16023

Иностранное право в судебной практике

Книга

Мировая экономика и международное право

ИНОСТРАННОЕ ПРАВО В СУДЕБНОЙ ПРАКТИКЕ Ю.А. Тимохов Волтерс Клувер 2004 Оглавление КОММЕНТАРИЙ Предисловие Глава I. ПРИМЕНЕНИЕ СУДАМИ ИНОСТРАННОГО ПРАВА 1. Российское законодательство об иностранном праве 2. Применение иностранного права в случае предусм

Русский

2013-06-18

862.5 KB

5 чел.

"ИНОСТРАННОЕ ПРАВО В СУДЕБНОЙ ПРАКТИКЕ"

(Ю.А. Тимохов)

(Волтерс Клувер, 2004)

Оглавление

КОММЕНТАРИЙ

Предисловие

Глава I. ПРИМЕНЕНИЕ СУДАМИ ИНОСТРАННОГО ПРАВА

1. Российское законодательство об иностранном праве

2. Применение иностранного права в случае, предусмотренном международным договором

3. Применение иностранного права в случаях, предусмотренных коллизионными нормами

Коллизионные нормы, применимые к личному статуту

Коллизионные нормы, применимые к договору

Коллизионные нормы, применимые к односторонним сделкам о выдаче доверенности

Иные случаи применения иностранного права

4. Уклонение от применения иностранного права или отказ в его применении

Глава II. КВАЛИФИКАЦИЯ ИНОСТРАННОГО ПРАВА

1. Иностранное право: "факт" или "право"

2. Иные критерии подходов к иностранному праву

Глава III. УСТАНОВЛЕНИЕ СОДЕРЖАНИЯ ИНОСТРАННОГО ПРАВА

1. Обязанность установления содержания иностранного права

2. Способы установления содержания иностранного права

Запрос в Министерство юстиции Российской Федерации

Обращение в Министерство иностранных дел Российской Федерации

Обращение в научные учреждения

Обращение в Торгово-промышленную палату Российской Федерации

Обращение к органам иностранных государств

Использование текстов иностранных законов и судебных решений

Привлечение экспертов

3. Последствия неустановления содержания иностранного права

4. Иностранное право и вышестоящие суды

5. Международное сотрудничество в вопросах установления содержания иностранного права

Глава IV. ОБЗОР ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА ИНОСТРАННЫХ ГОСУДАРСТВ

Заключение

ССЫЛКИ НА ПРАВОВЫЕ АКТЫ

ИНОСТРАННОЕ ПРАВО В СУДЕБНОЙ ПРАКТИКЕ

Ю.А. ТИМОХОВ

Юрий Алексеевич Тимохов - кандидат юридических наук, старший научный сотрудник Института государства и права РАН. Имеет значительный опыт практической работы в области внешнеэкономического сотрудничества, а также опыт научной работы. Автор многих научных публикаций, в том числе по рассматриваемой проблеме. Судья Третейского суда при ОАО "Газпром". Арбитр Арбитража при Московской торгово-промышленной палате. Адвокат. Старший партнер юридической фирмы "Юст".

ПРЕДИСЛОВИЕ

В настоящее время вследствие расширения международного торгово-экономического, научно-технического и культурного сотрудничества значительно возросло число споров с участием иностранных лиц, рассматриваемых судами общей юрисдикции, арбитражными и третейскими судами. Эти споры возникают в связи с исполнением внешнеэкономических контрактов, осуществлением инвестиций на территории России, обжалованием деятельности органов хозяйственных обществ, защитой интеллектуальной собственности, реализацией трудовых договоров и т.д. Соответствующая судебная практика все более широко освещается на страницах юридических изданий. В "Вестнике Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации" такого рода дела публикуются под специальной рубрикой "О спорах с участием иностранных лиц".

Тенденция к увеличению споров подобного рода, отражающая возросшую всеобщую потребность в судебной защите, кроме того, является в определенной мере плодом судебной реформы, в рамках которой осуществляется ее модернизация и одна из целей которой состоит в обеспечении доступности правосудия <*>.

--------------------------------

<*> Правовая реформа - "экватор" позади // Коллегия. 2000. N 6. С. 8 - 11; Яковлев В.Ф. О новом Арбитражном процессуальном кодексе Российской Федерации // Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. 2002. N 8. Специальное приложение. С. 171 - 174.

Названная тенденция не могла не повлечь за собой случаев применения иностранного права в судебной практике, особенно в сфере предпринимательской деятельности, причем не только в плане сравнительного правоведения. Например, практически в каждом деле, в котором участвует иностранная фирма, возникает необходимость установить статус такого лица и полномочия его представителей, что возможно сделать, как правило, исходя из норм соответствующего иностранного права. В российской юридической литературе появились исследования, посвященные проблемам установления содержания и применения иностранного права <*>.

--------------------------------

<*> См., например: Розенберг М.Г. Международный договор и иностранное право в практике Международного коммерческого арбитражного суда. М., 2000.

Активизация использования иностранного права характерна не только для России, но и для многих других стран. Английский исследователь Ричард Фентиман призывает "перекроить карту международного частного права", чтобы среди прочего подчеркнуть значение иностранного права в судебной практике в настоящее время.

Анализируя роль иностранного права в современной практике английских судов, Р. Фентиман признает, что существует несколько факторов, уменьшающих значение процесса выбора права и, как следствие, значение иностранного права. К их числу относятся: тенденция к унификации национальных правовых систем; стремление сторон к урегулированию спора мирным путем в целях избежания затрат, связанных с применением иностранного права; возможность отказа суда от юрисдикции в отношении споров с участием иностранного элемента со ссылкой на доктрину forum non conveniens, которая позволяет суду отказаться от производства по делу на том основании, что суд иного государства является в большей мере компетентным в рассмотрении конкретного спора; стремление английских судов к применению "домашнего", т.е. английского, права. Однако автор, несмотря на указанные факторы, приходит к выводу, что сама возможность применения иностранного права оказывает влияние на международный гражданский процесс <*>.

--------------------------------

<*> Fentiman R. Foreign Law in English Courts. Oxford, 1998. P. 10, 24, 29.

Думается, те же факторы в определенной мере свойственны и российской судебной практике. Для нее также справедлив вывод о том, что сама возможность применения иностранного права оказывает влияние на участников судебных процессов и на сам суд.

В США также отмечается возрастание случаев использования иностранного права в судах. Американские исследователи связывают это прежде всего с интернационализацией гражданского и уголовного процесса, которая, в свою очередь, является следствием роста трансграничной торговли и инвестиций, а также новых возможностей в преодолении больших расстояний и в области связи <*>.

--------------------------------

<*> Clark D.S. The Use of Comparative Law by American Courts. In: The Use of Comparative Law by Courts. Hague; London; Boston, 1999. P. 297.

Международному частному праву, направленному на регулирование частноправовых отношений с иностранным элементом, свойственны два способа воздействия на участников таких правоотношений: материально-правовой и коллизионный, - обеспечивающие преодоление коллизионной проблемы, т.е. решение вопроса о том, праву какой страны следует подчинить конкретное правоотношение.

При использовании материально-правового метода коллизионный вопрос устраняется с помощью специальных материально-правовых норм, непосредственно регулирующих поведение участников частноправовых отношений с иностранным элементом и определяющих их права и обязанности. Такие нормы содержатся во внутреннем законодательстве, международных договорах и обычаях.

Что касается коллизионного метода регулирования, то его отличительным признаком является использование коллизионной нормы, т.е. нормы, которая определяет, право какого государства должно быть применено к соответствующему правоотношению. Иными словами, коллизионная норма является отсылочной. Ей можно руководствоваться только вместе с материально-правовой нормой, к которой она отсылает.

Как отмечается в юридической литературе, процесс применения коллизионных норм включает две стадии. На первой устанавливается, используется ли в данном случае коллизионная норма, если используется, то какая именно, к праву какой страны она отсылает. На второй стадии применяется право, к которому отсылает коллизионная норма. Именно тогда и может возникнуть проблема установления содержания иностранного права <*>.

--------------------------------

<*> Международное частное право. Современные проблемы. М., 1994. С. 450.

Нормы, определяющие порядок установления содержания иностранного права, относятся к национальному процессуальному праву. Нормы национального процессуального права, регламентирующие разрешение споров с участием иностранного элемента, образуют специальную совокупность норм, которую в науке международного частного права принято называть международным гражданским процессом. В отечественной правовой науке международный гражданский процесс рассматривается как часть международного частного права <*>.

--------------------------------

<*> Звеков В.П. Международное частное право. Курс лекций. М., 1999. С 32; Светланов А.Г. Международный гражданский процесс. Современные тенденции. М., 2002. С. 7.

Очевидно, что правильное и эффективное определение содержания иностранного права оказывается в конечном счете важнейшим условием применения коллизионных норм. Само использование коллизионного метода регулирования обусловлено наличием процессуальных норм, которые могли бы служить предпосылками для такого определения. Не будет преувеличением утверждение о том, что на этапе установления содержания иностранного права наступает момент истины, когда подвергается испытанию на практическую пригодность коллизионный метод регулирования.

В связи с этим уместно привести замечание австралийских правоведов: "Доказывание иностранного права часто рассматривается как незначительный процессуальный вопрос. Фактически же его важность трудно переоценить. Цель коллизионных норм и цель, которую в конечном счете преследует международное частное право, могут быть достигнуты, если применимое иностранное право должным образом доказано или иным образом установлено" <*>.

--------------------------------

<*> Цит. по: Fentiman R. Op. cit. P. 6.

В международной договорной практике имеет место процесс унификации материально-правовых и коллизионных норм. С учетом такой практики и в свете возрастания значения правильного и эффективного применения иностранного права для целей международного гражданского оборота некоторые исследователи ставят на повестку дня вопрос о гармонизации национальных подходов к установлению содержания иностранного права. Необходимость этого связана с тем, что в настоящее время различные способы решения этого вопроса, существующие в национальных правовых системах, не обеспечивают единообразия в применении права одного и того же государства в судах различных стран <*>.

--------------------------------

<*> Fentiman R. Op. cit. P. 13 - 14.

Среди юристов весьма распространено мнение о том, что сложности, вызванные практическим установлением содержания иностранного права, весьма значительны и связанный с этим процесс чрезвычайно трудоемкий, непредсказуемый и дорогой. Следствием этого является упрощенный подход к вопросам иностранного права, который приводит к игнорированию его специфики, а это дает основание предположить, что практическое применение в соответствующем национальном суде недостаточно эффективно.

В зарубежной судебной практике перспектива процесса с использованием иностранного права нередко побуждает стороны к отказу от спора или к мирному урегулированию спора, что вряд ли можно приветствовать, если принять во внимание истинные причины таких компромиссов.

В свете сложностей, связанных с установлением содержания иностранного права, ставится под сомнение даже практическая целесообразность существования процесса гармонизации международного частного права, да и самого коллизионного метода, а также успешного развития международного гражданского процесса. Некоторые авторы высказываются в пользу повсеместного применения lex fori и совершенствования национального права.

По этой причине одного лишь наличия в национальном процессуальном праве норм, которые могли бы служить предпосылками для правильного и эффективного выяснения содержания иностранного права, может оказаться недостаточным для этого и в конечном счете для преодоления коллизионной проблемы. Необходимы условия и предпосылки, которые позволили бы в порядке, определенном национальными процессуальными нормами, обеспечить в практическом плане возможность установления содержания иностранного права (фактический доступ к источникам иностранного права, осведомленность о правоприменительной практике и т.п.).

В российской судебной практике нередки случаи применения иностранного права. Причем оно используется не только для определения статуса иностранного лица, участвующего в деле, но и, например, для установления содержания прав и обязанностей контрагентов договора, подчиненного иностранному праву. В качестве источника информации об иностранном праве российские суды используют и иностранные законодательные акты, и заключения специалистов по законодательству соответствующей страны, и даже судебные прецеденты тех государств, которые принято относить к странам общего права (common law).

Вместе с тем при попытках установления содержания иностранного права российские суды зачастую практически лишены поддержки каких-либо государственных институтов. По этой причине они вынуждены в качестве информации об иностранном праве пользоваться недостоверными источниками, упрощенно толковать и применять его или вовсе уклоняться от его применения. Как правило, судам удается должным образом установить содержание иностранного права только в тех случаях, когда то или иное лицо, участвующее в деле, заинтересовано в этом и несет бремя доказывания его содержания.

Высказанное в юридической литературе мнение о том, что "возложение обязанности установления информации о применимом праве на стороны (п. 2 ст. 1191 ГК РФ, далее - ГК) нецелесообразно и противоречит ряду базовых правовых концепций и принципов", представляется как минимум не отвечающим потребностям существующей судебной практики <*>. Более того, можно полагать, что даже в случае возложения бремени доказывания содержания иностранного права на стороны суд не освобождается от обязанности предпринять собственные необходимые усилия в соответствующем направлении.

--------------------------------

<*> Толстых В.Л. Установление содержания иностранного права (проблемы применения статьи 1191 ГК) // Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. 2004. N 5. С. 100 - 117. Спорным представляется вывод автора о том, что возложение бремени доказывания содержания иностранного права на стороны "противоречит ряду базовых правовых концепций и принципов". Думается, что во многом аргументы, которые он использует, основываются на достаточно спорной презумпции недобросовестности сторон и их юридических представителей (адвокатов) при пользовании своими процессуальными правами и при исполнении своих процессуальных обязанностей. К тому же следовало бы учесть, что адвокаты сторон связаны правилами профессиональной этики, авторитет которых в адвокатском сообществе весьма высок. Кроме того, не следовало бы недооценивать практические возможности сторон и их адвокатов в деле установления содержания иностранного права, которые, как доказывает судебная практика, зачастую не меньше, если не больше, чем те, которыми располагает суд.

Есть все основания прогнозировать, что существующая тенденция все более активного применения иностранного права в российской судебной практике сохранится. Поэтому вышеупомянутые процессы и проблемы нуждаются в скорейшем осмыслении и разрешении.

В связи с вышеизложенным задачей настоящего исследования является анализ действующего законодательства и существующей практики судов общей юрисдикции и арбитражных судов по вопросам установления содержания и применения иностранного права и выявление на этой основе факторов, которые способствуют либо, наоборот, препятствуют этому процессу.

В работе использованы примеры из судебной практики, опубликованной в периодических изданиях, в сети Интернет, в Справочно-правовой системе "КонсультантПлюс", а также из личной практики автора. При этом приводятся в основном примеры судебной практики по разрешению споров в сфере предпринимательской деятельности, что объясняется большим числом таких споров и источников информации о них в сравнении со спорами в иных сферах гражданского оборота.

Глава I. ПРИМЕНЕНИЕ СУДАМИ ИНОСТРАННОГО ПРАВА

1. Российское законодательство об иностранном праве

До введения в действие части третьей Гражданского кодекса РФ основополагающая норма по вопросу о применении иностранного права содержалась в Основах гражданского законодательства Союза ССР и республик (далее - Основы ГЗ). Статья 156 Основ ГЗ предписывала применение иностранного права в случаях, предусмотренных законом и международным договором. Аналогичные нормы содержались в п. 5 ст. 11 Арбитражного процессуального кодекса РФ 1995 г. и, кроме того, сохраняются в ныне действующем Гражданском процессуальном кодексе Российской Федерации (п. 5 ст. 11, далее - ГПК), а также в Основах законодательства Российской Федерации о нотариате (ст. 104).

Основы ГЗ включали также нормы о порядке установления содержания норм иностранного права (ст. 157), согласно которым суд должен основываться на их официальном толковании, практике применения и доктрине в соответствующем иностранном государстве. В целях определения содержания норм иностранного права суд, арбитражный суд, третейский суд или административный орган могли обратиться в установленном порядке за содействием и разъяснением к Министерству юстиции и иным компетентным органам или учреждениям внутри страны и за границей либо привлечь экспертов. Лица, участвующие в деле, могли представить документы, подтверждающие содержание соответствующих норм иностранного права. Если содержание норм иностранного права, несмотря на предпринятые меры, не удавалось установить, следовало применять отечественное право. Аналогичные нормы содержались в п. 1 ст. 12 Арбитражного процессуального кодекса РФ 1995 г. (далее - АПК), а также сохраняются в Семейном кодексе РФ (ст. 166).

Вышеупомянутые нормы Основ ГЗ утратили силу с 1 марта 2002 г., т.е. со вступлением в силу части третьей ГК, в которой теперь содержатся основополагающие нормы о применении иностранного права.

В ГК отсутствует столь лаконичная норма, как норма ст. 156 Основ ГЗ. В то же время ГК сохранил принципиальный подход к иностранному праву, заключающийся в том, что его применение возможно в случаях, предусмотренных международным договором и законом. Необходимо, однако, отметить, что в этой части ГК имеется весьма существенное дополнение, согласно которому применение иностранного права возможно также на основе обычаев, признаваемых в Российской Федерации (п. 1 ст. 1186). Вместе с тем существующая правоприменительная практика пока не дает примеров применения иностранного права на основе обычаев.

В связи с этим следует заметить, что сходные нормы содержатся в п. 5 ст. 13 нового Арбитражного процессуального кодекса РФ (от 24 июля 2002 г. N 95-ФЗ), однако АПК, в отличие от ГК, не предусматривает возможности применения иностранного права на основе обычаев, признаваемых в Российской Федерации. Такое несоответствие может быть объяснено лишь упущением законодателя.

ГК устанавливает, что если невозможно определить право, подлежащее применению, то применяется не российское право, а право страны, с которой гражданско-правовое отношение, осложненное иностранным элементом, наиболее тесно связано (п. 2 ст. 1186).

В самом ГК содержится значительное число двусторонних коллизионных норм, которые могут служить основой для применения норм иностранного права (ст. 1195, 1197, 1202, 1211 и др.).

В отношении международного коммерческого арбитража ГК устанавливает, что особенности определения права, подлежащего применению международным коммерческим арбитражем, устанавливаются Законом о международном коммерческом арбитраже. В соответствии с Законом РФ "О международном коммерческом арбитраже" от 7 июля 1993 г. при отсутствии какого-либо указания сторон третейский суд применяет право, определенное в соответствии с коллизионными нормами, которые он сочтет применимыми (п. 2 ст. 28). При этом если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем те, которые содержатся в российском законодательстве об арбитраже (третейском суде), то применяются правила международного договора (п. 5 ст. 1). В качестве примера международного договора, устанавливающего иные правила, можно указать Соглашение между Союзом Советских Социалистических Республик и Австрийской Республикой о содействии осуществлению и взаимной защите капиталовложений от 8 февраля 1990 г. По этому Соглашению споры между сторонами могут рассматриваться, в частности, коммерческим арбитражем ad hoc, который принимает решение на основе законодательства Договаривающейся стороны, на территории которой осуществлено капиталовложение.

Ряд новелл ГК затрагивают вопросы участия сторон в процессе установления содержания иностранного права. В отличие от Основ ГЗ участники дела вправе не только представлять документы, подтверждающие содержание соответствующих норм, но могут и иным образом содействовать суду в выяснении их содержания (ч. 2 п. 2 ст. 1191). Более того, по требованиям, связанным с осуществлением сторонами предпринимательской деятельности, бремя доказывания содержания норм иностранного права может быть возложено судом на стороны (ч. 3 п. 2 ст. 1191). Таким образом, роль лиц, участвующих в деле, в процессе установления содержания норм иностранного права повышена самым существенным образом.

Аналогичные изменения претерпели и нормы АПК, в котором почти буквально воспроизводятся положения вышеупомянутой ст. 1191 ГК, однако в ГК указанная статья озаглавлена как "Установление содержания иностранного права", а в АПК - "Применение норм иностранного права" (ст. 14).

В связи с этим целесообразно определить отраслевую принадлежность норм ст. 1191 ГК. В общей теории права нормы права делятся на материальные и процессуальные. Материальные нормы регулируют поведение сторон в соответствующих правоотношениях. Что касается процессуальных норм, то предметом их регламентации являются отношения, возникающие в процессе реализации норм материального права. Процессуальные нормы служат формой реализации и проявления норм материального права. Процессуальное и материальное право соотносятся как форма и содержание <*>. С изложенных позиций положения ст. 1191 ГК следовало бы отнести к гражданско-процессуальным нормам.

--------------------------------

<*> Общая теория государства и права. Академический курс: В 2 т. М., 1998. Т. 2. С. 233.

То обстоятельство, что нормы ст. 1191 ГК включены в отраслевой материально-правовой кодекс, не меняет их процессуального характера. Источниками гражданского процессуального права наряду с иными правовыми актами являются законы, регулирующие различные материальные правоотношения. В специальной юридической литературе по вопросам гражданского процесса ГК прямо называется в ряду таких законов. В качестве примеров норм ГК, являющихся по своей природе процессуальными, указываются, например, ст. 11, 12, 199, 152, 162, 203, 401 ГК <*>.

--------------------------------

<*> Гражданский процесс. Учебник. М., 1998. С. 16 - 17; Гражданское процессуальное право России. М., 1999. С. 17.

Процессуальный характер норм ст. 1191 ГК подтверждается и тем обстоятельством, что АПК, являющийся процессуальным правовым актом, в ст. 14 содержит почти идентичные нормы.

Кроме того, отрицание процессуальной природы ст. 1191 ГК и, как следствие, признание за ней материально-правового характера привело бы к правовому тупику. В этом случае иностранный суд при применении российского права должен был бы, наряду с иными нормами российского права, руководствоваться правилами о порядке установления содержания иностранного права, предусмотренными ст. 1191 ГК. Иностранный суд, однако, связан национальными процессуальными нормами по этому же вопросу, которые могут отличаться от положений ст. 1191 ГК. В итоге суд оказался бы вынужден нарушить либо нормы применимого российского права, а именно ст. 1191 ГК, либо пренебречь соответствующей нормой своего национального права.

Завершая рассмотрение вопроса об отраслевой принадлежности ст. 1191 ГК, следует признать, что подобное дублирование одних и тех же норм в двух разных законодательных актах вряд ли можно признать правильным с позиций юридической техники и юридической экономии.

2. Применение иностранного права в случае,

предусмотренном международным договором

Одним из оснований для применения иностранного права к гражданско-правовым отношениям с участием иностранных граждан или иностранных юридических лиц либо к гражданско-правовым отношениям, осложненным иным иностранным элементом, является соответствующее указание в международном договоре (п. 1 ст. 1186 ГК).

Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ в своем Обзоре практики рассмотрения споров по делам с участием иностранных лиц, рассмотренных арбитражными судами после 1 июля 1995 г. (информационное письмо от 25 декабря 1996 г. N 10), следующим образом сформулировал общее правило, на соблюдение которого должны ориентироваться арбитражные суды в своей практике: "Арбитражный суд при рассмотрении спора, вытекающего из внешнеэкономической сделки, принимает меры к установлению применимого права на основе международного договора, если стороны при заключении контракта не подчинили сделку определенному правопорядку" (п. 8) <*>.

--------------------------------

<*> Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. 1997. N 3.

Международный договор служит основанием для применения иностранного права в тех случаях, когда содержащиеся в международном договоре коллизионные нормы указывают на такое применение с учетом конкретных обстоятельств.

Коллизионные нормы содержатся во многих международных договорах, например в двустороннем Договоре между Российской Федерацией и Азербайджанской Республикой о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам от 22 декабря 1992 г. Указанный Договор включает коллизионные нормы, на основании которых должны определяться: правоспособность и дееспособность физических и юридических лиц (ст. 22); право собственности на недвижимое имущество, транспортные средства, подлежащие внесению в государственные реестры, возникновение и прекращение права собственности или иного вещного права на имущество (ст. 38); форма сделок, в том числе с недвижимым имуществом и правами на него (ст. 39), и др. Коллизионные нормы имеются также в двусторонних договорах о правовой помощи, заключенных Россией с Болгарией, Вьетнамом, Грузией, КНДР, Киргизией, Латвией, Молдовой, Монголией, Эстонией <*>.

--------------------------------

<*> См.: Сборник международных договоров Российской Федерации по оказанию правовой помощи. М., 1996.

В Конвенции ООН о договорах международной купли-продажи товаров <*> предусматривается, что вопросы, относящиеся к предмету регулирования этой Конвенции, но в ней не разрешенные, подлежат разрешению в соответствии с общими принципами, на которых она основана, а при отсутствии таких принципов - в соответствии с правом, применимым в силу норм международного частного права (п. 2 ст. 7).

--------------------------------

<*> Опубликована в Вестнике Высшего Арбитражного Суда РФ. 1994. N 1.

Следует заметить, что для целей определения статуса лиц международные договоры могут предусматривать не только коллизионные нормы, но и нормы, прямо устанавливающие порядок такого определения. На это указано в вышеупомянутом Обзоре практики рассмотрения споров по делам с участием иностранных лиц, рассмотренных арбитражными судами после 1 июля 1995 г. В качестве примера такого международного договора в Обзоре названо Соглашение 1990 г. между СССР и Австрийской Республикой о содействии осуществлению и взаимной защите капиталовложений. В нем как австрийское определяется "любое физическое лицо, имеющее гражданство Австрийской Республики, и любое юридическое лицо или товарищество торгового права, основанное на объединении лиц, созданное в соответствии с законодательством Австрийской Республики и имеющее свое местонахождение на территории Австрийской Республики" (ст. 1).

Как уже отмечалось, коллизионные нормы в отношении права, применимого при разрешении споров между инвестором и государством, на территории которого осуществлены инвестиции, содержатся в двусторонних соглашениях о поощрении и взаимной защите капиталовложений. К их числу относятся соглашения России с Австрией, Люксембургом, Испанией и др. <*>.

--------------------------------

<*> См.: Международно-правовые основы иностранных инвестиций в России. Сборник нормативных актов и документов. М., 1995.

Многосторонние международные договоры с участием России также включают коллизионные нормы. Например, в Конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам (Минск, 1993 г.), участниками которой являются Белоруссия, Казахстан, Узбекистан, Россия, Таджикистан, Армения, Украина, Киргизия, Молдова, Азербайджан, Грузия, Туркмения, имеются коллизионные нормы, на основании которых определяются, в частности, правоспособность и дееспособность физических и юридических лиц (ст. 23), права и обязанности по сделке (ст. 41) и др.

Другое многостороннее международное Соглашение с участием Армении, Белоруссии, Казахстана, Кыргызстана, Молдовы, России, Таджикистана и Украины, а именно Соглашение о порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности (Киев, 1992 г.), также содержит коллизионные нормы. На их основании устанавливаются гражданская правоспособность и дееспособность юридических лиц и предпринимателей, возникновение и прекращение права собственности или иного вещного права на имущество, форма сделки, права и обязанности сторон по сделке (ст. 11). Эти нормы нередко применяются в практике арбитражных судов.

Например, в Постановлении Федерального арбитражного суда Московского округа от 22 февраля 1999 г. по делу N КГ-А40/189-99 указано следующее. Нижестоящий суд не учел, что истец не является российским юридическим лицом, и не определил его правоспособность по белорусскому законодательству. В соответствии со ст. 11 "а" Соглашения о порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности, подписанного правительствами государств - участников СНГ 20 марта 1992 г. в Киеве, гражданская правоспособность и дееспособность юридических лиц и предпринимателей определяется по законодательству государства - участника Содружества Независимых Государств, на территории которого учреждено юридическое лицо. Не изучив правоспособности истца и его органов, суд не дал правовой оценки заключенной сделке с точки зрения соответствия ее закону. Суд не проанализировал законодательство Республики Беларусь об обществах с ограниченной ответственностью и не указал, был ли соблюден установленный в Белоруссии порядок для отчуждения ценных бумаг, находящихся в уставном капитале.

Федеральный арбитражный суд Московского округа в своем Постановлении от 20 ноября 2000 г. по делу N КГ-А40/5259-00 указал, что Договор цессии, а также дополнение и изменение к нему были заключены между юридическими лицами Казахстана, на его территории и в соответствии со ст. 339 - 347, 353 Гражданского кодекса Республики Казахстан. В указанном Договоре стороны в соответствии с его п. 3.4 условились руководствоваться действующим законодательством Республики Казахстан. В связи с изложенным суды первой и апелляционной инстанций необоснованно применили к данной сделке уступки требования нормы российского законодательства. Кроме того, суд отметил, что в соответствии с пунктом "е" ст. 11 Соглашения о порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности (Киев, 1992 г.), участниками которого являются Россия и Казахстан, права и обязанности сторон по сделке определяются по законодательству места ее совершения.

В Обзоре судебно-арбитражной практики разрешения споров по делам с участием иностранных лиц <*> дается такой пример применения иностранного права при разрешении спора, возникшего из деликта. Белорусское акционерное общество обратилось в арбитражный суд РФ к российской организации с иском о возмещении вреда, причиненного легковому автомобилю. Истец требовал возмещения ущерба, причиненного в результате дорожно-транспортного происшествия, в размере затрат на ремонт автомобиля. Исковые требования истец основывал на нормах, содержащихся в Гражданском кодексе Российской Федерации. При рассмотрении спора о возмещении вреда арбитражный суд учитывал следующие обстоятельства:

--------------------------------

<*> Доведен до сведения арбитражных судов информационным письмом Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 16 февраля 1998 г. N 29 (Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. 1998. N 4).

обязательства о возмещении вреда возникли из внедоговорных отношений между участниками, предприятия которых находятся в разных государствах, то есть таких отношений, которые можно охарактеризовать как внешнеэкономические в сфере хозяйственной деятельности;

Российская Федерация и Республика Беларусь являются участниками Соглашения о порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности (1992), в котором имеются коллизионные нормы о порядке определения прав и обязанностей сторон по обязательствам, возникающим вследствие причинения вреда;

согласно пункту "ж" ст. 11 Соглашения "права и обязанности сторон по обязательствам, возникающим вследствие причинения вреда, определяются по законодательству государства, где имело место действие или иное обстоятельство, послужившее основанием для требования о возмещении вреда".

Дорожно-транспортное происшествие произошло в Республике Беларусь, что определило выбор белорусского права в качестве применимого судом.

Арбитражный суд при разрешении данного спора выбрал применимое право на основе коллизионной нормы, содержащейся в международном договоре, - Соглашении 1992 г.

3. Применение иностранного права в случаях,

предусмотренных коллизионными нормами

Основной массив коллизионных норм содержится в части третьей ГК, в разделе VI "Международное частное право" <*>: гл. 66 "Общие положения", гл. 67 "Право, подлежащее применению при определении правового положения лиц" и гл. 68 "Право, подлежащее применению к имущественным и личным неимущественным отношениям".

--------------------------------

<*> Коллизионные нормы содержатся и в других законах. Так, в Семейном кодексе РФ в отношении применения права для определения условий заключения брака исходным началом является закон гражданства лица, вступающего в брак (см.: Богуславский М.М. Международное частное право. 3-е изд. М., 2004. С. 91).

На основе коллизионных норм гл. 67 устанавливаются, в частности, личный закон (ст. 1195) и право, подлежащее применению при определении гражданской правоспособности и дееспособности физического лица (ст. 1196 и 1197), а также личный закон юридического лица (ст. 1202).

Коллизионные нормы гл. 68 определяют среди прочего выбор права сторонами договора (ст. 1210) и право, подлежащее применению к договору при отсутствии соглашения сторон о выборе права (ст. 1211).

Судебная практика свидетельствует о том, что наиболее часто применяются коллизионные нормы, на основе которых определяется правовое положение лиц, особенно коммерческих организаций, а также право, применимое к договорам и к односторонним сделкам по выдаче доверенности. Поэтому прежде всего целесообразно проанализировать вопросы, связанные с применением данных коллизионных норм и ряда сопутствующих им норм, что, думается, может представить интерес в свете анализируемой проблемы.

Коллизионные нормы, применимые к личному статуту

Различные правовые вопросы, касающиеся юридических лиц, решаются в различных государствах на основе личного закона того или иного образования (объединения) в зависимости от его государственной принадлежности или "национальности". В свою очередь, "национальность" образования (объединения) определяется на основе различных критериев, например по праву места его учреждения или по закону страны нахождения его правления. В любом случае таким правом зачастую оказывается право иностранного государства. На основе его норм решаются также многие вопросы о статусе иностранных корпораций, возникающие в ходе судебного процесса. Например, может ли такая корпорация выступать в качестве истца или ответчика в суде, не является ли она агентством государства и не имеет ли по этой причине иммунитета?

Примером такого рода коллизионных норм в российском законодательстве являются ст. 1195 ГК, согласно которой личным законом физического лица считается право страны, гражданство которой он имеет, и ст. 1202 ГК, в соответствии с которой личным законом юридического лица считается право страны, где учреждено юридическое лицо.

На основе личного закона физического лица определяются его гражданская правоспособность и дееспособность (ст. 1196 и 1197 ГК).

Личный закон юридического лица служит среди прочего для определения следующего:

1) статуса организации в качестве юридического лица;

2) организационно-правовой формы юридического лица;

3) требований к наименованию юридического лица;

4) вопросов создания, реорганизации и ликвидации юридического лица, в том числе вопросов правопреемства;

5) содержания правоспособности юридического лица;

6) порядка приобретения юридическим лицом гражданских прав и принятия на себя гражданских обязанностей;

7) внутренних отношений, в том числе отношений юридического лица с его участниками;

8) способности юридического лица отвечать по своим обязательствам (п. 2 ст. 1202 ГК).

Следует отметить, что согласно Федеральному закону РФ "Об иностранных инвестициях в Российской Федерации" от 9 июля 1999 г. N 160-ФЗ иностранный инвестор определяется, в частности, как иностранное юридическое лицо, гражданская правоспособность которого устанавливается в соответствии с законодательством государства, где оно учреждено, и которое вправе в соответствии с законодательством указанного государства осуществлять инвестиции на территории Российской Федерации; иностранная организация, не являющаяся юридическим лицом, гражданская правоспособность которой определяется в соответствии с законодательством государства, где она учреждена, и которая вправе в соответствии с законодательством указанного государства осуществлять инвестиции на территории Российской Федерации; иностранный гражданин, гражданская правоспособность и дееспособность которого определяются в соответствии с законодательством государства его гражданства и который вправе в соответствии с законодательством указанного государства осуществлять инвестиции на территории Российской Федерации (ст. 2). Таким образом, указанный Закон также ориентирует на то, чтобы личным законом организаций признавалось законодательство места их учреждения, а личным законом граждан - законодательство страны, гражданство которой он имеет.

Ранее те же вопросы регулировались нормами ст. 160 "Правоспособность и дееспособность иностранных граждан и лиц без гражданства" и ст. 161 "Правоспособность иностранных юридических лиц" Основ ГЗ.

Судебная практика дает немало примеров применения указанных норм. Как отмечается в Обзоре практики рассмотрения споров по делам с участием иностранных лиц, рассмотренных арбитражными судами после 1 июля 1995 г., юридический статус иностранного лица подтверждается выпиской из торгового реестра страны происхождения или иного эквивалентного доказательства юридического статуса иностранного лица в соответствии с законодательством страны его местонахождения, гражданства или постоянного местожительства.

Если вопрос о статусе иностранного лица не исследован, то это неминуемо влечет за собой пересмотр судебного решения.

Президиум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации в Постановлении от 17 сентября 1996 г. N 911/96 указал следующее. Согласно ст. 161 Основ ГЗ гражданская правоспособность иностранного юридического лица определяется по праву страны, где оно учреждено. Порядок представления процессуальных документов, идентифицирующих личность иностранного юридического лица, установлен Конвенцией по вопросам гражданского процесса от 1 марта 1954 г., Конвенцией, отменяющей требование легализации иностранных официальных документов, от 5 октября 1961 г. и Постановлением Президиума Верховного Совета СССР "О мерах по выполнению международных договоров СССР о правовой помощи по гражданским и уголовным делам" от 21 июня 1988 г. N 9132-XI. В рассматриваемом деле такой порядок не был соблюден, арбитражным судом не была истребована заверенная надлежащим образом выписка из торгового реестра о статусе фирмы "Цинекс". В итоге принятые по делу решения были отменены, и оно было передано на новое рассмотрение в суд первой инстанции <*>.

--------------------------------

<*> Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. 1996. N 12.

В качестве еще одного примера можно привести Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 13 марта 2002 г. N 3634/01. В нем отмечается, что, принимая решение по существу, суд не выяснил ряд обстоятельств, имеющих существенное значение для правильного разрешения спора. Так, судом не установлен статус иностранного лица, предъявившего иск. Согласно п. 1 ст. 161 Основ ГЗ гражданская правоспособность иностранных юридических лиц определяется по праву страны, где они учреждены. Положением о порядке регистрации компаний Китайской Народной Республики (Указ Госсовета КНР от 24 июня 1994 г. N 156) предусмотрено представление патента на право ведения хозяйственной деятельности. Исковое заявление в арбитражный суд предъявлено от лица компании. Между тем из представленной в суд ксерокопии патента видно, что с иском обратился ее Хейлунцзянский филиал. Однако, согласно ст. 39 названного Положения, филиал компании статусом юридического лица не обладает. В деле нет устава компании, положения о филиале, иных документов, позволяющих определить объем прав, предоставленных филиалу и лицу, подписавшему исковое заявление, а имеющиеся в деле документы, переведенные с иностранного языка, нотариально не заверены. Поэтому при новом рассмотрении суду было предписано истребовать от истца надлежаще заверенные документы, подтверждающие его правовой статус. Кроме того, суду предложено рассмотреть вопрос о том, кто является истцом по делу: компания, ее филиал или Хейлунцзянское объединение по импорту и экспорту зерновых масел и продовольственных товаров - продавец по контракту. Поскольку решение принято без всестороннего исследования всех обстоятельств дела и с нарушением норм процессуального права, оно было отменено, а дело направлено на новое рассмотрение <*>.

-------------------------------

<*> Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. 2002. N 6.

Изложенная позиция Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ находит свое подтверждение в его более раннем Постановлении от 3 марта 1998 г. N 6477/97 <*>. Кроме того, она подтверждена в последующем Постановлении от 13 марта 2002 г. N 5527/01 <**>.

--------------------------------

<*> Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. 1998. N 6.

<**> Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. 2002. N 6.

Примеры такой практики можно найти не только в актах Высшего Арбитражного Суда РФ, но и, в частности, в Постановлениях Федеральных арбитражных судов округов.

Так, в деле N КГ-А40/1951-01, явившемся предметом рассмотрения Федерального арбитражного суда Московского округа, было установлено следующее. Служба государственного обеспечения Грузии предъявила иск о применении последствия недействительности ничтожной сделки, а именно Договора аренды от 30 марта 1995 г., заключенного между торгово-экономическим представительством Республики Грузия и культурно-коммерческим центром "Мзиури" в отношении здания по адресу г. Москва, ул. Арбат, д. 42, стр. 1, - путем обязания ответчика передать истцу спорное здание. В обоснование иска Служба ссылалась на отсутствие у торгово-экономического представительства полномочий передавать здание в аренду. Решением от 22 февраля 2001 г. в иске отказано. В кассационной жалобе Службы ставился вопрос об отмене решения. Суд кассационной инстанции счел жалобу подлежащей удовлетворению по следующим причинам. Отказывая в иске, суд исходил из того, что торгово-экономическое представительство имело полномочия на право заключения спорного договора. Между тем этот вывод основан на неполно исследованных материалах дела. В деле имеется текст Указа Главы Государства Грузия от 11 января 1995 г. N 5. Согласно ему признаны утратившими силу акты, которыми на территории России были созданы различные структуры, в том числе представительства (п. 2 Указа). Данная норма предметом надлежащего судебного рассмотрения не была. В то же время содержание нормы и практика ее применения имеют существенное значение для установления того, с какого момента деятельность торгово-экономического представительства и его руководителя считалась юридически прекращенной. Решение было признано подлежащим отмене с передачей дела на новое рассмотрение для устранения названного недостатка. Суду было предписано при новом рассмотрении дела установить, с какого момента деятельность представительства и его руководителя считалась юридически прекращенной, и изложить в мотивировочной части решения. При этом было предложено принять во внимание ч. 2 ст. 12 ранее действовавшего АПК РФ, согласно которой в целях установления существования и содержания норм иностранного права арбитражный суд в установленном порядке может обратиться за содействием и разъяснениями в компетентные органы и организации в Российской Федерации и за границей либо привлечь специалистов.

В другом деле Федеральный арбитражный суд Московского округа в своем Постановлении от 1 апреля 2002 г. N КА-А40/1712-02 указал следующее. Из материалов дела видно, что истцом по делу является "Дзе Кока-Кола Компани", находящаяся по адресу Атланта, штат Джорджия, 30313, США. От имени компании, находящейся по этому адресу, и выдана доверенность от 2 января 2001 г. представителю, подписавшему исковое заявление. Однако из документов, представленных представителем истца в качестве доказательств учреждения истца и наличия у него статуса юридического лица, видно, что зарегистрированная контора "Дзе Кока-Кола Компани" в штате Делавэр расположена по адресу Корпорейшн Траст Сентер, 1209 Оранж-Стрит, Уилминтон, округ Ньюкасл. Доказательства регистрации местонахождения "Дзе Кока-Кола Компани" по другому адресу, кроме указанных в новой редакции Свидетельства об учреждении корпорации "Дзе Кока-Кола Компани", с изменениями, принятыми в 1995 - 1996 гг., в материалах дела отсутствуют. Вместе с тем в этом документе имеется указание о том, что "Дзе Кока-Кола Компани" в штате Делавэр осуществляет хозяйственную деятельность, ранее осуществлявшуюся "Дзе Кока-Кола Компани", корпорацией штата Джорджия.

В соответствии со ст. 161 Основ ГЗ Союза ССР и республик гражданская правоспособность иностранных юридических лиц определяется по праву страны, где учреждено юридическое лицо. Учитывая изложенное, судам первой и апелляционной инстанций следовало проверить учредительные документы истца и установить, руководствуясь положениями соответствующего законодательства США, тождество истца "Дзе Кока-Кола Компани", находящегося по адресу Атланта, штат Джорджия, 30313, США, владельцев товарных знаков, и "Дзе Кока-Кола Компани" Корпорации штата Делавэр США - владельца фирменного наименования. Суд кассационной инстанции отметил, что суд первой инстанции не дал оценки указанным противоречиям в обстоятельствах, имеющих значение для определения надлежащего истца по делу, а суд апелляционной инстанции, делая выводы об изменении местонахождения истца и о возможности несовпадения места нахождения головного офиса с местом регистрации компании, не указал доказательства и нормы законодательства США, на основании которых был сделан такой вывод. Эти же обстоятельства имеют важное значение и для проверки полномочий лица, подписавшего исковое заявление, поскольку доверенность представителю истца, подписавшему исковое заявление, выдана 2 января 2001 г., а в новой редакции Свидетельства об учреждении корпорации "Дзе Кока-Кола Компани", с изменениями, принятыми в 1995 - 1996 гг., указано, что "Дзе Кока-Кола Компани" в штате Делавэр осуществляет хозяйственную деятельность, ранее осуществлявшуюся "Дзе Кока-Кола Компани", корпорацией штата Джорджия. В связи с этим судам первой и апелляционной инстанций следовало установить, существовала ли по состоянию на 2 января 2001 г. "Дзе Кока-Кола Компани", корпорация штата Джорджия. В итоге дело было направлено на новое рассмотрение в первую инстанцию того же суда.

В практике арбитражных судов возникают не только вопросы, касающиеся формального установления статуса иностранной организации, участвующей в деле, но и иные проблемы, связанные с применением личного закона юридического лица.

В ходе рассмотрения дела N А40-48503/99-29-491 Арбитражный суд г. Москвы исследовал вопросы слияния двух швейцарских фирм IFE и SMF и регистрации новой фирмы - SMF, ставшей правопреемником фирмы IFE, в торговом реестре кантона Базель-Штадт. Впоследствии это дело было предметом рассмотрения Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ, что нашло отражение в его Постановлении от 23 августа 2000 г. N 3807/00 <*>.

--------------------------------

<*> Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. 2000. N 11.

В ходе разрешения спора по делу N А40-23845/99-8-238 Арбитражного суда г. Москвы выяснялись вопросы, касающиеся полномочий лица, предъявившего исковое заявление от имени иностранной фирмы на основании доверенности, подписанной генеральным и региональным менеджерами фирмы. Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ пришел к выводам о том, что полномочия на подписание доверенности могут подтверждаться как уставом иностранного юридического лица, так и торговым реестром государства, в котором учреждено юридическое лицо. На основании имеющейся в деле выписки из торгового реестра кантона Базель-Штадт (Швейцария) Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ установил, что лица, выдавшие доверенность от имени фирмы, обладали правом коллективной подписи. Таким образом, было признано, что истцом подтверждены соответствующие полномочия лиц, выдавших доверенность от имени швейцарской фирмы <*>.

--------------------------------

<*> См.: Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 18 июля 2000 г. N 7006/99 // Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. 2000. N 10. С. 49.

При рассмотрении спора по делу N А40-50388/99-89-543 Арбитражного суда г. Москвы возникли вопросы, касающиеся правоспособности органов иностранного юридического лица. В связи с этим Федеральный арбитражный суд Московского округа в своем Постановлении от 12 марта 2001 г. N КГ-А40/835-01 отметил, что согласно ст. 161 Основ ГЗ гражданская правоспособность иностранных юридических лиц определяется по праву страны, где учреждено юридическое лицо. При этом указанное лицо не может ссылаться на ограничение полномочий его органа или представителя, не известное праву страны, где совершается сделка. Применяя к определению правоспособности органов иностранного юридического лица российское законодательство, в частности ст. 174 ГК РФ, суды нарушили вышеуказанное положение Закона, так как к указанным отношениям должно было быть применено право страны, где учреждена Компания "Ценз Лимитед", в частности Закона Джерси о Компаниях от 1991 г.

Примеры применения иностранного права на основании коллизионных норм для целей определения правового статуса дает практика не только арбитражных судов, но и судов общей юрисдикции. Нужно, однако, оговориться, что такая практика имела место в основном при рассмотрении дел о приведении в исполнение и оспаривании решений международного коммерческого арбитражного суда.

При рассмотрении ходатайства об отмене решения Международного коммерческого арбитражного суда при Торгово-промышленной палате РФ (далее - МКАС при ТПП РФ) возникла необходимость исследования статуса иностранной организации. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации в своем Определении от 26 апреля 2001 г. N 5-Г02-40 указала следующее. Юридический статус устанавливается по праву той страны, где учреждено юридическое лицо (зарегистрировано или имеет свое основное местонахождение). Юридический статус иностранного юридического лица подтверждается, как правило, выпиской из торгового реестра страны происхождения. Юридический статус иностранных лиц может подтверждаться иными эквивалентными доказательствами юридического статуса, признаваемыми в качестве таковых законодательством страны учреждения иностранного лица. В соответствии с действующим законодательством Кипра о компаниях гл. 113 (Companies Law, cap. 113) юридический статус кипрской компании подтверждается следующими документами:

Certificate of Incorporation (Сертификат об инкорпорации),

Certificate of Shareholders of the company (Сертификат об акционерах компании),

Certificate of Directors and Secretary (Сертификат о директорах и секретаре),

Certificate of Registered Office (Сертификат о зарегистрированном офисе).

Кроме того, суд учел документы, полученные от Министерства коммерции, промышленности и туризма, Департамента Реестра Компаний и Официального ликвидатора г. Никосия (Кипр), содержащие открытую, по кипрскому законодательству, информацию о компании "Морган Стоке энд Секьюритиз Лимитед" рег. N 66036, в том числе копии сертификатов об инкорпорации, об акционерах и о зарегистрированном офисе.

В другом деле в связи с подачей ходатайства о приведении в исполнение решения МКАС при ТПП РФ возникла необходимость установить, не была ли ликвидирована ходатайствующая австралийская фирма "М.У.М. Уорлд Энтерпрайзис Пти. Лимитед". Для этого потребовалось применить австралийское законодательство, в частности установить понятие "дерегистрации" юридического лица по законодательству этой страны. В связи с этим в Определении Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 7 мая 2002 г. N 74-Г02-15 отмечаются такие обстоятельства. Фирма "М.У.М. Уорлд Энтерпрайзис Пти. Лимитед" 9 мая 2001 г. добровольно, по собственной инициативе обратилась в компетентный государственный орган - Австралийскую комиссию по ценным бумагам и инвестициям (ASIC) с просьбой об аннулировании своей регистрации (о дерегистрации). 10 сентября 2001 г. регистрация фирмы "М.У.М. Уорлд Энтерпрайзис Пти. Лимитед" была аннулирована, о чем была сделана соответствующая запись в реестре. В соответствии со ст. 601 AD (1) австралийского Акта о корпорациях 2001 г., на основании которого разрешаются вопросы о регистрации, дерегистрации австралийских юридических лиц, с даты аннулирования регистрации компания прекращает свое существование. Процедура дерегистрации (deregistration) в австралийском законодательстве является разновидностью ликвидации юридического лица в особом упрощенном порядке, в отличие от обычной процедуры ликвидации юридического лица (winding up). В итоге суд пришел к выводу о том, что процедура добровольной дерегистрации является разновидностью ликвидации в соответствии с положениями австралийского законодательства и что указанная процедура осуществляется с целью ликвидации юридического лица без универсального правопреемства.

Коллизионные нормы, применимые к договору

До принятия части третьей ГК право, подлежащее применению к договорным обязательствам, определялось в соответствии со ст. 165 и 166 Основ ГЗ. В настоящее время коллизионные нормы, на основании которых устанавливается право, применимое к договорам, содержатся в ст. 1210 - 1214 и 1216 ГК.

Объем обязательственного статута договора. Сфера действия права, подлежащего применению, или объем обязательственного статута определяется в ст. 1215 ГК. Нормы, содержащиеся в этой статье, впервые сформулированы в российском законодательстве. Согласно этой статье, правом, подлежащим применению к договору, определяются, в частности:

1) толкование договора;

2) права и обязанности сторон договора;

3) исполнение договора;

4) последствия неисполнения или ненадлежащего исполнения договора;

5) прекращение договора;

6) последствия недействительности договора.

Обращает на себя внимание то обстоятельство, что приведенный перечень носит неисчерпывающий характер, в связи с чем правом, подлежащим применению, могут определяться помимо перечисленных иные вопросы, возникающие в связи с договорными отношениями.

Как отмечается в юридической литературе, сфера действия обязательственного статута расширяется в связи с действием ряда других норм ГК. При возникновении правовых отношений из договора обязательственный статут определяет исковую давность (ст. 1208 ГК), основания взимания, порядок исчисления и размер процентов по денежным обязательствам (ст. 1218 ГК), регулирует обязательства вследствие неосновательного обогащения, возникшего в связи с существующим или предполагаемым правоотношением, по которому приобретено имущество (п. 2 ст. 1223).

В то же время расширение сферы его действия не безгранично. Общепризнано, что она не распространяется на правосубъектность и правоспособность сторон договора, которые определяются личным статутом, а также на вопросы, определяемые статутом вещных прав, на требования к форме сделки <*>.

--------------------------------

<*> Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации. Часть третья. М., 2004. С. 429.

Важность правильного определения сферы действия обязательственного статута может быть проиллюстрирована следующим примером из судебной практики.

Международная финансовая компания "Инвестментс (Сайпрус) Лтд." обратилась в Арбитражный суд г. Москвы с иском к Открытому акционерному обществу "Акционерный банк "Инкомбанк", к компании "Креди Агриколь Индосуэц" и к компании "Индосуэц Интернэшнл Файнэнс Б.В." о признании недействительным беспоставочного форвардного контракта от 22 октября 1997 г., заключенного между ОАО "АБ "Инкомбанк" и компанией "Креди Агриколь Индосуэц". В обоснование заявленных требований истец указал, что оспариваемая им сделка является ничтожной в силу ст. 168 ГК РФ, поскольку противоречит требованиям ст. 160, 161, 162 ГК РФ, предусматривающим порядок совершения внешнеэкономической сделки в простой письменной форме, в виде документа, выражающего ее содержание и подписанного уполномоченными лицами. По мнению истца, установленные законом требования к форме сделки были нарушены, лицо, подписавшее оспариваемый контракт от имени ОАО "АБ "Инкомбанк", не имело на то надлежащих полномочий.

Указанный спор явился предметом рассмотрения Федерального арбитражного суда Московского округа, который в Постановлении от 24 сентября 2002 г. N КГ-А40/6347-02 указал, в частности, следующее.

Применяя при разрешении вопроса о наличии оспариваемой сделки недействительной российское законодательство, первая инстанция сослалась на ч. 1 ст. 165 Основ гражданского законодательства Союза ССР и республик (далее - Основы), действовавших на момент принятия решения, в соответствии с которой форма внешнеэкономических сделок, совершаемых российскими юридическими лицами и гражданами, независимо от места совершения этих сделок определяется российским законодательством.

Однако при этом суд не учел, что содержание таких сделок и условия соответствия их формы простой письменной форме, предусмотренной российским законодательством, определяются в силу ст. 166 Основ по праву страны, избранному сторонами при совершении сделки, или в силу последующего их соглашения.

Из материалов дела следует, что стороны при подтверждении совершения оспариваемой сделки в разделе подтверждения, озаглавленном "Применимое Право", установили, что оспариваемая сделка регулируется и толкуется в соответствии с законодательством Англии без ссылок на коллизию норм права.

В связи с этим вопрос о необходимости применения при разрешении настоящего спора английского права суд не рассмотрел (обратное из содержания обжалуемого решения не следует); вопрос о том, является ли отсутствие документально подтвержденных полномочий у лица, подписавшего сделку, безусловным основанием считать простую письменную форму сделки несовершенной, судом с учетом положений английского законодательства не исследовался.

Вывод суда первой инстанции о несоблюдении обязательной письменной формы оспариваемой сделки сделан без учета того, что нормы ч. 1 ст. 160 Гражданского кодекса Российской Федерации, содержащей требования к простой письменной форме сделок, имеют бланкетный характер; что способы заключения двусторонней сделки (договора) определены в ст. 434 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Судом не исследовано, с учетом положений упомянутых норм права и представленных в подтверждение совершения оспариваемой сделки доказательств, является ли вопрос о полномочиях совершивших оспариваемую сделку лиц относимым к разрешению спора о соответствии формы этой сделки требованиям законодательства, предъявляемым к простой письменной форме двусторонних сделок.

В итоге решение арбитражного суда первой инстанции было отменено и дело было передано на новое рассмотрение.

Соглашение о выборе права, подлежащего применению. Исходным правилом, закрепленным ст. 1210 ГК, является принцип "автономии воли", в соответствии с которым "стороны договора могут при заключении договора или в последующем выбрать по соглашению между собой право, которое подлежит применению к их правам и обязанностям по этому договору". Таким образом, российское законодательство исходит из главенствующего значения воли сторон при выборе правопорядка, которому они намерены подчинить права и обязанности по сделке - как внешнеэкономической, так и иной, не относящейся к таковой <*>.

--------------------------------

<*> Звеков В.П. Указ. соч. С. 286.

По общему правилу применимое к договору право устанавливается соглашением сторон. В связи с этим целесообразно рассмотреть правовую природу соглашения сторон о применимом праве.

А. Особенности соглашения о применимом праве. Нормы, образующие этот институт, регулируют два вида общественных отношений. Первый возникает из внешнеторговой сделки и носит имущественный характер. Второй вид отношений является неимущественным и направлен на решение юридического вопроса: определение права, подлежащего применению к имущественному отношению <*>.

--------------------------------

<*> Рубанов А.А. Принцип автономии воли сторон // Международное частное право: современные проблемы. М., 1994. С. 176.

Действующее законодательство позволяет выделить некоторые особенности соглашения о применимом праве. Во-первых, такое соглашение имеет специфический предмет, а именно выбор права, которым будут регулироваться права и обязанности сторон по договору, а также иные элементы обязательственного статута, перечисленные в ст. 1215 ГК. Кроме того, на основе избранного права будут разрешаться возможные споры между сторонами. Во-вторых, заключение такого соглашения представляет собой не обязанность, а право сторон. Поэтому соглашение содержит положения (условия) к числу существенных условий договора, относительно которого заключено соглашение о применимом праве, если, конечно, ни одна из его сторон не настаивает на ином. Значит, такое соглашение, по общему правилу, не относится к необходимым условиям договора, осложненного иностранным элементом. Его отсутствие восполняется действием соответствующих норм международного частного права. В-третьих, выбор сторонами применимого права не является самоцелью. Заключая соглашение о применимом праве, стороны не намереваются непосредственно установить, изменить или прекратить какие-либо гражданские права и обязанности. Они преследуют цель - более полно урегулировать свои права и обязанности по договору, а равно иные элементы обязательственного статута договора, перечисленные в ст. 1215 ГК, а также - причем далеко не в последнюю очередь - определить ту правовую систему, на основе которой будут разрешаться споры между сторонами. Значит, соглашения о применимом праве выполняют вспомогательную роль.

В отечественной доктрине обращалось внимание на то, что отношения, возникающие из основного договора, являются главными, а отношения тех же субъектов, в связи с соглашением о применимом праве, носят служебный характер <*>. Зарубежные исследователи международного частного права также подчеркивают специальный характер соглашения о применимом праве <**>.

--------------------------------

<*> Там же.

<**> Кох Х., Магнус У., Винклер фон Моренфельс П. Международное частное право и сравнительное правоведение. М., 2001. С. 149 - 150.

В-четвертых, действующее законодательство содержит весьма гибкие правила относительно порядка заключения соглашения о применимом праве. Согласно ГК соглашение о применимом праве должно быть прямо выражено или должно определенно вытекать из условий договора либо совокупности обстоятельств дела (п. 2 ст. 1210). Следовательно, соглашение о применимом праве может быть заключено как в письменной, так и в устной форме (ст. 158 и 434 ГК). Такое соглашение может быть заключено различными способами, например: посредством подписания соответствующего единого текста, путем направления оферты и ее акцепта (ст. 432 и 433 ГК), посредством ссылок в процессуальных документах на нормы одной и той же правовой системы и т.д.

Следует заметить, что ранее действовавшее законодательство применительно к внешнеэкономическим сделкам также предусматривало на этот счет весьма гибкое правило, согласно которому права и обязанности сторон по таким сделкам определялись по праву страны, избранному сторонами (п. 1 ст. 166 Основ ГЗ). Многие юристы поддержали гибкий подход к возможным способам заключения соглашения о применимом праве даже в свете указанной нормы Основ ГЗ <*>, т.е. еще до вступления в силу третьей части действующего ГК.

--------------------------------

<*> См., например: Розенберг М.Г. Международный договор и иностранное право в практике Международного коммерческого арбитражного суда; Шебанова Н.А. Некоторые вопросы рассмотрения споров с участием иностранных лиц в арбитражных судах Российской Федерации // Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. 2000. N 5. С. 84; Кабатов В. Применимое право при разрешении споров в Международном коммерческом арбитражном суде при Торгово-промышленной палате РФ // Хозяйство и право. 1998. N 5, 6. С. 104; Тимохов Ю.А. Применение иностранного права в практике российских судов. В кн.: Международное частное право. Современная практика. М., 2000. С. 31 - 32.

Обращает на себя внимание, что в соответствии с п. 2 ст. 1210 ГК соглашение о применимом праве может "вытекать из совокупности обстоятельств дела", тогда как подраздел 2 "Общие положения о договоре" ГК не содержит столь широких формулировок относительно заключения договора. Это, по-видимому, объясняется стремлением законодателя подчеркнуть особый характер соглашения о применимом праве.

Кроме того, ссылка в тексте ст. 1210 ГК на "обстоятельства дела" является отражением того, что вопрос о наличии и содержании соглашения о применимом праве нередко возникает лишь на стадии судебного разбирательства и разрешается судом.

Далее, согласно ГК, такое соглашение может быть заключено не только одновременно с основным договором, но и в последующем <*>. Выбор сторонами права, подлежащего применению, сделанный после заключения договора, имеет обратную силу и считается действительным, без ущерба для прав третьих лиц, с момента заключения договора (п. 1 и 3 ст. 1210). В этом также проявляется специфическая правовая природа соглашения о применимом праве, признаваемая законодателем.

--------------------------------

<*> Следует заметить, что эта норма не является новеллой в нашем законодательстве. Основы ГЗ предусматривали, что права и обязанности по внешнеэкономическим сделкам определяются по праву страны, избранному сторонами при совершении сделки или в силу последующего соглашения (п. 1 ст. 166).

В-пятых, представляется, что положения ст. 1210 ГК о праве сторон выбрать применимое право "в последующем" (п. 1) или "после заключения договора" (п. 3) дают основания для вывода о допустимости изменения ранее заключенного соглашения о применимом праве. Например, в ходе судебного процесса стороны могут достичь соглашения о применении к их договору иного права, чем указано в самом договоре.

Хотелось бы обратить внимание на то, что в силу принципа "автономии воли сторон" правовые системы многих зарубежных стран разрешают сторонам договора изменять соглашение о применимом праве для целей судебного разбирательства. Так, согласно Вводному закону к Германскому гражданскому уложению от 18 августа 1896 г. (по состоянию на 21 сентября 1994 г.), стороны могут в любое время условиться, что к договору применяется иное право, чем то, которое применялось бы к нему в силу осуществленного ранее (п. 2 ст. 27). Более того, Конвенция Европейского Союза о праве, применимом к договорным обязательствам (Рим, 1980 г.), в п. 2 ст. 3 содержит аналогичное правило. На это обращается внимание в зарубежной литературе по международному частному праву <*>.

--------------------------------

<*> Шак Х. Международное гражданское процессуальное право. М., 2001. С. 304 - 305; Кох Х., Магнус У., Винклер фон Моренфельс П. Указ. соч. С. 144; Fentiman R. Op. cit. P. 163.

В связи с возможностью заключения или даже изменения соглашения о применимом праве после заключения основного договора, т.е. в большинстве случаев в ходе разбирательства дела в суде или третейском суде, хотелось бы коснуться вопроса о полномочиях представителя стороны по согласованию применимого права.

--------------------------------

<*> Имеется в виду именно представитель, а не орган субъекта права, действующий ex-officio.

В случае, когда соглашение о применимом праве достигается или изменяется сторонами до обращения в суд или третейский суд, положительный ответ на вопрос, должен ли представитель стороны обладать необходимыми полномочиями на совершение от имени представляемого действий (сделки) по согласованию применимого права, представляется очевидным. Он продиктован положениями гл. 10 "Представительство. Доверенность" ГК.

Однако, как уже отмечалось, очень часто рассматриваемое соглашение достигается или ранее заключенное соглашение по данному вопросу изменяется в ходе судебного разбирательства. В соответствии с п. 2 ст. 1210 ГК суд может установить, что соглашение о выборе применимого права "вытекает из совокупности обстоятельств дела" (п. 2 ст. 1210). Например, учитывая, что в отсутствие соглашения о применимом праве в тексте договора, из которого возник спор, истец в исковом заявлении и ответчик в отзыве на иск ссылаются на одно и то же право, суд может прийти к выводу о выборе сторонами именно этого права в качестве применимого. В этой ситуации возникает вопрос, должны ли представители сторон обладать специальными полномочиями на выбор применимого права в ходе судебного процесса или же, особенно в свете положений п. 2 ст. 1210 ГК, достаточно тех полномочий, которые они имеют как представители сторон в судебном процессе (ст. 54 ГПК, ст. 62 АПК).

Думается, действующее законодательство не позволяет признать процессуальных представителей сторон лицами, уполномоченными на выбор применимого права от имени сторон. Такие представители, согласно ст. 54 ГПК и ст. 62 АПК, могут совершать от имени представляемого лишь процессуальные действия. Выбор применимого права не является процессуальным действием, так как стороны выбирают применимое материальное право, которое определяет гражданские (материальные) права и обязанности.

В самом деле, можно смоделировать следующую ситуацию. Допустим, стороны изначально, в основном договоре, согласовали применимое право. Затем в ходе судебного разбирательства по спору из того же договора их представители, имеющие доверенности на представление своих доверителей лишь в ходе судебного процесса, но не имеющие специальных полномочий на выбор применимого (материального) права, договариваются об изменении изначально согласованного применимого права. Это будет означать, что неуполномоченные лица согласовали изменения в тексте основного договора. Очевидно, что в таком случае выбор процессуальными представителями иного применимого права следует квалифицировать как заключение сделки неуполномоченным лицом со всеми последствиями, предусмотренными ст. 183 ГК.

Нет оснований для противоположного вывода и в случае, когда в основном договоре стороны не выбрали применимого права. Если такое право будет избрано лишь на стадии судебного разбирательства процессуальными представителями сторон, это будет означать, что неуполномоченные лица совершают от имени сторон действия, которые могут оказать непосредственное влияние на содержание и объем их гражданских прав и обязанностей. В такой ситуации опять же должна применяться ст. 183 ГК.

Что касается положений п. 2 ст. 1210 ГК о том, что соглашение сторон о выборе применимого права может быть установлено на основе "совокупности обстоятельств дела", то они, как представляется, не меняют вышеизложенных выводов. Дело в том, что какова бы ни была "совокупность обстоятельств дела", она должна свидетельствовать о наличии соглашения именно сторон. Поэтому стороны должны быть представлены надлежаще уполномоченными лицами. В ситуации, когда соглашение о применимом праве достигается такими представителями сторон, которые уполномочены лишь на совершение процессуальных действий, в силу ст. 183 ГК нет оснований для вывода о достижении самими сторонами соглашения о выборе применимого права.

Против приведенных доводов, на первый взгляд, возможно следующее возражение. Поскольку п. 2 ст. 1210 ГК допускает согласование применимого права в ходе судебного процесса, например, посредством ссылок на соответствующее право в процессуальных документах (исковое заявление, отзыв на иск, объяснения по иску и т.п.), а процессуальные представители уполномочены на подписание таких документов, следует признать допустимым выбор применимого права от имени сторон процессуальными представителями без специальных на то полномочий. Однако гражданские права и обязанности не могут быть основаны на процессуальных действиях (ст. 8 ГК). Наличие в процессуальных документах ссылок спорящих сторон на применимое право может являться лишь свидетельством достижения сторонами соглашения на сей счет и лишь при условии, что такие документы подписаны лицами, уполномоченными совершать именно сделки, а не только процессуальные действия от имени сторон.

При рассмотрении данного вопроса представляется уместной аналогия, например, с процедурой заключения мирового соглашения. Как ГПК (ст. 54), так и АПК (ст. 62) предусматривают, что право представителя на заключение мирового соглашения должно быть специально оговорено в доверенности, выданной представляемым лицом. Очевидно, что при заключении мирового соглашения стороны изменяют обязательства, предусмотренные договором, из которого возник спор. Поэтому законодатель, чтобы исключить возможность изменения договорных обязательств неуполномоченными лицами, счел необходимым прямое указание в доверенности на такое полномочие. Выбор применимого права, в том числе изменение ранее достигнутой договоренности на сей счет, также оказывает влияние - пусть опосредованное, но подчас весьма серьезное - на содержание и объем гражданских прав и обязанностей. Поэтому есть все основания для того, чтобы посредством нормативного регулирования обеспечить заключение таких соглашений исключительно должным образом уполномоченными лицами.

В любом случае, даже принимая во внимание те практические сложности, которые может повлечь за собой восприятие судебной практикой вышеизложенных выводов по данному вопросу, нельзя быть уверенным, что противоположный подход к данной проблеме обеспечивает соблюдение буквы закона.

Наконец, заключив соглашение о применимом праве, стороны тем самым определяют право, которое будет регулировать последствия недействительности договора. При этом необходимо учесть, что современному коллизионному регулированию свойственно подчинение вопросов материальной и формальной действительности договоров также обязательственному статуту. Таким образом, даже в случае недействительности основного договора соглашение о применимом праве сохраняет свое действие.

Судебная практика дает различные примеры применения вышеприведенных положений законодательства относительно соглашений о применимом праве.

Арбитражный суд г. Москвы рассмотрел спор, возникший из договора, поименованного как договор комиссии, заключенного между российской и английской фирмами. В одном из пунктов договора стороны предусмотрели, что споры, возникающие из этого договора, решаются в соответствии с нормами материального права Англии. Суд, приняв во внимание это положение договора, при разрешении данного спора применил соответствующие положения иностранного права. Вышестоящие суды согласились с решением суда первой инстанции.

В другом деле предметом рассмотрения Арбитражного суда г. Москвы явился спор, вытекающий из договора купли-продажи, по которому бельгийская фирма выступила продавцом, а российская коммерческая организация - покупателем. В ходе исполнения договора покупатель осуществил предоплату товара, а продавец недопоставил часть товара. В связи с этим покупатель предъявил иск о взыскании части ранее уплаченной суммы. Договор купли-продажи не содержал положений о применимом праве. Поэтому возник вопрос о праве, которым следует руководствоваться при разрешении данного спора. Истец обосновывал свои требования ссылками на российское право. Ответчик в своем отзыве также ссылался на нормы российского права. Это дало истцу возможность, возражая против применения судом бельгийского права как права страны продавца, в силу коллизионной нормы, содержащейся в п. 1 ст. 166 Основ ГЗ, ссылаться на заключение сторонами уже в ходе судебного разбирательства соглашения о применении к их договору российского права.

В судебной практике есть примеры того, что далеко не любые обстоятельства дела оцениваются судами как свидетельствующие о наличии соглашения о применимом праве. Так, при рассмотрении спора между бельгийским продавцом и российским покупателем арбитражный суд исходил из того, что выбор сторонами в качестве места рассмотрения споров арбитражного суда Российской Федерации не свидетельствует о возможности автоматического подчинения отношений сторон российскому праву. Отсутствие волеизъявления сторон в отношении применимого права означает, что выбор права осуществляет суд, компетентный рассматривать данный спор. Эта позиция нашла поддержку Высшего Арбитражного Суда РФ и отражена в его рекомендациях <*>.

--------------------------------

<*> См. п. 5 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 16 февраля 1998 г. N 29 "Обзор судебно-арбитражной практики разрешения споров по делам с участием иностранных лиц" // Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. 1998. N 4. С. 38 - 56.

Относительно рассматриваемой проблемы в юридической литературе выражены следующие опасения: "Наконец, п. 2 ст. 1210 ГК РФ, закрепляя крайне спорное правило о возможности выведения соглашения сторон о выборе права, подлежащего применению, из условий договора либо совокупности обстоятельств дела, может произвести латентную революцию в отечественном международном частном праве. Эту норму можно истолковать так, что сам факт обращения в отечественный суд будет восприниматься как соглашение о выборе права" <*>.

--------------------------------

<*> Толстых В.Л. Указ. соч. С. 102.

Однако в свете вышеупомянутых рекомендаций Высшего Арбитражного Суда РФ эти опасения представляются чрезмерными. Кроме того, соглашения сторон о передаче споров в государственный суд заключаются все же не так часто, как, например, арбитражные оговорки. Обращение же на основании правил о подсудности одной стороны в российский суд (в отсутствие пророгационного соглашения <*>) и вынужденное участие в таком процессе другой стороны не может свидетельствовать о соглашении сторон относительно применимого права. Поэтому вряд ли применение п. 2 ст. 1210 ГК повлечет за собой "латентную революцию" в российском международном частном праве.

--------------------------------

<*> В теории международного частного права принято выделять пророгационное соглашение, по которому неподсудное суду данной страны конкретное дело стороны договариваются передать на рассмотрение этого суда, и дерогационное соглашение, согласно которому, наоборот, дело, подсудное суду данной страны, может быть передано на рассмотрение суда иностранного государства. См.: Лунц Л.А., Марышева Н.И., Садиков О.Н. Международное частное право. М., 1984. С. 279.

Указанная проблема рассматривается в немецкой юридической литературе. Следует заметить, что согласно пред. 2, абз. 1, ст. 27 Вводного закона к Германскому гражданскому уложению, "выбор права должен быть прямо выражен либо с достаточной ясностью следовать из положений договора или из обстоятельств дела". Очевидно, что положения п. 2 ст. 1210 ГК почти буквально совпадают с приведенной нормой немецкого права. Тем не менее в свете этих положений законодательства ФРГ немецкие исследователи приходят к противоположному выводу: "Молчаливый выбор права определяют обычно по юрисдикции суда или арбитража (выражение "юрисдикция города Гамбурга" означает молчаливый выбор немецкого права, а выражение "любой спор подлежит рассмотрению арбитража в Лондоне" означает выбор английского права)" <*>.

--------------------------------

<*> Кох Х., Магнус У., Винклер фон Моренфельс П. Указ. соч. С. 144.

В юридической литературе приводятся также примеры различных способов заключения соглашений о применимом праве из практики МКАС при ТПП РФ <*>.

--------------------------------

<*> Розенберг М.Г. Практика Международного коммерческого арбитражного суда. Научно-практический комментарий. М., 1997. С. 234 - 235; Вилкова Н.Г. Гражданский кодекс РФ и практика Международного коммерческого арбитражного суда при Торгово-промышленной палате РФ // Хозяйство и право. 2003. N 3. С. 86.

Б. Сопоставление соглашения о применимом праве и арбитражного и пророгационного соглашений. Анализ правовой природы соглашения о применимом праве будет неполным без его сопоставления с пророгационным и арбитражным соглашениями.

ГПК РФ предусматривает, что по делу с участием иностранного лица стороны вправе по общему правилу договориться об изменении подсудности дела (пророгационное соглашение) до принятия его судом к производству (ст. 404).

АПК содержит несколько отличные от ГПК положения относительно пророгационных соглашений. Согласно АПК, в случае, если стороны, хотя бы одна из которых является иностранным лицом, заключили соглашение, в котором определили, что арбитражный суд в Российской Федерации обладает компетенцией по рассмотрению возникшего или могущего возникнуть спора, связанного с осуществлением ими предпринимательской и иной экономической деятельности, арбитражный суд в Российской Федерации будет обладать исключительной компетенцией по рассмотрению данного спора при условии, что такое соглашение не изменяет исключительную компетенцию иностранного суда. Соглашение об определении компетенции должно быть заключено в письменной форме (ст. 249).

В соответствии с Законом РФ "О международном коммерческом арбитраже" арбитражное соглашение - это соглашение сторон о передаче в арбитраж всех или части от общего количества споров, которые возникли или могут возникнуть между ними в связи с каким-либо конкретным правоотношением, независимо от того, носило оно договорный характер или нет. Арбитражное соглашение может быть заключено в виде арбитражной оговорки в договоре или в виде отдельного соглашения. Арбитражное соглашение заключается в письменной форме. Соглашение считается заключенным в письменной форме, если оно содержится в документе, подписанном сторонами, или заключено путем обмена письмами, сообщениями по телетайпу, телеграфу или с использованием иных средств электросвязи, обеспечивающих фиксацию такого соглашения, либо путем обмена исковым заявлением и отзывом на иск, в которых одна из сторон утверждает о наличии соглашения, а другая против этого не возражает. Ссылка в договоре на документ, содержащий арбитражную оговорку, является арбитражным соглашением при условии, что договор заключен в письменной форме и данная ссылка такова, что делает упомянутую оговорку частью договора (ст. 7).

Кроме того, в доктрине и в практике утвердился подход к арбитражному соглашению как к соглашению сторон, не зависящему от других условий договора. Это означает, что действительность арбитражного соглашения не зависит от действительности того договора, в связи с которым оно было заключено <*>.

--------------------------------

<*> Богуславский М.М. Международное частное право. 5-е изд. М., 2004. С. 564 - 565; см. также п. 5 § 1 Регламента Международного коммерческого арбитражного суда при Торгово-промышленной палате Российской Федерации в книге: Регламенты международных арбитражных судов. М., 2001. С. 173 - 197.

Разумеется, в силу многих причин правовая природа пророгационного соглашения и правовая природа арбитражного соглашения различны. Достаточно упомянуть, что право на судебную защиту гражданских прав, как одно из фундаментальных прав субъектов гражданских отношений, будет иметь место и в отсутствие пророгационного соглашения, тогда как обращение в третейский суд без соглашения сторон невозможно. В то же время думается, что имеются основания усматривать черты автономности и в пророгационном соглашении - в части определения подсудности, хотя этот вопрос и нуждается в отдельном рассмотрении.

Приведенные определения пророгационного и арбитражного соглашений свидетельствуют о том, что, во-первых, эти соглашения имеют специфический предмет, отличный от обычных условий гражданско-правовой сделки; во-вторых, их заключение представляет собой не обязанность, а право сторон - и, значит, такие соглашения не относятся к необходимым элементам договора, осложненного иностранным элементом. Их отсутствие восполняется соответствующим действующим законодательством. В-третьих, соглашения об органах, которые будут разрешать спор между сторонами, не является самоцелью, а выполняет вспомогательную роль; в-четвертых, законодатель предусматривает весьма гибкий механизм заключения таких соглашений; наконец, пророгационное соглашение в определенной мере и арбитражное соглашение безусловно имеют автономный характер и, как следствие, будучи должным образом заключенными, сохраняют свое действие даже при недействительности тех договоров, в связи с которыми они были заключены.

Нетрудно заметить, что перечисленные черты пророгационного и арбитражного соглашений, пусть в ином преломлении, характерны и для соглашения о применимом праве. Причина этого, как представляется, состоит в следующем.

Определение международной подсудности посредством пророгационных соглашений имеет своей целью повышение эффективности существующих механизмов разрешения конфликтов в указанной сфере. Международный коммерческий арбитраж является общепризнанным способом разрешения споров и, более того, признается бесспорно доминирующей формой урегулирования разногласий в сфере международного экономического сотрудничества <*>. Заключая такие соглашения, стороны стремятся сделать свои отношения в рамках договора более предсказуемыми и эффективными.

--------------------------------

<*> Светланов А.Г. Указ. соч. С. 138.

Между тем, как уже отмечалось, согласовывая применимое право, стороны преследуют цель более полно урегулировать свои права и обязанности по договору и, кроме того, определить тот правопорядок, на основе которого будут разрешаться споры между сторонами. Иными словами, определяя применимое право, стороны также стремятся к созданию оптимальных условий для сотрудничества.

Неудивительно поэтому, что во многих договорах, осложненных иностранным элементом, соглашение о применимом праве сопряжено с пророгационным или арбитражным соглашением.

Как справедливо отмечают комментаторы ст. 249 АПК, посвященной пророгационному соглашению, "в гражданском обороте стороны вольны осуществлять выбор партнеров по контрактам, определять применимое право к спорным правоотношениям, а также устанавливать международную подсудность гражданских споров" <*>.

--------------------------------

<*> Комментарий к Арбитражному процессуальному кодексу Российской Федерации / Под ред. Жилина Г.А. М., 2003. С. 635.

В зарубежной юридической литературе также обращается внимание на схожесть задач, решаемых посредством пророгационных или арбитражных соглашений с одной стороны, и соглашений о применимом праве - с другой. Американский исследователь Г. Борн отмечает, что, так же как при согласовании компетентного органа для разрешения спора, частные лица определяют применимое право: для повышения предсказуемости их соглашения; для устранения расходов, связанных со спорами относительно того, какое право должно применяться; для получения тех преимуществ, которые может дать предварительное согласование о применимом праве. Автор ссылается в этом отношении на одно из судебных решений, в котором отмечается, что "положение контракта, указывающее заранее на орган, компетентный разрешать спор, и право, подлежащее применению, является ... необходимой предпосылкой для достижения упорядоченности и предсказуемости, столь важных для любой международной предпринимательской сделки" <*>.

--------------------------------

<*> Born G.B. International Civil Litigation in United States Courts. Kluwer Law International, 1996. P. 653.

Сопоставляя пророгационное и арбитражное соглашения с соглашением о применимом праве, нельзя не отметить объективно существующую взаимозависимость между ними. В самом деле, избрав право для регулирования своих договорных отношений, стороны вынуждены задаться вопросом о том, какой суд или третейский суд сможет наиболее правильно и с наименьшими денежными расходами и затратами времени разрешить спор с применением избранного сторонами правопорядка. Очевидно, что избранное применимое право не может не оказать влияния на выбор сторонами надлежащего органа для рассмотрения споров. Напротив, имея ясное представление относительно того органа, который рассматривает дело, стороны, согласовывая применимое право, будут учитывать, сможет ли данный орган разрешить спор. Например, в случае возникновения вопроса о применимом праве в ходе разбирательства дела в российском суде стороны, согласовывая такое право, наряду, разумеется, с другими чисто тактическими вопросами, неизбежно будут решать для себя, в какой мере российский суд окажется в состоянии получить необходимую информацию об иностранном праве, сможет ли он должным образом проанализировать и применить его и в не меньшей степени с какими финансовыми и временными затратами это будет сопряжено. В этом случае уже выбор соответствующего суда или третейского суда будет в значительной мере предопределять возможное согласование сторонами применимого права.

В юридической литературе отмечается, что необходимость гармонии между избранным органом для разрешения споров и применимым правом при подготовке проектов международной коммерческой документации, известная любому практикующему юристу, обусловлена теми трудностями, с которыми связано применение иностранного права судом, с ним не знакомым <*>.

--------------------------------

<*> Fentiman R. Op. cit. P. 42.

При сопоставлении пророгационного и арбитражного соглашений с соглашением о применимом праве необходимо указать и на их принципиальное различие.

Пророгационное соглашение носит процессуальный характер. Заключая такое соглашение, стороны реализуют права, предоставленные им ст. 37 АПК или ст. 32 ГПК.

В отношении арбитражного соглашения дело обстоит несколько сложнее. Существуют различные теории, объясняющие природу международного коммерческого арбитража. Как в советской юридической литературе <*>, так и в современных отечественных исследованиях <**> поддерживается подход к арбитражу как к сложному комбинированному явлению, имеющему начало в гражданско-правовом договоре и получающему процессуальный эффект на основании конкретного национального законодательства, и, как следствие, содержащему как материально-правовые, так и процессуальные элементы ("смешанная" теория). На этом основании делается вывод о том, что арбитраж - особый правовой институт, или институт sui generis.

--------------------------------

<*> Минаков А.И. Арбитражное соглашение и практика рассмотрения внешнеэкономических споров. М., 1985. С. 12, 82; Лебедев С.Н. Международный коммерческий арбитраж: компетенция арбитров и соглашение сторон. М., 1988. С. 85.

<**> Ануров В.Н. Юридическая природа международного коммерческого арбитража. М., 2000. С. 41.

Итак, пророгационное соглашение по своему характеру является процессуальным, а в арбитражном соглашении процессуальным элементам придается весьма существенное, если не преобладающее, значение.

Что касается соглашения о выборе права, подлежащего применению, то, как отмечалось, оно имеет своей целью более полное урегулирование гражданских прав и обязанностей сторон договора, пусть даже и специфическим способом. Значит, такое соглашение не является по своей природе процессуальным. Оно имеет в своей основе институт "автономии воли", основу которого составляют коллизионные нормы. Как признается в отечественной доктрине, коллизионные нормы, имея некоторые особенности, осуществляют тем не менее регулирующие функции <*>. Вслед за коллизионными нормами соглашение о выборе права, подлежащего применению, не может не иметь элементов регулирования. Отмеченная выше взаимозависимость между соглашением о выборе компетентного органа для разрешения спора и соглашения о применимом праве не меняет существа дела и не свидетельствует о процессуальном характере последнего, а лишь подчеркивает его особый характер как соглашения, имеющего регулирующие функции.

--------------------------------

<*> Садиков О.Н. Регулирующие функции коллизионных норм и их структура // Международное частное право: современные проблемы. М., 1994. С. 147 - 148.

Как видим, подобный подход законодателя к регулированию пророгационного и арбитражного соглашений отражается в нормах, касающихся соглашений о применимом праве. Цели, достижению которых служат как пророгационное и арбитражное соглашения, так и соглашение о применимом праве, весьма сходны. Эти соглашения в значительной степени взаимозависимы. В то же время, если пророгационное соглашение является по своей природе процессуальным, а арбитражное соглашение немыслимо без процессуальных элементов, то соглашение о выборе права, подлежащего применению, содержит в себе регулирующие функции.

В. Последствия признания недействительным договора, содержащего соглашение о выборе права, подлежащего применению. В юридической литературе еще до вступления в силу части третьей ГК ставился вопрос о последствиях для действительности соглашения о выборе права, подлежащего применению, признания ничтожным договора, в текст которого оно было включено. Если суд на основе соглашения сторон о применимом праве признает договор, в текст которого оно было включено, недействительным, то опять возникает коллизионный вопрос, продиктованный необходимостью вновь установить право, на основе которого будут определяться последствия недействительности договора. Таким образом, может возникнуть порочный круг: суд обязан применять право, избранное сторонами, но не может этого сделать в силу недействительности договора, в текст которого включено соглашение о применимом праве, а подлежащее применению право, определенное с помощью иных коллизионных норм, не даст оснований для признания основного договора недействительным <*>.

--------------------------------

<*> Розенберг М.Г. Международный договор и иностранное право в практике Международного коммерческого арбитражного суда. С. 15.

Со вступлением в силу части третьей ГК некоторая актуальность данной проблемы, к сожалению, еще сохраняется, что проявляется в следующем.

Статья 1215 ГК на первый взгляд исчерпывающе разрешает этот вопрос посредством ссылки на правила ст. 1210 ГК, которая посвящена выбору применимого права самими сторонами. Казалось бы, нет никаких сомнений в том, что по воле законодателя последствия недействительности договора должны определяться на основе того применимого права, соглашение о котором является частью текста этого же договора, как если бы он являлся действительным. Однако соглашение о выборе подлежащего применению права, как уже отмечалось, может быть достигнуто не только при подписании основного договора, но и впоследствии, вплоть до стадии судебного разбирательства. Поэтому ссылка в ст. 1215 ГК на ст. 1210 ГК может быть истолкована в том смысле, что имеются в виду лишь случаи, когда соглашение о применимом праве не является частью текста основного договора, признанного недействительным. При такой трактовке ст. 1215 ГК проблема сохраняется.

Следует отметить, что в международных договорах и зарубежном законодательстве имеются способы преодоления подобной проблемы. Так, Конвенция Европейского Союза о праве, применимом к договорным обязательствам (Рим, 1980 г.), содержит положения о существовании и действительности соглашений о применимом праве. Кроме того, она предусматривает, что существование и действительность контракта или любого его условия определяются по праву, которое явилось бы применимым в силу указанной Конвенции, как если бы этот контракт или его условие являлись действительными (п. 1 ст. 8).

Комментируя положение п. 1 ст. 8 Конвенции, члены рабочей группы по подготовке ее проекта отмечали, что оно направлено на преодоление порочного круга в аргументации, когда утверждается, что даже при наличии соглашения о применимом праве никакое право не может быть признано таковым до тех пор, пока контракт не признан действительным. Комментаторы Конвенции подчеркивают, что стороны вольны выбирать применимое право, в частности, посредством включения соответствующих положений в контракт даже в условиях, когда еще не решен вопрос о действительности этого контракта. По их образному выражению, стороны способны "вытащить самих себя за ремешки собственных ботинок" <*>.

--------------------------------

<*> North P.M., Fawcett J.J. Cheshire and North's Private International Law. 13th ed. London; Edinburgh; Dublin, 1999. P. 587 - 588.

В ст. 27 и 31 Вводного закона к Германскому гражданскому уложению по существу повторяются положения вышеуказанной Конвенции по рассматриваемому вопросу. Немецкие исследователи отмечают, что вступление в силу соглашения о применимом праве, устанавливающего договорный статут, также подлежит праву, избранному сторонами, независимо от того, было ли это соглашение, с точки зрения избранного права, заключено правомерно или нет <*>.

--------------------------------

<*> Кох Х., Магнус У., Винклер фон Моренфельс П. Указ. соч. С. 149 - 150.

Кстати, сама постановка вопроса о праве, которому должно быть подчинено соглашение о применимом праве, является свидетельством особого характера такого рода соглашений.

Думается, целесообразно учесть в нашем законодательстве имеющийся зарубежный опыт в регулировании вопросов, связанных с недействительностью как основных договоров, так и соглашений о применимом праве, с тем чтобы устранить пробелы, оставшиеся после принятия третьей части ГК.

Проведенный анализ позволяет сделать вывод относительно правовой природы соглашения о выборе права, подлежащего применению. Такое соглашение представляет собой особую гражданско-правовую сделку, специфика которой проявляется в том, что при ее заключении стороны не преследуют цель непосредственного установления, изменения или прекращения гражданских прав и обязанностей, а лишь выбирают ту правовую систему, которая наряду с основным договором будет регулировать права и обязанности сторон по этому договору, а также иные элементы его обязательственного статута и на основе которой будут разрешаться споры между сторонами. В этой связи очевиден вспомогательный характер такого соглашения.

Применение иностранного права при отсутствии соглашения сторон о выборе права. Исходным правилом российского международного частного права, закрепленным в ст. 1210 ГК, является принцип "автономии воли", в соответствии с которым "стороны договора могут при заключении договора или в последующем выбрать по соглашению между собой право, которое подлежит применению к их правам и обязанностям по этому договору".

Вместе с тем во многих случаях стороны не согласовывают применимое право ни при заключении договора, ни в ходе его исполнения, ни при возникновении спора. При отсутствии такого соглашения применимое право устанавливается судом на основании соответствующих коллизионных норм. Такие нормы ранее были включены в ст. 166 Основ ГЗ. Ныне действующее законодательство содержит более подробные соответствующие коллизионные нормы в ст. 1211 - 1214 ГК.

Судебная практика дает примеры применения вышеупомянутых коллизионных норм. В 1997 г. предметом рассмотрения Арбитражного суда г. Москвы явился иск израильской фирмы к российскому хозяйственному обществу о взыскании задолженности из договора купли-продажи, по которому истец являлся продавцом, а ответчик - покупателем. Договор не содержал положений о применимом праве. Впоследствии, в том числе в ходе судебных заседаний, стороны не пришли к соглашению о применимом праве. При таких обстоятельствах арбитражный суд в своем решении пришел к следующему выводу о применимом праве: "Стороны в судебном заседании к соглашению о применимом праве не пришли. Арбитражный суд пришел к выводу, что при рассмотрении спора суд должен на основании ст. 166 Основ гражданского законодательства руководствоваться правом страны продавца, который находится в государстве Израиль".

Федеральный арбитражный суд Московского округа рассмотрел дело по иску фирмы "Графимекс ГМБХ" (Германия) к ООО "Агентство "Дельта Принт" о взыскании среди прочего суммы задолженности за поставленное по договору оборудование и убытков, составляющих вознаграждение юридического консультанта и поверенного истца. Отношения сторон по указанному договору регулировались Конвенцией о договорах международной купли-продажи товаров (Вена, 1980 г.). При рассмотрении данного спора возник вопрос о том, что понимается под убытками, понесенными стороной при ведении дела. Суд кассационной инстанции пришел к выводу, что к отношениям сторон применяется не только указанная Конвенция, но и национальное право, которое регулирует не разрешенные в Конвенции вопросы. Для определения применимого права необходимо было обратиться к коллизионным нормам, отсылающим к материальному праву. В соответствии со ст. 166 Основ ГЗ при отсутствии соглашения сторон о подлежащем применению праве применяется право страны, где учреждена сторона, являющаяся продавцом в договоре купли-продажи. В спорных правоотношениях в качестве продавца выступала немецкая фирма. На этом основании Федеральный арбитражный суд Московского округа сделал вывод о том, что субсидиарно при разрешении данного спора необходимо было руководствоваться нормами немецкого права.

Предметом рассмотрения Федерального арбитражного суда Северо-западного округа явилось дело по иску акционерного общества "Меколин" (Финляндия) к Обществу с ограниченной ответственностью "Компания Меридиан" Карельской общественной организации "Инвалид Чернобыля" о взыскании задолженности (Постановление от 26 января 2000 г. N 01-01/49). Согласно материалам дела, между ООО "Компания Меридиан" (заказчиком) и АО "Меколин" (подрядчиком) 17 ноября 1997 г. заключен контракт, в соответствии с которым заказчик поручает подрядчику рубку леса в различных лесхозах Республики Карелия. Нижестоящие суды, рассматривая спор между участниками указанного контракта, квалифицировали взаимоотношения сторон как подрядные и применили к ним соответствующие нормы ГК РФ.

КонсультантПлюс: примечание.

Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации от 05.05.1995 N 70-ФЗ утратил силу в связи с принятием Федерального закона от 24.07.2002 N 96-ФЗ "О введении в действие Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации".

Исследовав правоотношения, из которых возник спор, суд кассационной инстанции пришел к следующим выводам. Согласно ч. 5 ст. 166 Основ ГЗ к правам и обязанностям по внешнеэкономическим сделкам, не перечисленным в п. 1 - 4 этой статьи (а договор подряда не указан в этом перечне), применяется право страны, где учреждена, имеет место жительства и основное место деятельности сторона, которая осуществляет исполнение, имеющее решающее значение для содержания такого договора. Таким образом, для определения законодательства (финского или российского), на основании которого должен быть разрешен спор, необходимо было исследовать обстоятельства, связанные с исполнением по контракту и имеющие решающее значение для его содержания. Нижестоящие суды не исследовали указанных обстоятельств, в связи с чем в судебном решении в нарушение ст. 127 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации отсутствует обоснование того, по какой причине российское право избрано применимым. На этом основании суд кассационной инстанции указал нижестоящим судам на необходимость при новом рассмотрении дела в соответствии со ст. 166 Основ ГЗ исследовать обстоятельства исполнения по контракту, что будет являться решающим фактором для определения применимого права. Очевидно, что при таких обстоятельствах вероятность применения иностранного права, в данном случае финского, весьма высока. В итоге решение и Постановление были отменены, а дело направлено на новое рассмотрение в первую инстанцию того же суда.

Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ, изучив и обобщив соответствующую судебную практику по вопросу о применении коллизионных норм при определении применимого права, адресовал судам информационное письмо от 16 февраля 1998 г. N 29, содержащее уже упоминавшийся выше Обзор судебно-арбитражной практики разрешения споров по делам с участием иностранных лиц. В указанном обзоре (п. 5) сделан, среди прочего, следующий общий вывод: что арбитражный суд при разрешении спора, вытекающего из внешнеэкономической сделки, в отношении которой стороны согласились о месте рассмотрения спора, но не определили применимое право, выбирает применимое право самостоятельно на основе коллизионных норм, содержащихся в международном договоре и национальном законе. Данный вывод содержит ссылку на конкретный судебный спор, при разрешении которого арбитражный суд при определении применимого права руководствовался пп. 1 п. 1 ст. 166 Основ ГЗ, предусматривающим, что при отсутствии соглашения сторон о подлежащем применению праве к договорам купли-продажи применяется право страны продавца.

Необходимо учитывать, что международный коммерческий арбитраж, в отличие от государственных судов, самостоятелен в выборе коллизионных норм. Согласно Закону РФ "О международном коммерческом арбитраже" третейский суд разрешает спор в соответствии с такими нормами права, которые стороны избрали в качестве применимых к существу спора. При отсутствии какого-либо указания сторон третейский суд применяет право, определенное в соответствии с коллизионными нормами, которые он считает применимыми (ст. 28). Таким образом, Международный коммерческий арбитраж не связан какими-либо национальными коллизионными нормами, например страны места проведения разбирательства, а волен избирать такие нормы по своему усмотрению. Вместе с тем следует заметить, что на практике арбитры Международного коммерческого арбитражного суда при Торгово-промышленной палате РФ зачастую используют российские коллизионные нормы для определения применимого права при отсутствии соглашения сторон <*>.

--------------------------------

<*> Примеры такой практики см.: Вилкова Н.Г. Гражданский кодекс РФ и практика Международного коммерческого арбитражного суда при Торгово-промышленной палате РФ. С. 81 - 85.

Коллизионные нормы, применимые к односторонним сделкам о выдаче доверенности

В делах с участием иностранных лиц очень часто возникают вопросы, связанные с выдачей им доверенностей. Причем речь идет не только о доверенностях, выданных для представления интересов этих лиц в судах, но и о тех доверенностях, на основании которых совершались оспариваемые сделки.

В соответствии с ГК к обязательствам, возникающим из односторонних сделок - если иное не вытекает из закона, условий или существа сделки либо совокупности обстоятельств дела, - применяется право страны, где находится место жительства или основное место деятельности стороны, принимающей на себя обязательства по односторонней сделке. Срок действия доверенности и основания ее прекращения определяются по праву страны, где была выдана доверенность (ст. 1217).

Приведем пример из судебной практики, иллюстрирующий разрешение судом вопросов, связанных с выдачей доверенности. Компания Swinford Investments Limited (далее - Компания) обратилась в Арбитражный суд г. Москвы с иском к Обществу с ограниченной ответственностью (ООО) "Велмор" и Обществу с ограниченной ответственностью (ООО) "Корвет" о признании недействительным договора купли-продажи доли в уставном капитале ООО "Велмор", заключенного между Компанией и ООО "Корвет" 30 ноября 2001 г., а также о применении последствий его недействительности.

Исковые требования были мотивированы, в частности, тем, что спорный договор подписан неуполномоченным лицом - К., поскольку из выданной ей доверенности не следует, что К. имеет право совершать действия по отчуждению собственности, принадлежащей Компании, так как такие полномочия должны быть даны в прямой форме.

Данный спор явился предметом рассмотрения Федерального арбитражного суда Московского округа, который в своем Постановлении от 16 июля 2003 г. N КГ-А40/4550-03 указал следующее.

Давая оценку доверенности и объему полномочий, содержащихся в ней, суды обеих инстанций не высказали своего суждения о том, какое право подлежит применению к доверенности, выданной иностранным юридическим лицом на территории иностранного государства, как к односторонней сделке, и к обязательствам, возникающим из такой односторонней сделки, с учетом норм глав 67 и 68 части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации.

Суд апелляционной инстанции сослался на доводы истца о необходимости установления истинного волеизъявления иностранного юридического лица при оценке выданной этим юридическим лицом доверенности, однако при этом не установил такое волеизъявление, поскольку каких-либо выводов самого суда об этом Постановление не содержит.

При новом рассмотрении нижестоящему суду было предписано определить применимое право к доверенности, как к односторонней сделке, и к обязательствам, вытекающим из такой односторонней сделки, установить истинное волеизъявление иностранного юридического лица, выдавшего доверенность, после чего разрешить спор с применением норм права, регулирующих правоотношения сторон, исходя из предмета и основания иска.

Вышеупомянутая компания Swinford Investments Limited явилась участником еще одного спора. Она обратилась в арбитражный суд с иском к обществам с ограниченной ответственностью "Велмор", "Сибгазстрой" о признании недействительным договора купли-продажи доли в уставном капитале ООО "Велмор", заключенного между ответчиками, и применении последствий недействительности сделки путем возврата полученного по сделке в собственность истца.

В обоснование иска о признании недействительным договора купли-продажи доли в уставном капитале ООО "Велмор" истец указал на заключение сделки представителем истца К. по доверенности, которая не содержала полномочий поверенному на совершение действий по отчуждению принадлежащей компании собственности. Уточняя основания для предъявления требования о признании сделки недействительной, истец сослался, в частности, на ст. 165 Основ ГЗ, поддержав основной довод иска об отсутствии полномочий на заключение оспариваемого договора купли-продажи доли истца в уставном капитале созданной им организации ООО "Велмор".

При рассмотрении дела арбитражным судом первой инстанции было установлено, что в п. 11 доверенности на К., выданной компанией "Суинфорд Инвестментс Лимитед", указано, что доверенность действует соответственно законам Кипра.

В обоснование своего требования истец не сослался на нормы права Республики Кипр, которым не соответствует доверенность, не привел требования Закона, из которого следует, что доверенность содержит ограничение полномочий представителя на совершение сделок по продаже имущества доверителя.

Проверив соответствие доверенности требованиям ст. 182, 185, 186 ГК РФ, арбитражный суд пришел к выводу, что действующее законодательство Российской Федерации не предусматривает необходимости указания в доверенности специального права на заключение договора купли-продажи имущества доверителя.

Апелляционная инстанция арбитражного суда, отменяя судебное решение и удовлетворяя заявленные требования, исходила из следующего. Со стороны истца договор купли-продажи подписан представителем компании К., действующей на основании доверенности. Из содержания доверенности арбитражный суд установил, что доверенное лицо не было уполномочено на совершение сделок по отчуждению имущества, принадлежащего компании на праве собственности.

Указанный спор также явился предметом рассмотрения Федерального арбитражного суда Московского округа. Он принял по нему Постановление от 11 августа 2003 г. N КГ-А40/5454-03, в котором, в частности, указано следующее.

Кассационная инстанция сочла решение подлежащим отмене на том основании, что арбитражным судом первой инстанции не было установлено, исходя из норм права Республики Кипр, в соответствии с которыми, как указано в ней, действует доверенность на К., имелись ли полномочия у представителя на совершение оспариваемой сделки.

В силу положения ч. 2 ст. 14 АПК РФ обязанность доказывания содержания норм иностранного права может быть возложена судом на стороны по требованиям, связанным с осуществлением сторонами предпринимательской и иной экономической деятельности.

Оценивая доверенность, апелляционная инстанция не выяснила, какое право подлежит применению к доверенности, выданной иностранным юридическим лицом на территории иностранного государства, как к односторонней сделке, и к обязательствам, возникшим из такой сделки, с учетом норм, содержащихся в главах 67, 68 части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации.

Арбитражный суд не указал, в чем заключалось ограничение в доверенности полномочий представителя на совершение оспариваемой сделки.

С учетом изложенного судебные акты арбитражного суда были отменены с передачей дела на новое рассмотрение. При новом рассмотрении арбитражному суду было предписано: определить право, применимое к доверенности и к обязательствам, вытекающим из нее; выяснить волеизъявление иностранного юридического лица, выдавшего доверенность; разрешить спор с применением соответствующего права, регулирующего правоотношения сторон, по заявленному предмету и основаниям иска.

Иные случаи применения иностранного права

Необходимость обращения к иностранному праву может возникнуть еще на стадии определения права, подлежащего применению. Согласно ст. 1187 ГК, при определении права, подлежащего применению, толкование юридических понятий осуществляется по общему правилу в соответствии с российским правом. Однако если при определении указанного права юридические понятия, требующие квалификации, неизвестны российскому праву или известны в ином словесном обозначении либо с другим содержанием и не могут быть определены посредством толкования в соответствии с российским правом, то при их квалификации может применяться иностранное право.

Для того чтобы определить право, подлежащее применению, необходимо прежде всего установить природу соответствующего правоотношения. Затем следует выбрать коллизионную норму, которая применима к такому правоотношению, и в соответствии с ней выбрать право, подлежащее применению к этому правоотношению. В этих целях необходимо квалифицировать понятия, используемые для обозначения элементов фактического состава правоотношения. Процесс квалификации может осложниться проблемой "конфликта квалификаций" ("скрытых коллизий"), поскольку в праве различных государств одноименные понятия могут отличаться по своему содержанию либо понятия, требующие квалификации, могут быть неизвестны российскому праву или известны в ином словесном обозначении либо с другим содержанием и их невозможно определить посредством толкования в соответствии с российским правом. Например, необходимость прибегнуть при квалификации юридических понятий к нормам соответствующего иностранного права возникает в ситуациях, когда нужно уяснить содержание таких понятий, как траст, прокура, суперфиций и пр.

В зарубежной литературе приводятся примеры применения иностранного права в иных случаях. Например, американский исследователь Дэвид Кларк отмечает, что Гаагская конвенция о вручении за границей юридических и экстраюридических документов по гражданским и семейным делам, участником которой являются США, использует понятие "civil or commercial matters". Для того чтобы определить, будет ли конвенция применяться, в частности, станут ли повестки по семейным делам вручаться в определенной стране, т.е. относится ли в этой стране семейное право к "civil or commercial matters", необходимо выяснить содержание иностранного права по этому вопросу. Тот же автор обращает внимание на то, что необходимость обращения к иностранному праву возникает на стадии признания и приведения в исполнение в США иностранных судебных решений в связи со следующими вопросами: окончательность решения, независимость суда, персональная (территориальная) юрисдикция и др. <*>.

--------------------------------

<*> Clark D.S. Op. cit. P. 309.

Тот же автор обращает внимание на то, что вопросы иностранного права возникают на стадии признания и приведения в исполнение в США иностранных судебных решений в связи со следующими вопросами: окончательность решения, независимость суда, персональная (территориальная) юрисдикция и др. <*>.

--------------------------------

<*> Ibid.

Необходимость обращения к иностранному праву возникает и во многих иных ситуациях. Даже сами заголовки статей, содержащихся в гл. 68 ГК "Право, подлежащее применению к имущественным и личным неимущественным отношениям", дают представление о том, в каких случаях иностранное право может оказаться применимым. В качестве примера можно указать на ст. 1219 "Право, подлежащее применению к обязательствам, возникающим вследствие причинения вреда", ст. 1223 "Право, подлежащее применению к обязательствам, возникающим вследствие неосновательного обогащения" и др.

В судебной практике встречаются случаи соответствующего применения иностранного права.

В ранее упомянутом Обзоре судебно-арбитражной практики разрешения споров по делам с участием иностранных лиц дается следующий пример применения иностранного права при разрешении спора, возникшего из неосновательного обогащения.

Российское акционерное общество обратилось в Арбитражный суд Российской Федерации с иском к рижской фирме о взыскании с нее незаконно полученных финансовых средств. Основанием иска явился факт ошибочного зачисления денежных средств на счет рижской фирмы, имеющей филиал в России. До обращения в суд истец обратился к ней с просьбой о возврате незаконно полученных средств. Рижская фирма на запросы не ответила и деньги не возвратила.

При разрешении данного спора суд принял во внимание то, что спор возник из внедоговорных отношений между сторонами, предприятия которых находятся в разных государствах, т.е. эти отношения можно охарактеризовать как внешнеэкономические. Результатом этих отношений явилось неосновательное обогащение одной из сторон, имевшее место в Латвии. Порядок определения применимого права при неосновательном обогащении предусмотрен коллизионными нормами российского законодательства. Статьей 168 Основ ГЗ предусмотрено, что при неосновательном обогащении применяется право страны, где обогащение имело место.

В данном случае при разрешении спора по существу в российском суде согласно российской коллизионной норме надлежало применять нормы латвийского гражданского законодательства (п. 9).

Другой пример из практики Федерального арбитражного суда Московского округа. Предметом рассмотрения указанного суда явился иск ЗАО "Аскери-АССА" к ЗАО "ПрайсВотерхаусКуперс Аудит" о прекращении нарушения авторских прав истца на русский перевод Тарусина В.И. литературного произведения "Международные стандарты финансовой отчетности" (МСФО) путем прекращения размещения произведения истца на сайте ответчика в сети Интернет и взыскания компенсации. Суд мотивировал отказ в иске тем, что по конкретным обстоятельствам дела ограничение имущественных авторских прав на перевод произведения путем их передачи лицу, владеющему основными имущественными авторскими правами, является разумным действием. Суд, в частности, отметил, что еще до возникновения имущественных авторских прав на русский перевод произведения, автором которого является Тарусин В.И., выполнивший перевод в порядке служебного задания, в силу чего у истца на основании ст. 12, 14 Закона РФ "Об авторском праве и смежных правах" возникли исключительные имущественные авторские права, он уступил их Комитету по МСФО (КМСФО) - владельцу исключительных авторских прав на произведение, о чем свидетельствует Лицензионное соглашение от 14 ноября 1997 г.

Далее суд указал, что согласно ст. 91 Закона Соединенного Королевства Великобритании с Северной Ирландией 1988 г. "Об авторских правах, промышленных образцах и патентах" (ААОП), о подчинении положениям которого договорились стороны согласно п. 5 названного Соглашения, необходимо, чтобы посредством соглашения, подписанного будущим владельцем авторского права, он (будущий владелец) высказался о принадлежности авторского права другому лицу, при этом будущим авторским правом, согласно указанной правовой норме, является авторское право, которое возникнет или может возникнуть в отношении ожидаемого произведения.

В решении суда сказано, что путем толкования условий лицензионного соглашения (с использованием заключений специалистов по авторскому праву Великобритании и позиции КМСФО) суд пришел к выводу о том, что у истца отсутствуют исключительные имущественные авторские права на использование русского перевода МСФО, выполненного Тарусиным В.И., и в силу п. 1 и 2 (d) лицензионного соглашения судом констатируется принадлежность авторских прав Комитета по МСФО на всех языках и признание лицензиатом авторских прав Комитета на русском языке.

В итоге суд кассационной инстанции в своем Постановлении от 10 июня 2002 г. по делу N КГ-А40/3481-02 пришел к заключению, что решение суда отмене не подлежит. Суд всесторонне исследовал доказательства по делу (лицензионное соглашение и другие документы по возникновению авторских прав, переписку и др.), оценил их надлежащим образом и правильно применил соответствующие нормы материального закона, в том числе иностранного.

4. Уклонение от применения иностранного права

или отказ в его применении

Вряд ли будет преувеличением утверждение о том, что во всех странах мира существует проблема уклонения судов от применения или, по крайней мере, надлежащего применения иностранного права. Такая практика подвергается критике в зарубежной юридической литературе. Например, Х. Шак отмечает, что обращение в основном процессе к германскому праву вместо подлежащего применения зарубежного права может привести к ошибочному судебному решению <*>. Кроме того, зачастую на практике сложности иностранного права игнорируются, т.е. оно толкуется и применяется примитивно, без учета важных деталей и нюансов.

--------------------------------

<*> Шак Х. Указ. соч. С. 307.

Причин тому много. Для выявления некоторых из них можно обратиться, например, к практике английских судов. Как отмечается в английской юридической литературе, применение иностранного права не только влечет за собой дополнительные неудобства и расходы, но и ставит под сомнение способность судьи понять это право правильно, поскольку ему незнакомы принципы и предположения, на которых оно основано. Между тем неправильное применение права не соответствует ни интересам сторон, ни интересам юстиции (справедливости).

Тем не менее английские суды на практике в большинстве случаев начинают рассматривать дела, связанные с иностранным законодательством, стремясь вначале определить, насколько трудно будет выяснить его содержание, насколько полезно такое выяснение для разбирательства данного конкретного спора, и решают вопрос о применении иностранного права в зависимости от того, как пойдет процесс.

Иногда отказ от применения иностранного права оправдывается тем, что в главном правовые системы многих стран, особенно по коммерческим вопросам, весьма схожи. К тому же существуют конвенции, которые гармонизируют регулирование. По мнению одного из английских судей, редкое применение иностранного права объясняется тем, что, как правило, практическая значимость различий в праве разных государств не настолько велика, чтобы тратить время и средства на доказывание таких различий <*>.

--------------------------------

<*> Fentiman R. Op. cit. P. 34, 165.

В качестве еще одной причины уклонения судов от применения иностранного права можно указать на то, что в большинстве случаев суд не может правильно сделать это: в своем национальном праве судья ориентируется как маститый и независимый юрист, а с иностранным правом он обращается как начинающий. Иногда суды отказываются применять иностранное право, поскольку невозможно понять его содержание, не зная правовой культуры и правовых привычек соответствующей страны и ее правовой системы. В связи с этим важно различать случаи, когда иностранное право трудно установить (расходы, время и т.п.) и когда установить и применить иностранное право практически невозможно - например, когда речь идет о том, применимо ли в конкретном случае понятие публичного порядка.

Английское право фактически разрешает участникам спора выбирать lex fori просто путем отсутствия ссылок на иностранное право.

В литературе приводится следующий пример из английской судебной практики. При разрешении спора между голландской компанией, продавшей алюминиевую фольгу, и английской фирмой - покупателем фольги применимым правом в силу английской коллизионной нормы и условий контракта являлось право Нидерландов. Несмотря на это, оно ни разу не упоминалось в процессе, и даже сторона, которой это было выгодно, не ссылалась на него <*>.

--------------------------------

<*> Ibid. P. 159, 160.

В ряде случаев применение английского права вместо иностранного ввиду отказа сторон стало обычным делом: например, вопросы, касающиеся перехода права собственности на товары по контракту, определяются не по праву страны их местонахождения, а по английскому праву.

Причинами отказа являются: отсутствие достаточной информации об иностранном праве; нерешенность в нем определенных проблем; отсутствие надлежащих экспертов, способных выдержать перекрестный допрос; то, что иностранное и английское право приводят к одному и тому же эффекту и т.д.

В Англии очень часто возникают споры о юрисдикции в свете доктрины forum non conveniens ("неудобное место для рассмотрения спора"). При этом именно трудности в доказывании иностранного права могут побудить суд признать себя forum non conveniens и вследствие этого признать суд страны, право которой применимо к спору надлежащим местом для его рассмотрения.

Еще одно соображение, которое принимается сторонами во внимание при определении целесообразности использования иностранного права, - отсутствие достаточной предсказуемости в решении спора на его основе. В такой ситуации у более богатой стороны объективно имеется преимущество. Вообще, ссылка на иностранное право может быть оправдана тактически, ибо, имея перспективу больших расходов по опровержению доказательств другой стороны, связанных с иностранным правом, первая сторона может согласиться на "мировую".

Наличие у сторон возможности выбирать, ссылаться или нет на иностранное право, доказывать его или не доказывать, есть отражение волюнтаризма по отношению к гражданскому процессу и выбору права, который царит в английской юрисдикции. Английские исследователи признают, что в английских судах неохотно идут на применение иностранного права. Это объясняется не доктринальными соображениями, а прагматизмом <*>.

--------------------------------

<*> Fentiman R. Op. cit. P. 45, 46, 141, 159.

Американские ученые указывают еще на одну причину, по которой не применяется иностранное право. Даже если в целом отношение регулируется им, суды применяют нормы своего права (lex fori) об исковой давности. Дело в том, что в США, как и в ряде других стран, эти нормы являются процессуальными, за исключением случаев, когда они содержатся в том же законе, на котором основывается защищаемое право <*>.

--------------------------------

<*> International Litigation. Ch. 9. P. 9 - 15, 9 - 16.

На эту же проблему обращает внимание Р. Фентиман. Одним из способов избежать применения иностранного права, пишет он, является классификация соответствующего положения как относящегося к процессуальному, а не материальному праву. При этом, разумеется, применяется lex fori. Например, в английском суде рассматривается спор из контракта, который подчинен французскому праву. Если исходить из того, что вопрос о бремени доказывания относится к числу процессуальных, то тогда этот вопрос должен регулироваться английским правом, в связи с чем возникает препятствие для надлежащего применения к контракту французского права. Вместе с тем Римская конвенция о праве, применимом к договорным обязательствам, 1980 г. предусматривает, что такие вопросы, как бремя доказывания, исковая давность и др., регулируются тем же правом, которому подчинен сам контракт. По этой причине после принятия Конвенции уже нельзя уйти от применения иностранного права, ссылаясь на то, что, например, бремя доказывания - процессуальный вопрос. При этом, однако, иностранное право будет применяться при условии, что нормы о бремени доказывания содержатся в обязательственном праве (law of contract) и являются материальными, а не процессуальными. Таким образом, существует тенденция к тому, чтобы расширять число вопросов, относящихся к материальному праву, что влечет за собой применение иностранного права в большем числе случаев.

Необходимо также упомянуть о том, что одной из причин, по которым суды отказываются от применения норм иностранного права, является ссылка на то, что последствия применения таких норм явно противоречили бы основам правопорядка (публичному порядку) соответствующего государства.

В качестве примера отказа от применения норм иностранного права со ссылкой на нарушение публичного порядка может служить следующее решение суда США. Районный суд штата Иллинойс рассматривал спор, возникший из причинения вреда физическому лицу в результате дорожно-транспортного происшествия. В силу коллизионного регулирования применению подлежало право государства Мозамбик. Однако суд отказался от его применения в связи с тем, что, по его мнению, оно существенно ограничивало размер ответственности причинителя вреда. Суд счел, что иностранное право в данном случае несправедливо и его применение противоречило бы публичному порядку штата Иллинойс <*>.

--------------------------------

<*> International Litigation. Ch. 9. P. 9 - 15.

Оговорка о публичном порядке была известна советскому законодательству (ст. 158 Основ ГЗ). Эта оговорка имеется и в действующем российском законодательстве. Согласно ст. 1193 ГК РФ, "норма иностранного права, подлежащая применению в соответствии с правилами настоящего раздела, в исключительных случаях не применяется, когда последствия ее применения явно противоречили бы основам правопорядка (публичному порядку) Российской Федерации. В этом случае при необходимости применяется соответствующая норма российского права.

Отказ в применении нормы иностранного права не может быть основан только на отличии правовой, политической или экономической системы соответствующего иностранного государства от правовой, политической или экономической системы Российской Федерации".

В российской судебной практике, однако, отсутствуют примеры применения указанной нормы при рассмотрении конкретных споров.

В то же время российская судебная практика содержит немало иллюстраций того, как суды уклоняются от применения иностранного права по иным причинам.

Арбитражный суд г. Москвы в 1996 г. рассмотрел спор из договора купли-продажи между бельгийской фирмой-продавцом и российской фирмой-покупателем. Указанный договор не содержал оговорки о применимом праве. Суд первой инстанции, вопреки требованиям Основ ГЗ (пп. 1 абз. 2 п. 1 ст. 166), согласно которым подлежало применению право страны продавца, разрешил спор на основании норм российского права без какого бы то ни было обоснования его применения в отношениях, осложненных иностранным элементом. Апелляционная инстанция, рассматривая тот же спор, признала применение российского права обоснованным по тому основанию, что "...условиями контракта ... стороны согласовали разрешение спора, связанного с его исполнением, в Арбитражном суде г. Москвы. Законодательство же о судопроизводстве в арбитражных судах РФ ведется по законам РФ, действующим во время рассмотрения дела, в том числе и нормам ГК РФ, и суд, разрешая спор, применил нормы действующего законодательства РФ". Эта ошибка суда впоследствии была исправлена судом кассационной инстанции.

Еще один пример уклонения суда от применения или надлежащего применения иностранного права отражен в Постановлении Федерального арбитражного суда Московского округа по делу N КГ-А40/5241-01 от 25 сентября 2001 г. В указанном Постановлении отмечается, среди прочего, следующее.

КонсультантПлюс: примечание.

Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации от 05.05.1995 N 70-ФЗ утратил силу в связи с принятием Федерального закона от 24.07.2002 N 96-ФЗ "О введении в действие Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации".

При ссылке на договор, из которого возникли разногласия сторон, суд первой инстанции указал, что рассматриваемый им спор подлежит разрешению в соответствии с нормами материального права Англии. Как предусмотрено ст. 12 АПК <*>, в случае применения иностранного права арбитражный суд устанавливает существование и содержание его норм в соответствии с их толкованием и практикой применения в соответствующем иностранном государстве.

--------------------------------

<*> Следует заметить, что п. 1 ст. 12 Арбитражного процессуального кодекса РФ от 5 мая 1995 г. аналогичен по своему содержанию п. 1 ст. 1191 ГК и п. 1 ст. 157 ранее применявшихся Основ ГЗ.

Аналогичные требования к установлению содержания иностранного права предусмотрены в ст. 157 Основ ГЗ, которая, в частности, предусматривает, что в целях установления содержания норм иностранного права арбитражный суд может обратиться в установленном порядке за содействием и разъяснением к Министерству юстиции и иным компетентным органам или учреждениям в России и за границей либо привлечь экспертов. Кроме того, право представления документов, подтверждающих содержание соответствующих норм иностранного права, предоставлено лицам, участвующим в деле.

Однако суд первой инстанции не выполнил вышеназванное требование российского процессуального законодательства и не указал, в соответствии с какими нормами права Великобритании или ее судебными прецедентами он сделал вывод о том, что спорный договор является агентским, а не договором комиссии, как утверждает ответчик, и из каких норм английского права он сделал выводы, изложенные в мотивировочной части обжалуемого решения.

В обжалуемом решении нет никаких ссылок на нормы материального права, которыми руководствовался суд первой инстанции при принятии обжалуемого решения.

Повторно рассматривая дело, суд апелляционной инстанции также не устранил указанное нарушение процессуального законодательства судом первой инстанции и также не сослался ни на одну норму материального права, положенную в основу обжалуемого Постановления.

КонсультантПлюс: примечание.

Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации от 05.05.1995 N 70-ФЗ утратил силу в связи с принятием Федерального закона от 24.07.2002 N 96-ФЗ "О введении в действие Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации".

В соответствии с ч. 4 п. 3 ст. 176 АПК безусловным основанием к отмене решения и Постановления является то обстоятельство, что в решении и Постановлении отсутствует ссылка на закон или иной нормативный правовой акт, которыми руководствовался арбитражный суд при их принятии. В связи с чем обжалуемые судебные акты подлежат отмене, как принятые с нарушением применения норм процессуального права.

При новом рассмотрении дела суду первой инстанции было предложено учесть указанные замечания, определить спорное правоотношение сторон, применимое к нему право, содержание норм установленного права в соответствии с толкованием и практикой его применения, учесть доводы сторон и с надлежащим применением закона принять обоснованное решение.

В результате обжалуемые судебные акты были отменены, а дело передано на новое рассмотрение в первую инстанцию Арбитражного суда г. Москвы.

В другом случае суд не выяснил, каковы толкование и практика применения норм германского права при разрешении спора. Это дело явилось предметом рассмотрения Федерального арбитражного суда Московского округа, по которому он принял Постановление N КГ-А40/5711-01 от 16 октября 2001 г.

В указанном Постановлении отмечается следующее.

Суд первой инстанции пришел к выводу, что невозможно возложить солидарную ответственность на должника и гаранта, поскольку это не предусмотрено Германским Гражданским Уложением (ГГУ); что оснований для взыскания с гаранта суд не находит, поскольку такого института, как договор гарантии, законодательством Германии не предусмотрено, а Унифицированные правила ICC для договорных гарантий применяются, если гарантия подчинена указанным Правилам; что требования к заемщику подлежат удовлетворению на основании параграфов 607, 608 ГГУ.

Постановлением апелляционной инстанции того же арбитражного суда от 13 августа 2001 г. решение от 14 июня 2000 г. оставлено без изменения. При этом апелляционная инстанция дополнительно указала, в частности, что удовлетворить данный иск в отношении обоих ответчиков невозможно, ибо это приведет к двойному взысканию в пользу истца полностью одних и тех же сумм с двух разных ответчиков, а это условиями обязательств, имеющихся между ними, не предусмотрено, равно как не следует такая возможность из норм Германского Торгового Уложения и Германского Гражданского Уложения.

КонсультантПлюс: примечание.

Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации от 05.05.1995 N 70-ФЗ утратил силу в связи с принятием Федерального закона от 24.07.2002 N 96-ФЗ "О введении в действие Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации".

В кассационной жалобе истец просил решение и Постановление апелляционной инстанции изменить. При этом он ссылался на неправильное применение судом параграфов 157, 305, 420 - 432, 765, 771, 773 ГГУ, параграфа 349 Германского Торгового Уложения, ст. 37, 155 АПК.

Как указал суд кассационной инстанции, согласно ч. 1 ст. 12 АПК, в случае применения иностранного права арбитражный суд устанавливает существование и содержание его норм в соответствии с их толкованием и практикой применения в соответствующем иностранном государстве.

Однако из решения и апелляционного Постановления усматривается, что суд, установив существование и содержание норм германского права, на которые ссылается истец, не выяснил, каково толкование и практика применения этих норм в Федеративной Республике Германии. Представленные истцом материалы могут свидетельствовать о том, что данное судом толкование примененных норм германского права отличается от их толкования и практики их применения в ФРГ.

С учетом изложенного решение и апелляционное Постановление были признаны недостаточно обоснованными и в силу п. 3 ст. 175, ч. 1 и 2 ст. 176 АПК - подлежащими отмене, а дело - передаче на новое рассмотрение в первую инстанцию Арбитражного суда г. Москвы.

При новом рассмотрении дела судам предписано, в частности, учесть изложенное, установить объем взаимных прав и обязанностей, возникших у сторон из заключенных ими соглашений по нормам германского права, которому эти соглашения подчинены, а также учесть при применении норм иностранного права положения ст. 12 АПК.

В итоге обжалуемые судебные акты были отменены, а дело передано на новое рассмотрение в первую инстанцию того же арбитражного суда.

Следующий пример из судебной практики иллюстрирует недостаточно полное исследование норм иностранного права. Это дело явилось предметом рассмотрения Федерального арбитражного суда Московского округа, по которому он принял Постановление N КГ-А40/6297-01 от 14 ноября 2001 г. В данном Постановлении говорится следующее.

Определением Арбитражного суда г. Москвы от 29 мая 2001 г., в частности, отказано компании "Индосуэц Интернэшнл Файнэнс БВ" в удовлетворении жалобы в части проведения зачета встречных однородных требований. Определение мотивировано тем, что между ОАО "АБ "Инкомбанк" и ИИФ были заключены в 1997 - 1998 гг. семь расчетных акционных и форвардных контрактов; по этим сделкам долг ОАО "АБ "Инкомбанк" перед ИИФ составляет 44234871,9 доллара США без учета штрафных санкций, а долг ИИФ перед ОАО "АБ "Инкомбанк" составляет 22202342,22 доллара США; все рассматриваемые контракты подчинены материальному праву Англии, по которому сделки на разницу подпадают под понятие инвестиций в соответствии с Актом о финансовых услугах 1986 г. и в английской правовой системе подлежат судебной защите, а требования из таких сделок понимаются как убытки.

Постановлением апелляционной инстанции того же арбитражного суда от 17 августа 2001 г. Определение от 29 мая 2001 г. оставлено без изменения.

В кассационной жалобе ИИФ просит Определение и апелляционное Постановление в части, касающейся непризнания зачета встречных требований и определения очередности требований ИИФ, изменить, зачет признать, а также обязать конкурсного управляющего внести требования ИИФ в реестр кредиторов пятой очереди, ссылаясь на неправильное применение норм английского права.

КонсультантПлюс: примечание.

Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации от 05.05.1995 N 70-ФЗ утратил силу в связи с принятием Федерального закона от 24.07.2002 N 96-ФЗ "О введении в действие Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации".

Как отмечается в вышеуказанном Постановлении кассационной инстанции, согласно ч. 1 ст. 12 АПК РФ в случае применения иностранного права арбитражный суд устанавливает существование и содержание его норм в соответствии с их толкованием и практикой применения в соответствующем иностранном государстве.

Законодательство Англии о сделках на разницу, об играх и пари представлено фрагментарно, и в пределах этих фрагментов дано юридическое заключение и дополнение к нему Чарльзом Марквиндом. Причем упомянутое юридическое заключение и дополнение к нему относительно зачета требований приняты арбитражным судом частично без приведения мотивов этого.

Согласно ч. 2 ст. 12 АПК, в целях установления существования и содержания норм иностранного права арбитражный суд может в установленном порядке обратиться за содействием и разъяснениями в компетентные органы и организации в Российской Федерации и за границей либо привлечь специалистов.

Эту возможность суд не использовал.

Суд кассационной инстанции предписал судам при новом рассмотрении дела, среди прочего: учесть изложенное; выполнить требования ст. 12 АПК относительно норм английского права, относящихся к сделкам на разность, к играм и пари, к зачету требований по сделкам на разность; после чего принять решение по существу жалобы ИИФ на решение конкурсного управляющего ОАО "АБ "Инкомбанк".

В итоге обжалуемые судебные акты были отменены, а дело передано на новое рассмотрение в первую инстанцию того же арбитражного суда.

В завершение приведем еще один пример уклонения суда от применения иностранного права. Выше уже упоминались дела по иску ЗАО "Аскери-АССА" к ЗАО "ПрайсВотерхаусКуперс Аудит" о прекращении нарушения авторских прав истца, выразившегося в размещении русского перевода книги "Международные стандарты финансовой отчетности" на сайте ответчика http://www.tacis-bankreform.ru и взыскании с ответчика компенсации в сумме 50000 минимальных размеров оплаты труда в соответствии с пп. 5 п. 1 ст. 49 Закона Российской Федерации "Об авторском праве и смежных правах".

Первоначально решением Арбитражного суда г. Москвы от 31 июля 2001 г. исковые требования были удовлетворены в полном объеме. Суд пришел к выводу о недопустимости нарушения исключительных прав истца на русский перевод.

Постановлением апелляционной инстанции того же суда от 15 октября 2001 г. решение отменено и в иске отказано, исходя из того, что истец обладает неисключительными правами, которые не подлежат правовой защите.

КонсультантПлюс: примечание.

Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации от 05.05.1995 N 70-ФЗ утратил силу в связи с принятием Федерального закона от 24.07.2002 N 96-ФЗ "О введении в действие Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации".

В кассационной жалобе истец, указывая на нарушение закона, просил Постановление отменить, оставив решение в силе. Федеральный арбитражный суд Московского округа рассмотрел указанную кассационную жалобу и принял Постановление от 24 декабря 2001 г. N КГ-А40/7448-01, в котором указал, что, разрешая спор по существу, обе инстанции, делая противоположные выводы, неполно выяснили обстоятельства, имеющие значение для дела (ст. 124, 127, 155, 159 АПК РФ), и не применили закон, подлежащий применению. Так, судами дано толкование условий лицензионных соглашений от 14 ноября 1997 г. и от 22 декабря 2000 г. без применения материального права, которому они подчинены, т.е. права Великобритании. Судами не определен объем передаваемых прав по лицензионным соглашениям истцу и ответчику, не дана правовая оценка соответствия лицензионных соглашений действующему праву Великобритании, а также содержащимся в них оговоркам о принадлежности авторского права на русский перевод "Международных стандартов финансовой отчетности" 1999 г.

При новом рассмотрении дела суду было предписано учесть изложенное и, исследовав относимые, допустимые и достоверные доказательства, вынести законное и обоснованное решение.

В итоге решение от 31 июля 2001 г. и Постановление от 15 октября 2001 г. Арбитражного суда г. Москвы по указанному делу были отменены, а дело передано на новое рассмотрение в первую инстанцию того же суда.

Глава II. КВАЛИФИКАЦИЯ ИНОСТРАННОГО ПРАВА

1. Иностранное право: "факт" или "право"

Проблемы, возникающие при применении судами иностранного права, могут быть обнаружены и проанализированы только при выяснении того, что обусловливает выбор законодателем и вслед за ним судами того или иного метода установления содержания иностранного права.

В международном частном праве традиционно исследуется проблема методов применения судами иностранного права. Как отмечается в отечественной литературе по международному частному праву <*>, со времен постглоссаторов вопрос ставится таким образом: чем должен руководствоваться суд при установлении содержания и применении иностранного закона - теми же процессуальными правилами, которые он использует в отношении законов своей страны, или правилами процесса, которые относятся к порядку установления фактических обстоятельств.

--------------------------------

<*> Лунц А.А. Курс международного частного права: Общая часть. С. 262.

В доктрине стран англосаксонского, или общего, права, например США, Великобритании, господствовало, по крайней мере, до недавнего времени мнение, согласно которому иностранное право служит лишь одним из фактических обстоятельств, подлежащих доказыванию. То есть для общего права традиционным является квалификация иностранного права как факта. Это особенно характерно для Англии <*>.

--------------------------------

<*> Clark D.S. Op. cit. P. 312.

В английской юридической литературе указывается на четыре принципиальных подхода английского права к иностранному праву:

1) иностранное право - это факт, а не закон;

2) будучи фактом, иностранное право должно быть формально доказано, так как его содержание судье неизвестно, оно должно быть доказано специалистом;

3) как факт, иностранное право должно доводиться до сведения суда в соответствии с тем же порядком, который предусмотрен процессом для иных фактов;

4) если об иностранном праве заинтересованная сторона не заявляет или не может его доказать, суд будет применять английское право, исходя из презумпции, что иностранное право такое же, как и английское право <*>.

--------------------------------

<*> Fentiman R. Op. cit. P. 286, 287.

Таким образом, с точки зрения доктрины англосаксонского права иностранное право есть вопрос факта. Его доказывание осуществляется по добровольному решению сторон, самими сторонами и путем экспертного мнения. Суд не может признать его общеизвестным, даже если оно действительно известно <*>. Решение иностранного суда не обязательно для английского суда <**>. Цель отношения к иностранному праву как к факту - устранить препятствие к его применению. Квалификация иностранного права в качестве факта облегчает его доказывание <***>.

--------------------------------

<*> Orucu E. Comparative Law in British Courts. In: The Use of Comparative Laws by Courts. P. 256, 266.

<**> A Concise Treatise on Private International Law. Littleton; Colorado. 1988. P. 570.

<***> Fentiman R. Op. cit. P. 7 - 8, 67.

Если такое обстоятельство будет доказано, то возможно применение коллизионной нормы страны суда, рассматривающего дело. Иными словами, наличие каких-либо прав, возникших на основании иностранного права, расценивается как факт, позволяющий применить свой национальный закон.

Ошибка в применении иностранного права квалифицируется как ошибка фактическая. Доказывая иностранное право, нельзя ссылаться на решения иных судов по другим делам, неважно - английских, зарубежных или даже страны, чье право применяется. Исключение существует, в частности, для законов Шотландии и Северной Ирландии. Ситуация проясняется положениями § 4 (2) Акта о доказательстве по гражданским делам от 1972 г. Согласно указанному Акту, когда любой вопрос иностранного права установлен в любых гражданских или уголовных производствах в Высоком суде, в Королевском суде, в ряде других судов или в иных соответствующих компетентных органах, любые установления или решения, вынесенные в делах такого рода, будут, если возможно их цитирование, приемлемы в дальнейшем гражданском судопроизводстве как доказательство иностранного законодательства. Однако в таких случаях иностранное законодательство будет восприниматься как соответствующее таковым установлениям или решениям, если не будет доказательств противного <*>.

-------------------------------

<*> North P.M., Fawcett J.J. Op. cit. P. 102.

В то же время английские суды признают, что общие принципы права, единые для всех правовых систем, не нуждаются в доказывании в случае применения иностранного права. Например, признается, что арбитр в одной стране не связан процессуальными нормами другой страны.

Общий подход в США к иностранному праву до недавнего времени также заключался в том, что суд должен был относиться к нему так, как если бы оно было фактом; его нужно было доказывать, и применялись обычные правила о доказательствах. Решение суда по вопросу об иностранном праве не имели силу прецедента <*>.

--------------------------------

<*> Clark D.S. Op. cit. P. 307.

В доктрине международного частного права США иностранное право рассматривается как фактическое обстоятельство, которое должно быть доказано в ходе судебного процесса. Более того, если необходимых доказательств не представлено, можно исходить из тождества права США и соответствующего иностранного государства и, как следствие, применять право США <*>.

--------------------------------

<*> The US Legal System. A Practice Handbook. Martinus Nijhoff Publishers. 1983. P. 150 - 151.

Так, при рассмотрении дела Louknitsky v. Louknitsky Апелляционный суд штата Калифорния основывался на том, что право этого штата по вопросам собственности применяется в Китае, поскольку не представлены доказательства противного <*>.

--------------------------------

<*> 123 Cal. App. 2d 406, 266. P. 2d 910 (1954).

Верховный Суд штата Айова, США, при рассмотрении одного из дел об опеке над ребенком отметил следующее: "Ни одна из сторон не доказала содержание иностранного права как того требовалось... Ни одна из сторон не попыталась доказать, что вьетнамское право применимо к какому-либо вопросу в настоящем деле. Поэтому необходимо исходить из презумпции тождества иностранного права как статутного, так и общего, и нашего права <*>.

--------------------------------

<*> Clark D.S. Op. cit. P. 309.

Для многих европейских стран, относящихся к романо-германской системе права, в частности ФРГ, Италии, иностранное право является правовой категорией. Оно должно применяться именно как право, а не рассматриваться как фактическое обстоятельство, служащее предпосылкой для применения национального права суда. Таким образом, с точки зрения доктрины этих стран при применении иностранного права суд устанавливает не вопросы факта, а вопросы права <*>.

--------------------------------

<*> Анализ зарубежной доктрины по данному вопросу см.: Международное частное право. Современные проблемы. М., 1994. С. 475 - 489.

Как отмечает Х. Шак, иностранное право продолжает сохранять характер зарубежного права и при его применении внутри страны. Оно не подвергается трансформации во внутреннее право на основе норм международного частного права и не становится фактом. Право иностранного государства подлежит применению в том виде, в котором оно применяется за границей. Германский судья связан иностранным законом и судебной практикой в том же объеме, что и иностранный судья <*>. Комментаторы Гражданского процессуального кодекса ФРГ указывают, что судье следует остерегаться давать свою интерпретацию положениям иностранного права. Он должен придерживаться той его трактовки, которая господствует в иностранной теории и практике, в противном случае теряется смысл коллизионного права. Результатом иной трактовки могла бы стать фиктивная (не соответствующая фактическому применению иностранного права) нормативная схема. Поэтому Верховный федеральный суд требует применительно к праву не только изучения текстов законов; помимо этого судья должен также учитывать особенности применения законов на основании теории практики права в соответствующем иностранном государстве <**>.

--------------------------------

<*> Шак Х. Указ. соч. С. 305, 307.

<**> Zoller. Zivilprozessordnung. Koln, 2004. Р. 842 - 843.

Что касается российской (советской) доктрины частного права, то иностранное право также традиционно рассматривается, по крайней мере, большинством авторов как правовая категория <*>.

--------------------------------

<*> См., например: Лунц А.А. Курс международного частного права: Общая часть. С. 188, 370; Звеков В.П. Указ. соч. С. 159.

Этот доктринальный подход закреплен в ныне действующем законодательстве (п. 1 ст. 1191 ГК). Согласно указанной норме, установление содержания норм иностранного права должно осуществляться в соответствии с их официальным толкованием, практикой применения и доктриной в соответствующем иностранном государстве. Следовательно, суд должен применять нормы иностранного права именно как правовые нормы и в соответствии с "духом" той правовой системы, частью которой они являются. Значит, суд должен толковать и применять иностранное право так же, как оно понимается и применяется в соответствующем иностранном государстве.

Если бы в России иностранное право было вопросом факта, то решение российского суда по иностранному праву имело бы преюдициальное значение для суда, рассматривающего другое дело, но это не так.

В то же время некоторые советские авторы придерживались иной позиции <*>.

--------------------------------

<*> Например, М.М. Агарков, учитывая условный характер противопоставления двух подходов, все же отмечал, что с точки зрения советского права применение судом иностранного закона является вопросом факта, а не права (См.: Агарков М.М. Применение советским судом иностранного закона // Проблемы социалистического права. 1938. N 3. С. 72).

Несмотря на то что противопоставление двух вышеописанных подходов весьма укоренилось в зарубежных и российских исследованиях по международному частному праву, в научной литературе справедливо указывалось на условность такого противопоставления. Еще в 1938 г. М.М. Агарков писал: "Противопоставление вопросов факта вопросам права является лишь условным обозначением проблемы, возникшей вследствие того, что по всем законодательствам ... по-разному регулируется отношение суда к вопросу о существовании и применении закона и к установлению фактических обстоятельств дела" <*>.

--------------------------------

<*> Там же. С. 66.

Условность противопоставления двух рассматриваемых методов установления содержания иностранного права предопределяется тем, что в самих странах, придерживающихся трактовки иностранного права как факта, признается особый характер такого фактического обстоятельства, как иностранное право. Более того, многие исследователи подвергают критике указанную трактовку иностранного права в принципе. Наконец, в настоящее время просматривается тенденция к стиранию существенных различий в законодательстве разных стран в подходах к установлению содержания иностранного права.

Современные английские исследователи признают, что иностранное право - это факт особого рода. Так, Р. Фентиман твердо убежден: утверждение, что иностранное право - факт, вводит в заблуждение. У него гибридный статус в английском праве, считает он. Многое свидетельствует о том, что к иностранному праву нельзя относиться как просто к факту: обстоятельства, при которых иностранное право должно применяться, даже вопреки воле сторон, определяется МЧП. В этом случае, по мнению названного исследователя, неясно, каков статус фактов, в отношении которых закон предписывает их установление и применение <*>.

--------------------------------

<*> Fentiman R. Op. cit. P. 6 - 9, 287.

Английскими судами иностранное право трактуется как вопрос факта, но имеющий в своей основе вопрос права <*>. Особый характер иностранного права при отношении к нему как к факту проявляется в следующем. Вопросы, связанные с иностранным правом, разрешаются судьей, а не присяжными <**>. Апелляция по этим вопросам возможна, они могут быть обжалованы так же, как правовые вопросы.

--------------------------------

<*> North P.M., Fawcett J.J. Op. cit. P. 107.

<**> Ibid. P. 109; A Concise Treatise on Private International Law. P. 571.

Кроме того, английский суд может иметь свое собственное мнение относительно экспертного заключения, может не согласиться с экспертом, может вообще не привлекать его к делу. Целесообразность, возможность и допустимость доказывания иностранного права в ряде случаев без привлечения экспертов еще раз свидетельствует о неразумности квалификации иностранного права только как факта.

Суд не может неправильно применять иностранное право. В отдельных редких случаях суд может даже полагаться на собственную осведомленность в отдельных хорошо известных вопросах иностранного права. Суд может также основываться на общеправовых концепциях, знакомых юристам всех стран.

Еще одной особенностью такого факта, как иностранное право, является то обстоятельство, что апелляционные суды могут пересмотреть выводы нижестоящего суда относительно иностранного права, особенно когда такие выводы сделаны на основе прочтения текстов иностранных законов, а не непосредственно из заключения эксперта.

В судебной практике Великобритании имеют место отступления от подхода к иностранному праву как к фактическому обстоятельству. Судебная практика делится на две части: 1) решения, в которых доктрина факта (the fact doctrine) строго применяется; 2) решения, в которых юридический характер иностранного права признается.

В отдельных случаях допускается установление содержания иностранного права на основании решения, ранее вынесенного английским судом (The Civil Evidence Act 1972). В этом случае суд, рассматривающий дело, признает содержание иностранного права известным ему (takes judicial notice), что означает приравнивание иностранного права к английскому праву. Допустимость такого подхода оспаривается сторонниками отношения к иностранному праву как к факту. Вместе с тем некоторые судьи, которые не строго придерживаются доктрины факта, считают возможным использовать в таких случаях предыдущие судебные решения, по крайней мере, тогда, когда дело рассматривается тем же судьей <*>.

--------------------------------

<*> См.: Fentiman R. Op. cit. P. 4, 9, 194, 195, 197, 201, 202, 223, 263.

В отечественной юридической литературе подход к иностранному праву как к факту также подвергается критике. В частности, И.С. Перетерский, С.Б. Крылов и Л.А. Лунц характеризовали существующую в английском праве презумпцию соответствия иностранного права английскому как фикцию <*>. В современной литературе обращается внимание на то, что отношение к иностранному праву как к особому фактическому обстоятельству приводит к эклектике в правоприменении в ситуации, когда содержание одних норм иностранного права установлено, а других - нет <**>.

--------------------------------

<*> Перетерский И.С., Крылов С.Б. Международное частное право. М., 1959. С. 54 - 55; Лунц Л.А. Курс международного частного права. Общая часть. С. 264.

<**> Сергеев А.П., Толстой Ю.К., Елисеев И.В. Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации (постатейный). Часть третья. М., 2000. С. 205.

Изменения в законодательстве, доктрине и юридической практике стран, придерживающихся различных подходов к иностранному праву, свидетельствуют о наличии тенденции к устранению существенных различий в таких подходах.

Гражданский процесс в федеральных окружных судах США регулируется Федеральными правилами США о гражданском процессе <*>. Эти Правила не применяются непосредственно в судах штатов, однако при формулировании своих правил по гражданскому процессу многие из них восприняли нормы Федеральных правил.

--------------------------------

<*> Published by the Legal Information Institute, Cornell Law School, Sept. 2000.

Статья 44.1 Федеральных правил, озаглавленная "Установление иностранного права", предусматривает, что суд, устанавливая иностранное право, может принимать во внимание любые имеющие значение материалы или источники, включая заявления под присягой, независимо от того, представлены ли они стороной или нет и допустимы ли они в соответствии с Федеральными правилами о доказательствах. То, что установит суд, должно рассматриваться как решение суда по вопросу о праве.

Комментаторы истории принятия этого правила отмечают: то, что суд установит по иностранному праву, должно рассматриваться как вопрос "права", а не "факта". Следствием принятия данного правила явилось то, что апелляционная инстанция не связана более ст. 52(а) тех же Правил, устанавливающей полномочия апелляционной инстанции по пересмотру выводов нижестоящего суда по вопросам факта.

Комментируя это нововведение, американские исследователи указывают на неадекватность подхода общего права к иностранному праву как к факту, что побуждает многие суды и штаты к принятию своего рода формы judicial notice или квази judicial notice (общеизвестного факта). Правило, предусмотренное ст. 44.1, было введено в Федеральные правила США о гражданском процессе в 1966 г. С тех пор аналогичные ему нормы включены в законодательство 22 штатов и округа Колумбия <*>.

--------------------------------

<*> Clark D.S. Op. cit. P. 307.

Очевидно, что Федеральные правила ориентируют суды США на отношение к иностранному праву как к правовой категории, а не как к фактическому обстоятельству.

Оценивая Федеральные правила США о гражданском процессе, американские исследователи делают вывод о том, что если до их принятия вопросы иностранного права оценивались как фактические обстоятельства, то теперь иностранное право рассматривается как правовая категория <*>.

--------------------------------

<*> International Litigation: A Guide to Jurisdiction, Practice, and Strategy. 3-th ed. Ch. 9. N.Y., 1998. P. 9 - 3, 9 - 8, 9 - 10.

Другой американский ученый Дэвид С. Кларк отмечает, что по новым Федеральным правилам судья относится к иностранному праву именно как к праву. Он может по своей инициативе его исследовать. Вышестоящий суд вправе проверить правильность его применения и решить вопрос в соответствии со своим мнением. Решение по вопросу иностранного права приобретает силу прецедента.

Такие штаты, как Калифорния и Нью-Йорк, пошли еще дальше, предусмотрев в своем законодательстве правило о том, что сторона, предоставившая достаточно информации об иностранном праве, может обязать судью признать содержание иностранного права известным ему (to notice foreign law). Определение степени достаточности информации составляет прерогативу суда. Несмотря на это, данное правило все же оценивается как императивное и, следовательно, более жесткое в сравнении с "разрешающим" правилом, предусмотренным ст. 44.1 Федеральных правил. Девять штатов, включая Флориду, Мичиган, Нью-Джерси, приняли законы, в которых определенным образом совмещается императивный и разрешительный характер норм относительно доказывания иностранного права.

Некоторые штаты, например Иллинойс, придерживаются старого подхода к иностранному праву. Но все же большинство штатов предусмотрели, что вопросы иностранного права рассматривает судья, а не присяжные. Кроме того, несколько штатов признали допустимым доказывание содержания иностранного права без привлечения экспертов <*>.

--------------------------------

<*> Clark D.S. Op. cit. P. 307 - 308.

Оценивая значение правила ст. 44.1 Федеральных правил США, Р. Фентиман признал, что оно направлено на "искоренение доктрины факта, принятой в странах общего права" <*>.

--------------------------------

<*> Fentiman R. Op. cit. P. 291.

Необходимо также принять во внимание те изменения, которые происходят в отечественном законодательстве. Согласно ГК, при применении иностранного права суд устанавливает содержание его норм в соответствии с их официальным толкованием, практикой применения и доктриной в соответствующем иностранном государстве (п. 1 ст. 1191). Таким образом, российское законодательство и отечественная правовая доктрина традиционно исходят из понимания иностранного права именно как права. При этом суд устанавливает содержание иностранного права, подлежащего применению, ex-officio.

Указанные изменения в праве, доктрине и практике стран, придерживающихся противоположных подходов к вопросу об отношении к иностранному праву, являются ярким подтверждением условности противопоставления отношения к иностранному праву как к правовой категории и как к факту.

2. Иные критерии подходов к иностранному праву

В настоящее время разграничение правовых систем различных стран по методу применения иностранного права, т.е. по признаку отношения правовой системы государства к иностранному праву как к "факту" или как к "праву", может носить лишь условный характер. Более того, такое разграничение постепенно утрачивает свое значение, особенно с точки зрения практической.

Как представляется, более важным для характеристики правовых систем современных государств с точки зрения применения иностранного права является анализ этих систем с позиции иных критериев, к числу которых можно было бы отнести следующие.

Во-первых, способ распределения обязанностей по установлению содержания иностранного права. Такая обязанность может быть возложена на суд, который в таком случае устанавливает его ex-officio. Другим вариантом является возложение бремени доказывания существования и содержания иностранного права на стороны. Возможно то или иное сочетание этих способов.

Как уже отмечалось, российское законодательство и отечественная правовая доктрина традиционно исходят из того, что иностранное право подлежит установлению судом ex-officio. Вместе с тем новейшее законодательство содержит положение, согласно которому по требованиям, связанным с осуществлением сторонами предпринимательской деятельности, бремя доказывания содержания норм иностранного права может быть возложено судом на стороны (п. 2 ст. 1191 ГК).

Значимость данного критерия вполне очевидна. В зависимости от того, как распределено бремя установления содержания иностранного права, лица, участвующие в судебном споре, планируют тактику отстаивания своих интересов на основе его норм; определяют, в какой мере их интересам будет соответствовать участие в процедуре установления; намечают те шаги, которые необходимо предпринять; определяют круг своих консультантов; прогнозируют возможные расходы и т.п.

Во-вторых, критерием может служить степень ограничения возможности применения судами иностранного права.

Российское законодательство предусматривает, что в случаях, когда подлежит применению иностранное право, сохраняется действие тех императивных норм законодательства Российской Федерации, которые вследствие указания в самих императивных нормах или ввиду их особого значения, в том числе для обеспечения прав и охраняемых законом интересов участников гражданского оборота, регулируют соответствующие отношения независимо от подлежащего применению права. Далее, наряду с нормами соответствующего иностранного права могут применяться не только императивные нормы российского законодательства, но и императивные нормы другого иностранного государства, имеющего тесную связь с отношением, если согласно праву этого государства они должны регулировать соответствующие отношения независимо от подлежащего применению права. При этом суд должен учитывать назначение и характер таких норм, а также последствия их применения или неприменения (ст. 1192 ГК).

Кроме того, норма иностранного права, подлежащая применению, в исключительных случаях не применяется - если последствия ее применения явно противоречили бы основам правопорядка (публичному порядку) Российской Федерации. Тогда при необходимости применяется соответствующая норма российского права (ст. 1193).

В-третьих, при оценке соответствующей правовой системы целесообразно учитывать, какими способами возможно определять содержание иностранного права.

Российское законодательство предусматривает, что в целях установления такого содержания суд может: а) обратиться за содействием и разъяснением в Министерство юстиции Российской Федерации; б) обратиться в иные компетентные органы или организации в Российской Федерации и за границей; в) привлечь экспертов; г) прибегнуть к содействию сторон (ст. 1191 ГК).

Набор тех или иных способов установления содержания иностранного права, допустимость участия в этом процессе сторон предопределяют тактику поведения лиц, участвующих в судебном споре, судебные расходы, в том числе издержки самих сторон и многие другие аспекты судебного процесса.

В-четвертых, значимым критерием представляется то, как решается вопрос о последствиях невозможности установления содержания иностранного права (отказ в иске, применение национального права и т.д.).

По российскому законодательству, если содержание норм иностранного права, несмотря на предпринятые меры, в разумные сроки не установлено, применяется российское право (п. 3 ст. 1191). Следовательно, отказ в иске недопустим.

Если, например, в силу установленных в законодательстве соответствующей страны правил недоказанность содержания иностранного права ведет к отказу в иске, истец предпримет все возможные меры к выявлению содержания иностранного права и доведению его до сведения суда. В иной ситуации - т.е. когда недоказанность содержания иностранного права ведет не к отказу в иске, а, предположим, к применению права страны суда (lex fori) - сторона, готовясь к судебному процессу, может прийти к выводу о том, что отстаивание ее интересов возможно на основе не только норм иностранного права, но и lex fori. Исходя из этого и будет определяться тактика стороны в ходе судебного процесса.

Значимость данного критерия, как представляется, усматривается в том, что участвующие в споре стороны определяют, в частности, ту степень усилий в деле установления содержания иностранного права, которая позволит им наиболее эффективно отстаивать свои интересы в ходе судебного процесса.

В-пятых, еще одной важной характеристикой правовых систем современных государств относительно применения иностранного права является признание или, наоборот, непризнание нарушения иностранного права в качестве основания для обжалования и отмены судебного решения, а равно содержание полномочий вышестоящих судов в отношении судебных актов, вынесенных с применением иностранного права. Действующее российское законодательство не содержит прямых положений о том, служат ли нарушения иностранного права основанием для обжалования и отмены судебного решения, вынесенного на основе его норм. Тем не менее к определенному выводу прийти можно. Дело в том, что в силу п. 1 ст. 1191 ГК суд обязан установить содержание норм иностранного права в соответствии с "их официальным толкованием, практикой применения и доктриной в соответствующем иностранном государстве". Таким образом, иностранное право квалифицируется именно как право. В то же время процессуальное законодательство рассматривает нарушение или неправильное применение норм материального права или норм процессуального права как безусловное основание для отмены или изменения решения суда (см., например, ст. 362 ГПК и ст. 270 АПК). Следовательно, нарушение или неправильное применение норм иностранного права также является основанием для отмены или изменения решения суда, вынесенного на основе таких норм. Каких-либо специальных норм относительно полномочий вышестоящих судов применительно к судебным актам, вынесенным с применением иностранного права, в российском законодательстве не содержится. Таким образом, следует исходить из общих правил на сей счет (см., например, ст. 361 ГПК, ст. 269 АПК).

Важность учета данной характеристики обусловлена тем, что она предопределяет стадии процесса при разрешении спора на основании норм иностранного права. Кроме того, очевидно, что, исходя из этого критерия, стороны определяют тот оптимальный с точки зрения их собственных интересов уровень своих усилий, который целесообразно приложить для содействия суду в установлении содержания иностранного права.

По-видимому, приведенный перечень критериев может быть дополнен. Главным, однако, является то, что как с теоретической, так и с практической точки зрения в современных условиях целесообразно деление стран по их отношению к иностранному праву не только исходя из квалификации иностранного права в качестве права или факта, но и с использованием иных характеристик, как представляется, более гибких.

Глава III. УСТАНОВЛЕНИЕ СОДЕРЖАНИЯ ИНОСТРАННОГО ПРАВА

1. Обязанность установления содержания иностранного права

Вопрос о том, насколько правильно и эффективно удастся применить иностранное право и, вообще, удастся ли установить содержание его норм, в значительной степени зависит от того, как распределены обязанности по установлению содержания иностранного права между сторонами и судом.

В юридической литературе отмечается, что в странах общего права установление содержания иностранного права представляет собой обязанность сторон, а в странах континентальной системы права (civil law countries) - обязанность суда <*>. При этом в странах континентальной системы наметилась тенденция к тому, что при определенных обстоятельствах на стороны возлагается обязанность оказывать суду соответствующую помощь в деле установления содержания норм иностранного права и даже возлагается бремя доказывания этого содержания <**>.

--------------------------------

<*> Fentiman R. Op. cit. P. 276.

<**> Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть третья. Раздел VI "Международное частное право". Комментарий и постатейные материалы. С. 45.

Возможно следующее распределение указанных обязанностей. Законодатель может отнести установление содержания иностранного права к обязанности суда либо бремя доказывания содержания норм иностранного права возлагается на стороны, либо допускается сочетание указанных вариантов в различных соотношениях.

На практике в большинстве случаев предпочтение отдается последнему из перечисленных вариантов. При этом если ведущая роль в деле установления (доказывания) содержания иностранного права возлагается на суд, то резервируется ряд ситуаций, в которых в исключение из общего правила такая роль отводится сторонам.

Например, российский законодатель в качестве общего правила возложил обязанность по установлению содержания иностранного права на суд (п. 1 ст. 1191 ГК). Следует заметить, что прежде действовавшее законодательство, а именно Основы ГЗ (ст. 157), содержали аналогичное правило.

Судебная практика также неизменно относила установление содержания норм иностранного права к обязанности суда и не допускала переложения ее на стороны. Так, при рассмотрении в период действия Основ ГЗ спора между российской и бельгийской фирмами, возникшего из договора поставки, Арбитражный суд г. Москвы не усмотрел в действиях истца, не представившего суду сведения о применимом бельгийском праве, злоупотребления процессуальными правами на том основании, что выяснение содержания иностранного права суд счел своей обязанностью.

Вместе с тем следует заметить, что в силу закона при рассмотрении дел, возникающих из гражданских правоотношений, стороны все же "обременены" необходимостью устанавливать содержание иностранного права. Дело в том, что в силу АПК <*> в исковом заявлении должны быть указаны, среди прочего, требования истца к ответчику со ссылкой на законы и иные нормативные правовые акты (ст. 125). Арбитражный суд, установив при рассмотрении вопроса о принятии искового заявления к производству, что оно подано с нарушением указанных требований, выносит определение об оставлении заявления без движения (ст. 128). Более того, арбитражный суд возвращает исковое заявление, если при рассмотрении вопроса о принятии заявления установит, что не устранены обстоятельства, послужившие основаниями для оставления искового заявления без движения, в срок, установленный в определении суда (ст. 129). Что касается ответчика, то в соответствии с АПК он обязан направлять или представлять в арбитражный суд отзыв на исковое заявление, в котором, среди прочего, должны содержаться возражения по существу заявленных требований со ссылкой на законы и иные нормативные правовые акты, обосновывающие возражения (ст. 131).

--------------------------------

<*> В отличие от АПК, ГПК не содержит подобных положений, за исключением случаев предъявления иска прокурором в защиту Российской Федерации, ее субъектов, муниципальных образований или в защиту прав, свобод и интересов неопределенного круга лиц (п. 3 ст. 131 ГПК).

Таким образом, уже на самых ранних стадиях судебного процесса стороны должны как минимум сослаться на соответствующие нормы иностранного законодательства. Очевидно, что определить правовые нормы, на которых следует основывать свои исковые требования, можно лишь при условии предварительного установления их содержания. Ссылки на нормы иностранного права без предварительного установления их содержания свидетельствуют либо о бессмысленности таких ссылок, либо о неисполнении соответствующей стороной своей процессуальной обязанности.

Санкцией для истца за невыполнение этой обязанности является право суда на оставление искового заявления без движения и даже его возврат. К сожалению, эта санкция не всегда может быть применена. Если, например, соглашение о применимом праве заключается сторонами в ходе судебного процесса, то суд не вправе оставить исковое заявление без движения или возвратить его на стадии судебного разбирательства ввиду того, что истец не обосновал свою позицию нормами соответствующего иностранного права. В то же время неприменимость указанных санкций не освобождает истца от процессуальной обязанности по крайней мере обосновать свой иск ссылками на нормы иностранного права, как того требует ст. 125 АПК. В равной степени в рассматриваемом примере ответчик не освобождается от процессуальной обязанности представить по требованию суда отзыв, обоснованный ссылками на такие нормы.

Думается, что в свете ст. 125 и 131 АПК, несмотря на общее правило об обязанности российского суда устанавливать содержание норм иностранного права ex-officio (ст. 1191 ГК, ст. 14 АПК), при любых обстоятельствах на обеих сторонах лежит процессуальная обязанность обосновывать свою позицию нормами иностранного права, если суд сочтет такие нормы применимыми. К сожалению, в большинстве случаев эти процессуальные обязательства не сопровождаются санкциями за их неисполнение. Соображения относительно обязанности сторон устанавливать содержание норм иностранного права используются лишь некоторыми участниками дел по экономическим спорам и другим делам, связанным с осуществлением предпринимательской и иной экономической деятельности. Так, в ходе рассмотрения судом уже упомянутого спора между российской и бельгийской фирмами ответчик заявил, что поскольку в исковом заявлении нет ссылок на применимое право, как того требует ч. 4 п. 2 ст. 125 АПК РФ, т.е. отсутствуют ссылки на иностранное право и, следовательно, правовое основание иска, то заявление следует оставить без рассмотрения.

ГК и АПК предусматривают, что по требованиям, связанным с осуществлением сторонами предпринимательской деятельности, бремя доказывания содержания норм иностранного права может быть возложено судом на стороны (ч. 3 п. 2 ст. 1191 и ч. 3 п. 2 ст. 14 АПК). Представляется, однако, что в свете изложенных нами соображений наличие этих норм в ГК и АПК не означает, что, если судом не принято решение о возложении бремени доказывания содержания норм иностранного права на стороны, последние вправе отказаться от выполнения своих процессуальных обязанностей, вытекающих из ст. 125 и 131 АПК, или уклониться от обоснования своей позиции, по крайней мере, ссылками на нормы иностранного права.

В Германии этот вопрос решается сходным образом. Суд обязан не только самостоятельно исследовать германское коллизионное право, но и применять его в силу своего служебного положения <*>. Даже если стороны идентично излагают иностранное право, суд не связан этим и обязан сам установить его содержание. Суд обладает достаточной компетенцией в области иностранного права, чтобы самостоятельно решить вопрос о способе установления содержания иностранного права <**>.

--------------------------------

<*> Zoller. Zivilprozessordnung. Koln, 2004. Р. 841.

<**> Шак Х. Указ. соч. С. 304 - 314.

Однако если немецкий суд сам не может установить содержание иностранного права, то на основании § 293 ГПК Германии он вправе потребовать помощи от сторон, хотя и не может перекладывать на них свою служебную обязанность, ибо ответственность за правильное установление содержания иностранного права лежит на суде.

Как отмечают комментаторы ГПК Германии, стороны вправе помогать судье при исследовании иностранного права. Они вправе предоставить частные заключения по вопросам иностранного права. Суд не вправе игнорировать такие заключения. Каждая сторона в соответствии с п. 1 ст. 103 Конституции Германии <*> вправе излагать содержание иностранного права и представлять доказательства. В то же время суд вправе потребовать от сторон содействия, особенно в том случае, если они без особых трудностей могут получить доступ к источникам информации об иностранном праве. Если сторона не оказывает должного содействия, суд в ущерб такой стороне может исходить из невозможности получения новой информации, существенным образом отличающейся от имеющейся <**>.

--------------------------------

<*> Указанная норма предусматривает следующее: "В суде каждому гарантируется возможность быть выслушанным по вопросам права". Конституции государств Европейского Союза. М., 1999. С. 216.

<**> Zoller. Zivilprozessordnung. Koln, 2004. Р. 841.

В соответствии с английским правом применение иностранного права осуществляется по общему правилу по инициативе сторон. Заинтересованная сторона вынуждена принимать бремя установления содержания норм иностранного права на себя. При уклонении стороны от доказывания сторона проигрывает дело.

В определенных случаях английский суд может возложить бремя доказывания содержания иностранного права на сторону. При этом судья может согласиться с частью доводов об иностранном праве одной стороны и с частью доводов другой стороны. В результате логика может быть нарушена. Однако это происходит лишь в ситуации, когда суд не устанавливает содержание иностранного права, а лишь оценивает, в какой мере каждая из сторон выполнила свое бремя по его доказыванию.

В то же время, несмотря на то что применение иностранного права осуществляется по инициативе сторон, теоретически суд может применить иностранное право по своей инициативе <*>.

--------------------------------

<*> Fentiman R. Op. cit. P. 4, 138, 142, 149, 182.

Сходно решается вопрос по праву Японии. Судьи не обязаны ex-officio применять иностранное право, так как это бремя лежит на сторонах, но вправе самостоятельно его исследовать <*>.

--------------------------------

<*> Nishino K. The Use of Foreign Law by Courts in Japan. In: The Use of Comparative Laws by Courts. P. 225, 227.

Во Франции ранее бремя доказывания иностранного права лежало на сторонах. Однако в последнее время его применение в некоторых случаях стало обязательным, в связи с чем установление содержания иностранного права возложено на суд.

Распределение обязанности по выяснению содержания иностранного права в США достаточно многовариантно. Это делается либо сторонами, либо самим судом. Суд может самостоятельно определять иностранное право. Существует точка зрения, что бремя доказывания возложено на стороны, а не на суд. В Калифорнии суд обязан уведомить стороны о том, что не установлено судом из иностранного права, дав тем самым сторонам возможность восполнить пробелы <*>. Суды США редко используют свои полномочия по установлению содержания иностранного права; исключение составляют случаи, когда сами стороны не делают этого должным образом.

--------------------------------

<*> International Litigation. Ch. 9. P. 9 - 6, 9 - 5, 9 - 9.

В юридической литературе отмечается, что объективным отражением того, на ком - на суде или сторонах - лежит обязанность по установлению содержания иностранного права, является то, кто - суд или стороны - привлекают экспертов, обладающих специальными знаниями, необходимыми для установления содержания соответствующего иностранного права <*>. В России, в соответствии с законодательством которой обязанность по установлению содержания иностранного права возлагается в первую очередь на суд, привлечение экспертов осуществляется судом. Наоборот, в Англии, в которой иностранное право применяется в основном по инициативе сторон, эксперты привлекаются сторонами.

--------------------------------

<*> Fentiman R. Op. cit. P. 238.

Как уже отмечалось, в соответствии с ГК РФ при рассмотрении требований, связанных с осуществлением сторонами предпринимательской деятельности, возможно возложение судом бремени доказывания иностранного права на стороны (ч. 3 п. 2 ст. 1191 ГК). В связи с этим возникает несколько вопросов, требующих ответа на уровне либо законодательном, либо, по крайней мере, правоприменительном.

Прежде всего обращает на себя внимание определенная "нестыковка" этой нормы с иными положениями действующего российского законодательства. В юридической литературе уже обращалось внимание на то, что возложение "бремени доказывания" содержания норм иностранного права на стороны находится в противоречии с положениями процессуального законодательства о доказательствах и доказывании <*>.

--------------------------------

<*> Сергеев А.П., Толстой Ю.К., Елисеев И.В. Указ. соч. С. 207, 208.

Дело в том, что в соответствии с отечественным процессуальным законодательством доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие соответствующих обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения дела (п. 1 ст. 55 ГПК, п. 1 ст. 64 АПК). Каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений (п. 1 ст. 56 ГПК и п. 1 ст. 65 АПК). Очевидно, что иностранное право вряд ли можно отнести к числу "сведений о фактах" или "обстоятельств", наличие или отсутствие которых устанавливается на основе "сведений о фактах".

Получается, что на стороны возлагается бремя доказывания того, что в принципе не подлежит доказыванию. Для того чтобы "примирить" норму ч. 3 п. 2 ст. 1191 ГК с приведенными положениями процессуального законодательства, иностранное право придется признать "фактом" или "сведением о фактах", т.е. встать на позиции стран англосаксонского, или общего, права. В этом случае такое понимание иностранного права войдет в противоречие с положениями п. 1 ст. 1191, согласно которым иностранное право трактуется как правовая категория.

Существование аналогичной проблемы в праве Германии отмечается в исследованиях немецких ученых. Они признают, что предметом доказательства являются только факты. Исключение предусматривается § 293 ГПК Германии для права других государств. Судья не должен быть знаком с таким правом и поэтому может исследовать его в процессе предоставления доказательств. Таким образом, между иностранным правом и общепринятым, действующим в Германии официальным правом существуют значительные различия. Немецкое право за некоторыми исключениями, судья должен знать; какие-либо разъяснения сторон являются излишними, а получение доказательств - недопустимым. Напротив, при исследовании иностранного права от сторон можно ожидать разумного содействия. Действуют принцип, согласно которому суд обязан исследовать все предоставленные ему по делу факты, и принцип свободного доказывания <*>.

--------------------------------

<*> Zoller. Zivilprozessordnung. Koln, 2004. Р. 251.

В данном случае возложение на сторону "бремени доказывания" содержания иностранного права следовало бы квалифицировать как возложение на соответствующую сторону процессуальной обязанности по предоставлению суду информации, позволяющей установить содержание иностранного права. Суд же наделен правом принимать решение о том, достаточно ли предоставленной сторонами информации для установления содержания иностранного права и, следовательно, для разрешения спора.

В случае реализации судом права по возложению "бремени доказывания" иностранного права на стороны, возникает несколько вопросов о последствиях такого решения. Прежде всего, непонятно, в какой мере осуществление судом данного полномочия освобождает его от обязанности установления содержания норм иностранного права по должности (ex-officio), возложенной на него п. 1 ст. 1191 ГК. Думается, что было бы неверным исходить из того, что возложение указанной обязанности на стороны может влечь за собой право суда на пассивность. На практике это может привести к тому, что при рассмотрении требований, связанных с осуществлением сторонами предпринимательской деятельности, суды, возложив рассматриваемую обязанность на стороны, сами будут уклоняться от принятия хотя бы минимальных мер по установлению содержания норм иностранного права.

Возложение судом "бремени доказывания" иностранного права на стороны, сопровождаемое пассивной позицией суда в этом вопросе, ставит более мощную в экономическом плане сторону в более выгодное положение.

Как отмечает Р. Фентиман, судебный процесс, по крайней мере, в коммерческих отношениях - это редко поиск справедливости или редко он так понимается сторонами; это - инвестиция или калькулируемая попытка получить коммерческое преимущество, обычно в форме денежной компенсации, за якобы совершенное нарушение. Введение в него иностранного права повышает непредсказуемость и стоимость инвестиции. Это может быть использовано более мощной в финансовом отношении стороной. В качестве примера того, насколько привнесение в судебный процесс иностранного права может увеличить его стоимость, автор ссылается на судебный процесс, длившийся в общей сложности девятнадцать дней, девять из которых были посвящены допросу экспертов по иностранному праву <*>.

--------------------------------

<*> Fentiman R. Op. cit. P. 171.

При рассмотрении конкретного спора установление содержания иностранного права может в большей мере соответствовать интересам одной стороны и в меньшей степени - другой. Можно предположить, что во многих случаях заинтересованным лицом будет истец как активная сторона, по инициативе которой рассматривается спор. При таких обстоятельствах появляются основания для истолкования усилий суда по установлению содержания норм иностранного права как содействие одной из сторон спора в ущерб интересам другой стороны и, следовательно, для усмотрения пристрастности суда. К тому же если вопрос о направлении собственных усилий на установление иностранного права в конкретном деле оставить на усмотрение суда, то неизбежно возникнет проблема оценки его беспристрастности.

Поэтому, думается, необходимо исходить из того, что даже при разрешении споров по требованиям, связанным с осуществлением сторонами предпринимательской деятельности, реализация судом полномочия по возложению рассматриваемой обязанности на стороны не может служить основанием для его освобождения от активной роли по установлению содержания норм иностранного права. Возложение этой обязанности на стороны может носить лишь субсидиарный характер.

В то же время на сами стороны в этих спорах, независимо от реализации судом указанного полномочия, возлагается процессуальная обязанность устанавливать содержание иностранного права и обосновывать свою позицию, по крайней мере, ссылками на его нормы.

Здесь же возникает вопрос о последствиях непредставления сторонами суду надлежащих доказательств о содержании норм иностранного права. Исходя из положений процессуального законодательства об осуществлении правосудия на основе состязательности и равноправия сторон, а равно о доказательствах и доказывании (ст. 12, 55 и 56 ГПК, ст. 9, 64 и 65 АПК), таким последствием должен был бы явиться отказ в иске. Однако такой вывод был бы верен, если бы иностранное право было приравнено к "фактам" или "сведениям о фактах". Но иностранное право квалифицируется как право, в связи с чем его "недоказанность" не может быть причиной отказа в иске, как это имеет место при недоказанности фактических обстоятельств. Выяснить содержание норм иностранного права, их официальное толкование, практику применения и доктрину в соответствующем иностранном государстве в первую очередь обязан суд. Поэтому непредставление, например, истцом должной информации на этот счет не может иметь своей санкцией отказ в иске.

В связи с этим весьма спорным представляется подход, который использован Федеральным арбитражным судом Северо-западного округа в Постановлении от 16 января 2001 г. по делу N 6247/2642.

Суд кассационной инстанции, рассматривая жалобу на решение по спору из отношений, осложненных иностранным элементом, указал, в частности, следующее: "Несоответствия вывода суда о правопреемстве ООО МП "Халекс" по отношению к МП "Халекс" Х. Немыйска нормам польского законодательства, которое подлежит применению при оценке правоотношений между двумя иностранными юридическими лицами, истцы не доказали. В подтверждение указанного довода подателя жалобы недостаточно ссылки на статьи Гражданского кодекса Польши о переводе долга, так как из нотариально заверенного учредительного акта ООО МП "Халекс" от 06.08.1998 следует, что правовое положение и деятельность общества регулируются также нормами торгового кодекса и иных нормативных актов". Как усматривается из указанного Постановления, суд кассационной инстанции счел, что установление содержания норм торгового кодекса и иных нормативных актов Польши не входит в обязанности суда, хотя и посчитал их применимыми к правоотношениям с участием лиц, участвующих в деле. Такой подход представляется неприемлемым.

Как уже отмечалось, речь нужно вести не о возложении на сторону "бремени доказывания", а о процессуальной обязанности по предоставлению суду информации, позволяющей установить содержание иностранного права. Такая обязанность должна была бы сопровождаться определенной санкцией за ее невыполнение. В отсутствие такой санкции нет оснований для отказа в иске, т.е. для применения наказания, предусмотренного за иное нарушение, а именно за недоказанность фактических обстоятельств, к каковым иностранное право относить нельзя.

В силу тех же причин вряд ли можно признать применимыми к процессу установления содержания норм иностранного права - даже при разрешении споров по требованиям, связанным с осуществлением сторонами предпринимательской деятельности, - положений процессуального законодательства о возможности принятия арбитражным судом в качестве фактов, не требующих дальнейшего доказывания, обстоятельств, признанных сторонами в результате достигнутого между ними соглашения (п. 2 ст. 70 АПК). Кроме того, есть сомнения, что суд может признать установленным содержание иностранного права лишь исходя из того, что соответствующая информация, предоставленная одной из сторон, признана другой стороной (п. 2 ст. 70 АПК). Иначе оказывается, что если при рассмотрении всех остальных дел суд стремится применить действительно иностранное право, то при разрешении споров по требованиям, связанным с осуществлением сторонами предпринимательской деятельности, он готов довольствоваться иностранным правом в том виде, в котором оно будет представлено сторонами. Очевидно, что при таком подходе иностранное право может оказаться примененным в редуцированном или даже искаженном виде.

Аналогичная проблема исследуется в немецкой юридической литературе. Признание сторон или неоспаривание ими фактов не является обязательным для суда, поскольку иностранное право не является фактом, а обладает качествами правовой нормы. Достижение сторонами соглашения относительно содержания иностранного права также не является безусловным свидетельством правильности изложения содержания иностранного права. В то же время, если стороны принадлежат государству, право которого применяется, то допустимо предположение о том, что такое изложение иностранного права является верным. Если в данной ситуации судья воздержится от получения иных доказательств содержания иностранного права, то это не будет являться нарушением обязанности судьи по исследованию иностранного права <*>.

--------------------------------

<*> Zoller. Zivilprozessordnung. Koln, 2004. Р. 841 - 842.

Возвращаясь к анализу российского законодательства, необходимо рассмотреть вопрос о том, следует ли норму ч. 3 п. 2 ст. 1191 ГК понимать в том смысле, что бремя доказывания содержания норм иностранного права может быть возложено только на обе стороны одновременно, или же суд вправе возложить такое бремя либо на истца, либо на ответчика, а равно одновременно на обе стороны по своему усмотрению.

Исследуя данный вопрос, следует учитывать, что правосудие осуществляется на основе состязательности (ст. 9 АПК). Поэтому возложение, например, на ответчика "бремени доказывания" иностранного права в ситуации, когда установление его содержания может объективно привести к удовлетворению иска, противоречило бы упомянутым нормам процессуального законодательства. Иллюстрацией может служить следующий пример из судебной практики. Еще в период действия Основ ГЗ, т.е. до введения в законодательство анализируемой нормы, в ходе рассмотрения вышеупомянутого спора, возникшего из договора поставки между российской и бельгийской фирмами, суд предложил обеим сторонам представить имеющуюся информацию о бельгийском праве. На это ответчик резонно заявил, что "в обязанности ответчика не входит поиск норм права, по которым истец должен привлечь его к ответственности", поэтому есть все основания полагать, что анализируемая норма должна пониматься как оставляющая решение вопроса о том, на кого следовало бы возложить "бремя доказывания" иностранного права, на усмотрение суда. Суд, решая данный вопрос, должен учитывать, что то или иное распределение "бремени доказывания" иностранного права не должно входить в противоречие с состязательностью как с одной из основ судопроизводства.

2. Способы установления содержания иностранного права

Порядок установления содержания иностранного права существенно отличается от того, как суд устанавливает свое национальное право. Как отмечали И.С. Перетерский и С.Б. Крылов, "в отношении национального права действует принцип iura novit curia - "суд сам знает законы". Поэтому никакого доказательства сторонами содержания местного закона не требуется. Стороны могут не сослаться на закон, дать неверную ссылку или неверное толкование - суд все равно обязан отыскать подлежащий применению закон и истолковать его" <*>. Иными словами, суд всегда самостоятельно, т.е. без обращения к третьим лицам, устанавливает содержание отечественного закона. Это, разумеется, не исключает права суда при уяснении его смысла обращаться к доктринальному толкованию. Такое обращение, однако, не подменяет самостоятельную деятельность суда по истолкованию своего закона, а лишь способствует ей.

--------------------------------

<*> Перетерский И.С., Крылов С.Б. Указ. соч. С. 52.

Что касается иностранного закона, то судья не обязан и не может знать законы иностранного государства, по крайней мере, на том уровне и в том объеме, которые позволяют должным образом разрешать спор.

В ходе судебного разбирательства дела N А40-32173/97-46-538 судья Арбитражного суда г. Москвы направил в Министерство юстиции РФ запрос, в котором просил представить нормы материального права государства Израиль, регулирующие: способы защиты гражданских прав; расторжение договоров; прекращение обязательств; обязательства купли-продажи; поставки; ответственность за неисполнение обязательств; сроки исковой давности, - и дать разъяснения к этим нормам. Понятно, что ответ на такой запрос потребует огромного объема нормативного и иного материала. В то же время вряд ли можно упрекнуть судью в чрезмерно широком формулировании запроса, так как все или, по крайней мере, большинство из упомянутых правовых институтов обычно учитываются судьей при разрешении спора из договора купли-продажи по "своему", т.е. российскому, праву.

Р. Фентиман, ссылаясь на ряд научных исследований, приводит несколько аспектов, с учетом которых следует выяснять содержание нормы иностранного права: ее современное применение; действительность с позиции соответствия конституции соответствующего государства; ее контекст; ее толкование в свете законов и правоприменительной практики; анализ нормы при сопоставлении с другими понятиями права и другими правовыми системами; уяснение ее смысла в условиях иной юридической терминологии и иного юридического мышления <*>.

--------------------------------

<*> Fentiman R. Op. cit. P. 309.

По этим причинам при установлении содержания иностранного закона и тем более при его истолковании суд вынужден обращаться за помощью к третьим лицам, в том числе к сторонам, участвующим в деле.

Согласно п. 2 ст. 1191 ГК РФ, в целях установления содержания норм иностранного права суд может обратиться в установленном порядке за содействием и разъяснением в компетентные органы или организации в Российской Федерации и за границей, привлечь экспертов, а также полагаться на документы, которые подтверждают содержание норм иностранного права, полученные от сторон, в том числе в случае возложения на них бремени доказывания содержания норм иностранного права.

В связи с этим обращает на себя внимание п. 1 той же статьи, который предусматривает, что "при применении иностранного права суд устанавливает содержание его норм...", из которого следует: установление содержания норм иностранного права является, прежде всего, обязанностью суда. В то же время, повторим еще раз, согласно п. 2 той же статьи, суд может - и, следовательно, не обязан - обращаться за содействием и разъяснением в компетентные органы или организации, привлекать экспертов или при рассмотрении требований, связанных с осуществлением сторонами предпринимательской деятельности, возлагать бремя доказывания содержания норм иностранного права на стороны. Кстати, аналогичная норма содержалась в Основах ГЗ (п. 1 ст. 157).

Таким образом, законодатель исходит из того, что еще одним способом установления содержания норм иностранного права является самостоятельная исследовательская деятельность суда. Конечно, необходима оговорка в том смысле, что подобная деятельность осуществляется и при использовании любого другого из вышеперечисленных способов установления содержания норм иностранного права. Вместе с тем, думается, в целях системного анализа указанных способов выделение такого способа, как самостоятельная исследовательская деятельность суда, оправданно.

Немецкие исследователи также указывают на то, что самостоятельная исследовательская деятельность судьи является одним из способов установления содержания иностранного права. При этом они отмечают, что предпосылкой для этого является наличие специальных знаний <*>.

--------------------------------

<*> Zoller. Zivilprozessordnung. Koln, 2004. Р. 842.

Следует отметить, что вопрос о праве суда на самостоятельное исследование иностранного права возникает и в практическом плане.

КонсультантПлюс: примечание.

Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации от 05.05.1995 N 70-ФЗ утратил силу в связи с принятием Федерального закона от 24.07.2002 N 96-ФЗ "О введении в действие Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации".

Федеральный арбитражный суд Северо-западного округа Постановлением от 18 апреля 2000 г. по делу N А56-20/2000 отклонил кассационную жалобу, сочтя доводы ответчика о нарушении судом апелляционной инстанции норм процессуального права неубедительными. Ответчик ссылался на нарушение судом ч. 2 ст. 12 АПК РФ, в соответствии с которой в целях определения содержания норм иностранного права арбитражный суд может в установленном порядке обратиться за содействием и разъяснением в компетентные органы и организации Российской Федерации и за границей либо привлечь специалистов. Суд же за такими содействием и разъяснением не обращался. Однако при этом ответчик не учел, что суд вправе, но не обязан производить соответствующие действия. Исходя из положений части первой данной статьи Закона, кассационная инстанция пришла к выводу, что суд вправе и без такого обращения установить существование и содержание норм иностранного права.

Признавая в принципе право суда на самостоятельную исследовательскую деятельность по установлению содержания норм иностранного права, нельзя не коснуться следующей проблемы. Согласно п. 1 ст. 1191 ГК, при установлении содержания норм иностранного права суд должен учитывать их официальное толкование, практику применения и доктрину в соответствующем иностранном государстве. Очевидно, что в свете этих требований простого прочтения и даже уяснения смысла текста иностранного закона недостаточно, поэтому каждый раз, когда содержание иностранного права определяется судом самостоятельно, без обращения к третьим лицам, например к экспертам, существуют объективные предпосылки для того, чтобы усомниться в правильном установлении содержания иностранного права. Представляется, что в данном случае можно говорить даже о существовании опровержимой презумпции ненадлежащего установления. Такая презумпция должна опровергаться самим судом в мотивировочной части решения, в которой должны содержаться ссылки на источники получения информации об официальном толковании правовых норм, практике их применения и правовой доктрине соответствующего иностранного государства.

Вопрос о том, возможно ли самостоятельное установление судом содержания норм иностранного права, возникает в зарубежной судебной практике и обсуждается в юридической литературе. Широко распространено мнение о том, что содержание иностранного права на основе простого прочтения текстов иностранных законов без привлечения экспертов невозможно установить в принципе. Вместе с тем утверждается, что, по крайней мере, в несложных судебных делах, содержание иностранного права вполне может быть выяснено судом самостоятельно на основе исключительно прочтения текстов соответствующих иностранных законов. Например, при рассмотрении английским судом дела Кражина против Агентства ТАСС (Krajina v. Tass Agency) возник вопрос о статусе указанного агентства по российскому праву. Российский посол представил сертификат по этому вопросу, но он был признан неполным и не имеющим решающего значения. Вследствие этого суд призвал стороны обратиться к экспертам. Стороны, однако, уклонились от привлечения экспертов. Поэтому суд устанавливал статус агентства на основе прочтения перевода акта российского законодательства о его создании <*>.

--------------------------------

<*> Fentiman R. Op. cit. P. 261.

При этом было резонно замечено следующее: если судья вправе формировать собственное мнение при толковании иностранного закона и отвергать при этом толкование того же закона, предложенное экспертом, было бы нелогично отказывать суду в таком праве при отсутствии мнения эксперта.

Кстати, то обстоятельство, что в ряде случаев суды стран, придерживающихся доктрины "факта", устанавливают содержание иностранного права самостоятельно, без привлечения экспертов, свидетельствует о том, насколько эластично эта доктрина применяется на практике. Дело в том, что если строго следовать этой доктрине, то иностранное право, являющееся фактом неизвестным и потому не подлежащим доказыванию без посторонней помощи, не могло бы быть в принципе установлено судом самостоятельно, только лишь на основании прочтения текстов иностранных законов.

Анализ положений ст. 1191 ГК приводит к выводу о том, что законодатель позволяет суду и сторонам использовать все мыслимые источники и способы выяснения содержания иностранного права. Например, возможно обращение в любые российские и иностранные организации, привлечение любых российских и иностранных специалистов. По сути, законодатель не предусматривает никаких ограничений для участников судебного процесса в отношении легальных источников и способов установления содержания иностранного права. Таким образом, ГК ориентирует всех участников судебного процесса на проявление инициативы и предоставляет им значительную свободу действий в рассматриваемом вопросе.

Поэтому представляется весьма спорным вывод, сделанный Федеральным арбитражным судом Московского округа в Постановлении от 19 февраля 2004 г. по делу N КГ-А41/11371-03. Проанализировав положения ст. 14 АПК и ст. 1191 ГК, суд отметил: "Из буквального толкования указанных статей следует, что содержание норм иностранного права подлежит установлению судом строго ограниченными способами определения, предусматривающими ряд процессуальных действий суда". Думается, что в действительности верным является противоположный вывод о том, что, как уже отмечалось, законодательство практически не ограничивает суд и других участников судебного процесса в выборе легальных источников и способов установления содержания иностранного права.

Действующее законодательство не содержит предписаний относительно того, каким способом лучше воспользоваться в конкретной ситуации. Это прерогатива суда. При этом суд может использовать не один способ, а несколько.

В зарубежной литературе также отмечается разнообразие способов установления содержания иностранного права. Например, в английской судебной практике это обычно происходит путем запроса мнения экспертов в области иностранного права, приглашаемых сторонами. Однако если, например, содержание иностранного права не оспаривается, то привлекать экспертов нецелесообразно. В связи с этим Р. Фентиман, наряду с привлечением экспертов, в числе способов установления иностранного права называет разъяснение иностранного официального лица; получение информации по официальным каналам; назначение судом своего эксперта вместо использования экспертов сторон. Содержание иностранного права может быть определено самим судом, если вопрос касается общих принципиальных вопросов права, особенно в ситуации, когда задача сводится лишь к толкованию иностранного документа. Способы доказывания иностранного права могут быть согласованы самими сторонами. В большинстве стран используется не один метод для установления содержания иностранного права, а несколько <*>.

--------------------------------

<*> Fentiman R. Op. cit. P. 193, 219, 277.

Комментаторы п. 44.1 Федеральных правил о гражданском процессе США отмечают, что в целях установления содержания иностранного права суд может принять во внимание любые материалы об иностранном праве, представленные сторонами, включая выдержки из иностранных письменных источников, письменные или устные заключения экспертов, а также может предпринять собственное исследование иностранного права и самостоятельно истолковать его <*>.

--------------------------------

<*> Примеры способов доказывания содержания иностранного права см.: International Litigation. Ch. 9. P. 9 - 5.

Например, при рассмотрении дела "Соединенные Штаты против Митчелла (United States v. Mitchell)" суд при определении вопросов иностранного права обратился к широкому кругу источников: включая аффидевиты и экспертное заключение австралийского судьи, перуанского министра сельского хозяйства, адвоката из Южной Африки; удостоверенный перевод высших декретов Боливии; иностранные судебные решения; учебные комментарии к обзору филиппинского законодательства; информацию, полученную судебным клерком в телефонном разговоре с Торговым представительством Гонконга, а также информацию, представленную одной из сторон; наконец, собственный независимый анализ права Югославии <*>.

--------------------------------

<*> Ibid. P. 9 - 6.

Решая, какой способ следовало бы использовать при рассмотрении конкретного спора, суд исходит из сложности вопроса, объема затрат времени и средств, которые потребуются при использовании соответствующего способа.

Комментаторы ГПК Германии отмечают, что решение о способе выполнения своей обязанности по исследованию иностранного права принимается судьей по своему усмотрению. При отсутствии собственных специальных познаний в области иностранного права судья вправе применить метод так называемого свободного доказательства (Freibeweis) и использовать все доступные ему источники получения информации. В расчет принимаются, в частности, официальные справки из соответствующей страны, полученные при посредничестве министерства юстиции, и правовые заключения научных институтов и других экспертов <*>.

--------------------------------

<*> Zoller. Zivilprozessordnung. Koln, 2004. Р. 842.

Кроме того, в зарубежной юридической литературе отмечается, что процессуальные затраты по конкретному делу должны быть сопоставимы с тем, насколько сложен спор по существу. Возрастает понимание того, что необходим баланс между судебным процессом и целью, преследуемой в таком процессе, - разрешить спор; между сложностью дела и судебными затратами. Все это побуждает чаще использовать иные, чем эксперты, средства установления содержания иностранного права. При этом подчеркивается, что нужно стремиться к процессуальной экономии - но не в ущерб справедливости <*>.

--------------------------------

<*> Fentiman R. Op. cit. P. 171.

В Великобритании "противоядием" высокой дороговизны (денежной и временной) процесса с использованием иностранного права является, во-первых, возможность предъявить тот же иск в суде страны, право которой подлежит применению; во-вторых, право сторон отказаться от применения иностранного права вообще; в-третьих, в целях сокращения времени и затрат проводится устный допрос экспертов.

Думается, в определенной степени эти же возможности существуют и в рамках российского законодательства. Системный анализ норм гл. 32 "Компетенция арбитражных судов в Российской Федерации по рассмотрению дел с участием иностранных лиц" АПК, в том числе ст. 248 "Исключительная компетенция арбитражных судов в Российской Федерации по делам с участием иностранных лиц", а равно ст. 404 ГПК приводит к выводу о том, что, по крайней мере, по ряду споров российские организации вправе заключать так называемые пророгационные соглашения и передавать споры на рассмотрение судов тех государств, право которых подлежит применению к разрешению спора.

В соответствии с российским законодательством стороны вольны договориться, чтобы их отношения по договору, из которого возник спор, даже после передачи его на рассмотрение суда, были урегулированы иным правом, нежели изначально было согласовано сторонами. Таким образом, возможно избежать применения нежелательного для обеих сторон иностранного права.

Стремление обосновать необходимость сопоставимости процессуальных затрат по установлению содержания иностранного права по конкретному делу со сложностью спора по существу приводят некоторых западных исследователей к весьма спорному выводу о допустимости ненадлежащего установления содержания иностранного права, если должное установление требует несоразмерных процессуальных затрат. Как отмечает Р. Фентиман, неправильность в применении иностранного права (в том смысле, что не удается добиться аутентичности в применении иностранного права иностранным судом) не подрывает процесса применения иностранного права и вообще судопроизводства, поскольку стороны оказываются удовлетворенными и не несут излишних затрат. Доказывание иностранного права не есть самоцель. Оно является эффективным средством разрешения спора, для чего совсем не обязательно правильно его применить <*>.

--------------------------------

<*> Ibid. P. 310.

Х. Шак, хотя прямо и не оправдывая неправильного применения иностранного права, заявляет о том, что установление иностранного права может быть не чем иным, как "высказыванием о вероятности". Дело в том, что проходит достаточно много времени, прежде чем вновь вынесенные иностранные судебные решения и вновь принятые законы станут доступными соответствующему иностранному суду. До этого эксперты и судьи должны принципиально довольствоваться предположением, что до вынесения ими решения все по всей вероятности останется по-старому <*>.

--------------------------------

<*> Шак Х. Указ. соч. С. 314.

Думается, что российское законодательство не позволяет встать на точку зрения о допустимости ненадлежащего установления содержания иностранного права, даже если это оправдывается стремлением избежать несоразмерных процессуальных затрат. В условиях, когда в России задача такого установления только начинает решаться в практическом плане, ориентация на оправдание ненадлежащего установления может оказать "медвежью услугу" российской правоприменительной практике, превратив нормы о применении иностранного права в простую декларацию.

В иностранной юридической литературе описываются проблемы, которые возникают на практике в процессе определения содержания норм иностранного права. Одна из них состоит в том, что такой процесс нередко принимает затяжной характер. Например, в английских судах адвокаты сторон зачастую представляют чрезмерное количество доказательств иностранного права по простым вопросам. Так, в одном из дел потребовалось десять дней на перекрестный допрос экспертов сторон по предварительному вопросу о юрисдикции. Для того чтобы сократить время судопроизводства, судьи проводят досудебную встречу экспертов сторон и организуют обмен заключениями экспертов по вопросам применимого иностранного права до судебного заседания, сокращают число экспертов, устанавливают лимит времени на их допрос, наказывают недобросовестную сторону, возлагая на нее расходы, связанные с рассмотрением по ее инициативе излишних вопросов по иностранному праву <*>.

--------------------------------

<*> Fentiman R. Op. cit. P. 156 - 157, 307.

Судам США также знакома подобная проблема. В связи с этим в юридических исследованиях признана целесообразной практика представления доказательств содержания норм иностранного права на самой первой стадии судебного разбирательства, т.е. в суде первой инстанции, чтобы избежать "сюрпризов". Исследователи также считают допустимым вообще лишать стороны права представлять соответствующие доказательства в вышестоящем суде <*>.

--------------------------------

<*> International Litigation. Ch. 9. P. 9 - 5.

Представляется, что и российские суды будут сталкиваться с подобными проблемами и станут вырабатывать свои способы их преодоления. Следует отметить, что действующее российское процессуальное законодательство содержит некоторый инструментарий, который может использоваться судами в этих целях. В качестве примера можно сослаться на следующие нормы АПК: ст. 111 "Отнесение судебных расходов на лицо, злоупотребляющее своими процессуальными правами", ст. 135 "Действия по подготовке дела к судебному разбирательству", ст. 136 "Предварительное судебное заседание". ГПК также содержит подобные нормы: ст. 99 "Взыскание компенсации за потерю времени", ст. 148 "Задачи подготовки дела к судебному разбирательству", ст. 149 "Действия сторон при подготовке дела к судебному разбирательству", ст. 150 "Действия судьи при подготовке дела к судебному разбирательству" и др.

Судебная практика дает немало примеров использования различных методов для установления существования и содержания иностранного права.

Запрос в Министерство юстиции Российской Федерации

Министерство юстиции РФ является не только наиболее часто упоминаемым в литературе источником получения информации об иностранном праве, но и представляет собой тот орган, в который суды обращаются в первую очередь, когда при рассмотрении конкретного дела необходимо выяснить содержание иностранного права. Выше уже приводился пример из судебной практики, когда в процессе судебного разбирательства судья Арбитражного суда г. Москвы направил в Министерство юстиции РФ запрос, в котором просил представить информацию о соответствующих нормах материального права государства Израиль и дать разъяснения к этим нормам.

В то же время судебная практика свидетельствует о том, что в нынешних условиях обращение в Министерство юстиции РФ не является эффективным способом получения такой информации. Многие арбитражные суды направляют в Министерство юстиции РФ запросы относительно содержания иностранного права. Однако зачастую даже неоднократные обращения остаются без ответа. В ряде случаев суды получают лаконичные письма, из которых следует, что Министерство не располагает соответствующими текстами законов иностранного государства.

Так, Арбитражный суд г. Москвы рассматривал дело N 60-173 по спору между иностранной фирмой, учрежденной в Содружестве Багамских островов, и российской коммерческой организацией. Иностранная фирма требовала взыскать с ответчика задолженность по контракту за поставленный товар. В соответствии со ст. 166 Основ ГЗ суд пришел к выводу, что отношения сторон регулируются и, следовательно, спор подлежит разрешению на основании права страны продавца, т.е. в соответствии с правом Содружества Багамских островов. В целях установления содержания норм права указанного государства, регулирующих спорные правоотношения, Арбитражный суд г. Москвы принял решение обратиться в Минюст РФ и направил в его адрес соответствующий запрос. При этом суд сослался на применявшуюся в то время Инструкцию о порядке оказания судами и органами нотариата СССР правовой помощи учреждениям юстиции иностранных государств и о порядке обращения за правовой помощью к этим учреждениям, утвержденную министром юстиции СССР 28 февраля 1972 г. Этот запрос был оставлен министерством без ответа. Суд направил повторный запрос, на который Минюст РФ ответил следующим образом: "...в связи с вашим обращением сообщаем, что Минюст РФ не располагает текстами законодательных актов Багамских островов". В итоге решение было принято судом на основании норм российского законодательства.

Как справедливо отмечалось в российской юридической литературе, действующее законодательство сформулировано таким образом, что обращение суда в целях получения сведений об иностранном праве в Министерство юстиции РФ или иные компетентные органы или учреждения в России и за границей является его правом, которому не корреспондирует обязанность указанных учреждений предоставлять такие сведения.

В связи с этим выдвигались обоснованные предложения о повышении роли Министерства юстиции РФ в деле обеспечения судов информацией об иностранном праве и внесении в действующее законодательство соответствующих изменений <*>.

--------------------------------

<*> Марышева Н.И. Международная правовая помощь и ее виды. В кн.: Проблемы международного частного права. Сборник статей. М., 2000. С. 198.

К сожалению, эти предложения остались нереализованными. Например, в Германии с 1965 г. издаются заключения по международному и иностранному праву и сборники, содержащие сведения об иностранном праве <*>.

--------------------------------

<*> Шак Х. Указ. соч. С. 308.

КонсультантПлюс: примечание.

Указ Президента РФ от 02.08.1999 N 954 "Вопросы Министерства юстиции Российской Федерации" утратил силу в связи с изданием Указа Президента РФ от 13.10.2004 N 1313 "Вопросы Министерства юстиции Российской Федерации".

В соответствии с Положением о Министерстве юстиции Российской Федерации <*> к числу его основных функций относятся, в частности, осуществление обмена правовой информацией с иностранными государствами, а также координация деятельности по созданию национальных банков данных законодательства государств - участников Содружества Независимых Государств (пп. 20 п. 6). Однако обеспечение органов юстиции, в том числе судов, информацией об иностранном праве, по крайней мере, напрямую не упомянуто в числе основных функций министерства.

--------------------------------

<*> Утверждено Указом Президента РФ от 2 августа 1999 г. N 954 (с последующими изменениями) // СЗ РФ. 1999. N 32. Ст. 4043.

Между тем зарубежный опыт дает примеры того, каким образом на государственном уровне можно оказать содействие судьям в установлении содержания иностранного права. Например, в Германии с 1965 г. издаются заключения по международному и иностранному праву и сборники, содержащие сведения об иностранном праве <*>. В Японии решения по делам, в которых применялось иностранное право, публикуются и служат полезными примерами для судей, рассматривающих аналогичные дела. Содействие в установлении содержания иностранного права оказывает судьям Генеральный Секретариат Верховного Суда Японии. В нем существуют Бюро по гражданским делам, Бюро по уголовным делам и Офис системных исследований, которые анализируют иностранное право. Это делается в основном с использованием богатой библиотеки Верховного Суда, 40% которой составляет иностранная юридическая литература. В Верховном Суде Японии имеются 30 исследователей, которые занимаются изучением иностранного права <**>.

--------------------------------

<*> Шак Х. Указ. соч. С. 308.

<**> Nishino K. Op. cit. P. 225, 227, 228.

Обращение в Министерство иностранных дел Российской Федерации

Иногда в целях установления содержания норм иностранного права суды обращаются в Министерство иностранных дел РФ.

Арбитражный суд г. Москвы в ходе рассмотрения дела N 68-269 направил запрос в Министерство иностранных дел РФ о предоставлении информации о праве Королевства Бельгии по вопросам заключения и исполнения договоров. В материалах дела имеется ответ Министерства иностранных дел РФ со ссылкой на законодательные акты Бельгии. Однако он настолько краток и схематичен, что вряд ли позволил суду воспользоваться им. Во всяком случае в решении суда по данному делу отсутствуют ссылки на ответ Министерства иностранных дел РФ.

Обращение в научные учреждения

Теоретически еще одним источником получения информации об иностранном праве являются научные учреждения. Однако практика свидетельствует о том, что и этот источник неэффективен. В ходе рассмотрения того же дела N 68-269 Арбитражный суд г. Москвы направил запрос в один из правовых институтов с просьбой "установить существование и представить содержание норм Королевства Бельгия, регулирующих правоотношения по заключению и исполнению договоров купли-продажи". Институт дал следующий ответ: "(Название института) является научно-исследовательским учреждением, и в его компетенцию не входят рассмотрение писем граждан и организаций по существу и дача разъяснений".

Зарубежный опыт также свидетельствует о том, что возможности научных учреждений в деле оказания судам содействия в установлении содержания норм иностранного права ограничены. Как отмечает Х. Шак, научные институты не хотят экспромтом давать разъяснения по сложным вопросам иностранного права. Поэтому они отвечают только на конкретные вопросы <*> . Комментаторы ГПК Германии подчеркивают, что научное заключение, однако, не является достаточным в случае отсутствия у эксперта специальных знаний по иностранному праву и иностранной правовой практике: "заключение, написанное на основе учебников" не является достаточным <**>.

--------------------------------

<*> Шак Х. Указ. соч. С. 309.

<**> Zoller. Zivilprozessordnung. Koln, 2004. Р. 842.

Обращение в Торгово-промышленную палату Российской Федерации

Согласно Закону РФ "О торгово-промышленных палатах в Российской Федерации" от 7 июля 1993 г. N 5340-1, Торгово-промышленная палата РФ является негосударственной некоммерческой организацией, объединяющей российские предприятия и российских предпринимателей (п. 1 ст. 1). Одна из задач ТПП РФ состоит в оказании предпринимателям, их объединениям, союзам, ассоциациям информационных услуг, содействии в организации инфраструктуры информационного обслуживания предпринимательства (п. 2 ст. 3). Для выполнения своих задач ТПП РФ вправе открывать свои филиалы и представительства, в том числе за границей (пп. "л" п. 1 ст. 12). Поэтому информация о содержании норм иностранного права может быть получена в Торгово-промышленной палате РФ.

В одном из своих Постановлений Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ в качестве источника информации о статусе иностранных лиц ссылался на документы, полученные от представительства Торгово-промышленной палаты Российской Федерации в Австрии <*>. Аналогичные документы использовались ответчиком в деле МКАС N 291/1997.

--------------------------------

<*> См.: Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 17 сентября 1996 г. // Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. 1996. N 12.

Обращение к органам иностранных государств

В целях установления содержания иностранного права суд может обратиться не только в российские, но и в иностранные компетентные органы или организации. Так, в ходе рассмотрения уже упоминавшегося дела N 68-269 Арбитражный суд г. Москвы направил в Посольство Королевства Бельгии просьбу о предоставлении информации относительно норм права этого государства, регулирующих отношения по договору купли-продажи. К сожалению, в материалах дела отсутствует ответ из посольства. Думается, что обращение в посольство иностранного государства в целях выяснения содержания норм иностранного права вполне оправдано. В соответствии с Венской конвенцией о дипломатических сношениях от 18 апреля 1961 г. функции дипломатического представительства состоят, в частности, в поощрении дружественных отношений между аккредитующим государством и государством пребывания и в развитии их взаимоотношений в области экономики, культуры и науки (пп. "е" п. 1 ст. 3).

Зарубежный опыт тоже свидетельствует о том, что органы иностранных государств являются источником получения информации об иностранном праве. Как отмечает Х. Шак, информацию об иностранном праве можно получить в дипломатическом представительстве иностранного государства. Однако такие представительства отвечают в основном на конкретные вопросы: брачный возраст, основания расторжения брака, изменения к соответствующему закону и т.п. <*>

--------------------------------

<*> Шак Х. Указ. соч. С. 309.

Р. Фентиман также пишет, что одним из способов установления иностранного права является получение сертификата от официальных властей. Мнение посла иностранного государства по вопросам права его страны приравнивается к мнению эксперта, что отражает общую тенденцию к признанию экспертного заключения единственным доказательством иностранного права. Автор дает несколько примеров из судебной практики. Так, выше уже приводился пример представления в суд сертификата российского посла относительно статуса ТАСС. В другом судебном процессе возник вопрос о том, является ли ответчик юридическим лицом по законодательству Абу-Даби. В этих целях использовалось письмо Министерства юстиции Объединенных Арабских Эмиратов <*>.

--------------------------------

<*> Fentiman R. Op. cit. P. 221, 222, 230, 231.

Использование текстов иностранных законов и судебных решений

Содержание норм иностранного права может быть определено самим судом непосредственно на основе текстов иностранных законов и судебных решений. Суд сам может располагать такими текстами либо может получить их от лиц, участвующих в деле.

Арбитражный суд г. Москвы и вышестоящие судебные инстанции рассмотрели дело N А40-2014/01-8-30 по спору между российской коммерческой организацией и английской компанией. Спор возник из договора, по которому российская организация приняла на себя обязательство по продаже на территории России медикаментов, производимых английской компанией, а последняя обязалась выплачивать российской организации комиссионное вознаграждение. Отношения сторон регулировались договором комиссии, согласно которому "споры, возникающие из настоящего Договора, решаются в соответствии с нормами материального права Англии". В ходе рассмотрения спора возникла потребность в четкой квалификации договора как договора комиссии или агентского договора с позиций английского права и в более детальном определении содержания прав и обязанностей применительно к вознаграждению, причитающемуся российской организации, в частности, в установлении наличия или отсутствия зависимости размера такого вознаграждения от объема реализованного товара.

В этих целях стороны представили извлечения из английской юридической литературы на английском языке, в частности Anson's. Law of Contract. Twenty-Sixth Edition. Clarendon Press. Oxford; Agency in Commerce. Maurice Kay. London. Sweet and Maxwell. 1979. Наряду с научной литературой были представлены извлечения из законов Великобритании на английском языке, в частности из Statutes in Force. Official Registered Eddition. Factors Act. 1889. London. Her Majesty's Stationery Office. Кроме того, материалы дела содержат извлечения из юридической литературы на русском языке: Гражданское и торговое право капиталистических стран. Под редакцией Д.М. Генкина. М., 1945; Гражданское и торговое право капиталистических государств. Часть II. Под редакцией Р.Л. Нарышкиной. М., 1984; Вильям Р. Ансон. Основы договорного права. Перевод с восемнадцатого английского издания А.С. Александровского, А.С. Ахманова и С.М. Рапопорта. Под редакцией Д.Ф. Рамзайцева.

При этом в одном из своих определений суд первой инстанции предложил сторонам представить надлежаще заверенный перевод документов на иностранном языке, а также надлежаще заверенные выписки из нормативных актов, на которые стороны ссылаются в обоснование правовой позиции по спору.

Однако первоначальные акты по данному делу, вынесенные судами первой и апелляционной инстанций, были отменены уже упоминавшимся Постановлением Федерального арбитражного суда Московского округа N КГ-А40/5241-01 от 25 сентября 2001 г., который указал, в том числе, следующее.

КонсультантПлюс: примечание.

Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации от 05.05.1995 N 70-ФЗ утратил силу в связи с принятием Федерального закона от 24.07.2002 N 96-ФЗ "О введении в действие Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации".

К материалам дела приложены незаверенные ксерокопии правовых актов Великобритании на английском языке, к которым в нарушение ст. 8, 60 АПК не приложены заверенные надлежащим образом переводы. Также не могут рассматриваться как надлежащие источники норм иностранного права мнения ученых, изложенные в учебниках и монографиях, ксерокопии выдержек из которых приложены к материалам дела <*>.

--------------------------------

<*> К сожалению, из указанного Постановления неясно, счел ли суд ненадлежащими источниками только мнения ученых, изложенные в учебниках и монографиях на английском языке, по причине отсутствия в материалах дела их перевода на русский язык или же исходил из того, что юридическая литература вообще не может служить надлежащим источником информации о нормах иностранного права. Думается, что для последнего вывода в законодательстве не имеется достаточных оснований.

При новом рассмотрении данного спора были дополнительно представлены тексты судебных отчетов по отдельным делам, рассмотренным английскими судами, на английском языке с приложением нотариально заверенного перевода на русский язык, а также извлечение из Закона Великобритании о факторах от 26 августа 1889 года с приложением нотариально заверенного перевода на русский язык.

Предметом рассмотрения Федерального арбитражного суда Северо-западного округа явился спор между совместным предприятием и государственной налоговой инспекцией. В ходе судебного разбирательства возник вопрос о том, что следует считать местом исполнения обязательства по внешнеэкономической сделке по законодательству Германии. Для выяснения этого вопроса суд обратился к зарубежной юридической литературе, следствием чего явилась ссылка в тексте Постановления от 24 июня 1999 г. по делу N А56-1788/99 на книгу Malley S.O. Laiton European Civil Practice L. 1989. P. 360.

Еще один пример. В уже упоминавшемся Постановлении от 11 августа 2003 г. по делу N КГ-А40/5454-03 Федеральный арбитражный суд Московского округа констатировал следующее. В обоснование требования истец не сослался на нормы права Республики Кипр, которым не соответствует доверенность, не привел требования закона, из которого следует, что доверенность содержит ограничение полномочий представителя на совершение сделок по продаже имущества доверителя. Представленные истцом заключения юридических компаний с целью подтверждения норм иностранного права не приняты арбитражным судом как содержащие противоположные выводы. Судебные решения окружного суда г. Ларнаки Республики Кипр не подтверждают доводы истца об отсутствии полномочий у представителя на совершение оспариваемой сделки.

В зарубежной юридической литературе высказывается даже мнение о том, что иногда документы, содержащие информацию об иностранном праве, предпочтительнее свидетельств экспертов <*>.

--------------------------------

<*> International Litigation. Ch. 9. P. 9 - 8.

В английской судебной практике существуют примеры того, как суды выносят самостоятельное суждение об иностранном праве на основе текстов иностранных законов. Например, в нескольких случаях предметом непосредственного анализа английских судей явился Французский торговый кодекс, о нормах которого они выносили самостоятельные суждения, отличные от мнения экспертов по французскому праву <*>.

--------------------------------

<*> A Concise Treatise on Private International Law. P. 574.

В то же время в английской юридической литературе обращается внимание на то, что английские суды придают особое значение разъяснениям иностранного права, содержащимся в решениях иностранных судов. Но при этом такие решения не имеют абсолютного значения, поскольку в странах романо-германской системы права (civil law countries), в отличие от стран системы общего права, судебные решения не играют такой заметной роли. В одном из известных дел английский суд апелляционной инстанции предпочел трактовке иностранного закона, содержащейся в решении иностранного суда, мнение, согласованное экспертами обеих сторон <*>.

--------------------------------

<*> Fentiman R. Op. cit. P. 192, 193.

Признавая в принципе возможность установления содержания норм иностранного права на основе текстов иностранных законов и судебных решений, нельзя не обратить внимания на следующее.

Прежде всего возникает вопрос об оценке различных источников, содержащих информацию об иностранном праве. Судебная практика свидетельствует о том, что российские суды в этом отношении, фигурально выражаясь, "всеядны", т.е. считают допустимыми всевозможные источники об иностранном праве: юридические справочники, учебную литературу, сборники нормативных актов и судебных решений и т.п.

Так, при рассмотрении спора по делу N А40-321273/97-46-538 Арбитражный суд г. Москвы устанавливал содержание израильских норм права на основе копии юридического справочника "Законы государства Израиль, том I" (Тель-Авив, 1992 г.), представленного истцом - израильской фирмой. При этом в материалах дела имеется всего лишь шесть страниц из указанного справочника, никоим образом не заверенные, возможно, просто вследствие упущения судьи. Следует заметить, что указанный спор явился предметом рассмотрения трех судебных инстанций и решение суда первой инстанции, вынесенное на основании норм израильского права, содержание которых установлено по указанному справочнику, оставлено в силе. Еще одной иллюстрацией "всеядности" российских судов в отношении источников информации об иностранном праве может служить решение Арбитражного суда г. Москвы по делу N 60-173, которым был разрешен спор между компанией, инкорпорированной на территории Содружества Багамских Островов, и российской коммерческой организацией. При вынесении указанного решения суд устанавливал существование и содержание иностранного права на основании текстов законодательных актов, извлеченных из сети Интернет.

Думается, что в свете положений ст. 1191 ГК допустимо использование различных источников информации об иностранном праве. Однако необходим дифференцированный подход к оценке их достоверности. Как справедливо отмечалось в отечественных исследованиях, литература по иностранному праву должна быть точной и неустаревшей <*>.

--------------------------------

<*> Перетерский И.С., Крылов С.Б. Указ. соч. С. 53.

В зарубежной литературе по международному частному праву можно встретить еще более строгие критерии. Так, некоторые английские исследователи считают, что суд не должен полагаться на тексты иностранного права, если их достоверность не подтверждена соответствующим экспертом <*>. Иными словами, по мнению этих ученых, английский суд исследует только те тексты с иностранными законами, которые приложены к экспертному заключению или упомянуты в нем. Иначе есть опасность применения закона, который не действует (устарел, изменен и т.д.). В то же время отмечается, что если проблема сводится к толкованию текста иностранного закона, то могут оказаться достаточными те знания, которыми обладает судья <**>.

--------------------------------

<*> North P.M., Fawcett J.J. Op. cit. P. 111.

<**> Fentiman R. Op. cit. P. 225.

В Великобритании иностранные документы принимаются без привлечения экспертов в случаях: если они внесены в соответствующий реестр иностранного государства, что доказано удостоверенной выпиской из такого реестра или сертификатом иностранного официального лица; если их содержание доказано посредством процедуры examination, т.е. подтверждено свидетелем, сравнившим копию с имеющимся у него текстом, или путем заверения иностранными официальными лицами.

В праве США разработаны специальные правила, в соответствии с которыми краткое изложение документа, содержащего нормы иностранного права или выдержки из него, может быть представлено в суд США в качестве источника информации об иностранном праве при условии надлежащего установления их аутентичности в соответствии с Федеральными правилами гражданского процесса. Согласно п. 44 (а) (2) указанных Правил, текст иностранного закона может быть подтвержден официальной публикацией или ее копией, заверенными уполномоченным лицом. Документ должен сопровождаться "финальным сертификатом", подтверждающим оригинальность подписи и официальную должность уполномоченного лица или любого иного иностранного должностного лица, удостоверившего аутентичность "цепочки" сертификатов, подтверждающих аутентичность документов. "Финальный сертификат" может быть составлен дипломатическим или консульским представительством США или дипломатическим или консульским представительством иностранного государства, действующего на территории США. Такой сертификат не требуется в случаях, предусмотренных международным договором.

Одним из таких международных договоров является Гаагская конвенция, отменяющая требование легализации иностранных официальных документов от 5 октября 1961 г. Россия является участником указанной Конвенции. Думается, что в случае установления российским судом содержания норм иностранного права на основании документов (текстов иностранных законов, выписок из них, справок о правоприменительной практике и т.п.), полученных от официальных органов иностранных государств ("компетентных органов за границей"), есть все основания для применения указанной Конвенции. Согласно этой Конвенции, она распространяется на официальные документы, которые были совершены на территории одного из договаривающихся государств и должны быть представлены на территории другого договаривающегося государства. В качестве официальных документов рассматриваются, в частности, документы, исходящие от органа или должностного лица, подчиняющихся юрисдикции государства (ст. 1).

Причем если российский суд устанавливает содержание иностранного права не на основании информации, полученной от "компетентных органов за границей", а с использованием сведений, поступивших от сторон и их адвокатов (выписок из учебной и научной литературы, извлечений из сборников законодательства, заключений (аффидевитов) адвокатов, практикующих в стране, право которой подлежит применению и т.п.), то применять вышеупомянутую Конвенцию нельзя, поскольку ее действие не распространяется на случаи использования такого рода документов.

В связи с этим весьма спорным представляется вывод, содержащийся в вышеупомянутом Постановлении Федерального арбитражного суда Московского округа от 9 июля 2002 г. по делу N КГ-А40/4297-02: "...поскольку арбитражное процессуальное законодательство позволяет участвующим в деле лицам представлять документы, не только подтверждающие содержание соответствующих норм иностранного права с сопровождением нотариально заверенного перевода на русский язык, но и так называемый аффидевит, арбитражный суд может предложить истцу, ссылающемуся на определенное применение норм ГГУ и ГТУ, представить такой документ.

КонсультантПлюс: примечание.

Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации от 05.05.1995 N 70-ФЗ утратил силу в связи с принятием Федерального закона от 24.07.2002 N 96-ФЗ "О введении в действие Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации".

Указанное доказательство со сведениями о содержании норм права соответствующего государства, в соответствии с принятым в нем толкованием и практикой применения, только тогда будет признано отвечающим требованиям ст. 56, 57, 60 АПК РФ, когда на нем проставлена отметка консульства государства, право которого подлежит применению, если он выдается на территории Российской Федерации, либо отметка о его легализации или апостиль, если он выдан на территории другого государства".

Если в приведенном тексте под словом "аффидевит" имеется в виду заключение юриста, практикующего в стране, право которой подлежит применению, то нет оснований для требования его легализации или удостоверения посредством проставления апостиля, поскольку юрист не является органом или должностным лицом, подчиняющимся юрисдикции государства в смысле ст. 1 вышеупомянутой Конвенции.

Необходимо учитывать, что суд может основываться только на текстах иностранных законов, переведенных на русский язык. Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ в Обзоре практики рассмотрения споров по делам с участием иностранных лиц, рассмотренных арбитражными судами после 1 июля 1995 г., указал, что арбитражный суд вправе принимать иностранные официальные документы только в том случае, если они сопровождены заверенным переводом на русский язык. При этом в Обзоре сделана ссылка на арбитражное процессуальное законодательство, согласно которому судопроизводство в арбитражном суде ведется на русском языке. Последнее требование относится и к представляемым в арбитражный суд письменным доказательствам. В том случае, если письменные доказательства представляются на иностранном языке, к ним должен прилагаться заверенный перевод на русский язык. Арбитражный суд, принявший письменные доказательства, содержащие сведения, имеющие значение для дела и оформленные в виде документов на иностранном языке, вправе предложить представить официальный перевод этих документов. При выполнении требования о представлении заверенного перевода документов на иностранном языке они могут служить в качестве письменных доказательств позиций сторон, участвующих в судебном разбирательстве экономического спора.

В качестве иллюстрации применения в судебной практике вышеупомянутых требований российского законодательства к документам на иностранном языке является Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 15 июня 1998 г. по делу N КГ-А40/1202-98. При рассмотрении спора между компанией Содружества Багамских островов и российской коммерческой организацией, вытекающего из договора купли-продажи, суд пришел к выводу о необходимости применения иностранного права, а именно права Содружества Багамских островов. При этом суд кассационной инстанции, отменяя ранее вынесенные судебные акты по данному делу, в своем Постановлении отметил, что при новом рассмотрении дела суд в целях установления содержания иностранного права и практики его применения вправе обратиться к лицам, участвующим в деле, с предложением представить документы, подтверждающие содержание соответствующих норм иностранного права, однако эти документы должны быть надлежащим образом оформлены, т.е. переведены на русский язык и нотариально заверены.

Следует отметить, что в ныне действующем Арбитражном процессуальном кодексе имеется норма, которая прямо устанавливает, что к представляемым в арбитражный суд письменным доказательствам, исполненным полностью или частично на иностранном языке, должны быть приложены их надлежащим образом заверенные переводы на русский язык (п. 5 ст. 75).

Привлечение экспертов

Еще одним способом установления содержания иностранного права является привлечение экспертов.

Как утверждает Р. Фентиман, широко признан принцип, согласно которому процедурные правила должны быть нацелены на достижение пропорциональности между сложностью разрешаемого спора (вопроса) и степенью сложности избранной процедуры. Исходя из этого принципа, привлечение экспертов оправдано только в сложных делах и по сложным вопросам.

Тем не менее на практике, когда в ходе судебного процесса требуется выяснить содержание иностранного права, как правило, привлекаются эксперты. Это объясняется тем, что такое привлечение расценивается как "отраслевой стандарт", как обычный способ установления содержания норм иностранного права. Кроме того, во многих случаях еще до предъявления иска стороны прибегают к помощи экспертов по иностранному праву для выработки позиции в предстоящем споре. Если аргументы в поддержку интересов стороны находятся в заключении эксперта по иностранному праву, то обоснование позиции такой стороны в ходе судебного процесса потребует привлечения указанного эксперта <*>.

--------------------------------

<*> Fentiman R. Op. cit. P. 221, 263.

Возможность привлечения экспертов (специалистов) для целей установления содержания иностранного права предусматривается правом многих зарубежных стран: Австрии, Армении, Белоруссии, Великобритании, Италии, США и др. В России в соответствии с ГК в целях установления содержания норм иностранного права суд может, в частности, привлечь экспертов (п. 2 ст. 1191). Аналогичная норма содержится в АПК (п. 2 ст. 14). Следовательно, оба названных документа исходят из того, что в арбитражном и гражданском процессе можно назначить экспертизу для разрешения правовых вопросов.

Многие процессуалисты, однако, отрицают такую возможность. Например, М.К. Треушников применительно к АПК 1995 г. писал следующее: "Знания в области права не относятся к специальным знаниям, на основе которых проводится экспертиза. Поэтому в гражданском (арбитражном) процессе нельзя назначить экспертизу для разрешения правовых вопросов, в том числе касающихся содержания и порядка применения норм иностранного права. В целях установления существования и содержания норм иностранного права арбитражный суд может в установленном порядке без назначения экспертизы обратиться за содействием и разъяснением в компетентные органы и организации Российской Федерации и за границей либо привлечь специалистов (ч. 2 ст. 12 АПК РФ)" <*>.

--------------------------------

<*> Треушников М.К. Судебные доказательства. М., 1999. С. 251.

Применительно к ныне действующему АПК в литературе отмечается, что "правило ст. 14 АПК РФ не означает включения правовых знаний - хотя бы только в отношении иностранного права - в сферу специальных (в смысле ст. 82 АПК РФ). По общему правилу судебная экспертиза не может быть назначена по правовым вопросам. Это - аксиома" <*>.

--------------------------------

<*> Сахнова Т. Доказательственное значение специальных познаний // ЭЖ-юрист. 2004. N 21.

Ранее действовавший АПК 1995 г. предусматривал, что в целях установления существования и содержания норм иностранного права можно привлекать специалистов (п. 2 ст. 12). При этом не раскрывался смысл понятия "специалист". АПК не относил "специалиста" к лицам, участвующим в деле (ст. 32) и к иным участникам арбитражного процесса (ст. 43). В то же время термин "специалист" употреблялся в АПК еще один раз для характеристики эксперта (п. 1 ст. 67), т.е. лица, обладающего специальными познаниями, чье заключение оценивается наряду с другими доказательствами (п. 1 ст. 45 и п. 3 ст. 68 АПК). Некоторые процессуалисты, понимая под специалистами практиков и ученых, полагали, что их привлечение в процесс следует осуществлять в порядке, предусмотренном для назначения эксперта <*>. В результате фигура "специалиста" оставалась весьма загадочной. Между тем некоторые комментаторы ныне действующего АПК по-прежнему придерживаются той точки зрения, что "юридически было бы точнее говорить о привлечении в таких случаях не экспертов, а "специалистов" <**>.

--------------------------------

<*> Комментарий к Арбитражному процессуальному кодексу Российской Федерации. М., 1998. С. 28.

<**> Комментарий к Арбитражному процессуальному кодексу Российской Федерации. М., 2003. С. 276.

Действующий ГПК наряду с экспертом предусмотрел такую процессуальную фигуру, как специалист (ст. 181, 184, 185, 188). Однако его функции ограничены. Как отмечает Т. Сахнова, "отличительный признак специалиста - он не проводит специального исследования для установления нового специального факта; его задача - оказать консультационную и техническую помощь суду при совершении различных процессуальных действий. И, напротив, главная отличительная функция эксперта заключается в проведении им специального исследования" <*>. Поэтому в свете положений ст. 1191 ГК для установления содержания норм иностранного права возможно привлечение именно экспертов и вряд ли допустимо обращение в этих целях к специалистам в смысле указанных статей ГПК.

--------------------------------

<*> Сахнова Т. Указ. соч.

Комментаторы АПК 2002 г. обращают внимание на то, что возможность назначения экспертизы для выяснения вопросов иностранного права является исключением из общего правила, согласно которому для изучения права экспертиза назначаться не должна <*>. Указанную позицию разделяют и комментаторы ГК <**>, отмечая, что процессуальный режим мнения эксперта по вопросам иностранного права и статус такого эксперта отличен от "обычного" экспертного заключения и статуса "обычного" эксперта, исследующего фактические обстоятельства дела <***>.

--------------------------------

<*> Комментарий к Арбитражному процессуальному кодексу Российской Федерации. М., 2003. С. 35.

<**> Комментарий к части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации. М., 2002. С. 344 - 345.

<***> Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации (постатейный). Часть третья. М., 2002. С. 207.

Таким образом, возможность привлечения судом экспертов для целей установления существования и содержания норм иностранного права является особенностью процесса применения иностранного права. Наличие в российском праве (в котором, как считается, иностранный закон трактуется в качестве правовой категории) норм, допускающих такую возможность, свидетельствует о том, что граница между двумя вышеописанными подходами к категории "иностранное право" весьма подвижна.

В судебной практике не удалось найти примеров привлечения экспертов посредством назначения экспертизы для целей установления содержания иностранного права.

Вместе с тем обращение к иностранным специалистам в этих целях в практике российских судов встречается.

Предметом рассмотрения Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ (Определение Верховного Суда РФ по делу N 74-Г02-15 от 7 мая 2002 г.) явилась частная жалоба "М.У.М. Уорлд Энтерпрайзис Пти. Лимитед" (Австралия) на Определение Верховного Суда Республики Саха (Якутия) от 20 февраля 2002 г. по делу по заявлению "М.У.М. Уорлд Энтерпрайзис Пти. Лимитед" (Австралия) о признании и принудительном исполнении решения Международного коммерческого арбитражного суда при Торгово-промышленной палате РФ. В ходе указанного судебного разбирательства Верховный Суд РФ установил содержание понятия "дерегистрация юридического лица" по законодательству Австралии. При этом суд сослался на нормативные акты Австралии и заключение юридической фирмы Baker & McKenzie, Австралия. В итоге суд пришел к выводу, что заявитель как юридическое лицо ликвидирован, и производство по делу было обоснованно прекращено Верховным судом Республики Саха (Якутия).

Как следует из Постановления Федерального арбитражного суда Московского округа от 9 июля 2002 г. по делу N КГ-А40/429, в ходе рассмотрения спора с участием немецкой организации обе стороны представили суду заключения по вопросам законодательства Германии, составленные немецкими адвокатами.

Еще одним примером может служить дело по иску ЗАО "Аскери-АССА" к ЗАО "ПрайсВотерхаусКуперс Аудит" о прекращении нарушения авторских прав, рассмотренное арбитражными судами. Как отмечается в Постановлении Федерального арбитражного суда Московского округа от 10 июня 2002 г. N КГ-А40/3481-02, "в решении суда сказано, что путем толкования условий лицензионного соглашения (с использованием заключений специалистов по авторскому праву Великобритании) суд пришел к выводу о том, что у истца отсутствуют исключительные имущественные авторские права на использование русского перевода". В материалах указанного дела имеются заключения адвоката высшего ранга Р.Г.Х. Триттона и адвоката Высшего суда Англии и Уэльса Д.Р. Вайтхэда, представленные суду истцом, а также заключения королевского адвоката (барристера), депутата Высокого суда г. Лондона К.М. Гарнета и профессора Лондонского университета Дж. А.П. Стерлинга.

Согласно судебной практике, суды привлекают экспертов для целей установления содержания иностранного права, но делают они это не в порядке, предусмотренном процессуальным законодательством для назначения экспертизы. Вместо сложной процедуры назначения экспертизы суды устанавливают содержание иностранного права на основании заключений специалистов, представляемых сторонами. Иными словами, суды в этих случаях предпочитают письменные доказательства, каковыми являются заключения иностранных специалистов, заключениям экспертов, назначенных самим судом в порядке, предусмотренном процессуальным законодательством.

В связи с этим обращает на себя внимание следующее. В соответствии с АПК РФ для разъяснения возникающих при рассмотрении дела вопросов, требующих специальных знаний, арбитражный суд назначает экспертизу по ходатайству лица, участвующего в деле, или с согласия лиц, участвующих в деле. В случае, если назначение экспертизы предписано законом или предусмотрено договором, арбитражный суд может <*> назначить экспертизу по своей инициативе (п. 1 ст. 82).

--------------------------------

<*> По мнению некоторых исследователей, в данном случае назначение экспертизы является не правом, а обязанностью суда (см., например: Арбитражный процесс. М., 2003. С. 238).

Что касается действующего ГПК, то он предусматривает, что "при возникновении в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих специальных знаний в различных областях науки, техники, искусства, ремесла, суд назначает экспертизу. Проведение экспертизы может быть поручено судебно-экспертному учреждению, конкретному эксперту или нескольким экспертам" (п. 1 ст. 79). Значит, назначение экспертизы для разрешения вопросов, требующих специальных знаний, составляет обязанность суда. Поэтому можно утверждать, что ГПК в сравнении с АПК предусматривает более жесткие обязательства в части назначения экспертизы.

Процессуальное законодательство в целом ориентирует суды на обязательность назначения экспертизы для разрешения вопросов, требующих специальных знаний. Между тем, допуская для установления содержания иностранного права использование такого вида доказательств, как заключение эксперта, процессуальное законодательство (ст. 14 АПК) и ГК (ст. 1191) не обязывает суды назначать экспертизу для этих целей. Суды вправе использовать здесь иные доказательства, прежде всего письменные. В этом состоит еще одна особенность применения иностранного права судами.

Не возникает сомнений, что суды могут устанавливать содержание норм иностранного права на основании текстов иностранных законов и иной информации, получаемой от Министерства юстиции РФ и иных компетентных органов и организаций в Российской Федерации и за границей. Что касается использования заключений специалистов по иностранному праву в письменной или даже устной форме без назначения таких специалистов экспертами в порядке, предусмотренном процессуальным законодательством, то юридическая безупречность такой практики является спорной.

Квалификация таких заключений в качестве письменного доказательства сомнительна. По сути иностранные специалисты, давая заключение по иностранному праву, действуют в качестве экспертов, не будучи назначенными таковыми судом. Суды, однако, принимают такие доказательства как допустимые. Представляется, что использование таких доказательств в целях установления содержания иностранного права является обходом положений процессуального законодательства о порядке назначения и проведения экспертизы, а также гарантий прав лиц, участвующих в деле, при проведении экспертизы. Достаточно упомянуть, что в таком случае не соблюдается требование процессуального законодательства о предупреждении эксперта об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения.

Если исходить из допустимости письменных заключений специалистов по иностранному праву, не назначенных судом в качестве экспертов, то нет оснований не принимать заключения таких специалистов в устной форме, т.е. рассматривать их как свидетельские показания (ст. 88 АПК, ст. 69 ГПК). В то же время, если учесть, что свидетелем является лицо, располагающее сведениями о фактических обстоятельствах, имеющих значение для рассмотрения дела (п. 1 ст. 56 АПК, п. 1 ст. 69 ГПК), противопоставление отношения к иностранному праву как к факту или как к правовой категории становится еще более условным.

Непоследовательность судебной практики в данном вопросе можно проиллюстрировать следующим примером. В уже упоминавшемся деле по иску ЗАО "Аскери-АССА" к ЗАО "ПрайсВотерхаусКуперс Аудит" о прекращении нарушения авторских прав суд использовал в качестве источника информации об иностранном праве заключения иностранных адвокатов и ученого. Между тем в ходе процесса истец заявил ходатайство о привлечении в качестве специалиста по иностранному праву одного из авторов заключений и предоставлении ему возможности устного изложения своего мнения. Суд отказал в удовлетворении данного ходатайства, сославшись, в частности, на то, что такое привлечение возможно лишь в порядке, предусмотренном для назначения эксперта, а суд не находит оснований для назначения экспертизы. В результате в основу судебного решения было положено письменное заключение лица, которое суд отказался назначить экспертом. Думается, что подобная непоследовательность в судебной практике должна устраняться.

Объективно существует несколько способов получения от экспертов информации об иностранном праве. В различных странах наряду с заключениями экспертов, допрашиваемых обычно устно (что дорого и требует много времени), используют иные способы: мнение эксперта может быть представлено путем аффидевита под присягой; эксперт может быть допрошен за границей; возможно назначение независимого эксперта для помощи суду в оценке противоречащих друг другу экспертных заключений.

Во Франции и Германии суды часто основываются на письменных заключениях экспертов, а в Англии, наоборот, - на устных. Но бывают исключения. Например, в английских судах мнение эксперта в виде аффидевита без устного допроса практикуется в кратких процедурных вопросах: о юрисдикции или summary proceedings или в interlocutory proceedings.

В Великобритании устный допрос специалистов признается наиболее распространенным и эффективным методом установления содержания иностранного права. При этом прогнозируется, что такая ситуация вряд ли изменится в будущем. Кроме того, устное выступление эксперта по иностранному праву предпочтительнее и с той точки зрения, что адвокат стороны имеет навыки именно адвоката, а не знания иностранного права, ему легче контролировать эксперта в устном процессе.

Как отмечает Р. Фентиман, свидетель может быть допрошен за границей. Это может сделать лицо, назначенное судом, например английский консул, или власти страны, на территории которой находится свидетель. То же самое может быть использовано применительно к эксперту по иностранному праву, но только если невозможно добиться присутствия эксперта в английском суде или получить письменный аффидевит от такого эксперта.

В России эксперты обязаны на основании проведенных исследований и с учетом их результатов от своего имени или от имени комиссии экспертов дать заключение в письменной форме (п. 1 ст. 86 АПК, п. 1 ст. 86 ГПК). Таким образом, в соответствии с российским законодательством письменная форма экспертного заключения, в том числе по вопросам иностранного права, является обязательной.

В то же время по ходатайству лица, участвующего в деле, или по инициативе арбитражного суда эксперт может быть вызван на судебное заседание. После оглашения заключения он вправе дать необходимые пояснения, а также обязан ответить на дополнительные вопросы лиц, участвующих в деле, и суда. Ответы эксперта на дополнительные вопросы заносятся в протокол судебного заседания (п. 3 ст. 86 АПК, п. 1 ст. 85 ГПК).

Более того, эксперт вправе, с разрешения арбитражного суда, знакомиться с материалами дела, участвовать в судебных заседаниях, задавать вопросы лицам, участвующим в деле, свидетелям, заявлять ходатайство о представлении ему дополнительных материалов (п. 3 ст. 86 АПК, п. 3 ст. 85 ГПК), из чего следует, что получение информации об иностранном праве от эксперта в устной форме также допустимо, хотя и является субсидиарным способом получения такой информации. Кроме того, эксперт в российском праве, в том числе по вопросам иностранного права, наделен правом определенной инициативы в ходе судебного заседания.

В зарубежной юридической литературе серьезное внимание уделяется проблеме оценки заключений экспертов по вопросам иностранного права. Р. Фентиман называет несколько причин, по которым английский суд может не придать значения или придать меньшее значение заключению эксперта. Например, эксперт, являясь ученым, дает слишком умозрительные заключения. Может также сложиться ситуация, когда эксперт, являясь практикующим адвокатом, переходит грань между экспертизой и "адвокатствованием" <*>.

--------------------------------

<*> Fentiman R. Op. cit. P. 191, 192.

В исследованиях американских ученых отмечается, что зачастую эксперты становятся "партизанами" адвокатов обеих сторон и спор вырождается в битву экспертов <*>. В то же время английские исследователи обращают внимание на то, что проблема с заинтересованностью специалистов сторон не так серьезна, как кажется на первый взгляд, поскольку, во-первых, адвокаты ориентируют экспертов на большую убедительность, а не на лояльность; во-вторых, юридическое доказывание требует аргументов, убедительного опровержения позиции другой стороны, интеллекта и соответствия определенным стандартам юридической этики <**>.

--------------------------------

<*> Clark D.S. Op. cit. P. 313.

<**> Fentiman R. Op. cit. P. 301.

Роль эксперта выше там, где требуется проанализировать не частный документ, а текст закона. Но и в последнем случае суд может не согласиться с мнением эксперта, если оно непоследовательно и неубедительно, необоснованно с точки зрения здравого смысла.

Английские ученые указывают на то, что при противоречиях в показаниях экспертов в отношении иностранного права судья разрешает такие противоречия так же, как он это сделал бы при противоречиях в показаниях о фактических обстоятельствах <*>.

--------------------------------

<*> Orucu E. Op. cit. P. 266.

Если эксперт ссылается на кодекс или иной документ иностранного права, суд может сам оценить этот документ. При этом, однако, подчеркивается, что суд не должен основывать свое мнение на таком тексте иностранного закона, достоверность которого не подтверждена экспертом <*>. На практике суды предпочитают, чтобы оригинальные документы по иностранному праву были приложены к заключению экспертов, чтобы контролировать правильность такого заключения. Логика и последовательность показаний эксперта имеют решающее значение для суда. В отличие от технической экспертизы, юридическая экспертиза - убеждение, а не демонстрация. При этом отмечается, что судьи часто снисходительны к предвзятости мнения эксперта, особенно если оно не оспаривается, так как, не имея возможности самостоятельно исследовать иностранное право, судьи вынуждены следовать доводам и доказательствам сторон <**>.

--------------------------------

<*> North P.M., Fawcett J.J. Op. cit. P. 104.

<**> Fentiman R. Op. cit. P. 156, 176 - 177.

Сопоставляя роль экспертов по иностранному праву, назначенных судом, и экспертов, привлеченных сторонами, Р. Фентиман замечает, что даже для того, чтобы задать вопросы эксперту, назначенному судом, сторонам потребуется привлечь своих экспертов. Нельзя лишать стороны возможности сделать это, ибо по различным правовым вопросам могут быть разные точки зрения. Нельзя отдавать предпочтение одному эксперту только потому, что он назначен судом <*>.

--------------------------------

<*> Ibid. P. 237, 176 - 177.

Х. Шак подчеркивает, что суд не должен находиться под опекой эксперта, а обязан выработать собственное убеждение относительно иностранного права <*>.

--------------------------------

<*> Шак Х. Указ. соч. С. 311.

Американские исследователи также обращают внимание на то, что мнение эксперта по иностранному праву не может иметь заранее установленной силы и потому его необходимо оценивать наряду и наравне с другими доказательствами содержания иностранного права <*>.

--------------------------------

<*> International Litigation. Ch. 9. P. 9 - 7.

Думается, что приведенные соображения зарубежных исследователей относительно заключений экспертов по вопросам иностранного права заслуживают внимания и российской правовой теории и правоприменительной практики.

Определенный интерес представляет и вопрос о том, кто может выступать в качестве эксперта по иностранному праву. Комментарии по этому поводу в зарубежной юридической литературе в целом сводятся к тому, что такой эксперт - это практикующий в соответствующей стране юрист или лицо, занимающееся деятельностью, которая со всей очевидностью требует знания иностранного права <*>.

--------------------------------

<*> North P.M., Fawcett J.J. Op. cit. P. 110.

Р. Фентиман пишет, что в английских судах представление доказательств по иностранному праву начинается с представления квалификации эксперта. Суд может отвести эксперта, если сочтет его квалификацию или опыт недостаточными, но это случается очень редко. В идеале эксперт должен говорить по-английски, иметь представление об английском праве и правоприменительной практике, быть коммерчески ориентированным (commecially minded) и убедительным при допросе. Английский закон о доказательствах в гражданском процессе (the Civil Evidence Act) 1972 г. не требует, чтобы эксперт был практикующим юристом. Достаточно, чтобы он был должным образом квалифицирован, исходя из собственных знаний и опыта. Поэтому экспертом может выступать даже не юрист, а, например, предприниматель или государственный служащий. Можно выделить три категории экспертов: 1) юристы страны, право которой исследуется, например судьи, адвокаты; 2) юристы других стран, имеющих знания и опыт по праву соответствующей страны, например английский адвокат (солиситор), имеющий познания в праве Чили; 3) не юристы, имеющие знания и опыт по праву соответствующей страны. Например, английский коммерсант, ведущий дела в Чили, свидетельствовал о некоторых вопросах семейного права этой страны. Чем уже исследуемый вопрос, тем больше вероятность того, что суд сочтет достаточным мнение не юриста, а человека другой профессии, или даже отдаст предпочтение мнению не юриста перед мнением юриста <*>.

--------------------------------

<*> Fentiman R. Op. cit. P. 178 - 181

Другие английские исследователи придерживаются мнения, что экспертом по иностранному праву может быть либо практикующий в соответствующей стране юрист, либо иное официальное лицо, должность которого предполагает знание права. Необязательно быть практикующим юристом или профессором, если право, подлежащее доказыванию, является торговым обычаем. Иностранец, не учившийся в стране, право которой подлежит доказыванию, не может быть экспертом по праву такой страны. Иначе француз, читавший книги по китайскому праву, мог бы быть допущен в качестве эксперта по китайскому праву <*>.

--------------------------------

<*> A Concise Treatise on Private International Law. P. 576.

В исследованиях английских ученых подчеркивается, что простых академических знаний без практики едва ли хватит для того, чтобы быть экспертом. Однако в последнее время суды не всегда последовательны в вопросе обязательности наличия практического опыта в области иностранного права у привлекаемого эксперта <*>.

--------------------------------

<*> North P.M., Fawcett J.J. Op. cit. P. 103.

В зарубежной и отечественной литературе приводятся разнообразные примеры, иллюстрирующие, кто на практике привлекается в качестве экспертов по вопросам иностранного права.

Так, для определения чилийского права по векселям суд предпочел английского банкира, долго работавшего в Чили, чилийскому юристу, имевшему всего лишь четырехлетнюю практику; римский католический священник свидетельствовал о семейном праве Рима, бывший брокер на бельгийской фондовой бирже - о бельгийском праве о векселях, бывший губернатор Гонконга - о семейном праве этой колонии <*>. В Англии экспертами по советскому праву выступали белоэмигрантские юристы <**>. Приводятся примеры, когда экспертами по персидскому и российскому праву были, соответственно, персидский и российский послы <***>.

--------------------------------

<*> Ibidem.

<**> Перетерский И.С., Крылов С.Б. Указ. соч. С. 55.

<***> A Concise Treatise on Private International Law. P. 576.

В литературе встречаются также комментарии относительно того, кого не следует привлекать в качестве эксперта по иностранному праву. Так, Х. Шак отмечает, что вызывает сомнение рекомендация судье обращаться к лично знакомому ему юристу. В такой ситуации негативно оценено желание немецкого судьи разрешить дело с помощью информации, полученной по телефону <*>.

--------------------------------

<*> Шак Х. Указ. соч. С. 631.

3. Последствия неустановления содержания иностранного права

Меры, предпринимаемые судом и сторонами для установления содержания норм иностранного права, не всегда могут увенчаться успехом. Содержание этих норм, их официальное толкование, практика применения или доктрина в соответствующем иностранном государстве могут остаться невыясненными или выясненными не в той степени, которая позволила бы применить данные нормы иностранного права и на их основе разрешить судебный спор.

Обычно возможность установления содержания применимого иностранного права зависит от публичного интереса страны суда, рассматривающего спор, доступа сторон к информации об иностранном праве, ясности коллизионных норм и сущности иностранной правовой системы <*>.

--------------------------------

<*> Orucu E. Op. cit. P. 267.

Поэтому, как отмечает Р. Фентиман, во всех странах признана существующей проблема ненадлежащего установления содержания иностранного права, что ставит суд перед "неуклюжей" перспективой применять неправильно иностранное право или применить свое право. Вместе с тем суды всех стран проявляют достойное упорство и гибкость при установлении содержания иностранного права, вследствие чего эта проблема очень редко возникает на практике. Несмотря на это, Р. Фентиман считает, что в особо сложных делах допустимо сознательно определить содержание иностранного права недолжным образом, но при условии, что такое действие приемлемо для сторон и способствует разрешению спора <*>.

--------------------------------

<*> Fentiman R. Op. cit. P. 283, 303.

Практические сложности процесса установления содержания иностранного права и существующая вероятность того, что оно окажется невыясненным в нужной степени, обусловливают необходимость решения вопроса о последствиях неустановления иностранного права.

Прежде всего возникает вопрос о том, допустим ли отказ в иске в случае неустановления содержания иностранного права. Законодательство и правоприменительная практика различных государств дают противоположные ответы на данный вопрос.

Один подход заключается в том, что в случае, если содержание иностранного права не выяснено, следует отказ в иске. Такой подход применяется в тех странах, в которых соответствующая обязанность возложена на стороны: суд не может проводить собственных исследований содержания иностранного права. Поэтому, когда коллизионные нормы требуют применения иностранного права, а сторона, основывающая на нем свою позицию, не в состоянии доказать его содержание, суд откажет в иске. К тому же английский суд не имеет ни права, ни обязанности добывать доказательства <*>.

--------------------------------

<*> Ibid. P. 68, 69.

Возможно возражение, что суду трудно определить, доказала ли сторона иностранное право. Однако, по мнению английских исследователей, в ряде случаев позиция стороны, не доказавшей иностранное право, может быть названа неполной и этого достаточно для проигрыша такой стороны <*>.

--------------------------------

<*> Ibid. P. 69.

Противоположный подход заключается в том, что во многих странах отказ в иске по причине того, что содержание иностранного права не установлено, недопустим.

Например, в США, в стране так же, как и Великобритании, относящейся к странам системы общего права, принят иной подход. Неспособность доказать иностранное право не ведет здесь автоматически к отказу в иске. Американские исследователи указывают на то, что было бы просто несправедливо отказывать в иске только потому, что ни стороны, ни суд не смогли установить содержание иностранного права <*>.

--------------------------------

<*> International Litigation. Ch. 9. P. 9 - 9, 9 - 10.

В немецкой юридической литературе отмечается, что нельзя отказывать в иске в случае невозможности установления содержания иностранного права, за исключением ускоренного процесса <*>. Ввиду отсутствия объективного бремени доказывания содержания иностранного права ни одной стороне не может быть причинен ущерб вследствие непредоставления информации на сей счет. Отказ в иске или осуждение стороны при неубедительном доказательстве касательно содержания нормы иностранного права не допускается <**>.

--------------------------------

<*> Шак Х. Указ. соч. С. 313.

<**> Zoller. Zivilprozessordnung. Koln, 2004. Р. 841, 843.

В Японии также судья не может отказать в разрешении спора из-за отсутствия информации о применимом праве <*>.

--------------------------------

<*> Nishino K. Op. cit. P. 227.

Такой подход к решению рассматриваемой проблемы характерен для тех стран, в которых установление содержания иностранного права составляет обязанность суда. В числе таких стран помимо уже упомянутых Японии и Германии можно назвать Армению, Грузию, Австрию, Венгрию, Италию, Китай, Лихтенштейн, Румынию, Швейцарию, Эстонию и др.

Анализ положений п. 3 ст. 1191 ГК приводит к выводу, что и российский законодатель не допускает отказа в иске в случае, когда содержание иностранного права не выяснено.

В этих условиях возникает вопрос о том, на основании каких правовых норм надлежит рассматривать спор. Х. Шак называет несколько существующих способов разрешения дела при невозможности установления содержания иностранного права. Такие способы он именует вспомогательными видами решений.

Во-первых, можно применить право страны суда (lex fori), в частности, основываясь на предположении о совпадении содержания права страны суда и иностранного права, при том условии, что "применение собственного права не будет особенно неудовлетворяющим". При этом автор указывает на опасность того, что суды могут очень легко склониться к утверждению о невозможности установления права иностранного государства и поскорее обратиться к "домашнему" lex fori. Выступая против такой практики, он пишет: "Коллизионно-правовое решение о применении иностранного права нельзя при первой же представившейся возможности выбросить за борт. Lex fori - самое последнее вспомогательное средство, а не решение, которого все жаждут" <*>.

--------------------------------

<*> Шак Х. Указ. соч. С. 314.

Во-вторых, Х. Шак считает возможным установить иностранное право на основании простого высказывания о его вероятном содержании. Если иностранное право, к которому обращаются, само не предлагает достаточной базы для подобной оценки вероятности, то следует обратиться к близким ему системам права, ибо "дочернее" право сходно с "материнским", равно как и "сестринские" права близки (для бельгийского права - французское; для люксембургского права - бельгийское и французское); это наиболее предпочтительное вспомогательное решение.

В-третьих, можно обратиться к международному унифицированному праву или к общим принципам права.

Наконец, в-четвертых, в таких случаях возможны изменение коллизионной привязки и обращение к вспомогательным привязкам: например, вместо отечественного права применять право места пребывания <*>.

--------------------------------

<*> Там же. С. 314 - 316, 640 - 643.

В работах других немецких исследователей отмечается, что если несмотря на все усилия, невозможно установить содержание иностранного права, то Верховный федеральный суд прямо применяет немецкое право во всех случаях, при наличии ярко выраженных внутригосударственных связей и отсутствии возражений со стороны участников <*>. В то же время в немецкой юридической литературе можно встретить комментарии, согласно которым в случае неустановления содержания иностранного права, основываясь на доктрине Ersatzrecht, немецкие суды должны применять право тех стран, чья правовая система схожа <**>.

--------------------------------

<*> Zoller. Zivilprozessordnung. Koln, 2004. Р. 843.

<**> Dr. Bernd von Hoffmann. Internationales Privatrecht einschliesslich der Grundzuge des Internationalen Zivilverfahrensrecht. 2000. Р. 102.

Указанные способы разрешения дела при невозможности установления содержания иностранного права находят поддержку у других зарубежных исследователей. Например, японский ученый Кииши Нишино, описывая судебную практику Японии, отмечает: если суд считает, что содержание иностранного права не установлено, то он применяет "мотивы" или "основы" ("reasons") права, так как судья не может отказать в разрешении спора из-за отсутствия информации о применимом праве <*>.

--------------------------------

<*> Nishino K. Op. cit. P. 227.

Американские специалисты приходят к выводу о том, что если в ходе судебного процесса в США сторона не заявляет о применении иностранного права или не может его доказать, то суд может применить право суда <*>.

--------------------------------

<*> International Litigation. Ch. 9. P. 9 - 9.

Р. Фентиман также называет "вспомогательные виды решений" Х. Шака в числе способов разрешения дела при невозможности установления содержания иностранного права. Вместе с тем Р. Фентиман указывает еще на один способ, а именно сравнительно-правовой, квалифицируя его как новеллу в системе указанных способов <*>.

--------------------------------

<*> Fentiman R. Op. cit. P. 281.

Что касается английского судопроизводства, то при невозможности установления содержания иностранного законодательства, суд, как уже отмечалось, вправе отказать в иске. Вместе с тем в Англии в течение многих лет признается право судов по собственной инициативе признать подлежащим применению иностранное законодательство и установить его содержание даже вопреки мнению сторон. Кроме того, при недоказанности иностранного права английский суд может применить и свое национальное право.

Вообще, в английской юрисдикции существует презумпция аналогичности английского и иностранного права. Такая презумпция, однако, ограничена теми случаями, когда применение иностранного права не является обязательным. Кроме того, идея о возможности исходить из идентичности английского и иностранного права всегда принималась только с оговорками. К тому же имеются "аномальные" случаи, когда суд не признавал, что иностранное право совпадает с английским.

Эта презумпция дает возможность истцу, формально применяющему иностранное право, бездоказательно утверждать, что иностранное право совпадает с английским. В этом случае ответчик может либо согласиться с истцом, либо доказать иное. В свою очередь истец, конечно, тоже может доказать совпадение английского и иностранного права. Это используется в тактических целях, например чтобы затянуть процесс.

Советский и российский законодатели также не оставили без внимания эту проблему. Согласно п. 2 ст. 157 Основ ГЗ, если содержание норм иностранного права, несмотря на предпринятые в соответствии с настоящей статьей меры, не установлено, применяется советское право.

Ныне действующий ГК в п. 3 ст. 1191 предусматривает, что если содержание норм иностранного права, несмотря на предпринятые в соответствии с настоящей статьей меры, в разумные сроки не установлено, то применяется российское право.

Здесь уместно вспомнить замечание И.С. Перетерского и С.Б. Крылова: "В таком случае возникает вопрос: как должен поступить суд, если, несмотря на все принятые меры, ему не удалось установить содержания иностранного права. Единственным исходом тогда является применение местного права. Этот вывод не является следствием какой-либо презумпции о тождестве иностранного права со своим правом. Такая "презумпция" явилась бы просто нелепостью, если бы речь шла о применении, например, иностранного права в советском суде" <*>. В свете значительного сокращения политико-идеологической составляющей в нашем законодательстве и судебной практике приведенная цитата несколько утратила свою актуальность, но по сути остается верной, ибо, действительно, применение российского права вместо иностранного, содержание которого не удалось установить, обусловлено не презумпцией их тождества, а специальной нормой, закрепленной в законодательстве.

--------------------------------

<*> Перетерский И.С., Крылов С.Б. Указ. соч. С. 54.

Как видим, советское и российское законодательство сходным образом решили вопрос о том, право какого государства применяется в ситуации, когда не удается установить содержание норм иностранного права. При этом российский законодатель более детально регулирует такую ситуацию, предусматривая, что соответствующие меры должны быть предприняты в разумные сроки.

Как отмечается в российской юридической литературе, данный подход к решению проблемы характерен для современной мировой практики и соответствующие нормы предусмотрены в законодательстве по международному частному праву многих стран <*>.

--------------------------------

<*> Комментарий к части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации. М., 2002. С. 346.

Нормы, содержащиеся в п. 3 ст. 1191 ГК, уже подвергнуты определенному правовому анализу в отечественной юридической литературе.

М.Г. Розенберг обращает внимание на термин "разумные сроки", используемый в рассматриваемой норме. По его мнению, этот термин позволяет сделать вывод о том, что относительно категории споров, для разрешения которых необходимо устанавливать содержание норм иностранного права, законом предусмотрено изъятие из правила о сроках рассмотрения дел и принятия решения судом первой инстанции (ст. 152 АПК и ст. 154 ГПК). Кроме того, он отмечает, что в правоприменительной практике российских судов использование правила, предусмотренного п. 3 ст. 1191 ГК, допускается лишь в исключительных случаях. М.Г. Розенберг предлагает различать ситуации, когда применимое право определено соглашением сторон и когда оно определено судом с использованием коллизионных норм при отсутствии соглашения сторон. В первом случае суд мог бы поставить перед сторонами вопрос об изменении их соглашения, а не применять вопреки их соглашению нормы российского права <*>. Во втором случае имеются серьезные причины для обращения к иным коллизионным нормам в целях определения другого применимого права, как это предусмотрено в законодательстве ряда зарубежных стран, например Италии <**>.

--------------------------------

<*> Следует заметить, что нет препятствий и к тому, чтобы сами стороны, поняв тщетность попыток установления содержания избранного ими права, по своей собственной инициативе уже в ходе судебного процесса изменили свое соглашение и избрали в качестве применимого право иного государства.

<**> Розенберг М. Некоторые актуальные вопросы применения иностранного гражданского права российскими судами // Хозяйство и право. 2003. N 2. С. 127 - 128; Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть третья. Раздел VI "Международное частное право". Комментарий и постатейные материалы. С. 50 - 51.

Другой комментатор указанной нормы считает, что в случаях, когда суд не в состоянии установить соответствующую норму конкретного иностранного права, он мог бы попытаться обратиться к родственной правовой системе (например, если обе системы иностранного права принадлежат к правовой "семье" англо-американского общего права) <*>.

--------------------------------

<*> Комментарий к части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации. М., 2002. С. 346.

Думается, что с приведенными комментариями в определенной части можно согласиться.

Действительно, наличие в законе термина "разумные сроки" позволяет с полным основанием утверждать, что относительно такой категории споров, для разрешения которых необходимо устанавливать содержание норм иностранного права, должны применяться иные, более длительные сроки рассмотрения дел и принятия решения судом первой инстанции (ст. 152 АПК и ст. 154 ГПК). Иначе практическое применение иностранного права окажется в большинстве случаев весьма затруднено или даже невозможно. В результате суды в подавляющем большинстве случаев будут уклоняться от применения иностранного права и станут разрешать споры на основе российского права. Этот вопрос требует скорейшего разрешения, в том числе на уровне высших судебных инстанций.

Вместе с тем анализируемая норма не дает четкого представления о том, насколько настойчивым должен быть суд в деле установления содержания иностранного права. Одного временного критерия - "разумные сроки", по-видимому, недостаточно. Должен быть еще один критерий, побуждающий суд к интенсивному принятию мер по установлению содержания иностранного права в течение этих "разумных сроков". На это уже обращалось внимание в юридической литературе при анализе сходных норм ранее действовавшего АПК. Авторы задавались вопросом о том, какими должны быть "принятые меры", каков их минимальный предел <*>.

--------------------------------

<*> Фаткудинов З., Арсланов К. Применение судами иностранного права в гражданском и арбитражном процессе // Российская юстиция. 2002. N 4. С. 26 - 28.

Очевидно, что анализируемая норма п. 3 ст. 1191 ГК нуждается в дополнении. Следовало бы указать в ней на то, что предпринимаемые меры должны быть эффективными и интенсивными. Аналогичным образом необходимо ориентировать судебную практику.

В связи с этим можно сослаться на зарубежное законодательство. Например, Федеральный закон 1978 г. о международном частном праве Австрии предусматривает по данному вопросу следующее правило: "Если содержание иностранного права, несмотря на обстоятельные усилия в течение соразмерного срока, не может быть выяснено, то применяется австрийское право" (п. 2 § 4) <*>. Эта норма воспроизведена в Законе 1996 г. о международном частном праве Лихтенштейна (п. 2 ст. 4) <**>. Как видим, законодатели этих стран не ограничиваются введением временного критерия ("соразмерный срок"), а еще и возлагают на суды обязанность предпринимать "обстоятельные усилия", направленные на установление содержания иностранного права. Только после выполнения этих двух условий законы указанных стран позволяют применить вместо иностранного права закон суда.

--------------------------------

<*> См.: Международное частное право. Иностранное законодательство. М., 2001. С. 158.

<**> См.: Там же. С. 406.

Возможно использование иного критерия в целях создания условий, препятствующих необоснованному уклонению судов от установления содержания иностранного права. Например, соответствующая норма Закона 1998 г. о международном частном праве Грузии сформулирована таким образом: "Если установление существа правовых норм иностранного государства, несмотря на осуществление предусмотренных пунктом первым настоящей статьи мер, безрезультатно или требует неоправданных расходов и ни одна сторона процесса не может установить существа (этих) норм и обосновать их применение, суд применяет право Грузии" (п. 2 ст. 3) <*>. Таким образом, здесь введен критерий несоразмерности расходов, которые будут вызваны дальнейшими попытками установить содержание иностранного права. Очевидно, что при такой формулировке Закона грузинский судья, принимая решение о применении грузинского права вместо иностранного, должен будет, по крайней мере, привести обоснование несоразмерности таких расходов.

--------------------------------

<*> См.: Там же.

Аналогично ориентирует судебную практику Верховный Суд Германии, который в одном из своих решений указал, что применение lex fori допустимо, лишь "когда невозможно достаточно уверенное установление содержания иностранного права, названного германским коллизионным правом, или же установление содержания возможно лишь несоразмерными усилиями и сопряжено с существенным замедлением процесса" <*>.

--------------------------------

<*> Цит. по: Шак Х. Указ. соч. С. 314.

Относительно изложенного в литературе мнения о применении иных коллизионных норм в целях определения другого применимого права, как это предусмотрено в законодательстве ряда зарубежных стран, в частности Италии, хотелось бы заметить следующее. Сама по себе целесообразность использования такого подхода к решению проблемы установления содержания иностранного права в российском гражданском процессе не вызывает сомнений. Вместе с тем в настоящее время действующее законодательство, в частности положения п. 3 ст. 1191 ГК, не дает право суду на использование такого метода, поскольку судьи обязаны руководствоваться вполне определенными коллизионными нормами.

В качестве исключения можно рассматривать ситуацию в международном коммерческом арбитраже. Дело в том, что согласно Закону РФ "О международном коммерческом арбитраже", при отсутствии какого-либо указания сторон третейский суд применяет право, определенное в соответствии с коллизионными нормами, которые он считает применимыми (п. 2 ст. 28). По-видимому, в ситуации, когда не удается установить содержание применимого права, определенного арбитрами на основании первоначально избранной ими коллизионной нормы, они могут, воспользовавшись данной нормой Закона, обратиться к иным коллизионным нормам в целях определения другого применимого права, содержание которого, как они надеются, удастся установить.

Хотелось бы также высказаться по поводу мнения о том, что в случаях, когда суд не может установить соответствующую норму конкретного иностранного права, он мог бы попытаться обратиться к родственной правовой системе. Сам по себе такой способ не может вызывать возражений. Однако действующее российское законодательство не позволяет его использовать, поскольку в случае, когда содержание иностранного права не установлено, предписывает применять российский закон.

В российской судебной практике имеются примеры того, как в условиях ранее действовавшего законодательства разрешались споры при невозможности определения содержания иностранного права, подлежащего применению в силу соглашения сторон или коллизионных норм.

Так, в ранее упоминавшемся примере Арбитражный суд г. Москвы рассматривал дело N 60-173 по спору между иностранной фирмой, учрежденной в Содружестве Багамских островов, и российской коммерческой организацией. Напомним, суд пришел к выводу о том, что спор подлежит рассмотрению в соответствии с правом Содружества Багамских островов. Первоначально спор был разрешен на основании норм английского Закона о продаже товаров 1893 г., и иск был частично удовлетворен. Апелляционная инстанция оставила это решение в силе. Федеральный арбитражный суд Московского округа рассмотрел кассационную жалобу на вынесенные акты нижестоящих судебных инстанций. Постановлением Федерального арбитражного суда Московского округа от 15 июня 1998 г. по данному делу N КГ-А40/1202-98 принятые судебные акты отменены, а дело направлено на новое рассмотрение в первую инстанцию по следующим, в частности, причинам. Содружество Багамских островов - бывший английский доминион. Современное право этого государства представляет собой в большей степени рецепцию английского права, но это не означает, что на его территории применяется английский закон. Рецепиированное право полностью или с изменениями трансформируется в национальное право. Это означает, что текстуально законы Англии и бывшего доминиона могут совпадать, а могут и содержать отличия. Более того, даже полностью идентичные нормы могут толковаться и применяться в этих государствах по-разному. При новом рассмотрении дела в целях установления содержания норм права указанного государства Арбитражный суд г. Москвы принял решение обратиться в Минюст РФ и направил в его адрес соответствующий запрос, о судьбе которого мы уже писали. В итоге решение было принято судом на основании норм российского законодательства.

Здесь обращает на себя внимание следующее обстоятельство. Суд кассационной инстанции не счел возможным разрешать спор на основе права Англии, хотя был осведомлен о том, что современное право Содружества Багамских островов во многом представляет собой рецепцию английского права. Этот пример подтверждает преждевременность введения в правоприменительную практику такого способа разрешения дела при невозможности установления содержания иностранного права, как обращение к родственной правовой системе.

Судебная практика дает примеры и того, когда сама сторона ходатайствует о применении российского права ввиду тщетности попыток суда установить содержание применимого иностранного права.

Арбитражный суд г. Москвы рассматривал дело N 68-269 по спору из контракта, регулируемого нормами права Королевства Бельгии. Пытаясь выяснить содержание этого права, суд направлял соответствующие запросы в Посольство Королевства Бельгии в Москве, в Министерство иностранных дел РФ, в научное учреждение, но, несмотря на все свои усилия в течение длительного времени, не получал искомой информации в том объеме, который был необходим для разрешения спора. Это побудило истца заявить ходатайство о применении норм российского права.

4. Иностранное право и вышестоящие суды

При рассмотрении практики применения судами норм иностранного права возникает вопрос о роли, которую в этом процессе играют вышестоящие суды. Это особенно важно в свете того, что полномочия судов, рассматривающих дела с применением иностранного права по существу, в частности, в первой инстанции, и судов, проверяющих законность и обоснованность вынесенных решений, а также возможности тех и других по выяснению содержания норм иностранного права, различны. Если, например, суды первой инстанции не ограничены в способах установления содержания иностранного права и могут в этих целях обращаться к различным источникам, то вышестоящие суды, как правило, располагают материалами дела и теми сведениями о соответствующем иностранном праве, которые опубликованы в их стране. "Для судьи первой инстанции, - пишет Р. Фентиман, - легче устанавливать иностранное право, так как он может допрашивать свидетелей (специалистов) <*>". В другом исследовании отмечается, что суд первой инстанции сам оценивает устные доказательства с точки зрения правдивости; если же речь идет о письменных текстах законов, то возможности суда апелляционной инстанции в их оценке такие же, как у суда первой инстанции <**>.

--------------------------------

<*> Fentiman R. Op. cit. P. 48 - 49.

<**> North P.M., Fawcett J.J. Op. cit. P. 112.

Представляется, что в делах такого рода задачи вышестоящих судов в вопросах, связанных с применением иностранного права, не менее сложные, чем нижестоящих. Как отмечает Х. Шак, Верховный суд должен проявлять сдержанность в вопросах применения иностранного права и в собственных интересах, чтобы не потерять авторитет в результате возможной ошибки при его интерпретации <*>. Иными словами, эффективность процесса применения иностранного права в немалой степени зависит от того, насколько правильно и даже, можно сказать, деликатно суды вышестоящих инстанций воспользуются своими полномочиями по проверке решений судов нижестоящих инстанций по делам с применением иностранного права.

--------------------------------

<*> Шак Х. Указ. соч. С. 317, 318 - 319.

Прежде всего целесообразно выяснить, допустимо ли обжалование вынесенных решений по основаниям неприменения или неправильного применения иностранного права или, используя термин, принятый в юридической литературе, являются ли такие основания кассационным поводом. Вопрос этот во многом связан с квалификацией иностранного права в качестве фактического обстоятельства или правовой категории.

Поскольку в Англии иностранное право - факт, высказываются сомнения в том, что решение можно обжаловать в апелляции по рассматриваемым основаниям. В то же время апелляционные суды принимают к рассмотрению такие вопросы. В английской юридической литературе по этому поводу замечают: хотя суд апелляционной инстанции обычно не пересматривает оценку, данную фактам судом нижестоящей инстанции, в вопросе иностранного права он должен проверить правильность выводов нижестоящих судов <*>.

--------------------------------

<*> North P.M., Fawcett J.J. Op. cit. P. 108.

В США до принятия Федеральных правил о гражданском процессе, в частности правила 46.1, решения по вопросам иностранного права как по фактическим обстоятельствам принимались присяжными, и потому их нельзя было обжаловать. С принятием указанного правила суд апелляционной инстанции получил право принимать по таким вопросам самостоятельные решения <*>.

--------------------------------

<*> International Litigation. Ch. 9. P. 9 - 3, 9 - 8 , 9 - 10.

В Нидерландах в соответствии со ст. 99 Закона, касающегося организации судопроизводства, Верховный суд обязан отменить решение нижестоящего суда, принятое с нарушением закона, за исключением случаев, когда нарушен иностранный закон <*>. Процессуальное законодательство, аналогично французскому, исходит из того, что вышестоящий суд проверяет лишь правильность применения законов нижестоящими судами и не касается фактических обстоятельств, а иностранное право трактуется как факт. Исключение составляют случаи, когда нижестоящий суд заявляет о тождестве иностранного и голландского закона и в результате неправильно применяет последний. Но при этом вышестоящий суд может отменить решение нижестоящего суда, если такое решение основано (не основано) на иностранном праве, но не приведены достаточные аргументы в пользу его применения (неприменения) <**>.

--------------------------------

<*> Rooij van R., Polak M.V. Private International Law in the N etherlands. The Hague; London; Boston. P. 59.

<**> Erpvan S. The Use of the Comparative Law Method by the Judiciary - Dutch National Report. In: The Use of Comparative Law by Courts. P. 242, 243.

В Германии право иностранного государства в силу Гражданского процессуального кодекса не подлежит проверке. Верховный суд связан выводами судов, рассматривающими дела по существу <*>. В то же время неиспользование доступных суду источников иностранного права является в соответствии с § 549 и 559 Гражданского процессуального кодекса Германии основанием для обжалования судебного решения <**>. Комментаторы ГПК Германии отмечают, что пересмотру подлежит вопрос, исчерпал ли суд при исследовании иностранного права все доступные ему источники получения информации, а не решение о существовании и содержании иностранного права <***>.

--------------------------------

<*> Шак Х. Указ. соч. С. 316.

<**> Кох Х., Магнус У., Винклер фон Моренфельс П. Указ. соч. С. 38.

<***> Zoller. Zivilprozessordnung. Koln, 2004. Р. 841.

В отечественной юридической литературе этому вопросу также уделяется внимание. М.М. Агарков на основе действовавшего в конце 30-х годов законодательства считал, что "нарушение советской коллизионной нормы, бесспорно, является поводом для кассации решения". В то же время он приходил к выводу, что "с точки зрения советского права нарушение иностранного закона нельзя считать кассационным поводом" <*>.

--------------------------------

<*> Агарков М.М. Применение иностранным судом иностранного права. С. 70.

И.С. Перетерский и С.Б. Крылов утверждали, что если суд вопреки коллизионной норме не применит иностранного права, содержание которого выяснено судом надлежащим образом, то он тем самым нарушит коллизионную норму, т.е. правило своего законодательства. Отказ от применения коллизионной нормы должен быть признан кассационным поводом. "Но если суд сделал неправильный вывод из имеющихся в деле данных о содержании подлежавшего применению иностранного права, то такое решение должно рассматриваться как содержащее в себе противоречие обстоятельствам дела (п. "б" ст. 237) и потому не может быть оставлено в силе" <*>.

--------------------------------

<*> Перетерский И.С., Крылов С.Б. Указ. соч. С. 54.

В литературе по гражданскому процессу утверждалось в отношении ранее действовавшего ГПК РСФСР, что "нарушение или неправильное применение надлежащего иностранного закона, как и нарушение или неправильное применение коллизионной нормы, является основанием для отмены или изменения решения в кассационном порядке (п. 4 ст. 306 и ст. 307 ГПК), а также в порядке надзора (ст. 329 и 330 ГПК)" <*>.

--------------------------------

<*> Гражданское процессуальное право России. М., 1999. С. 438.

В соответствии с действующим процессуальным законодательством одним из оснований к отмене вышестоящим судом решения нижестоящего суда является неправильное применение норм материального права и их существенное нарушение, а также нарушение единства судебной практики (единообразия в толковании и применении норм права) (ст. 362 и 387 ГПК, ст. 270 и 288 АПК). Поэтому нарушение иностранного применимого права также следует считать по общему правилу безусловным основанием к отмене обжалуемого судебного решения.

Нормы материального права считаются нарушенными, во-первых, если суд не применил закона, подлежащего применению; во-вторых, если суд применил закон, не подлежащий применению; в-третьих, если суд неправильно истолковал закон (ст. 363 ГПК). В этих же случаях считаются нарушенными нормы материального права и в арбитражном процессе (п. 2 ст. 270 АПК).

Что касается обжалования в порядке надзора, то условием отмены судебного акта является не просто неправильное применение норм материального права, а такая ошибка в его применении, которая противоречит уже сложившейся судебной практике и несет в себе угрозу единству (единообразию) существующей правоприменительной практики (ст. 377 и 378 ГПК, ст. 304 АПК).

В связи с этим возникает вопрос о том, каким образом суд вышестоящей инстанции может проверить, например, применен ли в конкретном деле тот иностранный закон, который подлежал применению в силу иностранного права; или не применил ли суд тот иностранный закон, который не подлежал применению в конкретном случае; или таит ли в себе неправильное применение конкретной нормы иностранного права угрозу единству (единообразию) существующей правоприменительной практики в соответствующем иностранном государстве. Осуществление такой проверки возможно лишь при том условии, что судьи вышестоящего суда знают иностранное право.

В ряде случаев надлежащее выполнение вышестоящими судами своих функций не вызывает затруднений. Например, когда нижестоящий суд принимает решение вопреки российским коллизионным нормам без применения иностранного права, вышестоящий суд может сделать вывод о законности такого решения исключительно на основании российских коллизионных норм без исследования иностранного права.

В уже упоминавшемся Постановлении от 24 сентября 2002 г. N КГ-А40/6347-02 Федеральный арбитражный суд Московского округа сделал вывод о незаконности решения в силу того, что суд не применил нормы иностранного права, которое подлежало применению в силу соглашения сторон. Таким образом, в данном случае основанием для отмены судебного решения явилось нарушение отечественной коллизионной нормы.

Аналогичный подход отражен в немецкой юридической литературе. Как отмечают комментаторы немецкого ГПК, если, например, апелляционный суд - неважно по какой причине - не установил содержание применимого иностранного права, Верховный федеральный суд может самостоятельно исследовать важные с его точки зрения нормы иностранного права в соответствии с правилами § 293 ГПК Германии <*>.

--------------------------------

<*> Zoller. Zivilprozessordnung. Koln, 2004. Р. 843.

Следует оговориться, что в соответствии с российским законодательством простое неприменение иностранного права или неправильное определение применимого права вопреки требованиям коллизионной нормы не является безусловным основанием для передачи дела на новое рассмотрение. В России иностранное право является правовой категорией, а не фактическим обстоятельством. Поэтому, если фактические обстоятельства установлены нижестоящим судом полно и всесторонне, в принципе вышестоящий суд может сам выяснить содержание иностранного права и разрешить спор по существу, приняв новое решение.

Если же в материалах дела имеются сведения об иностранном праве и вышестоящий суд соглашается с решением нижестоящего суда, по крайней мере формально, дело выглядит таким образом, будто вышестоящий суд должным образом выполнил свою задачу по проверке законности этого решения.

Компания "Кэти Уорлд Инвестмент ЛТД" (далее - Компания) обратилась в арбитражный суд в рамках дела о банкротстве Закрытого акционерного общества "Петро-Строй-Сервис" (далее - ЗАО "Петро-Строй-Сервис") с заявлением о признании необоснованными возражений должника на требование Компании в размере 14902446 руб. для участия в первом собрании кредиторов. Указанный спор явился предметом рассмотрения Федерального арбитражного суда Северо-западного округа, который в Постановлении от 16 апреля 2003 г. по делу N А56-18357/02 указал, в частности, следующее.

Судом апелляционной инстанции правильно установлено иностранное право, подлежащее применению. На основании ст. 1210 ГК стороны договора вправе при его заключении выбрать право, которое подлежит применению к их правам и обязанностям по этому договору. В соответствии с условиями кредитных договоров стороны решили применять положения законодательства Швейцарии.

Суд апелляционной инстанции правомерно установил срок исковой давности - 10 лет в соответствии со ст. 127, 128, 130 Швейцарского обязательственного закона 1911 г.

На основании декларации о поручительстве от 12 ноября 1998 г. Компания предоставила обеспечение для всех прав и претензий, возникающих из займов, кредитов и других контрактных обязательств, которые приобретает Банк в отношении ЗАО "Петро-Строй-Сервис".

Денежные средства перечислены Банком для ЗАО "Петро-Строй-Сервис", что подтверждается платежными поручениями. В срок, предусмотренный договорами, ЗАО "Петро-Строй-Сервис" кредиты не возвратило.

Банк передал свои права кредитора ЗАО "Петро-Строй-Сервис" Компании, что подтверждается соответствующим письмом.

Суд апелляционной инстанции в соответствии с положениями ст. 164, 165, 170 Швейцарского обязательственного закона 1911 г. сделал правомерный вывод о соответствии заявления Банка национальному праву об уступке прав кредитора по указанным кредитным договорам Компании - поручителю.

В результате замены кредитора право требования долга ЗАО "Петро-Строй-Сервис" перед Банком перешло к Компании.

На основании изложенного суд кассационной инстанции не нашел оснований для отмены Постановления апелляционной инстанции от 26 декабря 2002 г.

Как видим, в данном случае вышестоящий суд согласился с выводами нижестоящего суда относительно содержания швейцарского права. Поэтому внешне все выглядит достаточно убедительно, хотя текст Постановления кассационной инстанции позволяет предположить, что в материалах дела имеется в лучшем случае текст соответствующих статей Швейцарского обязательственного закона 1911 г. Это означает, что, применяя иностранное право, суды ограничились установлением его содержания исключительно по тексту закона. По крайней мере, обратного из содержания Постановления не следует. Вместе с тем ГК требует, чтобы при применении иностранного права суд устанавливал содержание его норм в соответствии с их официальным толкованием, практикой применения и доктриной в соответствующем иностранном государстве (ст. 1191 ГК).

Однако чаще обстоятельства складываются не столь благоприятно для вышестоящих судов. Во многих случаях, когда они не соглашаются с обжалуемыми решениями, судьям необходимы познания иностранного права, а они таковыми не обладают. К тому же возможность представления в вышестоящих судах новых документов (в частности, сведений об иностранном праве) существенно ограничена (п. 1 ст. 347 ГПК и п. 2 ст. 268 АПК).

С такого рода проблемами нередко сталкивается Федеральный арбитражный суд Московского округа. Вновь обратимся к его Постановлению от 9 июля 2002 г. по делу N КГ-А40/4297-02, в котором, в частности, отмечалось:

КонсультантПлюс: примечание.

Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации от 05.05.1995 N 70-ФЗ утратил силу в связи с принятием Федерального закона от 24.07.2002 N 96-ФЗ "О введении в действие Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации".

Учитывая, что в силу п. 1 ст. 166 Основ ГЗ права и обязанности сторон по внешнеэкономическим сделкам определяются по праву страны, избранному сторонами при совершении сделки, суд для определения момента возникновения прав и обязанностей сторон по сделкам, указанным в качестве основания исковых требований, а также для установления содержания таких прав и обязанностей, должен был использовать порядок и правила установления содержания иностранного права, предусмотренные ст. 12 АПК, ст. 157 Основ ГЗ.

Для вывода о применении определенным образом содержащейся в иностранном праве нормы арбитражный суд обязан был предпринять действия, направленные на получение информации не только о ее существовании, но и об уяснении ее содержания в соответствии с официальным толкованием и практикой применения в соответствующем иностранном государстве.

Суд первой и апелляционной инстанций применил норму права, содержащуюся в § 158 Германского гражданского уложения, без совершения обязательных в силу установления закона вышеупомянутых действий, в связи с чем вывод о наличии в Соглашении о предоставлении кредита от 13 октября 2000 г. отлагательного условия в истолковании его существа, примененном судом, не может быть признан отвечающим содержанию п. 1 § 158 ГГУ и соответствующим практике применения в ФРГ.

Кроме того, содержание норм немецкого законодательства, устанавливающих общий порядок вступления договоров в силу, существование и правовое регулирование отношений сторон по предоставлению кредита арбитражным судом, с соблюдением упомянутых правил не устанавливалось, что также делает вывод суда об отсутствии факта возникновения между истцом и ЗАО "Экспортлес Лтд" обязательств из кредитных правоотношений в связи с заключением Соглашения от 13 октября 2000 г. необоснованным.

Указанные нарушения норм процессуального и неправильное применение норм материального права в отношении основного обязательства могли привести к неправомерным выводам как в отношении наличия права требования банка об уплате процентов за пользование денежными средствами, так и в отношении наличия у ЗАО "Экспортлес" солидарной обязанности по выполнению обязательств по возврату кредита и выплате соответствующих процентов за пользование денежными средствами.

КонсультантПлюс: примечание.

Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации от 05.05.1995 N 70-ФЗ утратил силу в связи с принятием Федерального закона от 24.07.2002 N 96-ФЗ "О введении в действие Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации".

В итоге принятые по делу судебные акты были отменены в связи с недостаточной обоснованностью, а дело направлено на новое рассмотрение в первую инстанцию того же арбитражного суда согласно п. 3 ст. 175 АПК.

При новом рассмотрении суду было предписано в установленном законом порядке определить содержание, в соответствии с практикой применения страны издания, § 157, 158, 305, 607, 608, 765, 781 Германского гражданского уложения и рассмотреть исковые требования к каждому из ответчиков по заявленному предмету и основанию с учетом подтвержденности размера обязательств и вида ответственности.

В качестве еще одного примера можно сослаться на уже упоминавшееся выше Постановление того же суда от 19 февраля 2004 г. по делу N КГ-А41/11371-03, в котором указывается среди прочего следующее.

Решение в части признания за истцом прав на обращение к взысканию на предмет залога мотивировано судом выводами о соответствии формы и содержания договора залога содержанию иностранного права, а именно законодательству штата Нью-Йорк, США, применение которого согласовано сторонами.

Установление содержания иностранного права осуществлено судом в процедуре, предусмотренной ст. 1191 ГК и ст. 14 АПК, на основании заключения, представленного истцом. В качестве подтверждения ссылок, данных в заключении, судом приняты выдержки из Единого коммерческого кодекса штата Нью-Йорк, США.

При принятии решения об обращении взыскания на заложенное имущество со ссылками на условия заключенного сторонами договора о залоге суд указал на соответствие формы и содержания договора нормам законодательства штата Нью-Йорк, США, исходя из аргументации данного обстоятельства, предоставленной истцом в соответствии со ст. 14 АПК и ст. 1191 ГК.

На основании данных статей при применении иностранного права арбитражный суд устанавливает содержание этих норм, руководствуясь, согласно с их официальным толкованием, практикой применения и доктриной в соответствующем иностранном праве.

В целях установления содержания норм права суд может обратиться в установленном порядке за содействием и разъяснением в Министерство юстиции Российской Федерации или иные компетентные органы или организации Российской Федерации и за границей либо привлечь экспертов.

В спорах, возникших в связи с осуществлением предпринимательской деятельности, суд может возложить бремя доказывания содержания норм иностранного права на стороны.

Из материалов дела не следует, что суд предпринял все меры для реализации предусмотренных способов определения содержания иностранного права.

Так, за разъяснением содержания норм иностранного права суд обращался лишь в Министерство юстиции РФ.

При определении содержания иностранного права суд руководствовался отдельными выдержками из Единого коммерческого кодекса штата Нью-Йорк, США, представленными адвокатом истца, без проверки и оценки всех норм данного закона с использованием подлинного текста закона, а также иных правил, подлежащих применению к спорным правоотношениям.

Судом не дана оценка соответствия предоставленного истцом толкования норм права официальному толкованию иностранного государства.

Суд кассационной инстанции полагает, что вывод суда о соответствии формы и содержания договора залога, а также порядка его исполнения законодательству штата Нью-Йорк, США, является необоснованным. Спор по существу заявленных требований не решен, в связи с чем дело следует направить в суд первой инстанции на новое рассмотрение.

В двух приведенных примерах вышестоящие суды пришли к выводу о том, что содержание иностранного права установлено ненадлежащим образом, и это послужило причиной направления дел на новое рассмотрение. Тексты Постановлений не дают оснований полагать, что эти суды предпринимали попытку самостоятельно установить содержание иностранного права. В то же время в судебной практике есть примеры, когда вышестоящий суд демонстрирует, по крайней мере, стремление применить иностранное право, в то время как нижестоящий суд уклоняется от его применения.

КонсультантПлюс: примечание.

Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации от 05.05.1995 N 70-ФЗ утратил силу в связи с принятием Федерального закона от 24.07.2002 N 96-ФЗ "О введении в действие Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации".

Ранее уже давалась ссылка на Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 25 сентября 2001 г. по делу N КГ-А40/5241-01, в котором основанием для отмены обжалуемых судебных актов явилось, среди прочего, то, что к материалам дела были приложены незаверенные ксерокопии правовых актов Великобритании на английском языке, к которым в нарушение статей 8, 60 АПК не были приложены заверенные надлежащим образом переводы. В связи с этим, как отмечается в указанном Постановлении, кассационная инстанция не смогла воспользоваться предоставленным ей правом, предусмотренным ч. 2 п. 12 Постановления Высшего Арбитражного Суда РФ от 24 сентября 1999 г. N 13 <*> для проверки правильности применения судами первой и апелляционной инстанций указанных норм иностранного права.

--------------------------------

<*> В названном Постановлении Высшего Арбитражного Суда РФ указывается на право кассационной инстанции самостоятельно устранить недостаток обжалуемых судебных актов, если в них отсутствуют ссылки на закон или иной нормативно-правовой акт, которыми руководствовался арбитражный суд при принятии решения или постановления.

Действительно, возможности судов вышестоящих инстанций в выполнении функций проверки соблюдения нижестоящими судами норм материального права в случаях, когда обжалуемое решение вынесено на основе норм иностранного права, весьма ограничены.

Ситуация несколько изменилась в лучшую сторону с закреплением в законодательстве правила о том, что по требованиям, связанным с осуществлением сторонами предпринимательской деятельности, бремя доказывания содержания норм иностранного права может быть возложено судом на стороны (п. 2 ст. 1191 ГК). Несмотря на это, до настоящего времени не удалось устранить во многом декларативный характер положений российского закона о применении норм иностранного права.

В связи с этим следовало бы обратить внимание на те требования, которые предъявляются процессуальным законодательством к судебному решению. При принятии решения суд обязан определить, какие законы и иные нормативные акты следует применить по данному делу. Кроме того, суд должен указать в мотивировочной части решения законы и иные нормативные акты, которыми руководствовался при принятии решения (п. 1 ст. 196 и п. 4 ст. 198 ГПК, п. 1 ст. 168 и пп. 3 п. 4 ст. 170 АПК). При этом процессуальное законодательство не требует наличия в материалах дела текстов этих нормативных актов <*>.

--------------------------------

<*> Вместе с тем на практике многие адвокаты и представители сторон предпочитают представлять суду российские нормативные акты, в особенности ведомственные (инструкции, приказы, письма и т.п.), с тем чтобы облегчить суду работу по поиску таких документов.

Иная ситуация складывается в отношении иностранного права. Сами судьи признают, что на практике возможности установления содержания иностранного права ограничены теми материалами, которые представляются сторонами. В юридической литературе приводится пример из судебной практики, относящейся к периоду действия предыдущего Арбитражного процессуального кодекса, когда суд посчитал содержание норм иностранного права установленным на основании текстов законов, представленных одной из сторон спора. При этом суд учел, что другой стороной "документов, ОПРОВЕРГАЮЩИХ действие представленных законов... предъявлено не было" <*> (выделено мною. - Ю.Т.). В условиях действовавшего в тот момент законодательства такое решение суда вряд ли можно признать законным <**>.

--------------------------------

<*> Шебанова Н.А. Указ. соч.

<**> Как известно, ранее действовавший АПК не предусматривал права суда возлагать бремя доказывания содержания иностранного права на стороны даже по требованиям, связанным с предпринимательской деятельностью.

Однако в процессуальном законодательстве отсутствует требование об обязательном наличии в материалах дела текстов источников норм иностранного права, которыми суд руководствовался при принятии решения. Между тем нельзя требовать от вышестоящих судов знания таких норм. Поэтому, для того чтобы суды вышестоящих инстанций оказались в состоянии выполнять свои функции и реализовывать свои полномочия, действующее процессуальное законодательство должно быть дополнено положением о том, что информация о нормах иностранного права, на которых основано решение, должна обязательно содержаться в материалах дела.

Здесь уместно сослаться на практику немецких судов, согласно которой судья обязан указывать в решении, откуда он почерпнул информацию об иностранном праве <*>.

--------------------------------

<*> Толстых В.Л. Указ. соч. С. 104.

Представляется, что ссылки на нормы иностранного права при отсутствии в материалах дела источников указанных норм (достоверных текстов иностранных законов и судебных решений, заключений специалистов по иностранному праву, справок из соответствующих компетентных органов и организаций и т.п.) не должны признаваться обоснованными. В этом случае следовало бы исходить из своеобразной презумпции незнания вышестоящими судами норм иностранного права и отсутствия у них практической возможности самостоятельного установления его содержания.

Разумеется, такая презумпция не должна освобождать вышестоящие суды от обязанности и одновременно от права попытаться действовать в этом направлении. Однако если такая попытка предпринимается и вышестоящий суд самостоятельно выясняет содержание норм иностранного права, то соответствующие источники должны приобщаться к материалам дела самим вышестоящим судом. В противном случае окажутся нарушенными права лиц, участвующих в деле, поскольку они также вправе "не знать" иностранное право и могут быть практически лишены возможности установить его содержание.

Кроме того, в отношении текстов иностранных законов и судебных решений, а равно иных источников сведений об иностранном праве необходимо сформулировать в законодательстве правила, содержащие критерии признания таких источников достоверными и достаточными для вынесения на их основе судебных решений.

Существуют особенности выполнения высшими судебными инстанциями своих функций в контексте применения иностранного права. В соответствии с Конституцией РФ Верховный Суд РФ является высшим судебным органом по делам, подсудным судам общей юрисдикции, а Высший Арбитражный Суд РФ признан высшим судебным органом по разрешению дел, рассматриваемых арбитражными судами. Оба названных органа вправе давать разъяснения по вопросам судебной практики (ст. 126 и 127). Аналогичные нормы содержатся в Федеральном законе РФ "О судебной системе Российской Федерации" (п. 5 ст. 19) и в Федеральном законе РФ "Об арбитражных судах в Российской Федерации" (пп. 5 п. 1 ст. 10). Думается, что по вопросам применения иностранного закона правотворчество Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ, включая упомянутые разъяснения, может иметь весьма ограниченный характер по той причине, что в подобных случаях высшие судебные инстанции имеют ту же цель и те же полномочия, что и нижестоящие суды, а именно применить иностранное право таким образом, каким оно применяется в иностранном государстве. При разрешении споров на основе норм иностранного права Верховный Суд РФ и Высший Арбитражный Суд РФ сами должны учитывать разъяснения по вопросам судебной практики, даваемые иностранными судами.

В известном смысле российский суд, применяя иностранное право, каждый раз действует на основании своеобразной аналогии, т.е. стремится разрешить спор так, как он был бы разрешен судом соответствующего государства.

В немецкой юридической литературе высказывается мнение о том, что даже при применении иностранного права немецкий судья должен обладать правомочиями на развитие права, поскольку такое развитие часто невозможно отделить от правоприменения <*>. Немецкий судья вправе продолжить исследование иностранного права для таких особых случаев, решения по которым до настоящего времени не принимались судами государства, право которого применяется <**>. Думается, что эти соображения справедливы и применительно к российским судам.

--------------------------------

<*> Шак Х. Указ. соч. С. 308.

<**> Zoller. Zivilprozessordnung. Koln, 2004. Р. 843.

Выше уже приводились примеры из судебной практики, иллюстрирующие реализацию вышестоящими судами своих полномочий по надзору за законностью и обоснованностью судебных решений, вынесенных с применением иностранного права (см., например, ссылки на Постановления Федерального арбитражного суда Московского округа от 25 сентября 2001 г. N КГ-А40/5241-01, от 16 октября 2001 г. N КГ-А40/5711-01, 14 ноября 2001 г. N КГ-А40/6297-01 и от 24 декабря 2001 г. N КГ-А40/7448-01; Федерального арбитражного суда Северо-западного округа от 16 января 2001 г. N 6247/2642 и др.).

5. Международное сотрудничество в вопросах установления

содержания иностранного права

В свете вышеизложенного большое значение приобретает развитие международного сотрудничества в вопросах установления содержания иностранного закона.

Во многих конвенциях и двусторонних договорах по вопросам правовой помощи, в которых участвует Российская Федерация, содержатся положения о взаимном предоставлении сведений о праве договаривающихся государств <*>.

--------------------------------

<*> Звеков В.П. Указ. соч. С. 161.

Договор от 14 сентября 1992 г. между Российской Федерацией и Республикой Кыргызстан о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам предусматривает, что Министерство юстиции и Генеральная прокуратура Российской Федерации и Министерство юстиции и Прокуратура Республики Кыргызстан предоставляют друг другу по соответствующей просьбе информацию о действующем или действовавшем в их государствах законодательстве и о вопросах его применения учреждениями юстиции (ст. 15).

Аналогичные положения можно найти в соглашениях Российской Федерации с Азербайджанской Республикой, Греческой Республикой, Итальянской Республикой, Республикой Йемен, Республикой Кипр, Китайской Народной Республикой и многими другими.

Следует упомянуть также межправительственное Соглашение об обмене правовой информацией от 21 октября 1994 г., заключенное правительствами Азербайджанской Республики, Республики Армения, Республики Беларусь, Республики Грузия, Республики Казахстан, Кыргызской Республики, Республики Молдова, Российской Федерации, Республики Узбекистан, Республики Таджикистан <*>. Оно предусматривает, в частности, что "с целью эффективного выполнения многосторонних и двусторонних соглашений между государствами - участниками Содружества, создания единого информационного пространства и развития сотрудничества в правовой сфере Стороны согласились осуществлять обмен правовой информацией в рамках Тематического перечня нормативно-правовых актов (открытых к публикации), подлежащих межгосударственному обмену" (ст. 1). "Стороны обеспечивают взаимный доступ и доступ Исполнительного Секретариата, Межпарламентской Ассамблеи и других органов Содружества Независимых Государств к национальным ресурсам правовой информации, определенной для совместного использования (банкам данных), поддерживают их в актуальном (контрольном) состоянии и несут ответственность за полноту, точность, достоверность и своевременность предоставления информационных данных и услуг" (ст. 4).

--------------------------------

<*> Бюллетень международных договоров. 1995. N 2.

Составной частью указанного Соглашения является Тематический перечень нормативно-правовых актов, подлежащих межгосударственному обмену. В него включены, в частности, акты в области гражданского права, брака и семьи, гражданско-процессуального законодательства, арбитражного процесса, предприятий и предпринимательской деятельности, международного частного права и процесса, внешнеэкономических отношений.

Надо также иметь в виду, что с 13 мая 1991 г. Российская Федерация является участницей Европейской конвенции об информации относительно иностранного законодательства <*>. Участниками этой Конвенции помимо России являются еще более 40 государств.

--------------------------------

<*> См.: Бюллетень международных договоров. 2000. N 1. С. 27 - 32.

Конвенция предусматривает, что договаривающиеся стороны обязуются предоставлять друг другу в соответствии с ее положениями информацию относительно своего законодательства и процедур в гражданской и коммерческой сферах, а также относительно их судебной системы. Остается сожалеть, что текст указанной Конвенции стал доступным лишь спустя десять лет после того, как Россия присоединилась к ней.

КонсультантПлюс: примечание.

Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации от 05.05.1995 N 70-ФЗ утратил силу в связи с принятием Федерального закона от 24.07.2002 N 96-ФЗ "О введении в действие Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации".

В Постановлении от 9 июля 2002 г. по делу N КГ-А40/4297-02 Федеральный арбитражный суд Московского округа указал, в частности: "Для правильного применения иностранного права арбитражный суд не учел предоставленную ст. 157 ОГЗ и ч. 2 ст. 12 АПК возможность обратиться за содействием к компетентным органам и организациям, способным дать надлежащее толкование иностранной нормы. Причем в данном случае помимо компетентных органов и организаций в Российской Федерации арбитражный суд вправе направить соответствующий запрос об информации относительно немецкого законодательства в порядке, установленном Европейской конвенцией об информации относительно иностранного законодательства, которая для Российской Федерации вступила в силу 13 мая 1991 г., для Германии - с 19 марта 1975 г.".

Обращает на себя внимание то обстоятельство, что эффективность указанной Конвенции в зарубежной юридической литературе оценивается невысоко <*>, подчеркивается, что практическое значение этой Конвенции до сих пор остается крайне незначительным <**>.

--------------------------------

<*> Шак Х. Указ. соч. С. 309 - 310.

<**> Кох Х., Магнус У., Винклер фон Моренфельс П. Указ. соч. С. 38.

По мнению Р. Фентимана, Европейская конвенция об информации относительно иностранного законодательства плохо приспособлена для нужд состязательного процесса. Информация об иностранном праве, получаемая с ее использованием, не обладает большей юридической силой в сравнении с информацией об иностранном праве, которая может быть предоставлена экспертами сторон. При этом даже формулирование вопросов для направления запроса в соответствии с этой Конвенцией вряд ли возможно без экспертов по иностранному праву, т.е. Конвенция неэффективна. Если в процессе установления содержания иностранного права используется не только эта Конвенция, но и привлекаются эксперты сторон, то это просто усложняет процесс. Если иностранное право устанавливается только с использованием Конвенции без учета мнения экспертов сторон, то этот процесс оказывается неэффективным. Использование указанной Конвенции можно даже считать бессмысленным, поскольку она не устраняет потребности в заключениях экспертов сторон, а в несложных делах, по которым эксперты не требуются, можно использовать иные более простые способы установления содержания иностранного права. Несмотря на то что при запросе направляются сведения о фактических обстоятельствах спора, мнение в ответ на запрос формируется в отрыве от них. К тому же при использовании данной Конвенции стороны не могут влиять на процесс назначения эксперта (государственного органа, практикующего юриста и т.д.), который будет подготавливать ответ на запрос <*>.

--------------------------------

<*> Fentiman R. Op. cit. P. 242 - 244, 314.

В российской правоприменительной практике не удалось найти каких-либо примеров получения российским судом информации об иностранном праве с использованием механизма, предусмотренного Европейской конвенцией об информации относительно иностранного законодательства, поэтому в практическом плане не следует переоценивать значение вышеуказанной Конвенции для целей получения информации об иностранном праве.

Следует отметить, что высшие судебные органы также используют международные связи в целях увеличения числа источников информации об иностранном праве. В качестве примера можно сослаться на Соглашение от 21 декабря 1991 г. о сотрудничестве хозяйственных, арбитражных судов Республики Беларусь, Российской Федерации и Украины <*>.

--------------------------------

<*> Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. 1993. N 2.

Данное Соглашение предусматривает, среди прочего, что стороны обеспечат взаимную информированность о действующем законодательстве государств и взаимные консультации и координацию действий при подготовке и принятии новых законодательных и иных нормативных актов в сфере экономических отношений, а также при подготовке и издании своих разъяснений и иных документов, определяющих судебную практику (ст. 10).

Можно упомянуть также Соглашение о взаимном сотрудничестве и обмене информацией, заключенное 19 марта 1999 г. Высшим Арбитражным Судом РФ и Верховным Судом Республики Казахстан <*>. В нем установлено, в частности, что стороны обязуются обеспечивать друг друга информацией о действующем законодательстве своих государств (ст. 3). Кроме того, в соответствии с указанным Соглашением стороны приняли на себя обязательства информировать друг друга о практике применения законодательства и с этой целью обмениваться Постановлениями Пленумов, Президиумов, материалами обобщения и анализа судебной практики и разъяснениями судов по актуальным правовым вопросам (ст. 4).

--------------------------------

<*> Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. 1999. N 8. С. 116 - 117.

Глава IV. ОБЗОР ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА ИНОСТРАННЫХ ГОСУДАРСТВ

В отечественной и зарубежной юридической литературе по вопросам применения иностранного права приводятся по большей части краткие обзоры национальных правовых систем <*>. Вместе с тем юридическая литература последних лет, особенно опубликованный несколько лет назад сборник под названием "Международное частное право. Иностранное законодательство" (М., 2001), позволяет предложить, по крайней мере, в ряде случаев более развернутый обзор законодательства различных стран по этим вопросам.

--------------------------------

<*> См., напр.: Ермолаев В.Г., Сиваков О.В. Международное частное право. Курс лекций. М., 1998. С. 95 - 103; Шак Х. Указ. соч. С. 320 - 321.

Ниже приводится обзор соответствующего законодательства ряда зарубежных стран, составленный на основе вышеупомянутого сборника, а также с использованием зарубежной и российской юридической литературы.

Австрия

Регулирование по вопросу об установлении содержания иностранного права содержится в § 4 раздела 1 Федерального закона о международном частном праве 1978 г. Согласно названной норме, суд ("правоприменитель") устанавливает содержание иностранного права в силу должностных полномочий (ex-officio). Стороны не обязаны доказывать иностранное право даже при коммерческом характере спора, но вправе содействовать суду в этом вопросе. Среди иных способов определения содержания иностранного права названы сведения Федерального министерства юстиции и заключения экспертов. Если содержание иностранного права, несмотря на "обстоятельные усилия", не установлено в "течение соразмерного срока", то применяется австрийское право.

Армения

В этом государстве вопросы, связанные с выяснением содержания иностранного права, регулируются ст. 1255 Гражданского кодекса 1998 г. Ее положения почти дословно воспроизводят нормы ст. 1191 ГК РФ. Суд устанавливает содержание иностранного права ex-officio. Если не установлено содержание иностранного права, то применяется право Республики Армения. Особенность законодательства заключается в том, что стороны не обязаны доказывать иностранное право даже при коммерческом характере спора, но могут содействовать суду в установлении его содержания.

Белоруссия, Грузия, Казахстан, Киргизия, Монголия, Узбекистан

Законодательство указанных государств (ст. 1095 Гражданского кодекса Белоруссии, ст. 3 Закона о международном частном праве Грузии, ст. 1086 Гражданского кодекса Казахстана, ст. 1169 Гражданского кодекса Киргизии, ст. 425 Гражданского кодекса Монголии, ст. 1160 Гражданского кодекса Узбекистана) предусматривает по рассматриваемому вопросу правила, по существу, аналогичные тем, которые содержатся в ст. 1255 ГК Армении.

Обращает на себя внимание положение, содержащееся в п. 2 ст. 3 Закона о международном частном праве Грузии, согласно которому суд применяет право Грузии, среди прочего, в том случае, когда установление существа правовых норм иностранного государства требует неоправданных расходов.

Бразилия

Здесь указанные вопросы регулируются ст. 14 Вводного закона к Гражданскому кодексу, принятого 4 сентября 1942 г. (ст. 14). Согласно этой норме, если судья не знает иностранный закон, он может потребовать от того, кто на него ссылается, предоставить его текст (ст. 183).

Буркина-Фасо

Вопросы установления содержания иностранного права регламентированы ст. 1008 Кодекса о лицах и семье 1989 г. В соответствии с указанной нормой, суд ("правоприменитель") устанавливает содержание иностранного права в силу должностных полномочий (ex-officio). Источниками сведений об иностранном праве могут служить заключения экспертов. Судья может требовать от сторон сотрудничества в деле установления содержания иностранного права. Применимые положения иностранного права толкуются в соответствии с правовой системой, к которой они принадлежат, и сообразно установленным таковой правилам толкования. Если содержание иностранного права не может быть установлено, применяется буркинийское право.

Великобритания

В этой стране отсутствует какой-либо законодательный акт, который специально регулировал бы вопросы установления содержания иностранного права. Соответствующие правила вырабатываются и закрепляются в основном судебной практикой.

По признанию английских исследователей, английские суды стремятся к применению своего права и к исключению применения права иностранного. Английское правосудие традиционно рассматривает применение иностранного права как исключительное явление. Английское право коммерчески ориентировано. Оно весьма развито в части регулирования банковского дела, страхования и морской перевозки; распространены английские типовые условия контрактов, подчиненные английскому праву. Все это служит предпосылкой к тому, что английское право во многих случаях должно признаваться применимым. Поэтому институт отказа сторон от обоснования своих требований ссылками на иностранное право является весьма эффективным. В результате очень многие вопросы решаются по lex fori.

Кроме того, в Англии весьма распространена среди юристов и часто находит подтверждение в судебной практике презумпция о тождественности иностранного и английского права. Следствием этого также является отказ от применения иностранного права в пользу lex fori.

В то же время в Англии перспектива применения иностранного права очень часто принимается во внимание при решении вопросов о том, компетентен ли английский суд рассматривать спор. Дело в том, что во многих случаях объективно установить содержание иностранного права очень сложно, поэтому английский суд может просто применить доктрину forum non conveniens ("ненадлежащий суд для разрешения спора"). Согласно этой доктрине, принятой в странах общего права, суду разрешается уклониться от разрешения спора, если он признает, что суд в иной юрисдикции является в значительно большей степени подходящим для рассмотрения этого дела. В результате признается, что спор должен разрешаться не в английском суде, а в суде иностранного государства.

Английская судебная практика выработала ряд правил в отношении применения иностранного права. Как уже отмечалось, она ориентирована на применение lex fori, т.е. английского права. Отказ сторон от доказывания иностранного права означает выбор сторонами lex fori в качестве того права, в соответствии с которым должен быть разрешен спор. В каждом конкретном случае необходимо выяснять, в какой мере коллизионная норма императивна и исключает, как таковая, возможность выбора сторонами применимого права. Дело в том, что в английском праве большинство коллизионных норм не сформулировано в законах. Это влечет за собой неопределенность в вопросах выбора права: иногда неясно, имеют ли такие нормы обязательный характер и должно ли иностранное право применяться в конкретном случае. Поэтому в любом споре может последовать долгая дискуссия о природе и порядке применения соответствующей коллизионной нормы. В итоге применимыми могут быть признаны нормы английского права.

В английской судебной практике придается особое значение процессуальным аспектам применения норм материального права. Границы материального права определяются тем, что возможно с точки зрения процессуального права. В результате суды исходят из того, что средства доказывания содержания иностранного права должны быть пропорциональны сложности дела.

В Англии, где сами стороны традиционно контролируют процесс доказывания фактов, суд в значительной степени лишен возможности устанавливать содержание иностранного права, хотя он может и пригрозить отказом в иске стороне, которая уклоняется от доказывания иностранного права. Если при определенных обстоятельствах сторона все же обязана доказать содержание иностранного права, но не делает этого или делает это ненадлежащим образом, она рискует проиграть дело ввиду того, что суд примет доказательства другой стороны либо применит английское право.

Для Англии характерно использование такого метода установления содержания иностранного права, как заключения экспертов сторон. Однако даже в случае спора по поводу содержания иностранного права оно может устанавливаться без привлечения экспертов. В качестве источников сведений об иностранном праве могут использоваться: мнение иностранного официального лица; получение информации по официальным каналам; обращение к иностранным юридическим материалам; назначение эксперта судом вместо использования экспертов сторон. Английские суды могут по своей собственной инициативе назначать экспертов даже вопреки мнению сторон, вместо экспертов сторон или наряду с ними.

Далее, содержание иностранного права может быть определено самим судом, если вопрос касается общих принципиальных вопросов права, особенно в ситуации, когда задача сводится лишь к толкованию иностранного документа.

В силу закона (The Civil Evidence Act, 1972) иностранное право может быть установлено на основании решения, ранее вынесенного английским судом. В этом случае суд, рассматривающий дело, признает содержание иностранного права известным ему (takes judicial notice). Предыдущие решения предполагаются правильными, пока не доказано обратное или если нет другого противоположного решения английского суда.

Венгрия

Соответствующие положения содержатся в § 5 Указа Президиума Венгерской Народной Республики о международном частном праве от 31 мая 1979 г., вступившего в силу с 1 июля 1979 г. Содержащееся в этой норме регулирование аналогично приведенным выше нормам § 4 раздела 1 Федерального закона Австрии о международном частном праве 1978 г.

Венесуэла

В этом государстве вопросы установления содержания иностранного права урегулированы в Законе о международном частном праве 1998 г. В соответствии со ст. 2 Закона иностранное право применяется согласно принципам, которые действуют в соответствующем иностранном государстве, при условии, что при применении иностранного права достигаются цели, преследуемые коллизионными нормами Венесуэлы. Иностранное право применяется в силу официальных полномочий правоприменителя. Стороны вправе содействовать правоприменителю в деле установления содержания иностранного права. Правоприменитель вправе принимать решения, направленные на более тщательное ознакомление с иностранным правом.

Германия

В этой стране вопросы установления содержания иностранного права регулируются Гражданским процессуальным кодексом (Zivilprozessordnung). Статья 293 указанного Кодекса, озаглавленная "Иностранное право; обычное право; статуты", предусматривает следующее: "Право другого государства, обычные права и статуты требуют доказательств только в той степени, в какой они неизвестны суду. При выяснении этих правовых норм суд неограничен доказательствами, представляемыми сторонами; суд вправе также использовать иные источники информации и предпринимать необходимые меры для использования таких источников".

Таким образом, в Германии от судьи не ожидают знания иностранного права, но ст. 293 Гражданского процессуального кодекса понуждает судью к получению таких знаний. Суд обязан установить содержание зарубежного права в силу занимаемого им положения. Стороны не несут субъективного бремени доказывания этого содержания, а суд не связан тем, как оно излагается сторонами.

Если суд сам не в состоянии выяснить содержание иностранного права, то на основании ст. 293 ГПК он может потребовать помощи от сторон. Суд, однако, не вправе перекладывать на стороны свою служебную обязанность по установлению содержания иностранного права; ответственность за правильное установление несет суд.

В то же время в ускоренном судопроизводстве, например при решении вопроса о мерах по обеспечению иска, допустимо - в некоторых пределах - ограничить процесс установления содержания иностранного права. Заявитель должен доказать достоверность своего притязания и иностранного права; если ему это не удается, то в удовлетворении просьбы о мерах по обеспечению иска или ином ускоренном процессе следует отказать.

Практика назначения экспертов непосредственно судом, вместо того чтобы полагаться на экспертов сторон и оценивать заключения таких экспертов, весьма распространена в Германии. Такими экспертами традиционно выступают немецкие ученые, в том числе компаративисты, работающие в институтах общества имени Макса Планка и университетах, где есть специалисты по вопросам зарубежного права, имеющим доступ к источникам права и соответствующей литературе. Кроме того, возможно привлечение иностранных специалистов.

Помимо назначения экспертов судом в Германии возможно использование иных методов для установления содержания иностранного права: справки посольств, иностранные юридические материалы, предыдущие судебные решения по этому вопросу, ежегодно публикуемые мнения экспертов по другим делам и др. В этом смысле германское право достаточно гибкое и предлагает разнообразный юридический инструментарий для разных дел, в зависимости от их сложности.

Отказ в иске в связи с тем, что содержание иностранного права не установлено, в Германии недопустим, поэтому используется немецкое право. Это не является исключением из принципа обязательного применения коллизионного права; речь идет, скорее, о субсидиарном праве, применяемом, когда иностранное право не может быть своевременно установлено <*>. В то же время в ряде случаев немецкие суды, основываясь на доктрине Ersatzrecht, применяют право тех стран, чья правовая система сходна.

--------------------------------

<*> Zoller. Zivilprozessordnung. Koln, 2004. P. 840.

Испания

До недавнего времени рассматриваемые вопросы были урегулированы в ст. 12 Вводного Титула "О юридических нормах, их применении и действии" Гражданского кодекса Испании 1889 г. Указанная норма возлагала бремя доказывания на сторону, ссылающуюся на иностранный закон. При этом содержание и действительность соответствующего иностранного закона должны были удостоверяться с помощью средств доказывания, допускаемых в испанском законе. Тем не менее в целях применения иностранного закона судья был вправе прибегнуть также ко всем способам исследования, какие он сочтет необходимыми, распорядившись для этого об "уместных мерах". Сейчас эта норма не действует <*>.

--------------------------------

<*> К сожалению, получить сведения о действующем регулировании не удалось.

Италия

Соответствующие нормы закреплены в ст. 14 и 15 Закона 1995 г. "Реформа итальянской системы международного частного права". Установление содержания иностранного права является обязанностью судьи. Среди источников получения информации названы: Министерство юстиции; средства, предусматриваемые международными конвенциями; обращение к экспертам или специализированным организациям. Если не удается выяснить содержание иностранного права даже при помощи сторон, то применяется право, к которому отсылают иные коллизионные нормы, установленные в отношении тех же фактических обстоятельств, а если таковых норм нет - итальянское право. Применяются установленные в иностранном праве критерии его толкования и действия во времени.

Как следует из приведенной нормы, следствием невозможности установления содержания иностранного права является применение иных коллизионных норм, существующих в отношении тех же фактических обстоятельств. Только при отсутствии таких норм применяется итальянское право. Этот подход положительно оценен в российской юридической литературе <*>.

--------------------------------

<*> Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть третья. Раздел VI "Международное частное право". Комментарий и постатейные материалы. С. 51.

Китай

Рассматриваемое регулирование содержится в принятых в 1988 г. Руководящих указаниях Верховного народного суда по некоторым вопросам применения Общих положений гражданского права 1986 г. (в порядке эксперимента). Эти указания перечисляют способы получения информации об иностранном праве: 1) информация, предоставляемая сторонами; 2) в порядке, предусмотренном соглашениями о международной правовой помощи; 3) от посольств и консульств КНР за рубежом; 4) от иностранных посольств и консульств КНР; 5) заключения китайских и иностранных экспертов. Если этими способами установить содержание иностранного права не удалось, применяется право КНР.

Латвия

Нормы об установлении содержания иностранного права содержатся в Гражданском законе Латвии 1937 г., действие которого на территории этого государства было восстановлено в 1992 - 1993 гг. В соответствии с п. 22 Введения к указанному Закону "содержание применимого иностранного закона выявляется и определяется в порядке, установленном гражданскими процессуальными законами Латвии. Если его не удается установить, то считается, что правовая система иностранного государства в рассматриваемой отрасли права соответствует правовой системе Латвии в этой отрасли".

Литва

Соответствующие вопросы регулируются ст. 605 Гражданского кодекса 1964 г. (в редакции Закона 1994 г.). Бремя доказывания содержания иностранного права возложено на стороны. Иностранное право устанавливается стороной в соответствии с официальным толкованием, практикой его применения и доктриной в соответствующем иностранном государстве. Если сторона не исполняет возложенную на нее обязанность, то суд и иные органы применяют аналогичные литовские законы.

Лихтенштейн

Рассматриваемые вопросы регламентированы Законом о международном частном праве 1996 г. (ст. 4). Иностранное право устанавливается судом (правоприменителем) ex-officio. Стороны вправе ему содействовать. Информация об иностранном праве может быть получена из сведений, предоставляемых правительством или экспертами. Если, несмотря на "обстоятельные усилия" в течение "соразмерного срока", содержание иностранного права не выяснено, то применяется право Лихтенштейна.

Мексика

Здесь вопросы применения иностранного права урегулированы в Гражданском кодексе 1928 г. для Федерального округа по обычным вопросам и для всей республики по федеральным вопросам с изменениями, внесенными в 1987 г. (ст. 14). Иностранное право применяется судьей ex-officio так же, как оно должно применяться иностранным судьей. В целях установления его содержания мексиканский судья может исследовать всю необходимую информацию в отношении текста, действия, смысла и юридических границ упомянутого права.

Нидерланды

В этой стране Верховный суд выносит решения только по вопросам права, но не по вопросам факта, а применение нижестоящим судом иностранного права рассматривается как вопрос факта. Поэтому Верховный суд не будет отменять судебное решение при неправильном применении иностранного права. Исключение составляют случаи, когда нижестоящий суд утверждает в решении, что примененное иностранное право и право Нидерландов не отличаются. В таких случаях, если по мнению Верховного суда право именно Нидерландов было применено неправильно, судебное решение может быть отменено. В то же время Верховный суд может отменить решение нижестоящего суда, если применение иностранного права не было достаточно мотивированным и, наоборот, если не мотивирован отказ от применения иностранного права.

В одном из дел о взыскании алиментов на ребенка Верховный суд Нидерландов отменил решение нижестоящего суда на том основании, что суд не обосновал, почему не было применено право Германии, которое в данном случае вело к принятию иного решения.

Перу

Нормы по вопросам установления содержания иностранного права содержатся в ст. 2051 - 2056 Гражданского кодекса 1984 г. В соответствии с ними правоприменитель устанавливает содержание иностранного права в силу официальных полномочий (ex-officio). Положения применимого иностранного права толкуются на основании правопорядка, к которому они принадлежат. Стороны вправе содействовать суду в этом вопросе. Среди способов установления содержания иностранного права названо обращение к исполнительной власти с просьбой получить в дипломатическом порядке от судов государства, закон которого стремятся применить, сведения в отношении существования этого закона и его содержания.

Польша

Рассматриваемые вопросы весьма кратко урегулированы в Законе о международном частном праве 1965 г. (ст. 7). Эта норма предусматривает, что если нельзя установить содержание иностранного права, то применяется польское право. Из контекста указанного закона можно предположить, что иностранное право применяется ex-officio.

Португалия

Анализируемые вопросы урегулированы в Гражданском кодексе 1966 г. (ст. 23). Установлено, что иностранный закон толкуется исходя из правовой системы, к которой он принадлежит, и в соответствии с зафиксированными в ней правилами толкования. Если не удалось установить содержание применимого иностранного закона, то применяется закон, который является субсидиарно компетентным.

Таким образом, при невозможности установить содержание иностранного права какого-либо государства, португальское регулирование, аналогично итальянскому, ориентирует суды на применение закона иного государства, а не своего национального права.

Румыния

В соответствии с Законом 1992 г. применение иностранного закона не зависит от условия взаимности, которая предполагается, пока не доказано обратное при помощи Минюста. Содержание иностранного закона устанавливается судом на основании свидетельств, полученных от органов государства, издавшего закон, заключений экспертов и другим адекватным способом. Бремя доказывания содержания иностранного закона может быть возложено на сторону, ссылающуюся на него. Если содержание иностранного закона не установлено, то применяется румынский закон.

США

При рассмотрении вопроса о порядке установления содержания иностранного права в США необходимо принять во внимание Федеральные правила США о гражданском процессе, принятые в 1966 г. Эти правила регулируют гражданский процесс в федеральных окружных судах США.

Как уже упоминалось, согласно ст. 44.1 указанных Федеральных правил, названной "Установление иностранного права", суд, выясняя содержание иностранного права, может рассматривать любые имеющие значение материалы или источники, включая заявления под присягой, независимо от того, представлены ли они стороной или нет и допустимы ли они в соответствии с Федеральными правилами о доказательствах. То, что установит суд, должно рассматриваться как решение суда по вопросу о праве.

В комментариях к истории принятия этого правила отмечается: то, что суд установит по иностранному праву, должно рассматриваться как вопрос "права", а не вопрос "факта".

Хотя суды штатов не применяют Федеральные правила США о гражданском процессе непосредственно, многие из них сформулировали свои правила по гражданскому процессу аналогично тому, как это сделано в Правилах.

В соответствии со ст. 44.1 Федеральных правил суд может применить иностранное право, даже если сторона об этом не просит. Кроме того, суд может применить свое право, если стороны не требуют применения иностранного права. Поэтому, готовясь к делу, сторона должна решить, собирается ли она основывать свою позицию на иностранном праве. Иначе суд по общему правилу не будет обязан его применить.

При этом неспособность доказать иностранное право не ведет автоматически к отказу в иске.

Благодаря ст. 44.1 Федеральных правил, суды чрезвычайно свободны в выборе методов установления содержания иностранного права. Среди средств его доказывания превалирует устный допрос экспертов сторон.

Суды могут самостоятельно устанавливать содержание иностранного права, хотя редко используют соответствующие полномочия. Исключение составляют случаи, когда сами стороны не делают этого должным образом.

Тунис

Здесь исследуемые вопросы достаточно подробно урегулированы в Кодексе международного частного права 1998 г. (ст. 32). Суд может сам, в силу должностных полномочий, привести доказательства иностранного закона, но "в пределах своей осведомленности и в разумный срок", причем в случае необходимости при содействии сторон. За пределами такой осведомленности бремя доказывания иностранного права лежит на стороне, чье требование на нем основано. Доказательства содержания иностранного права приводятся в письменной форме, включая свидетельства, выдаваемые за границей в подтверждение существования правовой нормы, основанной на обычае или судебной практике. Если это содержание не установлено, применяется право Туниса. Иностранный закон должен применяться так, как он толкуется в иностранном государстве. Толкование иностранного закона подлежит надзору кассационного суда.

Турция

Согласно Закону 1982 г. о международном частном праве и международном гражданском процессе (ст. 2) суд должен сам установить содержание иностранного закона. При этом он может запросить содействие сторон. Если такое содержание, "несмотря на все приложенные усилия", не установлено, то применяется право Турции.

Франция

Во Франции иностранное право рассматривается как вопрос факта. Суд не обязан применять его ex-officio.

Французское законодательство придерживается подхода, согласно которому применение иностранного права всегда добровольно. Тем не менее считается, что этот подход недопустим, если сторона посредством отказа от применения иностранного права, хочет проигнорировать право которое регулирует ее статус и правоспособность.

В качестве источника сведений об иностранном праве в основном используются письменные заключения, предоставляемые сторонами. Такие заключения готовятся специалистом, который не может быть допрошен в суде. Стороны считают этот метод дорогим, хлопотным и неэффективным и потому зачастую просят суд назначить своего собственного эксперта (ст. 232 ГПК). Критику указанного подхода можно найти и в отечественной юридической литературе <*>.

--------------------------------

<*> Толстых В.Л. Указ. соч.

Во Франции традиционно считалось, что стороны должны доказывать иностранное право; затем было признано, что применение иностранного права обязательно для суда в ряде случаев. В настоящее время суд обязан применять иностранное право ex-officio только тогда, когда речь идет о неотъемлемых правах сторон.

Чехия

Рассматриваемые вопросы урегулированы весьма кратко в Законе о международном частном праве и процессе 1963 г. (§ 53). Орган юстиции обязан принять все необходимые меры для установления содержания иностранного права; в качестве способа получения сведений об иностранном праве названо лишь истребование таких сведений из министерства юстиции.

Швейцария

Федеральный закон о международном частном праве 1987 г. (ст. 16) предусматривает, что содержание иностранного права устанавливается судом. При этом суд может обратиться за содействием к сторонам. По имущественным спорам доказывание иностранного права может быть возложено на стороны. Если содержание иностранного права "не поддается установлению", применяется право Швейцарии.

Эстония

Здесь рассматриваемые вопросы урегулированы в Законе об общих принципах гражданского кодекса 1994 г. (§ 127). Определение иностранного закона основывается на толковании и практике его применения в соответствующей стране. Он применяется судьей ex-officio. Суд может обязать сторону, чье требование основано на иностранном законе, представить информацию, достаточную для его применения. Суд или иной правоприменитель может обратиться за помощью в министерство юстиции или министерство иностранных дел или привлечь экспертов для толкования иностранного закона. Если содержание иностранного права не выявлено, применяется право Эстонии.

Югославия

Законодательство Югославии содержит регулирование по данному вопросу в Законе о разрешении коллизий законов с правилами других стран 1982 г. Право иностранного государства применяется в соответствии с его смыслом и понятиями (ст. 9). Иностранный закон применяется судьей или иным правоприменителем ex-officio. Информация об иностранном праве может истребоваться из компетентного союзного органа по делам юстиции. Стороны вправе представлять официальные документы о содержании иностранного права (ст. 13).

Япония

Суды этого государства крайне редко применяют иностранное право. Как отмечает один из японских исследователей, японский судья не нуждается в знании иностранного права ни до того, как он станет судьей, ни после того. От японского судьи требуется изучить только японское право и только на японском языке. Дело в том, что число споров, разрешаемых здесь с использованием иностранного права, ничтожно мало, а для интерпретации японского права японскому судье не нужно знать иностранное право. Тем не менее тот же исследователь приводит пример из судебной практики Японии, когда один из судей заявил, что он не вынесет решения по делу до тех пор, пока не получит ожидаемую им книгу из Германии. При этом ученый делает оговорку о том, что это было давно и такого в Японии сейчас быть не может <*>.

--------------------------------

<*> Nishino K. Op. cit. P. 223 - 230.

Японские судьи не обязаны ex-officio применять иностранное право. Бремя его доказывания лежит на сторонах. Тем не менее судья вправе самостоятельно ознакомиться с содержанием иностранного права. В этих целях он может обратиться в Генеральный секретариат Верховного суда Японии, который имеет обширную юридическую библиотеку, около 40% которой посвящено иностранному праву.

При применении иностранного права японские судьи исходят из того, что допустимо свободное толкование закона в любой отрасли права, включая международное частное право, поскольку они обычно не знакомы с иностранным законодательством и не имеют доступа к оригинальным правовым нормам. Если конкретная правовая норма не установлена, то японский судья применяет основные начала права, поскольку он не может отказать в разрешении спора ввиду того, что содержание иностранного права не установлено.

Судебные решения, вынесенные с применением иностранного права, публикуются и служат прецедентами для судей, рассматривающих аналогичные споры.

Согласно Кодексу Бустаманте <*> (ст. 408 - 413) суды применяют иностранное право "по собственному почину", т.е. ex-officio. Стороны вправе представлять доказательства относительно содержания иностранного права в форме удостоверений двух практикующих в соответствующей стране адвокатов. При отсутствии или недостаточности доказательств судья может официальным дипломатическим порядком потребовать, чтобы государство, чье право применяется, представило справку о его тексте, действии и толковании. Неправильное применение иностранного права является кассационным поводом.

--------------------------------

<*> Указанный Кодекс является приложением к Конвенции о международном частном праве от 20 февраля 1928 г., участниками которой являются 15 государств Латинской Америки.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Рассмотренные аспекты применения иностранного права в законодательстве и судебной практике России и ряда зарубежных стран позволяют наметить некоторые подходы к систематизации существующего в мире правового регулирования в исследуемой области.

В отечественной юридической литературе основанием для такой систематизации служит главным образом противопоставление отношения к иностранному праву как к фактическому обстоятельству и трактовке иностранного права как правовой категории <*>.

--------------------------------

<*> Международное частное право. М., 1984. С. 76 - 77; Ануфриева Л.П. Международное частное право. Общая часть. М., 2000. С. 249 - 250; Звеков В.П. Указ. соч. С. 158 - 162; Нешатаева Т.Н. Международное частное право и международный гражданский процесс. М., 2004. С. 98 - 99 и др.

В зарубежных исследованиях такое противопоставление также используется в качестве основного критерия для систематизации существующего в мире правового регулирования по вопросам применения иностранного права. Как отмечает Х. Шак, в законодательстве различных стран обращение с иностранным правом в судебном процессе простирается от его оценки как чисто фактического вопроса (в Великобритании) до постановки на равный уровень с национальным правом (в Италии) <*>.

--------------------------------

<*> Шак Х. Указ. соч. С. 319.

Вместе с тем приводятся иные основания систематизации существующего в мире правового регулирования по вопросам применения иностранного права. При этом традиционно не оставляются без внимания и различия в возможных трактовках иностранного права как факта и как правовой категории.

Так, Р. Фентиман пишет, что по отношению к вопросу о том, применять ли иностранное право и устанавливать ли его содержание, все страны могут быть поделены на три категории. Во-первых, страны, в которых применение иностранного права и установление его содержания обязательно; во-вторых, государства, где применение иностранного права и установление его содержания возможно, но не обязательно; в-третьих, страны, в которых в одних случаях применение иностранного права и установление его содержания обязательно, а в других - нет.

Обязательное применение и установление содержания иностранного права в большей мере характерно для стран, относящихся к романо-германской правовой семье (civil law countries). К этой категории стран относятся, в частности, Германия и с некоторыми оговорками Нидерланды. Иностранное право рассматривается ими как право, в силу чего (на основе доктрины iura novit curia) суд должен его применять. Это не означает, что суд знает иностранное право, но суду дано право по установлению его содержания как при содействии сторон, так и без такового. Суд не знает содержания иностранного права, но имеет средства для его познания ("It does not know the content of foreign law but it has the means to know it"). Во многом эти правила продиктованы тем, что, в частности, коллизионные нормы в Германии императивны.

Ко второй категории стран относятся страны общего права. Доказывание иностранного права рассматривается в них как процесс. Это служит признаком того, что иностранное право оценивается как факт, а его применение зависит от его доказывания. На первый взгляд может показаться, что коллизионные нормы никогда не могут требовать применения иностранного права, так как процедурно стороны всегда свободны в их игнорировании. Но такой вывод неверен даже с позиций английского права, поскольку таким образом смешивается вопрос о том, как доказывать иностранное право, и о том, должно ли оно применяться. В ряде случаев в английском праве коллизионные нормы императивны.

Большинство стран составляют третью категорию.

Несмотря на различные подходы, результат оказывается схожим. Страны, где применение иностранного права обязательно, тем не менее признают важность автономии сторон. Некоторые из них разрешают сторонам избирать lex fori, другие разрешают во многих случаях не применять иностранное право, третьи - применять его по своему усмотрению.

Возможен еще один подход к систематизации существующего в мире правового регулирования по вопросам применения иностранного права, при котором ключевое значение должны иметь следующие вопросы: во-первых, чью обязанность составляет установление содержания иностранного права; во-вторых, каковы при этом статус и роль эксперта; в-третьих, каковы последствия неустановления содержания иностранного права <*>.

--------------------------------

<*> Fentiman R. Op. cit. P. 276.

Вышеприведенные соображения позволяют сделать следующий вывод. В настоящее время разграничение правовых систем различных стран по методу применения иностранного права - т.е. по отношению к нему правовой системы государства как к "факту" или как к "праву" - может носить лишь весьма условный характер. Более того, такое разграничение постепенно утрачивает свое значение, особенно с точки зрения практической.

Как представляется, более важным для характеристики правовых систем современных государств в свете рассматриваемой проблемы является их анализ с позиции, например, следующих критериев: степень ограничения возможности применения судами иностранного права; метод квалификации его понятий; распределение обязанности по установлению содержания иностранного права (применение иностранного права судом ex-officio или возложение бремени доказывания его существования и содержания на стороны); допускаемые способы выяснения содержания иностранного права; последствия невозможности такого выяснения (отказ в иске или применение национального права); признание или непризнание нарушения иностранного права в качестве основания для обжалования и отмены судебного решения; полномочия вышестоящих судов в отношении судебных решений, вынесенных с применением иностранного права.

Существующая российская судебная практика свидетельствует о важности учета этих критериев для совершенствования правоприменительной деятельности, а равно самого действующего законодательства в области установления содержания иностранного права.

Думается, что на сегодняшний день с учетом выделенных критериев весьма актуальным является решение следующих задач. По мере накопления судебной практики необходима выработка более четких ориентиров для судов в отношении распределения обязанности по установлению содержания иностранного права в делах по требованиям, связанным с осуществлением сторонами предпринимательской деятельности. Далее, требуется - в том числе с учетом зарубежного опыта - осуществление практических мероприятий по созданию эффективного механизма обеспечения судов необходимой информацией об иностранном праве. Кроме того, необходимо более четко сформулировать требования к источникам сведений об иностранном праве, которые могут быть положены в основу судебного акта. Наконец, следовало бы более четко определить роль вышестоящих судов в делах, решения по которым вынесены с применением иностранного права.

ССЫЛКИ НА ПРАВОВЫЕ АКТЫ

(Перечень ссылок подготовлен специалистами

КонсультантПлюс)

"КОНСТИТУЦИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"

(принята всенародным голосованием 12.12.1993)

"ГРАЖДАНСКИЙ ПРОЦЕССУАЛЬНЫЙ КОДЕКС РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ" от 14.11.2002 N 138-ФЗ

(принят ГД ФС РФ 23.10.2002)

"АРБИТРАЖНЫЙ ПРОЦЕССУАЛЬНЫЙ КОДЕКС РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ" от 24.07.2002 N 95-ФЗ

(принят ГД ФС РФ 14.06.2002)

"ГРАЖДАНСКИЙ КОДЕКС РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ (ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ)" от 26.11.2001 N 146-ФЗ

(принят ГД ФС РФ 01.11.2001)

ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ЗАКОН от 09.07.1999 N 160-ФЗ

"ОБ ИНОСТРАННЫХ ИНВЕСТИЦИЯХ В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"

(принят ГД ФС РФ 25.06.1999)

ФЕДЕРАЛЬНЫЙ КОНСТИТУЦИОННЫЙ ЗАКОН от 31.12.1996 N 1-ФКЗ

"О СУДЕБНОЙ СИСТЕМЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"

(одобрен СФ ФС РФ 26.12.1996)

"СЕМЕЙНЫЙ КОДЕКС РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ" от 29.12.1995 N 223-ФЗ

(принят ГД ФС РФ 08.12.1995)

"АРБИТРАЖНЫЙ ПРОЦЕССУАЛЬНЫЙ КОДЕКС РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ" от 05.05.1995 N 70-ФЗ

(принят ГД ФС РФ 05.04.1995)

ФЕДЕРАЛЬНЫЙ КОНСТИТУЦИОННЫЙ ЗАКОН от 28.04.1995 N 1-ФКЗ

"ОБ АРБИТРАЖНЫХ СУДАХ В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"

(одобрен СФ ФС РФ 12.04.1995)

"ГРАЖДАНСКИЙ КОДЕКС РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ (ЧАСТЬ ПЕРВАЯ)" от 30.11.1994 N 51-ФЗ

(принят ГД ФС РФ 21.10.1994)

ЗАКОН РФ от 09.07.1993 N 5351-1

"ОБ АВТОРСКОМ ПРАВЕ И СМЕЖНЫХ ПРАВАХ"

ЗАКОН РФ от 07.07.1993 N 5340-1

"О ТОРГОВО-ПРОМЫШЛЕННЫХ ПАЛАТАХ В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"

ЗАКОН РФ от 07.07.1993 N 5338-1

"О МЕЖДУНАРОДНОМ КОММЕРЧЕСКОМ АРБИТРАЖЕ"

(вместе с "ПОЛОЖЕНИЕМ О МЕЖДУНАРОДНОМ КОММЕРЧЕСКОМ АРБИТРАЖНОМ СУДЕ ПРИ ТОРГОВО-ПРОМЫШЛЕННОЙ ПАЛАТЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ",

"ПОЛОЖЕНИЕМ О МОРСКОЙ АРБИТРАЖНОЙ КОМИССИИ ПРИ ТОРГОВО-ПРОМЫШЛЕННОЙ ПАЛАТЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ")

"ОСНОВЫ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ О НОТАРИАТЕ"

(утв. ВС РФ 11.02.1993 N 4462-1)

"ОСНОВЫ ГРАЖДАНСКОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА СОЮЗА ССР И РЕСПУБЛИК"

(утв. ВС СССР 31.05.1991 N 2211-1)

"ГРАЖДАНСКИЙ ПРОЦЕССУАЛЬНЫЙ КОДЕКС РСФСР"

(утв. ВС РСФСР 11.06.1964)

ПОСТАНОВЛЕНИЕ Президиума ВС СССР от 21.06.1988 N 9132-XI

"О МЕРАХ ПО ВЫПОЛНЕНИЮ МЕЖДУНАРОДНЫХ ДОГОВОРОВ СССР О ПРАВОВОЙ ПОМОЩИ ПО ГРАЖДАНСКИМ, СЕМЕЙНЫМ И УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ"

УКАЗ Президента РФ от 13.10.2004 N 1313

"ВОПРОСЫ МИНИСТЕРСТВА ЮСТИЦИИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"

УКАЗ Президента РФ от 02.08.1999 N 954

"ВОПРОСЫ МИНИСТЕРСТВА ЮСТИЦИИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"

"РЕГЛАМЕНТ МЕЖДУНАРОДНОГО КОММЕРЧЕСКОГО АРБИТРАЖНОГО СУДА ПРИ ТОРГОВО-ПРОМЫШЛЕННОЙ ПАЛАТЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"

(утв. ТПП РФ 08.12.1994)

(вместе с "ПОЛОЖЕНИЕМ ОБ АРБИТРАЖНЫХ РАСХОДАХ И СБОРАХ")

"ИНСТРУКЦИЯ О ПОРЯДКЕ ОКАЗАНИЯ СУДАМИ И ОРГАНАМИ НОТАРИАТА СССР ПРАВОВОЙ ПОМОЩИ УЧРЕЖДЕНИЯМ ЮСТИЦИИ ИНОСТРАННЫХ ГОСУДАРСТВ И О ПОРЯДКЕ ОБРАЩЕНИЯ ЗА ПРАВОВОЙ ПОМОЩЬЮ К ЭТИМ УЧРЕЖДЕНИЯМ"

(утв. Минюстом СССР 28.02.1972)

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Московского округа от 19.02.2004 N КГ-А41/11371-03

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Московского округа от 11.08.2003 N КГ-А40/5454-03

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Московского округа от 16.07.2003 N КГ-А40/4550-03

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Северо-Западного округа от 16.04.2003 N А56-18357/02

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Московского округа от 24.09.2002 N КГ-А40/6347-02

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Московского округа от 09.07.2002 N КГ-А40/4297-02

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Московского округа от 10.06.2002 N КГ-А40/3481-02

ОПРЕДЕЛЕНИЕ Верховного Суда РФ от 07.05.2002 N 74-Г02-15

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Московского округа от 01.04.2002 N КА-А40/1712-02

ПОСТАНОВЛЕНИЕ Президиума ВАС РФ от 13.03.2002 N 5527/01

ПОСТАНОВЛЕНИЕ Президиума ВАС РФ от 13.03.2002 N 3634/01

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Московского округа от 24.12.2001 N КГ-А40/7448-01

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Московского округа от 14.11.2001 N КГ-А40/6297-01

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Московского округа от 16.10.2001 N КГ-А40/5711-01

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Московского округа от 25.09.2001 N КГ-А40/5241-01

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Московского округа от 03.05.2001 N КГ-А40/1951-01

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Московского округа от 12.03.2001 N КГ-А40/835-01

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Северо-Западного округа от 16.01.2001 N 6247/2642

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Московского округа от 20.11.2000 N КГ-А40/5259-00

ПОСТАНОВЛЕНИЕ Президиума ВАС РФ от 23.08.2000 N 3807/00

ПОСТАНОВЛЕНИЕ Президиума ВАС РФ от 18.07.2000 N 7006/99

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Северо-Западного округа от 18.04.2000 N А56-20/2000

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Северо-Западного округа от 26.01.2000 N 01-01/49

ПОСТАНОВЛЕНИЕ Пленума ВАС РФ от 24.09.1999 N 13

"О ПРИМЕНЕНИИ АРБИТРАЖНОГО ПРОЦЕССУАЛЬНОГО КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ПРИ РАССМОТРЕНИИ ДЕЛ В АРБИТРАЖНОМ СУДЕ КАССАЦИОННОЙ ИНСТАНЦИИ"

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Северо-Западного округа от 24.06.1999 N А56-1788/99

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Московского округа от 22.02.1999 N КГ-А40/189-99

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Московского округа от 15.04.1998 N КГ-А40/1202-98

ПОСТАНОВЛЕНИЕ Президиума ВАС РФ от 03.03.1998 N 6477/97

ИНФОРМАЦИОННОЕ ПИСЬМО Президиума ВАС РФ от 16.02.1998 N 29

"ОБЗОР СУДЕБНО-АРБИТРАЖНОЙ ПРАКТИКИ РАЗРЕШЕНИЯ СПОРОВ ПО ДЕЛАМ С УЧАСТИЕМ ИНОСТРАННЫХ ЛИЦ"

ИНФОРМАЦИОННОЕ ПИСЬМО Президиума ВАС РФ от 25.12.1996 N 10

<ОБЗОР ПРАКТИКИ РАЗРЕШЕНИЯ СПОРОВ ПО ДЕЛАМ С УЧАСТИЕМ ИНОСТРАННЫХ ЛИЦ>

ПОСТАНОВЛЕНИЕ Президиума ВАС РФ от 17.09.1996 N 911/96

СОГЛАШЕНИЕ стран СНГ от 21.10.1994

"ОБ ОБМЕНЕ ПРАВОВОЙ ИНФОРМАЦИЕЙ"

"КОНВЕНЦИЯ О ПРАВОВОЙ ПОМОЩИ И ПРАВОВЫХ ОТНОШЕНИЯХ ПО ГРАЖДАНСКИМ, СЕМЕЙНЫМ И УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ"

(заключена в Минске 22.01.1993)

"ДОГОВОР МЕЖДУ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИЕЙ И АЗЕРБАЙДЖАНСКОЙ РЕСПУБЛИКОЙ О ПРАВОВОЙ ПОМОЩИ И ПРАВОВЫХ ОТНОШЕНИЯХ ПО ГРАЖДАНСКИМ, СЕМЕЙНЫМ И УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ"

(Подписан в г. Москве 22.12.1992)

ДОГОВОР между РФ и Республикой Кыргызстан от 14.09.1992

"О ПРАВОВОЙ ПОМОЩИ И ПРАВОВЫХ ОТНОШЕНИЯХ ПО ГРАЖДАНСКИМ, СЕМЕЙНЫМ И УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ"

СОГЛАШЕНИЕ стран СНГ от 20.03.1992

"О ПОРЯДКЕ РАЗРЕШЕНИЯ СПОРОВ, СВЯЗАННЫХ С ОСУЩЕСТВЛЕНИЕМ ХОЗЯЙСТВЕННОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ"

СОГЛАШЕНИЕ Комиссии высших хозяйственных, арбитражных судов Республики Беларусь, Российской Федерации и Украины от 21.12.1991

"О СОТРУДНИЧЕСТВЕ ХОЗЯЙСТВЕННЫХ, АРБИТРАЖНЫХ СУДОВ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ, РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ И УКРАИНЫ"

"СОГЛАШЕНИЕ МЕЖДУ СССР И АВСТРИЙСКОЙ РЕСПУБЛИКОЙ О СОДЕЙСТВИИ ОСУЩЕСТВЛЕНИЮ И ВЗАИМНОЙ ЗАЩИТЕ КАПИТАЛОВЛОЖЕНИЙ"

(вместе с <ОБМЕНОМ ПИСЬМАМИ МЕЖДУ МИНИСТРОМ ЭКОНОМИКИ АВСТРИИ И МИНИСТРОМ ФИНАНСОВ СССР>)

(Заключено в г. Москве 08.02.1990)

"КОНВЕНЦИЯ О ПРАВЕ, ПРИМЕНИМОМ К ДОГОВОРНЫМ ОБЯЗАТЕЛЬСТВАМ" [англ.]

(вместе с "ПРОТОКОЛОМ" и <СОВМЕСТНЫМИ ЗАЯВЛЕНИЯМИ>)

(Заключена в г. Риме 19.06.1980)

"КОНВЕНЦИЯ ОРГАНИЗАЦИИ ОБЪЕДИНЕННЫХ НАЦИЙ О ДОГОВОРАХ МЕЖДУНАРОДНОЙ КУПЛИ-ПРОДАЖИ ТОВАРОВ"

(заключена в Вене 11.04.1980)

(вместе со "СТАТУСОМ КОНВЕНЦИИ ООН О ДОГОВОРАХ МЕЖДУНАРОДНОЙ КУПЛИ-ПРОДАЖИ ТОВАРОВ" (по состоянию на 30 октября 2001 г.))

"ЕВРОПЕЙСКАЯ КОНВЕНЦИЯ ОБ ИНФОРМАЦИИ ОТНОСИТЕЛЬНО ИНОСТРАННОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА" (ETS N 62) [рус., англ.]

(Заключена в г. Лондоне 07.06.1968)

"КОНВЕНЦИЯ, ОТМЕНЯЮЩАЯ ТРЕБОВАНИЕ ЛЕГАЛИЗАЦИИ ИНОСТРАННЫХ ОФИЦИАЛЬНЫХ ДОКУМЕНТОВ"

(заключена в Гааге 05.10.1961)

(вступила в силу для России 31.05.1992)

(вместе со "СТАТУСОМ КОНВЕНЦИИ, ОТМЕНЯЮЩЕЙ ТРЕБОВАНИЕ ЛЕГАЛИЗАЦИИ ИНОСТРАННЫХ ОФИЦИАЛЬНЫХ ДОКУМЕНТОВ" (по состоянию на 29 сентября 2004 года))

"ВЕНСКАЯ КОНВЕНЦИЯ О ДИПЛОМАТИЧЕСКИХ СНОШЕНИЯХ"

(вместе с "ФАКУЛЬТАТИВНЫМ ПРОТОКОЛОМ О ПРИОБРЕТЕНИИ ГРАЖДАНСТВА", "ФАКУЛЬТАТИВНЫМ ПРОТОКОЛОМ ОБ ОБЯЗАТЕЛЬНОМ РАЗРЕШЕНИИ СПОРОВ")

(Заключена в г. Вене 18.04.1961)

"КОНВЕНЦИЯ ПО ВОПРОСАМ ГРАЖДАНСКОГО ПРОЦЕССА"

(вместе с "НОТОЙ МИНИСТРА ИНОСТРАННЫХ ДЕЛ СССР МИНИСТРУ ИНОСТРАННЫХ ДЕЛ НИДЕРЛАНДОВ О ПРИСОЕДИНЕНИИ СССР К КОНВЕНЦИИ...")

(Конвенция заключена в г. Гааге 01.03.1954)

(Нота подписана в г. Москве 17.09.1966)

"КОДЕКС МЕЖДУНАРОДНОГО ЧАСТНОГО ПРАВА (КОДЕКС БУСТАМАНТЕ 1928 ГОДА)"

(Принят в г. Гаване 20.02.1928)


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

61189. Синтаксис. Пунктуація 202.5 KB
  Словосполучення й речення Просте двоскладне речення Односкладні й неповні речення Речення з однорідними членами Речення зі звертаннями вставними словами Речення з відокремленими членами; розвивати пізнавальний інтерес логічне мислення пам’ять увагу...
61190. Культурні процеси в незалежній Україні 46.5 KB
  Мета: визначити умови і стан розвитку культури в Україні охарактеризувати розвиток освіти стан науки здобутки літератури мистецтва фізкультури спорту; формувати уміння самостійно складати повідомлення висловлювати своє ставлення виховувати естетичні смаки.
61192. Пересечение и объединение множеств 284.53 KB
  Формировать умения выделять множества, подмножества; формировать навыки находить на изображениях область пересечения и объединения множеств и называть элементы из этой области, решать задачи.
61194. Железо и его соединения 127.5 KB
  Повторить свойства соединений алюминия. Охарактеризовать железо по его положению в Периодической системе химических элементов Д. И. Менделеева. Познакомить с физическими и химическими свойствами железа как простого вещества. Сформировать понятия о составе и свойствах оксидов и гидроксидов железа.
61195. Числовые промежутки 1.04 MB
  Формировать мыслительные умения; развивать интеллектуальные умения: делать выводы, выявлять закономерности, анализировать; устанавливать связи ранее изученного с новым.
61197. Решение неравенств с одной переменной 4.08 MB
  При решении неравенств используются следующие свойства: Если из одной части неравенства перенести в другую слагаемое с противоположным знаком, то получится равносильное ему неравенство