение. В кн.: Уголовное право: новые идеи. М., 1994,

с.-40-41

22


самонадеянный расчет - ч.2 ст.26 УК РФ (по УК 1961г. - легкомысленный расчет) и личностный смысл совершаемого.'

Вина это не просто психическое отношение в виде осознания факта и его значения или предвидение. Сам факт осознания не может быть предметом интересов уголовного права. «С мысли пошлин не берут» - гласит народная мудрость. Вина это отношение, выразившееся в совершении осознаваемого (подчеркнуто нами. - В.Я.). Это уже предмет интересов уголовного права. Эту сторону совершенно правильно подметил К. Маркс. Он писал: «Лишь постольку, поскольку я проявляю себя, поскольку я вступаю в область действительности, - я вступаю в сферу, подвластную законодателю. Помимо своих действий я совершенно не существую для закона, совершенно не являюсь его объектом.»2 Кроме того, вина не есть просто отношение, прояцившееся в деянии как сумма осознанных телодвижений, - это отношение, выразившееся в волевом деянии.3 То есть в деянии, опосредуемом определенным  психическим  напряжением  и усилием.  Н.Д.Узнадзе подчеркивал, что воля это сила. направленная на удовлетворение «возможной потребности4, это решимость на выполните действий, решимость совершить те или иные действия5 (подчеркнуто нами. - В.Я.). Но эта сила, решимость выступают не в виде «голого» напряжения, а напряжения в интересах удовлетворения потребностей, желаний, эмоций и чувств человека. Поэтому совершенно правильно отмечает Д.А.Керимов, что

' Подробнее об этом см.: Якушин В.А. Ошибка и ее уголовно-правовое значение. Казань, 1988, с.-25-30

2 Маркс К., Энгельс Ф„ Соч., Т. 1, с. - 14

3 Мы полагаем, что В.Д.Ардашкин правильно подчеркивает осознанность как признак воли. «Воля... это сознательная целенаправленность человека на выполнение определенных действий.» АрдаЛкин В-Д. О принуждении по советскому праву. Сов.гос. право, 1970, №7, с. - 34

4 См.: Узнадзе Н.Д. Психологические исследования. М.: Наука, 1966, с. - 20-25

5 См.: Кузнецова Н.Ф. Преступление и преступность. М., 1969, с. - 47; Панов Н.И. Способ совершения преступления и уголовная ответственность. Харьков, 1982, с. - 5

23


«...именно воля есть реализатор потребности, интересов, цели и соединяет их с действием.»'

Общепризнанно, что вопрос о наличии или отсутствии вины в действиях лица решается от того как и какие интеллектуальные и волевые процессы представлены в психике этого человека. Волевым аспектом вины в уголовно-правовой, да и психологической литературе уделялось и уделяется значительно большее внимание нежели интеллектуальным моментам.

Несомненно, что волевая сторона психики имеет исключительное значение для субъективного вменения, правовой оценки содеянного и определения собственно уголовно-правовых последствий. Так, если лицо при совершении общественно опасного деяния сознавало фактический характер и общественную опасность этих действий, но в результате болезненного состояния его воля была нарушена и оно не могло руководить этими действиями, то не может быть вменено это деяние и лицо не подлежит уголовной ответственности. Хотя возможность такого привлечения предполагается вплоть до констатации психического расстройства, исключающего способность руководить своими действиями.

Еще большее значение для субъективного вменения имеют интеллектуальные моменты психики. При нарушении в интеллектуальном моменте (когда в период совершения деяния из-за болезненного состояния психики лицо не могло сознавать фактический характер и общественную опасность действий), не только нет вины, но отпадает даже сама возможность привлечения лица к уголовной ответственности. Иначе говоря, нарушение волевых психических процессов может не нарушать интеллектуальной сферы психики, но нарушение последних всегда исключает волю.

Значимость интеллектуальных моментов в психике лица настолько велика,   что это позволяет нам говорить, что именно интеллектуальные

' КеримовД-А. Психология и право. Государство и право, 1992, №12. с. - 16 24


моменты психики и предопределяемые ими волевые аспекты, а не механическое соотношение интеллектуального и волевого моментов', не проявление только воли без учета интеллектуального психического2 лежат в разграничении вины на ее формы.

Разумеется, воля лица зависит не только от содержания, объема, гибкости интеллектуального в психике человека, но и от других психических, физиологических свойств и состояний личности, от социальных условий, в которых она проявляется. Иначе говоря, на это влияет весь социальный и «психический уклад личности».3 Однако основным путеводителем воли, ее руслом являются интеллектуальные моменты. Действительно, воля и лежащие в ее основе побуждения лишь тогда становятся силой, регулятором поведения, когда проходят через сознание, обыгрываются интеллектом человека и отражаются в нем.4 В этом и состоит творческая функция не торлько общественного, но и индивидуального сознания.5 Вот почему столь весома и значима роль интеллектуального момента психики лица не только при разграничении форм вины, определении оснований и пределов субъективного вменения, но и при отграничении преступления от непреступных действий. При совершении социально значимых действий, а тем более общественно опасных действий, существенно затрагивающих интересы участников общественных отношений, сознание «становится универсальной, хотя и не единственной формой психического отражения»6. Поэтому ни о каком «вкрапливании» сознания, интеллекта в психические процессы не может идти

' См.: Курс советского уголовного права. Т.2, М.: Наука, 1970, с. - 288 т- См.: Злобин Г.А„ Никифоров Б.С. Умысел и его формы. М„ 1972, с. - 39: Базунов А. Отграничение косвенного умысла от преступной самонадеянности. Советская юстиция, 1973, №5, с.-6

3 Рубинштейн С.Л. Бытие и сознание. М., 1957, с. - 269

4 См.: Волков Б.С. Проблема воли и уголовная ответственность. Казань, 1965, с. - 66:

Макашвили В.Г. Волевой и интеллектуальный элемент умысла. Советское государство и право, 1966, №7, с. - 104

5 См.: Кузнецова Н.Ф. Проблемы криминологической детерминации. М.: МГУ, 1984, с. -

24-25

6 Леонтьев А.Н. Деятельность. Сознание. Личность. М., 1975, с. - 132

25


и речи.' Оно доминирует, главенствует в волевой деятельности человека и сама эта деятельность выступает как средство реализации осознаваемого психического. Из этого можно сделать и тот вывод, что ни о каком «вкрапливании» сознания лишь в одну форму вины не может быть и речи. Оно наличествует во всех формах вины. Именно интеллектуальные моменты психики предопределяют сущность вины, основное ее содержание и формы проявления.

Мы исходим из того, что отсутствие у лица интеллектуального психического отношения в период совершения общественно опасного деяния, по отношению к этому деянию, исключает его вину, а значит и ответственность за содеянное. Специфика интеллектуальных моментов (и прежде всего сознания общественной опасности и противоправности) в отграничении форм вины заключается не в том, что при одной форме вины имеется, а при другой отсутствует сознание общественной опасности и противоправности, а в том, что это сознание проявляется по-разному (как с точки их качественной, так и количественной характеристики) в процессе взаимодействия личности с окружающей действительностью.2 Мы разделяем мнение о том, что разграничение форм вины находится в определенной «...зависимости от степени осознанности лицом характера совершаемых действий и предвидения вредных последствий...»3 Проявившиеся в формах вины характер, глубина, охват осознания общественной опасности и противоправности лица, совершившего преступление, имеют исключительно большое значение для субъективного вменения. Они показывают правоприменителю  как   преступник   относился  к   тем  явлениям действительности, которые в своей совокупности образуют объективные

' См.: Петелин Б.Я. Комплексный подход к исследованию субъективной стороны преступления. Сов. гос. право, 1976, №5, с. - 86

2 См.: Волков Б.С. Мотивы преступлений. Казань, КГУ, 1982, с. - 78

3 Ильхамов А.Н. Преступная неосторожность. Автореф. дисс. на соиск. уч. ст. канд. юрид. наук.М„ 1983,с.- 14

26


признаки состава преступления, велениям и запретам общества, выраженных в конкретных правовых предписаниях.

Мы исходим из того. что в праве вообще, а в уголовном праве в особенности, решение вопроса о форме и содержании вины должно опираться и исходить из философского понимания и соотношения категорий "форма" и "содержание".

Содержание предмета это качественно-количественная определенность его в конкретных условиях, это единство составляющих его -»лсментов, свойств, связей, отношений, противоречий и т.д. Содержание подвижно, динамично, изменчиво и многолико.' Содержание одновременно включает в себя существенное и несущественное, действительность и содержащуюся в ней возможность, случайное и закономерное и т.п. Эти общие положения касаются и содержания вины. Однако не все то, что содержитсмя в психическом отношении, составляет содержание вины. Таким содержанием является не просто множество психических свойств, состояний или образов при совершении преступления, а те части целого психического (вины), которые являются пределом делимости - делимости вины в рамках ее качественной определенности. Это такие составляющие вины. которые существуя в своих масштабах, в чем-то тождественны самой вине в целом. Такими составляющими вины являются интеллектуальные волевые и эмоциональные моменты психики, в которых отражаются объективные свойства преступления и проявляется отношение к ним личности, совершившей его.

Категория "форма" в философии понимается двояко. С одной стороны ее раскрывают как способ "... выражения и существования содержания"2, а с другой - как внешний облик предмета в виде определенных границ и

' См.: Философский энциклопедический словарь. М.: Советская энциклопедия, 1983, с. -

621

3 Спиркин А.Г. Основы философии. М-: Изд-во Полит, лит-ра, 1988, с. - 230

27


очертаний. В первом своем значении форма это внутренняя компоновка содержания в рамках какого-то предмета. Например, содержание монографии подразделяется на разделы, главы, параграфы и т.д. Во втором аспекте форма это проявление содержания вовне, то, с помощью чего одно содержание может располагаться рядом с другим в пространственном измерении. Например, содержание может быть представлено в прямоугольной книге или книге какой-то иной формы (ромб, полукруг или полный круг).

Поскольку вина есть не объективная, а субъективная реальность, то ее форма не может, видимо, трактоваться и выражаться в виде внешнего облика, имеющего  какие-то границы,  пределы  и  тем  самым  показывать пространственную связь с ее какими-то иными явлениями и предметами. Отсюда формы вины, видимо, можно понимать лишь как способ выражения и существования содержания в рамках их материального субстрата - мозга человека. Форма вины, это не внешняя, а внутренняя форма. Разумеется, что содержание психического находит и свое внешнее проявление, но не в виде психических компонентов, а через вербальную или двигательную деятельность, через внешне выраженные эмоциональные или чувственные всплески. Иначе говоря, форму вины следует понимать не в плане какой-то объективной данности, а в плане психической смысловой, но реально существующей связи внутреннего мира человека с социальными и правовыми предписаниями, предъявляемыми к его деятельности. Такое понимание формы вины почти отождествляется с ее содержанием. Так, что "...форма действительно предстает как тождественный содержанию способ его выражения".' А поскольку содержание вины определяется содержанием эмоциональных, интеллектуальных и волевых моментов психики лица, совершающего преступление, то ими же определяется та или иная форма вины.2 При этом два последних момента

' Спиркин А.Г. Основы Философии. М.: Изд-во Полит, лит-ра. 1988, с. - 231 2 Совершенно правильно отмечает Ф.Г.Гилязев, что эти психические компоненты "... участвуют в психологическом механизме преступления и от свойств их зависят форма вины, квалификация преступления и т.д." - Гилязев Ф.Г. Вина и криминогенное поведение личности. (Уголовно-правовые, криминологические и социально-психологические черты). М.: Изд-во ВЗПИ, 1991, с. - 20

28


являются определяющими, поскольку эмоции зачастую выступают лишь фоном или базой протекания последних.

При определении форм вины новый УК России, к сожалению, не ушел далеко от тех ошибок и упущений по этому вопросу, которые были присущи У К 1960г. Разумеется, положительным является то, что отдельно определяются виды умысла и неосторожности, что внесены определенные изменения в их содержание и т.д. Однако эти нововведения либо юрико-технического характера, например, отдельное определение видов умысла и неосторожности, либо вносят чисто "косметические" поправки к пониманию умысла и неосторожности. В то же время, нововведения  обошли главное. Например, каково отношение при неосторожности к деянию, к чему вообще должно устанавливаться психическое (виновное) отношение, что объединяет эти формы и виды вины в один класс вины, какими интеллектуальными и волевыми моментами отличаются друг от друга формы и виды вины? Если к этому прибавить, что в нормах УК 1996г. "имеется различная трактовка вины в свете определения связанных с ней понятий, то становится понятным, почему в науке уголовного права и следственно судебной практике нет единства мнений у юристов по проблематике вины.

Нововведения коснулись прямого и косвенного умысла. В свете научных рекомендаций уточнено содержание их интеллектуальных моментов. Так, изменилась трактовка характера предвидения последствий. При прямом умысле предвидение общественно опасных последствий может быть в пределах от их неизбежности до возможности. В то же время, при косвенном умысле лицо предвидит лишь возможность наступления общественно опасных  последствий.   Интеллектуальные  моменты,   показывающие отношение лица к совершаемому им деянию у прямого и косвенного умысла одинаковы.

Если характеристика волевого момента прямого умысла в новом УК осталась в такой же форме как и в У К 1960г., то волевой момент косвенного

29


умысла представлен с изменениями, а именно: "...лицом..., не желало, но сознательно допускало эти последствия либо относилось к ним безразлично." Как видим, волевой момент косвенного умысла раскрывается с помощью ранее существовавшей формулы - "сознательно допускало" и новых моментов - "не желало" и "либо относилось к ним безразлично".

Мы полагаем, что раскрытие волевого момента косвенного умысла через форму "...не желало...эти последствия" - неудачно. Понятно, что законодатель хотел резко отделить, разграничить волевую характеристику прямого умысла от воли при косвенном умысле. И в этом контексте можно рассматривать формулу - "не желало". Тем более, что оно потом еще усиливается "сознательным допущением", "безразличием". Но у этой формулы есть и другая сторона. Если исходить от обратного слова желать, желание, то "не желало может означать и внутреннюю потребность не делать что-то, не допускать чего-то.' А это уже не косвенный умысел! Мы полагаем, что благодаря этой формуле стирается грань между косвенным умыслом и преступным легкомыслием и не в пользу последнего. В этой связи, нам представляется совершенно обоснованным мнение Л.И.Рарога о том, -по при прямом и косвенном умысле волевой элемент "...означает одобрительное, положительное отношение к наступлению общественно опасных последствий, ...и не следует характеризовать как активное нежелание этих последствий."2 Это тем более так, что отсутствие "не желания" последствий при косвенном умысле подтверждается тем, что виновный совершает действия "...не рассчитывая при этом на какие-либо обстоятельства, которые, по мысли виновного, должны были и по своему характеру могли бы предотвратить наступление результата."3

• См.: Краткий толковый словарь русского языка. М.: Русский язык, 1985, с. - 57               _ 2 Рарог А.И. Теория вины в советском уголовном праве. (Общие и специальные вопросы). М., 1988,с.- 18 ' Злобин Г.А., Никифоров Б.С. Умысел и его формы. М., 1972, с. - 92

30


Изменилась редакция неосторожной вины, хотя суть ее осталась прежней. Было воспринято и нашло отражение в законе положение, высказанное Г.А.Кригером, что самонадеянность правильнее было бы называть преступным легкомыслием.' Формула преступного легкомыслия, предложенная законодателем в У К 1996г., подтвердила нашу позицию в том, что самонадеянный расчет (ранее - легкомысленный расчет) является интеллектуальным признаком этого вида неосторожности2, а не волевым3 или интелектуально-волевым1. Этот вывод следует не только из того, что рассчитывать, сопоставлять, определять достаточность или недостаточность оснований по избежанию последствий - функция интеллекта, но и из этимологии понятия "самонадеянно". Оно состоит из слова ."сам" -непосредственно, лично участвует в чем-нибудь5 и слова "надежда" -ожидание чего-нибудь6. Иначе говоря, участвовать, ожидая - означает понимать, сознавать фактическую и социальную сторону того, что может наступить и с помощью чего можно пресечь наступление чего-то. Кроме того, сам вид этой неосторожности определяется интеллектуальным моментом -преступным легкоМЫСЛИЕМ (выделено нами. - В.Я.).

Что касается небрежности, то новый У К не внес существенных изменений в ее трактовку. К прежней формуле "...должно было и могло их предвидеть",    присовокуплено    выражение    "...при    необходимой внимательности и предусмотрительности...". Однако эта добавочная формула не раскрывает, не показывает не только психического, но и в целом

' См.: Кригер Г.А. Разграничение умысла и преступной самонадеянности. Советская юстиция,

1980, №17, с. - 14. Следует отметить, что термин "легкомыслие" доя обозначения психического

отношения лица к деянию применялся и в дореволюционной юридической литературе. См.,

например, Пусторослев П.П. Русское уголовное право. Общая часть. Юрьев, 1907. с. - 315

2 См.: Якушин В.А. Ошибка и ее утоловно-правовое значение. Казань, 1988, с. - 28-29

5 См.: Дагель П.С., Михеев Р.И. Теоретические основы установления вины. Владивосток,

1975, с.-37                   '

* См.: Дагель П-С., Котов Д.П. Субъективная сторона преступления и ее установление.

Воронеж, 1974,с,- 133-134

5 См.: Краткий толковый словарь русского языка. М.: Русский язык, 1985, с. - 171

6 См.: там же, с. - 100

31


личностного отношения человека к своему деянию и его последствиям. В силу этого она не может быть юридическим основанием субъективного вменения личности каких-либо последствий (вреда). Вменение вреда на основе лишь оценочных    категорий    -    "необходимой    внимательности    и предусмотрительности",     вне рамок действительного психического отношения к нему и тем действиям, которые его предопределили, ведет к субъективизму и абсолютному судебному усмотрению, то есть к объективному вменению и беззаконию. Такой подход не только не согласуется с материалистическим пониманием обоснования уголовно-правового вменения, но и свидетельствует о неправильном понимании некоторыми учеными сути психической связи при преступной небрежности и диалектики соотношения сознания и предвидения. Так, например, А.И. Чучаев утверждает, что вменение вреда при неосторожности определяется  не психическими  связями  виновного  в  отношении происходящего (видимо имеется в виду само действие и ситуация. В.Я.) и последствиями... (при небрежности такой связи нет или почти нет), а неосмотрительностью, невнимательностью."'

Из такого понимания вменения вреда при неосторожных действиях следует, во-первых, что преступную небрежность нельзя рассматривать как психическое отношение лица к своему преступлению, как психическую связь лица с совершаемым, и, во-вторых, что эта психическая связь не имеет значения не только при преступной небрежности, но и преступном легкомыслии. Из этого можно сделать только один вывод. Зачем устанавливать эту связь, когда все определяется неосмотрительностью и невнимательностью лица? Конечно же, вопрос о том, осмотрительно или внимательно действовало лицо, решается

1 Чучаев А.И. Безопасность железнодорожного, водного и воздушного транспорта. Саратов, 1988, с. - 78. Такой подход к трактовке небрежности не является новым. Еще Б.С.Утевский в своей работе, посвященной вопросам вины, писал, что "...при небрежности в психике виновного отсутствует как воля, так и сознание в отношении ' последствий." - Утевский Б.С. Вина в советском уголовном праве. М.: Госюриздат, 1950,

32


компетентными органами". Таким образом, вместо действительного установления содержания психического на момент совершения преступления появляется "мнение".

Казалось бы, что автор этого положения и в дальнейших своих рассуждениях должен следовать ему. Однако этого не происходит. Видимо. забыв это положение он пишет, что в нормах об умысле "...под виной понимается такой психический процесс, когда сознание общественно опасного характера деяния, предвидения наступления общественно опасных последствий и определенное к ним отношение составляют органичное единство."' (Подчеркнуто нами. - В.Я.). Получается уже, что и при небрежности эта психическая связь есть и, что во всех неосторожных действиях ее необходимо учитывать к деянию и последствиям - "...к разрушению, повреждению предметов и другим последствиям".2

Подобная  непоследовательность   суждений  некоторых  ученых определяется, видимо, и сложностью рассматриваемой проблемы, и непоследовательностью законодателя при формулировании норм о формах вины в свете иных норм Общей и Особенной части УК.

Сложность неосторожной вины предопределила неоднозначное понимание учеными ее содержания. Это касается как преступного легкомыслия гак и преступной небрежности. Основное противоречие мнений у ученых по неосторожной вине существует по поводу того имеется или нет в этих видах неосторожности у лица, совершающего преступление, сознание общественной опасности (противоправности) совершаемого? Одна группа ученых считает, что ни при преступном легкомыслии, ни при преступной

' Чучаев А.И. Безопасность железнодорожного, водного и воздушного транспорта.

Саратов,1988, с. - 83.

2 Чучаев А.И. Безопасность железнодорожного, водного и воздушного транспорта.

Саратов,1988, с. - 82

33


небрежности подобного  сознания нет'. По   мнению других такое сознание    допустимо   и     имеет   место лишь при преступном легкомыслии.2 Третьи полагают, что и при преступной небрежности лицо сознает общественную опасность, противоправность, недозволенность

' См.: Дагель П.С. Причинная связь в преступлениях совершаемых по неосторожности. В кн.: Вопросы борьбы с преступностью. М., 1981, №34, с. - 37; Дагель П.С. Совершенствование законодательного определения принципа вины в советском уголовном праве. В кн.: Проблемы советской уголовной политики. Владивосток, 1985, с. -]6; Дагель И.О., Котов Д.П. Указ.соч. С. - 64, 126, 129; Демидов Ю.А. Умысел и его виды по советскому уголовному праву. Автореф.на соиск.учен.степ.канд.юридич.наук. М.. 1964, с. - 16; Дьери К. Учение о вине в социалистическом уголовном праве. В кн.:

Современные тенденции развития социалистического уголовного права. Наука, 1983, с. -55; Трухин А.М. Интеллектуальные критерии разграничения форм вины в советском уголовном праве. Вестник Моск.ун-та, Право, 1976, №1, с. - 78; Трухин А.М. Неосторожность как форма пипы. Аптореф.пя соиск.учеч.степ.кянл.юриттич.наук, МГУ, 1984, с. - 13; Чучаев А.И. Безопасность железнодорожного, водного и воздушного транспорта. Саратов. 1988, с. - 77-78: Келина С.Г.. Кудрявцев В.Н. Указ.соч. С. - 117:

Кудрявцев В.Н. Право и поведение, М., 1978, с. - 10; Угрехелидзе М-Г. Проблема неосторожной вины в уголовном праве. Тбилиси, 1976, с. - 65, 88

2 См.: Гринберг М.С. Преступная самонадеянность. Правоведение, 1976, №3, с. - 70; Он же. 11реступное действие (управленческие и психологические аспекты). Правоведение, 19НЗ, М>5, с - 40-41; Он же. Случайные (вероятностные) процессы и уголовное право. Сов-гос.право, 1986, №1, с. - 132; Он же. Субъект преступления и субъективный критерий неосторожности (вопросы специальной вменяемости). Правоведение. 1986. №3, с. - 64-65: Он же. Должностные преступления и крайняя необходимость. Сов.гос.право, 1989, №5, с - 65-66; Он же. Преступное невежество. Правоведение, 1989, №5, с. - 77; Макашвили В.Г. Уголовная ответственность за неосторожность. М., 1957, с. - 51; Матышевский П.С. Ответственность за посягательство на социалистическую  собственность  по  советскому  уголовному  праву.  Автореф.на соиск.учен.степ.канд.юридич.наук. Киев, 1970, с. - 24; Мачковский Л.Г. Преступные нарушения правил безопасности движения. Автореф.на соиск.учсн.степ.канд.юридич.наук. МГУ, 1979, с. -12; Наумов А.В. О Гегелевской идее права применительно к уголовному праву. Государство и право, 1993, №4, с. - 24; Нерсесян В.А. Некоторые проблемы неосторожной формы вины. Сов.гос.право. 1989, №3, с. - 111; Он же. Ответственность за неосторожные преступные   деяния   в    свете    научно-технической    революции.    Автореф.на соиск.учсн.степ.канд.юридич.наук. М., 1983, с. - 23; Ойгензихт В.А. Воля и вина в гражданском праве. Сов.гос.право, 1982, №4, с. - 52; Портнов И. Отграничение косвенного умысла от преступной самонадеянности. Социалистическая законность, 1977, .№9, с. - 46; Пионтковский А.А. Учение о преступлении по советскому уголовному праву. М., 1961, с. - 369, 380; Рарог А.И. Вина и квалификация преступлений. М., 1982, с. - 40; Он же. Теория вины в советском уголовном     праве.     (Общие     и     специальные     вопросы).     Автореф.на соиск.учен.степ.докт.юридич.наук. М., 1988, с. - 12-13; Он же. Вина и реформа уголовного законодательства. Сов.гос.право, 1988, №10, с. - 65-66: Утевский Б.С. Указ.соч. С - 271;

Широков В. Ответственность за нарушение правил охраны труда. Советская юстиция, 1982, №4, с. - 22

34


совершаемых действий.' Следует отметить, что подобный диапазон мнений по этой проблеме присущ ученым иных государств.2

Логико-генетический метод исследования вины, как определенного класса, имеющего свой предмет (различные формы и виды вины), показывает, что у всех предметов данного класса должно быть что-то общее. Это общее должно быть сущностным моментом и одновременно элементом содержания психического, который присущ всем предметам класса. Мы исходим из того, что такие сущностные моменты для форм вины и их видов является сознание общественной опасности и противоправности совершаемых действий. Этот сущностный момент, являясь одновременно содержанием психического в каждой из форм и видов вины, покалывает их принадлежность к специфическому психическому образованию - к вине, -определяет отрицаемость этих психических форм, нашедших проявление в совершенном деянии. Без этого нет вины. Совершенно прав М.С. Гринберг, утверждая, что

' Волков Б.С. Детерминистическая природа преступного поведения. Казань, КГУ, 1975, с. - 39, 61; Квашис В.Е. Ответственность за правонарушения на автотранспорте. М., 1974, с. - 40:

Квашис В.Е., Махмудов Ш.Д. Ответственность за неосторожность. Душанбе, 1975, с. - 1&-19;

Кузнецова Н.Ф. Преступление и преступность. МГУ, 1969, с. - 48; Куринов Б.А. Квалификация транспортных преступлений. МГУ, 1965, с. - 152; Он же. Автотранспортные преступления Квалификация и ответственность. М., 1976, с. - 99; Керимов Д.А. Психология и право. Государство и право, 1992, №12, с. • 15; Лунеев В.В. Предпосылки объективного вменения и принцип виновной ответственности. Государство и право, 1992, №9, с. - 56;

Миньковский Г.М., Петелин В.Я О понятии вины и проблемах ее доказывания Государство и право, 1992, №5, с. - 58; Тадевосян М. Индивидуализация уголовного наказания за неосторожное причинение смерти. Сов.юстиция, 1982, №4, с. - 19; Он же. Ответственность за неосторожное  лишение  жизни  по  советскому  уголовному  праву.  Автореф.на соиск.учсн.степ.канд.юридич.наук. М., 1963, с. -13.

Следует отметить, что отдельные ученые считают, что при преступной небрежности в некоторых случаях лицо осознает социальную опасность своих действий, а порой и не осознает ее. См., например, Филановский И.Г. Социально-психологическое отношение субъекта к преступлению. Автореф.на соиск.учен.степ.докт.юридич.наук. Ленинград, 1970, с. -20; Гилязев Ф.Г. Вина и криминогенное поведение личности (уголовно-правовыс, криминологические и социально-психологические черты). М., ВЗПИ, 1991, с. - 41; Клочков В.В. Вопросы борьбы с неосторожной преступностью. В сб.: Современные проблемы уголовного права (по материалам ^11 Конгресса МАУП). М., 1981, с. -110-111

2 Подробнее см.: Сб. научных трудов под ред. В.В.Клочкова, Современные проблемы уголовного права (по материалам XII Конгресса МАУП). М„ 1981, с. - 1-99; Чан Ван До. Вина   и   ее   формы   по   вьетнамскому   уголовному   праву.   Автореф.на соиск.учен.стец.канд.юридич.наук. М., МГУ, 1985. с. - 3-21

35


как "...нельзя определить общественную опасность деяния, если нет уяснения ее социального содержания..., так не существует и порицаемых психических форм, не сопряженных с негативным отношением личности к обществу.' Поэтому, если лицо, сознавая упречность, недозволенность, опасность своих действий, совершает их, то в этом уже проявляется его вина как порицаемая психическая форма. Отсюда, вряд ли обосновано утверждение, что нельзя интеллектуальное отношение к деянию рассматривать как саму вину.2

В юридической литературе высказаны различные мнения о том, к чему должна устанавливаться вина - к последствию, к действию, или одновременно и к тому, и к другому? Видимо, с учетом редакции ст.ст.8-9 УК 1960г., которые были сформулированы применительно к материальным составам (это не изменилось и сейчас), с учетом деления составов в теории уголовного права на материальные и формальные, большинство ученых признавало виной психическое отношение к деянию (в формальных составах), к деянию и последствиям или только к последствиям (в материальных составах) - при умысле, и только к последствиям - при неосторожности.3 Значительная часть ученых считала, что необходимо устанавливать психическое отношение лица к совершаемому действию и последствиям от него и при неосторожной вине.4 Мы

' Гринберг М.С. Должностные преступления и крайняя необходимость. Сов.гос.право,

1989, №5, с.-65

2 См.: Рарог А.И. Вина и квалификация преступления. М., 1982, с. - 46.

3 См., например: Злобин Г.А., Никифоров Б.С. Умысел и его формы. М., 1972, с. 175-176, 182-184; Кудрявцев В.Н. Теоретические основы квалификации преступлений. М., 1963, с.189-191; Он же. Общая теория квалификации преступлений. М., 1972, с.173; Лукьянов В.В. К вопросу о "раздвоении" вины в преступлениях со сложным составом. Сов.гос.право. 1988, .№10,с.7Г, Рарог А.И. Теория вины в советском уголовном праве (общие и специальные вопросы). Автореф.на соиск.учен.степ.докт.юридич.наук. М.,1988,с.13. 4 См., например: Квашис В.Е. Ответственность за правонарушение на транспорте. М.,

1974, с. - 40; Он же. Уголовная политика в сфере борьбы с преступной неосторожностью (социологические аспекты). В кн.: Проблемы советской уголовной политики. Владивосток, 1985, с. - 119; Квашис В.Е., Махмудов Ш.Д. Ответственность за неосторожность. Душанбе, 1975, с. - 19, 48; Куринов В.А. Квалификация транспортных преступлений. МГУ, 1969, с. - 35-36; Он же. Автотранспортные преступления. Квалификация и ответственность. М., 1976, с. - 75-76; Лунеев В.В. Предпосылки объективного вменения и принцип виновной ответственности. Гос-во и право, 1992, №9, с.-60

36


не ставим перед собой задачу проанализировать многочисленные нюансы трактовки этого психического отношения, высказанных сторонниками этих двух подходов к пониманию вины. Отметим лишь то, что законодательная конструкция не только умышленной, но и неосторожной вины практически осталась без изменений. Это означает, что каждый из сторонников того или иного подхода "может оставаться при своем мнении".

Между тем, анализ норм УК 1996г. позволяет сделать вывод о том, что наиболее правильно понимала психическое содержание вины лица, совершившего преступление по неосторожности та группа ученых, которая предлагала устанавливать это психическое отношение к деянию и его последствиям. Так в ч.1 ст. 14 УК вина понимается как психическое отношение к общественно опасному деянию в целом, то есть собственно к деянию (действию или бездействию) и к его общественно опасным последствиям.

В ст.25 УК психическое отношение к деянию как к комплексному понятию уже дифференцируется. Имеется самостоятельная психическая характеристика действий (бездействий) и их последствий. Однако, больший упор в рамках этих характеристик сделан на отношение к последствиям. Дефиниция умышленной вины больше тяготеет и приемлема для оценки материальных составов преступлений.

Еще "решительнее" законодатель поступает при определении неосторожной формы вины. В ст.26 УК психическая характеристика действий при легкомыслии и небрежности отсутствует. Норма сформулирована применительно к материальным составам преступлений. Возникает вопрос. Может быть это сделано специально, поскольку в Особенной части У К нет формальных составов преступлений, которые бы совершались по неосторожности? Анализ норм Особенной части говорит о другом. Мы полагаем, что ряд преступлений с формальным составом могут быть совершены по неосторожности. Это касается, например, преступлений,

37


связанных с нарушением специальных правил безопасности (ч.1 ст.215, ч.1 ст.217, ч.1 ст.247), ненадлежащим исполнением лицом возложенных на него обязанностей (ч.2 ст.225).

Правда, можно сослаться на ч.2 ст.24 УК и сделать вывод о том, что поскольку ответственность за неосторожные действия в этих нормах специально не оговорена, то их нельзя расценивать как преступление. Нормы Особенной части свидетельствуют о другом. Во-первых, даже в материальных составах, совершаемых по неосторожности, ничего не говорится порой о том, что они выполняются с этой формой вины. Это касается, например, халатности (ч.1 ст.293 УК РФ). Во-вторых, тот факт, что при определении халатности, например, законодатель использует выражение "...в следствие недобросовестного или небрежного отношения к службе. ..." (подчеркнуто нами. - В.Я.), еще не говорит о неосторожной вине. Если строго исходить из редакций ч.3 ст.26 и ч.1 ст.293, то "небрежность", как вид неосторожной вины, не тождественна "небрежной службе". Первое понятие раскрывает отношение к последствиям, а второе характеризует действие. В пользу нашей позиции говорит и то, что законодатель в ст.293 УК при характеристике халатности, как неосторожного деяния использует почти такие же термины, которыми характеризует неосторожные действия в некоторых формальных составах. Это касается, например, преступления, предусмотренного ч.2 ст.225 УК - специальный вид халатности.

Мы полагаем, что правомерность и необходимость установления психического отношения в неосторожных преступлениях не только к последствиям, но и к действиям (бездействиям) - в материальных составах, и к действию (бездействию) - в формальных, вытекает из принципа вины. Он гласит: "Лицо подлежит уголовной ответственности только за те общественно опасные действия (бездействия) и наступившие общественно


опасные последствия, в отношении которых установлена его вина"'

(подчеркнуто нами. - В.Я.).

Более того, несмотря на всю весомость психического отношения лица к общественно опасным последствиям своего действия, мы полагаем, что определяющее значение в содержании вины принадлежит психическому отношению к самому общественно опасному действию (бездействию).2 Этот вывод мы делаем исходя не только из того, что сознания общественной опасности, недозволенности, запрещенности выделяется нами как сущностный момент вины, но и из того, что этот сущностный момент, хотя и косвенно, но нашел отражение в уголовном законе. Так, в ч.2 ст.9 УК скачано: "Временем совершения преступления (исходя из ч.1 ст. 14 УК и временем проявления виновного отношения к нему. - В.Я.) признается время совершения общественно опасного действия (бездействия), независимо от времени наступления

последствий", (подчеркнуто нами. - В.Я.).

В процессе субъективного вменения и квалификации содеянного возникает вопрос: к чему устанавливать психического отношение виновного? К деянию и последствию в целом или к каждому составляющему их признаку в отдельности? Кроме того, одинаковым ли должно быть по своим свойствам это психическое отношение к различным признакам, к деянию и последствиям или нет?

Относительно  первого  вопроса   наблюдается  два   подхода ученых. Одни полагают, что   вина   как   психическое отношение лица устанавливается   к  деянию    (последствиям) в целом3, а другие

' УК РФ. Российская газета за 18 июня 1996г., с. - 4

2 С.Г.Фельдштейн подметил: "То, что мы называем обыкновенным умыслом, например, при убийстве, есть в сущности сознавание целого ряда действий, при помощи которых пожег быть допущено умерщвление." (подчеркнуто нами. - В.Я.) - Феяьдштейн С.Г. Психологические основы и юридическая конструкция форм виновности в уголовном праве. М., 1903, с. - 65

3 В свое время Я.М.Брайнин писал, что при вине есть психическое отношение лица к совершаемому им общестаенно опасному деянию в форме умысла или неосторожности. См.:

Брайнин Я.М. Указ.соч., с. - 2Й. Еще более определенно по этому вопросу высказался В.Н.Кудрявцев. Он отметил, что вина, как правило, едина. По закону она в материальных составах определяется "...отношением к общественно опасным последствиям, а в формальных - к своим общестаенно опасным действиям. - Кудрявцев В.Н. Общая теория квалификации

преступлений. М.. 1972, с. - 173

39


исходят из иного' . Подобное различие мнений наблюдалось также и у ученых дореволюционной России. Н.Д.Сергеевский писал, что "...уголовное право всегда имеет дело не с явлением во всей его фактической полноте, со всеми его подробностями, а лишь с одною или некоторыми его сторонами."2 По мысли же Н.С.Таганцева в уголовном праве необходимо "...доискиваться бытия виновности, ее оттенков...".3

Мы полагаем, что решение этого вопроса зависит от того как понимать поведение (в том числе и преступное) людей, конкретного человека. Мы исходим из того, что преступление как вид поведения, есть не только единство объективных и субъективных аспектов4, выраженных вовне, но и поведение, совершаемое вопреки нормативным стандартам и правовым предписаниям. С учетом того, что не только объективные аспекты поведения - особенность действий, их способ, время и место их осуществления, но и нормы, дозволяющие или запрещающие это поведение, всегда конкретны и многогранны, что многоаспектны и психические формы отражения этих реалий.

Из этого вытекает ответ и на второй вопрос, ибо многоаспектность означает не только отражение в психике различных объективных признаков состава преступления, но и неодинаковое не только отражение, но и отношение к ним личности, совершающей этот поступок. Это означает, что может быть неодинаковое психическое отношение к совершаемому им деянию и последствиям от него. Иначе говоря, может быть совершено

' См.: Кригер Г.А. Квалификация хищений социалистического имущества. М., 1974, с. -74; Рарог А.И. Теория вины в советском уголовном праве (общие и специальные вопросы). Автореф.на соиск.учен.степ.докт.юридич.наук. М., 1988, с. - 12, 17; Дагель П.С. Содержание, форма и сущность вины в советском уголовном праве. Правоведение, 1969, №1, с. - 79-80; Владимиров В.К., Ляпунов Ю.И. Социалистическая собственность под охраной закона. М., 1979, с. - 78; Квашис В.Е. Профилактика неосторожных преступлении. Учебное пособие. Киев, 198), с. - 23; Кругляков Л.Л. О конкуренции составов преступлений. Правоведение, 1989, "2, с. - 44. г Сергеевский Н.Д. Русское уголовное право. С.-Пб., 1910, с. - 252

3 Таганцев Н.С. Русское уголовное право. Лекции. Часть Общая. М., 1994, т.!, с. - 223

4 См.: Кудрявцев В.Н. Закон, поступок, ответстаенностъ. М., 1986, с. - 90

40


преступление с двумя формами вины. Это сейчас закреплено в ст. 27 УК РФ 1996г. В юридической литературе неоднозначно решался вопрос о том, возможна ли двойная или смешанная форма вины при совершении тех или иных преступлений. По нему, например, на страницах журнала "Советская юстиция" 1979-1980гг. шла дискуссия. Одни ученые признавали двойную или смешанную форму вины', а другие отрицали ее2. Поднимался этот вопрос и при подготовке нового уголовного законодательства при обсуждении его в печати.3

Вопрос о сложной, двойной или смешанной форме вины поднимался и в дореволюционной литературе.4 В советском уголовном праве эта идея разделялась теми, кто представлял содержание вины в виде сложного психологического явления, которое не в полной мере отражалось в законодательной конструкции УК 1960 г.5 Как это ни странно, но наиболее активно вопрос о смешанной вине ставился теми учеными, которые отрицали наличие сознания общественной опасности (противоправности) при неосторожной вине. Видимо, значительная часть преступлений, совершаемых по неосторожности, очевидно свидетельствовала о том, что лицо сознает явно противоправные действия. Отрицать это обстоятельство было бы нелепо и эти ученые поддержали идею смешанной формы вины. При этом понятия

' См.: Дагель П.С. Дискуссия не закончена. Сов.юстиция, 1980, "22, с. - 28-29; Лортаов И. Двойная вина в практике применения уголовного закона. Сов.юстиция, 1980, №23, С.-26-27

2 Кригер Г.А. Определение формы вины. Сов.юстиция, 1979, №20, с. - 4-6; Кригер Г.А. Разграничение умысла и преступная самонадеяннос1ъ. Сов.юстиция, 1980, №17. с. - 13-14;

Кузнецова Н.Ф. О квалификации вины. Сов.юстиция, 1980, №23, с. - 25-26; При определении форм вины нужно исходить из требований закона (итоги дискуссии). Сов.юстиция, 1980, №24, с. - 25-26

3 См.: Рарог А.И. Вина или формы уголовного законодательства. Сов.гос.право, 1988, №9, с. - 64-65; Лукьянов В.В. К вопросу о "раздвоении" вины в преступлениях со сложным составом. Сов.гос.право, 1988, №10, с. - 71

4 См.: Таганцев П.С. Русское уголовное право. Лекции. Часть Общая. М., 1994, т.1, с. -

260-265

5 См.: Куринов Б.А. Научные основы квалификации преступлений. М., МГУ, 1984, с. - 112:

Он же: Квалификация транспортных преступлений. М., МГУ, 1965, с. - 136; Квашис В.Е. Ответственность за правонарушения на автотранспорте. М., 1974, с. - 40

41


"сложная форма вины", "двойная форма" и "смешанная форма" вины зачастую отождествлялись, рассматривались как синонимы.'

Высказывалось мнение о том, что различное психическое отношение к деянию и разным последствиям не образует новой (третьей) формы вины, и что правильнее при этом говорить не "двойная", "смешанная", "сложная" вина, а преступления, совершаемые с двумя формами вины.2 В 1984 году появляется работа А.А.Пинаева, в которой обосновывается необходимость самостоятельного рассмотрения двойной и смешанной формы вины3, а в работе Ф.Г.Гилязева "окончательно определяется водораздел между ними"4. Суть этого "водораздела" состоит в том, что двойная форма вины показывает, что законодатель предусмотрел в Особенной части УК нормы, как бы совершающие два преступления, в которых наблюдается "...различное психическое отношению к деянию (преступлению) к последствиям (тожс преступлению)..."5. Закон (УК 1996 года) такую комбинацию психических отношений называет не двойная форма вины, а преступления, совершаемые с двумя формами вины, но формами вины уголовно-правового характера и природы. Эти преступления широки представлены в новом УК. При этом "вторая вина" допустима лишь по отношению к отдаленным общественно опасным последствиям, а не к каким-то иным квалифицирующим признакам умышленного преступления. Например, к возрасту потерпевшей при изнасиловании или способу опасному для жизни многих при умышленном убийстве. Эти признаки, как например, способ, либо вплетены в саму преступную   деятельность и поэтому не могут иметь иное отражаемое

'См., например: Дагель П.С. Проблемы вины в советском уголовном праве. Владивосток, 1968, с.-136-141

2 См.: Рарог А.И. Вина и квалификация преступлений. М., 1982, с. - 51-52

3 См.: Пинасв А.А. Особенности составов преступлений с двойной и смешанной формами вины. Харьков, 1984

4 См.: Гилязев Ф.Г. Вина и криминогенное поведение личности (Уголовно-правовыс, криминологические и социально-психологические черты). М.: ВЗПИ, 1991, с. - 55-74

5 Гилязев Ф Г. Вина и криминогенное поведение личности. М.: ВЗПИ, 1991, с. - 59

42


свойство как и иные элементы действия, либо не могут быть отражены иначе. поскольку сама деятельность осуществляется ради них - объекта, предмета, то есть с учетом их свойств, особенностей и т.д. Поэтому возраст потерпевшей при изнасиловании имеет значение лишь тогда, когда он нашел отражение в соответствующей форме в психике виновного.

С учетом этого вряд ли обоснованы утверждения, что применительно к возрасту потерпевшей при изнасиловании возможно и неосторожное отношение', что в этом случае речь мол идет не о форме вины, а об объеме ее (сами не замечают, что объем умышленной вины расширяют за счет неосторожности, будто он существует вне формы и содержания).2 Такой подход, вольно или невольно, с теоретических позиций пытается объяснить Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 25 марта 1964 года "О судебной практике по делам об изнасиловании", который предусматривал, что изнасилование несовершеннолетней будет тогда, когда лицо, совершающее это преступление,  не только знало и допускало несовершеннолетие жертвы, но "...могло и должно было это предвидеть"3. Стремление некоторых ученых доказать правильность такого подхода осталась даже тогда, когда Пленум Верховного Суда России в своем постановлении от 22 апреля 1992г. по данной категории дел занял иную позицию. Более того, утверждается, что и в этом постановлении поддерживается позиция Пленума Верховного Суда СССР от 25 марта 1964 года.4 Между тем в постановлении Пленума Верховного Суда России от 22 апреля 1992 года по этим делам сказано, что применение уголовного закона

' См.: Горбуза А., Сухарев Е. О вменении при умышленной вине. обстоятельств, допущенных по неосторожности. Сов.юстиция, 1982, №18, с. - 9

2 См.: Савинов В.Н. О психическом отношении виновного к квалифицирующим обстоятельствам в умышленных, преступлениях против личности. В кн.: Гарантии прав личности  и  проблемы  применения  уголовного  и  уголовно-процессуального законодательства. Ярославль, 1989, с. -107-108

3 Сборник постановлений Пленума Верховного Суда СССР 1924-1986. М., 1987, с. - 618

4 См.: Гилязев Ф.Г. Особенности вины и значение ошибки в уголовном праве. Уфа, 1993, с.-76

43


за изнасилование несовершеннолетней и малолетней возможно ''... лишь в случаях, когда виновный знал или допускал, что совершает насильственный половой акт с несовершеннолетней или малолетней".' Видимо, в целях недопущения расширительного толкования "двойной" формы вины применительно к изнасилованию в следственно-судебной практике У К 1996г. предусматривает в п. "д" ч.2 и п."в" ч.З ст. 131 признак заведомости.

Другое понимание и содержание смешанной формы вины. Суть ее заключается в том, что в некоторых составах законодатель предусматривает совокупность правонарушения и преступления. При этом умышленно нарушаются, например, правила дорожного движения или умышленно совершается иное правонарушение, которое повлекло последствия уголовно-правового характера и к ним имеется психическое отношение в форме неострожной вины, предусмотренной уголовным законом.

Не все ученые разделяют идею смешанной формы вины. Отмечается, например, что вина в правонарушении и в преступлении качественно неоднородна, а отсюда их совмещать нельзя2, что в отношении правонарушения имеется лишь сознание общественно опасного поведения, а это еще не умысел и иное понимание противоречит редакции умышленной вины3, что правонарушение и вина к нему не могут быть элементом состава преступления4.

Мы исходим из того, что из двух сформулированных в законе форм вины можно комбинировать различное их соотношение применительно к специфике норм Особенной части. При этом содержание компонентов,

' Сборник постановлений Пленума Верховного Суда Российской Федерации 1961-1993.

М., 1995, с.-313

2 См.: Ляпунов Ю.И. Нарушение правил движения и эксплуатации транспорта лицами,

управляющими транспортными средствами. В кн.: Преступления против общественной

безопасности, общественного порядка и здоровья населения. М„ 1970, с. - 71-72

' См.: Кригер Г.А. Определение форм вины. Советская юстиция, 1979,№20,с.-5; Рарог А.И.

Вина и квалификация преступлений.М.,1982, с. - 26;   Чучаев А.И. Безопасность

железнодорожного, водного и воздушного транспорта.Саратов,1988, с. - 84.

4 См.: Кузнецова Н.Ф. О квалификации вины.Советская юстиция. 1980, №23, с. - 25.

44


составляющих психических, в тех или иных формах вины независимо от отраслей права, однородно. Различно лишь содержание этих компонентов, их объем и степень значимости. Поэтому никакой несовместимости нет, когда говорят, что умышленно совершено правонарушение, повлекшее по неосторожности последствия уголовно-правового характера.

Что касается доводов, будто включение в содержание смешанной вины умышленного отношения лица лишь к факту правонарушения противоречит конструкции умышленной вины, что сознание общественной опасности совершаемых действий не есть вина, то с ними вряд ли можно согласиться. Во-первых, правонарушения предстают как формальные составы, в которых не   нужно   выяснять   содержание   психики   к   последствиям правонарушительного характера. Во-вторых, как уже отмечалось, лицо, сознавая эту опасность действий совершает эти действия и тем самым проявляет свое отношение к нему и тому благу, на которое оно воздействует. В силу этого вряд ли можно согласиться, что в этой части смешанной вины -умышленного совершения правонарушения, имеются "...не все признаки умысла..."', а лишь "...некоторые признак", присущие умыслу -":.

Несмотря на то, что в Общей части нового уголовного кодекса ничего не сказано о смешанной вине в совершаемых преступлениях, она проявляется при характеристике отдельных составов преступлений. Хотел законодатель того или нет, но некоторые нормы Особенной части УК он сформулировал исходя из конструкции смешанной формы вины. Это можно говорить в отношении таких составов, как: ч.1 ст.263, ч.1 ст.264, ч.1 ст.268, ч.1 ст.269 и других составов, связанных с умышленным нарушением правил и неосторожным причинением вреда здоровью человека или имущественного ущерба гражданам и организациям. Так, к примеру, сформулирована ч.1 ст.264 - нарушение правил дорожного движения и эксплуатации

' Гилязев Ф.Г. Вина и криминогенное поведение личности. М.: ВЗПИ, 1991, с. - 62 2 Пинаев А.А. Указ.соч., с. - 21

45


транспортных средств. Закон гласит: "Нарушение лицом, ...правил дорожного движения или эксплуатации транспортных средств, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью человека либо причинение крупного ущерба." (Подчеркнуто нами. - В.Я.). Из этой же законодательной формулы следует, что составы подобного рода нельзя отнести к преступлениям, совершаемых с двумя формами вины, о которых говорит ст.27 УК РФ, поскольку в целом они не являются умышленными (в уголовно-правовом аспекте вины) преступлениями. Умышленность преступных действий в уголовно-правовом значении этого психического отношения определяет и умышленность действий в целом, хотя отдаленные последствия наступают по неосторожности (это еще раз подтверждает нашу мысль о том, что в рамках уголовно-правового психического отношения лица к деянию и последствиям доминирующее, определяющее значение имеет психическое отношение к деянию). В данных составах этого нет. Умышленно совершается правонарушение (нарушаются правила эксплуатации, движения и т.д.). Но это умысел не уголовно-правового свойства, поэтому для уголовного права определяющим здесь будет психическое отношение к последствиям, выраженное в неосторожной вине уголовно-правового характера. В этом и проявляется смешанная форма вины. По сути дела мы имеем преступления, совершаемые с двумя формами вины, но формами, содержащимися в различных отраслях права.

Мы полагаем, что в интересах законности, обеспечения прав и свобод человека и для того, чтобы уголовный кодекс действовал, по выражению Н.Ф.Кузнецовой, как добротный уголовный закон'', необходимо отразить в нем правила квалификации, уголовно-правовой оценки содеянного при

смешанной форме вины. Наподобие того, как это сделано применительно к •

' См.: Кузнецова Н.Ф. Цель и механизм реформы уголовного кодекса. Гос-во и право, 1992, №6, с. - 80

46


преступлениям, совершаемым с двумя формами вины уголовно-правового свойства.

Конечно же, в процессе субъективного вменения правильное вменение личности той или иной формы вины будет влиять и на квалификацию и на определение мер собственно уголовно-правового воздействия. В свою очередь необходимо определить, какие обстоятельства предопределяют форму вины. что помогает ее установить? На умышленную форму вины может указывать сам законодатель в нормах Особенной части, например, умышленное причинение легкого вреда здоровью (ст. 115 УК); она может вытекать из характера действий - хищение, изнасилование, угроза убийством и т.д.; их длительности  -  злостное  уклонение  родителей...:  указанием  на заблаговременную известность опасности этих действий, например, признак заведомости и т.д. Так, по нашим данным законодатель 41 раз использует признак заведомости для обозначения умышленной вины к основному или квалифицированному составу. В юридической литературе пути, "приемы, способы описания и установления форм вины рассмотрены достаточно полно.'

' См., например, Дагель П.С., Михеев Р.И. Теоретические основы установления вины. Владивосток, 1975; Дагель П.С., Котов Д.П. Субъективная сторона преступления и ее установление. Воронеж, 1974

47


§3. Объем и степень вины при субъективном вменении

При исследовании вины ученые рассматривают не только ее содержание и формы. Они анализируют степень и объем вины. В работах П.С.Дагеля, Д.П.Котова,     В.Н.Кудрявцева,     Н.Ф.Кузнецовой,     Р.И.Михеева. А.А.Пионтковского, А.И.Рарога и других, достаточно подробно рассмотрен вопрос о степени вины. Значимость степени вины при субъективном вменении настолько существенная, что некоторые ученые предлагают цключить в состав уголовного кодекса норму, где бы показывалось влияние ее на уголовную ответственность.' по примеру того как это было предложено авторами теоретической модели УК.2

Ученые неоднозначно понимают не только степень вины, но и то, чем она определяется. В одном случае она понимается как интенсивность психического отношения к совершаемому3, в другом - как количественное выражение элементов вины4, в третьем - это отражение личностных отрицательных свойств наряду с другими обстоятельствами5. Некоторые ученые отождествляют понятие степени вины с теми обстоятельствами, которые ее определяют в рамках соответствующего содержания и формы.6 Не ставя перед собой задачу детального рассмотрения этого понятия, отметим что степень вины, видимо, есть количественная характеристика, показывающая проявившиеся в конкретном действии отражательно-отношенческие стороны психики человека и сравнительную их тяжесть в рамках форм вины, ее содержания и объема. Правильность этого положения

' См.: Рарог А.И. Вина и реформа уголовного законодательства. Сов.гос.право, 1988, №10, с.-68

2 См. Уголовный закон. Опыт теоретического моделирования. М., 1987, с. - 80

3 См. Уголовный закон. Опыт теоретического моделирования. М„ 1987, с. - 80, 85-87

4 См. Гилязев Ф.Г. Вина и криминогенное поведение личности. М„ ВЗПИ, 1991, с. - 52

5 См.: Дагелъ П.С. Проблемы вины в советском уголовном праве. Автореф.на соиск.учен.степ.докт.юридич.наук. Ленинград, 1969, с. - 4; Дагель П.С., Котов Д.П. Указ.соч., с. - 70-74; С такой трактовкой степени вины вряд ли можно согласиться. Видимо прав К.Дьери, указывая, что степень вины измеряется не субъективными свойствами преступника. - См.: Дьери К. Указ.работа, с. - 79

6 См.: Дагель П.С., Михеев Р.И. Указ.соч., с. - 17

48


зависит от того, как философы трактуют понятие "степень" ибо это философское понятие. К сожалению, в философском энциклопедическом словаре этого понятия нет. В этимологическом же смысле слово "степень" многозначно. Это и уровень достижения чего-то и свойственность каких-то качеств в большей мере только данному явлению, это и сравнительная величина чего-нибудь.' Видимо в своих последних значениях "степень" употребляется и в юриспруденции.

Степень вины есть количественная характеристика вины и в то же время она есть сравнительная величина какого-то определенного качества. И в силу этого одно явление (вина) отлично от другого, хотя и аналогичного по качеству. Степень вины как количественная сторока вины тесно связана с качеством ее, ибо качество всегда выражено количественно, а .количество всегда определенного качества. Количественные характеристики какого качества должны учитываться в отграничении одной степени вины от другой? В юридической литературе высказано мнение, что таким количественным критерием  является  интенсивность   "...психического  отношения  к совершаемому общественно опасному деянию"2 , которая выражается в формах и видах вины, мотивах, целях и эмоциональных переживаниях.

Действительно, психическому отношению присуще такое свойство как интенсивность. Вообще, вина имеет различные свойства. Этих свойств множество. С равным успехом можно, например, говорить, что степень вины характеризуется накалом борьбы мотивов, входящих в ее содержание, глубиной сопереживания, особенностью целеполагания и т.д. Вряд ли, однако, все эти свойства в отдельности раскрывают количественную сторону (степень) вины как явления. Так, интенсивность есть лишь напряжение, усилие3 психического отношения. И у кого, к примеру, это напряжение будет

' См.: Краткий толковый словарь русского языка. М.: Изд-во Русский язык, 1985, с. - 189

2 Уголовный закон. Опыт теоретического моделирования. М„ Наука, 1987, с. - 80

3 См.: Словарь иностранных слов. М.: Изд-во Русский язык, 1981, с. - 201


сильнее - у лица, неоднократно судимого, совершающего умышленное убийство или - у лица, превысившего пределы необходимой обороны - это еще вопрос. Степень вины в полной мере могут раскрыть только те свойства, которые являются существенными и образуют содержание вины. Вне качества элементов, образующих содержание вины, ни о какой ее степени говорить вообще нельзя. То есть, нет степени вины вне интеллектуальных и волевых моментов психики человека. Вот почему степень вины зависит не только от содержания, но также от ее форм и видов. Однако, если содержание и форма вины определяется тем, что отражается в психике виновного, как и на что он мобилизует свою волю, как взаимодействуют интеллектуальные и волевые моменты, то степень вины определяется глубиной и охватом сознания этого "что", глубиной предвидения возможных последствий, спецификой усилий и сосредоточения воли на выбранном варианте поведения. Такое понимание степени вины позволяет разграничивать по "количественному признаку" вину не только между различными ее формами и видами, но делать это и в рамках одного вида вины.

В силу тою, что степень вины показывает в какой глубине, в каких пределах в сознании лица отражаются фактические, социальные и правовые аспекты совершаемого деяния и его последствия, она   учитывается в различных уголовно-правовых институтах - от классификации преступлений до применения мер уголовно-правового воздействия и освобождения от них. Применительно к субъективному вменению это означает, что вменяться личности должны не только те сознаваемые личностью предписания, содержащиеся в диспозиционных и типичных гипотезах и влияющие на квалификацию, но и отраженные в сознании предписания типичных, классических гипотез, относящиеся собственно к санкции (определению собственно уголовно-правовых последствий), если они изменяют вид и пределы этих последствий (наказания). В этой части основное предназначение степени вины - индивидуализация уголовной ответственности лица.

50


Несмотря на то, что термин "степень вины" встречался (ст.93 Основ гражданского законодательства, например) да и сейчас встречается (ст.7 Правил возмещения работодателями вреда, причиненного работникам, увечьем, профессиональным заболеванием либо иным повреждением здоровья, связанных с исполнением ими трудовых обязанностей") законодатель ни в одной отрасли права не дает понятия "степень вины" и не указывает от чего она зависит. Нет, к сожалению, этого понятия и в юридическом   энциклопедическом   словаре.2.   Мы   полагаем,   что законодательное закрепление не только понятия "степень вины", но и факторов, ее определяющих, способствовало бы укреплению законности, торжеству социальной справедливости, охране прав и интересов граждан.

В некоторых странах положения о степени вины нашли отражение в уголовном законе, а в отдельных странах уголовный закон ничего не говорит не только о степени вины, но не содержит даже понятия вины в уголовном законе.3

В юридической литературе наряду со степенью вины выделяют и ее объем.4 Введение в научный оборот понятия "объем вины" объясняется тем, что с помощью его оттеняется особая сторона вины как психического феномена. Исходят из того, что формы вины характеризуют качество психических связей, содержание вины - их специфику, а объем вины раскрывает пределы этого психического проявления.5

' См.: Юридический энциклопедический словарь. М.: Изд-во Советская энциклопедия.

1984

2 См.: Возмещение работодателями вреда, причиненного здоровью, работника при

исполнении трудовых обязанностей (комментарий к нормативному акту). М., 1984, с.-41-

42

3 См.; Кочочкин И.Д. Реформа американского уголовного права. Государство и право,

1993, №9, с. - 143, 146, 149

4 См., например: Рарог А.И. Теория вины в советском уголовном праве (Общие и специальные вопросы). Авторе^.на соиск.учен.стец.докт.юридич.наук, М., 1988, с. - 13;

Филановский И.Г. Социально-психологическое отношение субъекта к преступлению. Автореф.на соиск.учен.степ.докт.юридич.наук, Ленинград, 1970, с. - 24

5 См.: Гилязев Ф.Г. Вина и криминогенное поведение личности (Уголовно-правовые, криминологические и социально-психологические черты)., М.: ВЗПИ, 1991, с. - 46

51


Мы исходим из того, что понятие "объем" в генетическом аспекте прежде всего естественно-научное понятие, раскрывающее пространственную характеристику явлений, охватывающих, содержащих и выражающих себя в определенных рамках, границах, пределах. Строго говоря, вина, как психическое  явление,  не  имеет пространственного  выражения  в фиксированных и осязаемых границах. Поэтому можно было бы и не использовать в юриспруденции понятие "объем вины". В то же время термин 'объем чего-то все шире используется в различных социальных сферах, в том числе и в уголовно-правовой науке. Мы слышим и говорим, например. об объеме информации, знаний, жизненного опыта и т.п. Видимо, ничего страшного нет в том, что используется это понятие и в уголовном праве.

Анализ норм Общей части УК о вине показывает, что законодатель формы вины и их содержание формулирует пугсм определения и установления психического отношения лица к деянию (действию или бездействию) и его общественно опасным последствиям. Между тем, значительное количество преступлений сформулировано законодателем не только с учетом деяния и последствий, но и с учетом места, времени, обстановки, средств и т.д. их совершения. В уголовном законе ничего не Сказано о том, какой характер психического отношения должен быть у лица к этим обстоятельствам? Высказано мнение, что психическое отношение к подобным признакам на форму вины не влияет, однако входит в ее объем, что и позволяет инкриминировать их виновному.' Более того, отмечается, что наряду с содержанием вины объем вины "...дополнительно включает еще психическое отношение к другим объективным признакам..."2 (Подчеркнуто нами. - В.Я.)

' См.: Рарот А.И. Теория вины в советском уголовном праве, (общие и специальные вопросы). Автореф.на соиск.учен.степ.докт.юридич.наук. М., 1988, с. - 13 2 Гилязев Ф.Г. Вина и криминогенное поведение личности (Уголовно-правовые. криминологические и социально-психологические черты). М.: ВЗПИ, 1991, с- 46

52


С подобным пониманием объема и его соотношением с формами и содержанием вины вряд ли можно согласиться. Во-первых, объем вины нельзя противопоставлять ее формам и содержанию, так как объема вообще не бывает, имеется всегда лишь объем содержания той или иной формы вины. Во-вторых, объем вины определяет границы, пределы того психического содержания, которое по мнению законодателя необходимо учитывать правоприменителю при вменении субъекту того или иного преступления, В-третьих, пределы этого содержания (объем) вины необходимо устанавливать в рамках определенных форм вины. Это вытекает из соотношения норм о вине Общей части УК с нормами его Особенной части. И если первые определяют формы психического отношения, то последние в большей мере в рамках этих форм предопределяют границы, пределы этого психического содержания Правда и некоторые нормы Общей части УК алкают на объем вины, например, ст.63.

Какое же содержание психического необходимо учитывать в этих границах, пределах? Говоря иначе, какое психическое отношение и к чему образует тот объем вины, который необходимо установить и вменить его содержание личности, чтобы констатировать, что им совершено то или иное преступление?

Прежде всего в рамках вины необходимо установить, какое психическое отношение лица было к конструктивным признакам состава преступления, охватывались  ли  они  сознанием  виновного  или  нет.   Такими конструктивными признаками могут быть признаки, характеризующие объем преступления, его объективную сторону, самого субъекта преступной деятельности  и  конструктивные  признаки  субъективной  стороны соучастников (корыстный мотив соучастника, антигосударственная цель его преступных действий и т.д.) Однако это общее положение нуждается в дальнейшей детализации. Необходимость ее определяется тем, что законодатель при формулировании уголовно-правовых норм указывает в

53


качестве конструктивных признаков одной и той же нормы (основного состава) несколько конструктивных признаков и порой различного свойства. Это может быть несколько объектов посягательства, либо различные признаки   объективной   стороны,   либо   сочетание   признаков, характеризующих различные элементы состава, например, положение специального субъекта-соучастника и одновременно его же субъективную сторону.

В связи с этим возникает необходимость в формулировании правил учета психического отношения к этим признакам в рамках объема вины и вменения их субъекту преступной деятельности.

Законодатель порой конструирует состав преступления таким образом, что предусматривает посягательство на различные объекты и посягательство на каждый из них образует предусмотренное нормой права преступление. Это составы с альтернативным основным объектом. Для квалификации деяния по данной статье достаточно установить наличие психического отношения к одному из альтернативных основных объектов. Если сознанием виновного охватывались и иные объекты этого же состава, то психическое отношение лица к ним вменяется ему в вину, но имеет значение не столько для стадии квалификации, сколько дня определения собственно уголовно-правовых последствий (санкции). К таким преступлениям можно отнести ч.1 ст.ст.169, 171, 172; ст. 173, 201,202, 239 и др.

Хорошо известно, что есть общественно опасные деяния, которые одновременно посягают на несколько объектов, каждый из которых находится под охраной уголовного права, но при всем при этом деяние расценивается законодателем как одно преступление. Речь идет о составных составах преступлений. Анализ прежнего и настоящего уголовного законодательства позволяет сделать вывод о том, что составные составы преступлений неоднородны. Существуют различные составные составы

54


преступлений, отличающиеся друг от друга не только объективными и субъективными свойствами.

Во-первых, имеются составные составы, в которых есть дополнительные объекты посягательства, не являющиеся обязательными для данных составов, носящие факультативный характер и не участвующие в конструкции состава, хотя своим наличием в конкретном преступлении и определяющие данный состав как составной. Классическим примером такого вида составных составов преступлений была ст.206 УК РФ 1960 года. Основным конструктивным объектом этого преступления выступает общественный порядок. Его грубое нарушение, связанное с явным неуважением к обществу, может сопровождаться, например, унижением чести и достоинства в неприличной форме, клеветой и т.д. Для юридической оценки хулиганства не нужно было выяснять психическое отношение к оскорблению, клевете, телесным повреждениям (побои) и т.д., то есть к дополнительным объектам. Это отношение выяснялось и вменялось в вину, но имело значение не для квалификации, а для индивидуализации наказания виновному. Иначе говоря, это второй уровень вменения - вменение обстоятельств, влияющих не на юридическую оценку (квалификацию), а на определение собственно уголовно-правовых последствий (санкцию). По ныне действующему УК к таким составным составам преступления можно отнести, например, ч.1 ст.ст.205, 206,211 и др.

Во-вторых, имеются такие составные составы преступлений, где наряду с основным конструктивным, обязательным объектом преступления должен быть обязательный дополнительный объект (законодатель предусматривает порой альтернативность таких дополнительных объектов), носящий конструктивно-вспомогательный характер. В качестве примера можно привести состав, предусмотренный ст.213 УК РФ 1996 года (новая редакция хулиганства). Для констатации хулиганства законодатель требует, чтобы Действия лица не только грубо нарушали общественный порядок и выражали

55


явное неуважение к обществу, но сопровождались бы одновременно посягательством на иные указанные законом и охраняемые им общественные отношения: а) здоровье граждан в форме насилия, либо угрозы его применения; либо б) собственности - путем уничтожения или повреждения имущества. Если нет посягательства на эти дополнительные объекты (хотя бы один из них), то даже при наличии грубого хулиганства, выражающего явное неуважение к обществу, например, при наличии исключительного цинизма, выразившеюся в акте совокупления в общественном месте на глазах у большого числа взрослых и детей, хулиганства в уголовно-правовом плане не будет.

При вменении указанных обстоятельств личности виновного следует исходить из того, что в психике лица должен найти отражение не только основной конструктивный объект хулиганства - грубое нарушение общественного порядка, ради которого собственно и существует данная уголовно-правовая норма, но и дополнительный обязательный объект, носящий в конструкции этой нормы конструктивно-вспомогательный характер - здоровье гражданина или повреждение, либо уничтожение его имущества. Если в психике виновного эти дополнительные обязательные объекты не нашли отражение, то нельзя вменять и хулиганства в целом.

При совершении преступлений с составными составами второго вида могут пострадать, нарушаться не только дополнительные обязательные объекты, но и дополнительные необязательные, факультативные объекты. Например, при том же хулиганстве или разбойном нападении (ст.213 и 162 УК РФ) могут пострадать честь и достоинство гражданина. Психическое отношение к подобным объектам не влияет на квалификацию, а имеет значение лишь для индивидуализации ответственности

Подобный подход к пониманию составных составов преступлений позволяет, кстати, несколько иначе посмотреть на природу, виды и функциональное назначение дополнительных объектов преступлений. 56


Дополнительные объекты преступлений могут, видимо, подразделяться на дополнительные обязательные объекты преступлений и дополнительные необязательные  объекты.  И  если  первые  носят  конструктивно-вспомогательный характер, то вторые - факультативный характер. Если отсутствие первых исключает уголовную ответственность за совершенное деяние, то отсутствие вторых лишь индивидуализирует наказание. Если заблуждение в отношении первых изменяет характер  уголовной ответственности либо устраняет ее, то ошибка, в отношении вторых лишь конкретизирует пределы уголовного наказания.

Еще чаще в качестве конструктивных признаков уголовно-правовых норм законодатель использует специфические по своему характеру действия, величину возможных или наступивших последствий. Разумеется, что вменять их личности можно лишь тогда, когда характер этих действий и их последствий охватывался ее сознанием (для неосторожных преступлений имелась возможности предвидеть эти последствия), при этом специфика действий, которые выступают в качестве конструктивных признаков, состоит порой не только в их необычности, а чаще всего в их многоаспектности. Взять, к примеру, ст. 169 УК РФ. Воспрепятствование законной предпринимательской деятельности может быть выражено путем:

- неправомерного отказа в регистрации...

- уклонения от регистрации...

- неправомерного отказа в выдаче...

- уклонения от его выдачи...

- ограничения прав и законных интересов...

- ограничения самостоятельности...

- иного незаконного вмешательства....

Для квалификации действий лица по ст. 169 достаточно доказать, что им совершено одно из перечисленных деяний и оно всесторонне охватывалось его психикой, то есть было осознание не только факта отказа, например, в

57


выдаче лицензии, но и то. что этот отказ неправомерен. Если одновременно были совершены и иные, предусмотренные этой нормой деяния, то они вменяются и влияют не на квалификацию, а на индивидуализацию наказания.

Достаточно часто законодатель так формулирует уголовно-правовую норму, что указывает в качестве конструктивных признаков несколько объектов, различные по своему характеру действия против них и определенного рода последствия. Привлечение к уголовной ответственности ;;а основе такси нормы возможно лишь тогда, кода психикой виновного охватывается один из объектов посягательства, осознается фактическая и социальная сторона совершенного деяния и величина ущерба (последствий) от них. В качестве примера можно привести ст. 173 УК РФ 1996 года.

Если в качестве конструктивного признака того или иного состава указаны признаки объективной стороны, которые по своей обобщенной характеристике относятся к факультативным признакам, то преступление будет лишь в том случае, если этот признак нашел отражение в психике виновного. За счет психического отношения к таким признакам объем психического содержания в той или иной форме вины может быть большим, чем в других преступлениях. Так, например, способ совершения преступления при контрабанде, являясь конструктивным признаком этого состава, может только тогда вменяться лицу, когда найдет отражение в его сознании. То есть лицо, перемещая товар в крупном размере через границу, понимает, что осуществляет это помимо или с сокрытием от таможенного контроля, с обманным использованием документов и т.д., но тем не менее активно использует эти способы, сознавая, что по закону этого делать нельзя. И если лицо, добросовестно заблуждается в отношении предусмотренных законом способов совершения контрабанды, то такая ошибка имеет существенное уголовно-правовое значение. Так, например, если лицо заблуждается в отношении свойств используемых документов, например, полагает, что это

58


одни документы, а на самом деле они другие и существенно уменьшают количество товара, то такая ошибка исключает уголовную ответственность.

В качестве конструктивных признаков состава законодатель порой указывает и иные признаки объективной стороны, которые, как уже отмечалось, в их    обобщенной характеристике принято называть факультативными. Это, например, средства совершения преступления - п."б" ч.1 ст.258 - незаконная охота, место его совершения - ч.1 ст.ст.250-253, ч.1 ст. 260 и др.

Квалификация действий лица по данным нормам УК возможна лишь тогда, когда указанные в качестве конструктивных признаков обстоятельства охватывались сознанием виновного, это относится и к таким признакам, которые  характеризуют  особое  положение  соучастника,  возраст потерпевшего.

В рамках объема вины необходимо установить какое психическое отношение лица было к конструктивно-отграничительным признакам. Особенно часто с необходимостью выяснения содержания психического к этим признакам мы сталкиваемся по делам о хищениях, когда необходимо решить, была ли здесь кража или грабеж, разбой или иное хищение. Взять, к примеру, грабеж. По ст. 161 УК действия виновного необходимо квалифицировать только тогда, когда виновный понимает открытость хищения и осознает, что это хищение как открытое хищение сознается потерпевшим или окружающими, но игнорирует данное обстоятельство. Такую позицию занимает и следственно-судебная практика, что нашло отражение в постановлении Пленума Верховного Суда России "О судебной практике по делам о грабеже и разбое".

В рамках объема вины необходимо учитывать психическое отношение к квалифицирующим    обстоятельствам.    Хорошо    известно,    что квалифицирующими обстоятельствами могут являться признаки, которые относятся к различным элементам состава преступления. Мы уже отмечали,

59


что с помощью этих признаков законодатель меняет характер и степень общественной опасности деяния и в силу этого дифференцирует ответственность. Поскольку законодатель пошел по пути не просто перечисления квалифицирующих признаков, как это было в большинстве норм У К 1960 года, а в подавляющей части норм нового УК указывает их путем  обособления  и  буквенного  обозначения,  то  каждый из квалифицирующих признаков должен быть установлен и их вменение личности возможно лишь тогда, когда они нашли отражение в его психике. При этом каждый из квалифицирующих признаков, обозначенный в уголовной норме соответствующей буквой, должен быть отражен в квалификации Так, если лицо совершило мошеннические действия неоднократно и причинило значительный вред гражданину, то его действия необходимо квалифицировать по п.п."б" и "г" ч.2 ст.159 УК.

В тех же случаях, когда законодатель указывает различные квалифицирующие признаки путем их перечисления, то для квалификации с учетом квалифицирующего признака достаточно установить хотя бы один из них и установить наличие психического отношения к нему. Остальные квалифицирующие признаки вменяются виновному и влияют уже не на квалификацию, а на индивидуализацию наказания. В качестве примера можно привести составы, предусмотренные ч.2 ст.146, ч.2 ст.147, ч.2 ст.138 и др.

Порой в преступном деянии имеются квалифицирующие и особо квалифицирующие признаки. Какие из них вменять? Какие влияют на квалификацию, а какие на пределы наказания? Подобная ситуация фактически является видом конкуренции правовых норм. Мы полагаем, что вменяются личности виновного как квалифицирующие, так и особо квалифицирующие признаки, при условии если и те и другие нашли отражение в психике виновного. Квалификация же действий будет во многом определяться конструкцией уголовно-правовой нормы. Если норма с особо

60


квалифицирующими признаками сформулирована по формуле: "деяния. предусмотренные ч.1 и ч.2, если они...", "те же действия если они совершены..." и т.д., то действия лица квалифицируются только по норме с особо квалифицирующими признаками, а квалифицирующие признаки при вменении их личности индивидуализируют уголовную ответственность. Такая ситуация наиболее типична для уголовного права.

Если же норма с особо квалифицирующими признаками не "перекрывает" квалифицирующие по указанной выше формуле, то и те и другие признаки, если они охватывались сознанием виновного, вменяются ему и предопределяют уголовно-правовую оценку. Например, действия виновного, совершившего изнасилование неоднократно и при повторном изнасиловании совершил это преступление в отношении малолетней, следует квалифицоровать по п."а" ч.2 и по п."в" ч.3 ст.131 УК России.

Определенные сложности возникают с вменением квалифицирующих признаков при соучастии. Элементы акцессорности соучастия -присущи российской уголовно-правовой науке и судебно-следственной практике. Определенная зависимость ответственности соучастников от действий исполнителя очевидна. Так, например, если исполнитель лишает жизни человека из корыстных побуждений, а пособник помогает исполнителю в этом убийстве; но из-за ненависти, обиды, мести на потерпевшего, то действия пособника следует квалифицировать по п."з" ч.1 ст. 105 УК РФ со ссылкой на ст.ЗЗ УК. При этом, правда, возникают вопросы - можно ли включать в объем вины психическое отношение лица - соучастника к мотивам и целям исполнителя? Не нарушаем ли мы тем самым выдвинутые нами же положения, что объем вины может быть только в рамках .определенной законом формы вины (а форма вины определяется психическим отношением лица к общественно опасному деянию и общественно опасным последствиям)? Мы полагаем, что ст.32 УК РФ конкретизирует то общее положение об умышленной вине, которое изложено в ст.25 УК. Она, по сути 61


дела, расширяет содержание, а следовательно и объем вины при соучастии, так как определяет, что при соучастии имеется не только объективная, но и субъективная связь соучастников. В данном случае мотивы и цели исполнителя будучи субъективными по своей природе для соучастников выступают как реальность, имеющая социальное значение не только для исполнителя. Поэтому "...знание юридически значимых целей и мотивов исполнителя необходимо для вменения другим соучастникам."'

В то же время, если у исполнителя имеются квалифицирующие признаки личностного свойства, персонифицирующего характера, то они, даже при их осознании соучастниками, вменяются только тому из соучастников, кому они присущи. На это указал и Пленум Верховного Суда РФ в своем постановлении "О судебной практике по делам о грабеже и разбое". Пленум подчеркнул; что при рассмотрении дел этой категории "...совершаемых по предварительному сговору группой лиц, судам следует иметь ввиду, что такие квалифицирующие признаки, как совершение грабежа или разбоя особо опасным рецидивистом, совершение грабежа повторно либо совершение ранее разбоя или бандитизма, должны учитываться при квалификации лишь тех соучастников преступления, к которым эти признаки относятся непосредственно."2

Мы рассмотрели ситуацию, когда квалификация соучастников зависела от мотива и цели исполнителя, если они выступали в качестве квалифицирующих признаков состава преступления. А возможна ли обратная ситуация,   когда   соучастники   (соучастник)   действуют (ет) с квалифицирующими побуждениями, а исполнитель, понимая все это, совершает преступления в целях облегчения участи, доли, положения и т.д. соучастника, то есть у него иной мотив или цель? Мы полагаем, что

' РарогА.И. Общая теория вины в уголовном праве. М., 1980, с. - 13

2 Сборник постановлений Пленума Верховного Суда Российской Федерации 1961-1993.

М., юрид-лит-ра, 1995, с. - 173

62


квалифицирующий мотив или цель соучастника, если они известны исполнителю и он даже при этой осведомленности все же совершает преступление, вменяются исполнителю в вину. Умысел исполнителя при соучастии шире чем у преступника, действующего в одиночку, так как его сознанием охватывается не только факт участия в преступлении другого, но и намерения этого другого. И если зная об этих намерениях, усугубляющих оценку деяния со стороны общества и закона, исполнитель все же действует, совершает преступление, то к нему предъявляются повышенные требования в рамках его объема вины.

Все признаки состава преступления, нашедшие отражение в психике виновного, будь то конструктивные, конструктивно-разграничительные или квалифицирующие, содержатся в диспозиционных гипотезах и как таковые непосредственно влияют на квалификацию. А как быть с отягчающими наказание обстоятельствами? Мы уже отмечали, что они носят характер дополнительных условий к диспозиционным и классическим гипотезам и влияют не на квалификацию, а на реализацию предписаний собственно санкции, "замкнуты" на индивидуализацию ответственности и применение мер уголовного наказания. Однако их вменение личности, совершившей общественно опасное деяние необходимо всегда, если имели место эти обстоятельства. Выяснение психического отношения к этим обстоятельствам всегда безусловно необходимо, когда речь идет об отягчающих наказание обстоятельствах.' Это же касается и большинства смягчающих обстоятельств. Однако некоторые смягчающие обстоятельства вменяются личности

' Правильно отмечает Л.Л.Кругликов, что "...вопрос о субъективных основаниях вменения усиливающих ответственность обстоятельств должен решаться одинаково применительно и к квалифицирующим и к отягчающим данным. В случаях, когда виновное лицо не сознавало, а тем более не должно было и не могло сознавать наличие соответствующих обстоятельств, последнее ни при каких условиях не может повлечь усиление ответственности, если предполагается субъективное отношение виновного в форме сознания либо знания."  - Кругликов Л.Л. Основные направления совершенствования законодательства об отягчающих обстоятельствах. В кн.:

Совершенствование правовых основ уголовного судопроизводства. Ярославль, 1988, с.-ЗЗ

63


виновного и с нарушением субъективного вменения, то есть вменяются потому, что объективно существуют независимо от того, осознавались ли они виновным или нет.' Это единственный отход от принципа субъективного вменения осуществляется в интересах виновного и показывает гуманность общества и государства к нему. К таким объективно вменяемым смягчающим обстоятельствам можно отнести, например, п."г" ст.61 УК РФ - наличие малолетних детей у виновного, п."д" этой статьи. Несомненно, что психическое  отношение лица к отягчающим и к некоторым смягчающим наказание обстоятельствам  предопределяет и объем вины.

Отраженные в психике лица конструктивные, конструктивно-отграничительные,  квалифицирующие, смягчающие и отягчающие наказание обстоятельства и отношение  к ним личности образует содержание вины и образует ее объем. В силу этого вина выступает как основание, основа вменения этих обстоятельств личности, потому, что в этих обстоятельствах сформулированы требования правомерного поведения, которые ею нарушены.2

Разумеется, что на субъективное вменение может влиять и влияет характер проявления интеллектуальных и волевых моментов при умышленной и неосторожной вине. Можно было бы говорить об особенности вменения при различных видах умысла - прямом и косвенном,

В юридической литературе, к сожалению, этот аспект смягчающих обстоятельств рассмотрен крайне недостаточно. Мы полагаем, что психическое отношение к ним, разумеется, влияет на объем вины, но это влияние иного свойства, которое направлено не на усугубление вины, а на ее смягчение.

2 Правильно, на наш взгляд, подметил И.Я.Козаченко, что "...вступая в отношения ответственной зависимости, индивид субъективно оценивает эти отношения." И далее "...уголовная ответственность, будучи по своей социальной функции объективной категорией, содержательно заключает в себе субъективные моменты..." Это проявляется в том, что "...требования определенного поведения преломляются в сознании и психологии личности...". - Козаченко И.Я. Личностный аспект уголовной  ответственности. В кн.: Актуальные проблемы правовой защиты личности в уголовном судопроизводстве. Ярославль, 1990.с.- 96-97

64


определенном и неопределенном, обычном и специальном, заранее обдуманном и внезапно возникшем, простом и аффектированном. Это уже детали, требующие, однако, самостоятельного исследования. Нас же интересовала проблема того, почему вина является основой, базой для субъективного вменения, что отражается в ней, что позволяет ее считать этой основой?


Содержание

От авторов ......;.............................            3

§1. Понятие вины в уголовном праве ..............          . 5

§2. Формы вины и их критерии...................           . . 21

§3. Объем и степень вины при субъективном вменения          . . 48


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

9618. Вимірювання лінійних розмірів та маси 54 KB
  Вимірювання лінійних розмірів та маси Мета роботи: ознайомлення студентів з будовою і застосування приладів для вимірювання лінійних розмірів тіл і визначення маси с точністю до 0.1 мг. Для вимірювання довжини застосовуються різноманітні лінійки з п...
9619. Визначення густини твердого тіла 39 KB
  Визначення густини твердого тіла Мета роботи: вивчення методів визначення густини тіла. Визначення густини твердого тіла правильної геометричної форми. Густина тіла визначається відношенням маси тіла до його обєму, а маса тіла - зважуванн...
9620. Визначення коефіцієнта поверхневого натягу рідин з допомогою торсійної ваги 55.5 KB
  Визначення коефіцієнта поверхневого натягу рідин з допомогою торсійної ваги Мета роботи:ознайомлення з роботою торсійної ваги та визначення коефіцієнта поверхневого натягу різних рідин. Молекули поверхневого шару рідини, на відміну від молекул...
9621. Визначення відношення теплоємностей для повітря по методу Клемана та Дезорма 50 KB
  Визначення відношення теплоємностей для повітря по методу Клемана та Дезорма Мета роботи: вивчення закономірностей ізопроцесів, що протікають в газах визначення відношення теплоємностей Cp/CV. Молярною (або мольною) теплоємністю називається величин...
9622. Перевірка закону збереження імпульсу за допомогою пружнього удару 59 KB
  Перевірка закону збереження імпульсу за допомогою пружнього удару Мета роботи: вивчення удару куль, перевірка закону збереження імпульсу та визначення коефіцієнту відновлення. Ударом називається короткочасна взаємодія тіл при їх зіткненні, в результ...
9623. Визначення коефіцієнта в‘язкості по методу Стокса 65.5 KB
  Визначення коефіцієнта вязкості по методу Стокса Мета роботи: вивчення явища вязкості (внутрішнього тертя) в рідинах та визначення коефіцієнта внутрішнього тертя рідини по методу Стокса. Основні поняття явища вязкості (внутрішнього...
9624. Визначення моменту інерції маятника 41 KB
  Визначення моменту інерції маятника Мета роботи: визначення моменту інерції маятника на підставі закону збереження енергії в механіці (механічна енергія замкненої системи є величина стала). Маятник Максвела призначений для дослідження закону збереже...
9625. Визначення коефіцієнта тертя з допомогою похилого маятника 47 KB
  Визначення коефіцієнта тертя з допомогою похилого маятника Мета роботи: вивчення способу визначення коефіцієнта тертя та періоду коливань похилого маятника При переміщенні одного тіла по поверхні іншого виникають сили тертя (зовнішнє тертя). Вони об...
9626. Средство для создания презентаций Power Point 291 KB
  Средство для создания презентаций Power Point СОДЕРЖАНИЕ ОБЩАЯ ИДЕОЛОГИЯ POWER POINT Возможности программы Представление информации на экране Работа с образцами Создание презентации...