15920

Совокупность преступлений по советскому уголовному праву

Книга

Государство и право, юриспруденция и процессуальное право

Яковлев А.М. Совокупность преступлений по советскому уголовному праву. М.: Госюриздат. 1960. [1] ЕДИНОЕ ЕДИНИЧНОЕ ПРЕСТУПЛЕНИЕ [1.1] 1. Конкретизированность однородность и разнородность действий. Совместимость действий [1.2] 2. Конкрет

Русский

2013-06-18

543.5 KB

0 чел.

Яковлев А.М. Совокупность преступлений по советскому уголовному праву. М.: Госюриздат. - 1960.

[1] ЕДИНОЕ (ЕДИНИЧНОЕ) ПРЕСТУПЛЕНИЕ

[1.1] § 1. Конкретизированность, однородность и разнородность действий. Совместимость действий

[1.2] § 2. Конкретизированность, однородность и разнородность последствий

[1.3] § 3. Критерии единства преступления

[1.4] § 4. Продолжаемые, составные и длящиеся преступления

[1.5] § 5. Однородность и разнородность преступлений

[2] Глава II

[3] СОВОКУПНОСТЬ ПРЕСТУПЛЕНИЙ

[3.1] § 1. Повторность, совокупность и рецидив

[3.2] § 2. Идеальная совокупность

[3.2.1] А. Понятие идеальной совокупности

[3.2.2] Б. Совмещение действий

[3.2.3] В. Характер последствий. Поглощение составов

[3.2.4] Г. Особенности отдельных видов идеальной совокупности

[3.3] § 3. Реальная совокупность. Ее виды

[3.4] § 4. Совокупность и стадии совершения преступления. Совокупность и соучастие

[4] Г лава III

[5] НАЗНАЧЕНИЕ НАКАЗАНИЯ ПРИ СОВОКУПНОСТИ ПРЕСТУПЛЕНИЙ

[5.1] § 1. Принципы назначения наказания

[5.2] § 2. Назначение наказания за каждое преступление

[5.3] § 3. Особенности поглощения наказания

[5.4] § 4. Разграничение случаев применения принципов поглощения и сложения наказаний

[5.5] § 5. Особенности назначения наказания при совокупности приговоров


ВВЕДЕНИЕ

Вопрос о совокупности преступлений является одной из сторон общего учения о преступлении и составе преступления. Поэтому освещение его служит важнейшей задачей, стоящей перед органами советского правосудия,— точной в соответствии с законом квалификации содеянного и привлечению лица к ответственности лишь при наличии в его действиях состава преступления. Наряду с этим рассматриваемая проблема имеет прямое отношение к вопросу индивидуализации наказания.

Говоря о законах, принятых на второй сессии Верховного Совета СССР V созыва в декабре 1958 года, Председатель Комиссии законодательных предположений Совета Союза депутат Д. С. Полянский подчеркнул, что «эти законопроекты, разработанные в соответствии с решениями Верховного Совета СССР, призваны сыграть важную роль в укреплении социалистической законности и правопорядка в нашей стране».

«Следует особо подчеркнуть, — сказал Д. С. Полянский, — что Центральный Комитет КПСС за последнее время уделяет большое внимание вопросам советского законодательства. И это вполне понятно, так как социалистическая законность служит делу укрепления советского общественного и государственного строя, делу строительства коммунизма в нашей стране»1.

Принятие нового законодательства создает реальные предпосылки для тщательной разработки теоретических вопросов права, в том числе и уголовного. К числу мало изученных проблем уголовного права относится и вопрос о совокупности преступлений, разработка которого и обобщение соответствующей практики являются актуальными в связи с принятием Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик.

Во всех учебниках, изданных до настоящего времени, в разделе о наказании кратко говорится о порядке назначения наказания при наличии в действиях лица совокупности преступлений2. Однако проблема совокупности преступлений— это в первую очередь проблема учения о преступлении, составе преступления, ибо, прежде чем назначить наказание, необходимо верно, в соответствии с законом, квалифицировать содеянное, то есть решить вопросы состава преступления.

В подобном сужении указанной проблемы нельзя не усмотреть известной недооценки вопросов правильной квалификации, хотя они и имеют немаловажное значение в свете решения задачи укрепления социалистической законности в деятельности органов советского правосудия.

По советскому уголовному праву только наличие в действиях лица состава конкретного преступления является основанием для привлечения этого лица к уголовной ответственности и осуждения. Суд перед разрешением вопроса о назначении подсудимому наказания обязан разрешить вопрос о наличии в действиях лица состава преступления. Уголовное преследование не может быть возбуждено, а возбужденное не может быть продолжаемо и подлежит прекращению в любой стадии процесса при отсутствии в действиях, инкриминируемых обвиняемому, состава преступления.

Большей частью основанием для ответственности лица является наличие в его действиях одного состава преступление или, иными словами, чаще всего лицо обвиняют в совершении единичного конкретного преступления. Однако иногда в содеянном виновным усматриваются признаки составов двух или более преступлений. В связи с этим возникает проблема единичности (единства) и множественности преступных деяний.

Совершение субъектом нескольких преступлений свидетельствует о его повышенной опасности, упорном нежелании подчиняться правилам  социалистического общежития, наличии в сознании такого лица укоренившихся пережитков капитализма и т. д. Наряду с этим совершение не одного, а нескольких преступных деяний может повлечь за собой более тяжелые последствия, причинить более значительный ущерб интересам социалистического государства и советского народа.

Понятие множественности преступных деяний находит свое конкретное воплощение в понятиях повторности, рецидива и совокупности преступлений.

Часть I ст. 35 Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик указывает: «Если лицо признано виновным в совершении двух или более преступлений, предусмотренных различными статьями уголовного закона, ни за одно из которых оно не было осуждено, суд, назначив наказание отдельно за каждое преступление, окончательно определяет наказание по их совокупности путем поглощения менее строгого наказания более строгим, либо путем полного или частичного сложения назначенных наказаний в пределах, установленных статьей закона, предусматривающей более строгое наказание".

Ответственность лица в случае наличия в его действиях совокупности преступлений имеет целый ряд существенных особенностей, представляющих значительный теоретический и практический интерес. Однако до того, как разбирать вопрос об особенностях ответственности при совокупности преступлений, следует, очевидно, разобрать само понятие совокупности,   показать его смысл, существо. А в связи с тем, что совокупность подразумевает стечение двух или более самостоятельных деяний (преступлений) и именно этим отличается от единого (единичного) преступления, необходимо проанализировать сначала понятие единого преступления, так как прежде чем говорить о целом, необходимо определить составляющие его части, определить отличительные признаки единого (единичного) преступления.

Отличие совокупности преступлений от иных видов множественности преступных деяний заключается, в числе прочих признаков, в том, что совокупность образуют не любые, а разнородные преступления (однородные же преступления образуют повторность или специальный рецидив). В связи с этим, говоря о едином, (единичном) преступлении, следует решить вопрос об однородности и разнородности преступных деяний. Последняя, в свою очередь, зависит от однородности или разнородности действий и последствий, входящих в объективную сторону составов соответствующих преступлений, а также от форм вины, в связи с чем в данной работе рассматривается и этот вопрос. Здесь же разбирается проблема конкретизированности в законе действий, входящих в объективную сторону состава соответствующего преступления, что позволяет решить вопрос о совместимости этих действий.

Решение проблемы совместимости действий, входящих в объективные стороны составов разнородных преступлений, позволит выяснить характерные черты идеальной совокупности преступлений, существом которой является совершение двух или более разнородных преступлений одним действием, совместившим в себе признаки двух или более самостоятельных действий.

Нам придется также остановиться на характере последствий, их однородности и разнородности. Решение этого вопроса имеет значение как для правильной квалификации преступления, так и для определения сущности идеальной совокупности.

Далее в работе определяются критерии единства преступления в целом, разбирается вопрос об однородности и разнородности преступлений. Здесь же рассматриваются понятия продолжаемого, составного и длящегося преступления. Таков круг вопросов, затрагиваемых в главе первой, посвященной единому преступлению.

Во второй главе рассматриваются конкретные виды совокупности преступлений—идеальная и реальная, показывается на конкретных примерах судебной практики необходимость различать оба вида совокупности для правильной квалификации действий виновного. Здесь же освещается вопрос об отграничении случаев совокупности от повторности и рецидива, выясняется содержание этих понятий, а также разбираются случаи поглощения составов и особенности отдельных видов как идеальной, так и реальной совокупности преступлений.

В третьей главе работы в связи с проблемой ответственности лица при наличии в его действиях совокупности преступлений говорится о назначении наказания за каждое из преступлений, входящих в совокупность, о принципах поглощения и сложения наказаний. В этой же главе разбирается тот случай ответственности лица, когда оно совершает два или более преступления до вынесения приговора по любому из них, но осуждается вначале не за все совершенные преступления, а за часть из них, а уже после этого привлекается к ответственности и за остальные преступления (так называемая совокупность приговоров).

Таков круг вопросов, рассматриваемых в данной работе.
Глава I 

ЕДИНОЕ (ЕДИНИЧНОЕ) ПРЕСТУПЛЕНИЕ

§ 1. Конкретизированность, однородность и разнородность действий. Совместимость действий

Присматриваясь к формулировке законодателем в уголовно-правовой норме конкретных действий, можно обнаружить, с одной стороны, максимально конкретизированные в законе действия, с другой—действия, определяемые самым общим образом. Между ними располагаются все иные запрещенные законом действия.

Так, наиболее общим образом определено в законе действие как необходимый элемент состава злоупотребления служебным положением, превышения власти, убийства и ряда других составов. Общность эта обусловлена самим характером посягательства, многообразием способов его совершения и отсутствием как практической возможности, так и потребности в их конкретизации. В самом деле «злоупотреблением", «превышение власти" может быть воплощено в неограниченном количестве вариантов конкретных действий, поэтому законодатель указывает только на основной отличительный признак, при наличии которого действие признается преступным. Точно так же не указывает законодатель и на конкретные формы такого действия, как "убийство", «нанесение телесных повреждении» и др. Конкретные описания действий здесь также отсутствуют, ибо их многообразие беспредельно и, за исключением некоторых особенностей (например, общеопасный способ убийства), они не имеют значения в принципе для квалификации действия, как причинившего, например, убийство, если только результатом его явилось лишение человека жизни.

Более конкретизированы определения действия в таких составах, как измена родине (ст. 1 Закона об уголовной ответственности за государственные преступления), нарушение работниками транспорта трудовой дисциплины (ст. 22 того же закона), хищение государственного и общественного имущества и другие подобные составы, в которых дается хотя и не исчерпывающий, но все же перечень конкретных действий, входящих в объективную сторону указанных составов. Не имея возможности и в этих случаях дать исчерпывающую характеристику данного действия, законодатель все-таки в какой-то степени конкретизирует его, называя примерный перечень соответствующих действий (шпионаж, выдача военной или государственной тайны, переход на сторону врага и т. д.—для состава, предусмотренного ст. 1 Закона об уголовной ответственности за государственные преступления; нарушения правил движения, недоброкачественный ремонт подвижного состава и пути и т. д. — для состава ст. 22 того же закона и другие подобные случаи).

Третью группу, основную по количеству статей, составляют действия, максимально конкретизированные в законе. Таковы, например, действия, предусмотренные ст. 7 Закона об уголовной ответственности за государственные преступления (агитация и пропаганда), а также скупка и перепродажа, дача взятки и другие аналогичные действия3.

Нетрудно заметить, что в ходе совершения преступления, относящегося к первой рассмотренной нами группе, лицо может совершать самые разнообразные действия, лишь бы они подходили под характеристику "злоупотребление", «превышение власти» и т. д. и не перерастали в другое, самостоятельное преступление. Получает ли лицо, используя свое служебное положение, дважды оплату за одну и ту же работу (дело Ш., постановление Пленума Верховного Суда СССР от 8 января 1954 г.4), изымает ли из кассы магазина деньги для личных нужд с условием последующего погашения задолженности (дело М., постановление Пленума Верховного Суда СССР от 22 января 1954 г.5), продает ли на сторону, используя служебное положение, товары, предназначенные для продажи колхозам (дело П. и других, определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда СССР от 24 марта 1954 г.6) — все эти действия составляют объективную сторону злоупотребления служебным положением.

Точно так же являются убийством как действия М., из чувства мести заманившего семилетнего сына соседа в свой двор и убившего его путем нанесения по голове ударов тупым орудием (дело М., определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда СССР от 28 апреля 1954 г.7), так и действия Д., нанесшего К. несколько ударов топором по голове, и действие 3., нанесшего тому же К. удар ножом в живот (дело Д. и 3., определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда СССР от 7 августа 1954 г.8).

Как видим, применительно к указанным преступлениям действия самые разнообразные объединяются лишь по какому-либо одному, единственно определяющему, конкретизирующему их признаку. Действия эти могут быть различны (утопление, отравление, нанесение смертельного удара холодным или огнестрельным оружием), могут проявляться в форме бездействия (некормление матерью ребенка) — и все же они будут однородны. Их объединяет, делает их однородными конкретный, избираемый законодателем на основе их объективных свойств признак — лишение жизни человека. В пределах этого признака, на его основе может ставиться и решаться вопрос об однородности и разнородности действий применительно к указанному признаку. Самые разнообразные действия, подпав под определение этого признака, становятся однородными. И, наоборот, — любые действия, не охватываемые данным признаком, являются разнородными с действиями, подходящими под указанный признак.

Во второй выделенной нами группе составов законодатель, не давая исчерпывающей характеристики действия, очерчивает его все же более конкретно, вводя целый ряд признаков, которые необходимы для признания действия преступным. Однако и здесь состав данного преступления может включать в свою объективную сторону самые разнообразные действия, подходящие под ряд признаков, указанных законодателем. В этом случае эти действия также являются однородными по отношению друг к другу и любое из таких однородных (на этот раз уже в рамках ряда признаков) действий может явиться одним из необходимых элементов объективной стороны состава данного преступления. По отношению же ко всем остальным действиям можно говорить об их разнородности с указанными действиями.

Будут, например, однородными между собой как действия Г., который, "приняв на себя работу по опробованию автотормозов состава, фактически опробование и подсчет тормозного нажатия не производил и выдал фиктивную справку о наличии в составе поезда достаточного тормозного нажатия» (дело Р., определение Верховного Суда СССР от 21 ноября 1953 г.9), так и действия Ю., который, «будучи в нетрезвом состоянии, вел автомашину по середине дороги с предельной скоростью (60 км в час)" (дело Ю., определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда СССР от 4 ноября 1953 г.10), ибо они подпадают под ряд признаков действия, указанных законодателем в ст. 22 Закона об уголовной ответственности за государственные преступления. Но, несмотря на внешнее сходство, не являются однородными с перечисленными выше действиями действия Я., который признан виновным в том, что, будучи старшим дорожным мастером, производил погрузку рельсов на платформы навалом, без шпальных прокладок и сортировки по длине. В результате допущенных нарушений при следовании поезда рельсы сместились и один из них, проломив стенку тамбура платформы, нанес смертельное ранение работнице К.

В данном случае налицо: 1) нарушение, 2) трудовой дисциплины на транспорте, 3) повлекшее несчастный случай. И все же состава ст. 22 упомянутого закона здесь нет, так как эти действия не подходят под примерный перечень признаков, характеризующих действие, образующее состав ст. 22, оно не однородно с этим действием, ибо ст. 22, хотя и предусматривает в качестве последствий несчастные случаи с людьми, вместе с тем в своей диспозиции имеет их в виду как результат таких видов  нарушения трудовой дисциплины, которые связаны с несоблюдением существующих на транспорте правил движения, а также недоброкачественным ремонтом подвижного состава и пути. Несчастный смертельный случай с К. явился результатом не этих причин, а результатом невыполнения инструкции по технике безопасности. Подобного рода преступления прямо, предусмотрены в Особенной части Уголовного кодекса РСФСР (определение Верховного Суда СССР от 1 марта 1952 г.11).

И, наконец, для третьей группы, где действие содержит исчерпывающее описание своих признаков, однородными между собой явятся только те действия, которые соответствуют всем признакам, описанным в законе. Здесь уже различные действия не могут быть (как в двух предыдущих случаях) в то же время однородными. Однородными могут явиться только аналогичные (в смысле совпадения всех обрисованных в законе признаков) действия.

Таким образом, понятие однородности и разнородности действий, которое понадобится нам в дальнейшем при решении вопроса о единстве преступления, является понятием относительным, могущим быть примененным только к объединяющему ту или иную группу действий, указанному в законе признаку (или признакам). И лишь относительно его (или их) может ставиться и решаться вопрос об однородности и разнородности действий как элементов объективной стороны составов конкретных преступлений.

Применительно к указанным ранее трем группам действий, описанным в законе, может ставиться и решаться также вопрос о совместимости и несовместимости действий. Его решение понадобится для решения проблемы идеальной и реальной совокупности преступлений.

В ряде случаев (идеальная совокупность преступлений) бывает так, что одно и то же действие служит в качестве необходимого элемента объективной стороны не одного, а двух и более составов различных преступлений. Это действие вызывает несколько последствий. В одном действии совмещаются признаки двух или более действий, описанных в различных составах. В этих случаях можно говорить о совместимости действий. Всегда ли возможна такая, совместимость действий? И с чем связана их несовместимость, если она существует?

Действия, отнесенные нами по степени конкретизации к первой группе, обладают, если можно так выразиться, наибольшей совместимостью. Они могут быть на практике совмещены с действиями этой же группы (превышение власти, выразившееся в убийстве — совмещены действия, входящие в объективную сторону состава, предусматривающего убийство, и состава превышения власти). Возможно также совмещение действия первой группы с действием второй группы. Например, убийство, совершенное изменником родины для того, чтобы по заданию иностранной разведки достать подлинные советские документы — убийство (первая группа) совмещено с изменой родине (вторая группа). Возможно, однако гораздо реже, совмещение между собой действий второй группы, а также действий второй группы (хищение государственного или общественного имущества) и третьей группы — (обвешивание и обмеривание покупателя), когда лицо путем обвешивания покупателя — государственного органа создает излишки с целью их присвоения. Практике известны случаи совмещения действий первой и третьей групп (наименее конкретизированных и наиболее конкретизированных). Таково совмещение действий в случае злоупотребления служебным положением и подлога12.

Иначе обстоит дело с действиями третьей группы. Они не совместимы между собой. Характерной особенностью таких действий является то, что в силу исчерпывающего перечисления их признаков в законе они не могут быть совмещены, и составы, включающие в себя эти действия, не могут, стало быть, как мы будем об этом подробно говорить в дальнейшем, образовать один с другим идеальную совокупность преступлений.

§ 2. Конкретизированность, однородность и разнородность последствий

Кроме выяснения некоторых признаков единичного действия, необходимо также остановиться на вопросе о степени конкретизации в законе последствий и определить признаки их однородности и разнородности.

В отношении последствия также можно говорить о различных методах его описания в законе, о различной степени его конкретизации.

В зависимости от способа описания последствия в законе можно различить среди прочих составов такие, где нет специального описания последствия, данного отдельно от описания действия. В самом деле наряду с такими составами, где дается как описание действия (злоупотребление — "действия должностного лица, которые оно могло совершить единственно благодаря своему служебному положению», и т. д.), так и его последствия («явное нарушение правильной работы учреждения" и т. д.), имеется много составов, где такого раздельного описания нет. Например, закон гласит: «умышленное убийство», «кража, присвоение, растрата или иное хищение государственного имущества", "оскорбление", «телесное повреждение", «скупка и перепродажа", «нарушение технического режима" и т. д.

О чем здесь говорится? О действии? О последствии? И о том, и о другом. «Умышленное убийство» — это и действие (заключающееся в умышленном убийстве человечка), и последствие (убийство человека).

Убийство как действие может обладать любыми разнообразными признаками, совмещаясь со многими иными действиями, но удовлетворяя лишь одному, указанному в законе.

Иное дело — убийство как последствие. Здесь тоже один признак — лишение жизни человека, но это признак не один среди прочих, а единственный, исчерпывающий, то есть в данном случае убийство — последствие, конкретизированное в наибольшей степени.

Такое понимание соотношения действия и последствия позволяет нам верно оценить роль последствий и в так называемых формальных преступлениях. Дело в том, что формальный состав, например оскорбление, может быть проанализирован аналогично с данным выше анализом таких безусловно материальных деликтов, как убийство и хищение. В самом деле, оскорбление как действие может быть выражено весьма разнообразно: словами, телодвижениями. Эти действия объединяет один признак — они должны быть способны унизить достоинство лица. Последствие же только одно — оскорбление лица, нанесение ему обиды. Признак один, но он — исчерпывающий.

К указанной группе преступлений примыкают также те преступления, в которых последствия хотя и определены одним, исчерпывающим признаком, но этот признак описан в законе, изложен в нем отдельно наряду с описанием признака (или признаков) действия. Это — «взрыв или пожар», «смерть потерпевшего" и др.

Значение приводимых положений станет яснее, когда мы обратимся к другой группе преступлений, иной по степени конкретизированности в законе последствий. Это — та группа преступлений, последствия которых, во-первых, описаны в законе отдельно от описания действия и, во-вторых, содержат также исчерпывающее описание, но ряда признаков последствия. Это — уже упоминавшийся нами состав злоупотребления служебным положением. Здесь последствия описаны отдельно от описания признаков действия и их конкретизация, также исчерпывающая, выражена рядом признаков («явное нарушение правильной работы учреждения или предприятия», «имущественный ущерб», "нарушение общественного порядка или охраняемых законом прав и интересов граждан", "тяжелые последствия").

Для третьей группы преступлений характерно еще большее расширение круга признаков описываемого последствия, приводящее к изложению приблизительного, не исчерпывающего перечня признаков последствий. Примером может служить описание последствий в ст. 22 Закона об уголовной ответственности за государственные преступления: («крушение", "авария", "несчастные случаи с людьми» и т. д. — перечень признаков последствий примерный, не исчерпывающий).

И, наконец, наименее конкретизированы в законе последствия, относительно которых говорится только о степени их тяжести. Так, о «тяжелых последствиях" говорят статьи, предусматривающие ответственность за злоупотребление, нанесение тяжких телесных повреждений и др. Конечно, эта, наиболее общая характеристика последствий, с точки зрения их тяжести, не является только, так сказать, «количественной», но неизбежно конкретизируется признаками того объекта, ущерб которому наносится данным последствием13. Тем не менее, в этой группа преступлений последствия очерчены максимально широко.

Однако, как и в отношении действия, приведенный анализ степеней конкретизации последствий не является самоцелью. Он послужит нам основанием для выяснения вопроса об однородности и разнородности последствий, что потребуется в дальнейшем при установлении признаков единства преступления и случаев совокупности преступлений.

Дело в том, что однородность последствий может быть истолкована только лишь относительно признаков последствия, указанных в законе. Можно говорить об однородности или разнородности последствий исходя из этих признаков, на их основе.

Так, для первой группы последствий однородными явятся последствия, могущие быть охарактеризованы только одним, исчерпывающим признаком, указанным в законе в качестве такового. Например, однородными последствиями хищения будут только лишь факты завладения имуществом; для убийства — факты лишения человека жизни и т. п.

Для второй группы преступлений, где последствия очерчены исчерпывающе, но целым рядом признаков, однородными будут признаны действия, характеризуемые этими признаками. Так, в отношении измены родине будут однородными такие последствия, как «ущерб военной мощи СССР», ущерб «государственной независимости», «территориальной неприкосновенности".

Последствия различны, но они однородны, ибо содержат признаки, указанные в законе для данной группы последствий, и соответственно разнородны со всеми иными последствиями.

Аналогично с этим будут однородны и такие различные последствия, предусмотренные статьей, карающей за  злоупотребление служебным положением, как «нарушение прав граждан", «нарушение правильной работы учреждения» и т. д., причем однородны именно применительно к указанным признакам (признаку).

Однородность же последней группы последствий, наименее конкретизированных, определяется, во-первых, их общей принадлежностью к числу последствий, наносящих ущерб определенному объекту, во-вторых, одинаковой степенью их тяжести («тяжелые" и «особо тяжелые» последствия). Здесь, стало быть, будут однородными любые равные между собой по тяжести последствия, если только они выражают собой ущерб, причиненный одному и тому же объекту.

§ 3. Критерии единства преступления

Установив характерные признаки действия и последствия как элементов объективной стороны состава преступления, признаки их однородности и разнородности, можно попытаться установить признаки единства преступления в целом, решить вопрос об однородности и разнородности преступлений с тем, чтобы перейти к решению следующей за этим задачи — к анализу случаев совокупности преступлений.

Прежде всего, представляется необходимым выяснить значение для установления признаков единого преступления элементов состава преступления, характеризующих:

а) субъекта;

б) объект;

в) объективную сторону;

г) субъективную сторону.

В какой степени вопрос о субъекте преступления может служить цели определения признаков единого преступления?

Проф. А. А. Герцензон пишет о «единстве субъекта" как признаке единого преступления, не раскрывая этого понятия. Давая в дальнейшем развернутое определение единого преступления, он говорит уже не просто о «виновном», но и прибавляет тут же в скобках «или несколько лиц — соучастников»14.

Нетрудно заметить, что приведенные особенности не позволяют нам считать совершение преступления одним человеком признаком единого преступления.

Тот же автор говорит и о «единстве объекта" как признаке единого преступления. Однако и этот признак также не подходит для нашей цели определения единого преступления по следующим основаниям. Во-первых, имеется целый ряд безусловно единых преступлений, посягающих не на один, а на несколько объектов15, например, обворовывание потребителей и обман государства, хулиганство (общественный порядок и личность), ряд иных составов, таких, как вымогательство и разбой, объектами которых являются и личность и имущество, и т. д. Во-вторых, и это не менее важно, на один объект может иметь место посягательство в случаях и идеальной и реальной совокупности преступлений, а также в случае повторности.

Таким образом, как субъект, так и объект состава преступления не помогут нам в решении задачи установления признаков единого преступления.

Это не случайно. При всей равноценности элементов, характеризующих субъекта, объект, субъективную или объективную стороны состава преступления в том смысле, что отсутствие элементов какого-либо из четырех групп элементов состава преступления влечет за собой отсутствие состава в целом, каждая из четырех указанных групп имеет свою специфику, свое место в едином комплексе элементов, характеризующих состав.

Так, элементы, характеризующие субъекта и объект, составляют как бы внешние границы состава: исходный момент — субъект, деятель и противоположный момент — поражаемый объект. Ясно, что между этими двумя «пунктами» возможно различное «содержание», то есть единый субъект может быть исполнителем как одного (единого) преступления, так и нескольких преступлений, и, единый объект может быть поражаем как в результате совершения одного (единого) преступления, так и нескольких преступлений.

В то же время несколько лиц могут соучаствовать в совершении единого преступления, и результатом единого преступления может явиться поражение не одного, а нескольких объектов.

Поэтому для уяснения признаков единого преступления мы обратимся к анализу объективной и субъективной сторон состава преступления. Наша задача в данном случае значительно упрощается в связи с приводимым выше анализом характерных признаков единичного действия и последствия, их однородности и разнородности.

На практике возможны следующие сочетания единичных действий и последствий, образующих единое преступление:

1) Единичное действие вызывает единичное последствие.

Этот вид единого преступления — основной, но не исчерпывающий, так как возможны и иные варианты, например:

2) единичное действие вызывает несколько однородных последствий;

3) несколько однородных действий вызывают единичное последствие.

Все эти варианты образуют единое преступление чаще всего. Далее возможны случаи, когда

4) несколько однородных действий вызывают несколько однородных последствий. Этот вариант характерен для случаев повторности преступлений и для случаев  продолжаемого   преступления;

5) единичное действие вызывает несколько разнородных последствий. Этот случай представляет собой идеальную совокупность преступлений;

6) несколько разнородных действий вызывают несколько разнородных последствий. Это характерно для реальной совокупности преступлений и для случаев сложного составного преступления.

Ниже мы рассмотрим отдельно каждый из этих вариантов, образующих различные виды единого преступления.

***

Первый вариант (единичное действие вызывает единичное последствие) встречается наиболее часто, и установление наличия единого преступления в данном случае особых затруднений не вызывает. Так, Ш. был признан виновным в том, что, поссорившись с бригадиром колхоза, ударом колом по голове причинил ему тяжкие телесные повреждения (определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда СССР от 7 августа 1954 г.16).

Единство действия и единство причинно связанного с ним последствия определяют единство преступления. Однако и множественность последствий не нарушает единство преступления при непременном условии однородности этих последствий. Так, допустим, что лицо произвело недоброкачественный ремонт железнодорожного пути, результатом чего явились крушение, несчастные случаи с людьми и т. п. Налицо — единое действие и несколько последствий. Преступление все же едино, ибо эти различные последствия однородны, все они охватываются составом ст. 22 Закона об уголовной ответственности за государственные преступления.

То же самое будет и в случае, злоупотребления служебным положением, последствием которого явилось, например, причинение имущественного ущерба учреждению или предприятию и нарушение законных прав и интересов граждан. Конечно, между преступлением, приведшим к одному последствию, и преступлением, сопровождающимся рядом последствий, есть различия в степени общественной опасности. Наличие нескольких однородных последствий может быть учитываемо судом наравне с прочими обстоятельствами при определении виновному конкретного наказания. Надо сказать, что преступление, включающее в себя несколько однородных последствий, имеет еще одну особенность. Она заключается в том, что для признания наличия преступления достаточно наступления хотя бы одного из ряда однородных последствий. Эта особенность имеет значение в тех случаях, когда наступление последствий разделено одно от другого во времени и пространстве и необходимо решить вопрос о действии уголовного закона (вопрос о территориальности последнего, сроках давности, амнистии и т. п.).

Аналогичное положение имеется и в случае причинения единичного последствия несколькими однородными действиями. Скажем, лицо дает кому-либо яд и затем застреливает его; лицо присваивает и растрачивает определенную сумму, являющуюся социалистической собственностью; лицо выдает государственную тайну и переходит на сторону врага. Эти действия (дача яда и выстрел, присвоение и растрата и т. д.) однородны, а если ряд однородных действий приводит к единичному последствию — преступление едино. Это либо убийство, либо хищение, либо измена родине.

Соответственно и здесь единое преступление считается совершенным в любое время и в любом месте, где и когда совершено хотя бы одно из этих однородных действий.

Однако не только указанные особенности характеризуют единое преступление. Единичное действие (или ряд однородных действий), приведшее к единичному последствию (или ряду однородных последствий), характеризует объективную сторону состава единого преступления, представляет собой объективный критерий единства преступления. Этот объективный критерий должен быть дополнен указанием на критерий субъективный, анализом субъективной стороны состава единого преступления.

Наличие субъективных критериев имеет существенное значение для установления единства преступления.

Проф. А. А. Герцензон говорит в своем определении единого преступления о "едином намерении", "единой цели", "едином преступном замысле»17. Однако эти формулировки, так же как и признак осуществления единого плана, являются, на наш взгляд, слишком широкими, характерными и для случаев совершения не одного, единого преступления, а двух или более самостоятельных преступлений.

Так, единое «намерением, «цель», «замысел" могут быть в случае идеальной совокупности преступлений, в случае реальной совокупности преступлений, объединенных «единством намерения", и т. п.18

В то же время единое преступление может включать в себя достижение различных замыслов, выходящих к тому же за грани состава преступления.

Таково, например, «намерение" при даче взятки или в иных случаях "цель" при злоупотреблении служебным положением и т. д.

Поэтому более правильным представляется нам отыскивать эти критерии в формах вины (умысел, неосторожность).

В самом деле, возьмем следующий пример. Лицо умышленно убивает одним или двумя выстрелами двоих. Преступление едино, ибо едина форма вины — умысел. Однако если, умышленно убивая одно лицо, виновный нечаянно ранит или убивает другое — налицо уже идеальная или реальная совокупность преступлений. Стало быть, мало констатировать, что в данном случае налицо единичное действие (или однородные действия), приведшее к единичному последствию (или ряду однородных последствий). Для констатации наличия единого преступления необходимо также, чтобы единству (однородности) действия и единству (однородности) последствия соответствовала единая форма вины. Выше мы привели пример, когда в составе единого преступления можно различить два однородных действия, как, например, при измене родине. Так, будет единым преступлением, если виновный совершит не одно, единое действие, а два однородных — выдаст государственную тайну и перейдет на сторону врага. Допустим, однако, что лицо выдает государственную тайну неумышленно, а по неосторожности, а затем, испугавшись ответственности, переходит на сторону врага. Налицо уже два самостоятельных преступления — реальная совокупность составов разглашения государственной тайны и измены родине.

§ 4. Продолжаемые, составные и длящиеся преступления

Как видно из предыдущего изложения, объективная сторона состава единого преступления представляется либо в виде единичного действия, вызвавшего единичное последствие, либо в виде единичного действия, вызвавшего ряд однородных последствий, либо в виде ряда однородных действий, вызвавших единичное последствие. Таким образом, во всех этих случаях непременным компонентом объективной стороны является либо единичное действие, либо единичное последствие, либо единичное и действие и последствие. В большинстве случаев на практике так и бывает. Однако возможно, хотя и реже, совершение в ходе единого преступления ряда однородных действий, приведших к ряду однородных последствий. Например: 1) шпионаж и 2) выдача государственной тайны, приведшие к ущербу а) военной мощи СССР и б) неприкосновенности его территории, или 1) бездействие власти и 2) халатность, приведшие к а) волоките и б) медленности в производстве отчетности, и другие подобные случаи. Эти варианты при непременном условии наличия единой формы вины также образуют единое преступление. Отдельного же рассмотрения они заслуживают в связи с тем, что наличие ряда однородных действий, приведших к наступлению ряда однородных последствий, характерно для особого вида единого преступления, для так называемых продолжаемых преступлений.

Так, в постановлении от 4 марта 1929 г. "Об условиях применения давности и амнистии к длящимся и продолжающимся преступлениям» Пленум Верховного Суда СССР указал, что продолжаемыми преступлениями являются преступления, слагающиеся из двух или более тождественных преступных действий, образующих один и тот же состав, направленный к осуществлению одной и той же преступной цели.

Это определение продолжаемого преступления, воспроизводимое до сих пор в учебниках, представляется нам неточным по следующим основаниям:

1. Недостаточно указать, что продолжаемое преступление слагается из двух или более тождественных преступных действий. Точнее будет говорить, что оно слагается из двух или более тождественных или однородных действий. Так, если лицо последовательно топит, отравляет, застреливает несколько лиц или одно лицо, оно совершает не тождественные, но однородные действия.

2. Необходимо дополнить определение продолжаемого преступления указанием на наступление ряда однородных последствий, ибо, с одной стороны, если наступило одно последствие, то налицо не продолжаемое, а «обычное" преступление, а если наступили разнородные последствия, хотя бы и в результате ряда однородных действий, то налицо уже не единое продолжаемое   преступление,   а  совокупность преступлений.

3. Далее нечетко указывается, что действия образуют "один и тот же состав». Точнее говорить, что действия содержат признаки одного и того же состава.

4. Также неточно указание, что эти «одни и те же составы» направлены к осуществлению «одной и той же преступной цели»19. Цель, как известно, является не необходимым, а факультативным элементом субъективной стороны состава преступления20. А между тем продолжаемое преступление также имеет необходимые субъективные критерии своего единства. Поэтому приведенное определение должно быть дополнено указанием на наличие объединяющей однородные действия и последствия единой формы вины, тем более, что в процессе совершения продолжаемого преступления цель, которую преследует лицо (если эта цель не влияет на квалификацию деяния, то есть безразлична для состава), может меняться, быть даже в иных случаях непреступной (ложно понятые интересы учреждения или предприятия при злоупотреблении служебным положением и т. д.), но продолжаемое преступление все же остается единым.

Указание на непременное наличие единой цели при продолжаемом преступлении не может быть принято по той простой причине, что наличие цели предполагает совершение умышленного преступления, в то время как вполне мыслимо совершение продолжаемого преступления и по неосторожности (халатность и т. д.), то есть, возможно, наличие одной из двух форм вины — умысла и неосторожности — важно только, чтобы данное продолжаемое преступление было совершено в рамках какой-либо одной формы вины, ибо в противном случае это будет уже не единое преступление, а совокупность таковых.

5. И, наконец, определение продолжаемого преступления должно быть дополнено указанием на последовательность во времени как совершения действий, так и наступления последствий, ибо продолжаемое преступление есть вид единого преступления, последовательно продолжаемого (возобновляемого) во времени.

Это относится и к действиям, и к последствиям, образующим такое преступление.

Учебник по уголовному праву для юридических школ 1943 года также говорит о тождественности действий. Однако объединение этих действий в одно учебник объясняет их "тождественностью" и «многократностью"21.

Учебник А. А. Герцензона (1948 г.) содержит в определении продолжаемого преступления указание на то, что в этом случае «ряд деяний субъекта неоднократно производит состав преступления, причем каждое такое деяние представляет собой необходимое звено в общем преступном замысле субъекта»22. Кроме того, А. А. Герцензон писал, что каждый из актов, образующих продолжаемое преступление, "образует законченный состав того же преступления, но в меньшем объеме»23.

И, наконец, в учебнике по уголовному праву коллектива авторов ВИЮН (1948 г.) указывается, что продолжаемое преступление «слагается из двух или более однородных действий"24.

О «тождественности» действий, образующих продолжаемое преступление, «об общей цели" этих действий говорят также макет учебника по уголовному праву (1950 г.)25 и учебник по уголовному праву (1952 г.)26. Этой же формулировки придерживается и М. А. Шнейдер27.

А между тем о сущности продолжаемого преступления можно судить по конкретному высказыванию Верховного Суда СССР. Так, тезис определения Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда СССР от 27 февраля 1954 г. по делу Ю. гласит: «В тех случаях, когда при совершении ряда однородных действий часть из них совершена до амнистии, а часть после издания амнистии, амнистия не применяется к наказанию, назначенному за всю совокупность преступных действий (разрядка наша — А. Я.)28. Коллегия предлагает суду руководствоваться постановлением Пленума Верховного Суда СССР от 4 марта 1929 г. "Об условиях применения давности и амнистии к длящимся и продолжаемым преступлениям".

Таким образом, продолжаемое преступление точнее определить как последовательно продолжаемое во времени совершение лицом ряда однородных действий, приведших к наступлению ряда однородных последствий в рамках единой формы вины (умысла или неосторожности).

Следующей разновидностью единого преступления являются так называемые сложные или составные преступления. Большинство приводимых в учебной литературе определений этого вида единого преступления так же недостаточно точно. Так, учебник по уголовному праву (1938 г.), учебник для юридических школ (1943г.), учебник по уголовному праву А. А. Герцензона (1948 г.) определяют составное преступление как преступление, состоящее из действий, каждое из которых само является преступлением и было бы таковым, если бы было совершено отдельно от другого (других)29. Но дело в том, что не только составное, но и продолжаемое преступление состоит из действий, каждое из которых может быть признано отдельным преступлением. Разница же заключается в том, что продолжаемое преступление состоит из ряда последовательно выполняемых однородных действий и однородных последствий, в то время как для составного преступления характерно соединение в законодательном порядке в единое преступление ряда разнородных действий, приводящих к ряду разнородных последствий в рамках единой  формы вины.  На этот признак правильно указывается в определении составного преступления, данном в учебнике уголовного права, написанном коллективом авторов ВИЮН (1948 г.), макете учебника по уголовному праву (1950 г.) и в общей части учебника по уголовному праву (1952 г.).

Последним специфическим видом единого преступления является так называемое длящееся  преступление.

Особенностью его, по сравнению с предыдущими двумя разновидностями единого преступления, является особый характер последствия, которое длится (продолжается) во времени, вплоть до его пресечения. Акт, действие уже совершено субъектом (виновный лишил потерпевшего свободы, уклонился от отбывания воинской повинности и т. п.), а последствие этого акта длится неопределенно долгое время. Лицо не предпринимает   каких-либо   повторных действий, как это имеет место  при продолжаемом преступлении, — и в этом отличие длящегося преступления от продолжаемого, но преступление длится во времени — и в этом сходство этих двух видов преступлений.

Имеющиеся в литературе определения длящегося преступления в таком духе и определяют его. Возражение вызывает только указание в макете учебника по уголовному праву (1950 г.)30 на то, что длящееся преступление характеризуется «длительным преступным состоянием», ибо подобная формулировка переносит внимание с деяния на деятеля. Точнее говорить о том, что «виновный оказывается в состоянии непрерывного совершения преступления» (разрядка наша — Л. Я.)31.

§ 5. Однородность и разнородность преступлений

Решение вопроса о существе и видах единого преступления позволяет нам обратиться к вопросу об однородности и разнородности преступлений.

В разделе монографии о составе, посвященном проблеме соучастия, А. Н. Трайнин говорил о «материальной однородности" преступления, совершенного в соучастии32.

Известно также деление объектов преступлений на общие (родовые) и специальные (непосредственные).

Не меньшее значение вопрос об однородности и разнородности преступлений имеет и для решения разбираемой нами проблемы совокупности преступлений, ее видов, разграничения совокупности от повторности и т. д.

Во всех приведенных случаях в понятие однородности и разнородности преступлений вкладывается различный смысл. Каковы же признаки однородности и разнородности преступлений применительно к рассматриваемой нами проблеме совокупности преступлений?

В только что упоминавшейся работе А. Н. Трайнина выдвигается положение о том, что «родовое… сходство преступления находит свое выражение, прежде всего именно в однородности объекта посягательства: так к одному роду необходимо отнести преступления, посягающие на основы советского строя»33.

Соглашаясь с этим положением, необходимо вместе с тем отметить следующее. Однородность в рамках единого родового объекта не исключает разнородности непосредственных объектов в тех случаях, когда родовой и непосредственный объекты не совпадают. Поэтому представляется необходимым в качестве первого условия однородности преступлений, конструируя это понятие применительно к проблеме  совокупности преступлений, указать на однородность непосредственных объектов преступлений, входящих в совокупность.

Вторым условием однородности преступлений должна быть признана однородность элементов, характеризующих объективную сторону преступлений. Выше, говоря об однородности и разнородности действий и последствий, мы, по сути дела, и говорили об однородности или разнородности элементов, характеризующих объективную сторону составов соответствующих преступлений.

И, наконец, однородными могут быть признаны преступления, в которых однородными к тому же являются элементы, характеризующие субъектов преступлений, входящих в совокупность, а также их субъективную сторону.

Причем здесь имеет значение деление субъектов преступления на общих, специальных и конкретных, то есть однородными будут либо элементы, характеризующие общего субъекта преступлений, либо специального, либо конкретного. Так, однородны между собой субъекты воинских преступлений, должностных и т. д.

Таким образом, однородность всех четырех групп необходимых элементов составов соответствующих преступлений является непременным условием однородности этих преступлений, и, наоборот, разнородность хотя бы одной из четырех указанных групп ведет к признанию разнородности преступлений. Наряду с этим к признакам однородности преступлений может быть отнесен и признак однородности тех элементов состава, которые введены законом в состав именно данного преступления (специальный мотив, способ совершения преступления, условия места, времени и т. д.).

Однородность этих и иных признаков, характерных для некоторых составов, также служит непременным условием однородности данного вида преступления.

И, наконец, последним условием однородности преступлений является равная степень общественной опасности тех преступлений, составы которых сформулированы в законе в виде основного, менее опасного и более общественно опасного составов.

Так, Г. был обвинен в том, что 30 января 1953 г., желая убить свою бывшую жену И., ударил ее головой о дверь комнаты, а затем схватил за горло и пытался душить. Оставив И. в ее комнате, Г. пошел в расположенную поблизости квартиру П. — подруги И. и, по-видимому, с целью убийства нанес П. перочинным ножом несколько ударов в разные части тела (дело Г., определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда СССР от 29 декабря 1954 г.34). Если бы подтвердилось  обвинение,  выдвинутое  против   Г. (дело направлено на новое рассмотрение за недоказанностью), мы имели бы налицо два однородных преступления.

Однако, допустив, что, пытаясь умышленно убить И., Г. нечаянно убил П., мы получили бы два разнородных преступления. Разнородными преступления станут и в случае, если будет установлено, что, имея умысел на убийство И., Г. имел в отношении П. умысел на причинение ей телесных повреждений. Разнородными будут преступления в случае, если изменится объективная сторона одного из преступлений или изменятся признаки, характеризующие субъекта (скажем, если во время, предшествующее второму убийству, он станет военнослужащим), и т. д.

***

Таковы основные моменты, характеризующие однородность и разнородность преступлений. Теперь исходя из изложенного выше можно вернуться к вопросу о продолжаемом, составном и длящемся преступлениях для окончательного выяснения их существа. С этой целью мы прежде всего должны констатировать, что проблема продолжаемого преступления не может ставиться и разрешаться отдельно от разрешения проблемы повторности преступлений.

В самом деле, на практике вопрос так и ставится: является ли в данном случае преступление единым продолжаемым или налицо повторность? Как для продолжаемого преступления, так и для повторности характерно наличие ряда однородных преступлений. Например, лицо последовательно совершает несколько умышленных убийств, несколько однородных хищений и т. д. Можно утверждать, что в принципе любое преступление может быть совершено в виде продолжаемого преступления. И оно будет таковым при непременном условии однородности отдельных актов, составляющих данное продолжаемое преступление. Точно так же любое преступление может быть совершено повторно, может быть признано повторным, если оно также однородно с предыдущим. И там и здесь — ряд последовательно совершенных однородных актов.

Может быть, разница в том, что при повторности мы имеем несколько, так сказать, «полноценных" преступлений, каждое из которых влечет уголовную ответственность, а в случае продолжаемого преступления — ряд последовательно продолжаемых однородных «неполноценных" актов, незначительных по степени общественной опасности и только в совокупности один с другим составляющих преступление?

Из такого понимания продолжаемого преступления, очевидно, и исходил Пленум Верховного Суда СССР в своем постановлении от 4 марта 1929 г. "Об условиях применения давности и амнистии к длящимся и продолжаемым преступлениям», говоря о квалификации как единого продолжаемого преступления — растраты — ряда систематических актов присвоения денег небольшими суммами в течение продолжительного времени. Можно согласиться, что такая оценка систематических растрат отвечала потребностям правильного применения закона, когда квалифицирующим обстоятельством состава растраты являлись лишь ее крупные размеры35. Однако надо признать такую подмену одного признака (систематичность) другим (крупные размеры) искусственной, механической. Общественная опасность десяти хищений по 100 руб. в течение 10 лет далеко не равна одновременному похищению 1000 руб. Последовательное проведение такого принципа означало бы, что, скажем, несколько дисциплинарных взысканий (например, десять выговоров за десять лет) равны (если брать их в совокупности) одному увольнению, а нанесение ряда тяжких телесных повреждений равно одному убийству и т. д. Короче говоря, тезис о том, что в продолжаемом преступлении каждый из преступных однородных актов может быть признан "полноценным» преступлением, приводимый почти во всех имеющихся определениях продолжаемого преступления, остается непоколебимым, особенно сейчас, когда наше законодательство вполне закономерно ввело в состав признаков, квалифицирующих хищение, наряду с крупным размером похищенного повторность хищения.

Стало быть, остается признать, что по своему существу продолжаемое преступление ничем не отличается от преступлений, признаваемых повторными. А если так, то различие этих двух случаев совершения преступления надо искать в другом — в способе законодательного выражения этих преступлений в законе. Это различие заключается во введении рядом статей Уголовного кодекса и общесоюзных законов повторности как признака, квалифицирующего деяние.

О повторном совершении преступления можно говорить в тех случаях, когда повторность, по закону, является квалифицирующим признаком. Во всех иных случаях должно быть признаваемо, наличие единого продолжаемо преступления. Невозможно, например, рассматривать ряд хулиганских актов как продолжаемое преступление, ибо закон предусматривает повторность как квалифицирующий признак данного преступления.

Повторность иногда включается как конструктивный признак в состав ряда преступлений. Так, наличие состава должностного злоупотребления возможно только в случае систематического (повторного) совершения ряда однородных актов злоупотребления служебным положением. Вне систематичности (повторности) вообще нет состава злоупотребления, так как это преступление по самой своей природе неизбежно является "продолжаемым». Для подобного рода преступлений, естественно, не может возникнуть такой ситуации, когда бы они могли рассматриваться как повторные, ибо именно последовательное совершение ряда однородных актов и составляет существо самого этого преступления.

Преступления, в которых повторность не является ни конструктивным, ни квалифицирующим признаком, в случае если они выражаются в последовательном совершении ряда однородных актов, могут рассматриваться как продолжаемые, ибо повторность, на наш взгляд, является признаком производным, относительным, проистекающим из факта введения законодателем повторности либо в состав самого преступления, либо в число квалифицирующих его признаков.

Таково соотношение понятий повторности и единого продолжаемого преступления.

В связи с приведенным выше пониманием повторности необходимо остановиться на следующем вопросе: не противоречит ли оно данному Верховным Судом СССР истолкованию ряда случаев хищения социалистической собственности как продолжаемого преступления. Так, Р. был признан виновным в том, что, «работая заведующим складом промколхоза имени Орджоникидзе, 12 февраля 1951 г. похитил из склада 3,03 куб. м досок, которые продал колхозу за 1556 руб., и в тот же день вторично похитил 3,3 куб. м досок, которые продал за 1200 руб. не установленным лицам». Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда СССР в определений от 19 сентября 1953 г. признала, что "хищение Р. 6,33 куб. м досок и продажу их в один и тот же день, хотя в разные часы и разным лицам, нельзя рассматривать как повторность хищения". С таким выводом Коллегии согласиться нельзя, ибо в том же определении говорится, что Р. вторично совершил хищение. То обстоятельство, что Р. совершил оба хищения в один день, не может привести к отрицанию в данном случае повторности, ибо тогда, если быть последовательным, наличие повторности придется отвергать и во всех остальных случаях систематического расхищения, то есть фактически отменить повторность, как квалифицирующий признак хищения36. Следовательно, и здесь, как и во всех случаях, когда в состав преступления или в число его квалифицирующих признаков введена повторность, понятие единого продолжаемого преступления применено быть не может.

В то же время представляется совершенно правильной практика Верховного Суда СССР, признающая наличие единого преступления в случае совершения подлога и последующего неоднократного получения государственного или общественного имущества37. По существу, мы имеем здесь не повторное совершение преступления, не ряд последовательных однородных действий и последствий, а однажды совершенное, единое действие, последствия которого длятся во времени, что типично для такого специального вида единого преступления, каким является длящееся преступление. Кстати, приведенный пример подлога и последующего неоднократного получения имущества хорошо иллюстрирует различие между продолжаемым (повторным) и длящимся преступлением, заключающееся в том, что повторное преступление также продолжается во времени, как и длящееся, но в отличие от него складывается из ряда однородных, периодически возобновляемых актов (действий и последствий), в то время как для длящегося  преступления характерно как раз отсутствие такого возобновления, характерно течение во времени определенного последствия уже раз совершенного действия38.

Глава II

СОВОКУПНОСТЬ ПРЕСТУПЛЕНИЙ

§ 1. Повторность, совокупность и рецидив

Выяснив существо и отличительные признаки единого преступления, понятие однородности и разнородности преступлений, мы можем обратиться к исследованию совокупности преступлений.

Самым элементарным определением совокупности преступлений будет указание на тот факт, что лицо в данном случае совершает не одно, а два и более преступлений, что в его действиях можно усмотреть стечение нескольких единых преступлений.

Естественно, что эти преступления могут обладать целым рядом особенностей, отличающих их одно от другого или сближающих. Так, преступные деяния, совершенные лицом (или группой лиц), могут иметь место до вынесения приговора по какому-нибудь одному из них или часть преступлений может быть совершена после, вынесения приговора за одно или несколько других ранее совершенных преступлений. Эти преступления могут быть однородны между собой, но могут быть и разнородны. Возможны и иные различия между ними, но в настоящее время мы остановимся именно на этих двух моментах, так как они позволят нам отделить предмет нашего исследования — совокупность преступлений — от примыкающих к нему институтов — рецидива и повторности.

Разграничение понятия совокупности от повторности и рецидива важно как в теоретическом смысле, так и для практики, ибо, как известно, различные правила регулируют повторное совершение преступления и совершение преступлений в совокупности. В чем же различие этих институтов? И в том и в другом случае лицо совершает не одно, а два или более преступлений. Когда же применить ст. 35 Основ, трактующую о совокупности, а когда п. 1 ст. 34 Основ или иные статьи Особенной части, трактующие о повторности, неоднократности, систематичности? Есть ли разница между совокупностью и повторностью? Между повторностью и рецидивом? Между рецидивом и совокупностью?

Указания литературы на этот счет крайне неопределенны. Так, в учебнике по уголовному праву (1948 г.) мы читаем: «Повторность может пониматься и в смысле рецидива и в смысле совокупности»39. «Как и повторность, неоднократность может пониматься и в смысле совокупности преступлений»40.

Нам представляется, что эти понятия различны, ибо весьма существенно, будет ли содеянное квалифицированно как совокупность простых составов или как простой состав плюс состав, квалифицированный повторностью, а стало быть, более общественно опасный и грозящий большим наказанием. Случаи, когда, лицо совершает преступления одно за другим до своего осуждения, и случаи, когда лицо уже после вынесения приговора вновь совершает преступление, явно различны. Безусловно, что резко различающиеся между собой нормы, регулирующие случаи повторности, совокупности и рецидива, выражают объективное различие этих случаев.

В чем же оно?

Прежде всего, в различии повторности и рецидива. Различие это, правда, не такое разительное, как между повторностью и рецидивом, с одной стороны, и совокупностью — с другой. Однако оно есть. Конечно, всякий рецидив является повторным совершением преступления. И все же само понятие, сам термин рецидив не только в уголовном праве, но и в других областях имеет несколько иное значение, чем термин повторность. Термин рецидив свидетельствует не просто о повторении какого-то события, факта, но о таком его повторении, которое совершается вопреки ранее предпринимавшимся мерам по его предотвращению, совершается вновь, невзирая на то, что предшествующее событие было, во-первых, зафиксировано определенным порядком и, во-вторых, были предприняты какие-то предупредительные меры к недопущению такого повторения. Такого оттенка повторения вопреки чему либо не имеет понятие повторности, оно более нейтрально, не имеет присущего понятию рецидива специфического акцента41.

В области уголовно-правовой это терминологическое различие выражается в различии между вторичным совершением преступления до вынесения приговора по одному из них и вторичным совершением преступления уже после постановления приговора по одному из ранее совершенных преступлений. Причем термин рецидив должен быть применен именно к этому, второму случаю, то есть к вторичному совершению преступления после вынесения приговора за преступление, совершенное ранее. Термин же повторность можно отнести только к первому случаю, — когда оба преступления совершены до вынесения приговора по любому из них42.

Надо сказать, что это различие существенно и при прочих равных условиях может свидетельствовать о большей или меньшей степени общественной опасности виновного лица. Большую общественную опасность представляют, естественно, случаи рецидива, ибо в этом случае лицо проявляет упорное нежелание соблюдать правила социалистического общежития, что свидетельствует о большей живучести и тяжести пережитков в сознании этого лица, толкающих его на путь пренебрежения советскими законами, несмотря на уже имевшее место осуждение, а также, очевидно, о недостаточности наказания, наложенного на него ранее. Не случайно, поэтому при совершении лицом двух или более преступлений до вынесения приговора по любому из них применяются правила поглощения менее тяжкого наказания более тяжким, в то время как в случаях совершения преступления лицом, уже осужденным и отбывающим наказание, суду предоставлено право присоединить одно наказание к другому, а стало быть, значительно усилить его по сравнению с первым случаем.

Различие видов вторичного совершения преступления можно проследить на основе анализа конструкций некоторых составов преступлений, описанных в Особенной части Уголовного кодекса.

Вторичное совершение преступлений играет в этих составах двоякую роль: во-первых (в большинстве случаев), оно служит признаком, квалифицирующим содеянное, а во-вторых, оно является конститутивным признаком самого состава. Иными словами, вторичное совершение преступления либо квалифицирует основной состав, либо само формирует его. Стало быть, если в первом случае отсутствие факта вторичного совершения преступления означает отсутствие квалифицирующего признака, то во втором оно свидетельствует о том, что нет самого состава43.

Здесь также существенно различие обоих случаев вторичного совершения преступления, ибо для составов первой группы характерно наличие или повторности или рецидива (специального), а для второй группы — только повторности. Иными словами, действие, предусматривающее в качестве квалифицирующего признака вторичное совершение преступления, будет таковым как в том случае, когда два и более этих преступлений совершены до рассмотрения дела в суде, так и в том случае, когда за одно из преступлений лицо уже было осуждено (если только по этому преступлению не истекли и не погашены давностные сроки или же не снята судимость). Если же вторичное совершение преступления является необходимым признаком наличия самого состава преступления, то здесь, естественно, речь может идти только о совершении обоих преступлений до рассмотрения дела в суде, то есть только о повторности.

Подобное понятие рецидива в нашей литературе было дано еще в 1924 году. Так, в протесте, принесенном на приговор выездной сессии губернского суда от 5 марта 1924 г., говорилось, что «под рецидивом понимается повторное совершение преступником, уже однажды судившимся…, преступного деяния в течение определенного срока по отбытии наказания или освобождении от такового по амнистии"44. Проф. М. Д. Шаргородский указывает, что в тех случаях, когда преступник совершил новое преступление после осуждения и полного отбытия наказания за первое преступление, имеет место рецидив45.

В упомянутом выше протесте подчеркивается значение точного установления признаков рецидива, ибо «подводить несколько однородных преступных деяний, совершенных преступником в течение определенного времени, под понятие рецидива или признавать его аналогичным рецидиву без прежней судимости подсудимого (разрядка наша — А. Я.), хотя бы и в отдаленном прошлом, нельзя, так как понятие рецидива как влекущее за собой повышение наказания не допускает распространительного толкования»46.

Подобное понятие рецидива давалось и в последующие годы.

Так, в комментарии к Уголовному кодексу РСФСР 1922 года говорилось, что «толкование различных статей Уголовного кодекса дает возможность считать рецидивом повторное (точнее было бы говорить «вторичное» - А. Я.) совершение того же самого или однородного преступления, за которое наказание было отбыто ранее, вполне или отчасти (при условном освобождении или помиловании). За такое понимание рецидива говорит амнистия, изданная в 5-ю годовщину Октябрьской революции, запрещающая распространять ее льготы на лиц, осужденных за повторное совершение какого-либо преступления, за которое осужденный ранее отбывал уже наказание. Необходимость для понятия рецидива предшествующего отбытия наказания подтверждается также п. "б» ст. 142 (Уголовный кодекс РСФСР 1922 года.— А. Я.), который повышает наказание за умышленное убийство, если оно совершено лицом, «уже отбывшим наказание за умышленное убийство"47.

Как видно из приведенного высказывания, в данном случае имеется в виду специальный рецидив.

Наличие прежней судимости — основной юридический признак рецидива.  Однако этот признак не единственный. Возникает вопрос, целесообразно ли признавать виновного лицом, особо опасным для общества, во всех случаях, когда оно вновь совершает преступление после осуждения за любое преступление, независимо от его характера? Очевидно, что нет. Опасный для общества рецидив — это не просто наличие двух или более судимостей. Это — наиболее общественно опасная форма преступности. Стало быть, следует указать круг тех преступлений, вторичное совершение которых после осуждения за предыдущее преступление составляет опасный рецидив.

Основы уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик трижды упоминают об "особо опасных рецидивистах». Согласно ст. 23 Основ, «лишение свободы устанавливается на срок не свыше 10 лет, а за особо тяжкие преступления и для особо опасных рецидивистов в случаях, предусмотренных законодательством Союза ССР и союзных республик, не свыше 15 лет». В той же статье говорится, что «лишение свободы в виде заключения в тюрьме на весь срок наказания или часть его может быть назначено судом лицам, совершившим тяжкие преступления, а также особо опасным рецидивистам".

Статья 44 Основ также упоминает об опасных рецидивистах, устанавливая, что «условно-досрочное освобождение и замена неотбытой части наказания более мягким наказанием к особо опасным рецидивистам не применяются".

Приведенные нормы Основ имеют чрезвычайно серьезное значение. Они покончили с недооценкой борьбы с преступностью в ее наиболее острой форме — в форме рецидивной преступности. Отныне устранен существовавший ранее чрезвычайно вредный для дела разрыв между судебной и исправительно-трудовой политикой. Этот разрыв выражался в том, что органы следствия и суда недостаточно ориентировались на борьбу с рецидивистами, острота этой проблемы затушевывалась и на практике, и в теории уголовного права. В то же время перед исправительно-трудовыми учреждениями как самой логикой вещей, самой практикой работы по перевоспитанию заключенных, так и соответствующими директивными указаниями совершенно обоснованно ставилась задача усиления работы именно по линии борьбы с рецидивом.

Наличие прежней судимости — непременный признак, позволяющий отнести лицо, вновь совершающее преступление, к числу рецидивистов. Это вытекает из анализа судебной практики по делам о хулиганстве, данного Пленумом Верховного Суда СССР на заседании 26—30 сентября 1958 г. Применительно к рецидивистам Пленум говорит об «их прежней судимости», говорит об особой опасности лиц, «неоднократно судившихся в прошлом».48

Но во всех ли случаях факт ранее состоявшегося осуждения позволяет отнести лицо, вновь совершающее преступление, к рецидивистам?

По общему правилу, последствия, связанные с осуждением данного лица, не могут длиться вечно. Статья 47 Основ устанавливает четкий порядок погашения судимости. В ней приведены сроки, по истечении которых лица признаются «не имеющими судимости» в случае, если ими не совершено «нового преступления".

Отсюда неизбежен вывод, что рецидивистом виновный может быть признан в случае, если повторное преступление совершено им до того времени, когда погашается судимость за предыдущее преступление. В случае, если повторное преступление совершено после того, как судимость была погашена, лицо не может считаться рецидивистом.

Таким образом, ст. 47 Основ устанавливает те границы, в пределах которых повторное совершение преступления может приниматься во внимание при отнесении виновного к числу рецидивистов.

Согласно ст. 34 Основ, суд может признать рецидив обстоятельством, отягчающим ответственность. Однако эта же статья содержит существенную оговорку, устанавливая, что «суд вправе в зависимости от характера первого преступления не признать за ним значения отягчающего обстоятельства".

Следовательно, мыслима такая ситуация, когда налицо все формальные признаки рецидива (предыдущее осуждение и повторное совершение преступления до погашения судимости за первое преступление), и все же отягчающим обстоятельством это не является в связи с характером первого преступления. Естественно, что в подобном случае речь может идти о малозначительном, малоопасном преступлении и поэтому суд вправе не увеличивать виновному наказания даже в пределах санкции данной статьи.

В то же время Основы вводят и другое, противоположное указанному исключению правило об отягощении рецидивистам наказания. Для особо опасных рецидивистов (ст. 23) наказание может быть назначено на срок до 15 лет лишения свободы. Здесь верхним пределом назначаемого особо опасному рецидивисту наказания служит общий максимальный срок лишения свободы, устанавливаемый Основами (15 лет).

Это чрезвычайно серьезное увеличение наказания требует обоснованного разрешения вопросов, связанных с признанием судом виновного особо опасным рецидивистом.

При назначении наказания суд «учитывает характер и степень общественной опасности совершенного преступления, личность виновного и обстоятельства дела, смягчающие и отягчающие ответственность" (ст. 32 Основ).

Это универсальное правило, полностью применимое и при назначении наказания особо опасным рецидивистам, получает в указанном случае определенную специфику.

При признании виновного особо опасным рецидивистом и, соответственно, назначении ему повышенного наказания суд оценивает характер и степень общественной опасности как последнего совершенного рецидивистом преступления, за которое он судится в данный момент, так и ранее совершенных преступлений.

Представляется, что, как правило, лишь наличие двух (или более) особо тяжких преступлений может служить основанием для наказания виновного как особо опасного рецидивиста (при условии, что судимость за предыдущее преступление не погашена или не снята в установленном законом порядке).

Вряд ли можно составить на длительное время исчерпывающий перечень составов преступлений, повторное совершение которых может влечь признание виновного особо опасным рецидивистом. Однако на один существенный признак таких преступлений можно указать. К их числу относятся преступления, за совершение которых, согласно ст. 23 Основ, устанавливается наказание в виде лишения свободы на срок до 15 лет.

Представляется, далее, что неоднократное совершение виновным иных, хотя и серьезных, но не столь тяжких преступлений (то есть заказываемых лишением свободы на срок до десяти лет), может служить основанием для признания лица особо опасные рецидивистом, как правило, в случае, если указанные преступления совершены три и более раз. Установление таких, разумеется, условных, действующих именно как правило, критериев было бы полезным. Их гибкое применение должно основываться на учете иных, указанных в законе моментов, определяющих назначение наказания, а именно: на учете личности виновного и обстоятельств, смягчающих и отягчающих ответственность.

По-видимому, важно в этом случае выяснить отношение виновного к труду, попытаться установить степень его полезности для социалистического общества. Ясно, что лица без - определенных занятий, профессий, длительное время не работающие без уважительных причин, при прочих равных условиях должны характеризоваться, как правило, отрицательно.

Точно так же отрицательно характеризует виновного отсутствие определенного места жительства, неизвестные источники существования, ослабленные семейные связи либо отсутствие таковых, неблаговидное поведение виновного на производстве, в быту (в том числе злоупотребление алкоголем, систематическое нарушение общественного порядка и т. д.).

Наличие указанных в законе (ст. 34 Основ) обстоятельств, отягчающих ответственность, также может существенно влиять на признание виновного особо опасным рецидивистом. Среди таких обстоятельств, кроме само собой разумеющегося признака повторности можно назвать, например, подстрекательство несовершеннолетних к совершению преступлений или привлечение несовершеннолетних к участию в преступлении, совершение преступления с особой жестокостью или издевательством над потерпевшим, совершение преступления из корыстных или иных низменных мотивов, а также группой лиц и т. д.

Только совокупность данных о характере и степени общественной опасности совершенных виновным преступлений, личности виновного и обстоятельствах дела может быть положена в основу признания данного лица особо опасным рецидивистом.

Таково существо понятия повторности и понятия рецидива.

Что же отделяет от этих двух понятий понятие совокупности преступлений?

Нам нетрудно отделить это понятие от случаев рецидива, ибо, как и повторность, совокупность преступлений будет налицо в случае совершения обоих преступлений до вынесения приговора по какому-либо из них. Об этом прямо говорит ст. 35 Основ, определяя совокупность как совершение лицом нескольких преступлений, «ни за одно из которых оно не было осуждено".

Действительно, «тем, что виновный еще не был осужден ни за одно из совершенных преступлений, реальная совокупность49 отличается от рецидива или повторения преступлений, который характеризуется тем, что виновный после осуждения за какое-нибудь преступление совершает новое»50. Отсюда следует, что «повторение преступления — рецидив, по общему правилу, предусматривает совершение нового преступления, после осуждения за ранее совершенное преступление, в то время как совокупность преступлений будет иметь место при отсутствии осуждения за предыдущее преступление»51.

В то же время отсутствие осуждения за предыдущее преступление характерно и для совокупности, и для повторности. И в том и в другом случае лицо (или группа лиц) совершает не одно, а два или более преступлений. В обоих случаях все эти преступления лицо совершает до вынесения приговора. И в то же время правила, регулирующие случаи повторности и рецидива и случаи совокупности преступлений, совершенно различны; "для правильной квалификации преступления имеет значение разграничивание… повторения преступлений и совокупности преступлений»52.

В чем же различие этих институтов?

Это различие заключается в том, что по правилам о повторности рассматриваются случаи совершения однородных преступлений, а по правилам о совокупности — случаи совершения разнородных преступлений. Это различие естественно, оно соответствует самому существу, назначению институтов повторности и совокупности преступлений, соответствует их задачам.

Необходимость отдельно квалифицировать каждое из двух преступлений, совершенных лицом, появляется только в случае, если преступления разнородны, предусмотрены разными статьями кодекса. На эту особенность преступлений, образующих совокупность, прямо указывает ст. 35 Основ, говоря о совокупности как случае, когда «лицо признано виновным в совершении двух или более преступлений, предусмотренных различными статьями уголовного закона».

Непременное требование этой статьи о квалификации каждого из преступлений, входящих в совокупность, основано на разнородности этих преступлений, на стремлении наиболее полно отобразить в приговоре существо, характер, специфику, наконец, общественную опасность всего содеянного виновным. Это требование, естественно, отсутствует в нормах о повторности (именно в силу однородности преступлений в данном случае), ибо повторение несколько раз одной и той же статьи ничего нового для вскрытия существа содеянного не дает.

Это же обстоятельство — однородность преступлений при повторности и разнородность при совокупности — обусловливает и различие в назначении наказания в обоих случаях. В самом деле, существенная разница может быть констатирована между поглощением при совокупности преступлений меньшего наказания большим (ст. 35 Основ) и квалификацией всего содеянного и назначением наказания по статье, предусматривающей квалифицированный, более тяжкий вид данного деяния.

Это же относится и к вопросам амнистии, давности и другим, для решения которых исчерпывающая квалификация содеянного является совершенно необходимой.

Итак, если лицо совершило однородные преступления — налицо повторность, если разнородные — совокупность преступлений (при условии, если все эти преступления совершены до вынесения приговора по любому из них)53.

Практика неуклонно придерживалась и придерживается этого признака, хотя по вопросу о сущности повторности и совокупности имелись (в частности при квалификации хищений) некоторые колебания. Однако анализ соответствующих постановлений Пленума Верховного Суда СССР не опровергает, а, наоборот, подтверждает выдвинутые положения.

В постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 6 мая 1952 г. «О судебной практике по применению Указа Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1947 г. «Об уголовной ответственности за хищение государственного и общественного имущества" было сформулировано положение о том, что «при разрешении вопроса о повторности хищения суды должны учитывать, что последующее хищение государственного или общественного имущества должно квалифицироваться как повторное, независимо от того, предшествовало ли ему хищение государственного, общественного или личного имущества. Равным образом и последующая кража личного имущества должна квалифицироваться как повторная, независимо от того, предшествовала ли ей кража личного имущества или социалистической собственности».

Как видим, Пленум в данном случае, на наш взгляд ошибочно расценил как повторность случай типичной совокупности (наличие разнородных хищений). Однако от этого разнородные хищения, естественно, не перестали быть таковыми, а, как известно, в случае повторности нет нужды квалифицировать каждое из преступлений, а достаточно квалифицировать последнее как повторное. Как же быть здесь?

Ведь предыдущее неоднородное хищение, если признать в данном случае повторность, не будет отражено в приговоре, и все содеянное явно не будет иметь должной квалификации. Поэтому Пленум создает следующую сложную конструкцию. В постановлении говорится: «…В тех случаях, когда за предшествующее неоднородное хищение не было вынесено приговора и суд рассматривает дело в отношении обоих хищений, последующее хищение квалифицируется как повторное, а наказание за оба преступления определяется по совокупности согласно ст. 49 УК РСФСР54…".

Так, оказались сведенными воедино два различных принципа. Получилось, что лицо каралось и в связи с повторностью и по совокупности. Стерлись грани между однородными и неоднородными хищениями, что не могло не привести к необоснованному увеличению числа хищений, признаваемых повторными без достаточных оснований. Не случайно, что уже в постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 28 мая 1954 г., отменившем упомянутое постановление от 6 мая 1952 г., указывалось, что хищение государственного или общественного имущества должно рассматриваться как повторное, если ранее было также совершено хищение государственного или общественного имущества. Равным образом кража личного имущества должна рассматриваться как повторная, если ей предшествовала кража такого же имущества". В отношении совокупности тот же Пленум предельно четко указал, что «в случае совершения нескольких неоднородных хищений» по которым не было вынесено приговора, каждое из этих хищений должно квалифицироваться самостоятельно по соответствующему закону и наказание должно определяться по совокупности согласно ст. 49 УК РСФСР…".

Таким образом, положение о том, что повторным признается преступление только в случае, если ему предшествует однородное преступление, осталось непоколебимым так же, как и положение о том, что совершение нескольких разнородных преступлений образует совокупить таковых (если они совершены, кроме того, до вынесения приговора по какому-либо из них).

Так, А. был осужден по ч. 2 ст. 2 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1947 г. «Об усилении охраны личной собственности граждан" и по ст. 2 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1947 г. «Об уголовной ответственности за хищение государственного и общественного имущества» по совокупности преступлений55.

Народным судом А. был признан виновным56 в ограблении шофера такси, причем наличие в данном случае совокупности преступлений (хищение личного имущества и хищение государственного имущества) было обусловлено разнородностью совершенных А. преступлений: наряду с похищением у шофера такси принадлежащего ему плаща А. похитил и принадлежащую таксомоторному парку выручку.

Безусловно, что подобная квалификация (по совокупности) не изменилась бы, если оба эти преступления были бы совершены не как в данном случае — одновременно и по отношению к одному лицу, а в разное время в отношении разных лиц.

Никаких оснований для замены совокупности повторностью (то есть для признания позднейшего хищения повторным) в данном случае нет, как и нет оснований для подобной замены в зависимости от того, какого рода хищение (личного имущества или государственного) было предшествующим, а какое последующим.

Вместе с тем нельзя не констатировать, что и поныне линия Верховного Суда СССР в данном вопросе недостаточно последовательна.

Ф., ранее судимая по ст. 1 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1947 г. «Об уголовной ответственности за хищение государственного и общественного имущества", была осуждена по ч. 2 ст. 1 Указа от 4 июня 1947 г. «Об усилении охраны личной собственности граждан".

Прокурор принес протест на приговор суда.

Рассмотрев протест, соответствующая коллегия установила: Ф. признана виновной в том, что, следуя в вагоне поезда, 10 марта 1954 г. похитила у пассажира чемодан с вещами и сошла на станции Бологое, где и была задержана.

Коллегия нашла протест прокурора обоснованным и указала, что Ф. в прошлом была судима за хищение государственного имущества, а не личной собственности граждан. Коллегия решила в связи с этим переквалифицировать преступление Ф. с ч. 2 на ч. 1 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1947 г. "Об усилении охраны личной собственности граждан", не усмотрев в ее действиях повторности, ибо, как говорится в определении, ею (осужденной — А. Я.) были совершены два неоднородных по виду собственности хищения»57.

По существу, дело разрешено правильно, однако мотивировка вызывает серьезные сомнения. В самом деле, чем аргументируется отсутствие в действиях Ф. повторности?

Тем, что совершены два «неоднородных по виду собственности" хищения, то есть в основу признания преступлений неоднородными кладется в данном случае неоднородность собственности, на которую посягает преступник, то есть неоднородность объекта посягательств. Стало быть, раз разнородны объекты, значит, разнородны и преступления в целом. Но отсюда логически вытекает и другое положение: раз однородны объекты, значит, однородны и преступления. А так ли это? Правильно ли сводить однородность (разнородность) преступлений к однородности (разнородности) объектов?

Ведь в таком случае все те преступления, которые посягают на один и тот же объект, должны признаваться однородными, и повторное их совершение должно рассматриваться как обстоятельство, квалифицирующее последующее деяние.

Последовательное проведение подобного положения (однородность объектов равнозначна однородности преступлений) может привести к явно неверной квалификации. Так, неосторожное убийство в случае совершения в дальнейшем умышленного убийства будет рассматриваться как обстоятельство, квалифицирующее последнее как повторное, что явно противоречит закону, или кража, совершенная после, например, мошенничества, также должна уже будет рассматриваться как повторная, ибо эти преступления посягают на один и тот же объект (личную собственность) и т. д.

Однако определение той же коллегии от 5 ноября 1955 г. по делу Ч. в своем тезисе гласит, что "кража личного имущества должна рассматриваться как повторная в тех случаях, когда ей предшествовало осуждение лица за разбойное нападение, поскольку в обоих случаях речь идет о завладении однородным имуществом"58.

Ч. в прошлом был осужден за разбой. Впоследствии он совершил кражу. Суд не усмотрел в действиях Ч. повторности в силу того, что в прошлом он был судим не за аналогичное (однородное) преступление, то есть не за кражу, а за разбой, сославшись при этом на постановление Пленума Верховного Суда СССР от 28 мая 1954г., где в п. 11 сказано, что «кража личного имущества должна рассматриваться как повторная, если ей предшествовала кража такого же имущества».

На наш взгляд, такое решение суда было верным. Однако эта позиция суда не была поддержана Коллегией Верховного Суда СССР, которая в своем определении все же признала кражу, совершенную Ч., повторной, так как «Ч. совершил вторично однородное преступление, которое, как и первое, направлено на завладение личным имуществом граждан».

Выше мы показали, что сведение однородности преступлений к однородности объектов, будучи последовательно рассмотрено, приводит к возможности явно необоснованной квалификации. В указанном же случае возникает ряд дополнительных трудностей.

Поменяем местами преступления, совершенные Ч. Допустим, что вначале он совершил кражу, а уже потом разбой. Считать ли в данном случае разбой простым или повторным?

Безусловно, повторного разбоя здесь признать нельзя без явно необоснованного усиления наказания. Ясно также, что подобное лицо (совершившее кражу и разбой) вовсе не заслуживает того, чтобы его уравняли, хотя бы в виде соответствующей одинаковой квалификации его деяния с лицом, в действительности совершившим повторный разбой (то, есть совершившим разбой и в первый и во второй раз) .

Далее, допустим, что, в отличие от разбираемого случая, где за первое преступление (разбой) лицо уже было осуждено, данное лицо еще не было осуждено за разбой и совершило кражу. Как квалифицировать содеянное? Исходя из приведенного определения коллегии, налицо — повторная кража. Поскольку в случае повторности нет нужды квалифицировать каждое из предыдущих преступлений, совершенных лицом, а достаточно лишь квалифицировать последнее деяние по статье или части статьи, предусматривающим ответственность за его повторное совершение, и назначить наказание именно по этой статье (то есть за повторную кражу), налицо явно необоснованное смягчение ответственности.

Конечно, в подобной ситуации можно было бы квалифицировать разбой и повторную кражу по соответствующим статьям, а наказание назначить по совокупности, однако это означало бы возврат к практике назначения наказания, введенной постановлением Пленума Верховного Суда СССР от 6 мая 1952 г. и безусловно отмененной упоминавшимся действующим постановлением Пленума Верховного Суда СССР от 28 мая 1954 г.

Выход, по нашему мнению, заключается в последовательном проведении правила, что повторным признается только совершение однородного преступления, а совершение разнородных преступлений должно рассматриваться как совокупность таковых.

Но не противоречит ли этому утверждению встречавшееся в литературе положение о существовании якобы совокупности однородных преступлений, так называемой однородной идеальной совокупности? В учебнике по уголовному праву (1938 г.) говорится: «Могут быть однако случаи, когда одним действием состав одного и того же преступления выполняется несколько раз. Так, от отравленной пищи, предназначенной для убийства одного лица, умирает несколько человек. В данном случае налицо один и тот же состав преступления — (убийство способом, опасным для жизни многих (п. «в» ст. 136 УК РСФСР), но выполненный несколько раз"59. Однако с таким утверждением согласиться нельзя. Что значит «состав, выполненный несколько раз»?

Состав — убийство способом, опасным для жизни многих, —  выполнен однажды, сразу. То, что от отравления умер не один, а погибло несколько человек, говорит не о совокупности однородных составов (такого понятия нет, если составы однородны, налицо повторность), не о неоднократном выполнении одного и того же состава, а о степени тяжести последствий содеянного, о характере последствий. Выше мы говорили, что если действие вызывает ряд однородных последствий, то это единое преступление. Стало быть, «идеальная однородная совокупность" — понятие несостоятельное, практически не могущее быть осуществленным и, естественно, не получившее ни законодательного воплощения, ни обоснования на практике. Практика относит подобного рода деяния к единым преступлениям, а не к совокупности таковых, влекущей применение ст. 35 Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик.

Отграничив понятие совокупности от понятий повторности и рецидива, целесообразно обратиться к анализу совокупности преступлений в двух видах — идеальной и реальной.

§ 2. Идеальная совокупность

Отграничив совокупность от повторности и рецидива, мы тем самым уже выяснили одну из черт совокупности, а именно разнородность входящих в нее преступлений. Далее мы констатировали еще один признак — совершение преступлений, образующих совокупность, до вынесения приговора по какому-либо из них.

Стало быть, в самой общей форме можно установить, что совокупностью преступлений мы называем случаи совершения виновным двух или более разнородных преступлений до вынесения приговора по любому из них60.

В какой последовательности могут быть совершены в этом случае преступления? Они могут следовать одно за другим либо непосредственно, либо через известный промежуток времени, но во всяком случае во всем содеянном отчетливо могут быть различимы два или более разнородных самостоятельных действия. Подобные случаи совокупности принято называть реальной совокупностью преступлений.

Однако бывают и иные случаи. В содеянном отчетливо различаются признаки двух или более разнородных преступлений, однако не менее отчетливо усматривается наличие только одного действия, которым эти преступления выполняются.

Эти случаи совокупности принято называть идеальной совокупностью преступлений.

А. Понятие идеальной совокупности

Уголовный кодекс РСФСР 1926 года определяет идеальную совокупность как действие, в котором "содержатся признаки нескольких преступлений» (ст. 49). Статья 35 Основ отдельного определения идеальной совокупности не содержит.

Указанная особенность идеальной совокупности — наличие одного действия, общего для двух или более преступлений, подчеркивается почти во всех имеющихся в советской юридической литературе определениях идеальной совокупности61. Вместе с тем подавляющее большинство этих определений не содержит указания на разнородность как на непременный признак преступлений, входящих в совокупность. В связи с важностью этого признака отсутствие указания на разнородность преступлений в случае их совокупности представляется существенным недостатком почти всех имеющихся определений идеальной совокупности.

Более точным является определение идеальной совокупности, данное в 1937 году проф. Н. Д. Дурмановым, который указал, что в идеальной совокупности «одновременно содержатся два или несколько составов преступлений, предусмотренных различными статьями Уголовного кодекса"62.

В работах других авторов указывается также, что "идеальная совокупность имеет место в тех случаях, когда одним действием виновный совершает несколько различных преступлений»63.

Говоря о существе идеальной совокупности, нельзя не остановиться на определении ее, даваемом в учебнике по уголовному праву для  юридических школ (1947 г.) и ряде других работ.

Авторами этого учебника идеальная совокупность понимается как одно действие, в котором содержится нарушение двух или нескольких уголовных законов. Это определение неточно, оно исходит из понимания преступления как посягательства на правовую норму. В данном случае точнее было бы говорить о совершении одним действием двух или более разнородных преступлений. Конечно, результатом этого явится и «нарушение двух или нескольких норм", но если мы вложим в понятие преступления материальный смысл, присущий советскому уголовному праву, то тем самым подчеркнем, что общественная опасность как существо преступления также присуща и совокупности преступлений. Таким образом, мы избегнем недооценки  общественной опасности как материального существа преступления и, соответственно, совокупности таковых. В то же время для правильного уяснения существа идеальной совокупности необходимо избежать и другой крайности — недооценки признака противоправности деяния, этого непременного признака, как самого преступления, так и совокупности преступлений. Подобная недооценка лежит в основе определения идеальной совокупности, даваемого в учебнике по уголовному праву (1938 г.), где говорится: «При идеальной совокупности в одном деянии виновного содержатся, как говорит ст. 33 Основных начал, «признаки нескольких преступлений». По существу, мы имеем одно преступление, но мысленно, в идее (откуда и название) мы можем расчленить его на несколько преступлений"64.

Это же утверждение встречается и позже. Так, в учебнике по уголовному праву (1948 г.) говорится: «При идеальной совокупности мы имеем в действительности одно преступление, но мысленно в идее, мы можем расчленить его на несколько составов. Так, например, виновный с целью убить своего врага зажигает дом, в котором тот находится, и достигает своей цели. Одним действием он выполнил состав и квалифицированного убийства (ст. 136 УК) и умышленного истребления имущества общеопасным способом"65.

Это истолкование существа идеальной совокупности вызывает возражение. Вряд ли верно будет противопоставить «действительность" «идее", утверждая, что "в действительности" может быть одно, а в «идее", "мысленно" — другое; в действительности совершение одного преступления, а в идее — совершение нескольких преступлений. И разве можно на основании этой странной, противоречащей действительности идее осуждать человека за несколько преступлений (идеальная совокупность), если в действительности он совершил одно преступление?

Конечно, мысленно можно расчленить на части любое целое, но от этого оно не перестанет быть целым, и что самое главное, подобная операция будет не столько отображать существо этого целого, сколько извращать его.

Подобное понимание идеальной совокупности имеет свои основания. Неточность термина — «идеальная» может дать повод к такому истолкованию этого вида совокупности в противоположность «реальной» совокупности. На самом деле совокупность — сочетание в действиях лица нескольких преступлений — всегда реальна, и разница между видами совокупности только в одном — идеальная совокупность заключается в выполнении нескольких разнородных преступлений одним действием, а реальная — в выполнении таких же преступлений двумя или более самостоятельными, отдельными действиями.

Верно указывает проф. Н. Д. Дурманов, что термин «идеальная совокупность» крайне неточен. Он заимствован из буржуазной теории уголовного права, но в него вкладывается совершенно иное содержание. "Буржуазные ученые вкладывают в понятие идеальной совокупности идеалистическое содержание, утверждая, будто в  случае совершения одним действием двух или более преступлений в действительности имеется только одно деяние и лишь мысленно можно, представить себе наличие двух или более преступлений"66.

Критикуемый взгляд на идеальную совокупность высказал в 1910 году Н. Д. Сергиевский. Он писал: «Нередко одно действие человека может быть мысленно расчленено на две отдельные части, из которых каждая заключает в себе элементы состава какого-либо преступного действия...»67. Этот автор, утверждая, что идеальная совокупность — не что иное, как «мысленное расчленение» единого преступления, прямо указывал, что «...идеальная совокупность должна рассматриваться как единичное преступное деяние…»68.

Подобное же ошибочное понимание существа идеальной совокупности было высказано Н. Ф. Яшиновой, которая указала, что «так называемая идеальная, иными словами, мысленно представленная совокупность (разрядка наша. — А. Я.) есть в сущности единое деяние и, следовательно, единое преступление, хотя и содержащее признаки нескольких преступлений»69.

Б. Совмещение действий

Указанная нами выше особенность идеальной совокупности — совершение одним действием нескольких разнородных преступлений — обусловливает некоторые особенности и в структуре составов преступлений, образующих эту совокупность.

Особенностью объективных сторон таких составов является то, что при наличии самостоятельных объективных сторон разнородных составов группа элементов, характеризующих объективную сторону, а именно элементы состава, характеризующие действие, являются общими для составов преступлений, образующих идеальную совокупность.

Как это происходит?

Допустим, существуют отдельно два разнородных состава — умышленное убийство и истребление имущества.

Выше мы говорили о степени конкретизации в законе различных действий и в зависимости от этого о возможности их совмещения, о их совместимости в одно целое. Мы указывали, что убийство, с этой точки зрения, является действием минимально конкретизированным, то есть имеющим только один непременный признак — лишение жизни человека. В силу такой минимальной конкретизированности убийство может быть совмещено со многими другими действиями, образовать с ними целое, лишь бы оно продолжало удовлетворять указанному выше единственному признаку. Убийство может быть, например, совмещено с действием, входящим в объективную сторону состава истребления имущества. Так, лицо с целью убийства поджигает дом, где находится его жертва. Здесь два действия совмещены. На место различных действий — убийства и истребления имущества — встало действие, совмещающее в себе признаки первых двух. Надо сказать, что образовать одно целое могут не только два, но три и более действий, иными словами, возможна идеальная совокупность не только двух, но трех и более преступлений.

Так, по приговору Московского городского суда К. был осужден за то, что, злоупотребляя доверием граждан, обращавшихся к нему как к адвокату, под угрозой разглашения компрометирующих сведений он вымогал у них деньги якобы для передачи их должностным лицам70. Налицо совмещение трех действий — мошенничества, вымогательства и подстрекательства к даче взятки71. Действия К. были вполне обоснованно квалифицированы судом по совокупности ст. ст. 174, 118 и ч. 1 ст. 169 УК РСФСР 1926 года. Совместимость этих трех действий не вызывает сомнений.

Надо сказать, что совместимость действий (этот, может быть, несколько формальный признак) подкрепляется рядом положений, относящихся к существу преступлений, образующих идеальную совокупность, позволяет правильно понять правовую норму и безошибочно применить закон. Существовала, например, практика квалифицировать как идеальную совокупность случаи совершения преступлений, предусмотренных ст. 99 (незаконный промысел) и ст. 107 УК РСФСР 1926 года (спекуляция). Таким образом, лицо, приобретающее сырье, перерабатывающее его и продающее изделия своего труда, своего промысла, хотя и запрещенного законом, одновременно привлекалось и за занятие запрещенным промыслом и за спекуляцию, что влекло существенную разницу в возможности применения наказания (по ст. 99 — до двух лет, а по ст. 107 — не ниже пяти лет).

В постановлении от 3 сентября 1954 г. «О судебной практике по делам о занятии запрещенным промыслом" Пленум Верховного Суда СССР указал, что «применение, кроме ст. 99 еще и ст. 107 УК РСФСР,.. может иметь место лишь в случаях реальной совокупности, то есть в тех случаях, когда, помимо занятия запрещенным промыслом, лицо занималось скупкой и перепродажей товаров с целью наживы»72.

Почему Пленум говорит о реальной совокупности как единственно влекущей применение и ст. 99 и ст. 107 УК РСФСР 1926 года? Это указание имеет глубокий смысл, вытекающий из верного понимания Пленумом существа реальной и идеальной совокупности. Пленум считает, что применение ст. ст. 99 и 107 одновременно возможно только в случае реальной совокупности обрисованных в этих статьях составов.

Как же быть в случае идеальной совокупности этих составов? Игнорировать один из них? Безусловно, нет. Все дело в том и заключается, что составы, предусмотренные упомянутыми статьями Уголовного кодекса РСФСР 1926 года, вообще не могут образовать один с другим идеальную совокупность.

Как мы говорили выше, действия, максимально конкретизированные в законе, именно в силу этого обстоятельства, не могут быть совмещены одно с другим, и поэтому составы преступлений, в объективную сторону которых эти действия входят, не могут образовать один с другим идеальную совокупность преступлений, непременным условием которой является совмещение воедино действий, входящих в объективную сторону совершенных преступлений.

Действия, входящие в состав ст. ст. 99 и 107 УК РСФСР 1926 года, являются как раз такими, максимально конкретизированными в законе, а потому и не совместимыми действиями. В самом деле, ст. 107 предусматривает скупку и перепродажу, ст. 99 — скупку, переработку и продажу. Действия явно несовместимые. Образовать из них единое действие невозможно исходя из требований логики. Конечно, лицо может одновременно заниматься «скупкой и перепродажей» и «скупкой, переработкой и продажей», но действия все же остаются различными, они самостоятельны, не совместимы, а раз так, то идеальной совокупности нет, речь может идти только о совокупности реальной, для которой характерно именно наличие двух или более самостоятельных действий. Это верно и по существу. Действия, входящие в объективные стороны рассмотренных нами составов (занятие запрещенным промыслом и спекуляция), глубоко различны и по характеру общественной опасности. В случае спекуляции лицо приобретает какие-то товары и перепродает их, незаконно наживаясь таким образом. Иное дело при занятии запрещенным промыслом. Здесь лицо, покупая какие-то товары, не просто перепродает их, но предварительно перерабатывает, сообщает им новую стоимость и уже затем продает. Конечно, и такое действие является преступлением, если данный промысел запрещен законом, но разница между этими действиями — существенна. Указанные действия не совместимы в одно, они могут существовать только раздельно, и, стало быть, только реальная совокупность преступлений возможна между составами ст. ст. 99 и 107 УК РСФСР 1926 года. Кроме того, разве нет различия между лицом, которое одновременно и перерабатывает товары (ст. 99) и перепродает их (ст. 107), и лицом, которое только перерабатывает товары (ст. 99)? Конечно, во втором случае лицо также виновно, оно отвечает по ст. 99 УК РСФСР 1926 года, но справедливо ли будет уравнивать того, кто не пускает товар в продажу, не сообщив ему в результате приложения своего труда новую стоимость (ст. 99), с тем, кто наряду с переработкой отдельно занимается перепродажей товара без предварительной его переработки (реальная совокупность ст. ст. 99 и 107)? Безусловно, подобное уравнение, то есть применение к обоим этим лицам и ст. 99 и ст. 107 УК РСФСР 1926 года, будет для первого лица необоснованным, несправедливым.

В связи с изложенным мы не можем согласиться с мнением Е. А. Фролова, который считает нецелесообразным отказ от применения ст. 107 УК РСФСР 1926 года в случае, как он пишет, "идеальной совокупности» названных преступлений, в том случае, если лицо продает переработанные изделия по расценкам выше тех, которые установлены для промысловой кооперации73. По сути дела, Е. А. Фролов в данном случае конструирует новый состав — «продажа изделий труда по цене выше установленной для промысловой кооперации» (это еще раз подчеркивает невозможность совмещения в одно действие входящих в объективные стороны анализируемых составов).

Подобного состава наше законодательство не знает. Регулирование же рыночных цен методом уголовной репрессии вряд ли может быть признано обоснованным и во всяком случае эффективным.

Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 3 сентября 1954 г. указало на возможность применения ст. 99 и ст. 107 УК РСФСР 1926 года только в случае наличия реальной совокупности преступлений, то, есть в случае, если каждое из этих преступлений совершается отдельно одно от другого (одновременно или последовательно), в виде двух самостоятельных действий. Тем самым Пленум отверг в принципе квалификацию по обеим этим статьям всех иных случаев сочетания названных преступлений исходя именно из несовместимости этих действий, из невозможности образования в данном случае идеальной совокупности преступлений. Это постановление Пленума глубоко верно по существу и показывает нам характер обоих видов совокупности.

Следует заметить, что еще до издания упомянутого постановления Пленума в практике Верховного Суда СССР встречалось аналогичное решение данного вопроса. Так, в определении Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда СССР от 13 февраля 1952 г. по делу И., первоначально осужденного по ст. ст. 99 и 107 УК РСФСР 1926 года, говорится: «Народным судом И. признан виновным в том, что он скупал кожевенные товары, из которых шил у себя дома обувь и перепродавал ее заказчикам и на рынке». С 1947 года И. сапожничал без регистрации удостоверения. Признав, что «из материалов дела вытекает, что И. занимался запрещенным промыслом и его действия судом правильно квалифицированы по ст. 99 УК РСФСР», коллегия вместе с тем установила, что в деле нет материалов, изобличающих его в спекуляции, ибо «скупка и перепродажа товаров в целях наживы И. не производилась», и что «случаи продажи на рынке обуви» изготовленной И,.. не дают основания для обвинения его по ст. 107 УК РСФСР»74.

Вместе с тем возможно совмещение воедино действия, входящего в состав злоупотребления служебным положением, с описанным выше действием, входящим в состав запрещенного промысла, следовательно, составы этих преступлений могут образовать один с другим идеальную совокупность. Так, по делу А., Т. и К. в тезисе определения Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда СССР от 24 ноября 1954 г, говорится: «Должностное лицо, занимающееся запрещенным промыслом и использующее при этом свое служебное положение, подлежит ответственности по ст. ст. 99 и 109 УК РСФСР"75.

В данном случае, обвиняемые, работая в пошивочной мастерской Грозного, на протяжении длительного времени занимались изготовлением частных заказов как из материалов, отпущенных в пошивочную мастерскую Горпромторгом, так и из материалов, приобретенных ими на рынке и в магазинах76. В подобных действиях можно усмотреть элементы и злоупотребления служебным положением (обвиняемые — должностные лица, действия, совершенные ими, не вызывались соображениями служебной необходимости и могли быть выполнены именно в силу их служебного положения и т. д.) и занятия запрещенным промыслом (скупка, переработка и перепродажа).

Точно так же возможна идеальная совокупность запрещенного промысла и покупки заведомо краденного. Так, по приговору Московского городского суда от 10 сентября 1955 г. С. и другие, обвинявшиеся по совокупности ст. 99 и ч. 2 ст. 164, были осуждены по ч. 2 ст. 164 УК РСФСР 1926 года77. Обвинение по ст. 99 суд признал недоказанным, так как «материалами дела не установлено, что обвиняемые скупали шерсть для промысла и занимались этим промыслом». Однако из этой формулировки видно также, что в случае доказанности скупки краденной шерсти для занятия запрещенным промыслом — суд признал бы наличие совокупности соответствующих статей. Эта совокупность была бы идеальной, ибо из актов, составляющих действие, входящее в объективную сторону состава незаконного промысла (скупка, переработка и продажа), первый акт (скупка) целиком совмещается с действием, входящим в объективную сторону состава скупки заведомо краденного. Кроме того, совершение «должностным лицом общеуголовного преступления в ложно понятых интересах учреждения или предприятия следует рассматривать как идеальную совокупность двух преступлений: общеуголовного преступления и соответствующего должностного преступления»78.

Возможна, наконец, в принципе идеальная совокупность действия и бездействия. Так, в случае, если лицо покупает заведомо похищенное, зная, что данное хищение государственного или общественного имущества было совершено в крупных размерах, организованной группой или повторно — налицо идеальная совокупность покупки заведомо похищенного (действие) и недонесения о хищении (бездействие). Если же допустить такую ситуацию, что, покупая похищенное, лицо еще не знает о признаках, квалифицирующих хищение, узнает о них впоследствии и не сообщает об этом — налицо совокупность реальная, действие и бездействие лица не совмещены, они раздельны, самостоятельны79.

В. Характер последствий. Поглощение составов

Итак, для случаев идеальной совокупности преступлений характерно наличие одного действия, общего для составов, входящих в совокупность. Но это только первый, хотя и важный признак идеальной совокупности. Вторым признаком является наличие в случаях идеальной совокупности преступлений двух или более разнородных последствий, связанных соответственно несколькими причинно-следственными связями с этим действием.

Может ли одно действие быть причиной нескольких последствий?

«Одно телодвижение80 может явиться исходным пунктом нескольких деяний, посягающих на различные объекты, причем и воля лица, совершившего телодвижение, может быть направлена на различные результаты. Словом, одно телодвижение может вызвать различные процессы и привести к различным результатам. В таком случае можно говорить не об одном, а о нескольких действиях»81. В данном случае эти несколько деяний как раз и образуют идеальную совокупность таковых.

Выше мы говорили о понятии однородности и разнородности последствий. Теперь для лучшего уяснения существа идеальной совокупности необходимо будет уяснить соотношение этих последствий с объектами, на которые посягают преступления, входящие в совокупность.

С этой точки зрения большинство случаев идеальной совокупности можно разделить на совокупность преступлений, посягающих на разные объекты, и совокупность преступлений, посягающих на один и тот же объект. Иными словами, разнородные последствия, являющиеся непременным признаком идеальной совокупности, могут выражать собой либо ущерб, нанесенный различным объектам, либо ущерб, нанесенный одному и тому же объекту.

Вторая группа (то есть случаи, когда ущерб наносится одному объекту) может быть, в свою очередь, подразделена на идеальную совокупность преступлений, характеризующихся одинаковой однородной формой вины, и на такую же совокупность преступлений, характеризующихся различными, разнородными формами вины.

Ниже будет показано, что подобное деление случаев идеальной совокупности оправдывается тем, что оно позволяет, во-первых, глубже понять сущность этого вида совокупности преступлений и, во-вторых, установить группу составов, не образующих один с другим идеальной совокупности вследствие особого характера последствий, входящих в объективные стороны этих составов, а также форм вины.

Квалификация содеянного в большинстве случаев как идеальной совокупности преступлений получает отчетливое обоснование в наличии двух разных объектов, поражаемых в результате совершения данных преступлений. Самые различные сочетания этих преступлений, как-то: совершение одного преступления как метода для свершения другого, совершение менее общественно опасного преступления как средства совершения другого более общественно опасного преступления или наоборот — не меняет главного, решающего критерия для признания в этом случае идеальной совокупности преступлений — наличия двух различных объектов, терпящих ущерб в результате совершения этих преступлений одним действием.

Там, где одним действием поражаются два или более различных объекта, налицо, как правило, идеальная совокупность преступлений.

Этим случаи идеальной совокупности отнюдь не исчерпываются. Бывает так, что одним действием вызываются к жизни два или более разнородных последствия, поражающих, однако, один и тот же объект. И, тем не менее, здесь также возможна идеальная совокупность преступлений. Для этого необходимо наличие различных форм вины, характеризующих каждое из преступлений, входящих в совокупность.

Примером подобной однообъектной идеальной совокупности преступлений с различными формами вины может служить идеальная совокупность умышленного и неосторожного убийства. Например, лицо, совершая умышленное убийство, тем же выстрелом совершает убийство неосторожное. Действие — одно, а различные самостоятельные последствия этого действия поражают один и тот же объект. Различие форм вины (умысел и неосторожность) — вот обстоятельства, указывающие на наличие в данном случае идеальной совокупности преступлений, на необходимость раздельной квалификации каждого из этих преступлений.

Если же отсутствует и этот признак, то есть если и объект, и форма вины в обоих преступлениях совпадают, то в таком случае чаще всего идеальная совокупность не может иметь места и, как правило, налицо будет фактическое поглощение составов82. Так бывает, например, в случае выполнения одним действием состава истребления государственного или общественного имущества и хищения этого же имущества. Аналогичное поглощение составов имеется и в случае выполнения одним действием составов преступлений, посягающих на один родовой объект, например, ст. 136 и ст. ст. 142, 143, 147, 157 УК РСФСР 1926 года (при непременном условии единства формы вины). В самом деле, обратим внимание на одну характерную черту этих вариантов сочетания преступлений: здесь наряду с однородностью поражаемого объекта и однородностью вины имеется еще одна закономерность — не образуют в этом случае между собой идеальной совокупности составы менее общественно опасные с составами более общественно опасными. Иными словами, кроме связи, так сказать, по характеру, по «качеству» (преступления против социалистической собственности, против личности и т.д.) связь между ними существует и по степени общественной опасности, по «количеству", причем, естественно, все содеянное образует именно наиболее общественно опасный состав. Так грабитель, проникая в дом, взламывает дверь, окно, стену, то есть совершает действия, предусмотренные ст. 175 УК РСФСР 1926 года, однако идеальной совокупности со ст. 2 Указа от 4 июня 1947 г. «Об усилении охраны личной собственности граждан» в данном случае нет, так как менее общественно опасный состав (истребление имущества) оказался фактически поглощенным более общественно опасным составом (разбой).

То же самое можно констатировать и в группе преступлений против личности, где нанесение ранения, являясь только путем совершения убийства, не образует вместе с ним идеальной совокупности и налицо будет лишь состав убийства. Здесь также имеет место фактическое поглощение составов.

Однако правило, дающее «приоритет" более общественно опасному составу перед менее общественно опасным, не абсолютно. Бывают случаи, когда действия лица содержат признаки как общего состава, так и состава специального. Здесь также одинаков объект, одинакова форма вины и нет идеальной совокупности, однако содеянное квалифицируется не по более общественно опасному составу, а по составу хотя и менее общественно опасному, но специальному, то есть специально предусматривающему именно данный конкретный вид преступления. Таковы составы ст. 109 (общий состав) и ст. ст. 114, 115 УК РСФСР 1926 года и другие (специальные) составы. Именно эта специализация состава, охватывающая признаки как общие для всей группы составов, так и присущие только данному преступлению, исключает необходимость квалификации содеянного как идеальной совокупности, например, ст. ст. 109 и 115 УК РСФСР 1926 года, и, наоборот, служит основанием для характеристики деяния именно по ст. 115 УК РСФСР 1926 года83.

Положение о том, что ст. 109 УК РСФСР не должна применяться по совокупности с другой статьей Уголовного кодекса раздела о должностных преступлениях, если инкриминируемое преступление прямо предусмотрено этой другой статьей, по которой оно и должно квалифицироваться, лежит в основе судебной практики по делам подобных категорий. Тут же уместно подчеркнуть, что коль скоро налицо не идеальная, а реальная совокупность общего и специального составов, скажем, кто-либо за взятку совершает злоупотребление служебным положением (совокупность реальная, так как действия различны, самостоятельны: 1) получение взятки и 2) злоупотребление), то подобного поглощения, естественно, нет, и действия лица квалифицируются по ст. ст. 109 и 117 УК РСФСР 1926 года84. Точно так же раздельно квалифицируются и случаи реальной совокупности преступлений, предусмотренных ст. ст. 109 и 120 УК РСФСР 1926 года85. Этот факт говорит о существенном теоретическом и практическом значении различия двух видов совокупности и необходимости анализа их признаков.

Таким образом, положение о том, что идеальной совокупностью преступлений является совокупность разнородных преступлений, выполненных одним действием виновного лица, знает два исключения. Идеальной совокупности не будет, если: а) действия, входящие в объективные стороны конкретных составов, несовместимы и б) оба преступления посягают на один и тот же объект и характеризуются одной и той же формой вины в связи с происходящим в этом случае либо поглощением менее общественно опасного состава более общественно опасным, либо квалификацией содеянного по статье, предусматривающей специальный состав.

Как нам представляется, выявление указанных моментов может оказать известную помощь при решении вопроса о том, квалифицировать ли содеянное как единое преступление или как идеальную совокупность таковых. Наличие в содеянном двух или более разнородных преступлений является первым признаком наличия совокупности вообще. Установление факта выполнения этих преступлений одним действием, совмещающим в себе характеристики действий, входящих в объективные стороны составов указанных преступлений, будет первым признаком наличия идеальной совокупности. Наличие двух и более разнородных последствий будет вторым таким признаком. Следующим этапом такого анализа будет проверка, не являются ли указание действия несовместимыми и нет ли в данном случае поглощения составов. При отрицательном ответе на последние два вопроса — налицо идеальная совокупность преступлений.

Г. Особенности отдельных видов идеальной совокупности

Детализируя приведенные выше случаи разнообъектной идеальной совокупности, следует отдельно остановиться на следующих вариантах:

1. Совокупность хищения государственного и общественного имущества и злоупотребления служебным положением. Выше мы установили, что выполнение одним действием двух составов, посягающих на различные объекты, образует идеальную совокупность этих составов и требует раздельной квалификации каждого из них. Однако практика неуклонно квалифицирует хищение в норме злоупотребления служебным положением только как хищение. В целом ряде постановлений Пленума верховного Суда СССР, в том числе и в постановлении от 28 мая 1954 г., также установлено, что «злоупотребление служебным положением, связанное с незаконным обращением в свою собственность государственного имущества, должно квалифицироваться по Указу Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1947 г.".

Вместе с тем и постановление Пленума Верховного Суда СССР от 6 мая 1952 г. «О судебной практике по применению Указа Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1947 г. «Об уголовной ответственности за хищение государственного и общественного имущества» и последующая практика усматривают наличие идеальной совокупности хищения и подлога, обмеривания и обвешивания и т. д. и квалифицируют содеянное по соответствующим двум статьям.

Почему же разнообъектные составы — хищение и злоупотребление служебным положением — не образуют идеальной совокупности? Значит ли это, что указанный выше признак идеальной совокупности (наличие разнородных объектов) не действует в данном случае, а потому не может быть принят в качестве общего правила?

По нашему мнению, нет. Признанным взглядом на проблему сочетания состава хищения, как он был сформулирован в Указе от 4 июня 1947 г., и состава ст. 109 УК РСФСР 1926 года является утверждение о том, что состав ст. 109 был поглощен формулой "и иное хищение". К этому "иному" хищению, упоминаемому в Указе, относят хищение, совершенное путем злоупотребления лицом своим служебным положением, называя его «формой», «методом» хищения.

Однако неясно, почему же в случаях, когда «формой», "способом", «методом" хищения является подлог, создание лжеартели, обворовывание потребителей и обман государства, практика неуклонно квалифицирует содеянное по совокупности соответствующих статей?86

Для уяснения этого вопроса необходимо прибегнуть к толкованию состава хищения, сформулированного в ст. 1 Указа от 4 июня 1947 г. Здесь хищение определяется как «кража, присвоение, растрата или иное хищение". Как известно, Указом от 4 июня 1947 г. были поглощены ст. ст. 59, 116, 165, 166, 166-а, ч. 2 ст. 167 УК РСФСР 1926 года, закон от 7 августа 1932 г., указ от 10 августа 1940 г. Не касаясь иных моментов, отметим, что состав ст. 116 УК (присвоение и растрата, совершенные должностным лицом) оказался в числе иных составов также поглощенным составом хищения.

В каком соотношении находилась до ее поглощения ст. 116 УК со ст. 109 УК РСФСР 1926 года? Это было соотношение общего и специального составов, где общим составом являлась ст. 109, а ст. 116 являлась составом специальным. Правило о приоритете общего состава перед специальным действовало, безусловно, и здесь. Если лицо совершало должностную растрату (ст. 116), его действия квалифицировались именно по этой статье без применения ст. 109, ибо эта последняя, как более общая, поглощалась ст. 116, статьей специальной, совмещающей в себе в силу этого и признаки ст. 109, общие для данной группы преступлений (в этом случае — должностных преступлений), и признаки специальные для данного состава. И вот состав ст. 116 УК РСФСР 1926 года оказался поглощенным составом хищения, сформулированным в Указе от 4 июня 1947 г. Разумеется, что «присвоение и растрата", упоминаемые в Указе, отнюдь не являются простым перенесением этого понятия на ст. 116 УК РСФСР 1926 года, эти действия зачастую различны. «Присвоение и растрата» в смысле Указа от 4 июня 1947 г. охватывают более широкий круг действий, нежели «присвоение и растрата" в смысле ст. 116 УК. Это естественно, так как ст. 116 трактовала о присвоении и растрате, совершенной исключительно «должностным лицом или лицом, исполняющим какие-либо обязанности по поручению государственного или общественного учреждения". Указ же имеет в виду любые случаи присвоения или растраты кем бы то ни было государственного или общественного имущества. Однако определенная связь, определенное соотношение этих составов все же существует. Это — соотношение части и целого, где состав ныне не действующей ст. 116 УК РСФСР 1926 года, войдя в состав хищения, предусмотренного Указом от 4 июня 1947 г., потерял, естественно, значение самостоятельного состава, но сохранился как реальная разновидность действия, входящего в объективную сторону состава хищения. Какова же эта разновидность? Нетрудно заметить, что среди всех прочих разновидностей хищения это действие выступает как хищение государственного или общественного имущества, совершенное должностным лицом путем злоупотребления служебным положением. Как же квалифицировать это хищение? Есть ли основание для квалификации подобного вида хищения как идеальной совокупности составов хищения и злоупотребления служебным положением? По нашему мнению, такого основания нет. Как и ранее, до издания Указа от 4 июня 1947 г. специальный состав ст. 116 УК поглощал общий состав ст. 109 УК, так и ныне состав хищения социалистической собственности, совершенного путем злоупотребления, служебным положением, поглощает состав злоупотребления служебным положением, а потому деяние, квалифицируется в данном случае не по совокупности Указа Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1947 г. и ст. 109 УК РСФСР 1926 года, а только по Указу от 4 июня 1947 г.

Вместе с тем по этим же соображениям должна быть решительно поддержана практика квалификации хищения государственного или общественного имущества при посредстве подлога по совокупности ч. 1 ст. 120 УК РСФСР 1926 г. и Указа Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1947 г., так как здесь мы имеем дело уже не с общим составом, подобным составу ст. 109 УК, а с составом специальным, а стало быть, указанный выше случай поглощения здесь не может иметь места87.

Надо сказать, что квалификация хищения, совершаемого путем подлога, по совокупности соответствующих правовых норм находит свое обоснование еще и в том соображении, что чаще всего подлог является первоначальной стадией хищения, приготовлением к его совершению. А в случае, если приготовление к совершению какого-либо преступления является вместе с тем самостоятельным   преступлением, посягающим на иной объект, чем тот, на который направлено само преступление, — все содеянное, как правило, квалифицируется по совокупности соответствующих статей (скажем, приобретение оружия и убийство и т. д.).

2. Не останавливаясь на иных, приведенных выше случаях идеальной совокупности, не вызывающих особых затруднений в их квалификации, рассмотрим еще одну группу преступлений — случаи идеальной совокупности хулиганства и других деяний.

Вопросы совокупности этих преступлений подробно разбираются в кандидатской диссертации Е. К. Коржуева «Ответственность за хулиганство по советскому уголовному праву». С рядом положений, содержащихся в ней, мы не можем, однако, согласиться. Так, Е. К. Коржуев отмечает, что «хулиганские действия, выразившиеся в нанесении легких телесных повреждений, побоев или оскорблений, Верховный Суд СССР квалифицирует по ст. 74 УК РСФСР без применения совокупности ст. 74 УК со ст. ст. 143, 146 или 159 УК. Такую квалификацию  следует признать правильной, так как нанесение легких телесных повреждений, побоев или оскорблений, по существу, является здесь формой совершения более тяжкого преступления —хулиганства»88.

Предлагаемое автором поглощение ст. 143 УК составом ст. 74 УК вызывает возражение.

Вообще состав ст. 74 УК РСФСР 1926 года предоставляет известную сложность в связи с тем, что чаще всего при хулиганстве лицо посягает фактически на два объекта: а) общественный порядок и б) личность. Однако означает ли это, что тем самым предрешается поглощение этим составом всех преступлений против личности? Вовсе нет. Действительно, нецелесообразно усматривать совокупность в случае, если хулиган оскорбляет или наносит побои. Эти действия (побои, оскорбления) как бы сливаются с действиями, составляющими объективную сторону состава хулиганства, особенно его квалифицированного вида. В самом деле, «буйство», «бесчинство", «цинизм", «дерзость» — признаки, характеризующие хулиганство, вряд ли могут быть не сопряжены с оскорблениями или побоями. Это — как бы метод их выполнения, их форма89. Иное дело — состав ст. 143 УК РСФСР 1926 года, предусматривающий хотя и легкое, но все же телесное повреждение (нарушение анатомической целостности ткани и т. д.). Здесь действие выходит за рамки и «буйства» и «бесчинства". Граница, конечно, условная, но все же достаточно отчетливая. Нарушена анатомическая целостность ткани — нанесено, пусть легкое, но все же ранение (телесное повреждение), рамки состава хулиганства явно превышены, поглощение уже неправомерно. Налицо — идеальная совокупность соответствующих составов. Надо сказать, что практика последнего времени знает подобные виды совокупности90.

Решительное возражение вызывает мнение Е. К. Коржуева о том, что в применении совокупности ст. 142 и ч. 2 ст. 74 УК РСФСР 1926 года нет необходимости, поскольку нанесение тяжких телесных повреждений «рассматривается законом как более тяжкое преступление"91. Выше мы говорили о случаях, когда, действительно, состав менее общественно опасный поглощался составом более общественно опасным. Однако там же мы пришли к выводу, что подобное поглощение возможно только в случае, если оба эти преступления посягают на один и тот же объект. Что же мы имеем в данном случае? Действительно, хулиганство посягает на личность и в этой своей части поглощение состава ст. 74 составом ст. 142 УК РСФСР 1926 года было бы правомерным. Но вторым, не менее важным объектом, на который посягает хулиганство, является общественный порядок. В этой его части состав ст. 74 никак не может быть поглощен ст. 142 УК РСФСР 1926 года. Какие основания могут быть у суда для игнорирования того важнейшего обстоятельства, что лицо не только нанесло тяжкое телесное повреждение, но и нарушило общественный порядок? Подобная практика никак не способствовала бы точному выявлению подлинной общественной опасности содеянного. Надо сказать, что в большинстве случаев практика идет по пути отказа от подобного неправомерного поглощения и признает в этих случаях идеальную совокупность ст. 142 и ст.74 УК РСФСР 1926 года.

Иное положение мы имеем в случае умышленного убийства из хулиганских побуждений. Верно, что и здесь страдают, терпят ущерб два объекта — жизнь человека и общественный порядок. Но здесь ст. 136 вполне правомерно поглощает ст. 74 УК, ибо хулиганство, хулиганские побуждения по своему существу являются безусловно побуждениями низменными, а как таковые охватываются полностью признаками, изложенными в п. «а" ч. 1 ст. 136 УК РСФСР 1926 года. На этой позиции твердо стоит и практика. Так, из ознакомления с делами, решенными Московским городским судом за 1955— 1956 гг., можно заключить, что убийство из хулиганских побуждений твердо квалифицируется не по совокупности п. «а» ч. 1, ст. 136 и ст. 74 УК РСФСР, а только по первой статье, поглощающей в связи с указанным обстоятельством ст. 74 УК.

Стало быть, идеальная совокупность этих составов невозможна. Речь может идти только о совокупности реальной. Так, 21 июля 1955 г. по приговору Московского городского суда был осужден К. за то, что из хулиганских побуждений избил рабочего Н., после чего, боясь ответственности, убил его. Действия К. суд верно квалифицировал как совокупность преступлении, предусмотренных ч. 2 ст. 74 и п. "а» ч. 1 ст. 136 УК РСФСР 1926 года92. Налицо два самостоятельных действия (избиение и убийство), что является решающим признаком для разграничения обоих видов совокупности и непременным признаком реальной совокупности.

Допустим, что, избивая Н. из хулиганских побуждений, К. убил бы его. В этом случае картина меняется. Налицо уже одно действие, совмещающее в себе признаки различных действий, входящих в объективные стороны разных составов, однако в связи с тем, что составы эти имеют общий объект и одинаковую форму вины, будет иметь место не идеальная совокупность, а поглощение более общественно опасным составом п. "а" ч. 1 ст. 136 состава ч. 2 ст. 74 УК РСФСР 1926 года.

Это положение ярко иллюстрирует определение Верховного Суда РСФСР от 22 апреля 1958 г. Будучи в нетрезвом состоянии, К. совместно с П. учинил хулиганские действия, выразившиеся в том, что он пытался прорваться за ограду и избить 3., сопровождая свои действия угрозами и нецензурными выражениями. С целью заставить П. и К. прекратить хулиганские действия к ним подошел сосед последнего — А. и спросил, в чем дело. В ответ на это К. внезапно ударил А. металлическим предметом по голове, в результате чего А. Умер. В этом смысле принципиальное значение имеет указание Верховного суда РСФСР, что "при реальной совокупности убийства из хулиганских побуждений и хулиганских действий исключать  обвинение в хулиганстве не следует»93.

3. И, наконец, говоря о совокупности хулиганства и истребления или повреждения государственного или общественного имущества, мы также не можем согласиться с мнением Е. К. Коржуева о необходимости квалифицировать по совокупности только случаи причинения в результате хулиганских действий тяжелого материального ущерба государственному или общественному имуществу. Различие объектов этих составов — наличие такого важного объекта как - социалистическая собственность, терпящего ущерб от хулиганства, обуславливает, по нашему мнению, настоятельную необходимость рассматривать содеянное как идеальную совокупность соответствующих составов. Те же соображения обосновывают требование квалифицировать как идеальную совокупность все случаи нанесения в результате хулиганских действий ущерба личной собственности граждан, а не только случаев, предусмотренных ч. 3 ст. 175 УК РСФСР 1926 года, как это рекомендует Е. К. Коржуев.

§ 3. Реальная совокупность. Ее виды

Выше, анализируя совокупность, ее отличия от повторности и рецидива, раскрывая сущность идеальной совокупности преступлений, мы уже выяснили отчасти характерные черты совокупности реальной. Так, мы установили, что для любых видов совокупности характерно, во-первых, совершение лицом двух или более преступлений до вынесения приговора по любому из них, во-вторых, разнородность этих преступлений, в-третьих, выполнение двух или более таких преступлений одним действием для случаев идеальной совокупности и наличие двух или более самостоятельных действий для случаев реальной совокупности преступлений.

Установление различия между этими двумя видами совокупности имеет существенное значение. Дело в том, что целый ряд составов, как об этом уже упоминалось, могут образовывать друг с другом только реальную совокупность преступлений и не образуют совокупности идеальной. К таким случаям относятся:

1) несовместимость в одно двух или более действий, входящих в объективные стороны соответствующих составов (например, незаконный промысел и спекуляция);

2) поглощение менее общественно опасного состава составом более общественно опасным в случае однородности объектов этих составов и форм вины (например, истребление имущества и разбой);

3) квалификация деяния, содержащего признаки как - общего состава, так и специального состава только по статье, предусматривающей специальный состав (например, злоупотребление и получение взятки).

Во всех этих случаях идеальной совокупности нет, но реальная совокупность соответствующих составов возможна.

Надо сказать, что наличие в случае реальной совокупности преступлений двух или более самостоятельных действий вовсе не подразумевает обязательный разрыв между этими действиями во времени. "Преступления, составляющие реальную совокупность, в большинстве случаев разделены между собой известным промежутком времени, который может быть весьма значительным (в пределах сроков давности) и может приближаться к нулю, когда за совершением одного преступления непосредственно следует совершение другого, нередко вытекающего из первого, например, совершение убийства вслед за кражей, грабежа за хулиганством и т. п."94.

Действительно, реальная совокупность может быть, в частности, определена и как случай совершения «нескольких преступлений в различное время"95.

Разрыв действия во времени является, конечно, существенным признаком для разграничения случаев идеальной и реальной совокупности. Однако он не является признаком абсолютным. Как видно из первого приведенного высказывания, этот разрыв во времени может приблизиться к нулю.96 Какие же признаки могут в этом случае служить для разграничения идеальной и реальной совокупности преступлений?

Первым и важнейшим признаком является, как мы уже указывали, наличие для случаев идеальной совокупности единого действия, совмещающего в себе признаки двух или более действий, а для случаев реальной совокупности — наличие двух или более самостоятельных действий. Но есть и еще один существенный признак, позволяющий, хотя и не во всех случаях, отличить один от другого указанные виды совокупности. Идеальная совокупность чаще всего характеризуется тем, что одно из входящих в совокупность преступлений является средством, методом для осуществления другого или других преступлений, служит вспомогательным средством для достижения виновным основной цели, в то время как для случаев совокупности реальной характерно, что последующее преступление имеет целью сокрытие следов совершения преступления, выполнением которого виновное лицо уже достигло своей основной цели.

Так, приговором Московского городского суда от 12 января 1956 г. был осужден Р. — директор магазина № 51 «Мосовощь"97. Действия Р. были квалифицированы по совокупности ст. 2 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1947 г. «Об уголовной ответственности за хищение государственного и общественного имущества" и ст. ст. 109 и 128-в УК РСФСР 1926 года. Из анализа дела видно, что обвинение Р. основано на следующих трех пунктах:

1) систематические хищения продуктов из магазина;

2) продажа полученных для магазина овощей по завышенным ценам, минуя магазин;

3) покупка у кладовщика накладной для покрытия образовавшейся недостачи.

Пункт 1 квалифицирован в приговоре по Указу от 4 июня 1947 г., п. 2 — по ст. 128-в УК, п. 3 — по ст. 109 УК. На данном примере хорошо видно, что состав ст. 109 УК (п. 3), выступая в данном случае не как средство, способ, метод совершения хищения, а как способ сокрытия хищения, то есть как отдельное, самостоятельное действие, образует с составом хищения совокупность реальную.

Особенно важно выяснение соотношения одного с другим преступлений, совершенных в совокупности, для правильной квалификации сложных (составных) преступлений. Примером такого преступления может служить, в частности, состав, предусмотренный ст. 13 Закона об уголовной ответственности за воинские преступления. Эта статья предусматривает ответственность за уклонение военнослужащего от несения обязанностей военной службы путем подлога документов. Как видим, по сути, данный состав является сложным, составным. Он состоит из двух случаев — дезертирства и подлога. Естественно, стало быть, что указанные составы (дезертирство и подлог) не могут образовать в данном случае идеальную совокупность, поскольку ст. 13 упомянутого закона как раз и конструирует состав из этих двух преступлений, в котором одно (подлог) является средством для совершения другого (дезертирство).

Значит ли это, что составы дезертирства и подлога вообще не могут выступать в совокупности один с другим? Вовсе нет. Но они могут образовывать один с другим только реальную совокупность. Что же явится признаком, определяющим наличие реальной совокупности преступлений? Как определить, едино ли это сложное преступление или имеет место совокупность простых составов? Когда содеянное следует квалифицировать по ст. 13 Закона об уголовной ответственности за воинские преступления, а когда по совокупности статей, предусматривающих отдельно ответственность за дезертирство и подлог?

Ответ на этот вопрос дается в определении Верховного Суда СССР от 1 февраля 1944 г. по делу П.98

П., весовщица станции Южно-Уральской железной дороги, была признана виновной в том, что без уважительных причин не явилась на работу с 20 по 26 июля 1943 г. и для сокрытия совершенного преступления предъявила администрации фиктивный бюллетень. Ее действия в условиях военного времени были квалифицированы судом по ст. 19312 УК РСФСР 1926 года (ныне ст. 13 Закона об уголовной ответственности за воинские преступления). Верховный Суд СССР отверг эту квалификацию и переквалифицировал действия П. на п. «г» ст. 1937 и ч. 2 ст. 72 УК РСФСР 1926 года. В обоснование такой квалификации Верховный Суд СССР указал, что «использование работником транспорта подложного документа может квалифицироваться по ст. 19332 (уклонение военнослужащего от несения обязанностей по военной службе путем подлога) лишь в том случае, если такой документ был использован в качестве средства для уклонения от работы. Если же он был использован возвратившимся на работу для сокрытия предшествовавшего акта дезертирства, то действия виновного подлежат квалификации по совокупности как дезертирство (п. «г» ст. 1937 УК РСФСР) и пользование подложным документом (ч. 2 ст. 72 УК)».

Поэтому представляется возможным согласиться с мнением о том, что в случае, когда подложный документ используется военнослужащим для осуществления уклонения от несения обязанностей военной службы, все содеянное надлежит рассматривать «не как совокупность преступлений, а лишь как одно преступление"99.

Итак, если одно преступление служит средством для совершения другого преступления, то налицо либо идеальная совокупность, либо, как в данном случае, единое составное преступление. Если же одно преступление является результатом, средством для сокрытия другого преступления, налицо реальная совокупность.

Аналогичным образом могут быть проанализированы и случаи, когда в действиях лица содержатся признаки злоупотребления служебным положением и получения взятки. Если одно преступление (злоупотребление служебным положением) является формой, методом, средством выполнения другого (получения взятки), то в этом случае все содеянное квалифицируется по статье, карающей за взятку. Если же злоупотребление служебным положением является последствием, результатом, служит цели реализации намерения, входящего в уже совершенное преступление (получение взятки), — налицо реальная совокупность преступлений, и все содеянное квалифицируется по совокупности соответствующих статей. Об этом говорит определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда СССР от 26 апреля 1952 г., где указывается, что «снижение должностным лицом за взятку сумм подлежащих внесению налоговых платежей, подлежит квалификации как злоупотребление служебным положением и взяточничество по совокупности".

Надо сказать, что определение это основано на прямом указании, содержащемся в известном постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 29 ноября 1946 г. «О судебной практике по делам о взяточничестве", о том, что в случае, если «должностное лицо совершает за взятку действие, содержащее состав преступления, это должностное лицо подлежит уголовной ответственности не только за получение взятки, но и по правилам реальной совокупности за то преступное действие, которое им за взятку совершено».

Отсюда также видно, что важнейшим признаком реальной совокупности преступлений Пленум считает наличие в содеянном двух или более самостоятельных действий (в данном случае — получение взятки и иное преступное действие).

Далее, примером разбираемого вида реальной совокупности является, например, поджог дома с целью сокрытия убийства, спекуляции похищенным имуществом, злоупотребления служебным положением (скажем, запутывание отчетности с целью сокрытия уже совершенного хищения, подлог, совершенный при тех же обстоятельствах) — во всех этих случаях признак производности, вторичности одного из преступлений по отношению к другому, сокрытие одного преступления путем совершения другого может явиться одним из признаков, свидетельствующим о наличии в данном случае реальной совокупности преступлений (наряду с основным, упоминавшимся ранее признаком наличия двух или более самостоятельных действий).

Естественно, что это признак не абсолютный. Трудно говорить, например, о «способе» или «форме" совершения преступления или сокрытия его в случае идеальной или реальной совокупности умышленного и неосторожного убийства и т. д. Однако чаще обрисованный признак может оказать известную помощь в отграничении реальной совокупности от случаев совокупности идеальной или случаев единого составного преступления.

Как видим, во всех приведенных выше случаях мы сталкивались с реальной совокупностью преступлений, связанных определенным образом одно с другим.

Конечно, встречается и такой вид реальной совокупности, где преступления связаны между собой только фактом совершения их одним и тем же лицом. Эти два вида, безусловно, различны между собой, причем надо сказать, что подобное разграничение реальной совокупности на эти два вида имеет известное практическое значение.

Так, ст. 117 УПК РСФСР 1926 года говорит о том, что «могут быть соединяемы в одном следственном производстве лишь дела по обвинению нескольких лиц в соучастии в совершении одного или нескольких преступлений или же в случае совершения лицом нескольких преступлений, однородных или связанных между собой единством намерения". Можно утверждать, что если, говоря об однородности преступлений, закон имеет в виду в данном случае повторное совершение преступлений, то, говоря о преступлениях, связанных между собой "единством намерения", закон имеет в виду именно описанный выше первый вид реальной совокупности преступлений.

Примером реальной совокупности   преступлений, объединенных единством намерения, может явиться, в частности, случай, когда «срыв печати сопровождается хищением имущества, находившегося в опечатанном помещении"100. В этих случаях «уголовная ответственность наступает по совокупности преступлений: за срыв печатей и за хищение имущества". Если срыв печатей сопровождался самовольным занятием опечатанного помещения, то уголовная ответственность наступает и за срыв печатей и за самоуправство101. Ясно видно единство намерения, объединяющее эти преступления.

Статья 312 УПК РСФСР 1926 года указывает на обязанность суда направить дело на расследование, если новое обвинение находится в тесной связи с первоначальным.

Можно утверждать также, что в подобных случаях в действиях лица усматривается наличие не только идеальной, но и реальной совокупности преступлений, объединенных "единством намерения»102.

Подобное разграничение видов реальной совокупности преступлений имеет не только процессуальное значение. Рассматривая оба эти вида, можно прийти к выводу о том, что для второго вида реальной совокупности преступлений, не связанных одно с другим (скажем, хищение и клевета), то есть обычной, чаще встречающейся реальной совокупности, характерно наличие при прочих равных условиях повышенной общественной опасности лица, в то время как для первого вида реальной совокупности — совокупности преступлений, объединенных единством намерения, характерно также при прочих равных условиях наличие повышенной общественной опасности лица и деяния. Это различие  важно для назначения наказания.

В заключение необходимо кратко остановиться на вопросе о составном преступлении в связи с проблемой реальной совокупности. Вопрос этот производен, он практически возникает в связи с проблемой различения составного преступления и случаев реальной совокупности преступлений.

В самом деле, существом составного преступления является наличие нескольких разнородных действий, приведших к ряду разнородных последствий, соединение воедино нескольких разнородных преступлений. То же характерно и для случаев реальной совокупности преступлений. Поясним это примером. Нанесение телесных повреждений является преступлением, предусмотренным рядом статей Уголовного кодекса. Открытая кража предусмотрена ч. 1 ст. 1 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1947 г. "Об усилении охраны личной собственности граждан». Т. и другие выпивали вместе с К. и, когда последний сильно захмелел, повели его домой. В связи с тем что К. отказывался идти, он был избит Т. и другими. Наряду с этим Т. завладел курткой К. Действия Т. были квалифицированы как разбой по ч. 2 ст. 2 Указа от 4 июня 1947 г. В определении от 2 июня 1954 г. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда СССР указала: «Что касается факта завладения Т. курткой К., то, поскольку материалами дела... не установлено, что применение насилия к К. являлось средством для завладения его имуществом, действия Т. в этой части подлежит квалифицировать по ч. I ст. 1 Указа от 4 июня 1947 г. «Об усилении охраны личной собственности граждан»103. Налицо — не единое составное преступление (разбой), а совокупность кражи и причинения тяжких телесных повреждений.

Стало быть, для составного преступления в отличие от реальной совокупности недостаточно констатировать, что оно состоит из двух или более разнородных преступлений.

Важно также констатировать, что эти два различных преступления потеряли в данном соединении свое старое качество и приобрели новое. Так, если предположить, что Т. нанес К. тяжкие телесные повреждения с целью отобрать куртку, то меняется не только субъективная сторона содеянного, но и само действие стало новым, на месте двух раздельных преступлений «нанесения телесных повреждений" и «завладения» — налицо новое, третье — «завладение путем применения насилия". Соответственно налицо уже и новое последствие, выражающееся в нанесении ущерба личности и имуществу.

Этого слияния, образования нового преступления нет в случае, приведенном выше, а потому нет и единого составного преступления — разбоя. Налицо разнородные преступления — телесное повреждение и кража, то есть реальная совокупность преступлений. Таким образом, точнее говорить, что составное преступление — не преступление, состоящее из ряда разнородных преступлений, а преступление, состав которого образован из бывших дотоле разнородных составов преступлений. Это — новый единый состав преступления, сложность которого, его «составной» характер говорят скорее не о его настоящем состоянии, а о том, что составляющие его элементы до их слияния образовывали составы разнородных преступлений.

Таковы основные моменты, характеризующие реальную совокупность преступлений.

§ 4. Совокупность и стадии совершения преступления. Совокупность и соучастие

Отдельного рассмотрения заслуживает вопрос о стадиях развития преступной деятельности и соучастии в плане решения вопроса об ответственности за совокупность преступлений. По общему правилу, «если преступление окончено, то характер действий по подготовке и совершению преступления, по общему правилу, не имеет существенного значения для ответственности и квалификации оконченного преступления, при условии, что эти действия не содержат состава другого преступления» (разрядка наша.— А. Я.)104. Это положение может быть дополнено и развито.

1. Могут быть случаи, когда подготовительные к преступлению действия содержат состав самостоятельного преступления и в то же время не квалифицируются как таковые в силу поглощения составов. Например, А. задумывает нанести Б. телесные повреждения, причем в содержание его умысла входит нанесение как тяжких, так и легких телесных повреждений (альтернативный умысел), или конкретно не предусматривает вида телесного повреждения, которое он намеревается нанести (неконкретизированный умысел). В результате исполнения своего замысла А. наносит Б. сначала легкие, а затем и тяжкие телесные повреждения (скажем, в ходе драки нанесение побоев перерастает в причинение тяжких телесных повреждений).

В содеянном А. усматриваются как бы составы двух преступлений — нанесение легких и тяжких телесных повреждений. Но есть ли нужда квалифицировать эти действия по двум статьям Уголовного кодекса? Очевидно, нет, так как состав нанесения легких телесных повреждений как состав менее общественно опасный поглощен составом нанесения тяжких телесных повреждений, то есть составом более общественно опасным. Поглощение составов в данном случае вполне правомерно, ибо налицо условия, о которых мы говорили ранее, однородность объектов обоих составов (здоровье) и однородность формы вины (умысел).

Однако допустим, что в аналогичной ситуации А. успевает нанести Б. только легкие телесные повреждения и лишь внешние причины препятствуют дальнейшему совершению преступления. Как должны быть квалифицированы его действия в этом случае? Ответственность лица зависит от характера, вида его умысла. В этом отношении возможны три варианта:

а) лицо имело прямой умысел нанести тяжкие телесные повреждения. Направленность умысла определяет и характер ответственности, и квалификацию деяния. Действия лица квалифицируются как покушение на причинение тяжких телесных повреждений;

б) лицо имело альтернативный умысел, то есть в равной мере стремилось к достижению обоих результатов. В этом случае в связи с тем, что «при альтернативном умысле ответственность определяется соответственно умыслу на более тяжкое преступление, если же это преступление не окончено, то — за покушение на это преступление»105 действия лица также квалифицируются как покушение на причинение тяжких телесных повреждений;

в) лицо имело неконкретизированный умысел. При таком умысле "ответственность наступает за фактически причиненный результат»106. Стало быть, в данном случае лицо подлежит ответственности по соответствующей статье Уголовного кодекса за причинение легких телесных повреждений.

Таким образом, говоря о соотношении составов легкого и тяжкого телесного повреждений, можно установить, что при наличии у лица прямого или альтернативного умысла состав покушения на нанесение тяжкого телесного повреждения поглощает состав нанесения легкого телесного повреждения.

При неконкретизированном же умысле картина меняется. Это понятно, так как наличие в двух первых случаях прямого или альтернативного умысла делает соответствующий состав (покушение) более общественно опасным, что и вызывает поглощение именно этим составом состава нанесения легких телесных повреждений. Отпадение же этого момента в третьем случае соответственно обусловливает и изменение в порядке поглощения составов.

Вместе с тем можно констатировать, что ни в одном из разобранных вариантов не имеет места совокупность преступлений. Хотя в подготовительных к совершению преступления действиях и содержится состав другого преступления, самостоятельной ответственности по нему не наступает в силу поглощения составов.

Аналогичное положение имеет место и в случае, если лицо, покушаясь на кражу социалистической собственности в крупных размерах, фактически совершает его в мелких размерах. В случае, если при фактическом совершении кражи в мелких размерах лицо имело прямой умысел произвести ее в крупных размерах или если оно равно намеревалось совершить как одно, так и другое преступление (альтернативный умысел), ответственность лица наступает за покушение на кражу в крупных размерах. Если же умысел лица был неконкретизирован, то его действия надлежит квалифицировать как мелкую кражу. Во всех этих случаях: а) однородность объекта и формы вины обусловливает поглощение составов; б) вид умысла (прямой, альтернативный, неконкретизированный) определяет порядок такого поглощения.

2. Самостоятельной квалификации должны подлежать те действия по подготовке к совершению преступления, которые не просто «содержат состав другого преступления", но преступления, либо посягающего на другой родовой объект, либо имеющего иную форму вины.

Так, М. был осужден за то, что, производя совместно с другими осужденными по делу лицами хищение дынь с бахчи и охраняя расхитителей с тем, чтобы подать им выстрелом сигнал о приближении сторожа, при появлении сторожа выстрелил в него, ранив в обе ноги107. Действия М. были квалифицированы по совокупности как покушение на кражу и покушение на убийство.

Точно так же различие в объектах влечет квалификацию действий лица, незаконно приобретшего и хранящего оружие с целью совершения убийства: и как незаконное хранение оружия, и как приготовление к убийству.

Раздельно квалифицируются также те случаи приготовления и покушения, когда подготовительные действия включают в себя преступление, характеризующееся иной формой вины, чем преступление замышлявшееся. Естественно, что, поскольку вообще подготовительные действия возможны только при совершении умышленного преступления, эта раздельная квалификация допустима только в случае, когда покушение на совершение умышленного преступления являлось одновременно самостоятельным неосторожным преступлением.

Так, Московский городской суд, рассматривая в 1940 году дело Т. и Д., которые, решив отравить своего знакомого К., всыпали ему в стакан с пивом цианистый калий, однако это пиво случайно выпил А. и умер от отравления108, обоснованно квалифицировал действия виновных как совокупность неосторожного убийства и покушения на умышленное убийство.

Таким образом, на основании изложенного можно прийти к выводу о том, что характер действий по подготовке к совершению преступления не имеет значения для ответственности и квалификации этого преступления за исключением случаев, когда эти действия содержат состав другого преступления, посягающего на иной объект или имеющего иную форму вины. Указанные же случаи влекут раздельную квалификацию содеянного по соответствующим статьям закона по правилам, относящимся к квалификации совокупности преступлений.

Вопрос о соучастии применительно к проблеме совокупности встает в одном случае, а именно тогда, когда лицо, выступая в качестве исполнителя одного преступления, тем самым является пособником в совершении другого или, иными словами, в случае, когда пособничество в совершение одного преступления само по себе заключает в себе состав другого преступления.

Так, Н. был осужден по совокупности за злоупотребление и спекуляцию. Он обвинялся в том что, работая директором магазина, вступил в преступную связь с лицами, осужденными по данному делу за спекуляцию, и из поступившей во вверенный ему магазин партии кирзовых сапог продал им по завышенным ценам пять пар этих сапог, которые они перепродали с целью наживы109.

Такая квалификация народным судом действий Н. была неправильной, так как в действительности в его действиях усматривалась совокупность состава должностного злоупотребления и пособничества в спекуляции.

Эту ошибку народного суда исправил Ленинградский городской суд, квалифицировав преступные действия осужденного указанным выше образом.

Г лава III

НАЗНАЧЕНИЕ НАКАЗАНИЯ ПРИ СОВОКУПНОСТИ ПРЕСТУПЛЕНИЙ

§ 1. Принципы назначения наказания

Рассмотрев в предыдущих главах характерные признаки единого преступления и на этой основе — существо совокупности преступлений, мы установили, что наличие таковой в действиях лица влечет соответственно квалификацию этих преступлений по различным статьям Уголовного кодекса.

Как же назначается наказание в случае совокупности преступлений?

Существуют две основные системы назначения наказания по совокупности:

1) сложение наказаний;

2) поглощение наказаний.

Частичное увеличение окончательной меры наказания не является самостоятельной системой, а представляет собой дополнение к принципу поглощения.

Надо сказать, что вопрос о применении какого-либо из этих принципов — сложения или поглощения является центральным вопросом всей проблемы назначения наказания при совокупности преступлений.

Вопрос этот не так прост, как иногда кажется. Применение принципа сложения — «сколько преступлений, столько и наказаний" затрудняется ввиду следующих обстоятельств:

а) невозможно сложить такие наказания, как, например, смертная казнь и пожизненное тюремное заключение — ни одно с другим, ни с иными наказаниями;

б) механическое сложение даже и не столь суровых наказаний несправедливо усилит наказание, так как интенсивность наказаний возрастает при сложении не пропорционально увеличению количественного размера их, а несравненно в большей степени. Так, год лишения свободы по своей тяжести не равен четырем трехмесячным лишениям свободы, а является качественно иным наказанием.

При анализе вопросов назначения наказания по совокупности преступлений целесообразно выяснить следующие положения:

а) требование назначения наказания за каждое преступление, входящее в совокупность, или отсутствие этого требования;

б) поглощение большим наказанием меньшего или присоединение одного наказания к другому;

в) избрание окончательной меры наказания, либо сопряженное с дополнительным повышением его размеров до высшего предела санкции данной статьи, либо не сопряженное с таким повышением.

Анализ этих важных моментов дает возможность решить основные вопросы назначения наказания при совокупности преступлений.

§ 2. Назначение наказания за каждое преступление

Основы уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик (ст. 35) устанавливают обязательное назначение наказания за каждое преступление, входящее в совокупность, и практика последовательно проводит в жизнь этот принцип. В постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 15 февраля 1946 г. «О выполнении требования статьи 49 УК РСФСР110 и соответствующих статей уголовных кодексов других союзных республик" говорится о том, что, «определяя наказание Д. по совокупности, Военный трибунал не установил предварительно наказания за каждое из преступлений, в совершении которых признан виновным Д., чем допустил нарушение ст. 49 УК РСФСР, согласно которой в подобных случаях суд обязан определить наказание за каждое преступление отдельно…"111.

Однако требуется ли сохранение этого порядка? Что практически дает проведение в жизнь этого правила?

По приговору народного суда Б. в числе других был осужден по ст. 109 УК РСФСР 1926 года на 5 лет лишения свободы, по ст. 2 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1947 г. «Об уголовной ответственности за хищение государственного и общественного имущества» на 12 лет и по ст. 3 того же Указа на 5 лет, а по совокупности на 12 лет лишения свободы. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда РСФСР по протесту прокурора исключила из приговора обвинение Б. по ст. 2 Указа от 4 июня 1947 г., квалифицировав его действия по ст. 109 УК РСФСР 1926 года и ст. 3 Указа от 4 июня 1947 г., и назначила ему наказания по ст. 109 УК РСФСР 1926 года — 3 года, а по ст. 3 Указа — 6 лет лишения свободы.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда СССР в определении от 30 января 1952. г. указала, что Судебная коллегия Верховного суда РСФСР с нарушением ст. 419 УПК РСФСР неправильно определила наказание Б. по ст. 3 Указа, назначив наказание по этой статье 6 лет лишения свободы, тогда как народным судом Б. по этой статье был осужден на 5 лет лишения свободы. На основании этого коллегия определила:

"По ст. 109 УК определить Б. наказание в 3 года лишения свободы.., по ст. 3 Указа приговор суда... оставить без изменений и по совокупности преступлений считать Б. осужденным на пять лет заключения…"112.

На этом примере хорошо видно значение определения судом наказания по каждому из входящих в совокупность преступлений. В самом деле отпадение обвинения по одной из статей при отсутствии определения наказания за каждое из преступлений, входящих в совокупность, не позволило бы установить размер наказания за оставшееся преступление. Более того, из приведенного примера видно, что подобное определение наказания за каждое преступление позволило в данном случае выявить серьезное нарушение закона, допущенное Судебной коллегией Верховного суда РСФСР.

В литературе встречается критика подобной системы назначения наказания. Проф. Н. Д. Дурманов писал, например, что «…система определения наказания предварительно за каждое преступление страдает серьезными недостатками, так как при ней каждое отдельное преступление того же лица обычно рассматривается изолированно от других преступлений. Положим, виновный совершил последовательно три или четыре преступления; спрашивается, обязан ли суд при определении наказания отдельно за каждое последующее преступление учитывать факт совершения виновными предыдущих преступлений или же должен брать изолированно каждое из преступлений, сознательно игнорируя тот факт, что оно является звеном в цепи других преступлений, совершенных тем же человеком?"113.

Н. Д Дурманов приходит к выводу, что подобное изолированное рассмотрение каждого из преступлений, входящих в совокупность, «невозможно, так как опасность преступника и совершенных им преступлений должны быть рассмотрены с учетом всей его преступной деятельности".

Однако к подобному выводу можно прийти только в том случае, если встать на ту точку зрения, что назначение наказания отдельно за каждое преступление подразумевает искусственное изолирование, выделение отдельных преступлений из общего звена совокупности. Однако неразрывной связи здесь нет. Дело в том, что своей основной цели — учета общественной опасности лица и деяния — подобная система назначения наказания может достигнуть только тогда, когда каждое отдельное преступление будет рассматриваться как составная часть целого и, в свою очередь, когда вся совокупность преступлений будет рассматриваться как состоящая из самостоятельных предусмотренных в законе преступлений. Только это неразрывное единство двух сторон данного принципа назначения наказания способно обеспечить выполнение основной задачи, стоящей перед судом, — назначения наказания в точном соответствии с содеянным.

Что значит рассматривать совокупность как целое, состоящее из отдельных, самостоятельных преступлений? Это значит дать точную юридическую характеристику, квалифицировать каждое деяние, назначить наказание соответственно тяжести каждого из преступлений. Что значит рассматривать отдельные преступления как составляющие целое, совокупность? Это значит учитывать при назначении наказания за каждое преступление вытекающую из факта наличия совокупности повышенную опасность лица и деяния в данном случае.

Рассмотрим теперь подробнее вопрос назначения наказания за каждое преступление с учетом наличия совокупности. Что влияет на размер наказания в этом случае? В приводившемся выше постановлении 23-го Пленума Верховного Суда СССР от 4 марта 1929 г. говорится, что совокупность характеризует собой «повышенную общественную опасность лица». Без сомнения, лицо, которое два, три раза или более нарушило закон, при прочих равных условиях является более общественно опасным, чем лицо, нарушившее закон однажды. Однако только ли повышенная общественная опасность лица вытекает из факта наличия в его действиях совокупности преступлений? Очевидно нет. Можно утверждать, что для определенного вида совокупности, кроме того, характерна и повышенная общественная опасность самого деяния. В случае идеальной совокупности возможно также наличие повышенной общественной опасности деяния. В самом деле, спекуляция, осуществленная путем использования служебного положения, при прочих равных условиях является деянием безусловно более общественно опасным, нежели "чистая" спекуляция или «чистое" злоупотребление служебным положением. Очевидно, что случаи идеальной совокупности характерны наличием повышенной общественной опасности как лица, так и деяния.

Сложнее обстоит дело в случаях совокупности реальной.

Выше мы уже говорили о том, что все случаи реальной совокупности целесообразно разделять на случаи реальной совокупности преступлений, объединенных "единством намерения», и иные случаи реальной совокупности преступлений, не объединенных подобным признаком. К первому случаю можно отнести хищение с последующим поджогом с целью сокрытия совершенного хищения, ко второму — совокупность случайную, например, хищение и клевету.

Ясно, что в первом из приведенных случаев, так же как и в случаях совокупности идеальной, налицо повышенная общественная опасность как лица, так и деяния. Во втором — только повышенная общественная опасность лица. Разумеется, что при наличии повышенной общественной опасности и лица, и деяния наказание за каждое из преступлений, входящих в совокупность, при прочих равных условиях должно быть более суровым, чем только в случае повышенной общественной опасности лица.

Таким образом, по степени возрастания общественной опасности, а, следовательно, и тяжести наказания при всех прочих равных условиях можно различить три варианта:

а) совершение единичного преступления;

б) совершение преступлений, образующих случайную реальную совокупность;

в) совершение преступлений, образующих идеальную совокупность или совокупность реальную, объединенную единством намерения.

Таковы основные критерии назначения конкретной меры наказания за каждое из преступлений, входящих в совокупность.

Как видно из изложенного, общественная опасность лица и деяния лежит в основе всех рассмотренных критериев, что находится в соответствии с определением преступления в советском уголовном праве как общественно опасного действия или бездействия (ст. 7 Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик).

Интересно в этом отношении определение Уголовно-судебной коллегии Верховного Суда СССР от 27 июня 1942 г, по делу Ш. Вследствие халатности Ш, допустил недостачу и, чтобы скрыть ее, совершил подлог. Ш. был осужден по ст. 111 УК к 3 годам, а по ст. 109 УК РСФСР 1926 года — к 5 годам и тем самым по совокупности — к 5 годам лишения свободы.

Коллегия, исходя из обстоятельств дела, переквалифицировала действия Ш. со ст. 109 УК на ч. 1 ст. 120 УК РСФСР 1926 года и указала, что "в тех случаях, когда по делу установлена совокупность двух преступлений, из которых одно, наиболее тяжкое, применительно к обстоятельствам данного дела, подлежит квалификации по статье Уголовного кодекса, предусматривающей более низкое наказание, чем за второе преступление, входящее в совокупность, — суд не вправе, применяя более высокое наказание за второе, менее тяжкое преступление, назначить тем самым по совокупности наказание выше предела, предусмотренного для основного, более тяжкого преступления по обстоятельствам дела»114.

При этом коллегия исходила из того правильного положения, что совокупность в советском уголовном праве — это не совокупность статей, норм, а совокупность общественно опасных деяний. Она исходила из материального определения преступления, подчеркивая тем самым мысль о необходимости для суда при назначении наказания по каждому из преступлений, входящих в совокупность, оценивать, во-первых, степень общественной опасности каждого из них и, во-вторых, рассматривать их в единстве, учитывая в зависимости от этого роль, место, назначение каждого из преступлений с тем, чтобы тягчайшая из санкций, назначенных по наиболее общественно опасному деянию, отражала бы степень общественной опасности данной совокупности в целом.

Исходя из изложенного, а также из приведенного постановления коллегии представляется неправильным назначение Московским городским судом наказания К.115

Из дела видно, что К. был признан судом виновным в том, что из хулиганских побуждений избил рабочего Н., после чего, боясь ответственности, убил его. При этом К. снял с Н. вещи (валенки и безрукавку) и взял их себе. Действия его были квалифицированы по совокупности ч. 2 ст. 74, п. «а» ч. 1 ст. 136 УК РСФСР1926 года и ч. 2 ст. 2 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1947 г. «Об усилении охраны личной собственности граждан». Наказание было соответственно назначено по ч. 2 ст. 74 — 5 лет лишения свободы, по п. «а» ч. 1 ст. 136 — 10 лет и по Указу — 20 лет. Какие из действий К. более опасны: хулиганство, убийство или разбой? Конечно, убийство. А между тем суд назначил за убийство 10 лет лишения свободы, а за разбой, выразившийся в присвоении валенок и безрукавки, — 20 лет.

Возможно, что суд, назначая такое наказание по Указу от 4 июня 1947 г., стремился в этой высокой мере наказания воплотить повышенную общественную опасность совокупности в целом. Однако это вполне обоснованное стремление суда должно быть воплощено в наказании, назначаемом за наиболее общественно опасное в данных обстоятельствах преступление, а отнюдь не в рамках санкции статьи, предусматривающей хотя и более высокое наказание, но за менее общественно опасное преступление, что имело место в разбираемом приговоре Московского городского суда.

Таковы основные моменты назначения наказания за каждое из преступлений, входящих в совокупность. Следующим этапом является назначение наказания по совокупности. Согласно ст. 35 Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик, наказание по совокупности преступлений назначается путем поглощения менее тяжкого наказания более тяжким с предоставлением суду права повысить окончательное наказание до предела санкции статьи, предусматривающей более строгое наказание (Уголовный кодекс РСФСР 1926 года правила повышения окончательной меры наказания не содержит).

Поглощение наказаний имеет некоторые особенности в связи с характером, существом, видом наказаний, назначаемых за каждое из преступлений, входящих в совокупность, на чем мы и остановимся ниже.

 § 3. Особенности поглощения наказания

Как известно, тяжесть наказания определяется двумя факторами — его видом и, если это вытекает из существа наказания, сроком его исполнения. Кроме того, на избрание наказания по совокупности влияет и принадлежность наказания либо к основным, либо к дополнительным.

Прежде всего остановимся на порядке поглощения основных наказаний. Этот порядок особых затруднений не вызывает. Так, при наказаниях однородных наказание на больший срок поглощает собой наказание на меньший срок. В случае, если за преступления, входящие в совокупность, назначены разнородные наказания, то наказание менее тяжкое поглощается наказанием более тяжким.

Например, такая более тяжелая мера, как лишение свободы, поглощает наказание в виде исправительных работ.

Встречаются случаи, когда за оба преступления, входящие в совокупность, назначено одинаковое наказание. Тогда, естественно, окончательная мера останется той же самой, что и предыдущие меры наказания. Так, в приговоре Московского городского суда от 2 июня 1955 г, по делу Д.116 последнему по ст. 111 УК РСФСР 1926 года суд назначил наказание в виде одного года исправительных работ с удержанием 15 процентов из заработной платы. По ст. 113 УК РСФСР 1926 года суд приговорил его к аналогичному наказанию. По совокупности была избрана та же самая мера — один год исправительных работ с удержанием 15 процентов из заработной платы.

Однако возникает вопрос, как быть с поглощением наказания в случае, если по обоим из них назначено наказание в виде исправительных работ, но с разным процентом удержания?

При одинаковом сроке, но разных процентах удержания этот вопрос решить нетрудно, так как очевидно, что наказание, предусматривающее больший процент удержания, поглотит наказание с меньшим процентом удержания из заработной платы.

Но как быть, если срок различен, если наказание, по которому удерживается больший процент, назначено на срок меньший, чем наказание, по которому удерживается меньший процент? Скажем, лицо по одной статье присуждается к одному году исправительных работ с удержанием 15 процентов, а по другой статье — к 6 месяцам с удержанием 20 процентов. Какое наказание окажется поглощенным и какое будет назначено по совокупности?

Очевидно, здесь придется произвести следующий расчет. Допустим, лицо по одной статье приговорено к трем месяцам исправительных работ с удержанием 5 процентов, а по другой статье — к одному месяцу с удержанием 15 процентов. Общая сумма удержания здесь равна. В этих условиях по совокупности, на наш взгляд, должно быть назначено последнее наказание, один месяц с удержанием 15 процентов, так как кратковременное удержание крупной суммы — наказание более существенное, чем удержание той же суммы в течение длительного периода.

В случае, если сумма удержания в целом, назначенная по одной статье, больше суммы удержания, назначенного по другой, то независимо от срока более тяжким должно быть признано первое наказание, и именно оно должно быть назначено по совокупности. Так, предположив в отношении вышеприведенного примера, что лицу назначено по одной статье наказание не в виде исправительных работ сроком на 3 месяца с удержанием 5 процентов (и по другой — на один месяц с удержанием 15 процентов), а в виде исправительных работ на четыре месяца с тем же процентом удержания (5 процентов), мы придем к выводу, что именно оно и должно быть назначено по совокупности, так как общая сумма удержания по данному наказанию — выше.

Некоторые особенности имеет порядок поглощения таких разнородных наказаний, как лишение свободы и исправительные работы. Допустим, что по одной статье лицо приговорено к 9 месяцам исправительных работ, а по другой — к 3 месяцам лишения свободы. Поглощает ли в этом случае лишение свободы исправительные работы?

Пленум Верховного Суда СССР в постановлении от 22 января 1942 г., говоря о сложении наказаний в виде исправительных работ и лишения свободы, указал, что наказание в подобных случаях назначается путем замены исправительных работ лишением свободы из расчета трех дней исправительных работ за один день лишения свободы.

Представляется обоснованным применение этого же порядка и в случае поглощения наказания. Так, в приведенном выше примере для того, чтобы определить, какое из названных наказаний является более тяжким, необходимо приравнять наказание в виде исправительных работ (9 месяцев) к наказанию в виде лишения свободы (из расчета 3 дня исправительных работ за 1 день лишения свободы), что составляет 3 месяца лишения свободы. Поскольку по второму преступлению наказание в нашем примере было также определено в виде 3 месяцев лишения свободы, наказание по совокупности тоже будет равно 3 месяцам лишения свободы.

Отсюда следует также, что если наказания будут не равны между собой, то по совокупности будет определено большее из них.

Таковы особенности поглощения основных наказаний.

Отдельно должен быть рассмотрен вопрос о назначении по совокупности преступлений наказаний дополнительных. Устанавливая общее правило поглощения наказания для случаев совокупности преступлений, п. 4 постановления 23-го Пленума Верховного Суда СССР от 4 марта 1929 г. говорит о том, что «при назначении, в случаях совокупности, основной меры социальной защиты по статье, предусматривающей наиболее суровую меру, суд вправе присоединить к ней любую из дополнительных мер в том числе и конфискацию, предусмотренных в других статьях, по которым квалифицируются совершенные осужденным отдельные преступные действия, входящие в совокупность».

В этом случае наряду с поглощением основного наказания происходит сложение наказаний дополнительных. Вместе с тем само это сложение также имеет некоторые особенности.

Возможны случаи, когда к основному наказанию, назначенному по совокупности, присоединены оба дополнительных наказания, назначенных за каждое из преступлений, входящих в совокупность. Возможны, конечно, и такие варианты, когда к основному наказанию, назначенному по совокупности, добавляется какое-либо одно из дополнительных наказаний, что бывает в случае, если дополнительное наказание назначается за одно из входящих в совокупность преступлений.

Сложение разнородных дополнительных наказаний не вызывает затруднений (например, конфискация и лишение права занимать какую-либо должность). Но сохраняется ли принцип сложения в случае, если дополнительные наказания однородны? Скажем, по одному преступлению назначено дополнительное наказание в виде лишения прав на 3 года, а по другому — на 2 года.

Каким образом будет назначено дополнительное наказание по совокупности? То ли в виде лишения прав на 5 лет (сложение), то ли в виде лишения прав на 3 года (поглощение)? Нам представляется, что последний вариант (поглощение) является более обоснованным и что принцип сложения дополнительных наказаний при избрании наказания по совокупности применим только в случаях назначения за каждое из преступлений, входящих в совокупность, разнородных дополнительных наказаний. Однородные же дополнительные наказания должны назначаться по совокупности — по принципу поглощения.

§ 4. Разграничение случаев применения принципов поглощения и сложения наказаний

Выше приводились данные, характеризующие случаи применения принципа поглощения наказаний. Однако советскому уголовному праву известен также и принцип сложения наказаний.

Основным критерием применения в советском уголовном праве того или иного принципа назначения наказания является соотношение времени совершения преступлений и времени вынесения приговора.

"При назначении наказания по совокупности, когда оба преступления совершены до вынесения первого приговора, суд должен применить принцип поглощения, а не сложения наказаний, причем срок наказания должен считаться с момента вынесения первого приговора»117.

Говоря о времени совершения преступлений, входящих в совокупность, и о времени вынесения судом приговора, можно наметить следующие возможные в этом отношении варианты:

1) Оба преступления, входящие в совокупность, совершены до вынесения приговора.

Этот первый вариант может распадаться на два случая:

а) дело рассматривается впервые в отношении обоих преступлений;

б) по одному из преступлений, входящих в совокупность, приговор уже вынесен (совокупность приговоров).

2) Остальные варианты (совершение преступления во время отбывания наказания или после него), представляющие собой разновидность рецидива, относятся к совокупности наказаний и будут рассмотрены ниже, в конце этой главы.

В случаях, когда оба преступления, входящие в совокупность, совершены до вынесения приговора, действует, как мы выяснили выше, принцип поглощения наказаний. В случае же совершения преступления во время отбывания или до отбытия наказания действует принцип сложения наказаний.

Так, в определении Уголовно-судебной коллегии Верховного Суда СССР от 13 марта 1943 г. по делу 3. говорится, что «в соответствии со ст. 49 УК РСФСР и действующим постановлением Президиума Верховного Суда РСФСР от 16 декабря 1933 г.118 единственным критерием, обусловливающим применение первого и второго принципов (сложения и поглощения), является время совершения преступлений, входящих в совокупность: если преступления, входящие в совокупность, совершены до вынесения первого из приговоров, — применяется принцип поглощения (ст. 49 УК); если же одно или несколько преступлений совершены после вступления в законную силу первого приговора, может быть применен принцип сложения наказания»119.

Статья 36 Основ уголовного законодательства четко указывает, что, «если осужденный после вынесения приговора, но до полного отбытия наказания, совершил новое преступление, суд к наказанию, назначенному по новому приговору, полностью или частично присоединяет неотбытую часть наказания по предыдущему приговору.

При сложении наказаний в порядке, предусмотренном настоящей статьей, общий срок наказания не должен превышать максимального срока, установленного законом для данного вида наказания».

Изучение практики показывает, однако, что суды иногда не придерживаются указанного критерия, в результате чего принцип поглощения неправомерно распространяется на случаи, когда подлежит применению принцип сложения или, как мы попытаемся показать, принцип сложения неосновательно заменяет собой принцип поглощения, что значительно усиливает тяжесть наказания.

Иногда такое смешение объясняется обстоятельствами, осложняющими случаи совокупности преступлений. Ниже мы остановимся на таких вариантах совокупности преступлений, осложненный характер которых затрудняет решение вопроса о применении того или другого принципа назначения наказания.

В этом отношении представляют интерес случаи, когда по одному входящему в совокупность преступлению приговор состоялся, а по другому, хотя и совершенному до вынесения этого приговора, еще нет, так как второе преступление к этому моменту не было раскрыто (так называемая совокупность приговоров). При таких обстоятельствах суд, рассматривая дело в отношении второго преступления, сталкивается с фактом уже состоявшегося приговора по первому преступлению.

О случаях подобного рода говорит ст. 465 УПК РСФСР 1926 года, согласно которой «при необходимости вынести приговор по совокупности (ст. 49 Уголовного кодекса120) о лице, о котором постановлено несколько приговоров, приговор по совокупности выносится судом, вынесшим позднейший приговор, причем, если предыдущим, вступившим в законную силу, приговором было назначено более тяжкое наказание, позднейший приговор считается погашенным предыдущим приговором".

Из содержания этой статьи явствует, что здесь, по существу, имеется в виду та же самая совокупность преступлений, но осложненная фактом несвоевременного раскрытия одного из преступлений, входящих в совокупность. По-видимому, представляется возможность констатировать, что понятие совокупности преступлений и совокупности приговоров — понятия, в существе своем не имеющие различия. И естественно, что здесь сохраняется незыблемым принцип: если оба входящие в совокупность преступления совершены до вынесения приговора либо по обоим сразу, либо (как в данном случае) сначала за одно, а потом за другое преступление, — во всех случаях большее наказание поглощает меньшее, то есть применяется принцип поглощения.

Часть 3 ст. 35 Основ уголовного законодательства устанавливает, что "по тем же правилам назначается наказание, если после вынесения приговора по делу будет установлено, что осужденный виновен еще и в другом преступлении, совершенном им до вынесения приговора по первому делу. В этом случае в срок наказания засчитывается наказание, отбытое полностью или частично по первому приговору».

Несомненно, что и «ст. 49 УК РСФСР121 и ст. 465 УПК РСФСР, отсылающая к указанной статье Уголовного кодекса, имеют в виду случаи совокупности, когда преступления, входящие в совокупность, совершены до вынесения первого приговора. В этих случаях применяется принцип поглощения приговоров» (определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда СССР от 1 июля 1954 г. по делу М.)122.

Примером неправильного применения указанных статей может служить дело М., осужденного за кражу и совершившего после этого побег. В данном случае основной критерий применения принципа поглощения отсутствовал. Тем не менее областной суд «на основании ст. 49 УК РСФСР» (ст. 35 Основ уголовного законодательства) присоединил неотбытую М. часть наказания по первому приговору к наказанию, назначенному за второе преступление.

Суд ошибся дважды. Во-первых, присоединить одно наказание к другому, руководствуясь ст. 49 УК РСФСР 1926 года (ст. 35 Основ), нельзя, так как она совершенно отчетливо предписывает поглощать большим наказанием меньшее и не содержит правила о присоединении наказаний. Во-вторых, суд применил ст. 49 УК к таким двум преступлениям, одно из которых совершено после вынесения приговора за другое, в то время как указанная статья относится только к случаям, когда оба преступления совершены до вынесения приговора за любое из них.

Страдает неточностью и определение, которое вынесла по этому делу Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда РСФСР. Коллегия признала неверным присоединение наказания, указав, что постановление Президиума Верховного суда РСФСР от 16 декабря 1933 г. (ст. 36 Основ), дающее право присоединить наказание, якобы противоречит ст. 49 УК РСФСР. (ст. 35 Основ).

Однако дело в том и заключается, что ст. 49 УК РСФСР 1926 года (ст. 35 Основ), не допускающая сложения, и указанное постановление, допускающее сложение наказаний, говорят о разных вещах — ст. 49 УК РСФСР 1926 года — о совершении преступлений до вынесения приговора за любое из них, а постановление — о совершении второго преступления после осуждения за первое, а потому и о возможности сложения наказаний. По ст. 49 УК РСФСР 1926 года нельзя складывать наказания, областной суд неверно применил эту статью по делу М., но не потому, что она противоречит указанному постановлению Президиума  Верховного суда РСФСР, а потому, что М. совершил второе преступление после осуждения за первое.

Но, в то же время именно в силу этого обстоятельства (совершения второго преступления после осуждения за первое) областной суд, по существу, правильно применил здесь принцип сложения, он имел на это право, так как ст. 49 УК РСФСР 1926 года (ст. 35 Основ), предписывающая непременное поглощение наказаний, трактовала о случаях совершения обоих преступлений до вынесения приговора.

Коллегия Верховного суда РСФСР, отменив верное по существу решение областного суда о применении принципа сложения (ибо второе преступление было совершено после вынесения приговора по первому), предложила ему поглотить большее наказание меньшим, игнорируя факт предыдущего осуждения за первое преступление.

Судебная коллегия Верховного Суда СССР в определении, вынесенном по этому поводу, справедливо указала, что подобное «распространение Коллегией Верховного суда РСФСР правил ст. 49 УК и ст. 465 УПК па эти случаи совокупности не основано на законе и является принципиально неправильным".

Вместе с тем Верховный Суд СССР отметил, что такая позиция Верховного суда РСФСР на практике приведет к тому, что лицо, отбывающее наказание, во всех случаях останется безнаказанным за любое менее тяжкое преступление, совершенное во время отбытия наказания за предыдущее преступление.

Итак, обязательное поглощение наказания в случае совершения преступлений до осуждения за одно из совершенных преступлений (ст. 35 Основ) и сложение в случае совершения второго преступления после осуждения за первое (ст. 36 Основ) — только этим критерием следует пользоваться при решении вопроса о применении принципов сложения или поглощения наказания.

Анализ практики показывает, что суды  иногда отходят от этого правила, пользуются иными критериями.

Показательно в этом отношении дело Щ., который в 1949 году совершил хищение государственного имущества. Преступление не было раскрыто. В 1950 году Щ. совершил кражу личного имущества, был осужден, отбыл наказание и уже после освобождения был осужден за преступление, совершенное им в 1949 году (хищение государственного имущества). По этому делу четыре судебных инстанции неверно решили вопрос о назначении Щ. Наказания.

Так, народный суд, назначая Щ. наказание за преступление, совершенное в 1949 году, не вошел в обсуждение вопроса о зачете отбытого наказания по первому приговору, то есть: 1) не поглотил большим наказанием меньшее и 2) не зачел отбытый фактически Щ. срок.

Судебная коллегия Калужского областного суда, рассмотрев дело в кассационном порядке, нашла приговор суда правильным и отклонила ходатайство адвоката о зачете отбытого осужденным наказания на том основании, что «за совершение другого преступления наказание им полностью отбыто до осуждения по данному делу".

Как видим, областной суд решал вопрос, пользуясь иным критерием: отбыл или нет обвиняемый наказание, назначенное за первое преступление.

Президиум Калужского областного суда, отклонив протест председателя областного суда, также применил в данном случае принцип назначения наказания по совокупности не путем поглощения, а путем сложения, мотивируя это тем, что Щ. в 1949 году «совершил хищение государственных средств».

По этому же пути пошла и Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда РСФСР, которая, отклонив протест, внесенный по этому делу председателем Верховного Суда СССР, указала, что назначение Щ. наказания по принципу сложения «является обоснованным», так как Щ. в 1950 году, в момент привлечения к ответственности по другому делу (за кражу личной собственности. — А. Я.), «скрыл от суда» совершение им в 1949 году хищения государственного имущества, что он «находился в бегах", что к моменту вынесения приговора по этому делу, он уже "отбыл наказание» за преступление, совершенное им в 1950 году.

В определении от 24 сентября 1955 г. по этому делу Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда СССР отвергла все вышеприведенные доводы и указала, что, «поскольку оба преступления были совершены Щ. до вынесения первого приговора, наказание Щ. в соответствии со ст. 49 УК и ст. 465 УПК РСФСР должно быть определено по совокупности преступлений по принципу поглощения. Суд обязан был этот вопрос обсудить при вынесении Щ. приговора и зачесть фактически отбытый срок наказания по приговору народного суда, вынесенному в 1950 году»123.

Стремление заменить рекомендованный выше критерий применения обоих принципов назначения наказания иными критериями характерно и для дела 3. (определение Уголовно-судебной коллегии   Верховного Суда СССР от 13 марта 1943 г.124), где суд в аналогичной ситуации вместо принципа поглощения применил принцип сложения, мотивировав это тем, что 3. имел неоднократную судимость в прошлом и недисциплинированно вел себя в месте лишения свободы. По делу Р. (определение Уголовно-судебной коллегии Верховного Суда СССР от 19 июля 1940 г.125) судебная коллегия по уголовным делам Ленинградского городского суда применила при тех же обстоятельствах принцип сложения, мотивировав это, во-первых, фактом отбытия Р. наказания по первому приговору и, во-вторых, тем, что действия, за которые он был уже осужден, «не имеют никакого отношения" к рассматриваемым действиям.

Однако и здесь коллегия предельно отчетливо указала, что «в тех случаях, когда оба преступления, входящие в совокупность, совершены до вынесения первого приговора и наказание по второму приговору подлежит в силу ст. 49 УК РСФСР126 поглощению наказанием по первому приговору, суд обязан применить принцип поглощения независимо от того, что наказание по первому приговору уже отбыто».

В подобном же случае Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда СССР в своем определении от 6 марта 1954 г. по делу О.127 отвергла применение принципа сложения вместо принципа поглощения, признав неосновательной ссылку на то обстоятельство, что с О. ко времени вынесения второго приговора была "снята судимость» по первому приговору.

* * *

Последним вопросом, относящимся к разобранному выше случаю, когда оба входящие в совокупность преступления совершены до вынесения приговора за одно из них и уже после этого суд рассматривает дело в отношении второго преступления (совокупность приговоров), является вопрос о зачете при вынесении второго приговора срока наказания, назначенного по первому приговору и отбытого осужденным к этому времени.

Возможно различить следующие три варианта, когда оба преступления совершены до вынесения приговора за одно из них, а приговор за второе выносится либо:

1) до начала отбытия наказания по первому приговору;

2) во время отбытия наказания по первому приговору;

3) после отбытия наказания по первому приговору.

То обстоятельство, что оба преступления совершены до вынесения приговора по любому из них, обусловливает применение во всех этих случаях принципа поглощения наказаний и, стало быть, большее по тяжести наказание (независимо от того, назначено ли оно по первому или по второму приговору) поглотит меньшее по тяжести наказание.

В первом из трех приведенных выше вариантов (то есть если ко времени вынесения второго приговора лицо еще не начало отбывать наказание по первому приговору) наказанием, назначаемым во втором приговоре по совокупности, явится большее по тяжести наказание. Во втором же и третьем случаях при определении размера наказания, кроме поглощения меньшего наказания большим, необходимо будет произвести зачет уже отбытого лицом (ко времени вынесения второго приговора) наказания, назначенного по первому приговору. Это характерно как для случаев, когда наказание отбыто частично, так и для случаев, когда оно отбыто полностью.

Во втором случае (когда лицо отбыло по первому приговору наказание частично) встает также еще дополнительный вопрос о времени, с которого суд, выполняющий позднейший приговор, обязан исчислять начало отбытия наказания, назначенного по совокупности.

Следует ли исчислять этот срок со времени заключения под стражу по первому делу или с момента заключения под стражу по последнему делу?

Этот вопрос получил разрешение в определении Верховного Суда СССР от 14 января 1955 г. по делу К.128

К., работая заведующим магазином, в 1947 году совершил растрату и скрылся. В 1948 году он вновь совершил хищение, был в 1949 году осужден за него и отбывал наказание (7 лет лишения свободы) с 11 августа 1949 г. Отбывая наказание по этому приговору, К. был привлечен к уголовной ответственности за растрату, совершенную в 1947 году. Суд вынес приговор по делу и поглотил им наказание по первому приговору. Начало срока наказания суд исчислил с 7 января 1952 г. (дата вынесения постановления об избрании К. меры пресечения). В определении на протест прокурора, указавшего, что суд неправильно исчислил наказание К. с 7 января 1952 г., Верховный Суд СССР отметил, что оба преступления совершены К. до вынесения о нем первого приговора и что с 11 августа 1949 г. К. беспрерывно содержался под стражей. «В связи с этим, — указал Верховный Суд СССР, — при назначении наказания за все преступления, совершенные К., суду надлежало руководствоваться ст. 49 УК РСФСР и ст. 465 УПК РСФСР". «Суд, — говорится далее в определении, — правильно поглотил последним приговором предыдущий приговор, по которому было назначено меньшее наказание, но неправильно исчислил начало срока отбытия меры наказания с момента вынесения постановления об избрании К. меры пресечения, то есть с 7 января 1952 г.». В определении указано, что, «поскольку К. фактически содержался под стражей с 11 августа 1949 г., с этого времени и надлежало исчислять начало срока наказания».

Итак, поглотив большим наказанием меньшее, суд обязан в подобных случаях, во-первых, зачесть уже фактически отбытый лицом срок, а оставшийся срок исчислять со времени заключения лица под стражу по первому делу.

Третий случай (вынесение второго приговора после отбытия наказания по первому приговору) также характеризуется тем, что большее наказание поглощает меньшее и отбывать наказание лицо должно только в том случае, если наказание, вынесенное по позднейшему приговору, больше назначенного и уже отбытого наказания по первому приговору.

Разница между меньшим сроком наказания по первому приговору и большим сроком по второму составляет размер срока наказания, подлежащего отбытию.

Случаи подобного рода могут осложняться тем обстоятельством, что подчас наказание по предыдущему приговору может быть отбыто лицом не полностью, а частично то ли в силу акта амнистии, то ли в результате условно-досрочного освобождения. Как поступить в этом случае суду, выносящему позднейший приговор? В определении Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда СССР от 24 сентября 1955 г. по делу Щ.129 указывается, что «в соответствии с Указом Президиума Верховного Суда СССР от 27 марта 1953 года «Об амнистии» Щ. было сокращено наказание наполовину и за отбытием срока наказания он был освобожден из-под стражи со снятием судимости. Это обстоятельство, — указала коллегия — не может ухудшить его положение и лишить его предоставленного законом права на зачет реально отбытого наказания», то есть суд, определяя размер срока наказания, остающегося к отбытию, должен принимать в расчет весь размер наказания, назначенного к отбытию по первому приговору с тем, чтобы при определении окончательного срока учесть весь срок, указанный в первом приговоре, наказание по которому лицо уже отбыло. В противном случае амнистия, уменьшившая, например, фактический срок наказания по первому приговору вдвое, может отягчить положение такого лица, поскольку зачтена ему будет всего лишь половина срока, назначенного по первому приговору, что было бы явной несправедливостью.

В случае, если амнистия применяется при вынесении позднейшего приговора, суд, очевидно, должен сначала поглотить большим наказанием меньшее, а уже затем применить амнистию, исходя из срока, оставшегося для отбытия данному лицу.

§ 5. Особенности назначения наказания при совокупности приговоров130

 

Кроме рассмотренных выше основных положений в связи с вопросом о назначении наказания при совокупности приговоров, представляется необходимым остановиться еще на некоторых вопросах.

Так, необходимо выяснить, что же происходит в случае, если по одному из преступлений, входящих в совокупность, приговор уже состоялся? Нарушается ли при этом положение о рассмотрении всех дел по существу? Не препятствует ли такому рассмотрению уже состоявшийся приговор?

На наш взгляд, — нет. Факт несвоевременного раскрытия одного из преступлений, входящих в совокупность, ни в коей мере не должен влиять на точность отправления правосудия. Все без исключения случаи совершения совокупности преступлений подлежат рассмотрению судом именно в таком качестве, в качестве совокупности преступлений. Это значит, что они должны рассматриваться с учетом наличия в данном случае, во-первых, нескольких самостоятельных разнородных преступлений и, во-вторых, наличия совершения таковых в совокупности одно с другим. Эта двуединая задача, стоящая перед судом при разрешении вопросов квалификации преступлений, входящих в совокупность, и назначении наказания как за каждое из них, так и по совокупности должна быть по возможности разрешена и в разбираемой ситуации.

Стало быть, и в этом случае суд рассматривает все преступления, входящие в совокупность. Однако поскольку по одному из них приговор уже состоялся, возникает вопрос, в какой мере суд учитывает его? Есть ли нужда во всех случаях отменять этот приговор и начинать вторичное рассмотрение дела? Разумеется, — нет. Отчего же зависит отношение суда к предыдущему приговору?

Это зависит от вида той совокупности, с которой имеет дело суд в данном конкретном случае.

Прежде всего остановимся на реальной совокупности преступлений, то есть на том случае, когда приговор вынесен в отношении одного из преступлений, входящих в реальную совокупность. Выше мы говорили, что известное значение имеет разделение всех случаев реальной совокупности на "случайную" реальную совокупность и реальную совокупность преступлений, объединенных «единством намерения". В данном случае это различие имеет значение.

Так, отсутствие какой-либо связи между преступлениями, образующими случайную реальную совокупность, обусловливает возможность для суда, не входя в оценку существа дела, по которому уже состоялся приговор, вынести приговор по второму, ничем не связанному с первым преступлению и, поглотив большим наказанием меньшее, определить окончательную меру наказания по совокупности, произведя зачет уже отбытого осужденным срока наказания, если виновный уже начал его отбывать.

Однако для второго вида реальной совокупности характерна определенная связь, единство, могущее быть чаще всего определено как «единство намерения". Это, например, случаи совершения злоупотребления служебным положением с целью сокрытия хищения, поджог дома с целью сокрытия следов убийства и другие подобные случаи.

Выше, говоря о назначении наказания за каждое из преступлений, входящих в совокупность, мы приводили определение Уголовно-судебной коллегии Верховного Суда СССР от 27 июня 1942 г, по делу Ш.,131 в котором Верховный Суд сформулировал чрезвычайно важное для правильного назначения наказания за каждое из преступлений, входящих в совокупность, положение о том, что наказание за наиболее серьезное (по обстоятельствам данного дела) преступление должно быть наиболее тяжким по сравнению с наказаниями за другие, менее серьезные (в данной ситуации) преступления с тем, чтобы после поглощения большим наказанием меньшего наказание, назначенное по совокупности, как раз и было бы равно наказанию, назначенному за наиболее тяжелое (по обстоятельствам данного дела) преступление.

Иными словами, в наказании, назначенном за наиболее серьезное в данной ситуации преступление, должна отражаться как степень общественной опасности этого преступления, так и факт повышенной общественной опасности всего содеянного в связи с совершением данных преступлений в совокупности одно с другим.

Выполнить эту задачу в случае, если по одному из преступлений, входящих в такого рода совокупность, приговор уже вынесен, можно без отмены приговора только в том случае, если преступление, по которому уже состоялся приговор, являлось в данной ситуации менее серьезным, чем преступление, рассматриваемое судом в настоящий момент, ибо, как мы только что установили, назначить наказание по совокупности совершенных преступлений (в силу действия принципа поглощения) можно только за наиболее серьезное в данной ситуации преступление.

Например, должностное лицо, взявшее взятку и совершившее за это серьезное злоупотребление властью, осуждено за взяточничество. Суд, рассматривая дело в отношении злоупотребления (если в данной ситуации оно является наиболее серьезным преступлением), отражает в наказании (именно за это преступление) как факт совершения лицом должностного злоупотребления, так и факт наличия в действиях лица совокупности преступлений, то есть то обстоятельство, что лицо не просто злоупотребило своей властью, но злоупотребило ею за взятку. После этого, определяя окончательную меру наказания, суд поглощает наказание за взятку наказанием за злоупотребление и таким образом определяет наказание по совокупности.

Отсюда ясно, что суд будет лишен этой возможности в том случае, если рассматриваемое судом преступление является в данной ситуации (по отношению к другим преступлениям, входящим в совокупность) менее общественно опасным. В этом случае суд лишен возможности учесть при назначении наказания наличие совокупности преступлений, ибо, как мы выяснили ранее, назначение более тяжелого наказания за преступление менее серьезное неверно отражает подлинную общественную опасность как входящих в совокупность преступлений, так и всей совокупности в целом. Тем более, что чаше всего преступление, менее серьезное в дайной ситуации, является и менее общественно опасным вообще, а в силу этого имеет и меньшие границы наказания, что не позволит суду учесть при назначении наказания повышенную общественную опасность лица и деяния в случае совершения совокупности преступлений.

Какой же выход может быть из подобного положения? Представляется возможным рекомендовать de lege ferenda в этих случаях применять п. 3 ст. 373 УПК РСФСР 1926 года, содержащей правила о возобновлении дела по вновь открывшимся обстоятельствам и со ответственно нового (соответствующего действительному положению вещей) назначения наказания. На этот раз при определении наказания за первое, наиболее серьезное преступление можно будет учесть то обстоятельство, что оно объединено «единством намерения» с другим преступлением, и соответственно избрать по нему заслуженную меру наказания.

В самом деле ст. 373 УПК РСФСР 1926 года устанавливает, что возобновление дел, по которым состоялись вошедшие в законную силу приговоры, допускается лишь в силу открытия новых обстоятельств», и в п. 3 указывает, что такими обстоятельствами признаются "обстоятельства, которые сами по себе или вместе с обстоятельствами, ранее установленными, доказывают невиновность осужденного или участие его в менее тяжком или более тяжелом преступлении, нежели то, за которое он был осужден. Новыми признаются такие обстоятельства, которые не могли быть известны суду при вынесении приговора".

В то же время в связи с предложением о подобном порядке возобновления дела необходимо особенно подчеркнуть значение для подобных случаев тесной связи между входящим в совокупность преступлением, по которому уже вынесен приговор, и раскрытым после этого другим преступлением, входящим в эту совокупность. Итак, тесная связь преступлений, по существу их переплетение, и, что самое главное, вытекающая из факта такой зависимости повышенная общественная опасность, новая степень общественной опасности преступления, по которому уже вынесен приговор, обусловленная обстоятельствами раскрытого позже преступления, — только эти данные могут дать достаточное основание для применения в данном случае норм о возобновлении дела по вновь открывшимся обстоятельствам.

Подобными основаниями, по-видимому, могли бы являться:

а) раскрытие второго, менее тяжкого преступления после осуждения за первое, более тяжкое;

б) тесная связь между обоими преступлениями (случай идеальной совокупности или реальной совокупности преступлений, объединенных единством намерения).

Причем очевидно, что если второе, позже раскрытое преступление является более тяжким, чем первое, по которому уже состоялся приговор, то применение подобного порядка будет уже неоправданным, так как повышенную в связи с наличием совокупности общественную опасность всего содеянного суд сможет учесть при вынесении приговора именно за это второе (более тяжкое) преступление при назначении наказания за оба преступления по совокупности.

Ясно также, что не будет надобности в возобновлении дела по вновь открывшимся обстоятельствам, если второе, пусть даже и менее тяжкое, преступление не связано с первым по своему содержанию, что имеет место при случайной реальной совокупности преступлений. Подобное, изолированное преступление ничего нового к характеру первого преступления не прибавляет, не увеличивает степень его общественной опасности. Правда, кое-что новое возникает и в данном случае. Это новое — иная, более повышенная степень общественной опасности лица. Однако это обстоятельство, на наш взгляд, как не имеющее отношения к самому деянию, не дает оснований для возобновления дела по вновь открывшимся обстоятельствам. Учесть же эту новую, более высокую степень общественной опасности лица суд сможет при назначении (в позднейшем приговоре) наказания лицу по совокупности всех совершенных преступлений путем, например, присоединения к окончательной мере какого-либо из дополнительных наказаний (п. 4 § 1 постановления 23-го Пленума Верховного Суда СССР от 4 марта 1929 г.), если они предусмотрены данными нормами, либо путем использования своего права на повышение окончательной меры наказания, назначаемого по совокупности (ст. 35 Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик).

1  «Социалистическая законность» 1959 г. № 1, стр. 151.

2 Назначению наказания в основном посвящена и монография А. Н. Стручкова, «Назначение наказания при совокупности преступлений", Госюриздат, 1957.

3 По указанному признаку (конкретности) В. Н. Кудрявцев разделяет действия на две группы. См. В. Н. Кудрявцев, Ответственность за причинение вредных последствий по советскому уголовному праву, М., 1954, стр. 45 и др.

4 «Судебная практика Верховного Суда СССР" 1954 г. № 2, стр. 5.

5 «Судебная практика Верховного Суда СССР» 1954 г. № 3, стр. 1.

6 "Судебная практика Верховного Суда СССР" 1954 г. № 3, стр. 8.

7 «Судебная практика Верховного Суда СССР» 1954 г. № 4, стр. 8.

8 «Судебная практика Верховного Суда СССР» 1954 г. № 6, стр. 13.    

9  «Судебная практика Верховного Суда СССР» 1954 г, № 1, стр. 16.

10 «Судебная практика Верховного Суда СССР» 1954 г, № 1, стр. 20.

11 «Судебная практика Верховного Суда СССР» 1952 г, № 5, стр. 9.

12 См. постановление Пленума Верховного Суда СССР. от 16 декабря 1949 г. по делу О. (приводится по книге А. Н. Трайнина, «Состав преступления по советскому уголовному праву», Госюриздат, 1951, стр. 270).

13 См. В. Н. Кудрявцев. Ответственность за причинение вредных последствий по советскому уголовному праву. М., 1953, стр. 71.

14 См. А. А. Герцензон. Уголовное право, Госюраздат, 1948, стр. 440.

15 См. А. Н. Трайнин. Состав преступления по советскому уголовному праву, Госюриздат, 1951, стр, 153—155; А. А. Герцензон, Квалификация преступления. Госюриздат, 1947, стр. 7.

16 «Судебная практика Верховного Суда СССР» 1954 г. № 6, стр. 14.

17 См. А. А. Герцензон. Уголовное право, Юриздат, 1948. стр. 440.

18 Подробнее об этом см. ниже.

19 Так полагает Б. С. Утевский; см. "Уголовное право", Госюриздат. 1950, стр. 99—100.

20 См. А. Н. Трайнин. Состав преступления по советскому уголовному праву. Госюриздат, 1951, стр. 241.

21  «Уголовное право» (учебник для юридических школ), Юриздат, 1943, стр. 140.

22 А. А. Герцензон. Уголовное право, Госюриздат, 1948, стр. 444.

23 А. А. Герцензон. Квалификация преступления. Госюриздат. 1947, стр. 17.

24 «Уголовное право. Общая часть». Юриздат, 1948, стр. 542.

25 «Советское социалистическое уголовное право, часть общая» (макет), Госюриздат, 1950, стр. 357.

26 «Советское уголовное право, часть общая", 1952, стр. 382.

27 М. А. Шнейдер, Назначение наказания по советскому уголовному праву, М. 1957, стр. 86.

28 «Судебная практика Верховного Суда СССР» 1954 г. № 3, стр. 23—24.

29 См. "Уголовное право", Юриздат, 1938. стр. 384; «Уголовное право», Юриздат, 1943, стр. 140; А. А. Герцензон, Уголовное право, Юриздат, 1948, стр. 444.

30 См. "Советское, социалистическое уголовное право, часть общая" (макет), Госюриздат, 1950, стр. 357. Эту же формулировку воспроизводит Д. Д. Соловьев в работе «Вопросы применения наказания по советскому уголовному праву" (Госюриздат, 1958. стр. 165).

31 А. А. Герцензон, Квалификация преступления, М., 1947. стр. 16. Надо сказать, что впервые характеристика длящегося преступления как определенного состояния преступника была дана в 1925 году в работе М. Н. Гернета, А. А. Пионтковского. М. М. Исаева, П. И. Люблинского и А. Н. Трайнина — Уголовный кодекс РСФСР, Практический комментарий, «Право и жизнь» 1925 г., стр, 84, где говорилось, что «длящееся преступление... такое, при котором... правонарушение представляется как бы преступным состоянием лица…" (разрядка наша — Д. Я.).

32 См. А. Трайнян, Состав преступления по советскому уголовному праву, Госюриздат, 1951, стр. 295.

33 А. Н. Трайнин, Состав преступления по советскому уголовному праву, Госюриздат, 1951, стр. 286—287.

34 «Судебная практика Верховного Суда СССР". 1955 г. № 3, стр. 12.

35 См: А. А. Пионтковский, В. Д. Меньшагин. Курс советского уголовного права, часть Особенная, т. 1, Госюриздат, 1955, стр. 453.

36 «Судебная практика Верховного Суда СССР» 1954 г. № 1, стр. 13. Аналогичная точка зрения высказана рядом авторов. См: Г. А. Кригер, Ответственность за особо опасные виды хищения социалистической собственности по советскому уголовному законодательству, «Советское государство и право" 1953 г. № 6; А. А. Пнонтковский, В. Д. Меньшагин, Курс советского уголовного права, часть Особенная, т. 1, Госюриздат, 1955, стр. 455.

37 См. определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда СССР от 9 сентября 1953 г, ("Судебная практика Верховного Суда СССР" 1953 г. № 6, стр. 10); постановление Пленума Верховного Суда СССР от 15 ноября 1953 г„ («Судебная практика Верховного Суда СССР» 1954 г, № 1, стр. 1.) и др.

38 "Поскольку подлог был совершен один раз, а неоднократное получение заработной платы является лишь его последствием... Верховный Суд СССР стал признавать в подобных случаях лишь одно хищение» (А. А. Пионтковский, В. Д. Меньшагин. Курс советского уголовного права, часть Особенная, т. 1, Госюриздат, 1955).

39 "Уголовное право. Общая часть», Юриздат, 1948, стр. 546.

40 Там же. Не делает различия между повторностью и рецидивом и М.А. Шнейдер (см. его работу «Назначение наказания по советскому уголовному праву», М., 1957, стр. 90).

41 Словарь русского языка объясняет слово "рецидив» как возобновление, возвращение, повторение чего-нибудь обычно нежелательного — см. "Толковый словарь русского языка" М.,  1939, стр. 1351. Словарь иностранных слов определяет "рецидив" как возврат, повторение какого-либо явления после кажущегося его исчезновения (стр. 566).

42 В некоторых нормах термин "повторность» употребляется для обозначения и повторности и специального рецидива.

43 "Нарушение правил прописки паспортов образует состав уголовно-наказуемого деяния лишь при условии, когда это нарушение совершено повторно» (В. Д. Меньшагин. Преступления против порядка управления, Юриздат, 1945, стр. 51).

44 «Вопросы уголовного права и процесса в постановлениях Пленума Верховного суда усср». Юриздат, 1928, стр. 89—90.

45 См. М. Д. Шаргородскнй, Наказание по советскому уголовному праву, Госюриздат, 1958, стр. 43.

46 «Вопросы уголовного права и процесса в постановлениях Пленума Верховного суда УССР", Юриздат, 1928, стр.89—90.

47 М. Н. Гернет, А. П. Жижиленко, М. М. Исаев, П. И. Люблинский, И. А. Трайнин. Уголовный кодекс, Практический комментарий. М., 1925, стр. 75.

48 "Бюллетень Верховного Суда СССР", 1958 г. № 6, стр. 1—6.

49 Не только реальная, но и идеальная.

50 М. Н. Гернет, А. П. Жижиленко, М. М. Исаев, Люблинский, А. Н. Трайнин, Уголовный кодекс, практический комментарий, М., 1925, стр. 83.

51 А. А. Герцензон, Квалификация преступления, М., 1957.

52 А. А. Герцензон, Квалификация преступления, М., 1947, стр. 20.  

53 В связи с этим представляется неверным утверждение, что при совокупности преступлений «совершенные виновным преступные деяния могут быть как разнородными…, так и однородными... или тождественными", ибо в двух последних случаях будет налицо или продолжаемое преступление или повторность. — См. М. Н. Гернет, А. А. Жижиленко, М. М. Исаев, П. И. Люблинский, А, Н. Трайнин. Уголовный кодекс, Практический комментарий, М., 1925, стр. 83.

54 Ныне ст. 35 Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик.

55 "Судебная практика Верховного Суда СССР» 1956 г № 4, стр. 27.

56 Судебная коллегия Верховного Суда СССР своим определением от 4 апреля 1956 г. признала Виновность А. недоказанной.

57 "Судебная практика Верховного Суда СССР» 1956 г № 1, стр. 6—7.

58 "Судебная практика Верховного Суда СССР" 1956 г. № 1.стр. 7.

59 "Уголовное право. Общая часть", Юриздат, 1938, стр. 383—384.

60 Разумеется, если не истекли сроки давности уголовного преследования по этим преступлениям.

61 Исключение составляет комментарий к ст. 45 УК УССР 1927 года, где говорится об «общем намерении", объемлющем "многократное" нарушение "одного закона».

62 «Социалистическая законность» 1937 г. № 8, стр. 84.

63 А. Трайнин, В. Меньшагин, 3. Вышинская, Уголовный кодекс РСФСР. Комментарий. Юриздат, 1946, стр. 54.

64 «Уголовное право. Общая часть», Юриздат, 1938, стр. 383.

65 «Уголовное право. Общая часть", Юриздат, 1948, стр. 545.

66 Н. Д. Дурманов, Стадии совершения преступления по советскому уголовному праву, Госюриздат, 1954, стр. 163.

67 Н. Д. Сергиевский, Русское уголовное право, часть Общая, 1910, стр. 326.

68 Там  же.

69 Н. Ф. Яшиова, О значении наказания при совокупности преступлений по советскому уголовному праву, «Ученые записки Харьковского юридического института», вып. VI, 1955, стр. 13.

70 Архив Московского городского суда, дело .№ 2-347/55 г.

71 «Судебная практика Верховного Суда СССР» 1949 г. №8, стр. 7.

72 «Сборник действующих постановлений Пленума Верховного Суда СССР, 1924—1957 гг.", Госюриздат, 1958, стр. 32.

73 См. Е. А. Фролов, Уголовная ответственность за преступления против советской торговли, автореферат кандидатской диссертации, М., 1951, стр. 11.

74 «Судебная практика Верховного Суда СССР", 1952 г. № 4, стр. 19. Аналогично решено Верховным Судом СССР дело Г. — см. определение Судебной коллегии по уголовным делам от 2 октября 1953 г. («Судебная практика Верховного Суда СССР" 1953 г. № 6, стр. 17). В постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 31 декабря 1938 г. указывалось, что «имеют место случаи неосновательного осуждения по закону о спекуляции кустарей, продающих изделия своего промысла» (Меньшагин, Преступления против порядка управления, Юриздат, 1945, стр. 54—55).

75  «Судебная практика Верховного Суда СССР» 1955 г. № 2, стр. 20.

76 «Судебная практика Верховного Суда СССР" 1955 г, № 2, стр. 20.

77 Архив Московского городского суда, дело № 2-228/55 г.

78 Б. С. Утевский, Общее учение о должностных преступлениях, Юриздат, 1948, стр. 335—336.

79 О совмещении действий в случае идеальной совокупности преступлений, по существу, говорит и Н. Ф. Кузнецова (см. «Значение преступных последствий по советскому уголовному праву", Госюриздат, 1958, стр. 153 и др.). Однако термина «совмещение" Н. Ф. Кузнецова не употребляет.

80 Мы полагаем, что точнее в данном случае говорить не о «телодвижении", а о «действии (бездействии)".

81 Н. Д. Дурманов, Понятие преступлений, М.—Л., 1948, стр. 65.

82 Термин «поглощение" — употреблен в монографии А. Н. Трайнина, "Состав преступления по советскому уголовному праву», Госюриздат, 1951.

83 См. А. Н. Трайнин, Состав преступления по советскому уголовному праву, Госюриздат, 1951, стр. 266.

84 См. определение Судебное коллегии по уголовным делам Верховного Суда СССР от 26 апреля 1954 г. по делу П., которая была признана виновной в том, что, "работая старшим налоговым инспектором, незаконно снижала суммы налоговых платежей крестьянским хозяйствам путем исключения объектов обложения и за это получала взятки от отдельных налогоплательщиков». «Судебная практика Верховного Суда СССР" 1952 г. № 7, стр. 9.

85 См. определение по делу К., которому инкриминировалось включение в наряды на произведенные работы вымышленных лиц и присвоение начисленных этим лицам денег. «Судебная практика Верховного Суда СССР" 1952 г. № 8, стр. 9.

86 «В случае хищения социалистического имущества путем организации лжекооперативной артели действия виновных следует квалифицировать по совокупности по ст. 129-а УК РСФСР и по Указу от 4 июня 1947 г." — Б. С. Утевский, З. А. Вышинская, Практика применения законодательства по борьбе с хищениями социалистической собственности, Госюриздат, 1954, стр. 53—54.


«В том случае, когда обмеривание, обвешивание и другие преступления, предусмотренные ст. 128-в УК, были направлены к нарушению интересов потребителей — отдельных граждан, но использованы преступником либо в качестве совершения хищения путем накопления значительных количеств материальных ценностей, либо в качестве средства его сокрытия, то эти деяния надлежит квалифицировать по совокупности по Указу от 4 июня 1947 г. к по ст. 128-в УК». — Т. Л. Сергеева, Уголовно-правовая охрана социалистической собственности в СССР, М., 1945, стр. 51.

87 Такая практика устанавливалась ныне отмененным постановлением Пленума Верховного Суда СССР от 6 мая 1952 г.

88 Е. К. Коржуев, Ответственность за хулиганство по советскому уголовному праву, автореферат кандидатской диссертации. М. 1955, стр. 12.

89 Терминологически «бесчинство» определяется как «нарушение порядка, скандал", «буйство" — как «шумные и угрожающие выходки, самоуправство, связанные с насилием, драка", см. «Толковый словарь русского языка», под ред. Проф. Ушакова, Огиз, 1955, стр. 137 и 200.


«Причиной оскорбления нецензурными словами или действием могут быть глубоко личные взаимоотношения, но сведение личных счетов в общественном месте… свидетельствует о проявлении виновным неуважения к обществу и должно рассматриваться как хулиганством — М. Исаев, Судебная практика по делам о хулиганстве, "Советская юстиция",1941 г, № 13, стр. 7.

90 О совокупности ч. 2 ст. 74 и ч. 2 ст. 143 см. дело Г. "Г. начал с ним (потерпевшим. — А. Я.) ругаться и нанес ножом телесные повреждения…" —"Судебная практика Верховного Суда СССР" 1955 г. №5. стр. 29; дело С. «С. выражался нецензурными словами, избил пассажира, ударил проводника" — «Судебная практика Верховного Суда СССР" 1952 г, № 6, стр. 32; о совокупности ст. ст. 74 и 142 УК РСФСР 1926 г. см. дело П. «П. совместно с осужденным по данному делу Ю... из хулиганских побуждений затеяли драку.., выйдя на улицу и встретив там В,, избили его кольями, в результате чего от полученных тяжких телесных повреждений В. умер".— «Судебная практика Верховного Суда СССР" 1951 г. № 10, стр. 15.

91 Е. К. Коржуев, Ответственность за хулиганство по советскому уголовному праву, автореферат кандидатской диссертации, М„ 1955, стр. 12; см. так же А. А. Пионтковский, В. Д. Меньшагин. Курс советского уголовного нрава. Особенная часть, Госюриздат, 1955, стр. 597.

92 "Архив Московского городского суда», дело № 2-210/55 г.

93  «Советская юстиция" 1958 г. № 10, стр. 90

94 Н. Д. Дурманов, Ответственность при совокупности преступлений по советскому законодательству, "Социалистическая законность» 1937 г. № 8, стр. 82.

95 Б. С. Утевский, Уголовное право, Госюриздат,  1949, стр. 75—76.

96 Возможно даже одновременное совершение двух или более преступлений, образующих реальную совокупность. Это бывает в случае, если одно из таких преступлений является длящимся или продолжаемым преступлением (побег и убийство) или оба являются таковыми (дезертирство и побег).

97 Архив Московского городского суда, дело № 2-6/56 г.

98 "Судебная практика Верховного Суда СССР за 1944 год", М.: 1945. стр. 119.

99 М. М. Исаев. А. А. Пионтковский. Вопросы уголовного оправа, военно-уголовного права и уголовного процесса в судебной практике Верховного Суда СССР, М., 1947, стр. 87—88; см, также В. М, Чхиквадзе, Советское военно-уголовное право, Юриздат 1941, стр. 165. Аналогично решен вопрос о совокупности ст. ст. 72 и 39 УК; см, В. Д. Меньшагин, Преступления против обороны СССР, М. 1946, стр. 26.

100 В. Д. Меньшагин, Преступления против порядка управления, Юриздат, 1945, стр. 29.

101 См. там же.

102 В литературе термин «единство преступного намерения" употребляет Н. Д. Дурманов, хотя и в несколько ином смысле — для обозначения связи между дачей и получением взятки, см. Н. Д. Дурманов, Стадии совершения преступления по советскому уголовному праву, Госюриздат, 1955, стр. 169.

103 "Судебная практика Верховного Суда СССР» 1954 г. № 5, стр. 12.

104 Н. Д. Дурманов, Стадии совершения преступления по советскому уголовному праву, Госюриздат, 1955, стр. 11; см, также А. А. Пионтковский. Вопросы Общей части уголовного права в практике судебно-прокурорских органов, Госюриздат, 1954, стр. 130.

105 Н. Д. Дурманов, Стадии совершения преступления по советскому уголовному праву, Госюриздат, 1955, стр. 128; см, его же. Понятие телесных повреждений по советскому уголовному праву, "Советское государство и право» 1956 г. № 1, стр. 83.    

106 Н. Д, Дурманов, Стадия совершения преступления по советскому уголовному праву, Госюриздат, 1955 стр. 127.

107 См. "Судебная практика Верховного Суда СССР" 1954 г. №6, стр. 9.

108 Приводится по работе Н. Д. Дурманова «Стадия совершения преступления по советскому уголовному праву", Госюриздат, 1955, стр. 163—164.

109 См. "Судебная практика Верховного Суда СССР" 1954 г. №2 стр. 15.

110 Статья 35 Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик.

111 "Сборник действующих постановлений Пленума Верховного Суда СССР 1924—1957 гг." Госюриздат, 1958, стр. 58.

112  «Судебная практика Верховного Суда СССР" 1952 г. № 4,  стр. 28—29.

113 Н. Д. Дурманов, Ответственность при совокупности преступлений по советскому уголовному праву, «Социалистическая законность» 1937 г. ,№ 8, стр. 82.  

114 «Вопросы уголовного процесса в практике Верховного Суда СССР». Юриздат, 1948, стр. 343.

115 Архив Московского городского суда, дело № 2-210/55.

116 Архив Московского городского суда, дело № 2-194/55.

117 Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного суда РСФСР от 1 июня 1958 г., «Советская юстиция» 1958 г, № 11, стр. 95.

118 Ныне в соответствии со ст. ст. 35 и 36 Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик.

119 "Вопросы уголовного процесса в практике Верховного Суда СССР», Юриздат, 1948, стр. 345.

120 Статья 35 Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик.

121 Статья 35 Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик.

122 См. «Судебная практика Верховного Суда СССР» 1954 г. №5, стр. 22.

123 См. «Судебная практика Верховного Суда СССР» 1955 г. № 6, стр. 20.

124 См. «Вопросы уголовного процесса в практике Верховного Суда СССР", М„ 1948, стр. 345.

125 См., там же, стр. 340.

126 В настоящее время ст. 35 Основ уголовного законодательства.

127 См. «Судебная практика Верховного Суда СССР» 1954 г. №3, стр. 75.

128 См. "Судебная практика Верховного Суда СССР» 1956 г. № 2 стр. 21.

129 См. «Судебная практика Верховного Суда СССР", 1955 г. № 6, стр. 20.

130 О совокупности приговоров см. также Б. М. Леонтьев, Определение наказаний по нескольким приговорам в кн. «Применение наказания по советскому уголовному праву", М., 1958, стр. 195—220.

131 См, «Вопросы уголовного процесса в практике Верховного Суда СССР», Юриздат, 1948, стр. 343.

PAGE  1


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

41528. Физическая культура в системе воспитания детей раннего и дошкольного возраста 126.5 KB
  Задачи и содержание физического воспитания детей и дошкольного возраста Возрастные особенности физического развития и физической подготовленности детей раннего и дошкольного возраста Средства физического воспитания детей раннего и дошкольного возраста
41529. Общая характеристика системы физического воспитания в общеобразовательной школе 89 KB
  Общая характеристика системы физического воспитания в общеобразовательной школе Значение и задачи школьного физического воспитания Принципы методы и средства школьного физического воспитания Формы проведения школьного физического воспитания Организационное обеспечение урока физической культуры Гигиенические основы физического воспитания в ООШ. Значение и задачи школьного физического воспитания. Социальнопедагогическое значение направленного использования средств физического воспитания заключается в следующем:...
41530. ЛИНГВИСТИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ ГЕРМАНСКИХ ЯЗЫКОВ 177 KB
  Фонетические особенности германских языков Особенности развития морфологической системы древнегерманских языков Фонетические особенности германских языков.
41531. ВОЗНИКНОВЕНИЕ И РАЗВИТИЕ АНГЛИЙСКОГО ЯЗЫКА 188.5 KB
  Проблема периодизации истории английского языка Становление английского национального языка Проблема периодизации истории английского языка.
41532. РАЗВИТИЕ ФОНЕТИЧЕСКОГО СТРОЯ АНГЛИЙСКОГО ЯЗЫКА 150 KB
  Систему согласных древнеанглийского периода составляли шумные согласные смычные и щелевые и сонанты носовые и плавные. Рассмотрим соотношение согласных звуков и букв в древнеанглийском языке. Некоторые из согласных букв были многозначными т. В позиции между гласными заднего ряда а также после согласных r и l буква ჳ обозначала заднеязычный звонкий щелевой согласный [γ] например: dჳs дни sorჳ забота folჳin следовать.
41533. ОБЩИЕ СВЕДЕНИЯ О ГЕРМАНСКИХ ЯЗЫКАХ 113 KB
  Синхроническому подходу противостоит диахронический когда каждый лингвистический факт представляется как исторический этап в процессе постоянной и бесконечной эволюции языка. Невозможно правильно понять современное состояние языка его грамматические формы фонетический строй и структуру его лексического состава если не принимать во внимание тот очевидный факт что любое явление современного языка является итогом целого ряда изменений и превращений имевших место в течение более или менее длительных промежутков времени т. Таким образом...
41534. Организация деятельность коммерческого предприятия 258.5 KB
  Приемка и хранение товаров в магазине Организация и технология подготовки товаров к продаже Организация и технология продажи товаров Составные части торгово-технологического процесса в розничном торговом предприятии и принципы его организации Розничные торговые предприятия завершают процесс доведения товаров от производства до потребителя и осуществляют непосредственное обслуживание потребителей которое включает комплекс торговых и дополнительных услуг.
41535. Инновационная деятельность коммерческого предприятия 225 KB
  Оценка экономической эффективности инноваций При оценке научного и технического уровня проекта возможностей его выполнения и эффективности принимаются решения о целесообразности и объеме финансирования. В этом методе обращается внимание на сравнимость потенциальных результатов осуществляемого проекта что составляет одно из требований проверки экономической обоснованности конкретных решений по финансированию краткосрочных и быстроокупаемых проектов. Оценка дается на основе анализа научного содержания проекта и научного потенциала автора или...
41536. Планирование на коммерческом предприятии 74.5 KB
  Например закон стоимости требует чтобы цена товара устанавливалась исходя из общественно необходимых затрат на производство и реализацию продукции. При административнокомандной модели планирование осуществляется сверху вниз в виде директивных плановых заданий по выпуску продукции и поставке ее потребителям которые заранее указаны вышестоящими ведомствами. При рыночной модели экономики производитель самостоятельно ищет покупателя своей продукции. Под производственной программой предприятия понимается научно обоснованное плановое задание по...