15957

Основы государственной власти

Книга

Государство и право, юриспруденция и процессуальное право

В.Е. ЧИРКИН ОСНОВЫ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ВЛАСТИ Учебное пособие юристь МОСКВА 1996 ББК67 464 Чиркин В.Е. Ч64 Основы государственной власти. М.: Юристъ 1996. 112с. ISBN 5735700782 Пособие посвящено вопросам законности и моральной социальнопсихологической о

Русский

2013-06-18

598 KB

17 чел.

В.Е. ЧИРКИН

ОСНОВЫ

ГОСУДАРСТВЕННОЙ

ВЛАСТИ

Учебное пособие

юристь

МОСКВА 1996

 

ББК67 4-64

Чиркин В.Е.

Ч-64     Основы государственной власти. — М.: Юристъ, 1996.- 112с.

ISBN 5-7357-0078-2

Пособие посвящено вопросам законности и моральной, социально-психологической обоснованности государственной власти. Рассматр* ваются понятия и формы легализации и легитимации государственной власти в различных условиях, охарактеризованы отличия государственной власти от некоторых других разновидностей общественной власти, исследуются проблемы единства, разделения, «противовесов» и взаимодействия «ветвей» власти. Особый раздел посвящен основным типам легитимации государственной власти: традиционной, харизматической и рациональной легитимации.

Учебное пособие имеет междисциплинарный характер, оно предназначено для студентов и аспирантов, изучающих политологию, теорию государства и права, конституционное (государственное) право, может быть также использовано преподавателями для углубления специальных знаний, функционерами политических партий, массовых организации, работниками государственного аппарата для самообразования.

ББК 67

Чиркин Вениамин Евгеньевич ОСНОВЫ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ВЛАСТИ

Редактор О. В. Лужина

Художник И. И. Тагунова

Корректор С. Р. Кандибур

Компьютерная верстка Т.А. Антоновой

ЛР№ 020653 от 28.10.92 г. Подписано в печать 5.10.96. Формат 84x1081/32. Бумага офсетная. Печать офсетная. Усл.-печ. л. 5,88 Уч. изд. л. 5,9. Тираж 5 000 экз. Заказ №860

Издательство «Юристь» 123286, Москва, Садовая-Кудринская ул., д. 9

Отпечатано на Можайском полиграфкомбинате

Комитета Российской Федерации по печати.

143200, г. Можайск, ул. Мира, 93

ISBN 5-7357-0078-2 © «Юристъ», 19%

 

Предисловие

Проблемы укрепления новой государственной власти, ее демократизации, поддержки ее народом, устранения имеющихся в ней изъянов имеют огромное значение в условиях современной ситуации в России. Эти задачи, хотя иногда без должного практического результата, ставились в обоих ежегодных посланиях Президента Российской Федерации парламенту страны, представители различных политических кругов выдвигали свои предложения в целях повышения эффективности государственной власти для преодоления кризиса, стабилизации экономики, решительной борьбы с мафией, коррупцией и терроризмом. В данной брошюре рассматривается в учебном плане лишь один, связанный с этими задачами, вопрос: речь идет о двух основаниях государственной власти: юридическом (легализация, законность) и социально-психологическом (легитимация, т.е. ее обоснованность в представлениях населения). Сокращенный термин «основы» (вместо «основания»), использован в заголовке лишь из-за стилистических соображений.

В условиях тоталитарного социализма, существовавшего в нашей стране в течение семи десятилетий, проблемы легализации и легитимации государственной власти (особенно последняя) были по существу исключены из научной литературы и из практики преподавания. Считалось, что «непогрешимое» руководство КПСС, как партии прежде всего рабочего класса (а затем — всего народа), существование действительно рожденных опытом народных масс советов депутатов трудящихся (народных депутатов) автоматически обеспечивают непоколебимое доверие народа к государственной власти.

На деле, на рубеже 80—90-х гг. тоталитарный социализм потерпел крах и в СССР, и в большинстве других стран, народ не поддержал так называемую «социалистическую» государственную власть. Потерпела поражение и идея «социалистической ориентации» в тех странах Азии, Африки, Латинской Америки, которые подражали моделям тоталитарного социализма.

После распада СССР и установления в России многопартийности, политического и идеологического плюрализма, осуществления многих кардинальных демократических мероприятий и ряда серьезных неудач, вопрос о путях легализации и легитимации новой государственной власти, о необходимых мерах для этого, о соответствующих процедурах, приобрел особое значение для практической деятельности государственных органов. В условиях современной

 

России эти проблемы приходится решать в очень сложной обстановке, снижение жизненного уровня населения, широкая преступность, коррупция в государственном аппарате, последствия чеченской войны, ошибочные мероприятия государственной власти (прежде всего разорительный для народа способ приватизации), систематические, иногда многомесячные задержки выплаты заработной платы и пенсий, да и просто явления частного характера, например, неудачный имидж первых лиц государства в периоды каких-то событий сильно осложняют процессы легитимации государственной власти в представлениях населения страны, И тем не менее, по принципиальному вопросу: продолжение начатых реформ (с учетом их существенной, кардинальной корректировки) народ страны поддерживает мероприятия государства, что и показали президентские выборы 1996 г., решавшие по существу не столько этот частный вопрос, сколько вопрос о путях дальнейшего развития страны. Президент России Б.Н. Ельцин, отстаивающий новый курс, был во втором туре переизбран. Это является важнейшим доказательством того, что для большинства населения государственная власть является легитимной, оно поддерживает ее деятельность, курс Президента.

Вместе с тем, результаты выборов свидетельствуют, что почти половина избирателей, принявших участие в голосовании, по разным, возможно, иногда и чисто личным причинам, отрицательно относится по крайней мере к некоторым мероприятиям государственной власти, направлениям ее политики (немногим более 40% избирателей голосовали не за действующего Президента, а за кандидата коммунистов, около 5% голосовали против обоих кандидатов). Они отказывают ей в поддержке, деятельность по крайней мере некоторых государственных органов представляется им нелегитим-ной. Подчеркнем еще раз: «протестное голосование» может быть обусловлено разными причинами, во многом голосование против кандидатуры действующего Президента — это голосование не за возврат коммунистической системы, а против трудностей современной жизни, но факт остается фактом. А это означает прежде всего, что необходимо искать такие пути и осуществлять такие меры, которые помогут наращивать легитимность государственной власти. Без укрепления легитимности ее меры будут недостаточно эффективными и, напротив, поддержка государственной власти населением многократно умножит успех реформ.

Степень легализации государственной власти и ее легитимации является подвижной величиной, особенно это относится ко второй. Первая более устойчива, поскольку зависит от юридических факторов (наличие конституции или отсутствие ее, демократические, недостаточно демократические или совсем недемократические способы принятия конституции, оформляющей эту власть, соответствующие международным стандартам прав человека действия государственных органов или нарушающие эти стандарты и т. д.), тогда как вторая связана иногда с быстрой реакцией людей на те или иные действия государственных органов, удачные или неблаговидные

 

поступки представителей власти. Еще ja несколько месяцев до президентских выборов 1996 г. рейтинг Б Н, Ельцина был низким, шансы на переизбрание невелики, В результате хорошо проведенной кампании, принятия ряда решительных и экстренных мер в интересах большинства населения рейтинг президента стремительно вырос, повысилась степень легитимации государственной власти (по крайней мере той ее части, которую олицетворяла фигура президента). Однако многие предвыборные обещания остаются невыполненными, хотя иногда и по причинам, не зависящим от президента. Продолжала и после выборов литься кровь в Чечне, по-прежнему не выплачиваются заработная плата и пенсии, среди 10-тысячного отряда шахтеров Приморья, полгода не получавших заработной платы, в июле 1996 г. имели место случаи голодных обмороков на работе. Не имеет значения, виновны в этом федеральные чиновники или местная администрация, перекладывающие ответственность друг на друга, при всех условиях рейтинг государственной власти снижается. Доверие к ней населения снижается в результате вспыхнувших в 1996 г. «генеральских разборок», взаимных обвинений членов правительства, других высокопоставленных должностных лиц из «команды Президента» во взяточничестве, некомпетентности, многих неблаговидных поступках, в связи с противоречивыми заявлениями «генералов у власти», иногда изменяющимися чуть ли не ежедневно.

Рейтинг государственной власти в России снижает ее неэффективность, но и граждане государства, должностные лица, руководители предприятий, организаций, компаний не проявляют нередко чувства высокой гражданской ответственности, не выполняют своих обязанностей перед обществом, государством, своими же согражданами. В октябре 1996 г. в условиях катастрофического положения со сбором налогов, от которых злостно уклоняются плательщики, имеющие деньги на счетах, для обеспечения жизненно необходимых выплат заработной платы и пенсий Президент вынужден был создать специальный орган — Всероссийскую чрезвычайную комиссию по укреплению налоговой и бюджетной дисциплины (ВЧК).

Из сказанного следует, что теоретическая разработка проблем легализации и легитимации государственной власти, путей и способов этого имеет особое значение в условиях переходного периода современной России. Единство народа по главным целям развития страны, прекращение противостояния, деления населения на «белых» и «красных», выигравших выборы в парламент или президентские выборы и проигравших их, совместный труд на благо Родины, для повышения благосостояния народа, развития науки и культуры способны обеспечить прочную легитимацию государственной власти. А это в свою очередь ускорит прогресс страны во всех его направлениях.

 

Глава I

ЛЕГАЛИЗАЦИЯ И ЛЫИ1ИМАЦИЯ КАК ОСНОВАНИЯ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ВЛАСТИ

Государство и государственная власть всегда играли огромную роль в обществе, становясь над обществом, отчуждаясь от него. Велика эта роль в современных условиях, которые, предполагая естественную саморегуляцию общества, вместе с тем предъявляют повышенные требования к организованности и упорядоченности общественных процессов. Давно прошло то время, когда в соответствии с доктриной экономического либерализма, невмешательства государства в экономику и многие другие сферы жизни, ему отводилась роль «ночного сторожа». Современное государство является собственником огромных ресурсов. В странах тоталитарного социализма (Китай, КНДР, Куба и др.) ему принадлежат все основные объекты экономики, в капиталистически развитых странах Европы на государственных предприятиях занято порой до пятой, четверти, а то и почти треть всей рабочей силы, перспективное директивное планирование или государственное прогнозирование экономики (индикативное планирование) существует в странах с самым различным общественным строем.

Государство регулирует социальные отношения в обществе, осуществляя неодинаковую политику по отношению к различным социальным, профессиональным и иным группам населения. Конституцией и законами, изданными государственной властью (ее органами), в странах тоталитарного социализма рабочий класс юридически определяется как ведущая сила общества, что влечет за собой материальные, политические и духовные последствия. В Китае ему предоставляются законом существенны преимущества на выборах представительных органов, в КНДР, Вьетнаме, на Кубе, в Лаосе такие последствия имеют фактический характер. В большинстве стран действует обширное законодательство об отношениях труда и капитала, о формах медицинского обслуживания (либеральная, страховая, государственная медицина) и т.д. Тоталитарная государственная власть вводит однопартийную систему или иногда запрещает даже все партии, в демократических странах законода-

 

тельство также устанавливает определенные требования к политическим партиям, вводит политический процесс в определенные рамки; некоторые новые конституции содержат специальные нормы (иногда — даже главы) о правах политической оппозиции (конституции Португалии 1976 г., Колумбии 1991 г. и др.). Государственное регулирование затрагивает духовную жизнь общества. В некоторых странах оно вводит обязательную, по существу, идеологию (марксизм-ленинизм на Кубе, идеи чучхе в КНДР, мобутизм — от собсгвенного имени президента Мобуту в африканском Заире по конституции 1980 г., которая, правда, в настоящее время отменена), отдает предпочтение определенной идеологии (исламу в арабских странах), запрещает законом то или иное мировоззрение (например, марксизм-ленинизм в Индонезии) или, напротив, обеспечивает идеологический плюрализм (например, ст. 14 Конституции России устанавливает, что в стране признается идеологическое многообразие и никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной). Словом, государственная власть в той или иной степени затрагивает все общественно значимые сферы жизни, а в некоторых мусульманских странах, где нормы шариата исполняются как государственные повеления, и некоторые интимные стороны человеческого бытия.

Однако не нужно думать, что могущество государственной власти беспредельно, а характер и способы регулирования общественных отношений зависят только от нее самой. В условиях социально ориентированной рыночной экономики и политической демократии ее главная задача — содействовать саморегуляции общества, стимулировать позитивные тенденции его развития, препятствовать негативным, вводить общественно значимые процессы в определенные рамки (в частности, путем принятия законодательства о партиях, забастовках, об оружии, о чрезвычайном положении и т.д.) с тем, чтобы в неуемной борьбе различных сил не допустить анархии и распада общества. Нельзя подменять саморегулирование общественных процессов и необходимую корректировку их со стороны государственной власти, которая в определенной мере выполняет роль арбитража в обществе и действует в интересах всего общества, волюнтаристскими приемами с ее стороны. К чему ведет такой волюнтаризм хорошо

 

известно из опыта нашей страны, других бывших социалистических стран, слаборазвитых стран Азии и Африки, провозглашавших социалистическую ориентацию — строительство нового общества «сверху» по моделям тоталитарного социализма.

Магистиральное направление деятельности государственной власти, ее реальные возможности ограничены закономерностями развития общества, естественно складывающимися отношениями, которые она не в силах изменить или изменяет только временно и частично, используя имеющиеся в ее распоряжении ресурсы. Даже новая государственная власть, возникшая в результате революций, коренным образом меняя отношения собственности, производства, распределения и обмена, характер политических отношений, содержание мировоззрения людей, не может ликвидировать сами отношения собственности, властеотношения в обществе (власть — существенный элемент всякого общества), некоторые общегуманные заповеди отношений людей, сложившиеся еще на заре человечества, да и всегда сохраняет что-то от старого. Государственная власть обладает автономией в обществе, ибо она — представитель всего общества, но она не может быть совершенно самостоятельной: она подвергается влиянию различных политических партий, общественных объединений, движений, словом, различных «групп давления» (их нередко в новейшей литературе называют «заинтересованными группами», считая этот термин более удачным), которые вынуждают ее предпринимать определенные меры или отказываться от них. Наглядные примеры этому мы постоянно видим в опыте новой России: в отклонении законов, предлагаемых правительством, иным партийным большинством Государственной Думы, в борьбе вокруг формирования нового правительства после выборов Президента, в неоднократной корректировке правил импорта и экспорта (иногда в интересах «новых русских»), в острой схватке разных сил вокруг проблем Чечни и т.д.

Ограничения государственной власти достигаются и правовыми средствами. Однако отношения власти и закона, государства и права имеют сложный характер. С одной стороны, государство издает законы, но оно подчиняется им (речь идет о демократическом, а не тоталитарном государстве), пока они не изменены или отменены. С другой стороны, для того, чтобы быть подлинным

 

правом, а не узакониванием произвола, правовые нормы должны отвечать определенным требованиям и прежде всего в наше время соответствовать общечеловеческим, общегуманным ценностям (идеи добра, справедливости, прав человека, демократии т.д.)- В любом случае демократическое государство связано нормами права, оно не только властвует, но и подчиняется, несет определенные обязанности перед обществом и личностью. Деятельность государства, его органов регулируется правом, официальные действия государственных органов совершаются на основе юридических норм, и в этом случае они законны, легальны. В противном случае они противоправны.

Сама государственная власть тоже нуждается в легализации, узаконивании. Не только в обычных ситуациях, но и после военных переворотов, революционных событий вновь созданные высшие органы государства принимают различные правовые акты (конституции, а чаще — декреты , как это было в России в 1917 г., прокламации военного совета в Эфиопии, в течение 13 лет заменявшие конституцию до 1987 г., временные конституции, провозглашавшиеся президентами, без участия представительных органов и населения, одна из них в течение четверти века и сейчас действует в Ираке), которые призваны стать юридической основой государственной власти. Легализация (от корня латинских слов «закон», «законный») государственной власти — это признание правомерности ее возникновения (установления), организации и деятельности. Такое узаконение может осуществляться различными путями, которые рассматриваются ниже. Скажем лишь здесь, что важнейшим средством считается принятие демократической конституции, созданной при участии населения, одобренной им непосредственно на референдуме (голосовании избирателей) или избранным им представительным органом, хотя и применение таких, демократических, способов в условиях тоталитарного режима может оказаться лишь лжелегализацией.

За противоправные действия, связанные с заменой неконституционным путем законного руководства государством (например, в результате переворота, какова была, скажем, попытка путча Государственного комитета чрезвычайного положения — ГКЧП в СССР в 1991 г.), за узурпацию (присвоение) власти, за сосредоточение реальной государственной власти в руках партий и иных обще-

 

ственных организаций, за преступления против установленного законом порядка управления общественные организации, органы государства, должностные лица, граждане несут ответственность по закону. В разных странах такие нормы различны и отражают условия страны. Например, почти во всех постсоциалистических государствах (Армении, Киргизстане, Белоруссии, Болгарии, Румынии и др.) конституции, преодолевая наследие тоталитарногно прошлого, содержат запреты, направленные против осуществления государственной власти политическими партиями. Конституции некоторых западных стран (Основной закон ФРГ 1949 г., конституции Португалии 1976 г., Испании 1978 г.) запрещают нарушать принцип разделения властей, конституция Франции 1958 г. говорит о нерушимости республиканской формы правления, о невозможности установления монархии и т.д. Положения, относящиеся к вопросам легализации государственной власти, запрет ее узурпации содержатся и в Конституции России 1993 г.

Нарушение принципа законности государственной власти, правовой основы ее деятельности влечет ответственность. Такая ответственность может быть политической (своеобразной формой такой ответственности может быть и отстранение президента от должности в порядке импичмента, например, за государственную измену, предусмотренное конституцией США в 1787 г.), уголовной (осуждение должностных лиц — представителей власти — за преступления по службе), гражданской (возмещение ущерба, причиненного, например, гражданам незаконными действиями органов государства), административной (во многих странах существуют специальные административные суды, рассматривающие жалобы граждан на нарушение их прав чиновниками), дисциплинарной (ответственность по подчиненности).

Проблема легализации государственной власти, путей и способов этого процесса уходит своими корнями в древнюю историю. Ссылки на легализацию как основание власти и должного поведения использовались уже в IVIII вв. до н. э. школой китайских легистов в споре с конфуцианцами. Первые ссылались на традиции, освященные веками, нормы, законы; вторые считали, что деятельность властей, поведение граждан должны соответствовать прежде всего вселенской гармонии. Элемен-

Ю

 

ты своеобразных ссылок на легализацию присутствовали в противоборстве светской и духовной властей в средние века (аргументами служили обращения к священным текстам, хотя короли использовали и другие доводы, в том числе факты избрания первых королей, а также ссылки на династическое престолонаследие). В новое время сторонники «легитимной монархии» Бурбонов выступали против «узурпатора» Наполеона именно с позиций легальности, «законной династии».

Легализация государственной власти — понятие юридическое. Оно соотносится с признанием, допущением, поддержкой того или иного явления, института, органа, «государственного действия» правом, прежде всего основным законом (в некоторых странах, например, в Швеции, Израиле конституция государства состоит из нескольких основных законов). Обоснование властных полномочий коренится в данном случае в юридических актах и процедурах, в правовых отношениях. Однако бывают так называемые конституционные законы, легализующие (на деле, только внешне) антинародную, антидемократическую, террористическую государственную власть. Таковы были, например, правовые акты гитлеровской Германии, «институционные акты» бразильской хунты и принятая ею конституция 1967 г., изменившие политическую систему страны, декреты военных и революционных советов многих стран Азии, Африки, Латинской Америки, принимавшиеся после военных переворотов. Этими декретами отменялись прежние конституции, принятые ранее, устанавливались новые государственные порядки (правда, зачастую там, где предводители военных советов были несколько грамотнее юридически, они не отменяли конституцию, а заявляли, что лишь приостанавливают ее действие). Поэтому, определяя легальность или нелегальность государственной власти, меру ее легализации, важно установить, насколько правовые акты, осуществляющие легализацию, соответствуют общепринятым принципам права, в том числе международного права. Общепризнанные принципы и нормы последнего некоторыми конституциями (например, США) объявлены верховным правом страны, согласно другим основным законам, при некоторых условиях (например, на условиях взаимности) ратифицированные данным государством акты международного права, имеют приоритет над внутренним правом (это

и

 

положение действует и в России). Акты легализации должны соответствовать также общечеловеческим ценностям. При несоответствии (например, если конституция существует, но она закрепляет антидемократический режим) внешняя легализация становится на деле ложной легализацией, это — лжелегализация не соответствующей интересам народа государственной власти.

Более сложным является понятие легитимации государственной власти. В основе слова «легитимация» лежит тот же латинский корень, но этому термину придается иное истолкование. Это тоже «узаконение», но узаконение не только правовое, главным образом не правовое, а иногда и не имеющее отношение к праву. Требование упомянутых конфуцианцев о вселенской гармонии не отрицало значения норм (своеобразная трактовка легализации), но оно исходило из того, что и эти нормы, определяющие поведение людей, деятельность власти, должны соответствовать этой гармонии, что было оригинальной трактовкой легитимации. Легитимность — это состояние фактическое, узаконение не обязательно формальное, а чаще — неформальное. Легитимация государственной власти — это процессы, посредством которых она приобретает свойство легитимности, выражающее правильность, оправданность, справедливость, законность и другие стороны соответствия характера власти, ее деятельности определенным, прежде всего психическим установкам, экспектациям (ожиданиям) личности, коллектива, социальной и иной группы, народа. Это состояние власти связано с материальными, социальными, политическими, духовными условиями общественной жизни, с индивидуальной и общественной психологией. Легитимация — процесс приобретения легитимности, процесс индивидуального (личностью) и коллективного (общественной группой, народом) утверждения такого представления, что государственная власть, структура ее органов, способ их формирования, ее мероприятия и деятельность ее должностных лиц соответствуют тем ожиданиям, тем взглядам, которые сложились у людей на базе чувственного восприятия, опыта, рациональной оценки. Суть легитимации — отражение идей «общественного договора» о создании государства для общего блага, высказанных французскими просветителями накануне революции 1789 г. Власть справедлива, если она не нарушает «договорных

12

 

принципов» гражданского общества и государства. Такие принципы, разумеется, не формулировались в какой-то отчетливой форме при создании государства (это был весьма длительный процесс), они презюмировались французскими мыслителями. В наше время какие-то элементы таких отношений фиксируются и на бумаге в современных конституциях и даже в специальных пактах, заключаемых между государством, политическими партиями, общественными организациями, а иногда и религиозными конфессиями. Примером последнего рода является Национальный пакт Ливана 1943 г. о распределении высших государственных должностей между мусульманами и христианами, а также различными сектами в этих конфессиях (с течением времени численность населения различных конфессий изменилась, что повлекло через три десятка лет вооруженные столкновения между ними). Своеобразной общественный договор был заключен в Испании после падения тоталитарного франкистского режима, что позволило сравнительно плавно перейти к новому государственному строю и принять в 1978 г. демократическую конституцию. Договор об общественном согласии был заключен в России в 1994 г. Его подписали более 800 участников, представлявших федеральные органы государства, регионы, политические партии, общественные организации и т. д. Правда, к сожалению, его осуществление не было успешным.

Таким образом, с высокоабстрактных, общетеоретических позиций легитимация государственной власти представляет собой делегирование, передачу власти обществом его особой организации — государству, его структурам. Эта передача осуществляется на предполагаемых условиях, что государственная власть будет соответствовать представлениям людей о ее деятельности, их ожиданиям. Но в отличие от легализации эти представления коренятся не в правосознании (хотя и оно участвует в этом), а в моральном сознании, коренящемся в понятиях справедливости, добра. Легитимация, как правило, включает легализацию, но может и не включать ее (власть якобинцев во время французской революции была легитимной в представлениях большинства населения, совершившего эту революцию, но ее легализация, особенно после казни короля, всегда оспаривалась многими французскими правоведами того времени), и, напротив, внешне легальная

13

 

власть может быть в представлениях народа нелегитим-ной. Легитимность может находиться в противоречии с формальной легальностью, если юридические законы не соответствуют законам справедливости, общечеловеческим ценностям, сложившимся установкам большинства населения. Именно в таких условиях было впервые в конституционном документе — Декларации независимости США 1776 г. провозглашено право народа на восстание, на сопротивление угнетению со стороны правительства (речь шла об освобождении американских колоний от «законного» британского владычества). Нелегитимны-ми оказались и режимы многих тоталитарных социалистических государств, стран «социалистической ориентации» в Азии, Африке, Латинской Америке, в связи с чем произошел быстрый крах этих «твердынь» на рубеже 80 — 90-х гг., хотя легализация государственной власти в них была оформлена многими конституциями, принимавшимися иногда на референдумах или представительными органами после «всенародного обсуждения». Ныне идея о праве народа на сопротивление угнетательским действиям со стороны государственной власти записана в некоторых конституциях стран Африки, как вывод из их прошлого тоталитарного опыта.

Выше говорилось о ложной легализации. Бывает, видимо, и ложная легитимация. Она может иметь частичный характер, когда определенные государственные органы и должностные лица считают возможным для себя во имя «высших целей» принимать такие решения и осуществлять такие действия, которые не соответствуют представлениям народа. Это — легитимация «для себя». Ложной легитимацией власти является присвоение ее определенным классом, социальной группой, считающими себя наиболее организованными, передовыми, и в силу этого заявляющими о своем праве на «руководство обществом», так трактовал латинское слово «диктатура» И. В. Сталин, говоривший о государственном руководстве обществом со стороны рабочего класса (на деле, такого руководства не было, власть сосредоточивалась в руках партийно-государственной номенклатуры, присвоившей себе огромные привилегии). Ложная легитимация государственной власти охватившая большинство немецкого народа, отравленного расистской идеологией, имела место в фашистской Германии. Она часто

14

 

бывает связана с культом личности, ее восхвалением, помпезностью, с восхвалением «окружения», с заявлениями о том, что именно эта личность вправе распоряжаться судьбами людей и страны вследствие своих неповторимых качеств. Так обстояло дело в СССР при культе личности И. В. Сталина, Мао Цзэдуна в Китае, Ким Ир Сена в Корее и т. д. «Вожди» стран социалистической ориентации (Нкваме Нкрума в Гане, Секу Туре в Гвинее и др.) присоединяли к таким утверждениям и другие качества, основанные на африканских традициях.

Словом, если говорить предельно абстрактно, то в иудейско-христианской традиции, оказавшей огромное влияние на европейскую философию права и мораль, легализация, легальность соотносится, скорее, с понятием библейского «закона», формализованного правила поведения, а легитимация, — легитимность — с понятием «благодати», умиротворения, достойного существования. Эти понятия у разных личностей индивидуальны, они нередко не совпадают у разных социальных групп. «Экспроприация экспроприаторов» — мера, являющаяся нелегальной с точки зрения закона, нарушающая конституционное право собственности, крайне нелегитимная в представлениях собственников, выступает как желанное и легитим-ное явление для люмпен-пролетариата.

Новая власть, утверждавшаяся во многих развивающихся странах после военных переворотов, была неле-гитимной в глазах группировки, отстраненной от участия в правительстве, но большинство населения, особенно если офицеры приходили к власти под лозунгами оздоровления экономики, борьбы с привилегиями, ликвидации коррупции, поддерживало ее. В дальнейшем, однако, армия редко выполняла свои обещания и оправдывала ожидания населения. Власть военных становилась для него нелегитимной, и оно оставалось безучастным к судьбе провозглашавшим себя «народным» правительства при очередном перевороте.

В условиях переходных состояний, политической нестабильности проблемы легальности и легитимности государственной власти всегда приобретают особое значение. Это относится и к современной России. Наиболее отчетливо об этом свидетельствовали октябрьские события в Москве 1993 г., ставшие результатом противоборства законодательной и исполнительной ветвей власти, каждая

15

 

из которых заявляла о своей исключительной легитимнос-ти (оспаривалась также легальность ряда мероприятий той и другой, хотя сама легализация ветвей власти не ставилась под сомнение). В федеративном государстве, каким является Россия, эта проблема всегда связана с отношениями федерации и ее субъектами, особенно при осуществлении попыток сецессии (выхода из состава федерации). Так было в свое время в период Гражданской войны в США (1861 — 1865 гг.), когда 11 южных штатов создали свою конфедерацию, в Пакистане (военные действия в связи с образованием в 1971 г. на части его территории государства Бангладеш), в Нигерии (провозглашение несостоявшейся Биафры в 1960-х гг.) и т.д. В России проблема укрепления легитимности власти на уровне федерации и ее субъектов отчасти находит свое решение в заключении публично-правовых договоров о размежевании и взаимном делегировании полномочий между государственными органами федерации и ее субъектов. Первоначально такие договоры заключались между Российской Федерацией и республиками, входившими в ее состав (впервые с Татарстаном в 1994 г., затем с Башкортостаном, Северной Осетией и др.), а потом и с краями и областями (Свердловской областью, Краснодарским краем и др.), хотя такая практика, насколько нам известно, не присуща зарубежным федерациям. Вопрос о легальности и легитимности государственной власти в субъектах федерации особенно остро встал в связи с самопровозглашением «независимости Ичкерии» (Чечня) и действиями вооруженных сил федерации против незаконных вооруженных формирований. Уровень легализации и легитимации государственной власти, способы этих процессов изменчивы и разнообразны. Легализация путем декретов, имеющих конституционное значение, уступает по степени легализации путем принятия конституции на референдуме (голосование избирателей). Принятие временных конституций (например, в ЮАР в 1994 г.) характеризует обычно лишь переходные процессы легализации (в той же ЮАР определен пятилетний срок для принятия постоянной конституции, ибо она должна закрепить уже сложившиеся отношения после ликвидации режима апартеида — правления белого меньшинства). Уровень легитимации государственной власти обычно определяется участием населения в выборах высших и местных органов государства, его голосованием

16

 

по поставленным на референдумах вопросам о доверии к тем или иным институтам, олицетворяющим государственную власть (такие референдумы неоднократно проводились в 90-х гг. и в России), данными опросов граждан. Данные эти бывают изменчивы, рейтинг представителей государственной власти может быстро повышаться и падать иногда в зависимости от преходящих настроений избирателей. Мы уже говорили об этом в связи с президентскими выборами в России 1996 г. и последовавшими за этим событиями.

В современных условиях переходного периода России легитимация государственной власти сопряжена с исключительными трудностями в развитии страны. По данным Всемирного банка Россия входит в пояс бедности: черта бедности составляет 120 долларов на человека в месяц, но для подавляющего большинства россиян, особенно в малых городах и сельских районах и эта цифра пока что недостижимая мечта. Если учесть, что минимальная пенсия составляет лишь 52% официально исчисленного прожиточного минимума (по профсоюзной статистике ее хватит лишь на 10—12 дней существования в месяц), а на деле во многих районах страны и такая пенсия, а также заработная плата не выплачиваются месяцами, то социально-экономическое положение значительной части населения катастрофическое.

Легитимацию государственной власти осложняет и политическая обстановка. Постоянное на протяжении нескольких лет противоборство законодательной и исполнительной властей, слабость судебной власти и правоохранительных органов; разгул организованной преступности, с которой зачастую связаны представители государственной власти, чиновники; коррупция в государственном аппарате; несложившаяся партийная система; партии, во главе которых находятся лидеры, пытающиеся делить народ на «белых» и «красных»; призывы воинствующих радикалов покончить с «антинародным режимом» — все это расшатывает позиции государственной власти. Не укрепляет легитимность государственной власти и отсутствие духовных ориентиров, идеологических установок, в том числе по принципиальному вопросу: о конкретных путях развития страны. В российском обществе пока что идет лишь предложенная президентом дискуссия о «поисках» национальной идеи.

 

В многонациональной России проблемы легитимации государственной власти тесно связаны с отношениями национальных, этнических групп, с противоречиями в этой сфере, а также с отношениями центр — периферия, что имеет особое значение в связи с географическими размерами страны. В этих сферах существуют несколько групп противоречий: между сохраняющимся в какой-то мере наследием имперского прошлого (СССР), которое нельзя преодолеть сразу, и новыми функциями российского федеративного государства; между русской нацией, которая объективно, в силу своего удельного веса (численности, культурного облика и т.д.) доминирует в российском обществе и этническими группами, которые признают русские национальные ценности, но стремятся к своеобразию, что иногда ведет к нежелательному отчуждению; между межнациональными элементами российской государственности, порождаемыми общими интересами всех этнических групп и национальными притязаниями отдельных этнических групп (с одной стороны, объективно обусловленными, а с другой — порождаемыми эгоистическими устремлениями местной этнократии); между центром, стремящимся к укреплению государственности для решения общих задач в интересах всего народа, и партикулярными интересами краев и областей, имеющими как объективные, так и субъективистские черты.

Есть много и других проблем, также осложняющих процессы легитимации государственной власти в современной России. К их числу относится недостаточная смена традиционных элит в государственных структурах, чего, кстати сказать, нет во многих странах Восточной Европы или в постсоветской Прибалтике. Сохранение прежнего слоя административно-хозяйственной номенклатуры в России во многом имеет объективный характер: эти кадры некем заменить (вспомним использование «буржуазных спецов» после Октябрьской социалистической революции), но такая ситуация порождает у народа представления, что перемены во власти не произошли, прежнее негативное мнение о коммунистическом режиме переносится на новую власть.

Тормозит легитимацию и перегруженность государст-веных органов лишними полномочиями, особенно это относится к главе государства и к главам администраций

18

 

на местах. Такая ситуация вызывает обратный эффект, формируя установку — все сделают за людей и для людей их государственные руководители. Отсутствие должного контроля, сопряженное с огромными властными полномочиями, порождают правовую дискретность, власть по усмотрению. В результате нарушаются принципы правового государства, право рассматривается как помеха администрированию. Под флагом всеобщего примирения (складывается безответственность правящих элит, они вза-|имно освобождают друг друга от правовой ответственности и от ответственности перед народом. Множество крупных выступлений в печати и даже с трибуны Государственной Думы о мздоимстве высших чиновников, в том числе генералитета в армии, оказались безрезультатными.

Растет номенклатурно-мафиозный капитализм. Нередко действует цепочка: крупный чиновник предоставляет льготы предприятию (по существу, предпринимателю, хотя он может выступать в разных качествах, в том числе в виде руководителя акционерного предприятия, да еще акционерного общества закрытого типа), у предпринимателя существует группа прикрытия, преимущественно из мафиозных структур, поскольку правоохранительные органы не действуют эффективно. Иногда офицеры правоохранительных органов состоят в связи с мафиозными структурами. Такие факты тоже имели место.

Делаются идеологические попытки обосновать роль «новых русских» во власти. Один из представителей крупного капитала в России Б. Березовский заявил в интервью: «Во всем мире властвует капитал, так должно быть и в России» («Московский комсомолец», 11 апреля 1996г.).

Государственная власть пытается вести диалог с другими силами, но часто — это диалог не с теми силами и людьми, которые могут реально изменить политику государства. В результате, хотя, конечно, во многих сферах общественной жизни России утвердилась демократия, в ряде случаев это еще «демократия игры», иногда просто «демократические игры». Граждане мало влияют на принятие законов и особенно — решений исполнительной власти. В периоды предвыборных кампаний принимаются определенные меры, раздаются щедрые обещания, принимаются указы, но многоопытное чиновничество тормозит их осуществление. А нередко указы и законы

19

 

издаются без учета реальных возможностей государственного бюджета. Подготовка и принт ие решений исполнительной власти, как правило, закрыты от гражданского общества.

Воздействие граждан на принятие исполнительных решений нередко сводится к блату (знакомство, протежи-рование), беседы в кабинете, взятки. Руководители правоохранительных органов России сообщали на пресс-конференциях, что размеры взятки достигли 500 тыс. долларов.

В результате позитивных и негативных факторов, действий органов государственной власти и должностных лиц процессы легитимации государственной власти в России очень подвижны, они характеризуются взлетами и падениями, сиюминутными подвижками. Однако при всех недостатках современной государственной власти в России укрепление ее легитимности отнюдь не требует возвращения к тоталитарному прошлому. Как бы российский народ ни относился к отдельным личностям в руководстве российского государства, тем не менее, видя просчеты и ошибки, большинство, судя по результатам самых различных выборов, выступает за сохранение и углубление реформ. Избиратели связывают с этой государственной властью свое будущее. Нет альтернативы демократическому правовому государству, развитию, по пути которого идет все цивилизованное человечество. Вместе с тем, меры по легитимации государственной власти требуют новых усилий, ее нельзя обеспечить кратковременными предвыборными «прорывами», легитимация должна подпитываться новыми «соками» постоянно. Нельзя забывать, что на выборах президента в 1996 г. две пятых избирателей проголосовало по существу против мероприятий власти, и степень ее легитимации снижается.

Проблемы легализации и легитимации государственной власти — сравнительно новое поле исследований для отечественной науки. В условиях тоталитарного социализма они не ставились или трактовались искаженно. Сказанное, однако, вовсе не означает, что прежние исследования не имеют никакой ценности. Отдельные положения верны, они используются и в западной науке. В данной работе мы учитываем их, равно как и используем некоторые методы исследования, разработанные в марксистско-ленинском государствоведении.

 

Глава II

ГОСУДАРСТВЕННАЯ ВЛАСТЬ: ЗАКОННОСТЬ И ОБОСНОВАННОСТЬ

§ 1. Государственная власть как объект легализации и легитимации

Государственная власть — особая разновидность социальной, общественной власти — наиболее существенный признак государства. Термин «государство», как и само явление государственности, многогранны. В обыденном словоупотреблении первый, как правило, обозначает географическое понятие — страну (США, Россия, Вьетнам и др.), да и ее иногда называют неточно (США — Америкой, Великобританию — Англией).

Авторы многих общеобразовательных публикаций, используя термин «государство», имеют в виду общество (например, Япония — промышленно развитое государство, африканский Бенин — экономически отсталое государство). В философской и политической литературе также долго не существовало достаточного различия между обществом и государством. Немецкий государст-вовед XIX в. Г. Еллинек считал, что впервые отчетливо разграничил эти понятия в своем «Общественном договоре» Ж.-Ж. Руссо (XVIII в.), позже австрийский автор Гумплович полагал, что это было сделано Гегелем. Однако и до сих пор в некоторых зарубежных словарях определение государства начинается с утверждения, что государство — эго общество, хотя и обладающее рядом особенностей.

В специальной государствоведческой литературе под государством понимается особая, универсальная для общества данной страны политическая организация, обладающая публичной властью и специализированным аппаратом управления обществом в пределах определенной территории. На территории исторически сложившейся одной страны могут быть два государства с разным общественным строем: в 1949—1990 гг. в Германии было два государства — ФРГ и ГДР, два государства существовали во Вьетнаме (1946—1975), существуют сейчас на Корейском полуострове (КНДР и Республика Корея). В сравнительно экономически развитом обществе возможно архаичное, отсталое, реакционное госу-

21

 

дарство (например, до 90-х гг. в условиях режима апартеида в ЮАР), и напротив, в обществе с меньшей степенью экономической зрелости — государство, учитывающее общечеловеческие ценности и интересы различных слоев населения (например, Индия). Такие примеры многочисленны, но не закономерны, не отражают главной тенденции исторического процесса. В целом, демократическое, социальное и правовое государство связано с эжкономическим и социальным прогрессом, с передовой, регулируемой рыночной экономикой, с образованием значительного и влиятельного «среднего класса», который жизненно заинтересован в стабильности и развитии демократических институтов.

Еще большим разнообразием отличается трактовка термина «государственность». С этим понятием связано положение субъектов федерации (в России наряду с федерацией и ее субъекты обладают государственной властью), употребляется термин «национальная государственность», о чертах государственности говорится в связи с политической автономией (такова, например, Гренландия в Дании, имеющая собственный парламент и в отличие от метрополии отказавшаяся в свое время от участия в Европейском экономическом сообществе), а иногда и в связи административно-территориальной автономией, если последняя организована с учетом национального признака.

В рамках более или менее общего подхода к феноменам государства и государственности существуют различные направления в понимании и исследовании этих явлений. В данной работе нет необходимости говорить о них детально, это не ее задача. Для понимания проблем легализации и легитимации государственной власти мы остановимся только на основных различиях некоторых школ. Эти различия начинаются с трактовки вопроса о происхождении государства и возникновения особой — государственной власти. Существуют два основные подхода к проблеме возникновения государства: марксистско-ленинская концепция и трактовка западных либеральных ученых (третий подход, о котором будет сказано ниже, представлен в сочинениях мусульманских фундаменталистов). В основе обоих подходов — признание длительности процесса выделения из недр общества особой государственной власти и формирования государства. Марк-

22

 

систско-ленинская, радикалистская концепция связывает этот процесс с возникновением частной собственности и классов и утверждает об отмирании, исчезновении государства с ликвидацией классов, либеральная концепция исходит из того, что политическая власть, а иногда и зачатки государственной, существовали уже в коллективах первобытного общества и отстаивает необходимость государства до конца бытия человечества.

В современной научной литературе существует взгляд о трех основных путях эволюционного возникновения государства: военном (война как способ перераспределения общественного продукта и выделение на этой основе элитарной верхушки из среды военных, которая и положила начало государству); аристократическом (выделение управленческой аристократии из среды жрецов, старейшин, других представителей верхушки общества и присвоение этой аристократией рычагов государственного властвования); плутократическом, менее распространенном (сосредоточение власти в руках более состоятельных и влиятельных лиц, вокруг которых, преимущественно на основе личной преданности за получаемые блага, группируются сторонники, укрепляя власть первых, поднимая ее на уровень государственной). На практике обычно как свидетельствуют исторические данные, эти пути сочетались (с доминированием одного из них), но в целом они всегда связаны с выделением элиты, как первой ступени в образовании государства. Господствующая в науке элитарная концепция происхождения государства дает возможность объяснить происхождение государственной власти, а также и существование самого государства с позиций асимметричной структуры общества. Правда, многие сторонники этой концепции распространяют элитаристский подход и связываемое ими с ним понятие политической власти также на профсоюзы, фирмы, клубы, партии и т. д., не делая к тому же достаточных различий между политической и государственной властью.

Наряду с неодинаковыми подходами к вопросу о происхождении государства (а в рамках второго из них есть множество школ со своими особенностями) в истории человеческой мысли существует множество теорий, пытающихся объяснить, что такое государство, что представляет собой феномен государственности. Многие (но не все) из этих теорий связаны с вопросом о происхож-

23

 

дении государства, в нем, как это сделал и Ф. Энгельс в своей известной работе о происхождении семьи, частной собственности и государства, стремятся найти ключ к объяснению природы этого явления. Поэтому многие теории о сущности государства (в философской, а не социальной трактовке сущности) и концепции о происхождении государства взаимно переплетаются, дополняя друг друга. Такова, например, патриархальная теория государства, которая трактует государственную власть по аналогии с отеческой властью старейшин человеческого сообщества и считает, что государство явилось следствием разрастания семьи, в результате чего патриарх рода становился монархом. Иначе пытается объяснить сущность государства органическая теория, исходящая из аналогии государства с человеческим организмом. Биологические концепции пытались отыскать сходство государства с колониями пчел и муравьев и т. д. Многие из этих теорий давно не пользуются влиянием в научной литературе. На современном этапе можно выделить пять подходов к понятию государства: теологический, классический (или арифметический), юридический, социологический и новейший — кибернетический. Теологический, исходивший из богоустановленности и вечности государства, широко использовался в средние века, в настоящее время его отстаивают в своей трактовке приверженцы мусульманского фундаментализма, развивая концепцию халифата, распространяя ее на современное государство. С их точки зрения, суть государства может быть понята лишь на основе заповедей Корана, а современное государство должно быть построено с учетом той модели, которая существовала во времена пророка Му-хаммада и четырех «праведных» халифов, правивших поочередно после его смерти.

Классический (арифметический) подход используется особенно широко политологами и специалистами по международному публичному праву. По их мнению, государство представляет совокупность трех слагаемых: власти, территории и населения. Иногда добавляют; четвертый признак - суверенитет, а индийский поли» толог Р. Гупта — и пятый — международное признание, Правда, сторонники этого подхода часто отмечают раз-j ную значимость «слагаемых», выделяя главное из них —•> власть (в современных работах часто говорится о власти

24

 

правящей элиты, власти олигархии — верхушки общества)

Юридический подход рассматривает государство как юридическую персонализацию нации (под нацией понимается обычно в данном случае не какая-то этническая общность, а население страны), анализируя государство как систему различных структур (органов) и правоотношений между ними, то есть часто сводит государство к юридическим абстракциям. Он не пользуется влиянием в науке (хотя многие выработанные им частнонаучные приемы анализа различных институтов государственности всегда состоят на вооружении ученых), даже его наиболее известный представитель Г. Кельзен (умер в США в 1953 г.) в последние годы своей жизни стал склоняться к социальным аспектам в понимании государства. В последние десятилетия, однако, юридический подход, хотя и в измененном виде, стал возрождаться в структуралистских теориях государства (анализ элементов государственности, их связей, отношений) и в юри-дико-экономических определениях государства (государство рассматривается как юридическая персонализа-ция нации, связанная с централизацией экономической жизни).

Социологический подход, особенно широко распространенный в наше время, используется очень давно. Он представлен в сочинениях средневекового арабского автора ибн-Хальдуна, которого западные исследователи иногда называют «марксистом до Маркса», в работах английского писателя XVII в. Гоббса (идея государства-усмирителя в условиях всеобщей борьбы), французского мыслителя XVIII в. Ж.-Ж. Руссо (государство как гарант «общественного договора») и т. д. В современных условиях это также идеи государства как органа социальной солидарности (на основе контракта социальной солидарности оно должно исключать борьбу различных сил или вводить ее в определенные рамки), концепции государства арбитра, идеи классового государства: государство — это «машина», «дубина» в руках класса угнетателей для того, чтобы держать в узде эксплуатируемое большинство, а возникающее в результате революции угнетенных масс социалистическое государство («диктатура пролетариата») — важнейший инструмент преобразования общества на новых началах. В дальнейшем,

25

 

согласно марксистско-ленинской концепции, после ликвидации класса частных собственников оно становится органом выражения интересов всего трудового народа, орудием строительства бесклассового коммунистического общества.

В 60-х гг, XX в. возникла кибернетическая школа в государствоведении. Ее представители рассматривают государство как особую, уникальную систему в обществе, связанную с потоками информации, рецепторами (приемниками) этой информации, поступающей от населения, организаций, движений (такими рецепторами служат определенные государственные органы), циркуляцией информации в государственной системе, принятием решений государственными органами («выход» системы). Эти решения в виде законов, указов, постановлений правительства вновь порождают информацию от населения, которая вводится в систему (государство), и процесс продолжается.

Многие из этих направлений касаются лишь тех или иных сторон феномена государственности, но тем не менее они содержат некоторые данные для анализа вопросов легализации и легитимации государственной власти. Мы остановимся только на характеристике лишь четырех сторон государства, связанных с этой проблемой: государстве как универсальной политической организации в обществе, государстве-арбитре, государстве — органе по выполнению общих дел и государстве — институте легализованного принуждения и даже насилия в обществе. Каждая из этих сторон государства по-разному соотносится с вопросами легализации и легитимации власти: организационные качества государства теснее связаны с вопросами правового обеспечения, тогда как, например, концепция государства-арбитра может в полной мере осуществляться, когда государственная власть пользуется лигитимностью в представлениях различных социальных слоев.

Вопрос об организационных сторонах государства рассматривается в работах Маркса, Энгельса, Ленина. Маркс и Энгельс говорили о государстве как политической организации общества, они исследовали некоторые отличия этой организации, например, от родового строя. Качества государства как организации неоднократно отмечал в своих работах В. И. Ленин, практически зани-

26

 

мавшийся вопросами организации работы советского государства. Однако в целом основное внимание в марксистско-ленинской теории уделялось все же не организационным качествам государства, а его социальному характеру. Качество государства как специфической организации в марксистско-ленинском направлении исследовались мало (если исключить юридический подход, например, в конституционном и административном праве). Если же эти качества все же рассматривались, то имелась в виду прежде всего организация класса, а не народа. Классовый подход превалировал, заглушая разработку вопросов о специфических чертах государства как особой организации народа, общества.

Между тем, государство — единственная универсальная организация в обществе, на населенной территории в пределах ее государственных границ. Государству-организации присущи качества, неразрывно связанные с его универсальным характером. В эту организацию входят все находящиеся на данной территории лица, независимо от их желания. Все они принадлежат к этой организации, хотя принадлежат по-разному, имея различные статусы: гражданина, лица без гражданства, лица с множественным (чаще всего — двойным) гражданством, иностранца (гражданина другого государства).

Легализация их положения в государстве осуществляется конституцией, законами, международными соглашениями, другими актами и официальными документами (например, паспорт для гражданина, вид на жительство для иностранца).

Они уплачивают на содержание этой организации не добровольные, как во многих партиях, профсоюзах или общественных организациях, а обязательные взносы (разного рода налоги) освободиться от которых иностранцы могут, например, если только между государствами есть соглашение об исключении двойного налогообложения. В ряде случаев освободиться от налогов они не могут, даже если покинут страну (например, если продолжают иметь собственность в ней). Проживающие на территории страны лица распределены по административно-территориальным единицам (в государствах-карликах, например, в Науру и Тувалу, с населением менее 10 тысяч человек, нет административно-территориального деления) и подчинены их органам.

27

 

В современном социально-асимметричном обществе нет другой аналогичной всеобъемлющей организации. Правда, в некоторых африканских странах, при пожизненных президентах-диктаторах, делались попытки создать организацию, которая в конституциях именовалась партия-государство (Гвинея при президенте Секу Туре, Заир при Мобуту и т. д., когда в состав единственной партии-государства включалось большинство населения, а то и все населения страны), но это было извращением исторического процесса.

Государство, как организация, имеет разветвленный и специализированный государственный аппарат, подобно которому не имеет и не может иметь ни одна другая организация. Он специализирован по ветвям власти и наделен публичноправовьши функциями. У государства есть свои вооруженные силы (конституция запрещает иметь их другим организациям), государство как организация выступает в качестве представителя общества внутри страны и на международной арене. Словом, это уникальная организация общества в целом, единственная в своем роде. Она имеет в своем распоряжении огромные материальные и человеческие ресурсы, не сопоставимые с любой другой организацией.

Будучи универсальной организацией общества, государство одновременно выступает как социально-политический арбитр в обществе. В этом — одна из специфических черт данной организации. Роль государства-арбитра связана с асимметричной структурой общества, различные группы которого (социальные, профессиональные и другие) а также личности имеют собственные интересы, иногда совпадающие, а нередко не совпадающие с интересами общества в целом. В общественном производстве и разделении труда, а также в общественном распределении и обмене положение каждой заинтересованной группы и личности таково, что она склонна отступать от требований социальной справедливости и имеет повышенные притязания на долю общественного продукта, не соответствующую ее вкладу в общество и реальным возможностям общества удовлетворить эти притязания. Отсюда возникает общественная необходимость и общая заинтересованность личностей и групп в арбитре, который устанавливал бы общие правила распределения общественных ценностей: богатство, здраво-

28

 

охранение, образование, социальное обеспечение и т. д., наблюдал бы с правом вмешательства в это распределение, корректировал бы его с учетом социальной стабильности, а. следовательно, в интересах всего общества, поддерживал бы правила распределения, сложившиеся на основе саморегуляции общества, одновременно исправляя их недостатки. Особенность социально-политического арбитража государства состоит в том, что оно осуществляется в качестве контроля от имени всего общества и, в конечном счете, в интересах самого общества в целях исключить нежелательные последствия для него. Но вместе с тем, на деле государство всегда пристрастно, оно никогда не является полностью беспристрастным арбитром и не может быть им. Оно защищало прежде всего интересы рабовладельцев в Древнем мире (хотя законом и запрещало им убивать своих рабов), интересы феодалов в средние века (хотя и разрешало городские «вольности»), современное социально-правовое государство выступает прежде всего как выразитель интересов «среднего класса», заинтересованного в политической стабильности (в США в соответствии с уровнем доходов к этому классу относится 70% белых и 20% черных американцев). Но во многих развивающихся странах государство и сейчас является прежде всего выразителем интересов небольшого социального слоя, привилегированной элиты, местных помещиков и бизнесменов.

Осуществляя социально-политический арбитраж, государство предоставляет определенные гарантии одним (например, пособия по безработице) и устанавливает ограничения для других (например, максимум землевладений, размеры которых ограничены, например, в Японии, Пакистане или Египте) Эти и аналогичные им меры служат интересам всего общее 1ва, хотя и ущемляют интересы его отдельных слоев. Они смягчают столкновения различных сил. Мероприятия по предоставлению социальной помощи одним и по ограничению интересов других легализованы конституциями и законами современных государств. Нормы о возможности национализации определенных отраслей промышленности есть, например, в Италии и Франции (она в этих странах проводилась неоднократно), но и интересы собственников защищены: национализация возможна только законом (а, например, не декретом

29

 

правительства), при условии общественной необходимости и справедливом вознаграждении собственнику, иногда, предварительном, которое устанавливается судом (а, например, не актом президента) При осуществлении земельной реформы в большинстве стран также выплачивалась компенсация собственникам за отчуждаемое имущество. Арбитраж государства осуществляется, однако, в сложных условиях, поскольку наряду с требованиями беспристрастного арбитра каждая социальная группа на деле желает иметь арбитра, который бы выступал прежде всего в ее интересах. Группы давления оказывают влияние на решение государственных органов, воздействуют на должностных лиц, на парламент (наиболее ярким примером является деятельность двух десятков тысяч лоббистов при парламенте США, которые по закону вправе отстаивать интересы своих компаний в законодательном процессе, им лишь нужно зарегистрироваться, указать, кого они представляют и размер своего гонорара). Давление на государственную власть возможно и в других, самых различных формах: путем угроз и коррупции, поддержки, лести, демонстраций протеста и т. д. Поскольку такое давление осуществляют в той или иной мере практически все значимые общественные группы (в разных формах и с неодинаковыми требованиями), образуется своеобразный «арбитражный вектор» с направлениями в виде преимуществ той или другой стороне. Это отчетливо обнаружилось в ходе важнейшего общественно необходимого мероприятия в России: приватизации государственных предприятий. В ряде районов страны этот процесс приобрел номенкла-турно-мафиозный характер, когда в руки недобросовестных дельцов (часто прежних директоров государственных предприятий и близких к ним людей) перешел большой массив народной собственности. На основе ваучерной приватизации и других способов в руки акционерных обществ (на деле, тех же управленцев вкупе с мафией) переходили целые производственные комбинаты, которые строила вся страна. В условиях галопирующей инфляции крупные заводы передавались по «остаточной стоимости», по цене, равной иногда стоимости контракта российского хоккеиста в западном клубе. Эти действия легализуются и центральными, и местными властями, объективно стремящимися ради благого дела:

30

 

покончить с огосударствлением экономики, дать свободу ее развитию, но они остаются нелегитимными в глазах значительной части, если не большинства, населения страны.

«Арбитражный вектор» весьма подвижен и меняет направление в зависимости от силы давления на власть и ее практических мероприятий, но в конечном счете государство-арбитр обычно оказывается пристрастным: чем больше сила давления и возможности поддерживать эту силу другими способами, тем больше преимуществ получает определенная группировка в обществе. В какой-то мере это неизбежно. Однако важно соблюсти в данном случае определенное равновесие: неудовлетворение обоснованных притязаний может привести к конфликтам, иногда кровавым. С другой стороны, излиш-

t ние социальные блага, возможностями для удовлетворения которых государство не располагает, имеют следст-

1 вием, как показывает опыт некоторых стран с социал-

' демократическими правительствами, упадок деловой активности, замедление темпов экономического развития

1 (Швеция конца 80-х — начала 90-х гг.).

Конечно, государственный арбитраж не обходится без компромиссов и консенсуса противоборствующих сторон, тех или иных сторон с органами государства, это сглаживает диспропорции, но и в этом случае сторона, находящаяся в более выигрышном положении в «политической игре», получает большие блага. При этом не следует такое распределение понимать слишком узко, как, например, дотации из государственного бюджета (хотя и это может иметь и почти всегда имеет место) . Речь идет об условиях общественного положения, благоприятных или неблагоприятных факторах жизнедеятельности общественных групп и личностей.

В случае особо острой борьбы противоборствующих сил арбитраж государства принимает специфические формы: вводится чрезвычайное положение, приостанавливается или запрещается деятельность политических партий, иных объединений, дестабилизирующих обстановку, прекращается издание некоторых газет, запрещаются митинги и демонстрации и т. д. Если эти действия совершаются на основе закона, принятого представителями народа в парламенте (а такой акт, как следствие компромиссов, призван создать равные условия всем

31

 

группировкам), при строгом соблюдении закона, то они не выходят за рамки социально политического арбитража государства. Важно, чтобы эти меры были не только юридически законными (легальными) , но и обоснованными, легитимныи в представлениях народа.

Концепция государства-арбитра имеет ответвления виде традиционного представления о главе государства — монархе, который по утверждениям сторонников этого взгляда стоит над классами и партиями (монарх не бывает членом партии); конституционных положений, появившихся в последние десятилетия в ряде стран, об институте президента-арбитра, который осуществляет арбитраж в отношении других государственных институтов. Наиболее ярко такой подход проявился во французской конституции 1958 г., и в какой-то м.ере в конституции России 1993 г.

Будучи организацией всего общества, государство при
звано выполнять и общие для общества дела, осуществлять
такие мероприятия, которые по своему характеру не могут
быть реализованы другими организациями. Это не только
оборона страны во время военных действий, создание
разветвленной сети транспорта и связи, борьба с эпиде->
миями и стихийными бедствиями,  но и  поддержание
общественного порядка, недопущение в обществе такой
борьбы противоборствующих сил, которая может привес
ти к анархии и его распаду. Эти задачи решаются, прежде ,
всего, правовыми нормами (установление порядка
opra-f <
низации и деятельности партий, общественных организа-»
ций, роспуск антиконституционных организаций по
pet I
шениям судов и т. д.), но используется и множество других,
методов, в том числе, заключение упомянутых выше об-И
щественных договоров с участием государства, его пред*!
ставителей.
si

Наконец, государство — это единственный институт1 легализованного принуждения, насилия. Конечно, теми или иными средствами принуждения обладают и другие субъекты, есть родительская влась, политическая партия может объявить взыскание своему члену, а в качестве высшей меры наказания — исключить из своих рядов. Аналогичные меры по отношению к своим членам могут принимать и другие организации, но крайняя мера — исключение — свидетельство того, что они не могут обеон» печить нужную им деятельность ее участника.

32

 

Иным является положение «членов» государственной организации, «государственного сообщества», а ими становятся в данном случае не только граждане и друг ие лица. но и территориальные коллективы (население административно-территориальных единиц) субъекты федерации в федеративном государстве, партии, общественные организации, предприятия, находящиеся на территории государства, и т.д. Они подчинены этой «организации», не могут прекратить односторонне свои связи с ней, кроме как выхода из гражданства или, например, роспуска самой партии. Государство, уполномоченные им государственные органы вправе применять легализованное насилие от имени всего общества, подчиняя членов сообщества установленным им правилам, хотя бы они расходились с их убеждениями. Для этой цели используется государственная власть, аппарат государства. Легализация принуждения, насилия со стороны государства осуществляется в соответствии с правовыми нормами, которые устанавливаются самим же государством, но, которые, как предполагается, выражают интересы всего общества и одобрены им. Эти правила поведения обязательны для всего общества: физических и юриических лиц, объединений граждан, иностранцев, находящихся на территории данной страны и т.д. Они устанавливают юридическую ответственность за их неисполнение, и наказание может быть крайне суровым, вплоть до смертной казни (для физических лиц) , смещения должностного лица, ликвидации государственного органа, партии и т. д. Право является не только средством легализации принудительной деятельности государства, но и, как правило, средством легитимации, о чем речь пойдет ниже. Однако для выполнения последней роли само право должно быть легитим-ным в представлениях населения, соответствовать общечеловеческим ценностям, выработанным тысячелетней практикой человечества, включенным в современные конституции. Фашистское право Германии, расистское право ЮАР, отрицавшее равноправие людей по расовому признаку, представляло собой нелегитимное право, антиправо, хотя формально оно могло быть принято и с соблюдением парламентских процедур (так было в ЮАР до 1994 г.).

В соответствии с различными направлениями и школами было сделано множество попыток дать определение

33

 

понятию «государство». Наибольшей известностью в зарубежной литертуре пользуется юридико-экономический подход. Государство определяется как юридическая персонификация народа (нации), связанная с централизацией его экономической жизни. В отечественной литературе существуют разные  взгляды,  которые учитывают признаки как указанные в свое время Энгельсом, так и данные новых исследований. Опираясь на уже накопленный материал и суммируя имеющиеся выводы, можно сказать, что современное государство — это универсальная и уникальная политическая организация в обществе, обусловленная его социальной асимметрией и необходимостью выполнения «общих» для общества дел, обладая особой публичной (государственной) властью и специализированным аппаратом управления, выполняющая в определенной степени функции социально-политического арбитража в обществе и обладающая монополией на легализованное принуждение от имени всего общества.

Конечно, право применять какие-то элементы принуждения оно может перепоручить другим организациям (например, добровольным народным дружинам по охране общественного порядка), но вручает эти права оно: монополия сохраняется за государством.

Как отмечалось, одна из главных составляющих государства—это   особая,   государственная   власть.   Слово «власть» употребляется очень широко в обыденной речи, в политической науке, художественной литературе. Имеется много определений власти: говорится о родительской» политической, хозяйской власти, о власти дрессировщика! над прирученным зверем, о власти законов природы и| общества и т. д. Власти как таковой и государственной власти в особенности посвящено много исследований (в Париже издается специальный журнал «Власти»).

Тем не менее проблемы социальной, общественной власти, ее легальности и легитимности по многим принципиальным вопросам остаются дискуссионными. Во-первых, нередко не проводится четкого различия между влиянием, воздействием и общественной властью.

Влияние обусловлено природными или иными качествами явления (например, паника), особыми свойствами людей (выдающаяся физическая сила, красота, ораторский талант и др.) Оно не определяет принудительным путем желаемое поведение, а является лишь одним

34
из побудительных мотивов поведения. Такие мотивы обычно дейс1вун>1 слихийно, не включают момент осознания их как власти. Последнее же необходимо для феномена власти. Волевой характер властеотношений между людьми проистекает из того, что они наделены сознанием и волей (независимо от того, идет речь о личности или коллективном субъекте). Всякая общественная власть, любое отношение господства и подчинения есть «присвоение» чужой воли.

Однако не всякое волевое отношение является исключительным признаком общественной (в том числе государственной) власти. Родительская власть включает волевой характер отношений между членами семьи, она естественно воспринимается как легитимная, но это — не общественная власть. В основе последней лежит существование определенных общностей, коллективов, связи внутри которых опираются не на родственные отношения, а на другие факторы. Такая власть может возникать в самых различных коллективах, например, в монашеских орденах или в старательских артелях по добыче золота. Необходимость власти в коллективе обусловлена совместной и осознанной деятельностью людей, что предполагает разделение труда, установление определенной иерархии, порядка взаимоотношений людей в коллективе, а затем — и коллективов между собой. Власть — существенный элемент всякой организации социальной жизни.

Общественная, социальная власть характеризуется не только волевымим отношениями, связанными с существованием более или менее устойчивого коллектива, она всегда содержит элемент принуждения, коренящийся в необходимости управления совместной деятельностью людей.

Такое принуждение принимается участниками коллектива как легитимное (разумеется, в определенных пределах) ибо всякое объединение включает элемент ограничения его членов.

Формы управления коллективом могут быть различными (экономическое, административное, идеологическое и т. д.), различны и способы «присвоения» чужой воли. Неполитическая, негосударственная, корпоративная власть общественной организации отличается от государственной, выделяют много других разновидностей власти: экономическую, военную, техническую. Не-

35

 

которые отечественные исследователи в свое время называли партийную, колхозную и другие виды власти.

Особое внимание в политической литературе уделяется политической власти. Есть различные подходы к пониманию ее природы. Некоторые современные авторы (Р, Даль, П. Кальверт и др.) считают, что она предшествует государству и существует в любом коллективе — профсоюзе, клубе, племени, фирме и т. д. Марксистская теория связывает  политическую  власть с  появлением  классов  и государства. Есть и другие взгляды, но обычно политическую власть связывают с борьбой социальных групп за распределение социальных ценностей в социально-асимметричном обществе (политика — способ перераспределения социальных статусов в обществе).

Как и всякий коллектив, социально-асимметричное человеческое общество нуждается в управлении, руководстве. В конечном счете, если говорить о социальных образованиях, то руководство (то есть определение основного подхода к распределению социальных ценностей в обществе) имеет тенденцию сосредоточиваться в руках того класса, социальной группы, которая владеет средствами  производства, распределения и обмена, в руках коалиций нескольких таких групп или доминирующей группы, если  групп-владельцев несколько.  В условиях  переходных  состояний  и   некоторых других специфических условиях возможна иная ситуация. Такой группой может быть армия в условиях военного режима (точнее, ее высший офицерский состав), партийно-государственная номенклатура, которая в странах тоталитарного социализма фактически  распоряжалась средствами производства и распределения. Руководство обществом со стороны определенной социальной группы (коалиции групп) , оказывающей решающее влияние на властные структуры государства — это и есть политическая власть. Когда в конституциях стран тоталитарного социализма говорилось о власти трудящихся, рабочего класса, а в основных законах так называемых стран социалистической ориентации — о власти патриотического блока, включающего трудящихся и определенную часть нетрудящихся (национальную, патриотическую буржуазию) речь шла именно о политической власти. Конституции демократических стран, провозглашающие, что власть исходит от народа, принадлежит ему, что народ

36

 (а, например, не монарх, как в Кагаре или Саудовской Аравии) является источником власти, также говорят о политической япясти, об определении путей развития общества в соответствии с волей народа, большинства населения. Наиболее широким выражением политической власти народа является понятие народного суверенитета. Реально политическая власть концентрируется в руках верхушки доминирующей в стране социальной общности (ею может быть и «средний класс», включающий большинство населения), в руках элиты, которая, как иногда считают в литературе, образует «политический класс» (иногда последнему термину придают более широкое истолкование, включая всех лиц, оказывающих существенное влияние на политический процесс, в том числе и представителей оппозиции).

В современном цивилизованном обществе в условиях некоторого «распыления» собственности при широком распространении акционерных компаний, существовании разветвленной сети групп давления наблюдаются определенные уступки доли политической власти: доминирующая группа хотя бы частично вынуждена учитывать интересы некоторых других групп. Политическая власть в какой-то мере рассредоточивается и во многих цивилизованных странах в современном «информационном обществе» на деле принадлежит в основном «среднему классу», имеющему неплохие условия жизни, обладающему собственностью в той мере, какая необходима для комфортного существования, заинтересованному в стабильности и государственном арбитраже при распределении социальных благ с использованием компромиссов и консенсуса. В условиях демократического цивилизованного общества политическая элита вынуждена прежде всего ориентироваться не на люмпен-пролетариев, хотя их может быть значительное количество, а на средний класс, учитывать его интересы, хотя, конечно под давлением тех или иных сил могут иметь место, как правило, кратковременные повороты и зигзаги.

В условиях переходных состояний общества, когда наблюдается особенно острое противоборство различных сил, рассредоточение политической власти, перемещение социальных фигур на политической сцене бывают довольно очевидны, что явственно отражаетася в поворотах во внешней и внутренней политике. Но такое рассредоточе-

37

 

ние часто происходит по-иному, а давление на государственную власть обычно осуществляется отнюдь не по правилам правового государства. Это наблюдается в какой-то мере и в современной России, где реально значительная доля политической власти принадлежит «новым русским» (некоторые из них обладают уже состоянием, превышающем миллиард, а то и два долларов, «добытым» за два-три года при покровительстве государственных чиновников в конечном счете путем использования государственного имущества); крупному и, как утверждается иногда, более многочисленному чиновничеству, чем в бывшем СССР, обладающему правом предоставлять или не предоставлять материальные и иные блага за счет или от имени государства; административно-хозяйственному корпусу — прежней директорской верхушке государственных предприятий, совхозов, руководителей колхозов, сохранивших в своих руках право распоряжаться, хотя часто в форме руководителей акционерных и иных обществ, обладающих основной долей акций; мафиозным и полумафиозным группировкам, которые запугивают и обирают население, предпринимателей и с которыми государственная власть пока что справиться не может.

Из сказанного следует, что хотя политическая власть, в конечном счете, связана с обладанием решающими позициями в вопросах собственности, ее нельзя сводить только к последней. Есть множество других внеэкономических и идеологических факторов, оказывающих влияние на политическую власть, которое может стать решающим. Об этом свидетельствует опыт некоторых современных капиталистически развитых стран с социально ориентированной экономикой. Экономика построена по капиталистическим принципам, но на политическую власть огромное влияние оказывают концепции социальной солидарности, идеи государства благосостояния, социального государства. Возможны даже конфликты власти и собственности, о чем, например, свидетельствуют радикальные аграрные реформы и национализация жизненно важных объектов в ряде капиталистических стран, проводившиеся государственной властью вопреки сопротивлению собственников. Наконец, надо иметь в виду, что и само государство является огромной экономической, а также политической и идеологической силой, В странах тоталитарного социализма

38

 

ему принадлежали, а в сохранившихся тоталитарных социалистических государствах и сейчас принадлежат фактически все основные средства производства, огромные материальные ценности. В демократических странах его экономическая, а следовательно и политическая самостоятельность также высока. В 1995 г. в Австрии 40% собственности страны было в руках государства, в Германии - 33%, в США - 22%.

Политическая власть неразрывно связана с властью государственной: чтобы доминирующая социальная общность могла в полной мере реализовать политическую власть, свою волю, она должна обладать рычагами государственной власти. Тем не менее, первую следует отличать от второй. Всякая государственная власть имеет политический характер, но не всегда политическая власть является государственной. Наиболее известный пример — двоевластие в России в течение нескольких месяцев 1917 г., когда государственная власть находилась в руках Временного правительства, а значительная доля политической власти принадлежала Советам рабочих, крестьянских, солдатских депутатов, объективно выражавших тогда чаяния народа (прекращение мировой войны, передача земли крестьянам и др.). Это было не столько территориальное, сколько функциональное разделение: двоевластие существвало на одной и той же территории.

Возможно и территориальное разделение. В Анголе, Лаосе и других странах длительное время, иногда десятилетия, а в Китае более двух десятилетий существовали так называемые освобожденные (в Китае — советские, красные) районы. В них действовала предгосударствен-ная политическая власть, которая осуществляла коренные реформы (вводила новую систему образования, создавала «народные магазины», иногда на основе прямого продуктообмена, проводила земельную реформу). В Гвинее-Бисау в одном из освобожденных районов Бое в 1973 г. была принята конституция, которая в 1974 г. стала конституцией нового государства. В некоторых странах такая власть переросла затем в государственную, в результате освободительной борьбы были образованы новые государства.

Выше говорилось о разных аспектах политической власти (власть народа и одновременно политической элиты, ее единая социальная сущность и вместе с тем

39

 

некоторая распыленность между различными группами давления и т. д.), которые представляются противоречивыми и даже исключающими друг друга. Но дело б том, чго разнообразно, многоаспектно и даже противоречиво само явление политической власти, неоднозначны его конкретные проявления. Наши представления, сформулированные наукой понятия, лишь отражают сложную реальность, да и то нередко огрубляя ее в обобщениях.

В отличие от политической власти определенной социальной общности, которая хотя и вынуждена учитывать интересы других слоев, но прежде всего ориентирована на собственные интересы, государство — такой институт, одна из важнейших задач которого — «общие дела». Кроме того, как отмемечалось, государство, государственная власть вынуждены учитывать интересы многих противоборствующих группировок, стремясь к сохранению стабильности в обществе. Эти задачи не являются существенными для политической власти социальной общности, ищущей пути прежде всего для удовлетворения собственных интересов, не стремящейся, в силу самой своей природы, к решению общих дел. В этом, как и в некоторых других отношениях (например, при осуществлении социально-политического арбитража), государственная власть отчуждается от политической власти доминирующей социальной общности, имеет собственное бытие, определенную автономию, свои закономерности развития.

Социальная общность, обладающая политической властью, конечно, может учитывать и в какой-то мере учитывает давление других социальных слоев. Однако она не склонна к арбитражу, да и не обладая специализированными институтами по выполнению «общих дел», не имеет достаточных возможностей для этого. Напротив, как говорилось, одна из главных задач государства (а, следовательно, государственной власти) — социально-политический арбитраж в обществе.

Политическая власть доминирующей социальной общности полнее всего реализуется в обычных условиях через государство, его власть, его управленческую и иную деятельность. Да и в периоды революционных событий речь идет о захвате государственной власти, овладении институтами государства (прежде всего, о создании нового правительства). Политическую и государственную власть бывает трудно разграничить и по

40

 

причине «двойной» (собственно политической и государственной) роли правящих политических партий. Р то элитарном государстве единственно разрешенная законом правящая партия на деле осуществляет власть как «государственная партия». Выше уже говорилось, что в некоторых развивающихся странах (особенно в Африке) этот подход был доведен до логического завершения: ликвидировано различие партий и государства, в конституциях объявлено о создании единственного политического института в обществе — «партии-государства». Но и в демократических странах партия, победившая, например, на выборах в парламент и сформировавшая правительство, наделе получает рычаги государственной власти. В Великобритании страной попеременно правят то лейбористы, то консерваторы, в Германии менялись у власти социал-демократы и христианские демократы. Есть, однако, и принципиальная разница: в тоталитарном государстве правящую партию (даже если это не единственная партия в стране) нельзя путем выборов отстранить от власти, она навсегда провозглашена конституциями руководящей силой общества и государства, а государственный аппарат состоит в основном из ее представителей. В демократическом государстве правящая партия подчиняется правилам «политической игры», она уступает свое место у власти в результате применения демократических процедур, а чиновники, делающие государственную работу, должны быть политически нейтральны, многие категории из них не могут участвовать в политических акциях, быть членами политических партий, они остаются на местах при смене партий у власти.

Вместе с тем, при всей близости рассматриваемых явлений следует подчеркнуть, что юридически ни социальная общность (общности), обладающая политической властью, ни ее собственные организации не выступают в качестве официального представителя общества (хотя такие заявления, например, о роли рабочего класса делались в странах тоталитарного социализма). Функции представительства всего общества, его общих интересов (независимо от того, существует ли это на практике), роль олицетворения воли народа внутри страны и на международной арене юридически принадлежат только государству, только государственная власть может осуществлять их.

41

 

Политическая и государственная власть имеют разные механизмы реализации. Политическая власть социальной общности (в качестве собственно политической власти, не реализуемой еще через государственные структуры) осуществляется посредством деятельности ее политических партий, массовых выступлений, давления через прессу, формирование определенного общественного мнения, с которым вынуждена считаться государственная власть, воздействия на государственный аппарат, путем руководства определенными звеньями этого аппарата (например, представители разных фракций руководят постоянными комиссиями парламента, а посты министров в коалиционном правительстве могут принадлежать разным партиям), хотя сами чиновники пользуются несменяемостью и не подлежат замене при смене политических партий у власти. Напротив, государственная власть централизована и формализована. Она реализуется посредством деятельности специализированного государственного механизма (парламент, правительство, суды и т. д.), обеспечивающего деятельность, как принято считать, трех ветвей государственной власти: законодательной, исполнительной и судебной. Таких ветвей у политической власти социальной общности нет.

Наконец, политическая власть социальной общности непосредственно не располагает средствами принуждения в отношении всего общества, хотя в известные периоды и осуществляет это (например, советы в условиях двое-власти в России, повстанцы в освобожденных районах имели свои вооруженные силы, а в Китае — целую армию, эти отряды осуществляли не только принуждение, а иногда и прямое насилие). Но опять-таки юридически институтом легализованного принуждения в отношении всего общества, как уже говорилось, является только государство. Лишь государственная власть может использовать такое принуждение, которое не только легально, но в большинстве случаев и легитимно.

Таким образом, с нашей точки зрения, государственная власть это основная форма политической власти и вместе с тем — главный канал реализации последней. Она представляет собой возникающее на основе социальной асимметрии общества и обусловленное необхоимостью управления им социальное волевое отношение, в котором всегда одной из сторон является особый субъект — государ-

42

 

ство, представляющий его орган или должностное лицо (другим субъектом также может быть представитель государства, когда властные отношения возникают между государственными органами, а может быть партия, гражданин, иностранец и т. д., любой субъект, на которого распространяется государственная власть). Суть этого специфического властеотношения состоит в том, что экономически, политически и идеологически господствующий класс, другая социальная общность (например, административно-хозяйственная, партийно-государственная номенклатура в тоталитарном государстве), народ в современном демократическом государстве делает свою волю, которая складывается в ходе противоборства, компромиссов, консенсуса общеобязательной под угрозой особого, государственного принуждения.

Политическую и государственную власть следует различать, но не противопоставлять. В обычных условиях их социальный характер одинаков. Политическая власть — это власть социальной общности (общностей), определяющей в конечном счете, в противоборстве с другими силами, направление развития страны, государственная власть — это имеющая политический характер власть особой организации — государства, его органов, должностных лиц, реализующих в конечном счете волю той политической общности (общностей), которой принадлежит политическая власть. В отличие от политической государственная власть осуществляется в особых процедурных формах, присущими государству средствами и методами. Как говорилось, от имени государства ее осуществляют прежде всего органы и должностные лица, уполномоченные на то конституцией. Часто бывает, однако, что значительную роль в осуществлении государственной власти играют иные органы, строго говоря, не наделенные властными полномочиями, а иногда являющиеся лишь совещательными (советы безопасности, обороны и др.). Нередко фактическми значительная доля государственной власти принадлежит «окружению» главы государства, если последний обладает по конституции широкими собственными полномочиями. Это явление имеет место и в России.

Выше речь шла главным образом о социальных и политологических аспектах государственной власти. Но государственная власть не только социальное явление, а и конституционно-правовой институт. Правовой инсти-

43

 

гут государственной власти — это внутренне согласованная совокупность правовых норм, регулирующих однородное общественное отношение 13 рамках определенной отрасли права (в данном случае — конституционного права). Особые статьи конституций разных стран определяют его содержание (обычно говорится о власти народа, хотя в социалистических конституциях были и есть положения о диктатуре пролетариата, власти рабочих и крестьян, а в отдельных монархических конституциях утверждается, что вся власть исходит от короля), основные законы закрепляют формы организации государственной власти (различные виды монархии и республики; унитарное и федеративное устройство, автономию, разделение властей или единство власти, например, в руках советов и т. д.), регулируют методы осуществления государственной власти (тоталитаризм, авторитаризм, демократический режим), определяют структуру органов государства (президент, парламент, правительство и т. д.) и отношения между ними.

§ 2. Единство, разделение, «противовесы» и взаимодействие «ветвей» власти

Одной из важнейших проблем, относящихся к организации государственной власти, в течение нескольких столетий является вопрос о единстве и разделении властей. В обоих случаях речь идет об организационно-правовом и социальном аспектах проблемы. Если мы говорим о единстве власти, то организационно-правовой аспект заключается в том, вручается государственная власть какому-либо одному органу (например, абсолютному монарху) или единой системе определенных органов, провозглашаемых единственными носителями государственной власти в юридическом понимании этого термина (например, власть советов в марксистско-ленинской концепции), а второй аспект единства означает властвование определенной социальной общности (народа, пролетариата и т. д.), что осуществляется, как мы говорили, прежде всего, но не только, посредством государства. Единство государственной власти в организационно-правовом смысле — это структура государства, построенная на основе общих принципов, проводимая государственными органами единая политика, принципиально единые методы их деятельности.

44

 

В данном параграфе речь идет о единстве государственной влагти, а че г» монизме всякой втасти вообще. Суверенитет народа не исключает разделения, например, экономической, политической и духовной власти. В капиталитических странах господствуют капиталистические экономические отношения. Хозяйская власть на предприятиях не может быть разделена — таково было основное требование предпринимателей Франции (их национальной ассоциации), выступавших против наделения советов предприятий (рабочих, заводских, производственных советов) полномочиями в сфере производства (деятельность этих советов ограничивали преимущественно вопросами социальных: услуг). Но в той же Франции в области идеологии, художественного творчества господствуют левые взгляды, нередко левый авангардизм, они идеологически властвуют во французском обществе, а политическая власть, ее содержание, ее мероприятия в значитепьной мере зависят от силы различных групп давления, от смены правых и левых партий у власти. С другой стороны, возможно и абсолютное единс1во властвования в обществе с огосударствленной экономикой, однопартийностью и государственной идеологией.

Единство государственной власти юридически обосновывалось и провозглашалось еще в Древнем мире (например, обожествление фараонов в Египте), в Средние века такой подход получил наиболее отчетливое выражение в абсолютных монархиях, в XX в. тезис о единстве власти, сосредоточенной в руках фюрера, дуче, каудильо, отстаивали пропагандисты фашистских режимов. Другие тоталитарные и авторитарные режимы также исходили из концепций единой, до предела централизованной государственной власти.

С требованиями единства власти выступали не только представители реакционных сил и тоталитаризма, но и наиболее прогрессивные представители молодой буржуазии, выражавшей общенародные интересы. Возражая против концепции разделения властей, выдающийся французский мыслитель Ж.-Ж. Руссо отстаивал идею единой верховной власти, что, как он считал, неизбежно вытекает из требований суверенитета народа. Руссо полагал, что различные формы деятельности государства, характеризующие его властные полномочия (законода-

45

 

тельство, управление, правосудие), служат лишь проявлению этого суверенитета.

Сказанное не означает, что Руссо отождествлял суверенитет народа и единство государственной власти. Последнее для него реализовывалось в форме прямой демократии, путем принятия решений на народных собраниях и референдумах (Руссо был уроженцем Швейцарии, где широко использовались и сейчас используются, преимущественно в кантонах, субъектах Швейцарской федерации, эти институты). Для крупных государств, в том числе Франции, Руссо допускал создание общегосударственного представительного органа, который служил бы выражением суверенитета народа. Впрочем, вопросы о структуре государственных органов в условиях суверенитета народа Руссо детально не разрабатывал.

Взгляды Руссо были поддержаны и развиты марксистами, включая В. И. Ленина. Выражением требования единства власти стал в 1917 г. в России лозунг: «Вся власть — Советам!». Это положение было закреплено во всех советских конституциях, а также в конституциях других стран тоталитарного социализма (советы имели неодинаковые официальные названия), оно фигурирует в конституциях Китая, КНДР, Кубы, Вьетнама, было провозглашено в конституциях стран социалистической ориентации в Азии, Африке и Латинской Америке. На деле советы в условиях тоталитарного социализма отнюдь не обладали полнотой власти, реальные властные рычаги находились в руках партийной номенклатуры в центре и на местах, хотя советы, состоявшие из депутатов различных слоев населения, в какой-то степени отражали интересы народа. Когда под руководством М.С. Горбачева началась так называемая перестройка, лозунг «Вся власть Советам!» был видвинут вновь, будучи направлен на подрыв властной монополии КПСС. На первом съезде народных депутатов СССР (1989 г.) он прозвучал в специальной декларации в качестве основного требования.

Таким образом, тезис о единстве власти был легализован в различных актах и использовался разными социальными силами, но они вкладывали в него неодинаковое содержание. Авторитарные и тоталитарные режимы видели в нем путь к максимальной концентрации власти в одних руках (это нашло свое выражение в идее

46

 

вождизма, в упомянутой формуле партии-государства), представители прогрессивных социальных слоев таким образом отстаивали либо суверинитет народа, либо ошибочно полагали, что этот тезис поможет восстановить роль представительных органов, придушенных партийной номенклатурой. Кроме того, представители прогрессивных сил, выдвигая это требование, нередко смешивали разные явления: социальное и организационно-правовое единство власти. Руссо, выдвигая лозунг суве-ринитета народа, почти не рассматривал организационно-правовые формы его осуществления: он отстаивал сам принцип. Но социальное единство государственной власти имеет место всегда, важно лишь установить, в чьих интересах оно осуществляется. Все органы государства, в конечном счете, проводят общую политическую линию, определяемую носителем реальной власти: «политическим классом», «средним классом», административно-хозяйственной номенклатурой, номенклатурой правящей партии, фюрером, руководителем государства по конституции 1979 г. в теократическом Иране. Если какой-то орган занимает особую позицию, в итоге он распускается, ликвидируется, его деятельность приостанавливается, его персональный состав изменяется. Так было в России со Съездом народных депутатов и Верховным Советом в 1993 г., с Конституционным судом в 1993—1994 гг. Если должностные лица не разделяют курс государства, определяемый монархом, президентом, правительством, они смещаются или подают в отставку. В 1996 г. Президент России Б. Н. Ельцин сместил со своих постов многих высокопоставленных должностных лиц, занимавших особые политические позиции по вопросам развития страны, в отношении принимаемых государственных решений. Некоторые были вынуждены сами подать в отставку. В 1995 г. Президент Казахстана распустил законодательный орган республики — Верховный совет после того, как через год после выборов, Конституционный суд Казахстана установил, что выборы в этот орган в марте 1994 г. были проведены с грубыми нарушениями закона. Следует учесть, что до Ьтого в Казахстане были постоянные трения между пре-1идентом и парламентом. В марте 1995 г. Президент Белоруссии потребовал самороспуска парламента, который также находился в оппозиции президенту по прин-

47

 

ципиальным вопросам государственной политики (самороспуск осуществлен не был). Президенты других постсоциалистических стран угрожали роспуском строптивым парламентам. С другой стороны, смещались со своих постов президенты, занимавшие особые позиции по кардинальным вопросам общественного развития (Азербайджан, Грузия), парламенты угрожали им импичментом (Румыния) и даже пытались таким способом остановить переход страны на путь свободного развития (Россия в 1993 к), увольнялись в отставку многие правительства, нарушавшие государственный курс.

Словом, социально-политическое единство власти, выражающееся в принципах государственной политики внутри страны и на международной арене, должно присутствовать всегда. Если между органами государства, проводящими эту политику, возникают принципиальные разногласия, они преодолеваются самыми разными способами, вплоть до насильственных. Социально-политическое единство власти должно быть обеспечено.

Иначе решается вопрос организационно-правового единства государственной власти. Возможны: организационно-правовое единство, находящее свое персональное выражение в личности монарха, фюрера, руководителя государства и т. п.; такие системы, когда все органы государства, выполняющие различные функции, представляют собой иерархическую структуру, и лишь определенный вид органов объявляется носителем всей полноты власти (Советы в СССР); организационно-правовое единство, которое допускает на базе общих конституционных принципов автономию различных ветвей власти в резервированной для них сфере, устанавливая иерархическое соподчинение органов исполнительной власти (например, в России, США или африканской Нигерии). В федеративном государстве требование единства власти связано также с отношениями федерации и ее субъектов, поскольку и в федерации, и в ее субъектах осуществляется государственная власть (а не только местное самоуправление в административно-территориальных единицах). Организационно-правовое единство в данном случае предполагает подчиненность государственной власти субъектов власти федерации по вопросам, зарезервированным конституцией в качестве предметов исключительного ведения федерации, сферу совместных

48

 полномочий, где закон федерации имеет верховенство по отношению к законам ее субъектов, наконец, сферу исключительного ведения субъектов федерации, где в случае противоречий федерального и местного законов действует закон субъекта федерации. Есть и другие способы размежевания компетенции, то есть властных полномочий между федерацией и ее субъектами (например, в Индии), но в любом случае организационно-правовое единство государственной власти тем или иным путем обеспечивается. В конечном счете, независимо от того, идег речь об унитарном или федеративном государстве, при любом варианте все органы государственной власти действуют согласованно, взаимосвязанно, на основе общих принципов. В этом смысл тезиса о единстве государственной власти, что не противоречит концепции разделения власти на ее отдельные ветви, принципу разделения властей. Так решается вопрос и конституцией России 1993 г. Ст. 5 гласит, что федеративное устройство России основано на «единстве системы государственной власти» и одновременно провозглашает принцип разделения властей (ст. 10).

Тезис о разделении властей был выдвинут идеологами прогрессивной буржуазии, представлявшей интересы народа, в борьбе против произвола королевского абсолютизма. Обычно эту концепцию связывают с именем французского автора Ш.-Л. Монтескье, взгляды которого в известной мере отражали стремление недостаточно сильной буржуазии к компромиссу с феодалами (до него аналогичные идеи высказывал английский мыслитель Дж. Локк, опираясь на британскую практику). Монтескье утверждал, что сосредоточение власти в одних руках ведет к «ужасному деспотизму» и предлагал разделить государственную власть на три ветви: законодательную (парламент), исполнительную (король и его министры) и судебную (независимые суды). Впервые концепция разделения властей получила законодательное закрепление в конституции США 1787г., действующей до сих пор. Наряду с концепцией разделения властей на эту конституцию оказали влияние идеи Руссо о единстве власти как выражении суверенитета народа. Поэтому организационно-правовое разделение властей сопровождалось не только системой их сдержок и противовесов, но и социальной трактовкой единства власти. Словами:

49

 

«Мы, народ Соединенных Штатов...» создатели конституции провозглашали его суверенитет, а затем «делили» органы государства по трем ветвям власти.

Таким образом, в концепциях единства и разделения властей и в их конституционном выражении имеются различные аспекты. Концепция разделения властей делала упор на организационно-правовое размежевание полномочий между ветвями власти (различными системами органов государства), хотя при появлении этой концепции в основе такого разделения лежали социальные моменты: стремление ограничить всевластие дворянства и его представителя — короля, хотя бы путем компромиссов, что и осуществлялось в Великобритании, служившей отправным пунктом для этой концепции. Концепция единства власти при ее появлении (речь идет о работах, обосновывающих эту концепцию, а не о практике всевластия египетских фараонов) делала акцент на социальном единстве власти. Ж.-Ж. Руссо, отстаивавший суверенитет народа, как отмечалось, очень мало говорил о самих формах осуществления государственной власти. Однако в своей практической реализации эта концепция приобретала, как правило, реакционные организационно-правовые формы, воплотившись в авторитаризм, а то и тоталитаризм власти, всевластие одного органа, одной структуры.

Разные стороны обеих концепций не исключают друг друга (что, казалось бы естественным при употреблении слов «единство» и «разделение»), а сочетаются. Почти во всех современных конституциях в тех или иных формулировках говорится и о единстве, и о разделении властей, провозглашается власть народа (лишь в немногих конституциях абсолютных монархий говорится о всевластии короля) и закрепляется принцип разделения властей. По традиции, идущей от Локка и Монтескье, называются обычно три ветви власти, легализованные конституциями: законодательная, исполнительная, судебная, но в некоторых государствах организационно-правовая сторона этой концепции подверглась модификациям. Конституционная доктрина стран Латинской Америки (конституции Никарагуа 1987 г., Бразилии 1988 г., Колумбии 1991 г. и др.) исходит из существования четырех властей: дополнительно названа избирательная власть (корпус граждан-избирателей, а иногда в его состав включаются и не собст-

50

 

венные граждане, а граждане других стран Латинской Америки, но на основе взаимности). Свое организациоп ное выражение эта четвертая власть нашла в создании избирательных трибуналов, от общегосударственного до местных, которые рассмагривают споры о выборах, утверждают их результаты и т. д. Иногда говорится о другой четвертой власти: власти прессы, средств массовой информации. В данном случае, однако, происходит подмена понятий. Пресса в современном государстве, особенно демократическом, социально-правовом государстве, оказывает огромное воздействие на общественное мнение, а через него и непосредственно на органы государственной власти. Но пресса не является государственной властью, во многих странах нет даже газет, издаваемых государст-веннымии органами, в США нет государственного телевидения. Характеристика прессы как четвертой власти имеет лишь описательное, но не научное значение.

Иногда называют и большее количество властей. В доктрине и некоторых проектах конституций (в частности, в проекте конституции Никарагуа, предложенном в 1986 г. одной из партий) фигурирует контрольная власть, которая должна была быть представлена, в частности, Генеральным контролером республики с подчиненным ему аппаратом. Система органов «национального контроля» есть в некоторых странах Латинской Америки, в Бангладеш, контрольные органы (органы конституционного контроля, омбудсманы, счетные суды или счетные палаты, контрольные палаты, прокуратура и др.) существуют в большинстве государств мира.

По существу, шесть властей были названы в конституции Алжира 1976 г., действовавшей до принятия новой конституции в 1989 г.: политическая (осуществлялась правящей в то время единственной легальной партией), законодательная (парламент), исполнительная (президент и правительство), судебная (суды), контрольная (различные органы, не составлявшие единой системы), учредительная (предполагалось, что ее осуществляет народ путем принятия конституции, на референдумах и т.д.). Эти шесть властей в конституции названы функциями, но раздел III, посвященный им, имеет заголовок: «Об организации властей».

Не все упомянутые выше идеи о множественности ветвей власти приняты в науке, но тезис об особой

51

 

контрольной власти получает в доктрине определенное признание, хотя есть и противники этой точки зрения. В конституциях отчетливого выражения эта идея пока не получила.

В связи с концепцией, которая предусматривает отделение президента от ветви исполнительной власти (правительства) и характеризует его только как главу государства, встает вопрос о возможности особой ветви власти — арбитражной. В конституции Франции 1958 г., как упоминалось, говорится, что президент своим арбитражем обеспечивает нормальное функционирование публичных властей (ст. 5). Конечно, нужно иметь в виду, что эта формулировка была включена в текст при президенте де Голле, который стремился к укреплению личной власти, но нельзя не придавать значение конституционной норме и соответствующей практике Французской Республики в течение нескольких последних десятилетий. Аналогичные формулировки включены в 90-х гг. в конституцию Румынии, некоторых стран Африки. Проблема о характере власти президента встала и в ходе длительной дискуссии при подготовке нового проекта Конституции России. В тексте Конституции, принятой на референдуме 12 декаблря 1993 г., предусматривается отделение Президента от исполнительной власти (исполнительная власть по тексту конституции принадлежит Правительству, но формулировки об арбитраже Президента нет). На практике Президент РФ осуществляет определенные функции исполнительной власти (ему непосредственно подчинены некоторые министры, в том числе все «силовые» министры, он дает указания премьер-министру), принимает участие в законодательной власти, промульгируя, в частности, законы, а указами Президента в специфических условиях России регулируется огромное поле общественных отношений. На деле, Россия не парламентарная, а полупрезидентская республика, но с подавляющим доминированием Президента в структуре власти.

Итак, обе теории, и единства, и разделения властей — завоевание передовой общественной мысли, но важна их интерпретация и реальная практика. Тезис о единстве власти как выражении исключительного суверенитета народа призван противостоять узурпации власти какими-либо классами, социальными группами, политичес-

52

 

кими органиациями, партиями, военными или революционными советами, а в юридическом плане — обеспечивав единою политик)- ьссл органов гос>Дарства по принципиальным вопросам. Единство системы власти в федеративном государстве служит целостности, укреплению государства, противостоит попыткам сепаратизма, которые гибельны, что отчетливо показал опьп распада, например, Югославии, как для федерации, так и для ее субъектов.

Концепция разделения властей призвана служить целям демократии в государственном управлении, взаимному контролю властей, препятствовать попыткам авторитаризма. Но такое разделение — отнюдь не панацея от всех бед в управлении обществом. Нужны еще многие слагаемые (соответствующий уровень политической и правовой культуры среди населения и в государственном аппарате, не только разделение, но и ограничение всевластия, в том числе правом, системой сдержек и противовесов и др.), чтобы разделение властей стало плодотворным. Более того, опыт современных государств, где принята эта концепция, свидетельствует, что успешное функционирование ветвей власти невозможно без их взаимозависимости и взаимодействия. Современная концепция организационно-правовой структуры власти все чаще получает новое звучание: единство, разделение, взаимный контроль и взаимодействие властей. Такая постановка вопроса все чаще находит отражение в нормах новых конституций, хотя в качестве общего принципа она почти нигде не зафиксирована в четкой формулировке. Наиболее полное выражение этот тезис получил в конституции Казахстана 1995 г. (п. 4 ст. 3 гласит: «Государственная власть в Республике Казахстан едина, осуществляется на основе конституции и законов в соответствии с принципами ее разделения на законодательную, исполнительную и судебную и взаимодействия их между собой с использованием системы сдержек и противовесов».)

Реальное осуществление такой формулы призвано иметь огромное политическое значение, в том числе для легализации и легитимации самой государственной власти. Это относится и к России. Хаос в политической жизни нашей страны в начале 90-х гг., противостояние законодательной и исполнительной власти (в нем участвовал и

53

 

Конституционный суд), которое привело к вооруженным действиям и гибели почти полутора сотен человек (по официальным данным), ао мноюм были связаны с епсуг-ствием такого взаимодействия.

Исторический опыт показывает, что ни единство, ни разделение властей не могут быть реализованы в «абсолютно чистом» виде, Лицо или орган, концентрирующий государственную власть, вынужден считаться с другими составными частями государственного механизма. Так было в Древнем мире и в Средние века, армейская верхушка, органы политической полиции, ближайшее окружение разного рода фюреров корректировали многие их решения. В концепции социального единства власти народа тоже есть определенные коррективы: народ состоит из различных классов, социальных слоев, профессиональных и иных групп и, как отмечалось выше, их воздействие на государственную власть неодинаково.

С другой стороны, теория разделения властей не может быть реализована в виде непроницаемых перегородок между различными сферами деятельности государства. Даже если говорить не о чрезвычайных, а об обычных условиях, то нормотворческая (по существу законодательная) власть принадлежит не только парламенту. Акты, имеющие силу закона, издает президент (такая, «регла-ментарная» власть принадлежит ему по некоторым конституциям), правительство (так называемое делегированное законодательно по уполномочию парламента в каждом отдельном случае), в некоторых странах — отдельные министры. В России с начала 90-х гг. многие стороны общетвенной жизни, которые должны регулироваться законодательным путем, регулируются актами президента. Без объявления чрезвычайного положения президент России своими актами 1993 г. приостановил действие конституции 1978 г. (по существу отменил ее), деятельность парламента, местных представительных органов. Во многих странах в сферу законодательства вклиниваются верховные и конституционные суды, объявляя акты парламента неконституционными и тем самым отменяя их действие (сами акты парламента суды формально не отменяют). Эти же органы вмешиваются и в сферу исполнительной власти, признавая неконституционными некоторые акты президента и правительства. Такая ситуация имела место и в России. С другой стороны, парламент,

54

 

его палаты могут выполнять некоторые судебные функции (например, при импичменте президенту, при обвинении в государственной измене высших должностных лиц), они иногда занимаются, хотя бы частично, управленческой деятельностью. Органы исполнительной власти иногда создают специальные административные суды. Таким образом, теория разделения властей осуществима прежде всего в плане общего принципа, руководящего начала, которое следует иметь в виду при создании структуры государственных органов и определении контуров их полномочий. Как и идея единства власти, она не имеет и, видимо, не может иметь абсолютно «чистых» форм осуществления.

 

Глава III

КОНСТИТУЦИЯ И ЛЕГАЛИЗАЦИЯ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ВЛАСТИ

§ 1. Подготовка и принятие конституции: легальность и легитимность

Термин «конституция» (с лат. — установление) употреблялся в древнем Риме для обозначения одного из видов правовых актов императора (наряду с декретами, эдиктами и др.). В эпоху феодализма наряду с этим термином применялась и формулировка «основной закон», которая теперь часто используется как синоним слова «конституция». Некоторые конституции (например, ФРГ 1949 г.) имеют официальное название «Основной закон», иногда употребляют названия «политическая конституция» (например, в Колумбии), Союзный конституционный закон (Австрия) и др.

Термин «конституция» употребляется много столетий, но ни в античном мире, ни в Средние века его значение не совпадало с современным. Тогда не существовало основных законов, которые являлись бы юридической базой текущего законодательства (хотя и были некоторые достаточно значимые акты, например, Золотая булла 1222 г. в Венгрии или Великий мартовский ордонанс 1357 г. во Франции, включавшие, как правило, нормы различных отраслей права). Теоретическое обоснование необходимости конституции, разработка ее понятия, принятие первых конституций (США в 1787 г., Франция и Польша в 1791 г.) были связаны с борьбой молодой, революционной буржуазии против феодального строя и феодального права, права-привилегии (в Польше принятие конституции было следствием влияния революционных событий во Франции).

В современной науке конституционного права термин «конституция» употребляется в основном в двух значениях: фактическая и юридическая. Конституция фактическая — это реально существующие основы социально-политического строя в той или иной стране; юридическая — это документ, основной закон (несколько законов, считающихся основными), который имеет высшую юридичекую силу, принимается и изменяется в особом порядке, регулирует в большем или меньшем

56

 

объеме основы социально-политического строя, политической системы, правового статуса личности, духовной жизни общее 1ва.

Высшая юридическая сила конституции означает, что все остальные законы, иные правовые акты, правопри-менительная пракгика должны соответствовать конституции, иначе они недействительны. Особый порядок принятия обычно предполагает принятие конституции Учредительным собранием, специально избранным для этой цели, или путем референдума — голосования избирателей, что придает конституции особую легитимность (в некоторых странах действуют рассматриваемые ниже октроированные конституции). Изменение конституции осуществляется обычно не простым, а квалифицированным большинством (2/3, 3/4, 3/5 и т.д.) всего состава парламента. Исключения из этих правил единичны. К их числу относятся конституции Великобритании и Новой Зеландии, которые считаются неписаными конституциями.

По своей структуре юридическая конституция обычно представляет собой один, единый документ (консолидированная конституция), поправки к которой вносятся в текст (например, в Китае) или прилагаются к нему в соответствии с их нумерацией (например, 27 поправок к конституции США). В некоторых странах (например, в Индии) используется и тот и другой порядок: небольшие поправки вносятся в текст конституции, пространные — прилагаются к нему.

Иногда конституция — это совокупность законов, признаваемых основными законами страны (неконсолидированная конституция). В Швеции таких законов 4: акт о престолонаследии 1809 г., закон о форме правления 1974 г. и др., в Израиле — 8, несколько основных законов действуют в Финляндии, некоторых других странах.

Наконец, в очень редких случаях под конституцией понимается совокупность законов, принимаемых в обычном порядке, судебных прецедентов и неписанных конституционных обычаев. В Великобритании таких законов, по подсчетам некоторых американских юристов, — более 300, число прецедентов и обычаев не подсчитывалось. В единичных странах (Оман, Ливия) конституции нет, считается, что ее роль выполняет священная книга мусульман — Коран.

57

 

Конституция имеет исключительно важное значение для легализации государственной власти, создаваемой ею системы государственных органов. В некоторых случаях международное признание нового государства бывает связано с принятием основного закона, конституции. Демократический способ принятия конституции рассматривается как одно из основных доказательств легализации и легитимации существующего порядка управления. Однако неверно полагать, что принятие конституции само по себе имеет решающее значение в деле установления нового общественного и государственного строя. Конечно, на бумаге может существовать любой текст, но если содержание не будет соответствовать социально-политическим условиям, конституция уподобится пустой декларации. Например, в условиях коммунистических режимов в Болгарии, Румынии, СССР, Чехословакии, других стран в конституциях провозглашалась полнота власти советов, перечислялись обширные права граждан, упоминались такие гарантии прав, которые не могли себе позволить даже экономически развитые страны Запада (например, ликвидация безработицы), но действительность не соответствовала этим положениям (провозглашалась свобода объединения, но создать партию с иными целями, кроме поддержки социализма, было нельзя: такая деятельность каралась законом как уголовное преступление, это же относилось к свободе слова, демонстраций и т.д., вопреки положениям конституций существовала и скрытая безработица).

Способы конституционной легализации государственной власти зависят прежде всего от порядка разработки и принятия конституции. Хотя с формальной точки зрения принятие конституции само по себе свидетельствует об определенной стабильности власти, не всякий способ принятия основного закона легализует государственную власть в подлинном смысле этого слова и тем более делает ее легитимной.

Подготовка проекта конституции осуществляется различными путями. В редких случаях проект от начала до конца создается Учредительным собранием (Италия в 1947 г.) или парламентом (Шри Ланка в 1978 г.). Ведущую роль в обоих случаях играет конституционный комитет, который создается представительным органом и разрабатывает основные положения проекта. Весьма значитель-

58

 

ной бывает и роль пленарных заседаний в подготовке проекта (Италия, Индия). В России конституцию 1993 г. под! 01 овило Конслтуционнос совещание с широким участием представителей политических партий, общественных организаций, предпринимателей, субъектов федерации, государственных органов. Оно было создано в соответствии с указами Президента РФ.

В некоторых странах конституционная комиссия для разработки проект создается представительным органом (парламентом), в других — президентом или правительством (гак был подготовлен проект конституции Франции 1958 г., вынесенный затем на референдум, минуя парламент). В ФРГ проект конституции 1949 г. был подготовлен Парламентским советом, состоявшим из представителей региональных парламентов (ландтагов земель) и утвержден командованием оккупационных войск. В Алжире проект конституции 1989 г. подготовила группа советников при президенте, затем он был вынесен на референдум. После военных переворотов проекты нередко разарабатываются военными правительствами, назначенными ими комиссиями (конституция Турции 1982 г., конституция Нигерии 1989 г. и др.).

При предоставлении независимости колониям проекты конституций будущих новых государств были подготовлены соответствующими министерствами колоний метрополий (Нигерия 1964 г.), местными властями с участием советников метрополии (Мадагаскар 1960 г.), на заседаниях «круглых столов», где присутствовали представители колониальной державы и деятели национально-освободительного движения (Зимбабве 1979 г.).

Среди названных способов наибольшей степенью легитимности обладает процедура разработки конституций специально избранным для этой цели Учредительным собранием. Велика степень легитимности и в случае подготовки конституции парламентом. Назначенное из подобранных лиц конституционное совещание создает условия для определенного участия представителей различных слоев населения в подготовке конституции, но степень легитимности этого способа невысока. Еще меньше она на заседаниях «круглых столов», где председатель совещания — министр метрополии «выкручивает руки» несогласным представителям колонии, угрожая при расхождениях во мнениях

59

 

отложить предоставление независимости колонии. Все остальные способы в большей или меньшей степени отсекают представителей народа от прямою учасжя в конституционном правотворчестве.

В странах тоталитарного социализма и странах социалистической ориентации обычно используется иная процедура подготовки проекта, она связана с исключительной ролью правящей, коммунистической партии (в странах социалитической ориентации — так называемой революционно-демократической партии). Подготовка проекта новой конституции начинается по инициативе центрального органа этой, как правило, единственной партии. Центральный орган создает комиссию (она утверждается парламентом, а иногда действует и без такого утверждения), устанавливает основные принципы будущей конституции, заранее отсекая нежелательные положения, обсуждает проект и принимает решение о представлении его парламенту или на референдум. Так разрабатывались конституции Кубы 1976 г., Вьетнама 1980 г. (заменена в 1992 г.), Китая 1982 г., африканских стран социалистической ориентации (Бенина 1977 г., Эфиопии 1987 г. и др.).

В ряде социалистических стран и стран социалистической ориентации проект, одобренный высшим партийным органом, до его рассмотрения парламентом выносился на общегосударственное (обычно говорилось: всенародное) обсуждение с активным участием массовых организаций, граждан на различного рода собраниях. Проводилось множество собраний, иногда предлагались тысячи, а в отдельных случаях сотни тысяч пожеланий, поправок, дополнений, резолюций поддержки и т.д. Практические результаты таких обсуждений не очень значительны, поскольку принципы конституции обычно определены, но в некоторых странах (СССР, Южный Йемен, Бенин, Эфиопия и др.) в проекты вносились существенные, а в отдельных случаях весьма важные поправки.

Хотя эта стадия нередко приобретает характер парадного одобрения проекта, она имеет исключительное значение для политической активизации населения, служит формой его партиципации (участия) в конституционном правотворчестве. С точки зрения легальности конституции, она не имеет существенного значения (для легальности наиболее существенным является то, чтобы

60

 

конституцию законно принимал на то уполномоченный оргян и соответствовало ее содержание общечеловеческим ценностям, признанным мировым сообществом), но, с точки зрения легитимности конституции, устанавливающей порядок управления обществом и государством, значение общегосударственного обсуждения проекта основного закона огромно.

Этот процесс внедряет в сознание населения идею, что оно является творцом конституции (или во всяком случае причастно к этому), а установленный этой конституцией порядок отражает волю народа. Поэтому в последние десятилетия опыт стран тоталитарного социализма был заимствован некоторыми другими государствами, в Либерии, Папуа-Новой Гвинее и некоторых других странах предпринимались меры, чтобы ознакомить население с проектом конституции и учесть его мнение. Правда, круг лиц, участвовавших в обсуждении, ограничивался образованной элитой. Кроме того, по постановлениям органов, выносивших проект на обсуждение, оно могло касаться только деталей, а не основных принципов, например, в Шри Ланке в 1972 г. (в социалистических странах таких ограничений не было).

Как отмечалось, в наибольшей степени вопрос о легализации государственной власти связан с процедурой принятия конституции и ее содержнием. Одним из наиболее демократических способов считается принятие конституции учредительным собранием, созданным на основе специальных выборов. Первым собранием такого рода был филадельфийский конвент США, принявший конституцию 1787 г. (правда, далеко не все делегаты этого конвента были избраны). Учредительными собраниями в последние годы были приняты конституции Бразилии 1988 г., Намибии 1990 г., Болгарии 1991 г., Колумбии 1991 г. и др. Однако Учредительное собрание не всегда формируется только путем выборов. В Гане в 1979 г., в Нигерии в 1978 г., в Турции в 1982 г. оно было частично избрано на корпоративной основе, а частично назначено военными властями. Кроме того, такие учредительные собрания нередко играют лишь роль консультативных органов (в Турции оно и называлось консультативным конституционным меджлисом), принятые им конституции подлежат утверждению военным руководством страны. Все это делает легализацию конституции и порядков,

61

 

установленных ею, недостаточными и в значительной степени снижает легитимацию конституции в представлениях населения, особенно образованной части общества. Не случайно, многие из таких конституций (в Гане, Нигерии и др.) действовали сравнительно недолго.

Некоторые конституции принимаются обычными парламентами, созданными для текущей законодательной работы. Так было в Нидерландах в 1983 г., в Танзании в 1977 г., в Папуа — Новой Гвинее в 1975 г.,: в бывшем СССР в 1977 г., на Украине в 1996 г. Однако для принятия конституции они иногда провозглашают себя учредительными или национальными собраниями. В данном случае степень легальности конституции и установленных ею порядков соответствует той, которая имеет место при принятии конституции учредительным собранием: парламент — высший орган государства, избираемый на основе тех же принципов, что и учредительное собрание. Но некоторая ущербность в этом случае все-таки ощущается, парламент избирался не специально для принятия конституции, что предполагает особый авторитет и особую ответственность. С другой стороны, учредительное собрание нередко после принятия конституции продолжает действовать как обычный парламент.

Все чаще в современных условиях конституция принимается путем референдума. Это — прямое голосование избирателей за или против проекта. Теоретически референдум — высшая форма демократии в общегосударственных или местных (местный референдум) масштабах, он обеспечивает наибольшую степень легальности и легитим-ности конституции и предусматриваемой ею государственной власти: решение принимает непосредственно сам народ. Так были приняты конституции Франции 1958 г., Египта 1971 г., Кубы 1976 г., Филиппин 1987 г., России в 1993 г. и др. На практике, однако, референдум может использоваться по-разному и подлежит неодинаковой оценке. Без предварительного обсуждения в парламенте (а отчеты об этом публикуются и становятся доступными гражданам), без широкого обсуждения проекта избирателям бывает трудно разобраться в этом сложном документе. К тому же, на референдуме избиратель может ответить лишь «да» или «нет», предложить какие-либо поправки он не может. В некоторых случаях на референдуме принимались реакционные конституции (например, в Греции в

62

 

1968 г. в обстановке террора при режиме «черных полковников»). Иногда на референдум выносятся конституции, уже принятые парламентом или учредительным собранием (Греция в 1975 г., Испания в 1978 г.), а ино(да конституции, одобренные на референдуме, утверждаются (или подтверждаются) избранным на основе этих конституций парламентами (Бирма в 1974 г., Эфиопия в 1987 г. и др.). Такой способ принятия конституции внешне обладает наиболее высокой степенью легальности1 в принятии конституции участвует и население, и избранный им высший представительный орган, состоящий, как предполагается, из наиболее достойных. Легитимность же этого способа зависит от тех условий, в которых принимается конституция: тоталитарные режимы манипулируют и волей народа, и по существу волей подобранных ими парламентариев.

В некоторых странах конституции были приняты непосредственно военными властями (например, действующая до сих пор конституция Ирака 1970 г.) или военные власти утверждают окончательно текст, иногда внося в него существенные поправки (Нигерия в 1989 г.). Такой способ не обладает ни легальностью, ни легитимностью: военные приходят к власти не в результате законно установленных процедур, а путем военных переворотов. Правда, население иногда сначала поддерживает правление военных и принятые ими конституционные акты, но, как правило, скоро наступает разочарование.

В отдельных странах социалистической ориентации в прошлом конституции принимались съездом (Конго в 1973 г.) или высшими органами правящей революционно-демократической партии (Ангола, Мозамбик в 1975 г.). Этот способ устраняет государство, являющееся официальным представителем всего общества, и население от данной процедуры, отдавая принятие конституции на откуп представителям номенклатуры (в Конго в 1973 г. партия состояла из 231 члена, которые и приняли на съезде конституцию для всей страны).

Наконец, в некоторых монархических странах действовали и действуют октроированные конституции: они дарованы «хорошим» монархом «своему верному народу»; монарх отказывается от одного из атрибутов абсолютизма — бесконституционного правления (Иордания 1952 г., Непал 1962 г., Саудовская Аравия 1992 г. и др.).

63

 

В ходе крушения колониальных империй октроирование приобрело иную форму: метрополия даровала конституции колониям, объявляя их независимыми государствами. В Великобритании это проводилось в форме «приказа в Совете» ~ приказа монарха в Тайном совете (он состоит в основном из членов правительства), утверждаемого затем в парламенте. Такой способ легален, поскольку по международному праву метрополия несла ответственность за управление в колониях, но, с другой стороны, сама колониальная зависимость народов противоправна. Многие из таких конституций были заменены новыми, но некоторые действуют до сих пор (например, конституция Зимбабве 1979 г. с существенными поправками), что зависит от оценки их легитимности правящей элитой новых государств.

Легализация и легитимация государственной власти, органов, ее осуществляющих, зависят не только от способов подготовки и принятия конституции, но и от ее характера, ее содержания. Реакционные конституции, принятые с внешним соблюдением демократических процедур (например, на референдуме) наделе могут создавать лжелегализацию не только потому, что голосование проводилось в обстановке обмана и насилия, но и потому, что многие положения таких конституций находятся в противоречии с общедемократическими принципами, выработанными человечеством и закрепленными в основополагающих международных актах (Уставе ООН, пактах о правах человека и др.).

Такие принципы и нормы имеют приоритет по отношению к внутреннему праву страны. Положения конституций, нарушающие права человека (например, расовая дискриминация в ЮАР до 1994 г.), провозглашающие единую допустимую идеологию (например, идеология мобутизма в Заире по конституции 1980 г.), противоречащие суверенитету народа (например, о едином институте партии-государства по конституции Гвинеи 1982 г.) и другие антидемократические положения не соответствуют общечеловеческим ценностям и принципам международного права.

Эти основные законы не согласуются с пониманием права как социальной ценности, они, следовательно, с точки зрения их содержания, не являются также и леги-тимными, нелегитимной является и провозглашаемая

64

 

ими государственная власть. Не может быть легитимной в препгтавлении нярола конституция и власть, которые устанавливают неравноправие^ лишают людей основных прав, в том числе и права на жизнь в условиях репрессий.

Легитимация государственной власти связывается в представлении широких слоев населения также с соблюдением властью, органами государства положений конституции, прежде всего, норм, относящихся к социальным аспектам жизни людей, демократии, правам человека. Как уже отмечалось, такие положения в условиях нашего времени, когда о правах человека и демократии говорится даже в абсолютных монархиях, есть почти во всех конституциях. В конституциях тоталитарных режимов Алжира, Бирмы, Гвинеи, Эфиопии, Афганистана содержались положения о решающем участии трудящихся в управлении государством, но на деле правила узкая прослойка партийно-государственной номенклатуры. Так было и во многих африканских странах, ориентирующихся на капитализм, руководители которых — пожизненные президенты и председатели единственной партии — использовали государственную власть, государственный бюджет для собственного обогащения.

Основные законы многих из этих стран и стран тоталитарного социализма формально не запрещали создания других политических партий, (некоторые монократичес-кие государства Африки и Азии запрещали это, допуская лишь деятельность единственной партии), хотя и провозглашали правящую партию руководящей силой общества и государства. Такое положение было присуще и странам тоталитарного социализма (в некоторых из них существовало несколько партий). Однако, другие, кроме коммунистической, не играли сколько-нибудь заметной роли в государственных делах, а там, где других партий не было, попытки создать их рассматривались как контрреволюционные, антигосударственные акты и могли повлечь суровое наказание. В конституциях тоталитарного социализма положения о свободе объединения, слова, митингов и демонстраций оставались «мертвой буквой». Даже один из принципов государственного строя в условиях социализма — власть Советов — декларация. Такое расхождение слова и дела (конституционной нормы и практики ее применения) приводило к выхолащиванию легитимности конституции и государственной власти. Население хоро-

65

5-860

 

шо видело разницу между демократическими декларациями и тоталитарной практикой.

Противоречие слова и дела, юридических норм и фактического положения создают негативное отношение населения к существующей государственной власти и даже при сохранении каких-то элементов легальности ликвидируют легитимность.

§ 2. Формы государства: проблемы легализации и легитимации

Легализация государственной власти, неразрывно связанная с процедурами наделения властью ее носителей (прежде всего главы государства, парламента, правительства), осуществляется по-разному в условиях различных форм правления, государственного (территориально-политического устройства), государственного режима. В современном мире принято различать две основные формы правления: монархию и республику.

В монархии глава государства (король, шах, султан и др.) — пожизненный и наследственный. Легализация монархии как формы правления и монарха как главы государства коренится не в факте выборов последнего (хотя основатели династий иногда выбирались, например, в 1613 г. в России, в Малайзии и сейчас король избирается каждые 5 лет), а по существу — в исторических традициях, в харизме (известное обожествление монарха), что закреплено в конституциях, законах о престолонаследии. Основные законы многих стран называют царствующую династию (Швеция, Япония, Непал и др.), тем самым юридически закрепляя ее право на власть, а захват трона другой династией рассматривают как узурпацию (император Наполеон во Франции во время реставрации «легитимной монархии» Бурбонов был объявлен узурпатором).

Существует несколько способов правопреемства власти монархом (наследование трона). Они различаются главным образом по тому, в какой степени к наследованию престола допускаются женщины. В мусульманских странах, Непале, Японии, некоторых других государствах пост монарха могут занимать только мужчины. В некоторых из них престол наследует по существу правящая семья из «благородного» племени (в Саудовской Аравии, Кувейте, Катаре и др.), которая из своей среды при участии высших

66

 

мусульманских священнослужителей выбирает короля (не обязательно старшего сына и вообще сына покойного или смещенного семьей монарха, она может объявить новым королем его брата или племянника, как это и бывало в Саудовской Аравии), она может заставить отречься короля от престола (это имело место в Саудовской Аравии под предлогом недостаточного благочестия короля). В других странах (например, в Непале) будущего наследника определяет при своей жизни царствующий король, он должен быть из той же династии. На практике в некоторых арабских странах таким образом всходили на престол братья, дядья прежнего монарха.

Фактическое восшествие на престол происхоит во время наследования («Король ум&р, да здравствует король!»), но юридически оно оформляется в виде особой процедуры — коронации, совершаемой обычно в главном соборе страны в присутствии высших священников и других высокопоставленных лиц. В европейских странах (хотя и не во всех) при коронации высший священник государства благославляет короля на царствование. Коронация призвана служить важнейшим средством не только легализации власти короля (это в значительной мере достигается фактом наследования), но и легитимации. Коронация организуется как всенародный праздник, с пожертвованиями и подарками населению, что призвано психологически укрепить легитимацию власти монарха.

В мусульманских странах, независимо от того, имеют ли они конституции (в настоящее время в подавляющем большинстве стран есть хотя бы дарованные конституции), считается, что власть правящего семейства (аль-Сабахов в Кувейте, аль-Тани в Катаре и др.) проистекает не столько из конституции, сколько коренится в воспитании преданности «благородному племени», в заповедях Корана, в концепции халифата — справедливого правления, идеалу которого призван следовать правитель по заветам пророка Мухаммеда. Правда, в некоторых странах по традициям бедуинов считается, что король не должен быть наследственным, он должен быть избран шейхами племен и быть одним из них, отличающихся военным искусством, мудростью и т. д. Способ избрания короля правящей семьей — в какой-то степени отголосок таких представлений, но, фактичес-

67

 

ки, в подавляющем большинстве мусульманских стран утвердиггась наследственная монархия,

Почти во всех европейских монархических странах пост главы государства — монарха могут занимать не только мужчины, но и женщины (с неодинаковой возможностью, иногда только при условии, что у покойного монарха нет сыновей), причем муж королевы не становится королем, он лишь супруг царствующей дамы.

Монархии имеют неодинаковые формы правления с различными процедурами легализации органов государственной власти.

В абсолютных монархиях вся власть исходит от короля, и потому от него остальные органы государства получают свои полномочия и свою легальность. Даже если некоторые короли даровали конституции, которые предусматривают создание парламентов, само существование конституций недостаточно легализует представительные органы. Монархи Кувейта и некоторых других стран на годы приостанавливали действие конституций, распускали парламенты и правили без них, а монархи Бахрейна — десятилетия. Кроме того, в ряде стран принята концепция консультативного парламента. Она соответствует мусульманской идее аш-шура — совещания правителя с кругом особенно авторитетных лиц. Окончательные решения, независимо от того, есть парламент или его нет по конституции, действует он или распущен, принимает монарх. Поэтому многий монархии Персидского залива, хотя в них есть конституции и парламенты, на деле продолжают оставаться абсолютными монархиями. Абсолютизм лишь внешне «обшит» конституционно-парламентской оболочкой.

В дуалистической монархии существует конституция, принятая с участием представителей народа, иногда парламентом, а основные полномочия по управлению государством разделены. Законы не могут быть приняты без участия парламента (хотя монарх обычно имеет право вето, в редких случаях абсолютного вето), но управление страной осуществляет король и подчиненные ему министры. Парламент в данном случае действует не при короле, а представляет собой самостоятельное учреждение, его легализация зависит не от воли короля, а опирается на конституцию, исходит в конечном счете от народа, представители которого приняли конституцию и который из-

68

 

брал парламент (консультативные парламенты в абсолютных монархиях нередко назначаются монархом).

Правшелыльо, однако, получаст легализацию от короля. Он назначает министров без участия парламента, и они несут ответственность перед ним, а не перед парламентом. В прошлом дуалистическими монархиями были Германия, Япония, Таиланд и другие страны. В настоящее время в «чистом» виде дуалистических монархий почти не осталось: какие-то, хотя бы слабые формы ответственности министров перед парламентом предусмотрены и в тех странах, которые близки к форме дуалистической монархии (кроме упомянутых выше абсолютных монархий). На практике существует двойная ответственность правительства: перед монархом и перед парламентом, причем реальным является первый вид ответственности. Пережитки дуалистической монархии сильны в Иордании, Марокко, Непале, Таиланде (правда, в этой стране король предпочитает действовать за кулисами), в некоторых других странах, хотя по нормам конституции они уже не являются дуалистическими монархиями, а, скорее, напоминают монархии парламентарные. На деле же, зачастую главы этих государств действуют как абсолютные монархи. Король Марокко в 70—80-х гг. неоднократно распускал парламент на несколько лет и правил без него,, король Иордании осуществлял такое правление почти три десятилетия (до конца 80-х гг.).

Парламентарными монархиями является в настоящее время подавляющее большинство монархических стран мира (Великобритания, Япония, Канада, Испания, с 1990 г. Непал и др.). В каждой из них есть конституции и избираемый населением парламент. Законы принимает только парламент, и хотя без подписи короля они недействительны, он не обладает или по традиции не применяет право вето. Монарх царствует, но не правит. Правда, правительство формально назначает он, но на деле премьер-министра и, следовательно, состав правительства определяет парламент: правительство формирует лидер наиболее многочисленной партийной фракции в парламенте или коалиция нескольких партий, имеющих вместе парламентское большинство. Монарх по традиции, а в некоторых странах и в соответствии с текстом конституции не может вмешиваться в формирование правительства, он лишь подписывает указ о его

69

 

назначении. Волюнтаризм в данном случае невозможен, правительство считается образованным только в том случае, если в парламент оно будет утверждено большинством голосов. Монарх при данной форме правления не может присутствовать на заседаниях правительства и таким образом влиять на его решения.

Роль парламента в формировании правительства повышает легальность и легитимность государственного управления, поскольку состав правительства определяют избранные народом представители. Правительство — орган коллегиальный, однако в последние десятилетия роль коллегиальности в деятельности правительства значительно снизилась. Политику правительства определяет премьер-министр, остальные министры зависят от него хотя бы потому, что их кандидатуры подбирает и представляет на утверждение парламента лидер большинства в нем, уже назначенный, как правило, премьер-министром. Во многих парламентарных монархиях, особенно в странах с влиянием англосаксонского права, состав правительства, его взаимоотношения с главой государства, парламентом регулируются не конституцией, а правовыми обычаями. К числу таких вопросов относятся отказ монарха от права вето по отношению к законам принятым парламентом, кабинетская система, ответственность правительства, порядок принятия его решений и другие.

Несмотря на отсутствие в единичных парламентарных монархиях писаных конституций (целиком неписанных конституций нет, какие-то их части — писаные законы и другие акты существуют), степень легализации государственной власти в условиях данной формы высока, поскольку законодательная власть принадлежит только избранным представителям народа — парламенту, правительство и отдельные министры несут политическую ответственность перед ним (могут быть уволены в отставку), а наследственный монарх не обладает реальной властью: в политических вопросах он действует по указанию правительства, право вето по сложившемуся обычаю не применяет (в Великобритании — больше 300 лет), а по некоторым конституциям (например, Японии) и не имеет его, правительство не формирует и т. д.

Помимо рассмотренных выше трех основных, традиционных форм монархии в современном мире существуют гибридные и смешанные формы. Гибриды соеди-

70

 

няют некоторые монархические и республиканские черты, смешанные формы объединяют признаки различных монархических разновидностей. 1ак, в Малайзии существует выборная или ротационная монархия. Король в этой стране, как и президент в республиках, избирается на срок (5 лет), а не является пожизненным и наследственным. Но королем может быть выбран отнюдь не любой гражданин, а только один из султанов — наследственных правителей штатов, входящих в состав федерации Малайзии. Всего штатов 13, 9 из них возглавляются наследственными султанами, 4 управляются иным образом. Только 9 султанов участвуют в выборах короля на очередной срок. Существует особый список, состоящий из 9 фамилий, и из этого списка султаны в порядке очередности одного из них избирают королем. Легализация такой системы основана, прежде всего, на положениях конституции, но, вместе с тем, она опирается и на традиции страны. Выборы монарха, хотя в них участвует крайне ограниченное число лиц, все-таки в какой-то мере повышают степень легитимности его власти среди населения.

В Объединенных Арабских Эмиратах действует по существу коллегиальный монарх. Эмиры всех 7 составных частей, входящих в федерацию, образуют Высший совет эмиров. Он является законодательным органом и решает по существу большинство вопросов, входящих в компетенцию главы государства Правда, есть Национальное собрание — совещательный орган, состоящий из назначенных эмирами представителей, но он законодательной властью не обладает. Высший совет эмиров избирает каждые 5 лет своего председателя. Но в отличие от Малайзии им на практике избирается одно и то же лицо — эмир Абу-Дубая, занимающего 86% территории федерации. Председатель совета не имеет наиболее существенных полномочий главы государства, в его руках сосредоточены главным образом церемониальные полномочия, но на практике роль председателя гораздо значительнее, чем это предполагает текст конституции. Легализация власти в этих условиях опять-таки опирается на конституцию, хотя это временная конституция 1971 г., которая была призвана закрепить условия определенного переходного периода (действует она уже более четверти века). Вместе с тем, значительная степень ле-

71

 

гализации и особенно легитимации власти в данной стране связана не столько с конституционными текстами, сколько с религиозными постулатами шариата.

Наконец, своеобразная форма монархии существует в некоторых странах, являющихся членами британского Содружества, Значительная часть членов Содружества являются республиками, имеют собственного главу государства — президента (Кения, Индия, Гайяна и др.), но почти половина стран, входящих в содружество (Австралия, Канада, Ямайка и др.) признают главой государства английского монарха (в настоящее время — королеву Елизавету II), которая представлена в этих странах генерал-губернаторами. Генерал-губернатор назначается короной, обычно на 5 лет, но на деле монарх Великобритании лишь утверждает кандидатуру, представленную местным правительством. Само же это правительство формируется, как и в Великобритании, партией большинства в местном парламенте (формально правительство назначается генерал-губернатором).

Легализация этой государственной формы и системы управления связана во многом не с конституцией (хотя в государствах-членах Содружества имеются свои конституции), а с неписаными конвенционными нормами, правовыми обычаями англосаксонского права, действующими в самой Великобритании и членах Содружества. Однако нужно иметь в виду, что по сложившейся практике, правовой обычай действует, пока он выполняется добровольно. Нельзя подавать иск в суд в связи с невыполнением конституционных обычаев, невозможно принудительно обеспечить их соблюдение. В этом состоят существенные особенности легализации и легитимации государственной власти в данной своеобразной форме монархии. Важная особенность заключается также в специфике правовых связей с другим государством, а именно Великобританией: некоторые важные моменты организации государственной власти определяются (хотя бы и формально) другим государством.

Таким образом, легитимация государственной власти в условиях монархической формы правления во всех ее разновидностях в большей или меньшей степени связана не только с конституцией, но и с неписаными соглашениями, традициями, обычаями. Там, где конституций нет, такие нормы являются главным основанием лега-

72

 

лизации (нередко наряду с постулатами религии), но и там, где есть писаная конституция, роль традиционных норм весьма значительна. Легитимация данной формы правления также в значительной степени опирается на традиции и харизму правителя —«доброго», «сильного», «мудрого» и т.д. монарха, каждый выбирает из этих характеристик то, что импонирует его психическому складу и его практическому опыгу.

Республиканская форма правления, как особая модель организации государственной власти, имеет две основные разновидности: президентскую и парламентарную республику. В обеих из них есть и президент, и парламент, различия состоят в иных взаимоотношениях между центральными органами государства: президентом, парламентом и правительством.

В президентской республике правительство назначает президент по своему усмотрению, независимо от парламента, оно не нуждается в вотуме доверия парламента (иногда, например, в США требуется утверждение назначений президента и прежде всего министров со стороны верхней палаты парламента — Сената). Правительство представляет по существу кабинет президента, его совещательный орган (в ряде стран министры не образуют коллегии Совета министров). Руководит заседаниями правительства президент, особой должности премьер-министра нет, он же принимает единолично решения в присутствии министров (решения принимаются не большинством голосов, да и голосования не проводится). Правда, в некоторых президентских республиках в последние десятилетия стала появляться должность премьер-министра (в старых президентских республиках премьер-министром фактически является сам президент), но это — административный премьер, выполняющий текущие обязанности. Собрать министров на заседание он может только по поручению президента.

Руководителем правительства, определяющим его политику, остается президент. Вотум недоверия министрам со стороны парламента при данной форме не грозит, если бы он даже был принят, он не имеет юридических последствий: министры не обязаны уходить в отставку, они несут ответственность не перед парламентом, а перед президентом. Правда, в последние десятилетия в некоторых президентских республиках заимствованы от-

73

 

дельные черты республик парламентарных и, прежде всего, стала возможной ответственность правительства (а также отдельных министров) перед парламентом. Такая ответственность обставлена настолько жесткими условиями, что на практике не применяется. Кроме того, даже при вотуме недоверия вопрос, в конечном счете, решает президент: он может уволить правительство в отставку, а может распустить парламент, выразивший недоверие, может вынести вопрос о доверии правительству на референдум (Египет) и т.д. Легализация данной государственной формы мало связана с традициями и обычаями, она опирается прежде всего на конституционные нормы. Это не случайно, поскольку многие президентские республики возникли на месте монархий или в бывших колониальных странах, и принятие новых конституций означало юридический разрыв с прежними порядками. Однако легитимация поста главы государства была весьма тесно связана с традициями: еще творцы первой, американской конституции 1787 г. конструировали полномочия президента США по образцу британского монарха, что не удивительно: иного опыта они не знали. Главы государств в президентских республиках Азии и Африки обычно использовали значение харизмы, они пытались перенести на себя представления населения о вождях племен, шейхах и т. д. (правда, теперь в масштабе страны), что во многих случаях удавалось. Некоторые президенты африканских государств наряду с титулом президента имели и другие, официальные титулы, призванные подчеркнуть их величие: «лев», «солнце», «всепобеждающий», «разгрызающий любую кость» и т.д.

В парламентарной республике правительство формируется парламентом, фактически партией или партиями, имеющими большинство в нижней палате парламента или в однопалатном парламенте. Эта схема в принципе такая же, что и в парламентарной монархии, только место монарха при назначении правительства (акте чисто формальном) занимает президент. Правда, в некоторых ситуациях бывает, что президент, как и в крайне редких случаях, монарх, вмешивается в процесс формирования правительства, но это бывает в исключительных ситуациях. Правительство несет политическую ответственность перед парламентом. Он утверждает программу

74

 

деятельности нового правительства путем голосования, может выразить недоверие всему составу правительства или отдельному министру, и это влечет уход правительства или министра в отставку (правда, при недоверии правительству президент вправе распустить парламент с обязательным назначением новых выборов). Если же новый состав парламента опять выскажется за недоверие правительству (путем голосования большинства), оно обязано уйти в отставку. При солидарной ответственности правительства весь состав кабинета уходит в отставку, даже если недоверие выражено одному министру, при индивидуальной ответственности уходит в отставку тот министр, которому выражено недоверие парламентом.

Легализация формы парламентарной республики, как способа управления, мало зависит от традиций и обычаев. Она связана почти целиком с конституционными текстами, другими законами. В отличие от президентской республики в ряде развивающихся стран, положение главы государства в парламентарной республике не связывается ни с традицией, ни с харизмой, ни с присвоением особых титулов. В парламентарной республике он не обладает существенными властными полномочиями. Однако в условиях данной формы, в отличие от президентской республики, действуют важные юридические фикции, которые оказывают самое прямое влияние на процесс осуществления государственной власти.

В большинстве парламентарных республик конституции закрепляют весьма обширные полномочия президента, но на деле он их не осуществляет. Эти полномочия фактически реализуются правительством. В некоторых странах (например, в Индии) это делается на основе конституционной нормы, гласящей что президент осуществляет принадлежащие ему полномочия по совету правительству, в других странах существует принцип контассигнатуры: все акты президента для того, чтобы быть действительными, нуждаются в подписи премьер-министра или министров (Италия).

Развитие республиканской формы правления в современном мире свидетельствует об определенной тенденции: творцы конституций пытаются совместить плюсы президентской и парламентарной республик и исключить минусы. От президентской республики воспринимаются те стороны, которые обеспечивают стабильность

75

 

правительства (в парламентарной оно нередко весьма нестабильно, например, в Италии за полвека после второй мировой войны сменилось более 50 кабинетов министров), от парламентарной берется подконтрольность правительства парламенту, но ограниченная рядом жестких условий. Начало такому соединению разных сторон положила французская конституция 1958 г., впервые создавшая модель полупрезидентской республики. Впоследствии такая форма, но со своими особенностями утвердилась в некоторых развивающихся странах (например, в Шри Ланке), она воспринята с рядом существенных черт конституцией России 1993 г., где безраздельно доминирует президент. В условиях полупрезидентской республики президент имеет обширные полномочия, он наделе назначает правительство и министров. Правительство несет ответственность перед парламентом, но есть особые условия для принятия парламентом вотума недоверия, неудивительно, что после принятия конституции 1958 г. во Франции имели место лишь единичные случаи вотума недоверия правительству (в форме резолюции порицания). В России в соответствии с конституцией правительство подлежит увольнению президентом только при условии, что нижняя палата вынесет вотум недоверия правительству не один раз, а два, причем в срок, не превышающий четырех месяцев. Такой практики еще не было.

В республиках, остающихся парламентарными, тоже принимаются меры для укрепления стабильности правительства. Так, в Германии предусмотрен «конструктивный вотум недоверия»: парламент, выражая недоверие канцлеру (главе правительства), обязан одновременно утвердить кандидатуру нового канцлера. Это создает дополнительные сложности на пути отставки правительства. В Германии более чем за четыре десятилетия она имела место всего дважды.

Наконец, в некоторых развивающихся странах, как провозглашавших социалистическую ориентацию, так и идущих по капиталистическому пути, существовали особые республиканские формы правления. В Латинской Америке такую форму принято называть суперпрезидентской республикой. Она характеризуется особенно широкими властными полномочиями президента. В отличие от США Сенат в странах Латинской Америки не

76

 

утверждает министерские назначения президента. Леги
тимация суперпрезидентской республики связана в со- и
знании народа с известной привычкой к частым воен-              

ным переворотам, когда новый предводигель хунты про-              :~
возглашает себя президентом с исключительными пол
номочиями: в истории стран Латинской Америки по
различным подсчетам было 6—7 сотен военных перево-              
т
ротов (включая неудавшиеся). Однако наряду с пассив
ным, как правило, восприятием переворотов, население            " 1
отрицательно относится и к ним, и к чрезмерной власти            И
президента. Не случайно, в некоторых латиноамерккан-              '
ских странах (Венесуэле, Уругвае и др.) в последние              
1
десятилетия стали вводиться некоторые, правда весьма
слабые, элементы парламентарной республики.

В некоторых странах Африки в 60—90-хх гг. существовала монократическая республика. Она была связана с конституционным разрешением деятельности единственной партии, председатель которой был объявлен пожизненным президентом (Бургиба в Тунисе, Иди Амин в Уганде, Нгема в Экваториальной Гвинее, Банда в Малави, Мобуту в Заире и т. д.). В КНДР пост президента (точнее, высшего руководителя государства) был объявлен даже не пожизненным, а наследственным: было заявлено, что после смерти Ким Ир Сена этот пост займет его сын, что и произошло в 1994 г. Кстати, впервые пост несменяемого президента был введен конституцией Югославии для Ио-сипа Броз-Тито. В настоящее время пожизненных президентов нет (в прошлом один из них — Бокасса в Центрально-Африканской Республике провозгласил себя даже императором), они были либо свергнуты в результате очередного военного переворота, либо смещены с поста медицинскими консилиумами в связи с достижением преклонного возраста и неспособностью управлять государством (84-летний Бургиба в Тунисе), что осуществлялось на основании конституции, но с участием вооруженных сил, либо, наконец, внесли изменения в конституцию, с отказом от пожизненного характера поста президента, но не от самого президентства (Мобуту в Заире).

Легализация монократической республики осуществляется обычно путем внесения соответствующих положений в конституцию. По форме это соответствует нормам права, но на деле такие изменения представляют собой просто реализацию воли всевластного президента

77

 

послушным ему парламентом, состоящим только из партийной верхушки, возглавляемой тем же президентом (существовал партийный ценз: депутатами парламента могли быть только члены единственной, правящей пар- \ тии). Иногда такая квази-легализация осуществлялась даже не парламентом, а съездом «государственной» партии. На деле, ни в том, ни в другом случае она не соответствовала принципам права, была «неправедной легализацией». По существу, президент принимал сам для себя законы о своем величии.

Не будучи легальной, такая власть не была и легитим-
ной, но в восприятии африканского населения, особен
но его отсталых, невежественных слоев это не всегда
s
было так. Монократические республики подпитывались
традициями племенного вождизма, представлениями о
сверхъестественной силе президентов — носителей влас
ти, а то и просто инсценировками с неудачными поку
шениями, устраиваемыми самими президентами и сви
детельствующими о том, что они запросто побеждают   
i
любых врагов (Гана, Гвинея и др.). *<

Способы легализации государственной власти зависят   | не только от формы правления, но и от формы политико-территориального, государственного устройства.

В условиях простого унитарного государства (т. е. государства, состоящего из административно-территориальных единиц и не имеющего в своем составе автономных территориальных образований) проблемы легализации государственной власти не вызывают сложностей: существует одна конституция, единое законодательство, принятие конституции не сопряжено с какими-либо дополнительными условиями, относящимися к административно-территориальным единицам. Так же обстоит дело и с изменением конституции.

Сложнее стоят вопросы легализации государственной власти в тех унитарных государствах, где имеется политическая автономия, т. е. определенные регионы государства (обычно населенные национальными меньшинствами) обладают правом собственного законодательства (Аландские острова в Финляндии и др.). В этом случае легализация связана с соответствием и соподчиненное-    [ тью такого законодательства: предметом законодательства автономии являются вопросы местного значения и     ^ оно должно соответствовать актам центра.

78

 

В федерации процесс легализации государственной власти имеет два уровня, поскольку (правла, не во всех странах) считается, что государственная власть принадлежит, с одной стороны, федерации, а с другой, своя государственная власть есть у каждого члена федерации. Кроме того, субъекты федерации в тек или иных формах могут принимать участие в легализации федеральной власти. Самый простой пример последнего — создание федерации на основе договора между ее субъектами, когда именно договор легализует новую власть. Таким был Договор об образовании СССР в 1922 г., договор об объединении Танганьики и Занзибара в государство Танзанию в 1964 г.

Соглашения между субъектами федерации могут привести также к делегализации и делегитимации федеральной государственной власти. Таким было известное Беловежское соглашение Белоруссии, России, Украины, а затем других субъектов СССР в 1991 г. в Алма-Ате, которое привело к делегализации государственной власти СССР и его исчезновению как государства. На основе соглашения Чехии и Словакии о разделе федерации с 1993 г. перестала существовать федеративная государственная власть Чехо-Словакии. Аналогичные процессы (хотя в данном случае с применением вооруженных методов) были присущи Югославии.

Во многих случаях при создании федерации заключение договоров не имело место, и легализация состояла в принятии федеральной конституции. В парламентах или учредительных собраниях, принимающих федеральную конституцию, всегда присутствуют избранные представители всех субъектов федерации. Для того, чтобы обеспечить их представительство, обычно в парламенте федеративного государства создается вторая палата — Сенат, где субъекты представлены поровну, независимо от числа их жителей (в нижней палате представительство зависит от численности населения). Так было, например, в учредительном собрании Бразилии, которое в 1988 г. приняло новую конституцию. Для того, чтобы такая конституция была действительной, не всегда требуется ратификация ее определенным числом субъектов федерации (как и было в Бразилии), но для того, чтобы внести в нее поправки, такое условие возможно. В США, например, вступление в силу конституции 1787 г. было обусловлено ратификацией ее определенным числом штатов, а поправки к

79

 

конституции вступают в силу только в том случае, если посгте принятия они бупут ратифицированы (утверждены) не менее, чем 3/4 общего числа штатов. В России требуется ратификация поправок 2/3 субъектов федерации (в некоторые главы российской конституции поправки вносить нельзя).

Выше говорилось о договорах, которые легализуют государственную власть вновь созданной федерации. Договор возможен не только в связи с созданием федерации, но и ее коренным реформированием. В 1992 г. в Российской Федерации были подписаны три федеративных договора, которые установили новые взаимоотношения федерации с ее различными составными частями: республиками в системе федерации; областями, краями, городами федерального значения; автономной областью и автономными округами. Это были договоры о разграничении предметов ведения между федеральными органами государственной власти и органами власти соответствующих разновидностей субъектов федерации. Договоры легализовали новые отношения между ними, сложившиеся на практике после распада СССР. С принятием конституции Российской Федерации многие положения этих договоров были поглощены ее нормами, а в случае несоответствия некоторых норм договоров и норм конституции действуют положения конституции.

Договорная форма легализации возможна и при размежевании предметов совместного ведения федерации и отдельно взятых республик, которые могут передать некоторые полномочия федерации и, в свою очередь, федерация может передать осуществление определенных полномочий этим субъектам. Таковы были договоры, заключенные между Российской Федерацией и отдельными субъектами — Татарстаном, Башкортостаном, Свердловской областью и другими в 1994—1996 гг.

 

Глава IV

ФОРМЫ ЛЕГИТИМАЦИИ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ВЛАСТИ

§ 1. Значение и типы легитимации

Рассмотренные выше формы легализации государственной власти (конституционные, договорные и др.) могут выступать и как средства ее легитимации. Однако это возможно лишь в таком государстве, где, по-первых, право рассматривается не как орудие диктатуры определенною класса, а как общечеловеческая, социальная ценность, и, во-вторых, само право подчинено общегуманным принципам человечества, воплощает их, соответствует им. Формальная легализация государственной власти в условиях тоталитарных режимов, актами военного командования, принятыми после военных и государственных переговоров, представляет собой лишь ква-зи-правовое оформление узурпированной власти, а любая узурпация, присвоение власти запрещены конституциями, в том числе и в России.

Легитимация государственной власти играет более важную роль, чем легализация, ибо ни одна государственная власть не может опираться только на существование законов, провозглашающих ее, или на насилие. Чтобы быть устойчивой, прочной, стабильной, она должна найти поддержку общества, определенных групп, влиятельных личностей. Даже представители тоталитарной и авторитарной власти нередко устраивают поездки в разные регионы страны, встречи и совещания с представителями интеллигенции, журналистами, организуют встречи с коллективами крупных предприятий в поисках поддержки (так было и в СССР, и в России). Такая поддержка возможна прежде всего определенными действиями (в том числе голосованием), а также мыслями, настроениями, чувствами. В определенных случаях поддержка возможна и бездействием (например, отказ от объявленной забастовки) и даже нейтральным отношением к представителям государственной власти. Иногда бывает важно даже последнее. Государственная власть всегда стремится поставить себя в такое положение, чтобы исключить недоверие к себе и тем более резкое проявление недовольства. Даже если поддержка населе-

81

 

ния не особенно интересует носителей реальной государственной власти (например, в условиях восточных деспотий прошлого или диктатур современности), они так или иначе стремятся получить поддержку влиятельных сил, будь это каста жрецов, офицерский коропус, узкий круг влиятельных лиц или соратники вождя, восхищающиеся его мудрыми решениями. И. В. Сталин, сосредоточивший в своих руках фактически всю полноту власти в СССР, тем не менее в определенные периоды искал поддержку среди членов Политбюро ЦК КПСС.

Элементы легитимации, как признания существующего порядка управления обоснованным, справедливым, отвечающим чаяниям легитимантов (личностей или групп, поддерживающих власть), существуют, видимо, при различной широте круга участников процесса легитимации. Гипотетически можно представить себе случай, когда власть узурпатора представляется законной и обоснованной даже для одного лица (например, для Евы Браун, супруги Гитлера, ставшей его женой при падении Берлина и покончившей вместе с ним самоубийством), но это конечно не легитимация в подлинном смысле. Подлинная легитимация государственной власти, которая призвана служить юридическим выражением общества, представителем его интересов, существует только тогда, когда такую власть подерживают не отдельные личности или социальные и иные группы, а большинство населения данной страны. Поэтому одна из кардинальных проблем постсоциалистических государств, в том числе России, заключается в создании упомянутого выше так называемого «среднего класса» (в США, например, к этому «классу» относят лиц, имеющих доход около 35 тысяч долларов в год при среднестатистическом доходе приблизительно 20 тысяч долларов). «Средний класс» имеет неплохие условия жизни, заинтересован в стабильности, он поддерживает существующую систему государственной власти (смена партий у власти и критика правительства не меняют этой системы). Проблемы формирования подлиного правительства большинства, следовательно, связаны с созданием благоприятных условий жизни народа — экономических, политических, идеологических и иных. В этом — ключ к легитимации государственной власти.

Как отмечалось, в отличие от легализации легитима-

82

 

ция государственной власти опирается прежде всего не на внешние, в том числе юридические признаки (хотя некоторые внешние моменты, например, ораторские способности вождей мотут оказать значительное воздействие на публику, равно как и воспитанное в широких слоях населения уважение к закону), а внутренние побудительные мотивы, внутренние стимулы. Легитимация связана с комплексом переживаний и внутренних установок людей. Нельзя навязывать легитимацию людям извне (хотя можно осуществить легализацию). Она создается преданностью людей данному общественному порядку (иногда — правящей личности), который, по представлениям населения той или иной страны, в условиях конкретной исторической эпохи выражает непреложные ценности бытия (например, порядки родового строя в прошлом или общечеловеческие ценности в современном демократическом правовом государстве).

В основе этого лежит вера людей в то, что их блага зависят от сохранения и поддержания данного порядка, убеждение в том, что он выражает их интересы. Поэтому легитимация прямо связана с интересами людей, которые чаще всего оцениваются ими осознанно, но иногда имеют неосознанный характер (например, поддержка фашистской власти, которая в конечном счете привела к тяжелейшим бедствиям немецкого народа).

Поскольку интересы различных слоев населения неодинаковы, и поскольку интересы даже тех слоев, на которые опирается или пытается опереться государственная власть в силу ограниченных ресурсов и других обстоятельств (например, давление других групп) могут быть удовлетворены государственной властью только частично, легитимация государственной власти в обществе, видимо, за редчайшими исключениями, не может иметь всеобъемлющий, универсальный характер. То, что является легитимным для одних слоев населения, может быть нелегитимным для других. Такова, например, повседневная практика отношений труда, капитала и государственной власти. Оценка поведения государственной власти в их конфликтах, как правило, резко противоположна. Экономические забастовки, признаваемые законом легальными, и легитимные в представлениях работников, часто крайне нелегитимны в представлении предпринимателей, а минимальный размер заработной пла-

83

 

ты, установленный государством, который представляется легитимным нанимателю, кажется чрезмерно низким и потому нелегитимным работникам.

Различные интересы, существующие в обществе, ведут к тому, что легитимация государственной власти в принципе имеет неполный, частичный характер даже тогда, когда ее поддерживает большинство населения. Она имеет частичный характер и тогда, когда интересы всего общества совпадают по какому-то одному или нескольким вопросам (например, освобождение от иноземного гнета, экономическое развитие страны), поскольку они расходятся по другим, а в отношении общей цели имеются разные мнения о путях ее достижения.

Как правило, в современных условиях любая государственная власть претендует на то, что она выражает интересы народа или по крайней мере его большинства. Эти положения содержатся почти во всех конституциях стран мира. Интересы большинства, однако, понимаются по-разному. В демократическом правовом государстве считается, что они прежде всего связаны с обшегуманными принципами человечества, в соответствии с которыми должна действовать государственная власть (даже выдвигая на первый план собственные, национальные интересы), и эти принципы должны осуществляться при непременном соблюдении прав меньшинства.

В странах тоталитарного социализма считалось (соответствующие положения есть и в конституциях сохранившихся социалистических государств), что государственная власть должна выражать интересы эксплуатируемого большинства (в условиях диктатуры пролетариата), подавлять и, в конечном счете, ликвидировать (не физически, а в результате социальных преобразований) эксплуататорское меньшинство. Считалось, что большинство населения, на которое должна опираться социалистическая государственная власть — это рабочие и крестьяне-бедняки, затем в этот союз были включены все крестьяне (включая середняков, исключая кулаков). В новейших конституциях стран тоталитарного социализма говорилось о рабочих, крестьянах, интеллигенции, трудящихся всех наций и народностей страны. Словом, для социалистических конституций категория трудящихся (в разных вариантах) означала большинство, на которое должна была опираться государственная власть. Такая концепция была представ-

84

 

лена в конституциях СССР 1977 г., России 1978 г. В условиях перестройки в СССР была предпринята попытка укрепить легитимность государственной власти путем применения системы по существу куриальных выборов (по заранее установленным квотам): различные общественные организации были привлечены к прямому представительству в высшем органе государственной власти — Съезде народных депутатов. Были установлены квоты прямого представительства партии, комсомола, профсоюзов, кооперации и других организаций, включая Академию наук; каждая из них на своих конференциях или пленумах руководящих органов избирала непосредственно определенное число депутатов. Такой порядок использовался и в России, хотя и с рядом особенностей. Он существовал несколько лет и был упразднен с распадом СССР, а в России — в 1993 г. Эта система не принесла тех результатов, которые ожидали ее создатели. В 1993 г. деятельность Съезда народных делутатов России президентским указом была приостановлена, он был заменен Федеральным Собранием России, избранным в соответствии с положениями, утвержденными указами Президента России. Меры, предпринятые Президентом, были ле-гитимными в представлениях большинства населения (хотя имели место и выступления против них, в том числе вооруженные в октябре 1993 г.), были поддержаны народом путем массового участия в общественных движениях за реформирование страны, а также голосованием на референдуме по новой конституции 1993 г., но в строго юридическом смысле не все из них обладали достаточной степенью легализации.

В бывших странах социалистической ориентации в Азии, Африке, Латинской Америке социальная опора государственной власти трактовалась более широко. В перечень союза социальных сил были включены солдаты или армия (Конго, Эфиопия и др.), так называемая неэксплуататорская буржуазия (Египет), кочевники и некоторые другие категории населения. Теоретически социальная база легитимации государственной власти в этих странах представлялась в виде двух союзов. Один из них — союз рабочих и крестьян, который составлял основу национального или патриотического фронта, считалось, что именно под его давлением и складывается национальный фронт. Последний мыслился не только

85

 

как объединение партии (партий) и общественных орга
низаций,  но  и  как соотношение  классовых  сил.  Он
должен был представлять альянс трудящихся (рабочих и
крестьян) с теми нетрудящимися (прежде всего, нацио
нальной буржуазией), с которыми было возможно со*;
трудничество на этапе общедемократических преобразо*!
1
ваний, проводимых правительством. »

Такой подход нашел свое отражение в программах правящих «революционно-демократических» партий (например, в Южном Йемене), а также в некоторых конституциях (например, в конституции Народной Республики Бенин 1977 г.). Были сделаны и попытки институциона-лизации данного подхода. В частности, в том же Бенине законы о выборах устанавливали, что различные группы населения (в том числе национальная буржуазия, священники), а также государственные и партийные функционеры имели резервированную норму представительства в парламенте, причем она была отнюдь не пропорциональна численности этих групп (шире всего были представлены партийные функционеры).

Следствие легитимации государственной власти большинством населения — ее авторитет. В результате граждане, в большинстве добровольно (хотя ии не всегда осознанно, что зависит от способов легитимации) подчиняются авторитету власти, считают своим долгом или по крайней мере обнаруживают желание принимать участие в формировании и деятельности ее органов (в выборах, референдумах, различного рода консультативных и совещательных советах при государственных органах, в местном самоуправлении и т. д.). Чем прочнее легитимация и чем шире круг населения, на который опирается государственная власть, тем активнее парти-ципация различных слоев народа. Любое господство принимает устойчивые формы, когда люди согласны ему подчиняться и фактически подчиняются добровольно. Авторитет государственной власти, связанный с легитимацией, всегда действует сильнее, чем ее качество принуждения, опирающееся на легализацию. Вместе с тем, легитимная власть, опирающаяся на поддержку большинства, вправе в интересах всего общества применять меры принуждения, предусмотренные законом, когда иные способы пресекать антиобщественное поведение физических или юридических лиц исчерпаны. В данном

86

 

случае принуждение, а иногда и насилие со стороны государственной вттасти не только зегальны, но и леги-тимны. Население России в 1991 г. поддержало насильственные меры по ликвидации пугча ГКЧП (создание Государственного комитета чрезвычайного положения), целью которого было восстановление прежних порядков тоталитарного социализма.

Проведенные в некоторых странах опросы свидетельствуют, что население стран, особенно тех, где наблюдается рост преступности, поддерживает жесткие меры по борьбе с ней (опросы показали, что разные группы населения поддержали указ президента России 1994 г. о жестких мерах борьбы с преступностью, хотя по общему мнению специалистов-юристов, его некоторые положения не соответствовали конституционным нормам о правах человека), включая применение смертной казни. Однако бывало и так, что народ, воспитанный на пропаганде человеконенавистнической идеологии, поддерживал мероприятия по «очищению расы», например, в гитлеровской Германии что привело к физическому уничтожению миллионов «неарийцев» в концентрационных лагерях и газовых камерах. Следовательно, не всякие оценки, взгляды, суждения большинства населения делают государственную власть безусловно легитимной. Решающим критерием является соответствие этих взглядов общегуманным, общечеловеческим ценностям.

Со времени немецкого политолога и юриста Макса Вебера (1864—1920) принято различать три «чистых» типа легитимации государственной власти: 1) традиционную легитимацию, т. е. господство на основе традиционного авторитета, основанное на уважении к традициям, вере в их правильность, в то, что власть выражает «дух народа», соответствует обычаям и традициям, укоренившимся в качестве стереотипов сознания и поведения. Традиционная легитимация освящается долговременной практикой ее соблюдения; 2) харизматическая легитимация, т.е. господство, основанное на вере в личные дарования вождя, его способности, его исключительную миссию. Харизматическая легитимация не связана с разумом, разумными сужденими, а нередко просто отвергает их. Харизматическая легитимность опирается на гамму чувств, это сенсорная по своей природе легитимность. Возможно, что понятие сенсорной легитимности

87

 

может стать более широким, а харизма — лишь одной из разновидностей; 3) рациональная легитимация, т.е. основанная на воспринятом умом убеждении в разумности существующего порядка, законов, правил, принятых в данном обществе для управления им. Этот вид легитим-ности является основным в современном обществе в условиях правового демократического государства. Однако в некоторых развивающихся странах, где сильны пережитки первобытно-общинного строя, доминирует влияние религии, такая легитимация не стала еще основной.

В современном обществе, даже в развитых странах, легитимация государственной власти тоже крайне редко опирается лишь на один из способов воздействия, разные приемы, способы и даже типы легитимации переплетаются, комбинируются.

Гитлеровский режим, обеспечивая легитимацию, сочетал традиционное почтение немцев к закону, уважение к власти, использовал харизму вождя, принимал такие законы, которые, казалось бы, обеспечивали немцам самый краткий путь к обогащению.

В демократической Великобритании, в других странах англосаксонского права обычай до сих пор играет важную роль, в том числе в легитимации процедуры деятельности парламента, монарха, правительства.

Харизма де Голля во Франции, как лидера Сопротивления в борьбе против фашизма, имела огромное значение для укрепления новой государственной власти вскоре после второй мировой войны.

Для каждого типа легитимации характерны свои методы проверки (верификации) состоявшейся или не состоявшейся с применением средств данного типа легитимации. Традиционная легитимация обычно проверяется воздействием обычаев, их ролью, харизматическая — воздействием веры, поклонениями вождю, рациональная — законопослушанием граждан, их реальными действиями по поддержке ведущих представителей дан-г ной государственной власти, в том числе на выборах, j

В современных условиях наиболее распространенны-* ми формами верификации рациональной легитимации являются выборы (они сохраняют или заменяют партии и лиц, стоящих у рычагов власти), референдумы, резуль-, таты которых означают поддержку мероприятий госу-

88

 

дарственной власти или, напротив, отклоняют их, хотя такие результаты могут означать лишь то или иное отношение к частным вопросам и не затра!ива!ь проблему общего доверия или недоверия к государственной власти. Огромное значение придается результатам опросов общественного мнения, которые тоже бывают изменчивы. В 1991 г. граждане России активно поддержали на президентских выборах кандидатуру Б. Н. Ельцина (он победил в первом же туре, набрав абсолютное большинство среди шести кандидатов), а поданным опросов, организованных Независимым телевещанием в конце марта 1995 г. лишь 6% опрошенных: заявили, что безусловно доверяют президенту, 78% — не доверяют, 10% — и доверяют, и не доверяют, остальные затруднились ответить. Нужно, однако, подчеркнуть, что хотя данные опросов зависят от реальных результатов политики руководителя государства, на них очень часто оказывают влияние преходящие, несущественные моменты, изменение настроений избирателей под влиянием иногда случайных факторов. Важнейшее значение имеет и действительная репрезентативность опросов. Обратимся еще раз к весьма показательному и, на наш взгляд, даже уникальному примеру президентских выборов в России. Как отмечалось, по опросам рейтинг Президента России был низким еще за несколько месяцев до выборов, состоявшихся в июне — июле. 1996 г., но во втором туре Б. Н. Ельцин собрал большинство голосов избирателей. Видимо, во-первых, эти опросы давали не всегда точные результаты, во-вторых, своими активными действиями, хорошо проведенной избирательной кампанией Президент «переломил» настроение избирателей и добился переизбрания, в-третьих, что важнее всего избиратели голосовали не столько «за», сколько «против». Большинство населения не желает возвращения прежних коммунистических порядков, несмотря на трудности современной жизни, В Б. Н. Ельцине на посту президента они видели гарантию против такого возвращения, что прежде всего и обеспечило ему победу.

Легитимация государственной власти — довольно общее понятие. Она находит более предметное выражение в легитимации ее конкретных носителей, должностных лиц и органов государства, сосредоточивших в своих руках реальные рычаги власти. Прежде всего это отно-

89

 

сится к парламенту, главе государства, правительству. Во многих странах, особенно в странах англосаксонского права, важный элемент легитимации государственной власти связан также с деятельностью судов.

§ 2. Традиционная легитимация

Как отмечалось, в современных условиях в большинстве стран традиции имеют сравнительно небольшое значение для легитимации государственной власти, но это вовсе не значит, что они не используются для ее укрепления, для создания представлений о ее законности, обоснованности. Выше уже упоминалось о значении обычаев в условиях действия англосаксонского права или его влияния, но шире всего традиционные способы легитимации используются в тех странах, где сильны пережитки первобытно-общинных отношений, огромное значение имеет религия.

Во многих мусульманских странах, особенно в Саудовской Аравии, эмиратах Персидского залива для легитимации государственной власти используются, казалось бы, взаимоисключающие, но на деле однопорядко-вые традиции. По представлениям кочевников-бедуинов, идущим от порядков родового строя, носитель государственной власти должен быть избран. Это не может быть парламент, мусульманское право и традиция относятся к коллективу выборных властвующих отрицательно, поскольку считается, что в парламент могут быть избраны и не самые достойные граждане. Кроме того, выборы в парламент связаны с деятельностью партий, а партии, по представлениям мусульманских фундаменталистов, разрушают единство уммы (общины правоверных). Носителя государственной власти по традиции шариата избирают мужчины племени, способные носить оружие. Это может быть шейх, старейшина, известный своим искусством в военном деле, мудростью и другими выдающимися качествами, которые он и использует на благо сообщества. Он должен быть продолжателем традиций халифата, основанного пророком Мухаммедом.

На деле, однако, утвердился наследственный принцип занятия трона, хотя и с особенностями, обусловленными более ранними традициями. Право на трон перешло к «благородному племени», а от него — к еще более узкой группе правящего семейства, предки которого

90

 

основали в прошлом государство. Это сделано также в соответствии с традициями: место пророка Мухаммеда после ею смерти занимали первоначально по очереди его родственники, лица из его семейства, «праведные халифы» (затем престол узурпировали «неправедные»). Традиции власти правящего семейства, как говорилось выше, сохраняются в Саудовской Лравии, Кувейте, Катаре, Бахрейне и других странах. Именно оно ставит на трон королей и может их смещать (такие факты имели место в Саудовской Аравии).

Традиции мусульманской идеологии оказали влияние на роль парламента. Его власть ограничена концепцией аш-шура (совета). Как отмечалось, во многих странах Востока парламент рассматривается как консультативный орган при правителе, в других — его заменяет консультативный совет, подобранный правителем из наиболее авторитетных лиц. Все это соответствует традициям, сложившимся при Мухаммеде и «праведных халифах». Даже там, где парламент по нормам конституции является единственным законодательным органом (Египет, Марокко и др.), на деле центром власти является глава государства — монарх или президент. Лишь в единичных парламентарных республиках существует иная ситуация.

Традиционные способы легитимации государственной власти связаны с особой ролью религии. Не только в мусульманских странах, но и в некоторых европейских государствах существует государственная религия: англиканская церковь в Великобритании, евангелическая лютеранская церковь в Дании и др. В европейских странах существование и особый статус государственной церкви практически не ограничивает свободы вероисповедания, но государственная церковь получает субсидии из государственного бюджета (это может служить средством дискриминации представителей других конфессий, поскольку средства государственного бюджета составляются из налогов всех граждан). Глава государства — монарх должен принадлежать к государственной церкви, в Великобритании он в соответствии со своим постом является ее главой и назначает высших священнослужителей. Такое положение монарха придает ему дополнительную легитимацию в представлениях верующих, особенно приверженцев государственной религии. Религиозная традиция, оказывающая поддержку госу-

91

 

дарственной власти, получила закрепление в нормах некоторых конституций (например, в Дании). Но особое значение это имее! в сфанах Восюка, ь юм числе имеющих республиканскую форму правления. Лицо, возглавляющее государственную религию, как своего рода отдаленный духовный наследник пророка, занимает также пост главы государства. По конституции Сирии 1973 г. президентом республики может быть только мусульманин, что исключает другие конфессии.

В странах Тропической Африки традиционная легитимация государственной власти связана с институтом вождей племен. Как отмечалось выше, некоторые президенты официально отождествляли свою роль с положением общегосударственного межплеменного вождя.

§ 3. Харизматическая легитимация

В отличие от традиционной власти, носителем которой может быть и коллектив (правящая семья, совет старейшин и др.), и индивид (халиф), харизматическая власть за редчайшими исключениями индивидуальна, но так же, как и первая, она коренится в далеком прошлом. Вера в сверхъестественную силу богочеловека египетского фараона, харизма «доброго царя», готового избавить народ от притеснений со стороны бояр и помещиков, убежденность в непобедимости императора Наполеона укрепляли их власть. Как отмечалось, харизма воздействует, прежде всего, на чувства людей, создавая особый образ. Поэтому, как говорилось, харизматическая власть — сенсорная, образная, «чувственная».

В современных условиях харизматическая власть встречается гораздо реже, чем в прошлом, но она возможна и в условиях диктатур, и при демократическом режиме, бывает в развитых странах, но гораздо чаще харизматическая легитимация присуща отсталым странам, особенно тем, где существуют значительные пережитки патриар-хальнообщинных отношений.

Немалую роль в создании харизмы может играть религия, а также идеология, особенно если идеология объявляется государственной, а определенное учение — пригодным для всех времен и народов. Основатели такого учения, лица, считающиеся выдающимися и даже гениальными последователями этих основателей, всегда наделяются чертами харизмы. В демократических стра-

92

 

нах элементы харизматической власти иногда присущи главе государства (монарху, президенту) я тям? где глава государства не имеет существенных полномочий — премьер-министру. Если мероприятия их личностей, проводящих успешную политику преодоления трудностей, с которыми столкнулось общество, развитие страны, оказались успешными, руководители государств наделяются в представлении жителей элементами харизмы. Так было в Великобритании с премьер-министром М. Тэтчер. Именно благодаря ее личному авторитету особенно среди женщин, партия консерваторов много лет побеждала на выборах в парламент, сохранив свой имидж у избирателей и после ухода Тэтчер с поста премьер-министра. Элементы харизматической власти были присущи премьер-министру Дж. Неру в Индии, Ф. Рузвельту в США. Есть и другие примеры, но элемент харизмы является далеко не главным, а чаще всего просто несущественным во власти лидеров демократических стран. Такая власть прежде всего обычно опирается на рациональные основания. Да и сами элементы харизмы связаны не с образом вождя, а в основном с рассудком легитимантов. Однако в постсоциалистических странах, в России в том числе, руководство по-прежнему пытается использовать элементы харизмы довольно широко.

По-иному обстоит дело с харизмой лидеров тоталитарных режимов. Стремясь установить и укрепить свою власть, они призывают не к разуму, а к чувствам, нередко примитивным чувствам людей. Гитлер, заявляя об особых качествах арийской расы и немецкого народа, взывал к расистским, националистических! чувствам отсталой массы населения. Эти настроения оказались заразительными (для воспитания такой идеологии в отличие от прогрессивных взглядов не нужно прилагать особых усилий), охватили большинство населения. Первоначальные успехи по восстановлению военной силы Германии, на международной арене, безнаказанный захват чужих территорий укрепили харизму фашистской власти в стране. Хотя и в меньших масштабах, харизма власти, основанная на отсталых настроениях людей была присуща другим фашистским лидерам — Муссолини в Италии, Франко в Испании, сумевшими увлечь народ воздействием на примитивные чувства (национализм, самовосхваление и др.).

Харизматические элементы власти в условиях тотали-

93

 

тарного социализма также были связаны с определенной идеологией. R И Ленин, И.В. Сталин считались величайшими гениями человечества, воплотившими в жизнь новое учение о высшем типе устройства общества. Их персоны практически едва ли не обожествлялись (свидетельство—само создание мавзолея В.И. Ленина на главной площади столицы государства), их высказывания были признаны непререкаемыми. Противоречия с их высказываниями не допускались, это могло повлечь и уголовное наказание (антисоветская пропаганда и агитация).

С идеями чучхе была связана харизма бессрочного президента северокорейского лидера Ким Ир Сена, идеологическое обоснование придавалось харизматической власти Мао Цзедуна в Китае. Элементы харизмы были и у других «вождей мирового социализма» — руководителей правящих коммунистических партий (Георгия Димитрова в Болгарии, Хо Ши Мина во Вьетнаме, Чаушес-ку в Румынии), которые совмещали посты руководителей партии и государства.

В широких масштабах харизма государственной власти присуща отсталым странам Востока с большим влиянием религии и засилием первобытнообщинных отношений. О странах мусульманского мира уже говорилось, там традиционная власть была тесно связана с религиозным воздействием, традиции и харизма неразрывно переплетались. Даже в более развитых странах власть лидера государства всегда имела и имеет значительные элементы харизмы. В Индии было широко распространено убеждение, что прикосновение к одежде премьер-министра Ин-диры Ганди излечивает болезни, приносит счастье. Во время ее выходов «в народ» многие тысячи жаждущих исцеления ожидали ее. Да и занятия самых высших государственных должностей семейством Неру — Ганди (сам Неру, его дочь И. Ганди, ее сын Р. Ганди) было связано с харизмой этого семейства. В Шри Ланке у власти находилось долгие годы семейство Бандеранаике — отец, мать, теперь (с 1995 г.) президент — дочь. Элементы харизматической власти присущи президенту Сирии Асаду, находящемуся на этой должности более четверти века; президенту Ирака Хуссейну; были свойственны президенту Египта Насеру и т. д. Нередко, хотя и не всегда, харизма связана с длительностью пребывания на постах первого

94

 

лица государства, чем больше эгот срок, тем сильнее выражены элементы харизматической власти.

Харизматическая власть часто связана с родовыми и племенными порядками, с властью вождей и старейшин. Традиционная харизма вождей используется новыми руководителями в государственном строительстве, служит укреплению новой государственной власти во многих странах Тропической Африки и Океании, ставших после длительной колониальной зависимости суверенный государствами. В некоторых из них в парламентах создаются специальные палаты вождей, формируемые родовыми и племенными старейшинами и вождями (Ботсвана, Сьерра-Леоне, Соломоновы острова и др.). Правда, эти палаты имеют только консультативные полномочия при обсуждении законов, касающихся традиций, обычаев страны, культуры и некоторых других вопросов, но на практике их роль гораздо более значительна, а влияние вождей на соплеменников в повседневной жизни очень велико. Новые президенты рекламируют себя в качестве единого вождя всей нации, нередко соответствующим образом изменяя свое имя и присваивая себе «вождист-ские» титулы и прозвища. В Западном Самоа коллективным главой государства после принятия конституции стали два вождя, возглавлявшие два основные клана этой страны. Их харизма как вождей перешла непосредственно на занятые ими государственные посты. Административные полномочия вождей, которые они раньше имели в местном управлении, новыми законами отменены (в некоторых странах, например, в Нигерии из-за сопротивления вождей для этого потребовалось более десятка лет, в других странах, например, в Кении, правительство полтора десятка лет не решалось обнародовать принятый парламентом закон, подрывающий влияние вождей в некоторых гражданских и семейных отношениях). Но наделе вожди регулируют многие вопросы повседневной жизни. У них нет государственной власти, но общественная харизматическая власть осталась.

Для укрепления харизматической стороны государственной власти во многих странах широко используются ритуальные обряды. Факельные шествия, различного рода парады, демонстрации приверженцев режима в определенной униформе, другие массовые мероприятия

95

 

в фашистской Германии были призваны констатировать и укрепить харизматическую власть Гитлера. Мы уже упоминали о ритуале коронации, который призван придать особую значимость власти монарха в европейских странах, сделать ее непререкаемой, законной и обоснованной. В небольшом африканском королевстве Свазиленд соответствующие ритуалы организуются ежегодно. Малый и большой нцвала завершают старый год и открывают новый (большой нцвала совершается через 15 дней после малого). Оба ритуала имеют строго фиксированный список участников: королева-мать, братья короля, жрецы, некоторые вожди. Смысл ритуалов состоит в том, что король преодолевает враждебные нападки на него и выходит из борьбы с еще большей силой и властью. Сначала поется хвалебная песнь королю, затем на него возводится хула (выражение ненависти королю, олицетворение восстания народа против короля), затем вновь звучит хвала еще большей силы. Считается, что в этот момент король достигает своего высшего харизматического и иного могущества. Большой нцвала помимо песен хвалы-хулы-хвалы сопровождается облачением короля в костюм чудовища, обнажением, сожжением костюма короля. Все это делается для изображения сверхчеловеческой силы короля, отделения чистого (обнаженный король) от нечистого (сожжение костюма, т.е. оболочки).

§ 4. Рациональная легитимация

В современных условиях основной формой легитимации государственной власти, особенно в демократических странах, является рациональная. Население поддерживает или отвергает государственную власть, руководствуясь собственной оценкой мероприятий этой власти. Не лозунги и обещания (они имеют сравнительно кратковременный эффект), не имидж благодушного и мудрого правителя, часто даже не справедливые законы (их зачастую еще нет, а те, которые есть, нередко не испол-tf няются, в частности во многих пост-социалистических! государствах), а практическая работа органов государственной власти на благо страны, ее населения служат основой рациональной легитимации.

Деятельность правительства, всего комплекса органов по управлению страной для непредвзятой оценки

96

 

требует времени. Только по истечении определенного периода возможна устойчивая, прочная рациональная легитимация государственной власти (в отличие, например, от харизмы, когда легитимация может не требовать времени и осуществиться в зависимости от случайных, внешних факторов). Поэтому наряду со стабильной легитимацией, связанной с оценкой долговременной деятельности государственной власти, есть несколько способов приобретения первоначальной рациональной легитимации. К их числу относятся выборы важнейших государственных органов населением, общегосударственный референдум, заключение общественного договора с участием представителей государственной власти и другие. Выборы, референдум, опросы населения могут служить также средством верификации легитимности государственной власти: население высказывает свое отношение к кандидатам, предложенным правящей партией, к путям решения вопросов, предложенных правительством. В России для легитимации правительство использует разработку широковещательных программ, многие из них выполняются лишь частично.

Выборы центральных органов государства, которые представляют государственную власть, а также выборы органов местного самоуправления могут проводиться по-разному. Особое значение для легитимации имеет прямое волеизъявление народа на основе принципов всеобщего и равного избирательного права при тайном голосовании. Но выборы не всегда имеют такой характер. В настоящее время нижние палаты парламентов везде выбираются гражданами. Небольшое число назначаемых главой государства лиц, например, в однопалатный парламент Египте или в одну из палат в Италии не меняет его представительного характера, хотя в условиях авторитарных режимов, например, в Кении или Индонезии, назначаемые члены составляют значительную часть парламента, и это вызывает отирицательное отношение образованной части населения. Во многих странах путем всеобщих и прямых выборов формируются и верхние палаты парламентов, но в Великобритании палата лордов в основном наследственная и назначаемая (некоторые лорды назначаются пожизненно), во Франции и Индии она формируется непрямыми выборами, в Канаде, Иордании, Германии верхние палаты целиком

97

 

назначаемые. Непрямые выборы в условиях унитарного государства могут снижать уровень рациональной легитимации государственной власти, хотя это не обязательно и зависит от традиций страны. В федерации этот способ формирования верхней палаты считается достаточно обоснованным, хотя в XX веке в США перешли от косвенных выборов при формировании Сената к прямым, полагая что непосредственне участие избирателей повышает степень легитимности государственной власти.

В большинстве стран выборным является и глава государства. Хотя в условиях монархической формы правления (Великобритания, Марокко, Япония и др.) наследование трона считается населением весьма леги-тимным способом занятия поста главы государства, общая тенденция развития стран мира, несмотря на некоторые зигзаги, свидетельствует о расширении выборности главы государства (как отмечалось, выборность имеется даже в единичных монархиях).

Президент, как правило, выборный глава государства. Выборы президента осуществляются различными способами: гражданами путем прямого голосования (Россия, Бразилия, Египет, Франция и др.), особой избирательной коллегией (ФРГ, Италия, Индия и др.), парламентом (Турция, Израиль, Ливан и др.). Исследования и опросы, проведенные за рубежом, свидетельствуют, что нередко граждане по степени легитимации отдают предпочтение прямым выборам президента, об этом же свидетельствуют и данные опросов населения в России, проводившиеся в 1991 г. Однако такой способ выборов не считается абсолютным, в странах с другими традициями отдают предпочтение иным способам выборов президента. Каждый из них имеет свои плюсы и минусы.

Нелегитимными являются выборы главы государства в условиях репрессий и угроз, иных способов давления на избирателей. Так, бывшие президенты Пакистана и Бангладеш Зия-уль-Хак и Эршад связывали свое избрание с одновременным положительным ответом избирателей на вопрос о необходимости усиленной исламизации страны, ответ был известен заранее. Кроме того, неучастие в выборах в Пакистане, грозило не только штрафом, а и кратковременным тюремным заключением.

Нелегитимными являются выборы (по существу, про-

 

возглашение президента) военным советом, хунтой, революционным советом. Таким образом неоднократно замещался пост президента в Аргентине, Бразилии, других странах Латинской Америки, в Ираке, Сирии, многих странах Тропической Африки. В этих условиях президентом объявляется руководитель военного переворота, не только население, но и другие органы государства отстраняются от участия в выборах главы государства. Совсем исключает выборы провозглашение главы государства пожизненным президентом (в настоящее время пожизненных президентов нет, последний из них Ким Ир Сен скончался в Северной Корее в 1994 г.).

Выборы являются важным способом легитимации органов местного самоуправления. В общинах (городах, поселках, объединении нескольких сел) органы самоуправления (советы, комитеты) почти всегда избираются (назначаемые органы имеются в условиях авторитарных режимов, например, в Индонезии, Таиланде). Избираемые гражданами органы (советы) имеются часто и в других административно-территориальных единицах (районах, областях и др,), обладающих статусом территориального коллектива (во многих странах, например, в Болгарии, Польше, Франции наряду с избираемыми органами на места назначаются представители президента и правительства).

Избираются мэры городов, что тоже служит способом легитимации власти местного самоуправления. Впрочем, в некоторых городах (например, в США) есть и наемные мэры — специалисты по управлению. Они нанимаются на работу на срок городскими советами и подчиняются им.

Выборы в представительные органы часто связаны с вопросом о положении политической оппозиции, которая потерпела поражение при голосовании. Лишь немудрая государственная власть, мало заботящаяся об истинных, долговременных интересах общества, ликвидирует политическую оппозицию, отвергает компромиссы, не стремится к консенсусу для достижения своих целей мирными путями, с наименьшими принудительными действиями. Ставку на насилие делает власть, обычно не имеющая шансов на длительное существование. Политическая оппозиция необходима не только для гармоничного развития общества, но и для самой власти, если

99

 

она хочет быть прочной. Оппозиция по существу указы-Baei руководству страной «болевые точки» общества, и чем успешнее будет их «лечение», тем больше шансов у конкретной государственной власти продлить свое существование. Не случайно лидеру оппозиции в Великобритании и некоторых других странах платят жалованье из государственной казны на уровне министра кабинета (а не обычного министра правительства). Критика и предложения оппозиции, если они правильно воспринимаются представителями государственной власьти, помогают совершенствовать государственное управление и, отвечая нередко определенным социальным целям, служат в какой-то мере интересам всего общества.

Не стрельба из пушек по парламенту, а поиски компромиссов, введение представителей оппозиции в систему государственной власти в высшей степени содействует легитимации последней: власть получает поддержку и ее политических противников (поддержку действиями, мыслями, настроениями, чувствами, разумом). Поэтому, например, в Ямайке предусматривается, что в верхней палате парламента из 21 члена 9 назначает лидер оппозиции. Резервные места для оппозиции есть и в парламентах некоторых других стран. Как упоминалось, в конституциях Португалии 1976 г., Испании 1978 г., Колумбии 1991 г. существуют статьи и даже разделы о правах политической оппозиции по отношению к органам государственной власти.

В Бразилии по конституции 1988 г. лидер оппозиции является непременным членом Совета республики при президенте. Разумное отношение государственной власти к оппозиции расширяет социальную базу власти, во многом способствует легитимации последней. Завершая вопрос о выборах, их значении для легитимации государственной власти, нужно все-таки сказать, что даже прямые выборы депутатов, главы государства и других должностных лиц и органов избирателями не всегда являются основанием достаточной рациональной легитимации, а иногда прямо противоречат ее смыслу. По законам многих стран выборы считаются состоявшимися, если на избирательные участки придет для голосования меньшинство списочного состава избирателей (например, во Франции и при выборах парламента России достаточно 25%), в других странах, как в некоторых

100

 

субъектах Российской Федерации, нет даже и такого минимума: выборы считаются состоявшимися при любом участии избирателей. При действии мажоритарной избирательной системы относительного большинства (а она применяется во многих странам, например, в Великобритании, США) избранным в одномандатном избирательном округе считается кандидат, набравший большинство голосов по сравнению с другими кандидатами. На выборах в России нередко по округу баллотировались более десятка кандидатов. При такой ситуации избранным может быть кандидат, получивший 11% (или меньше) голосов избирателей, а если на голосование пришли только 25% избирателей округа, то, значит, кандидат избран голосами всего лишь приблизительно 3% зарегистрированных избирателей (или меньше).

Речь идет об одном округе, но гипотетически можно представить, что аналогичное положение было на других участках и по сумме округов по стране в целом. Правда, во многих странах действуют дополнительные правила, мажоритарная система сочетается с пропорциональной и существует соответствующая политическая система, исключающая столь одиозный результат. Но на практике очень часты случаи, когда депутаты избираются меньшинством голосов избирателей округа. Следовательно, при всей весомости выборов, они, как важнейший способ легитимации государственной власти, не имеют абсолютного характера.

Пытаясь устранить этот недостаток, многие страны вводят обязательное голосование. Неявка на выборы карается штрафом и другими мерами. Это резко повышает участие избирателей, но усиливает легитимацию только формально: голосовать приходят избиратели, которым безразличны результаты выборов, они голосуют только из-за страха перед наказанием.

Важным способом рациональной легитимации государственной власти является референдум — голосование избирателей по какому-либо вопросу. На референдуме могут быть поставлены вопросы о продолжении реформ, начатых государственной властью, о доверии к различным ее ветвям — парламенту, президенту и т. д. Такие вопросы выносились на голосование избирателей России в 1993 г. Конечно, референдум выявляет только полярное отношение голосующих к формуле референду-

101

 

ма («да», «нет»), предложить какие-то поправки избиратель в холе голосования не может. Известно и то, что на референдуме большинством голосов принимались реакционные конституции и законы, не соответствующие общечеловеческим ценностям, и, напротив, отвергались прогрессивные акты, Бывали и случаи, когда, казалось бы, убедительные итоги референдума были опрокинуты вскоре последовавшими дальнейшими событиями (например, через несколько месяцев после утвердительного референдума о сохранении СССР он в 1991 г. распался). Тем не менее, референдум — итог волеизъявления населения страны, и как таковой, он обладает высшей легитимирующей силой.

В науке принято различать несколько видов референдума, но для легитимации основное значение имеют классификации обязывающего (решающего) и консультативного референдума Первый обязывает государственную власть проводить определенные мероприятия в соответствии с его итогами, второй имеет рекомендательный характер, лишь выявляет отношение избирателей к тому или иному вопросу (кстати, референдум 1991 г. о сохранении Союза ССР по существующим представлениям имел консультативный характер).

Чтобы быть действительным, референдум по закону в большинстве стран (в отличие от выборов) предполагает участие более половины зарегистрированных избирателей (50%+ 1 человек). Только при этом условии он считается состоявшимся. Вопрос считается решенным положительно, если «за» проголосовали более 50% принявших участие в голосовании избирателей. Следовательно, как и в случае с выборами, вопрос может быть решен голосами всего четвертью с небольшим всех зарегистрированных избирателей. Правда, при референдуме условия более жесткие, чем при некоторых системах выборов: гипотетические 25% в восемь с лишним раз больше гипотетических 3%, но все-таки и в данном случае рациональная легитимация государственной власти может проистекать от воли меньшинства граждан. Для исключения этого при референдуме принимаются те же меры, что и на выборах, и с теми же последствиями.

Целям легитимации государственной власти может служить всенародное, общегосударственное обсуждение какою-либо важного решения государственной власти,

102

 

проекта конституции, закона. Если такое обсуждение проводится после принятия решения, степень его летити-мации может быть невысокой: обсуждение, да еще если оно организовано государственными органами, зачастую призвано лишь подтвердить «мудрость» решения государственной власти. Если проект решения выносится на обсуждение до его принятия, у государственных органов имеются широкие возможности учесть мнения различных слоев населения при доработке проекта. Такое решение, с учетом предложений населения, будет обладать куда большей легитимностью, чем обсуждение уже принятого решения. Все дело, однако, заключается в желании и умении государственной власти действительно учесть мнения, высказанные представителями различных слоев населения, найти необходимые компромиссы в интересах общества. Общегосударственные обсуждения обычно проводились в некоторых странах тоталитарного социализма в связи с опубликованием проектов конституций. Их оценка уже дана ранее.

На международной арене способом легитимации государственной власти может быть международно-правовое признание государства и правительства. Первое нередко связано с разделением государств (например, разделение Чехо-Словакии на Чехию и Словакию в 1993 г.) или с объединением нескольких государств в одно, обычно федерацию (создание Объединенной Республики Танзании в составе Танганьики и Занзибара в 1964 г.). Оно способствует легитимации новой власти внутри страны, и, главное, на международной арене. Наиболее важное значение международноправовая легитимация имеет в том случае, когда новое государство возникает в процесс освобождения от колониальной зависимости, что достигается и мирным, и немирным путем. В последнем случае восставшая или воюющая сторона образует свое правительство, иногда за рубежом, которое может быть признано другими государствами (так, например, было в Алжире). В Гвинее-Бисау отряды национально-освободительного движения, очистив от колонизаторов 60% территории страны, в лесном районе Бое приняли свою конституцию (1973 г.). После признания независимости этой африканской страны Португалией, конституция стала основным законом нового государства (1974 г.).

Выше рассмотрены некоторые правовые способы ра-

103

 

циональной легитимации государственной власти. Нередко, однако, для легитимации большее значение имени фактические способы. К ним относятся, прежде всего, массовые, общенародные, в том числе революционные движения. Конечно, в любых условиях, особенно в условиях прогрессивно развивающегося государства, при демократической государственной власти революционные потрясения, в том числе сравнительно мирного характера, наносят ощутимый ущерб. В настоящее время российский народ категорически отвергает саму возможность новых революционных потрясений.

Но в принципе навсегда отвергать легитимирующее значение подлинно народных революций для новой государственной власти нельзя. Если революционные движения направлены против угнетения, имеют массовый характер, отражают волю большинства населения, которое активно участвует в этих событиях, утвердившаяся после победы революций новая государственная власть обладает в представлении народа высшей степенью легитимации. Таковы были революции в Англии в XVII в., во Франции в XVIII в., в Турции, Китае в XX в., во многих колониальных странах, добившихся независимости и мирными, и немирными средствами.

Конечно, немирные формы революции всегда сопряжены с человеческими жертвами, иногда огромными, с разрушением экономики, упадком культуры. Лучше разрешать конфликты, не доводя их до насильственных, вооруженных форм борьбы. Тем не менее, если в немирных революциях действительно участвуют широкие массы, способствующие установлению новой государственной власти и поддерживающие ее, такие революции служат важнейшей основой легитимации новой государственной власти, хотя, конечно, предпочтительнее мирные массовые движения.

Правда, новая власть не всегда оправдывает ожидания народа, ее легитимность убывает, а то и вовсе прекращается. Известно, что население Анголы, Мозамбика, Гвинеи-Бисау, многих других стран активно участвовало в вооруженной борьбе против колонизаторов, что являлось важнейшим свидетельством легитимности новой власти сначала в освобожденных районах, а затем и новой государственной власти. Но по мере разочарования в «социалистической ориентации» настроения на-

104

 

рода менялись. Авторитаризм власти, коррупция в правящих кругах, нарушение прав человека, провалы экономической политики привели к /трате веры в правительство. Опыт населения, его рациональные оценки ситуации способствовали тому, что власть в представлении населения перестала быть легигимной. Казалось бы, население Ганы при Кваме Нкруме сочувственно относилось к новой власти, поддерживало «социалистическую ориентацию» страны, но на деле, в условиях военного переворота народ остался безучастным и не вышел на улицы, чтобы поддержать «свою» партию и «свое» правительство, воспрепятствовать смещению лидера режима.

Население Бенина, Сейшельских островов оказало поддержку новой власти при отражении наемников, высадившихся в эти страны с целью свергнуть существовавшие в них режимы, которые характеризовались как прогрессивные. Но это же население поддержало оппозицию в ее борьбе за изменение государственного строя. Такая эволюция в настроениях населения имела место и во многих других странах. Таким образом, оценивая легитимность государственной власти в связи с революционными событиями, важно в каждый момент определить истинное отношение населения к руководителям новой власти, мероприятиям последней, нужно учитывать, что это отношение постоянно изменяется, и общая тенденция иногда состоит в уменьшении степени леги-тимности вплоть до ее исчезновения.

Среди способов рациональной легитимации государственной власти, получивших особое распространение во второй половине XX в., следует назвать «круглые столы». Первоначально организация «круглых столов» была связана с предоставлением независимости бывшим колониям. Особенно активно эта форма использовалась британским министерством колоний. Оно приглашало на заседания круглого стола представителей национально-освободительного движения той или иной колонии, в том числе и тех, которые с оружием в руках выступали против колониального господства (например, представителей Патриотического фронта Зимбабве в 1979 г.). Хотя на этих переговорах представители колониальной державы (прежде всего, председатель круглого стола) оказывали огромное давление на остальных участников,

105

 

стремясь навязать им свое решение, все же задачей совещания являлась выработка принципиальных положений (реже — самого текста) основного закона будущего государства на основе компромиссов. Круглый стол рассматривался как совещательный орган, он не принимал новую конституцию, после соглашения круглого стола она обычно даровалась бывшей колонии монархом в виде приказа в Совете. Юридически решения круглого стола не обязывали метрополию, но фактически результаты его работы обеспечивали легитимацию новой власти в прежней колонии как в представлении ее населения (с одной стороны, оно нередко воспитывалось в традициях почтения к метрополии и ее решения рассматривались как юридически значимые, а с другой, это же население приветствовало новую власть как «свою»),так и мирового сообщества.

Огромную роль сыграли круглые столы в некоторых бывших i осударствах тоталитарного социализма при переходе к новому строю. В Венгрии, Польше, некоторых других странах они обеспечили сравнительно безболезненный и мирный переход к постсоциалистической государственной власти. В заседаниях этих «круглых столов» принимали участие представители государства и различных политических партий, возникших очень быстро в период распада тоталитарного социализма, причем именно партии играли заглавную роль. В работе «столов» участвовали и представители коммунистической партии, понявшие необходимость изменений. «Круглые столы» фактически сформировали новое правительство, новое руководство государством. Это обеспечило высокую первоначальную легитимность новой власти. Правда, с течением времени отношение населения несколько изменилось, в Венгрии, Польше, Болгарии и некоторых других странах в результате выборов в парламенте и правительстве увеличилась доля представителей социалистических сил, существенно выросло их влияние, в отдельных странах правительство сформировали прежние деятели коммунистических партий, иногда они получили большинство в парламенте, в результате выборов заняли пост президента. Однако современные социалисты в Восточной Европе уже не являются сторонниками прежних моделей тоталитарного социализма.

Формой рациональной легитимации государственной

106

 

власти может стать общественный договор. Он не имеет значения юридического документа, его нельзя обжаловать в суд, но при определенных условиях он может служить прочной основой легитимациии государственной власти.

Предшественником современного общественного договора (они пока что являются редкостью) был социальный контракт в некоторых странах Запада Он заключался по экономическим вопросам (прежде всего, по вопросам забастовок, размеров оплаты труда и др.) между предпринимателями и профсоюзами. В качестве третьей стороны выступало государство, оно принимало на себя обязанности по оказанию определенных социальных услуг, но иногда — только обязанности гаранта соблюдения таких соглашений

Социальный контракт подобно упоминавшемуся ранее гипотетическому общественному договору при возникновении государства нередко мыслится не как документ (совокупность формальных соглашений), а как определенная экономическая и, прежде всего, социальная политика, основанная на взаимном учете интересов труда и капитала, деятельности представляющих их организаций, а также современного социального капиталистического государства.

Современный общественный договор имеет политический характер, он касается, прежде всего, организации и мероприятий государственной власти, которая принимает на себя (как и общественные организации, участвующие в договоре) определенные обязательства.

В виде общественного договора, весьма детального, было заключено соглашение между политическими партиями Испании после крушения фашистского режима генерала Франко.

В 1994 г. в России по инициативе Президента был подписан Договор об общественном согласии. Как отмечалось, его подписали более 800 участников. Некоторые партии отказались сделать это. Впоследствии отдельные организации отозвали свои подписи, другие, напротив, примкнули к договору. Была создана специальная комиссия, которая наблюдала за исполнением договора, такие полномочия были поручены и другим органам (например, Общественной палате). Выступления их представителей свидетельствовали о том, что те обязанности, которые взяли на себя стороны, выполня-

 

лись далеко не в полной мере. Тем не менее общественный договор служит целям легитимации государственной власти, ее степень будет зависеть от реальности осуществления положений договора. В 1996 г. полномочия Общественной палаты переданы Политическому консультативному совету при Президенте России

Наряду с общественным договором возможны и другие договорные формы, укрепляющие легитимность государственной власти. Таков был конституционный договор 1995 г. между президентом и парламентом Украины, который ввел их столкновения в определенные рамки. В 1996 г. этот договор был поглощен новой Конституцией Украины. В России легитимация государственной власти федерации и ее субъектов получила выражение, в частности, в упомянутых выше трех договорах федерации с ее субъектами 1992 г.

Большое значение среди способов рациональной легитимации государственной власти имеет открытый и честный диалог власти и политических партии, общественных движений, граждан. Готовность власти к диалогу, умение выслушать оппонента, понять его аргументы, изменить частично свою деятельность под влиянием этих доводов имеет огромное значение для психологического воздействия на население. При этом в диалоге важно соблюдать моральное равенство сторон, государственная власть не должна представлять себя в качестве высшей инстанции. Даже частично следуя таким правилам (наряду с имевшими более существенное значение мерами социальной поддержки населения) Президент России Б. Н. Ельцин сумел за несколько месяцев коренным образом изменить свой рейтинг и одержал победу на выборах 1996 г. Отказ от публичного диалога, уклонение представителей государственной власти от публичных диспутов с оппонентами сильно ослабляют легитимацию этой власти. Будучи кандидатом, Б.Н. Ельцин отказался от открытого телевизионного диалога с другими кандидатами на должность Президента. Это избавило его от многих неприятных вопросов, но снизило рейтинг, особенно среди наиболее активной части избирателей.

Для легитимации государственной власти можно использовать и многие другие способы. В их числе согласительные процедуры, общественная назависимая экс-

108

 

пертиза принимаемых решений, широкое обсуждение проектов предполагаемых крупных решений в печати и со специалистами и т. д. Все ли меры делают государственную власть открытой для народа.

При всем обилии возможных способов рациональной легитимации все же главное значение имеет содержательная сторона, Легитимация государственной власти прежде всего зависит от ее практической деятельности, от того, как эта власть решает вопросы, затрагивающие коренные интересы большинства населения, от ее практической политики внутри страны и на международной арене.

Некоторые мероприятия государственной власти в сфере международных отношений могут существенно подорвать легитимацию государственной власти, хотя ее внутренние мероприятия могут оцениваться населением положительно. Такая ситуация имела место в США во время интервенции во Вьетнаме, во Франции в связи с борьбой Алжира за независимость. Словом, оценивая легитимацию или ее отсутствие, необходимо иметь в виду весь комплекс проблем как внутри страны, так и на международной арене.

 

Заключение

Легализация и ле!И1имацин iосударственной власти — явления хотя и однопорядковые, но различные. В первом случае акцент делается на формальной, юридической стороне, во втором — на фактическом отношении людей к существующей власти, ее мероприятиям, ее политике.

Вместе с тем, хотя в определенных случаях эти явления могут быть рассогласованы, а иногда и противоречат друг другу (например, конституционное узаконение не-легитимной в представлении народа и мирового сообщества власти белого меньшинства в ЮАР до 1994 г.), в обычных, нормальных условиях демократического государства их нельзя противопоставлять. Легализация может быть составной часть легитимации и обычно является ею, различные проявления легитимации могут стать основанием для закрепления тех или иных результатов, способов в юридическом порядке (т. е. для легализации).

Исследования легализации связаны главным образом с анализом юридических документов, с их осуществлением на практике. Главный критерий в данном случае — соответствие текстов, практики их толкования и применения общечеловеческим ценностям (демократия, права человека, социальная справедливость и др.).

Особенно важное значение для легализации государственной власти имеет конституция государства, ее содержание, порядок ее разработки и принятия, соответствие законодательства страны международным актам, принципам международного права.

Легитимация — гораздо более сложное и широкое явление, выражающее связь интересов с внутренней оценкой людей, зависящее от их убеждений, чувственных восприятий, обстоятельств их повседневной жизни. Легитимация может быть частичной и даже рассогласованной, поскольку в обществе существуют разные слои населения с неодинаковыми интересами. То, что оценивается как легитимное предпринимателями (например, запрещение законом забастовок в Индонезии или Пакистане), может считаться нелегитимным работниками, и наоборот. Леги-тимность в современном обществе зависит, прежде всего, от разумных суждений людей, оценки разумом, но она может определяться и иррациональными моментами: тра-

110

 

дициями, чувствами, различными способами влияния на людей, массовой психологией населения и т. д. В данном случае набор часшис1ей из личной жизни и1аьы юсудар-ства, его поведение может сыграть решающую роль в представлениях определенных групп людей о легитимнос-ти (нелегитимности) власти президента, а отсюда — государственной власти вообще.

Однако, каковы бы ни были импульсы, ведущие к легитимации или отказу от нее, в современных условиях не харизма и традиция, а рациональные суждения людей играют основную роль в легитимации государственной власти. А отсюда следует, что главное заключается в действительной политике государственной власти, в том, как она решает принципиальные вопросы общественного строя, жизненные вопросы, затрагивающие широкий круг населения. Деятельность государственной власти во имя демократии, прав человека, социальной справедливости, общественного прогресса, материального и духовного развития страны, ее подлинной роли в международных делах (в соответствии с традициями и ее реальными возможностями), проведение политики мира и дружбы народов, участие в коллективном отпоре любой агрессии — вот те основные условия, которые обеспечивают легитимацию государственной власти внутри страны и в представлениях мирового сообщества.

 

СОДЕРЖАНИЕ

Предисловие .....................................   3

Глава I. Легализация и легитимация как основания

государственной власти. ....................   6

Глава II. Государственная власть:

законность и обоснованность ................ 21

§ 1. Государственная власть как объект

легализации и легитимации ................. 21

§ 2. Единство, разделение, «противовесы»

и взаимодействие ветвей власти. ............. 44

Глава III. Конституция и легализация государственной

власти .................................. 56

§ 1. Подготовка и принятие конституции:

легальность и легитимность................. 56

§ 2. Формы государства:

проблемы легализации и легитимации. ........ 66

Глава IV. Легитимация государственной власти ......... 81

§ 1. Значение и типы легитимации. .............. 81

§ 2. Традиционная легитимация ................. 90

§ 3. Харизматическая легитимация. .............. 92

§ 4. Рациональная легитимация ................. 96

Заключение ..................................... 110

 

Конституционный суд), которое привело к вооруженным действиям и гибели почти полутора сотен человек (по официальным данным), ао мноюм были связаны с епсуг-ствием такого взаимодействия.

Исторический опыт показывает, что ни единство, ни разделение властей не могут быть реализованы в «абсолютно чистом» виде, Лицо или орган, концентрирующий государственную власть, вынужден считаться с другими составными частями государственного механизма. Так было в Древнем мире и в Средние века, армейская верхушка, органы политической полиции, ближайшее окружение разного рода фюреров корректировали многие их решения. В концепции социального единства власти народа тоже есть определенные коррективы: народ состоит из различных классов, социальных слоев, профессиональных и иных групп и, как отмечалось выше, их воздействие на государственную власть неодинаково.

С другой стороны, теория разделения властей не может быть реализована в виде непроницаемых перегородок между различными сферами деятельности государства. Даже если говорить не о чрезвычайных, а об обычных условиях, то нормотворческая (по существу законодательная) власть принадлежит не только парламенту. Акты, имеющие силу закона, издает президент (такая, «регла-ментарная» власть принадлежит ему по некоторым конституциям), правительство (так называемое делегированное законодательно по уполномочию парламента в каждом отдельном случае), в некоторых странах — отдельные министры. В России с начала 90-х гг. многие стороны общетвенной жизни, которые должны регулироваться законодательным путем, регулируются актами президента. Без объявления чрезвычайного положения президент России своими актами 1993 г. приостановил действие конституции 1978 г. (по существу отменил ее), деятельность парламента, местных представительных органов. Во многих странах в сферу законодательства вклиниваются верховные и конституционные суды, объявляя акты парламента неконституционными и тем самым отменяя их действие (сами акты парламента суды формально не отменяют). Эти же органы вмешиваются и в сферу исполнительной власти, признавая неконституционными некоторые акты президента и правительства. Такая ситуация имела место и в России. С другой стороны, парламент,

54


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

27850. Требования к устройствам АВР и расчет их параметров 47.5 KB
  Требования к устройствам АВР и расчет их параметров. Требования к устройствам АВР и расчёт их параметров. Причём до включения АВР линия должна быть отключена. Пуск органов АВР являются тип реле напряжения: Из уставок выбирается меньшая.
27851. Токовая защита трансформаторов от многофазных КЗ со ступенчатой характеристикой выдержки времени 137 KB
  Токовая защита трансформаторов от многофазных КЗ со ступенчатой характеристикой выдержки времени. Ставится двухступенчатая защита: т. В ряде случаев защита дополняется защитой от однофазного КЗ на стороне НН. В городских замкнутых сетях напряжением до 1 кВ для селективного отключения одного трансформатора должна предусматриваться токонаправленная защита.
27852. Защита трансформаторов 6-10 / 0,4 кВ от КЗ на землю 78 KB
  В нейтрали ток не должен превышать 25 от номинального тока трансформатора. ZТР – полное электрическое сопротивление трансформатора питающего сеть. Xот≈Х1т Раз так то достаточно МТЗ для защиты трансформатора . Если расстояние от трансформатора до линии 30 метров то защиту от однофазных замыканий на землю можно не ставить.
27853. Дифференциальная токовая защита трансформатора: особенности выполнения в зависи 130.5 KB
  в связи с этим в обмотке реле появляется дополнительная составляющая тока небаланса. Он в 68 раз больше номинального тока трансформатора. Время полного затухания переходного тока намагничивания может достигать нескольких секунд но по истечении времени 0305 сек.
27854. Дифференциальная токовая отсечка трансформатора: схема и расчет. Общая оценка дифференциальных защит трансформаторов 58 KB
  1Отстройка от бросков тока намагничивания достигается ICP с учётом действия реле РНТ. А в схемах косвенного действия времени срабатывания реле тока и выходного промежуточного реле. Если трансформаторы тока выбраны так что их погрешность не более 10 то отстройка от броска тока намагничивания обеспечивается также отстройка и от тока максимального небаланса при внешних КЗ при условии дополнительного различия тока циркуляции. токовой отсечки – простота однако изза большого тока срабатывания защиты отсечка не уменьшает чувствительность.
27855. Схемы соединения обмоток трансформаторов напряжения 232 KB
  Если напряжение более 500 В то между предохранителями и системой – разъединитель. Реле 456 – включены на фазное напряжение относительно нулевой точки вторичных междуфазных напряжений. Реле 123 – включены на линейное напряжение. не может контролировать фазное напряжение относительно земли.
27856. Дифференциальная защита трансформатора с реле РНТ-565 (схема, расчет) 179 KB
  Звезда треугольник€ – 11 питание со стороны звезды КСХ’= КСХ€=1 со стороны НН треугольник в минимальном режиме работы питающей системы ЭС и при максимальном сопротивлении питающего трансформатора. Ток срабатывания защиты берётся со стороны питания. МДС с одной стороны равна МДС другой стороны. стороны трансф.
27857. Дифференциальная защита трансформатора с торможением (схема, расчет) 86 KB
  для отстройки защит от броска тока намагничивания и от максимальных значений установившегося первичного тока небаланса максимального расчётного необходимо соответствующим образом выбрать ток срабатывания защиты минимальный и число витков торм. Далее расчёт витков НТТ основной и неосновной обмоток и максимальный первичный ток небаланса выполняется точно так же как и для реле РНТ в соответствии с таблицей. Дополнением к этому расчёту является выбор числа витков тормозной обмотки. FСРмин=100 А витков FРАБ=IРАБWРАБ Fторм=IтормWторм...
27858. Причины отклонения частоты в энергосистеме. Автоматическая частотная разгрузка 38.5 KB
  Смысл АЧР заключается: при дефиците мощности частота начинает снижатся в сети уже при частоте равной 48 Гц система разваливается. АЧР отключает наименее ответственные потребители восстанавливая таким образом баланс мощности. Величина мощности отключаемой устройством АЧР должна определятся с учётом того что в общем случае мощность потребляемой нагрузки зависит от частоты и снижается вместе с ней. 1 2...