16089

Доказывание в досудебных стадиях уголовного процесса России

Книга

Государство и право, юриспруденция и процессуальное право

А.Б. СОЛОВЬЕВ ДОКАЗЫВАНИЕ В ДОСУДЕБНЫХ СТАДИЯХ УГОЛОВНОГО ПРОЦЕССА Научнопрактическое пособие для следователей Издательство Юрлитинформ Москва 2002 г. Соловьев Л.Б. доктор юридических наук профессор Заслуженный юрист Российской Федерации поч...

Русский

2013-06-19

443.5 KB

11 чел.

А.Б. СОЛОВЬЕВ

ДОКАЗЫВАНИЕ В ДОСУДЕБНЫХ СТАДИЯХ

УГОЛОВНОГО ПРОЦЕССА

Научно-практическое пособие для следователей

Издательство «Юрлитинформ» Москва - 2002 г.

 

Соловьев Л.Б. - доктор юридических наук, профессор, Заслуженный юрист Российской Федерации, почетный работник прокуратуры

Арутюнян А.И. - начальник управления надзора за исполнением законов при расследовании преступлений Главной военной прокуратуры, генерал-майор юстиции, Якубович Н.А. - ведущий научный сотрудник НИИ проблем укрепления законности и правопорядка при Генеральной прокуратуре РФ, доктор юридических наук, профессор, Заслуженный юрист РФ

 

Соловьев А.Б. Доказывание в досудебных стадиях уголовного процесса России. Научно-практическое пособие - М   ООО Издательство «Юрлитинформ», 2002 -160 с.

 

Научно-практическое пособие рассматривает проблемы доказывания в связи с принятием и вступлением в действие с 1 июля 2002 г. нового Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации Проведен сравнительный анализ законодательной регламентации доказывания в УПК РФ в сопоставлении с УПК РСФСР, даются рекомендации по применению положений нового УПК в практике расследования преступлений. В предлагаемой вниманию читателя первой части работы рассматриваются общие положения доказывания - дается понятие процессуального доказывания и доказательств, определяются предмет и пределы доказывания, рассматривается роль в доказывании следственных действий, условия использования результатов оперативно-розыскной деятельности в доказывании и др.

Работа предназначена для следователей, дознавателей, прокуроров, а также для студентов юридических высших учебных заведений.

ВВЕДЕНИЕ

Различные аспекты, как и проблема уголовно-процессуального доказывания в целом, постоянно находятся в сфере внимания учёных-юристов и практических работников правоохранительных органов. Естественно, что столь пристальное внимание к указанной проблематике отнюдь не случайно. Оно определяется как важностью данной проблемы на законодательном, научном и практическом уровнях, так и необходимостью переосмысления различных аспектов доказывания в период реформирования уголовно-процессуального законодательства и принятия нового УПК РФ, которые сопровождались переоценкой концептуальных положений науки уголовного процесса - целей, принципов, стадий, уголовно-процессуальных институтов, следовательно, самой сущности и характера уголовного судопроизводства.

Следует признать, что теоретическим проблемам доказывания в науке отечественного уголовного процесса всегда уделялось серьёзное внимание со стороны ведущих российских ученых-процессуалистов. Не случайно в последней трети завершившегося столетия ими был создан ряд фундаментальных работ, содержавших всестороннее и глубокое исследование различных аспектов уголовно-процессуального доказывания. Здесь, прежде всего, заслуживает быть отмеченным двухтомный «Курс советского уголовного процесса», созданный в 1968-1969 годах член-корреспондентом АН СССР М.С. Строговичем. Часть вторая тома I «Основные положения науки советского уголовного процесса», состоящая из четырех глав, посвящена теории доказательств в уголовном процессе.

Не менее значительным событием явилось второе, исправленное и дополненное, издание (1973 г.) монографии «Теория доказательств в советском уголовном процессе». Этот капитальный труд, в подготовке которого участвовали такие выдающиеся ученые, как Р.С. Белкин, А.И. Винберг, В.Я. Дорохов, Л.М. Карнеева, Г.И. Качаров, Г.М. Миньковский, И.Б. Михайловская, И.Л. Петрухин, А.Р. Ратинов, С.С. Степичев, В.Г. Танасевич, А.А. Эйсман и Н.А. Якубович, во многом сохраняет свое значение и по настоящее время.

В 1989 году под редакцией профессоров А.Д. Бойкова и И.И. Карпеца была издана общая часть «Курса советского уголовного процесса», пятый раздел которого «Доказательства и доказывание в советском уголовном процессе», состоящий из четырех глав, написан соответственно Н.А. Якубович, А.И. Трусовым, А.С. Кобликовым и П.А. Лупинской.

Заслуживает быть также упомянутой изданная в 1995 году в Воронеже монография Л.Д. Кокарева и Н.П. Кузнецова «Уголовный процесс: доказательства и доказывание».

Разумеется, что перечислены лишь наиболее значительные публикации, перечень которых может быть продолжен целым рядом заслуживающих пристального внимания работ, посвященных различным аспектам процессуального доказывания. Характерным примером обоснованности такого суждения является, в частности, монография известного процессуалиста, давно и плодотворно специализирующегося на исследовании научного и практического аспектов собирания доказательств, профессора С.А. Шейфера «Доказательства и доказывание по уголовным делам: проблемы теории и правового регулирования», изданная в 1998 году в г. Тольятти Волжским университетом им. В.Н. Татищева.

Указанные выше, а также большинство других работ по рассматриваемой проблематике по своему характеру преимущественно носят монографический характер и не вполне адаптированы для решения практических задач доказывания по уголовным делам. Вместе с тем, проводившееся несколько лет тому назад на базе НИИ проблем укрепления законности и правопорядка с участием практических работников прокуратуры и в содружестве с кафедрой уголовного процесса Самарского госуниверситета комплексное изучение следственных ошибок, а также другие исследования института, материалы прокурорских проверок, исследования ученых других научных и учебных учреждений юридического профиля свидетельствуют о значительной распространенности процессуальных нарушений, связанных с доказыванием события и обстоятельств преступления по уголовным делам.

В качестве основных причин названного негативного явления обычно отмечаются: недооценка важности неуклонного соблюдения предписаний уголовно-процессуального закона, отсутствие базовых знаний и особенно устойчивых практических навыков процессуального доказывания. Сложность расследования уголовных дел обусловлена также и тем обстоятельством, что методический аспект процессуального доказывания в специальной литературе либо вообще не рассматривается, либо делается это в недостаточной, особенно для начинающих следователей, мере. Как представляется, назрела необходимость подготовки практического пособия для следователей, содержащего исходный материал по основам уголовно-процессуального доказывания при расследовании преступлений и раскрывающего характер и особенности этой деятельности следователя на современном этапе развития уголовно-процессуальной деятельности. Методические рекомендации по процессуальному доказыванию предполагается излагать применительно к определенным ситуациям расследования.

Научно-практическое пособие для следователей «Доказывание в досудебных стадиях уголовного процесса» предполагается подготовить и издать в двух книгах, содержащих: 1) общие положения и 2) особенности процессуального доказывания в нетипичных осложненных ситуациях расследования, например, при отказе подозреваемого давать показания, возвращении дел на дополнительное расследование и т.д.

В предлагаемой вниманию читателей первой книге на основе анализа положений нового УПК РФ, регламентирующих процесс доказывания при расследовании преступлений, и теоретических положений науки уголовного процесса, определены исходные понятия (доказательство, доказывание и т. д.), которыми следователь руководствуется и оперирует в качестве процессуального инструментария в своей практической деятельности. Значительное внимание уделяется способам уголовно-процессуального доказывания и среди них наиболее распространенному и эффективному из них - следственным действиям, направленным на получение и проверку доказательственной информации. Определенный элемент новизны имеет рассмотрение вопроса об использовании результатов оперативно-розыскной деятельности в уголовно-процессуальном доказывании в соответствии со ст. 89 УПК РФ.

Поскольку в разделы УПК РФ, регламентирующие понятие доказательств и доказывания, а также в иные положения уголовно-процессуального закона, связанные с доказыванием по уголовным делам, внесен ряд существенных изменений, что может породить сложности правоприменения, в таких случаях в работе проводится анализ прежнего и недавно принятого и вводимого в действие с 1 июля 2002 г. УПК РФ, даются соответствующие рекомендации.

Важное значение имеет анализ наиболее типичных нарушений уголовно-процессуального закона в процессе доказывания и путей их устранения, что должно способствовать повышению качества и эффективности расследования преступлений.

 

ГЛАВА I. УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОЕ ДОКАЗЫВАНИЕ КАК ОСОБАЯ ПОЗНАВАТЕЛЬНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ

Деятельность следователя связана с расследованием преступлений, основным содержанием которой является уголовно-процессуальное доказывание. Под последним принято понимать осуществляемую в процессуальной форме деятельность лица, производящего дознание , должностных лиц, уполномоченных УПК РФ на производство расследования, по собиранию, проверке и оценке фактических данных, необходимых для установления истины по уголовному делу и решения задач уголовного судопроизводства .

Вместе с тем, приведенное выше суждение вряд ли может рассматриваться в качестве определения процессуального доказывания, поскольку оно не в полной мере раскрывает его сущность. Содержанием же процессуального доказывания является познание обстоятельств преступления, осуществляемое специально уполномоченными должностными лицами в особой процессуальной форме и состоящее в собирании, проверке, оценке, а также использовании совокупности доказательств для принятия процессуальных решений, а также для законного и обоснованного разрешения уголовного дела.

Уголовно-процессуальное познание осуществляется исключительно посредством доказывания, которое как процессуальная деятельность состоит из органически связанных между собой элементов. Наряду с термином «элемент» как равнозначное понятие иногда используется термин «этап» доказывания. Представляется, однако, что указанные понятия не однозначны. Дело в том, что этапы предполагают сменяемость одного этапа другим. Такой подход к доказыванию допустим, если рассматривать процесс расследования по делу в целом. Однако, доказывание - это деятельность многообразная, распадающаяся на отдельные, связанные между собой познавательные акты применительно к решению частных задач, к установлению отдельных обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу (ст. 73 УПК РФ). Здесь уже не существует такой жесткой последовательности этапов, если не считать, что собирание доказательств всегда является исходным моментом доказывания. Другие элементы доказывания находятся между собой в более подвижной диалектической взаимосвязи. Так, при получении от допрашиваемого сведений следователь оценивает их внутреннюю логичность и соответствие собранным по делу данным. В случае выявления несоответствий следователь уже в процессе допроса принимает меры к проверке показаний, а затем снова оценивает дополнительные сведения, исходящие от допрашиваемого. При необходимости принимаются меры к проверке этих данных путем производства других следственных действий, результаты которых оцениваются как в ходе и после проведения каждого из них, так и в совокупности. Сказанное свидетельствует о том, что оценка в определенных ситуациях процесса доказывания может сопутствовать проверке, где-то упреждать её, хотя, в конечном счете все собранные и проверяемые доказательства подлежат обязательной итоговой оценке как при выяснении отдельных обстоятельств, так и всей их совокупности по расследуемому делу .

Поэтому проверку и оценку, предпочтительнее рассматривать как подвижные взаимопроникающие элементы доказывания.

Приведенные доводы свидетельствуют в пользу применения термина «элементы» процессуального доказывания.

А.Р. Ратинов и Н.А. Якубович относят к элементам процессуального доказывания собирание, закрепление, проверку и оценку доказательств и отмечают, что указанную точку зрения разделяет большинство отечественных процессуалистов. Незначительны расхождения, допускаемые отдельными учеными, на их взгляд, существенного значения не имеют.

Действительно, большинство различий в подходе к вопросу об элементах процессуального доказывания не столь уж существенны, чтобы на них обращать внимание следователей в рамках этого пособия. Однако два из них имеют непосредственное отношение к деятельности следователей по доказыванию, в силу чего требуют рассмотрения.

Во-первых, представляется, что выделение «закрепления доказательств» в качестве самостоятельного элемента процессуального доказывания неоправданно. Предпочтительнее в этом отношении выглядит позиция тех авторов (М.С. Строгович, С.А. Шейфер и др.), которые рассматривают закрепление доказательств как неотъемлемую часть их собирания. В самом деле без надлежащего регламентированного УПК РФ отражения в материалах уголовного дела, без процессуальной фиксации фактических данных не может идти речи о преобразовании объективного существующих следов преступления в уголовно-процессуальные доказательства.

С. А. Шейфер справедливо обращает внимание на известную условность используемого в уголовно-процессуальном законодательстве и в теории термина «собирание доказательств», поскольку последнее в чистом виде в природе, как известно, не существует. По принятому в теории единодушному мнению, уголовно-процессуальное доказывание как разновидность познания, может быть правильно понято лишь в свете теории отражения. Событие преступления отражается в окружающей обстановке и сознании людей в виде непосредственных и опосредованных отпечатков - следов преступления. Это первичное его (события преступления) отражение - объективная основа будущих доказательств. Сами же доказательства формируются в процессе «вторичного отражения» в результате восприятия этих следов следователем и закрепления их в материалах дела . Поэтому в процессуальной теории обоснованно обращается внимание на важность, наряду с познавательной, также и удостоверительной стороны деятельности следователя. Собственно собирание доказательств может быть признано завершенным лишь тогда, когда они в соответствии с предписаниями уголовно-процессуального закона надлежащим образом зафиксированы (процессуально закреплены) в материалах уголовного дела.

По мысли С.А. Шейфера правильнее говорить с учетом приведенных выше доводов не о собирании, а о формировании доказательств . Рассматривая этот процесс с позиции теории отражения, в нем необходимо выделить такие составляющие как поиск источника, извлечение информации относящейся к расследуемому преступлению, и ее процессуальное закрепление (фиксацию). Следует иметь в виду, что термин «собирание доказательств» используется в уголовно-процессуальном законе (ст. 86 УПК РФ) и в теории, поэтому вряд ли целесообразно в настоящее время отказываться от него. Однако, говоря о собирании доказательств, необходимо подразумевать их формирование, то есть преобразование следов преступления путем предусмотренных законом процедур в уголовно-процессуальные доказательства.

Во-вторых, актуальным для правоприменительной практики является вопрос о завершающем этапе процессуального доказывания. Большинства ученых рассматривает в качестве завершающего этапа процессуального доказывания оценку доказательств, понимая под ней определение их достоверной, ста, значение каждого доказательства и их совокупности.

Указанная точка зрения не является бесспорной. Процессуальное доказывание, состоящее из ряда взаимосвязанных, взаимообусловленных и взаимопроникающих элементов, завершается с окончанием предварительного следствия или судебного разбирательства по уголовному делу, что находит свое отражение в итоговых процессуальных документах, где доказательства используются для обоснования соответствующих процессуальных решений . К такому выводу приводит анализ норм УПК РФ, регламентирующих содержание обвинительного заключения (ст. 220). Как известно, обвинительные заключения нередко содержат лишь перечисление источников доказательств без анализа заключенной в них доказательственной информации, что в определенной степени является результатом недооценки следователями значения использования доказательств при принятии и обосновании ими в соответствующих постановлениях и обвинительном заключении процессуальных решений. Вместе с тем, п. 3 ч. 1 ст. 220 УПК РФ предписывает следователю указать в обвинительном заключении существо обвинения, место и время совершения преступления, способы, мотивы, цели, последствия и другие обстоятельства, имеющие значение для данного уголовного дела. Следовательно, в обвинительном заключении должны найти отражение обстоятельства, подлежащие доказыванию (ст. 73 УПК РФ), а также другие обстоятельства, имеющие значение для конкретного уголовного дела.

Рассматривая процессуальное доказывание как специфическую разновидность познания, осуществляемого в уголовном судопроизводстве, и отмечая удостоверительный характер этой деятельности, в силу этих обстоятельств также нельзя не признать, что она должна завершаться использованием собранных, проверенных и оцененных доказательств для обоснования принимаемых следователем процессуальных решений. В итоговых процессуальных документах анализируются доказательства, на основании которых следователь, прокурор, а затем и суд определяют судьбу уголовного дела. При принятии промежуточных процессуальных решений по расследуемому уголовному делу проверенные и оцененные доказательства также служат основанием для констатации в соответствующих постановлениях существенных обстоятельств, обосновывающих применение определенной меры пресечения, привлечение к уголовной ответственности, отстранение от занимаемой должности и т. д.

Вместе с тем, большинство отечественных ученых, занимающихся теорией доказательств, считают, что обоснование процессуальных решений входит в оценку доказательств. Такой подход представляется недостаточно обоснованным, поскольку оценка доказательств предполагает логическую мыслительную деятельность субъектов доказывания, которая состоит в том, что они рассматривают по своему внутреннему убеждению каждое доказательство в отдельности и все их в совокупности, определяя относимость, допустимость, достоверность и достаточность доказательств для выводов по делу.

Принятие и обоснование процессуальных решений, основанное на анализе доказательств, как практическая деятельность выходит за рамки оценки доказательств, в силу чего последняя, не может считаться завершающим элементом процессуального доказывания.

И еще одно соображение. Целью уголовно-процессуального доказывания является решение задач уголовного судопроизводства. В недавно принятом и вступающем в действие с 1 июля 2002 г. УПК РФ вместо термина «задачи», использовавшегося в ст. 2 УПК РСФСР, введено новое понятие «назначение уголовного судопроизводства», по своему смысловому значению близкое к использовавшемуся ранее. Согласно ст.6 УПК РФ уголовное судопроизводство имеет своим назначением защиту прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений, а также защиту личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод. Иными словами, назначением уголовного судопроизводства является осуществление уголовного преследования при неуклонном соблюдении прав и законных интересов участников процесса.

Согласно ст. 21 УПК РФ уголовное преследование от имени государства по уголовным делам публичного и частно-публичного обвинения осуществляет прокурор, а также следователь и дознаватель. В каждом случае обнаружения признаков преступления прокурор, следователь, орган дознания и дознаватель принимают предусмотренные УПК меры по установлению события преступления, изобличению лица или лиц, виновных в совершении преступления. Отсюда процессуальное доказывание в досудебных стадиях направлено на установление в ходе расследования наличия или отсутствия события преступления, виновности или невиновности лица в его совершении и на принятие в связи с полученными данными решения о направлении дела в суд либо его прекращении. В предусмотренных законом случаях при недостаточности данных для принятия одного из указанных выше итоговых решений и наличии предусмотренных законом оснований, расследование по уголовным делам приостанавливается (ст. 208 УПК РФ). Указанная цель - принятие по завершении предварительного расследования законного и обоснованного решения по существу дела, безусловно, требует оценки доказательств, как необходимой предпосылки любого процессуального решения. Оценка доказательств выступает здесь не в качестве самостоятельной итоговой цели доказывания, а служит средством ее осуществления - принятия на досудебных стадиях уголовного судопроизводства законного и обоснованного итогового процессуального решения и, в связи с этим, составления обвинительного заключения, постановления о направлении дела в суд для принятия принудительных мер медицинского характера или постановления о прекращении дела.

Использование доказательств не следует связывать лишь с принятием процессуальных решений по делу, поскольку эта деятельность значительно многограннее. В использовании доказательств могут быть выделены два аспекта - процессуальный и тактический, а внутри каждого из них прослеживаются определенные направления реализации доказательственной информации.

Такое положение обусловлено тем, что процессуальному доказыванию присущи поэтапность и поступательность в движении от вероятного и неполного знания к достоверному и полному. Доказывание проходит через установление отдельных обстоятельств расследуемого преступления (доказательственных фактов), путем решения взаимосвязанных и взаимообусловленных частных задач к установлению в полном объеме события преступления и виновности обвиняемого. Собранные, проверенные и оцененные доказательства могут и должны использоваться следователем в целях установления истины на различных этапах процессуального доказывания.

Использование доказательств в процессуальном аспекте осуществляется по следующим трем направлениям: 1) с целью принятия ^различных промежуточных процессуальных решений, включая решения о производстве следственных действий; 2) как предусмотренный УПК элемент процессуального порядка проведения тех следственных действий (предъявление для опознания, очная ставка, осмотр предметов, изъятых при производстве обыска, выемки, осмотра места происшествия, и т. д.), производство которых обусловлено необходимостью исследования ранее собранных по делу доказательств; 3) для принятия и обоснования итоговых процессуальных решений по расследуемому уголовному делу.     

В тактическом плане доказательства используются в целях выдвижения и проверки версий, принятия различных тактических решений и, наконец, как важнейший элемент тактики производства допросов и очных ставок, где они предъявляются для получения полных, всесторонних и объективных показаний .

До недавнего времени в уголовно-процессуальном законодательстве и в теории существовало единое мнение по вопросу о том, что установление объективной истины является одним из основных принципов и целью уголовного судопроизводства. Так, М.С. Строгович писал, что истина, устанавливаемая в уголовном процессе по расследуемому и разрешаемому судом делу, есть объективная истина, называемая материальной истиной. Это полное и точное соответствие объективной действительности выводов следствия и суда об обстоятельствах расследуемого и разрешаемого судом дела, о виновности или невиновности привлеченных к уголовной ответственности лиц. Принцип материальной истины, - по мысли М.С. Строговича, - заключается в требовании, чтобы устанавливаемые следствием и судом факты соответствовали действительности, чтобы выводы следствия и суда о виновности привлеченных к уголовной ответственности лиц были истинными'.

В дальнейшем в уголовно-процессуальной теории произошла определенная переоценка взгляда на установление объективной истины. Так, в «Курсе советского уголовного процесса. Общая часть» 1989 года издания под редакцией А.Д. Бойкова и И.И. Карпеца , а также в учебнике «Уголовно-процессуальное право Российской Федерации», издание третье, переработанное и дополненное, опубликованном в 1999 году под редакцией П.С.Лупинской установление объективной истины уже не называлось среди принципов уголовного процесса, однако оно рассматривается как цель доказывания. Важно также подчеркнуть, что в названных научных трудах всесторонность, полнота и объективность исследования обстоятельств дела, обеспечивающие установление истины в уголовном судопроизводстве, указаны среди уголовно-процессуальных принципов.

О названных выше и не вызывавших на протяжении многих лет сомнений в теории и в правоприменении положений приходится говорить в связи с пересмотром ряда концептуальных подходов при подготовке новости уголовно-процессуального законодательства, что нашло свое отражение в недавно принятом УПК РФ.   

Не случайно С.А. Шейфер в упоминаемой монографии «Доказательства и доказывание по уголовным делам: проблемы теории и правового регулирования» ставит отнюдь не риторический вопрос: остается ли истина целей доказывания? Можно согласиться и с приведенной им аргументацией и с его выводом о том, что, несмотря на расширение состязательных начал в судебном разбирательстве, суд, как и прежде, остается субъектом доказывания, несущим обязанность собирать (т. е. формировать) доказательства и обосновывать конечный вывод. Освобождение суда от обязанности доказывания возможно только при условии кардинального реформирования предварительного расследования, упразднения процессуальной формы его осуществления и наделения сторон обвинения и защиты полным равенством в собирании и последующем представлении суду доказательств'. По мнению С.А. Шейфера истина продолжает оставаться целью познавательной деятельности суда.

УПК РФ не содержит принципов объективной истины, а также всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела . Поэтому вопрос, остается ли истина целью доказывания, сохраняет свое значение для правильной ориентации деятельности следователя в досудебных стадиях уголовного процесса.

Отказ от принципа установления истины в уголовном процессе, равно как и исключение из УПК РФ принципа всесторонности, полноты и объективности исследования обстоятельств преступления, в свою очередь, подрывает принцип законности в уголовном судопроизводстве. Создается парадоксальная ситуация, когда уголовно-процессуальный закон, с одной стороны, обязывает устанавливать обстоятельства, входящие в предмет доказывания, а с другой, - целью доказывания установление объективной истины не является! Налицо очевидное противоречие! Возникает вопрос, каким образом должен действовать в этой ситуации следователь?

На наш взгляд, необходимость установления объективной истины обусловлена закрепленной в ст. 73 УПК РФ обязанностью доказывания следователем события преступления, причастности лица к его совершению, виновности этого лица в совершении преступления и других обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу. И этим предписанием закона следователь должен неукоснительно руководствоваться в своей практической деятельности.

В соответствии со ст. 85 УПК РФ доказывание состоит в собирании, проверке и оценке доказательств с целью установления обстоятельств, подлежащих доказыванию. В сравнении с ранее действующим УПК РСФСР регламентация собирания, проверки и оценки доказательств по УПК РФ имеет некоторые особенности, на которых следует остановиться.

Собирание доказательств проводится в ходе уголовного судопроизводства дознавателем, следователем, прокурором и судом путем проведения следственных и иных процессуальных действий, предусмотренных действующим УПК. Подозреваемый, обвиняемый, а также потерпевший, гражданский истец, гражданский ответчик и их представители вправе собирать и представлять письменные документы и предметы для приобщения их к уголовному делу в качестве доказательств. Защитник вправе собирать доказательства путем: получения предметов, документов и иных сведений; опроса частных лиц с их согласия; истребования справок, характеристик и иных документов из организаций, которые обязаны представить запрашиваемые документы или их копии (ст. 86 УПК РФ).

В отличие от УПК РСФСР проверке доказательств в УПК РФ посвящена специальная статья (ст. 87), в которой указаны не только субъекты этой деятельности (дознаватель, следователь, прокурор, суд), но и способы проверки: путем сопоставления их с другими доказательствами, имеющимися в уголовном деле, а также в установлении их источников, получении других доказательств, подтверждающих или опровергающих проверяемое доказательство.

Статья 88 УПК РФ содержит правила оценки доказательств. Каждое доказательство подлежит оценке с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все собранные доказательства в их совокупности - достаточности для разрешения уголовного дела.

Значительное внимание в этой статье уделено порядку признания доказательств недопустимыми судом, прокурором, следователем и дознавателем , что является развитием положений ч. 3 ст. 69 УПК РСФСР.

Ст. 89 УПК РФ «Использование в доказывании результатов оперативно-розыскной деятельности» запрещает использование результатов оперативно-розыскной деятельности в процессе доказывания, если они не отвечают требованиям, предъявляемым к доказательствам настоящим Кодексом. Такое решение, свидетельствующее о возможности использования результатов ОРД, когда они получат процессуальный статус, т. е. будут проверены и подтверждены процессуальным путем, свидетельствует также о принципиальной возможности использования в процессе расследования при проведении следственных действий и принятии процессуальных решений, предусмотренных ст.74 УПК РФ доказательств. Если быть последовательным и логичным, законодатель должен был бы включить в УПК РФ специальную статью, регламентирующую использование не только результатов ОРД (это частный случай), а всех доказательств, полученных в соответствии с предписаниями уголовно-процессуального закона.

 

ГЛАВА II. ПОНЯТИЕ И ВИДЫ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ В УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ

Поскольку процесс уголовно-процессуального доказывания связан с получением (собиранием) доказательств и их использованием при расследовании преступлений, отправное значение в этой деятельности имеет понятие доказательства.

Ст. 74 УПК РФ определяет доказательства следующим! образом: 1) доказательствами по уголовному делу являются любые сведения, на основании которых в порядке, определенном настоящим Кодексом, суд, прокурор, следователь, дознаватель устанавливают наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу.

2) В качестве доказательств допускаются:

-показания подозреваемого, обвиняемого;

-показания потерпевшего, свидетеля;

-заключение и показание эксперта;

-вещественные доказательства;

-протоколы следственных и судебных действий;

-иные документы.

Обращает на себя внимание, что указанная формулировка несколько отличается от содержания ч. 1 ст. 69 УПК РСФСР, где говорится, что доказательствами по уголовному делу являются любые фактические данные, на основании которых в определенном законе порядке орган дознания, следователь и суд устанавливают наличие или отсутствие общественно опасного деяния, виновность лица, совершившего это деяние и иные обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения дела.

При сопоставлении указанных статей прежнего и нового УПК очевиден вывод о том, что ранее доказательствами являлись любые фактические данные, а по действующему УПК РФ - это любые сведения. Идентичны ли эти понятия между собой?

Прежде всего, определим, что следует понимать под фактическими данными. Представляется правильной позиция тех ученых, которые понимают под фактическими данными сведения о реальных явлениях действительности, имеющие правовое значение и подлежащие установлению в ходе доказывания.

Такая трактовка подтверждается анализом доказывания с позиции теории познания. Отражаясь в окружающем мире, событие преступления порождает в нем многообразные отпечатки - следы (на материальных объектах и в сознании причастных к событию лиц). Следы - явление объективной реальности, они существуют независимо от познающего субъекта - следователя. Доказательственная ценность следов определяется тем, в какой мере отразились в них обстоятельства исследуемого события. Отражая следы в процессе проведения следственных действий (сначала - в своем сознании, а затем и в материалах уголовного дела), следователь преобразует их, ибо отражение - это всегда «воспроизведение оригинала в иной форме» (В.П. Копнин). Это означает, что реальные явления действительности - следы, события - фиксируются в материалах дела в преобразованном виде: в форме сообщений свидетелей, потерпевших, обвиняемых, заключений экспертов, протокольных описаний и т. д. Все это - не сами явления объективной действительности, а сведения о них .

Отнесение к фактическим данным наряду со сведениями также и фактов объясняется тем, что субъекты доказывания нередко воочию наблюдают реальные явления действительности, которые отражаются в протоколах следственных действий. Например, можно наблюдать наличие пролома в потолке торгового помещения, труп на месте происшествия и телесные повреждения на нем, находящийся рядом нож и т. д. Но в этом случае считать содержанием полученных доказательств факты - терминологически неточно. Прежде всего, явление действительности, о котором идет речь в подобных случаях, отнюдь не перемещается в материалах уголовного дела в своем подлинном, реальном виде: оно преобразовывается в сообщение о наблюдаемом явлении, то есть и здесь выступает в виде сведений.

Кроме того, отождествление понятий «явление реальной действительности» и «факт действительности» методологически не вполне обоснованно. В современной философской литературе факты не отождествляются с объективной действительностью, а рассматриваются как продукты познания. При таком подходе то, что называется фактом, составляющим содержание доказательств, т. е. результаты непосредственного наблюдения явлений, в действительности представляет собой элемент знания - наличие сведений об обстоятельствах подлежащих доказыванию.

Разделяя в этом вопросе позицию В.Я. Дорохова, Л.М. Карнеевой, А.М. Ларина, Л.Т. Ульяновой и других ученых, полагаем, что применительно к деятельности следователя на начальном этапе доказывания термин «факт» нельзя применять для обозначения содержания доказательств даже если понимать под ним не само явление объективной действительности, а продукт познавательной деятельности. Философская наука в термине «факт» видит познавательную деятельность, правильное знание о ней. Но достоверность сведений о наблюдаемых явлениях действительности и, особенно, значение этих сведений часто нельзя определить в момент наблюдения (осмотра, обыска и т. д.). Эти сведения подлежат проверке и оценке в комплексе с другими доказательствами. При этом нередко бывает, что очевидное на первый взгляд на самом деле представляет собой лишь «кажимость» и имеет совсем не то значение, как представлялось поначалу. Вряд ли правильно именовать такое знание термином факт.

Но положение меняется с переходом доказывания на более абстрактный уровень. На логическом уровне доказывания, где нет необходимости различать форму и содержание доказательств, достоверные сведения, указывающие на обстоятельства, из которых можно сделать вывод о наличии предмета доказывания, именуются в теории «доказательственными фактами» (В.Д. Арсеньев, В.Я. Дорохов, М.С. Строгович и др.). В отличие от сведений об обстоятельствах события, составляющих содержание любого доказательства, под доказательственными фактами понимаются признанные истинными, установленные в процессе доказывания промежуточные факты, которыми оперирует следователь при построении выводов по делу. Существование доказательственных фактов не отменяет и не подменяет и сведений о них, составляющих сущность доказательств и «не означает ничего иного, кроме знания о фактах реальной действительности».

Правильному уяснению сущности доказательства способствует наметившийся в теории (В.Д. Арсеньев, Р.С. Белкин, В.Я. Дорохов, Ф.Н. Фактуллин и др.) подход к доказыванию с позиции теории информации. Указанный подход закономерен потому, что фактические данные, составляющие содержание доказательства, по существу являются ничем иным, как информацией в её современном понимании. Количество, «мера» полученной информации отражает уровень знания об исследуемом явлении, в частности, свидетельствует о доказанности расследуемого преступления.

Как известно, количество (или мера) информации является важнейшей характеристикой этого понятия. Оно означает степень уменьшения неопределенности наших знаний об изучаемом объекте или явлении (К. Шеннон, А.Д. Урсул, В-А. Штофф и др.) По общему правилу, чем большее количество информации запечатлевается в отражающей системе, тем выше адекватность отражения. Поэтому на первый взгляд существует прямая зависимость между получаемым следователем количеством информации и доказанностью соответствующих обстоятельств по делу. Однако этот вопрос не столь однозначен и прост для процессуального доказывания, ибо далеко не всегда мера собранной информации характеризует ее качественную сторону - наличие в этой информации фактических данных о преступлении.

Дело в том, что каждый источник информации о преступлении - обстановка места происшествия, образы памяти, вещественные объекты, документы и т. д. - обладает многочисленными сторонами, свойствами, признаками, имеет разнообразные связи с окружающей средой.

Перед следователем не ставится задача «вычерпать» всю информацию, содержащуюся в определенном источнике. Он должен обнаружить и процессуально закрепить лишь относимую к делу информацию, которая может иметь значение доказательств при расследовании. Для решения этой весьма непростой задачи чрезвычайно важно, чтобы следователь мог в своем сознании моделировать механизм происшедшего и имел представление как о типичных доказательствах, присущих каждому виду преступления, так и о доказательствах, которые могут быть порождены данным конкретным событием. Так, при осмотре места происшествия по делу определенной категории следователь должен выявить и зафиксировать ту часть обстановки, различных элементов этой структуры и их взаимосвязей, которые в Дальнейшем могут приобрести значение доказательственной информации по делу. Для этого следователь на месте происшествия должен выявить следы и по ним «прочитать» механизм  преступления,  изъять  соответствующие  следы преступления и иные вещественные доказательства, отразить обстановку места происшествия в протоколе. Неуспех этого следственного действия обычно объясняется отсутствием у следователей профессионального навыка, что приводит к «недобору» доказательственной информации на месте происшествия.

Таким образом, формулировка ст. 74 УПК РФ, констатирующая, что доказательствами по уголовным делам являются любые сведения, с помощью которых устанавливается предмет доказывания, не противоречит сложившемуся в теории и на практике пониманию сущности доказательств как специфической доказательственной информации, используемой для решения задач уголовного судопроизводства. На наш взгляд, она точнее отражает содержание понятия и более понятна правоприменителю.

При определении доказательства принято исходить из единства доказательственной информации (его содержания) и процессуального источника (его процессуальной формы). Такое понимание представляется единственно правильным, поскольку вне процессуальной формы (предусмотренного УПК источника доказательств) никакая информация не будет иметь доказательственного значения.

По справедливому утверждению М.С. Строговича, это всегда форма совершения предусмотренных процессуальным законом действий и принятия предусмотренных законом решений и, вместе с тем, форма процессуального закрепления этих действий и решений (протокол, постановление, определение, приговор) .

Нет каких-либо оснований делить процессуальные нормы на регламентирующие только содержание уголовного процесса и только его форму. При таком подходе неоправданно разрушается неразрывная связь, взаимопроникновение содержания и формы уголовного процесса. Сказанное имеет непосредственное отношение к пониманию содержания и формы уголовно-процессуальных доказательств.

Перечень процессуальных источников, в которых может содержаться доказательственная информация, приведен в ч. 2 ст. 74 УПК РФ. В основе своей он воспроизводит содержание ч. 2 ст. 69 УПК РСФСР. Отличия заключаются в следующем. Во-первых, в ст. 74 УПК РФ не указан такой источник как акты ревизий и документальных проверок. По смыслу ст. 84 УПК РФ акты ревизий и документальных проверок относятся к иным документам, которые допускаются в качестве доказательств, если изложенные в них сведения имеют значение для установления обстоятельств, подлежащих доказыванию.

Во-вторых, в ч. 2 ст. 74 УПК РФ в качестве источника доказательств названо заключение и показания эксперта. В ст. 69 ранее действовавшего УПК РСФСР говорилось лишь о заключении эксперта. Вместе с тем, ст. 192 УПК РСФСР предоставляла следователю право допросить эксперта для разъяснения или дополнения данного им заключения в случаях, когда это можно сделать без проведения дополнительного экспертного исследования. Поскольку правовая природа дачи показаний экспертом отлична от оснований получения показаний от свидетеля, потерпевшего, подозреваемого и обвиняемого, принятое законодателем в ст. 74 УПК РФ решение связать показания эксперта с данным им заключением и рассматривать в качестве единого процессуального источника вполне оправдано.

В числе источников доказательств в ч. 2 ст. 74 УПК РФ результаты оперативно-розыскной деятельности не названы, хотя ст. 89 УПК РФ допускает возможность использования в доказывании результатов этой деятельности. Подобное решение представляется также обоснованным, поскольку оперативно-розыскная деятельность проводится вне рамок уголовного процесса, присущими ей специфическими методами и регламентируется не УПК РФ, а федеральным законом «Об оперативно-розыскной деятельности» от 12 августа 1995 года (с изменениями по состоянию на 20 марта 2001 года). Поэтому результаты оперативно-розыскной деятельности не могут использоваться что называется «в чистом виде» в уголовно-процессуальном доказывании: эти сведения требуют проверки с использованием предусмотренных УПК РФ процессуальных процедур, в результате которых они будут преобразованы в уголовно-процессуальные доказательства.

К сожалению, принятый УПК РФ, как и УПК РСФСР, оставил без прямого ответа два важных для правоприменительной практики вопроса, относящихся к источникам доказательств. Речь идет, во-первых, о значении результатов так называемой доследственной проверки в стадии возбуждения условного дела и, во-вторых, о доказательственном значении приложений к протоколам следственных действий.

Согласно ст. 109 УПК РСФСР по поступившим заявлениям и сообщениям могли истребоваться необходимые материалы и получены объяснения. За исключением осмотра места происшествия, проведение других следственных действий не допускалось. Полученные в стадии возбуждения уголовного дела данные использовались для решения вопроса о возбуждении либо отказе в возбуждении уголовного дела. После возбуждения уголовного дела, как правило, эти данные обычно проверялись путем проведения следственных действий, процессуальный регламент которых позволял получить более надежную доказательственную основу. Вместе с тем, когда отсутствовала возможность проведения следственных действий, например, допроса умершего свидетеля, следователи ссылались на его объяснения, рассматривая их как иные доказательства .

К сожалению, УПК РФ не только не снял указанную проблему, а, напротив, осложнил ее решение, поскольку ч. 1 ст. 144 говорит о том, что дознаватель, орган дознания, следователь и прокурор обязаны принимать и проверять сообщения о любом совершенном или готовящемся преступлении, однако конкретных проверочных действий в законе не указывается. Вместе с тем, предусмотренная законом обязанность указанных должностных лиц проверить сообщение о преступлении побуждает их к осуществлению в стадии возбуждения традиционных проверочных действий, таких как истребование документов, получение объяснений, проведение при необходимости осмотра места происшествия (ч. 2 ст. 176 УПК РФ), ревизий и документальных проверок, когда без них невозможно решить вопрос о возбуждении уголовного дела. Хотя ст. 86 УПК РФ предусматривает собирание доказательств в ходе уголовного судопроизводства, т. е. по уже возбужденному уголовному делу, возможны ситуации, когда заявитель одновременно с сообщением о преступлении представляет в правоохранительные органы письменные документы и предметы, связанные с преступлением. Часть 2 ст. 144 УПК РФ обязывает средства массовой информации передавать по требованию прокурора, следователя и дознавателя имеющиеся в их распоряжении документы и иные материалы, подтверждающие сделанное сообщение о преступлении. Все эти источники информации проверяются в ходе доследственной проверки, приобщаются к материалам проверки, используются при решении вопроса о возбуждении либо отказе в возбуждении уголовного дела. Они имеют доказательственное значение, являются носителями своего рода доказательственной информации, которая должна проверяться в дальнейшем в ходе расследования преступлений путем проведения следственных действий.

Остается открытым также вопрос о доказательственном значении приложений к протоколам следственных действий. В ч. 2 ст. 74 УПК РФ среди источников доказательств названы протоколы следственных действий, но ничего не сказано о приложениях к ним. Пункт 8 ст. 166 УПК РФ «Протокол следственного действия» констатирует, что к протоколу прилагаются фотографические негативы и снимки, киноленты, диапозитивы, фонограммы допроса, кассеты видеозаписи, носители компьютерной информации, чертежи, планы, схемы, слепки и оттиски следов, выполненные при производстве следственных действий. Как и в ранее действовавшем УПК РСФСР, в недавно принятом УПК РФ вопрос о доказательственном значении приложений к протоколам следственных действий не решен. Вместе с тем, практика в связи с этим ставит ряд вопросов, например, какую нагрузку несет информация, заключенная в приложениях к протоколам: только ориентирует следователя применительно к содержанию протокола либо она имеет доказательственное значение? Имеет ли информация, содержащаяся в протоколах, самостоятельное доказательственное значение и в чем это проявляется? Естественно, что здесь сформулированы лишь основные вопросы, определяющие общий подход к проблеме.

Для правильного ответа на них необходимо, прежде всего, уяснить правовой статус приложений. Определяющим здесь является то обстоятельство, что в отличие от протокола, приложения к нему без протокола в уголовном деле фигурировать не могут и в этом смысле они не самостоятельны, а производны. Есть протокол следственного действия, к нему могут быть приложения. Нет протокола и нет речи о приложениях к нему. Приложение имеет процессуальное значение лишь при наличии протокола следственного действия и в единстве с ним.

Столь же очевиден вопрос об ориентирующем и тактическом значении информации, содержащейся в приложениях, которая, с одной стороны, - помогает правильно оценить содержание самого протокола, с другой, может использоваться следователем для решения организационных и тактических задач. Не вызывает сомнений возможность использования по делу той доказательственной информации, которая содержится как в протоколе, так и в приложении к нему.

Вместе с тем, в практике расследования преступлений встречаются ситуации, когда важная доказательственная информация бывает запечатлена в приложении, но в силу упущений следователя не нашла отражения в протоколе. Возникает вопрос, может ли эта информация использоваться в процессуальном доказывании? Поскольку приложения к протоколу по смыслу уголовно-процессуального закона находятся в неразрывной взаимосвязи и могут рассматриваться как единое целое (отсутствие в ч. 2 ст. 74 УПК РФ упоминания о приложениях к протоколам следственных действий можно оценить как недостаток законодательной техники), допустимо непосредственно ссылаться на доказательственную информацию, запечатленную в приложениях к протоколам . В этом смысле можно говорить о самостоятельном доказательственном значении приложений к протоколам.

Однако делать это допустимо при соблюдении ряда условий, предусмотренных ст. 166 УПК РФ. Согласно ч. 2 этой статьи при производстве следственного действия могут применяться стенографирование, киносъемка, аудио- и видеозапись, которые хранятся при уголовном деле. В соответствии с п. 5 той же статьи УПК РФ в протоколе должны быть указаны технические средства, примененные при производстве следственного действия, условия и порядок их использования, объекты, к которым эти средства были применены, и полученные результаты. В протоколе должно быть отмечено, что лица участвующие в следственном действии, были заранее предупреждены о применении при производстве следственного действия технических средств. Наконец, должно быть соблюдено предписание уже упомянутого выше п. 8 ст. 166 УПК РФ, который содержит перечень приложений к протоколу следственного действия.

Как уже отмечалось, ст. 88 УПК РФ содержит правила оценки доказательств и предписывает, что каждое доказательство подлежит оценке с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все собранные доказательства в их совокупности - достаточности для разрешения уголовного дела.

Под относимостью понимается такое свойство доказательств, как их связь с предметом доказывания по расследуемому уголовному делу (ст. 73 УПК РФ). При этом не важно, к каким обстоятельствам, подлежащим доказыванию, они относятся; подтверждают либо опровергают эти обстоятельства, равно как и уже собранные по делу доказательства. Принципиальное значение имеет само отношение доказательств к расследуемому преступлению. При отсутствии относимости использование информации по конкретному делу бессмысленно, поскольку она не будет иметь доказательственного значения.

В теории и правоприменительной практике существует единое мнение о том, что доказательства должны соответствовать требованиям уголовно-процессуального закона относительно источника сведений, условий, способов их получения и фиксации, что определяет допустимость доказательств. Допустимость доказательств означает, что: а) известно происхождение сведений и оно может быть проверено; б) лицо, от которого исходят съедения, могло их воспринять; в) соблюдены общие правила доказывания, а также правила собирания и фиксации сведений определенного вида; г) соблюдены правила, регламентирующие соответствующую стадию процесса и устанавливающие правомочия лица, ведущего производство по делу .

Статья 50 Конституции РФ не допускает использование доказательств, полученных с нарушением закона. Это важное конституционное положение нашло свое отражение в УПК РФ. Специальная 15 статья посвящена недопустимым доказательствам . В соответствии с этой статьей доказательства, полученные с нарушением требований УПК, являются недопустимыми. Недопустимые доказательства не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для доказывания обстоятельств, входящих в предмет доказывания. К недопустимым доказательствам указанная статья относит: 1) показания подозреваемого, обвиняемого, данные в ходе досудебного производства по уголовному делу в отсутствие защитника и не подтвержденные им в суде; 2) показания потерпевшего, свидетеля, основанные на догадке, предположении, слухе, а также в тех случаях, когда свидетель не может указать источник своей осведомленности; 3) иные доказательства, полученные с нарушением требований УПК3.

Ситуация признания доказательства недопустимым относится к оценке доказательств. Она предусмотрена ч.ч. 2, 3 и 4 ст. 88 «Правила оценки доказательств». В случаях, перечисленных в приведенной выше ст. 75 УПК РФ, суд, прокурор, следователь, дознаватель вправе признать доказательство недопустимым. Прокурор, следователь, дознаватель признают доказательство недопустимым по ходатайству подозреваемого, обвиняемого или по собственной инициативе, что должно оформляться соответствующим постановлением. Доказательство, признанное недопустимым, не подлежит включению в обвинительное заключение или обвинительный акт.

Для совершенствования практики признания доказательств недопустимыми важное значение имеют пп. 14-18 Постановления № 8 Пленума Верховного Суда РФ от 31.10.95 г. «О некоторых вопросах применения судами Конституции РФ при осуществлении правосудия». Из текста указанного Постановления явствует, что доказательства должны признаваться полученными с нарушением закона, если при их собирании и закреплении были нарушены гарантированные Конституцией РФ права (1) или установленные УПК порядок их собирания и закрепления (2), а также если получение доказательств осуществлено ненадлежащим субъектом - лицом или органом (3) либо в результате действий, не предусмотренных уголовно-процессуальным законом (4). Как представляется, Верховный Суд РФ четко выделил наиболее типичные нарушения закона при получении доказательств, влекущие недопустимость их использования в процессе доказывания.

Относимостъ и допустимость являются основными свойствами доказательств. Вместе с тем, следователь также обязан оценить собранные доказательства с точки зрения их достоверности, т. е. соответствия. Совокупность собранных по делу доказательств оценивается с позиций достаточности для принятия законного, обоснованного и справедливого итогового решения по делу, а также при принятии промежуточных процессуальных решений. Достаточность доказательств обеспечивается всесторонностью и полнотой расследования преступлений, которая достигается путем эффективного использования в процессе расследования системы следственных действий.

Уголовно-процессуальные доказательства могут быть отнесены к той или иной группе, то есть классифицированы в зависимости от принятых оснований их деления. Классификация доказательств не является самоцелью, а служит средством уяснения сущности имеющихся в деле доказательств, правильной их оценки, принятия законных и обоснованных процессуальных решений .

Как известно, событие преступления оставляет следы, как в сознании людей, так и во внешнем мире, что в свою очередь предопределяет их деление на идеальные и материальные.

В зависимости от наличия или отсутствия промежуточного источника сведений доказательства делятся на первоначальные и производные. Так, показания свидетеля-очевидца преступления о его обстоятельствах будут первоначальными, а показания свидетеля со слов потерпевшего будут производными. В этом случае необходимо установить первооснову: выявить и допросить лицо, в данном случае потерпевшего, по делу. Если установить первоисточник показаний в процессе расследования не удастся, то производные показания утрачивают свое значение полностью (потерпевший умер) либо частично, когда есть возможность подтвердить производные показания иным косвенным путем (например, показания обвиняемого о своих действиях на месте происшествия).

Деление доказательств на прямые и косвенные основано на том, что одни из них содержат сведения об обстоятельствах, входящих в предмет доказывания (свидетель видел, как обвиняемый нанес потерпевшему ножевое ранение, оказавшееся смертельным), а другие подтверждают так называемые промежуточные факты (преступление совершено принадлежащим определенному лицу ножом, однако, очевидцев убийства не было). При использовании прямых доказательств задача состоит в установлении их достоверности. Доказывание с использованием косвенных доказательств является более сложным, поскольку предполагает наличие системы достоверных косвенных доказательств, наличие между ними взаимосвязи, создание неопровержимой системы улик.

Доказательства могут быть как обвинительными, так и оправдательными. Посредством первых устанавливается событие преступления, виновность лица в его совершении, отягчающие обстоятельства. Оправдательные доказательства свидетельствуют либо о невиновности лица, либо смягчаю! его ответственность. Уголовно-процессуальный закон возлагает на следователя и дознавателя обязанность собирать как обвинительные, так и оправдательные доказательства, соблюдать объективность при расследовании.

В качестве доказательств допускаются показания подозреваемого, обвиняемого; показания потерпевшего, свидетеля; заключение и показание эксперта; вещественные доказательства; протоколы следственных и судебных действий; иные документы (ст. 74 УПК РФ). Все это, как отмечалось выше, является процессуальной формой существования доказательств, источниками доказательств, которые в процессуальной теории и на практике принято называть видами доказательств .

Уголовно-процессуальный кодекс традиционного содержит статьи, регламентирующие указанные виды доказательств.

В соответствии со ст. 79 УПК РФ показания свидетеля -это сведения сообщаемые им на допросе, проведенном в ходе досудебного производства по уголовному делу или в суде. Свидетель может быть допрошен о любых относящихся к уголовному делу обстоятельствах, в том числе о личности обвиняемого, потерпевшего и о своих взаимоотношениях с ними и другими свидетелями.

Показания потерпевшего - сведения, сообщаемые им на допросе, проведенном в ходе досудебного производства или в суде. Потерпевший может быть допрошен о любых обстоятельствах, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу, в том числе о своих взаимоотношениях с подозреваемым, обвиняемым (ст. 78 УПК РФ).

В соответствии со ст. 51 Конституции РФ потерпевший и свидетель вправе отказаться свидетельствовать против самого себя, супруга (супруги) и других близких родственников. При согласии давать показания он должен быть предупрежден о том, что его показания могут быть использованы в качестве доказательств по уголовному делу, в том числе и в случае его последующего отказа от этих показаний (п. 3 ч. 2 ст. 42 и п. 1 ч. 4 ст. 56 УПК РФ).

Не подлежат допросу в качестве свидетелей:

1) судья, присяжный заседатель - об обстоятельствах уголовного дела, которые стали им известны в связи с участием в производстве по данному делу;

2) защитник подозреваемого, обвиняемого - об обстоятельствах, которые стали ему известны в связи с участием в производстве по уголовному делу;

3) адвокат об обстоятельствах, которые стали ему известны в связи с оказанием юридической помощи;

4) священнослужитель - об обстоятельствах, ставших ему известными из исповеди (ч. 3 ст. 56 УПК РФ).

Показания подозреваемого - сведения, сообщенные им на допросе, проведенном в ходе досудебного производства (ст. 76 УПК РФ).

Показания обвиняемого - сведения, сообщенные им на допросе, проведенном в ходе досудебного производства по уголовному делу или в суде, где он именуется подсудимым. Признание обвиняемым своей вины может быть положено в основу обвинения лишь при подтверждении его виновности совокупностью имеющихся по уголовному делу доказательств (ст. 77 УПК РФ).

К сожалению, при изучении следственной практики приходится нередко встречаться с переоценкой значения признания обвиняемым своей вины, хотя в процессуальном отношении показания обвиняемого не имеют никакого преимущества в сравнении с другими видами доказательств. Как будет показано в главе о следственных действиях, преувеличенная оценка показаний обвиняемого нередко приводит к односторонности и неполноте расследования.

Подозреваемый и обвиняемый вправе отказаться от дачи показаний (ст. 46, 47 УПК РФ). Кстати, такая ситуация обычно побуждает следователя активизировать работу по использованию других средств доказывания, в том числе, обнаружению вещественных доказательств, назначению различных судебных экспертиз и т. д.

Ст. 80 УПК РФ посвящена заключению и показаниям эксперта. Заключение эксперта - это представленные в письменном виде выводы по вопросам, поставленным перед ним лицом, ведущим производство по уголовному делу, либо сторонами. Показания эксперта - это сведения, сообщенные им на допросе, проведенном после получения его заключения, с целью разъяснения или уточнения данного заключения.

Вещественными доказательствами признаются: 1) любые предметы, которые служили орудиями преступления или сохранили на себе следы преступления; 2) на которые были направлены преступные действия; 3) иные предметы и документы, которые могут служить средством к обнаружению преступления и установлению фактических обстоятельств уголовного дела (ст. 81 УПК РФ).

Протоколы следственных действий и протоколы судебных действий допускаются в качестве доказательств, если они соответствуют требованиям, установленным УПК (ст. 83 УПК РФ).

Наконец, еще одним видом доказательств являются иные документы, которые допускаются в этом качестве, если изложенные в них сведения имеют значение для установления обстоятельств, подлежащих доказыванию (ст. 84 УПК РФ). Документы могут содержать сведения, зафиксированные как в письменной, так и в иной форме. К ним могут относиться: материалы фото- и киносъемки, аудио- и видеозаписи и иные носители информации, полученные, истребованные или представленные в порядке ст. 86 УПК РФ, регламентирующей собирание доказательств.

 

ГЛАВА III . ПРЕДМЕТ И ПРЕДЕЛЫ ДОКАЗЫВАНИЯ

Доказывание в процессе уголовно-процессуальной деятельности при расследовании преступлений осуществляется участниками уголовного судопроизводства. Раздел II УПК РФ к участникам уголовного судопроизводства относит: 1) органы государства и должностных лиц - суд (судью), прокурора, следователя, начальника следственного отдела, орган дознания, дознавателя, которые в соответствии с предоставленными им уголовно-процессуальным законом полномочиями осуществляют производство по делу, применяют нормы права и принимают процессуальные решения; 2) тех, кто отстаивает в деле личные, защищаемые и представляемые законные интересы - потерпевшего, гражданского истца и частного обвинителя, а также подозреваемого, обвиняемого, законных представителей несовершеннолетнего подозреваемого и обвиняемого, защитника, гражданского ответчика, представителя гражданского ответчика; 3) иных участников уголовного судопроизводства: свидетеля, эксперта, специалиста, переводчика, понятого, которые содействуют в выполнении задач судопроизводства, привлекаются к участию в доказывании, однако, субъектами этой деятельности не являются.

Непосредственно в процессе доказывания задействованы государственные органы и должностные лица, а также перечисленные в УПК РФ участники процесса, отстаивающие личные, защищаемые и представляемые законные интересы, которые и являются субъектами уголовно-процессуального доказывания.

Достижение задач уголовного судопроизводства предполагает наличие у субъектов уголовно-процессуальной деятельности четкого представления о предмете и пределах доказывания, которые определяют необходимые параметры этой деятельности.

Под предметом доказывания понимается совокупность обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу. Указанный термин используется в теории доказывания, но не в уголовно-процессуальном законе. Так, ст. 68 УПК РСФСР называлась «Обстоятельства, подлежащие доказыванию по уголовному делу», а ст. 73 УПК РФ - «Обстоятельства, подлежащие доказыванию». Вместе с тем, несмотря на некоторые терминологические отличия по своей сущности речь идет об одном и том же, поскольку в предмет доказывания входят обстоятельства, подлежащие доказыванию по уголовному делу.

Как справедливо подчеркивает И.Б. Михайловская, предмет доказывания сформулирован в законе в общем виде, применим ко всем видам преступлений. Для того чтобы конкретизировать те обстоятельства, которые должны быть установлены по тому или иному уголовному делу, необходимо обратиться к уголовному закону. Именно нормы уголовного закона формулируют юридически значимые признаки деяния, которые и служат ориентиром для определения предмета доказывания по конкретному уголовному делу'.

В сравнении со ст. 68 УПК РСФСР круг обстоятельств, подлежащих доказыванию, в ст. 73 УПК РФ расширен за счет необходимости доказывания: причастности лица к совершению преступления; обстоятельств, исключающих преступность и наказуемость деяния; обстоятельств, которые могут повлечь освобождение от уголовной ответственности и наказания. Естественно, что на практике вопросы, относящиеся к этим обстоятельствам, возникали и в период действия прежнего УПК РСФСР, поскольку сначала устанавливалась причастность лица к совершению преступления, затем уже решался вопрос о его виновности, форме вины и мотивах. В процессе расследования тоже выяснялись обстоятельства, исключающие преступность и наказуемость деяния, а также те, которые могут повлечь освобождение от уголовной ответственности. Однако, они не были включены в предмет доказывания, что не стимулировало следователей к их исследованию и доказыванию.

В целях удобства изложения материала предусмотренные ст. 73 УПК РФ обстоятельства, подлежащие доказыванию, целесообразно сгруппировать применительно к характеру решаемых задач.

Перечень указанных обстоятельств в этом случае будет выглядеть следующим образом. 1) событие преступления (время, место, способ и другие обстоятельства, совершения преступления), 2) причастность лица к совершению преступления, его виновность в совершении преступления, форма вины и мотивы; 3) обстоятельства, исключающие преступность и наказуемость деяния, а также обстоятельства, которые могут повлечь освобождение от уголовной ответственности и наказания, 4) обстоятельства, характеризующие личность обвиняемого, смягчающие и отягчающие наказание, 5) характер и размеры вреда, причиненного преступлением.

Подлежат выяснению также обстоятельства, способствовавшие преступлению.

Естественно, что следователь должен принять необходимые меры к полному и всестороннему исследованию всех обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовном)-делу. Вместе с тем, в теории и на практике первоочередное внимание уделяется установлению события преступления и виновности лица. Указанные элементы предмета доказывания составляют главный факт Уголовное судопроизводство

Прежде всего имеется в виду невменяемость, исключающая уголовную ответственность за содеянное (ст. 21 УК РФ), а также обстоятельства, исключающие преступность деяния необходимая оборона причинение вреда при задержании лица, совершившего преступление, крайняя необходимость, физическое или психическое принуждение, обоснованный риск и исполнение приказа или распоряжения (ст ст 37-42 УК РФ), а также раздел IV «Освобождение от уголовной ответственности и наказания» УК РФ начинается с возбуждения уголовного дела при наличии признаков преступления и продолжается пока есть основания полагать, что совершено преступление и существует лицо, его совершившее. Когда такое предположение не подтверждается доказательствами, уголовное дело прекращается по реабилитирующим основаниям.

Естественно, что если не было события преступления либо если не доказана причастность и виновность лица к его совершению или существуют обстоятельства, исключающие преступность и наказуемость деяния, а также обстоятельства, влекущие освобождение от уголовной ответственности и наказания, то доказывание остальных обстоятельств в рамках уголовного процесса является бессмысленным

Наиболее типичной ошибкой органов расследования при оценке и использовании доказательств, в том числе в обвинительных заключениях, является отсутствие разграничения доказательств по их отношению к событию преступления и виновности обвиняемого. Иногда встречающаяся в обвинительных заключениях формулировка о том, что событие преступления и виновность в нем обвиняемого Н. подтверждается протоколом осмотра места происшествия и трупа, обнаружением ножа - орудия преступления, заключением судебно-медицинской экспертизы и т. д., на наш взгляд, недопустима. Круг доказательств, устанавливающих событие преступления, сравнительно широк, и далеко не все доказательства могут одновременно свидетельствовать и о событии преступления, и о совершении его обвиняемым Помимо признания вины обвиняемым и показаний свидетелей-очевидцев, виновность обвиняемого в совершении преступления обычно устанавливается сравнительно небольшим числом доказательств.

Если вернуться к примеру об убийстве, то очевидно, что осмотр места происшествия обычно ничего не говорит о личности преступника (кроме очень редких случаев, когда тот оставляет по неосторожности на месте происшествия принадлежащие ему документы и вещи), судебно-медицинская экспертиза, как правило, отвечает на такие вопросы, как причина смерти, механизм преступления. Экспертиза может констатировать, что проникающие ножевые ранения потерпевшему могли быть причинены обнаруженным на месте происшествия и представленным на экспертизу ножом. Важным доказательством является наличие на этом ноже пальцевых отпечатков обвиняемого. Принадлежность ножа обвиняемому может быть установлена путем его предъявления на опознание и т. д. Однако, это уже иные пути доказывания, выходящие за рамки обнаруженного на месте происшествия. К тому же они не всегда с достоверностью свидетельствуют о виновности обвиняемого. Здесь существует элемент вероятности: скажем, нож, как установлено, принадлежит обвиняемому, однако, им могло воспользоваться и другое лицо. То есть сам по себе вывод на основании принадлежности ножа обвиняемому, что именно он совершил убийство, предположителен, носит вероятный характер.

Следовательно, сами по себе протокол осмотра места происшествия, заключение эксперта и наличие ножа -предполагаемого орудия преступления свидетельствуют о совершении преступления, однако, они не доказывают, что это убийство совершено именно Н. Для вывода о виновности именно Н. в совершении убийства необходимо наличие дополнительных доказательств, которые могут быть получены при проведении таких следственных действий, как допрос самого обвиняемого и свидетелей-очевидцев, а также тех свидетелей, которые могут подтвердить принадлежность ножа обвиняемому и опознать нож при предъявлении для опознания, путем проведения дактилоскопической экспертизы (наличие на ноже пальцевых отпечатков), судебно-биологической (наличие крови потерпевшего на одежде обвиняемого) и т. д.

Изучение уголовных дел показывает, что в них обычно значительно больше доказательств, подтверждающих событие преступления, нежели свидетельствующих о совершении этого преступления определенным лицом. Представляется, что в своей основе такое положение носит объективный характер и связано со сложностью доказывания субъективной стороны преступления. Каждому следователю на основании его собственного опыта известно, что доказывать умысел и мотивы преступления значительно сложнее (здесь следователь не может не учитывать позицию обвиняемого), чем обстоятельства события преступления. Причем доказывать сами по себе обстоятельства преступления легче, чем делать это применительно к конкретным действиям обвиняемого. Особенно это очевидно применительно к способу совершения преступления. Так, при осмотре места происшествия по делу о краже наличие пролома в магазине само по себе свидетельствует о способе совершения преступления, естественно, если исключена инсценировка. Однако, не содержит данных о совершении кражи конкретным лицом.

В целях предупреждения этого типичного недостатка и обеспечения наличия в уголовных делах достаточных данных, доказывающих виновность определенного лица в совершении преступления, можно рекомендовать следователям, чтобы они с момента появления в деле подозреваемого вели своего рода «накопительную ведомость», в которой бы на одном листе, разделенном вертикальной чертой, отдельно были указаны доказательства, подтверждающие: 1) совершение преступления и 2) виновность в этом преступлении конкретного лица. Такая сопоставительная работа будет ориентировать следователя на необходимость восполнения Доказательственной базы применительно к установлению виновности конкретного лица в совершении преступления. В свою очередь указанное обстоятельство должно побудить следователя наметить в плане расследования преступления необходимые мероприятия по доказыванию вины этого лица. Такая работа будет способствовать всесторонности и полноте исследования и доказывания комплекса вопросов, относящихся к виновности лица в совершении преступления.

В отличие от предмета доказывания, пределы доказывания в уголовно-процессуальном законе не регламентированы. Принято считать, что это сделано не случайно, а ввиду трудности и даже невозможности установления единого критерия для всех случаев расследования преступлений. Со сторонниками такого подхода можно согласиться с несколько иных позиций: право оценивать пределы доказывания, т. е. определять совокупность доказательств по уголовному делу необходимых и достаточных для выяснения всех обстоятельств, входящих в предмет доказывания должно быть предоставлено субъектам доказывания. В досудебных стадиях это дознаватель и следователь, которые исходя из необходимости обеспечения всесторонности, полноты и объективности расследования обстоятельств преступления, как никто иной могут определить достаточность совокупности доказательств для принятия итоговых процессуальных решений по уголовному делу на досудебных стадиях уголовного процесса. При этом ими должен учитываться и характер уголовного дела, и позиция участников, и особенности доказательственной базы, и возможность изменения обвиняемым своей позиции в суде. Целесообразно здесь исходить из известного криминалистического правила о том, что собирание доказательств следует проводить до тех пор, когда дело будет иметь судебную перспективу вне зависимости от занятой обвиняемым позиции, в том числе и при его отказе от признания своей вины. Иными словами, собирание доказательств должно продолжаться до тех пор, пока у следователя не будет обоснованной уверенности в том, что отказ обвиняемого от показаний не приведет к возвращению дела на дополнительное расследование, прекращению дела либо к оправданию обвиняемого в суде.

Такой подход основан на предписании ст. 17 УПК РФ, предусматривающей свободу оценки доказательств. Следователь и дознаватель, как и другие субъекты доказывания, оценивают доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности, имеющихся в уголовном деле доказательств, руководствуясь при этом законом и совестью. Необходимая для этого совокупность доказательств может быть получена путем всестороннего, полного и объективного расследования обстоятельств преступления. Иной возможности получения совокупности доказательств, необходимых для установления обстоятельств, подлежащих доказыванию, правильной их оценке, принятия по делу законных, обоснованных и справедливых процессуальных решений не существует.

Об этом приходится столь подробно говорить в связи с тем, что у части следователей еще существует ничем ни обоснованное мнение, что они якобы выполняют излишний объем работы по делам. Во время встреч со следователями, расследовавшими дела со следственными ошибками, характеризовавшимися односторонностью и неполнотой расследования, неоднократно приходилось слышать просьбу дать совет, за счет чего они могут ограничить объем выполняемой работы. Приходилось объяснять, что по изученным делам существовала иная проблема, как за счет использования всей системы следственных действий обеспечить полноту, всесторонность и объективность расследования преступлений . Таким образом, в обобщенном виде пределы доказывания устанавливаются путем обеспечения при расследовании всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств уголовного дела.

Характерно, что степень обеспечения всесторонности и полноты исследования обстоятельств преступления и соответственно пределов доказывания на определенных этапах расследования различны. Это объясняется, с одной стороны, характером решаемых следователем задач, с другой, - невозможностью в начале расследования обеспечить всесторонность и полноту исследования обстоятельств преступления, достигнуть пределов доказывания по делу, что требует значительного времени и усилий со стороны следователя. Не случайно, что всесторонность и полнота расследования, выяснение всего круга обстоятельств, входящих в предмет доказывания, осуществляются лишь в конце расследования перед принятием следователем итоговых процессуальных решений о направлении дела в суд либо о прекращении уголовного дела.

Наряду с этим уже со стадии возбуждения дела и при принятии последующих промежуточных процессуальных решений - о задержании, привлечении к уголовной ответственности, избрании меры пресечения и т. д. идет поступательный процесс обеспечения всесторонности и полноты расследования путем собирания доказательств, последовательно приближающийся к достижению пределов доказывания.

В этом отношении процесс процессуального доказывания определяется предписаниями УПК, который предусматривает разный уровень доказанности обстоятельств, лежащих в основе производимых следователем процессуальных действий и принимаемых процессуальных решений. Следовательно, различна и та совокупность доказательств, которая достаточна в том или ином случае. Так, основанием к возбуждению уголовного дела является наличие достаточных данных, указывающих на признаки состава преступления (ст. 140 УПК РФ). Привлечение в качестве обвиняемого осуществляется при наличии достаточных доказательств, дающих основание для обвинения лица в совершении преступления. В постановлении указываются место, время, а также иные обстоятельства, подлежащие доказыванию (ч. 2 ст. 171 УПК РФ). В то же время ст. 175 УПК РФ допускает изменение и дополнение обвинения в случаях появления соответствующих доказательств. В соответствии со ст. 215 УПК РФ окончание предварительного следствия с составлением обвинительного заключения допускается, когда по делу выполнены все следственные действия, а собранные доказательства достаточны для составления обвинительного заключения и направления уголовного дела в суд, т. е. когда обеспечены пределы доказывания.

 

ГЛАВА IV. МЕСТО И РОЛЬ СЛЕДСТВЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ В УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОМ ДОКАЗЫВАНИИ

Следственные действия являются преимущественным способом собирания и проверки доказательств. Они характеризуются не только подробной процессуальной регламентацией, но и активной ролью следователя, как правило, проводящего их самостоятельно. В действующем УПК РФ следственным действиям посвящены главы 22-27 (ст. 164-207 УПК). В соответствии с УПК РФ к числу следственных действий относятся: осмотр, освидетельствование, следственный эксперимент, обыск, выемка, наложение ареста на почтово-телеграфные отправления, контроль и запись переговоров, допрос, очная ставка, предъявление для опознания, проверка показаний на месте, производство судебной экспертизы.

Вопрос об отнесении к числу следственных действий 1) допроса (обвиняемого, подозреваемого, потерпевшего, свидетеля); 2) очной ставки; 3) назначения экспертизы; 4) осмотра (места происшествия, трупа, местности, помещений, предметов и документов); 5) освидетельствования; 6) обыска (личного, в помещении, на местности); 7) выемки (обычной, документов, содержащих государственную тайну, почтово-телеграфной корреспонденции); 8) следственного эксперимента; 9) предъявления для опознания в теории обычно не вызывает сомнения.

Долгое время предметом дискуссии было отнесение к числу следственных действий проверки показаний на месте. В недалеком прошлом это следственное действие было закреплено в УПК шести бывших республик СССР, и обсуждалось предложение о его внесении в УПК других республик. УПК РФ в ст. 194 положительно решил этот вопрос.

Решен вопрос о признании за контролем и записью переговоров значения самостоятельного следственного действия (ст. 186 УПК РФ).

Как нам представляется, существуют веские доводы в пользу рассмотрения его в качестве разновидности выемки. Контроль и запись переговоров предусмотрены главой 25 УПК РФ наряду с обыском, выемкой, наложением ареста на почтово-телеграфную корреспонденцию и после перечисленных выше действий. Главное, что объединяет эти следственные действия в одной главе, - это обнаружение и изъятие объектов, имеющих доказательственное значение по делу, поскольку в них содержится доказательственная информация.

С.А. Шейфер по этой причине обоснованно относит выемку почтово-телеграфной корреспонденции к разновидности выемки. В недавно принятом УПК РФ изменилось название, а не характер, не содержание этого следственного действия. Не случайно в названии и в тексте этого следственного действия предусмотрены не только наложение ареста, но и осмотр, и выемка почтово-телеграфных отправлений (ст. 185 УПК РФ). В ст. 186 УПК РФ «Контроль и запись телефонных переговоров», закреплен механизм, предусматривающий возможность следователю истребовать фонограмму для осмотра и прослушивания, которая постановлением следователя приобщается к уголовному делу в качестве вещественного доказательства. Следовательно, и здесь речь идет о разновидности выемки фонограммы телефонных переговоров, что имеет важное значение для классификации следственных действии и определения роли контроля и записи переговоров в системе следственных действий.

Поскольку задержание, наложение ареста на имущество, эксгумация трупа, а также получение образцов для сравнительного исследования непосредственно не направлены на проверку доказательств, а выполняют по отношению к процессуальному доказыванию обеспечивающую роль, представляется обоснованными высказанные в теории возражения против отнесения этих процессуальных действий к следственным.

При анализе содержания следственных действий необходимо исходить из взаимосвязи объекта исследования (следов преступления) и используемых при их производстве общенаучных методов познания, составляющих познавательную основу этих действий. К общенаучным методам познания обычно относятся наблюдение, измерение, описание, сравнение, расспрос, эксперимент, моделирование, которые часто используют в научной и практической деятельности. Следственные действия отличаются друг от друга наличием и своеобразным сочетанием в их структуре разных методов познания, приспособленных к собиранию различных следов преступления и к их преобразованию в определенные виды доказательств. Этим определяется специфика конкретных целей тех или иных следственных действий. Именно поэтому совокупность следственных действий образует комплекс, который обеспечивает возможность обнаружения и процессуального закрепления любых следов, оставленных расследуемым событием.

К числу признаков, характеризующих сущность следственных действий, нужно отнести их направленность на собирание и проверку доказательств, а также детальную процессуальную регламентацию. Поскольку проверка имеющихся доказательств обычно приводит к появлению новых доказательств, причем иногда полярного свойства, представляется правомерным рассматривать в качестве обобщенной цели следственных действий собирание доказательств.

Для правильного уяснения сущности следственных действий следует обратиться к рассмотрению их структуры. В структуре деятельности принято выделять конкретные действия, каждое из которых состоит из приемов и операций. В теории применительно к определению понятия следственного действия обычно используется термин «операция», под которым понимается структурный элемент более высокой общности в сравнении с приемом.

Уголовно-процессуальное познание предопределяет сочетание в деятельности следователя познавательного и удостоверительного аспектов. Следователь сначала выявляет наличие, а затем фиксирует в предусмотренных законом процессуальных источниках доказательственную информацию. Иногда этот процесс происходит поэтапно. Уместно подчеркнуть, что как бы квалифицированно ни было проведено то или иное следственное действие, его результаты могут быть обесценены неудовлетворительной фиксацией.

С учетом изложенного под следственными понимаются детально регламентированные законом уголовно-процессуальные действия, включающие в свою структуру систему взаимосвязанных операций, обусловленных наличием и своеобразным сочетанием в каждом из них общенаучных методов познания, имеющие взаимодействующие познавательный и удостоверительный аспекты (стороны) и направленные на собирание и проверку доказательств в целях решения задач уголовного судопроизводства.

В своей совокупности следственные действия представляют собой такое множество процессуальных средств собирания и проверки доказательств, которые при надлежащем использовании в процессе расследования позволяют с достаточной полнотой и всесторонностью выяснить все обстоятельства преступления, входящие в предмет доказывания по уголовному делу. В теории комплекс предусмотренных в уголовно-процессуальном законе следственных действий принято называть их системой.

Следственные действия взаимодействуют не только в рамках процессуальной деятельности как между собой, так и с иными процессуальными действиями. Они взаимосвязаны с непроцессуальной деятельностью следователя. Следственные действия «обслуживаются» всей остальной - процессуальной и непроцессуальной - деятельностью следователя и, в свою очередь, испытывают на себе ее воздействие Так, полученные в ходе подворного обхода сведения помогают следователю определить круг допрашиваемых по делу свидетелей, а поступившие из органа дознания оперативные данные могут показать целесообразность допроса определенного лица и даже оказать известное влияние на тактику этого следственного действия. Еще более тесным и сложным является взаимодействие между следственными и иными процессуальными действиями, которые нередко требуют после себя обязательного производства определенных следственных действий (например, допрос после предъявления обвинения), или напротив, проводятся на основе полученной в ходе производства следственных действий соответствующей доказательственной информации (заключение под стражу, отстранение обвиняемого от должности и т. д) Учет и обязательное использование следователем отмеченных взаимосвязей призваны оптимизировать производство следственных и иных процессуальных действий, а также деятельность по расследованию преступлений в целом.

В отличие от ранее действовавшей ст. 70 УПК РСФСР, собирание доказательств в соответствии со ст. 86 УПК РФ построено по иному принципу. Здесь выделены три группа субъектов собирания доказательств: 1) государственные органы и должностные лица (дознаватель, следователь, прокурор и суд), уполномоченные осуществлять уголовное судопроизводство, которые наделены наиболее широкими правами доказывания путем проведения следственных и иных процессуальных действий (ч. 1 ст. 86 УПК РФ); 2) участники уголовного процесса, чьи законные интересы и права обусловлены событием преступления (подозреваемый, обвиняемый, потерпевший, гражданский истец и гражданский ответчик , а также их представители), которые в соответствии с ч. 2 ст. 86 УПК РФ вправе собирать и представлять письменные документы и предметы для приобщения их к уголовному делу в качестве доказательств; 3) защитник , который вправе собирать доказательства путем получения предметов, документов и иных сведений; опроса частных лиц с их согласия; истребования справок, характеристик и иных документов из организаций, которые обязаны представлять запрашиваемые документы или их копии (ч. 3 ст. 86 УПК РФ).

В связи с предоставленным ч. 3 ст. 86 УПК РФ защитнику правом собирать и представлять доказательства требуют разъяснения два обстоятельства. Во-первых, кто является источником получения защитником предметов, документов и иных сведений (п. 1 ч. 3 ст. 86 УПК РФ)? Иные сведения могут быть получены, в том числе способами, указанными в па. 2 и 3 ч. 3 указанной статьи и, следовательно, в содержание п. 1 входить не должны. То же можно сказать об истребовании справок, характеристик и иных документов из организаций (п. 3 ч. 3 ст. 86 УПК) Отсюда логично предположить, что в п. 1 ч. 3 ст. 86 УПК РФ подразумеваются иные ситуации, которые находятся за рамками п.п. 2 и 3 ч. 3 ст. 86 УПК РФ. Предположительно здесь имеют место ситуации, когда защитник получает предметы, документы и иные сведения не только по своим запросам, но и по инициативе граждан, организаций, предприятий. Это соответствовало бы ч. 2 ст. 70 УПК РСФСР, которая предусматривала представление доказательств не только участниками процесса, но и любыми гражданами, предприятиями, учреждениями и организациями. Кстати, в соответствии со ст. 86 УПК РФ не ясна ситуация, когда гражданин, обнаруживший орудие преступления, доставляет его в орган дознания или к следователю. Процедура принятия предмета с составлением соответствующего протокола, которая имела место в соответствии ст. 70 УПК РСФСР, в рамки ст. 86 УПК РФ не вписывается. Предпочтительнее допросить такое лицо в качестве свидетеля и по его просьбе приобщить предмет к протоколу допроса. Но и такое решение в процессуальном плане выглядит небезупречно.

К сожалению, ст. 86 УПК РФ ограничила число способов собирания доказательств, а отсылка в ч. 1 к иным процессуальным действиям, предусмотренным настоящим Кодексом, вопроса, как правило, не решает. Помимо усеченного, по сравнению с ч. 1 ст. 70 УПК РСФСР, варианта представления доказательств, в действующей норме нет таких способов собирания доказательств как право требовать от предприятий, учреждений, организаций, должностных лиц и граждан представления предметов и документов, могущих установить необходимые по делу фактические данные, а также требовать восстановления бухгалтерского учета за счет собственных средств и производства ревизий и документальных проверок. С другой стороны, если согласно ч.2 ст. 86 УПК РФ участники, имеющие в деле личные интересы, вправе собирать и представлять для приобщения к делу письменные документы и предметы, то почему следователь и дознаватель не могут проявлять подобную инициативу?

Во-вторых, необходимо ответить на вопрос: можно ли рассматривать расширение полномочий защитника по собиранию доказательств как появление у него права параллельного адвокатского расследования по уголовным делам?

В соответствии с действующим уголовно-процессуальным законодательством защитник вправе собирать доказательства, а отсюда значит, и представлять их следователю и в суд для приобщения к делу (ч. 3 ст. 86 УПК РФ). Процедура собирания и представления этих источников доказательств законом не предусмотрена, в связи с чем возникает немало вопросов. Первый и, видимо, основной из них, это о характере Действий адвоката, подозреваемого (обвиняемого), а также потерпевшего, гражданского истца и гражданского ответчика, и их представителей по собиранию доказательств - документов и предметов, могущих быть в дальнейшем признанными вещественными доказательствами.

Важно учитывать, что существующая в нашем уголовном судопроизводстве система процессуального доказывания не допускала прежде и не допускает в настоящее время по УПК РФ проведения параллельного расследования. Указанные выше способы собирания доказательств защитником ограничены получением реально существующих предметов, опросом с их согласия частных лиц и истребованием справок, характеристик и иных документов. Право проведения следственных действий ст. 86 УПК РФ адвокату не предоставлено.

Статья 53 УПК РФ наделяет защитника правом использовать содействие специалиста при осуществлении защиты по делу. В ст. 58 УПК РФ, регламентирующей права специалиста, говорится о его участии в следственных действиях, а также о консультационной деятельности - разъяснении сторонам и суду вопросов, входящих в его (специалиста) профессиональную компетенцию. Поскольку защитник не наделен правом проведения следственных действий, помощь ему со стороны специалиста должна ограничиваться дачей разъяснений и консультированием по специальным вопросам.

Что касается собирания доказательств подозреваемым, обвиняемым, потерпевшим, гражданским истцом и гражданским ответчиком, то содержание их прав в этом уже, чем права защитника. Они могут собирать документы справочного характера (справки, характеристики и т. д.), а также представлять в органы расследования документы и предметы, находящиеся в их распоряжении. Иные способы их участия в собирании доказательств выходят за рамки ст. 86 УПК РФ.

Представление более широких возможностей собирания доказательств участникам, имеющим в деле личные законные интересы и, следовательно, заинтересованным в его исходе, представлялось бы неоправданным, и было бы чревато нарушением статей УПК, регламентирующих процессуальное доказывание.

Наконец, еще один не отрегулированный в УПК РФ вопрос: как же правильно приобщать к уголовному делу представленные документы и предметы? Представляется, что об этом участниками процесса должно заявляться письменное ходатайство на основании ст.ст. 119-122 УПК РФ, а следователем выноситься соответствующее постановление. Целесообразно проведение допроса лица, заявившего ходатайство и представившего документ или предмет о том, какое они имеют отношение к делу, как попали к заявителю, чем гарантируется их достоверность и т. д., а также осмотра документа или предмета с отражением индивидуальных признаков, на которые ссылается допрашиваемый. Такие действия могут гарантировать относимость, допустимость и достоверность представленных документов и предметов, правильность их приобщения к уголовному делу.

В связи с важной ролью следственных действий в процессуальном доказывании, как основного способа собирания доказательств, приобретает актуальное значение научная разработка проблемы их эффективности, заключающаяся в максимальной реализации возможностей следственных действий в собирании доказательств, в оптимальном использовании их системы в процессе расследования'.

Указанная проблема в аспекте эффективности использования следственных действий и их системы в процессуальном доказывании будет рассмотрена в следующих пятой и шестой главах пособия.

ГЛАВА V. ЭФФЕКТИВНОСТЬ ПРОИЗВОДСТВА ОТДЕЛЬНЫХ СЛЕДСТВЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ КАК СРЕДСТВО

УСТАНОВЛЕНИЯ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ, ПОДЛЕЖАЩИХ ДОКАЗЫВАНИЮ

Успех в расследовании преступлений в решающей мере определяется эффективностью использования следователем отдельных следственных действий и их системы - производством в оптимальной последовательности всех необходимых по конкретному делу следственных действий, чем обеспечивается всесторонность, полнота и объективность исследования обстоятельств каждого преступления, создаются необходимые предпосылки для принятия законных и обоснованных процессуальных решений по делу.

Любое следственное действие применительно к конкретной ситуации расследования обладает определенными потенциальными возможностями по собиранию доказательств, обусловленными, с одной стороны, наличием тех или иных следов преступления, с другой - познавательными возможностями этого действия. В целом же использование системы следственных действий позволяет следователю установить все обстоятельства, относящиеся к предмету доказывания, путем получения необходимой и достаточной совокупности доказательств. Однако изучение следственной практики свидетельствует, что эти объективно существующие возможности реализуются далеко не всегда, что, в конечном счете, снижает эффективность деятельности следователей, отрицательно сказывается на качестве расследования преступлений.

Проблема оптимизации производства следственных действий, повышения их результативности привлекала внимание практиков и ученых и раньше. Преимущественно проблема изучалась в плане совершенствования подготовки и производства следственных действий и фиксации результатов. Значительное внимание при этом уделялось психологическому и тактическому аспектам следственных действий.

Наряду с отмеченными, существует и другое не менее -значимое направление изучения эффективности следственных действий, состоящее в проверке того, в какой мере «заложенные» в уголовно-процессуальном законе и криминалистической тактике возможности по собиранию доказательств реализуются в практической деятельности, насколько производство следственных действий обеспечивает успешное решение задач уголовного судопроизводства, в какой мере они эффективны либо неэффективны и почему? Эта проблема эффективности следственных действий, которая напрямую связана с процессуальным доказыванием .

Эффективность расследования преступлений, как показало изучение практики, зависит от правильного выбора надлежащего для решения частных задач расследования следственного действия, его эффективного проведения и использования в оптимальной последовательности системы следственных действий.

Специфика расследования преступлений определяется характером решаемых задач. Выше отмечалась необходимость принятия следователем мер к установлению круга обстоятельств, входящих в предмет доказывания по уголовному делу. Эта работа проводится в процессе всего расследования. На первоначальном же этапе усилия следователя, в первую очередь, должны быть направлены на решение трех задач, дающих в его распоряжение исходную доказательственную информацию, необходимую для дальнейшего успешного расследования, а именно:

1) принятие мер к установлению события преступления;

2) выявление лица, совершившего преступление;

3) обнаружение и изъятие следов преступления и иных предметов,    имеющих   значение   вещественных   доказательств.

Особенность расследования преступлений (как в целом, так и на первоначальном этапе) заключается в том, что решение общих задач, связанных с установлением обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу, осуществляется не сразу, а поэтапно, путем последовательного осуществления ряда взаимосвязанных частных задач Причем разрешение частных задач обычно ведет к констатации следователем отдельных фактов совершенного преступления, имеющих доказательственное значение. Совокупность же такого рода фактов позволяет в дальнейшем установить все обстоятельства, предусмотренные ст. 73 УПК РФ.

Даже применительно к первоначальному этапу круг решаемых следователем частных задач весьма многообразен, в связи с чем давать их полные перечни целесообразно лишь применительно к методикам расследования отдельных преступлений. Здесь же важно лишь подчеркнуть, что эти частные задачи вытекают из необходимости получить исходную для расследования любого преступления информацию о характере преступления и личности правонарушителя, а также о следах преступления, которые с течением времени в силу различных причин могут быть утрачены.

Среди частных задач первоначального этапа расследования, например, убийств могут быть названы: обнаружение на месте происшествия следов преступления; выяснение механизма происшествия; получение сведений о возможности или невозможности совершения подозреваемым каких-то действий; определение причин смерти либо характера телесных повреждений и т. д.

Получение такого рода доказательственной информации осуществляется путем проведения следственных действий Причем когда речь идет о получении определенной информации, то здесь возможности следственных действий различны. Необходимо избрать такое действие, познавательные возможности которого наиболее полно способствовали бы выявлению и закреплению определенных следов преступления в материальной обстановке либо в сознании людей. При решении частных задач расследования надлежит руководствоваться конкретными целями отдельных следственных действий, которые с различной степенью детализации определены в УПК. Например, ст. 176 прямо указывает цели осмотра места происшествия, а из текста ст. 192 можно сделать вывод о цели очной ставки.

Попутно заметим, что выбор надлежащего следственного действия, которое в наибольшей степени способствовало бы решению частных задач доказывания путем получения максимума информации, содержащейся в следах преступления, нередко вызывает затруднения. Интервьюирование следователей по этому вопросу показало, что некоторые вообще не придают этому должного значения. Отдельные же из них полагают, что следователь ничем не ограничен в его решении. Однако это не так. К числу факторов, ограничивающих такой выбор, С.А. Шейфер справедливо относит на познавательном уровне - характер следов преступления, на нормативном уровне - наличие правовых оснований, на тактическом уровне - фактическую необходимость производства и эффективность следственного действия .

Вместе с тем, вопрос о выборе надлежащего следственного действия для решения частных задач доказывания не столь очевиден, как это может иногда показаться на первый взгляд. Сказанное объясняется определенным совпадением У отдельных, так называемых «родственных», действий их непосредственных целей, предопределяемым наличием у них некоторых одинаковых методов познания. В частности, и осмотру места происшествия, и обыску присущи такие методы познания как наблюдение и измерение, и поэтому не случайно часто они имеют общую цель - обнаружение и изъятие вещественных доказательств. На практике иногда можно встретить ситуацию, когда обнаружение и изъятие вещественных доказательств возможно посредством проведения одного из названных следственных действий. Однако это лишь частный случай, из которого отнюдь не следует вывод о взаимозаменяемости указанных действий следователя. Цели и процессуальные предпосылки к проведению осмотра места происшествия и обыска различаются между собой, имеются и отличия в присущих им методах познания. Поэтому в одних ситуациях расследования в соответствии с законом можно ограничиться только осмотром места происшествия, а в других необходимо использовать еще и обыск.

Обычно применительно к проведению обыска вопрос возникает тогда, когда появляется необходимость в обнаружении и изъятии вещественных доказательств на месте происшествия при условии, что там не произошло изменений, влекущих их уничтожение, либо разыскиваемые объекты не были перепрятаны.

Так, в процессе расследования уголовного дела, возбужденного по факту убийства П., следствием были получены косвенные данные о том, что это преступление было совершено М. в его дачном домике во время ссоры. Учитывая обстановку - разгар летнего сезона, положение садового участка в центре поселка, незначительный (в пределах трех суток) срок с момента совершения преступления, отсутствие у М. и его знакомых транспортных средств, нахождение подозреваемого в последующие дни либо на работе, либо по месту жительства и т. п. - следователь сделал вывод о том, что труп потерпевшего должен находится на месте происшествия. Предполагалось, что подозреваемый скорее всего не успел уничтожить либо спрятать труп. Вместе с подозреваемым, понятыми, работниками уголовного розыска и специалистами следователь выехал на предполагаемое место происшествия и приступил к его осмотру. При выполнений следственного действия на полу и стенах дачного домика были обнаружены следы крови. Объясняя их происхождение, М. заявил, что он в ссоре убил П., однако указать местонахождение трупа отказался. В то же время при осмотре было установлено, что обстановка садового участка не нарушалась. Следователь предположил, что труп потерпевшего мог быть запрятан под дачным домиком. Проверка этой версии была связана с необходимостью вскрытия пола дачи й проведения раскопок. Для совершения этих действий, связанных с нарушением неприкосновенности жилища, требовалось проведение обыска. Поскольку к этом)' моменту познавательные возможности осмотра были исчерпаны, следователь завершил его. Затем тут же вынес постановление и произвел обыск, в ходе которого был обнаружен захороненный под домом труп П. Поскольку в данном случае ситуация являлась безотлагательной, обыск был произведен без санкции прокурора, но с последующим ему сообщением в суточный срок об этом (ч. 3 ст. 168 УПК РСФСР).

В процессе изучения практики были выявлены распространенные при решении частных задач на первоначальном этапе расследования случаи, связанные с выбором ненадлежащего следственного действия, когда в рамках очной ставки проводилось предъявление для опознания, выемка подменялась обыском или так называемой добровольной выдачей, а взамен осмотра места происшествия выполнялась проверка показаний на месте либо допрос. На указанных нарушениях предписаний уголовно-процессуального закона необходимо остановиться подробнее.

В УПК РФ основания и порядок производства обыска регламентированы ст 182. В соответствии со ст. 29, 165 и 182 УПК РФ установлен исключительно судебный порядок получения разрешения на производство обыска, который вступает в действие с 1.01.2004 г. При неотложности проведения в порядке исключения обыск может быть произведен на основании постановления следователя без получения судебного решения, но с обязательным уведомлением судьи и прокурора в течение 24 часов о его проведении (ч. 5 ст. 165 УПК РФ).

При расследовании преступлений против личности (особенно групповых  неотложная необходимость в предъявлении для опознания и проведения ставок в ряде случаев возникала уже на первоначальном этапе.

Подмена очной ставкой предъявления для опознания. На практике встречаются случаи, когда, судя по записи в протоколе очной ставки, на это следственное действие возлагались несвойственные для него функции, связанные с опознанием одним участником другого. Об этом, в частности, можно судить по такой записи: «Сидящего напротив меня гражданина опознаю за лицо, которое (тогда-то, там-то) совершило (такие-то преступные действия)». Такого рода суррогат предъявления для опознания производится с грубыми нарушениями процессуального порядка, предусмотренного ст.ст. 192 и 193 УПК РФ, поскольку не обеспечивались процессуальные права заподозренного лица, не соблюдались гарантии объективности расследования. По существу здесь имело место смешение очной ставки и предъявления для опознания, для которых законодателем установлен различный процессуальный режим.

Уголовно-процессуальный закон России не знает так называемых комплексных следственных действий. Предложения об их введении в свое время были подвергнуты обоснованной критике.

Когда в процессе проведения следственного действия возникает потребность в выполнении другого следственного действия, то возможно принятие одного из следующих трех решений.

Если потребность в проведении следственного действия не носит неотложного характера, то предпочтительнее завершить проводимое действие, а затем приступить к новому.

Когда же новое следственное действие не терпит отлагательства либо следователь предполагает использовать его результаты в ходе уже проводящегося действия, необходимо приостановить последнее. В протоколе указывается причина, в силу которой было прервано следственное действие, а также время, в течение которого был интервал в его проведении. В этот период выполняется действие, в котором возникла необходимость, с составлением соответствующего протокола. Затем следователь возвращается к прерванному следственному действию и завершает его. В частности, когда в ходе допроса подозреваемые в совершении кражи иногда сообщают следователю о том, где и у кого находится похищенное, то в этой ситуации необходимо приостановить допрос, вынести постановление, получить разрешение суда или санкцию прокурора (до 1.01.2004 г.) и провести обыск, по окончании которого надлежит возобновить прерванный ранее допрос.

Наиболее предпочтительным, однако, является третий вариант, когда новое следственное действие проводится параллельно с производящимся участвующим в расследовании другим следователем или работником дознания по поручению лица, в чьем производстве находится уголовное дело.

Рассмотренные варианты не относятся к ситуации, связанной с необходимостью предъявления для опознания одного участника очной ставки другому. После начала очной ставки проведение подобного опознания является бессмысленным, а сам факт опознания по понятным причинам не может служить доказательством. Вопрос о необходимости предъявления для опознания, исходя из материалов дела, должен решаться еще до начала очной ставки, когда ее участники не увидели друг друга на этом следственном действии.

Основанное на действующем уголовно-процессуальном законе раздельное производство следственных действий в максимальной степени способствует использованию познавательных возможностей каждого из них при соблюдении прав и законных интересов участников и тем самым благоприятствует правильному решению вопроса о выборе надлежащих для решения частных задач доказывания следственных действий.

Необоснованная подмена выемки обыском или так называемой добровольной выдачей. Среди случаев несоблюдения процессуальных предпосылок к выбору надлежащего следственного действия наиболее распространено игнорирование конкретных целей отдельных следственных действий, что в итоге неминуемо приводит к невыполнению требования о полноте и всесторонности исследования важных обстоятельств расследуемых уголовных дел. К числу такого рода нарушений следует отнести распространенный недостаток, состоящий в необоснованной замене выемки обыском.

Сопоставительный анализ ст.ст. 182 и 183 УПК РФ, регламентирующих процессуальные основания к производству выемки и обыска, свидетельствуют о том, что эти следственные действия призваны обеспечить изъятие предметов и документов, имеющих значение для дела. При выемке производится изъятие определенных, т. е. заранее известных предметов и документов, причем следователь достоверно знает, где и у кого они находятся, и нередко обоснованно предполагает, что эти предметы и документы будут выданы по его требованию. Если этого сделано не будет, то выемка производится принудительно. Обыск, как известно, связан с принудительным вторжением в жилище, ограничивает конституционное право на его неприкосновенность и поэтому должен проводиться по разрешению суда.

Большинство следователей обоснованно считает, что к проведению обыска следует прибегать в исключительных случаях и что, где это только возможно, он должен заменяться выемкой. Однако, в действительности ситуация иная Изучение практики свидетельствует, что в ряде случаев проведения обысков подлежащие изъятию предметы были заранее известны следователю, и у него имелись основания надеяться, что разыскиваемые объекты будут добровольно выданы владельцами по требованию следователя при проведении выемки.

Поскольку законодатель предусматривает различие в процессуальных основаниях к производству выемки и обыска, указанный вопрос не может относиться к выбору следственного действия и, следовательно, находиться в зависимости от усмотрения следователя. Поэтому следователь должен сначала определить наличие процессуальных оснований к производству выемки и лишь при их отсутствии принять решение о проведении обыска. Игнорирование процессуальных оснований к выполнению выемки и проведение взамен ее обыска следует расценивать как нарушение предписаний закона.

Уголовно-процессуальным законом не предусмотрена так называемая добровольная выдача, которая нередко проводится взамен выемки, необоснованно подменяя названное процессуальное действие. На практике получила распространения такая ситуация: следователь узнает от свидетеля, потерпевшего, подозреваемого (обвиняемого) о наличии каких-либо предметов и документов, имеющих значение доказательств по делу, после чего он иногда предлагает допрашиваемому представить их, оформляя эти действия протоколами добровольной выдачи.

Подобное решение неправильно ни по форме, ни по существу.

В частности, нельзя согласиться с действиями следователя, который, выяснив при допросе жены обвиняемого К., что одежда последнего со следами преступления находится в квартире по месту жительства, предложил ей принести эту одежду в прокуратуру. Представление предметов и документов участниками уголовно-процессуальной деятельности в порядке личной инициативы, а также их истребование следователем должны оформляться не протоколами добровольной выдачи, а в соответствии со ст. 86 УПК РФ протоколами представления. В подобной ситуации необходимо вынести соответствующее постановление и произвести вы-

УПК РФ, как и УПК РСФСР, порядок представления предметов и документов не регламентирует выемку предмета либо документа, дающую гарантию их сохранности и процессуальные основания для приобщению к уголовному делу. Таким образом, в свое время, действуя в рамках ст. 70 УПК РСФСР должен был поступить и следователь по делу К., чтобы не нарушать предписания закона и не ставить судьбу важного доказательства в зависимость от усмотрения заинтересованного лица - жены обвиняемого.

Подмена осмотра места происшествия проверкой показаний на месте либо допросом. При изучении дел нередко приходится наблюдать случаи, когда взамен осмотра места происшествия при наличии необходимости выяснить обстановку происшествия, обнаружить и изъять следы преступления и другие вещественные доказательства проводилась проверка показаний на месте или даже допрос. Наиболее характерны такие случаи для расследования дел об изнасиловании.

Стоящие перед осмотром места происшествия цели не только специфичны, но и достаточно широки, что предопределяет значительные возможности получения доказательственной информации. Неиспользование этих потенциальных возможностей существенно обедняет возможности доказывания. В известном смысле результаты осмотра невосполнимы. Как бы полно ни была воспринята обстановка места происшествия потерпевшим или свидетелем, только при осмотре с привлечением специалистов и использованием средств криминалистической техники следователь может получить полное и всестороннее представление о происшедшем, обнаружить и изъять следы преступления и вещественные доказательства. К тому же не следует забывать, что показания свидетелей и, особенно потерпевших, обычно являются фрагментарными, нередко неадекватно передают обстоятельства происшествия, иногда носят выраженный субъективный характер, отрицательно сказываясь на полноте и достоверности сообщаемых сведений.

Поэтому после допроса свидетеля, потерпевшего или подозреваемого, когда осмотр не проводился либо был выполнен поверхностно, оправдано проведение детального осмотра места происшествия. Это следственное действие будет полезным в плане уяснения следователем обстановки места происшествия даже в тех случаях, когда там уже не сохранились следы преступления и вещественные доказательства. Проведение обстоятельного осмотра места происшествия не только поможет следователю составить более глубокое представление о произошедшем, но и может побудить последнего провести дополнительный допрос свидетеля или потерпевшего по обстановке и обстоятельствам преступления. Такой допрос будет полезен для правильной оценки результатов осмотра места происшествия, позволит полнее и всестороннее воссоздать механизм преступления.

В процессе интервьюирования у значительной части опрошенных следователей выявились тенденции к замене осмотра места происшествия проверкой показаний на месте. Хотя следует иметь ввиду, что названное следственное действие по своим познавательным возможностям не заменяет и, следовательно, не исключает необходимости выполнения следователем осмотра места происшествия.

Вместе с тем, в пользу такого решения приводился довод, что при проверке показаний на месте с участием свидетелей, потерпевших или обвиняемых эти лица обычно содействуют следователю в обнаружении следов преступления и вещественных доказательств, а также обращают внимание следователя на определенные детали места происшествия, связанные с преступлением. Действительно, в случаях добросовестности их участие способствует результативности проверки показаний на месте. Однако в нашей ситуации вопрос ставится иначе: может ли проверка показаний на месте полностью заменить осмотр при решении стоящих перед следователем на месте происшествия задач либо такая замена в познавательном плане окажется неадекватной?

Представляется, что подобная замена является недопустимой, поскольку указанные следственные действия имеют различные цели. В отличие от осмотра места происшествия при проверке показаний на месте происходит сопоставление показаний участника с окружающей обстановкой. Иногда при проверке показаний на месте также обнаруживаются следы преступления либо вещественные доказательства. Однако для проверки показаний на месте это скорее факультативное, чем обязательное обстоятельство и даже при достижении этой цели она не в состоянии заменить полноценно проведенный осмотр места происшествия.

В то же время проверка показаний на месте нередко выходит за рамки непосредственно места происшествия. Сказанное свидетельствует о невозможности полноценной замены осмотра места происшествия проверкой показаний на месте, ибо последняя не может компенсировать широких возможностей осмотра по исследованию обстановки происшествия, обнаружению следов преступления и вещественных доказательств.

Уместно также сказать и о влиянии субъективного фактора на характер проверки показаний на месте. Подозреваемые и обвиняемые (иногда также свидетели и потерпевшие) в силу заинтересованности и других причин вольно или невольно могут не обратить внимание следователя на важные для дела обстоятельства, что может привести к неполноте исследования обстановки места происшествия при проверке показаний.

Характерно, что и осмотр места происшествия также не может полноценно заменить проверку показаний на месте, что свидетельствует о важности каждого из этих следственных действий.

Суммируя сказанное, можно сформулировать два процессуальных условия, определяющих выбор надлежащего для решения определенных частных задач доказывания следственного действия: во-первых, необходимо, чтобы непосредственные цели и познавательные возможности избираемого следственного действия максимально соответствовали решаемым на определенном этапе расследования частным задачам; во-вторых, должны неуклонно соблюдаться специальные процессуальные предписания, с которыми законодатель связывает возможность производства определенных следственных действий, обеспечивая тем самым оптимальный процессуальный режим собирания доказательств и соблюдения прав участвующих в следственном действии лиц.

Возможность выбора проведения того или иного следственного действия, исходя из учета тактических соображений, основывается на наличии в УПК факультативных норм, предоставляющих следователю право проведения следственных действий, например, очной ставки, предъявления для опознания и т. д., а не обязывающих его к этому. Однако, это право детерминировано необходимостью доказывания обстоятельств преступления. Следователь вправе в ряде случаев не проводить конкретного следственного действия, но не может не принять мер к выявлению важного для дела обстоятельства. Поэтому, обычно вопрос сводится к возможности замены одного следственного действия другим, а значит, появляется возможность учета тактических соображений.

Тактический аспект выбора надлежащего следственного действия обычно бывает ограничен несколькими ситуациями, из которых наиболее распространенными являются следующие: 1) наличие возможности решить определенную первоочередную задачу доказывания путем проведения близких по познавательным возможностям следственных действий; 2) необходимость решения" нескольких близких по важности задач доказывания производством различных следственных действий; 3) возможность последовательного проведения нескольких одинаковых либо различных следственных действий.

Указанные выше процессуальные и тактические основания обуславливают правильность выбора надлежащего следственного действия и, тем самым, создают предпосылки для его результативного проведения.

Однако важно не только выбрать надлежащее следственное действие, но и квалифицированно его выполнить. Сказанное в полной мере относится, прежде всего, к неотложным следственным действиям, дающим на первоначальном этапе расследования преступлений исходную доказательственную информацию (осмотру места происшествия, обыску, выемке, освидетельствованию, допросу), которая в дальнейшем проверяется и пополняется путем использования системы следственных действий. Необходимо иметь ввиду, что при проведении следственных действий, помимо доказательственной следователь получает также и вспомогательную, ориентирующую информацию, которая имеет важное тактическое значение при установлении, розыске и изобличении лица, виновного в совершении преступления и т. д.

Следственные действия способствуют осуществлению задач уголовного судопроизводства не непосредственно, а опосредованно - через достижение своих непосредственных целей, обусловленных получением следователем реально существующей в следах преступления доказательственной информации. Причем следователь заинтересован в результативности проводимых им следственных действий, которая определяется получением максимума либо части потенциально возможной доказательственной информации. Результативность обычно достигается в случаях, когда соблюден процессуальный регламент следственного действия, когда оно тщательно подготовлено и спланировано, когда использованы научные рекомендации и научно-технические средства, а полученные результаты зафиксированы в соответствии с предписаниями уголовно-процессуального закона.

Существует прямая зависимость между результативностью неотложных следственных действий и достижением задач уголовного судопроизводства при расследовании преступления. В свою очередь результат, если он не случаен, является закономерным следствием квалифицированного проведения следственного действия. Отсюда понятен интерес к качеству выполнения таких неотложных следственных действий, как осмотр места происшествия, обыск, выемка, а также допрос на первоначальном этапе расследования. Поэтому целесообразно остановиться на этом вопросе подробнее.

Осмотр места происшествия по ряду дел является отправным следственным действием, позволяющим выяснить обстановку происшествия, обнаружить и зафиксировать следы преступления, изъять вещественные доказательства и на этой основе выдвинуть версии о событии преступления, лице, его совершившем, и начать целенаправленный поиск заподозренного.

Результаты изучения уголовных дел свидетельствуют, что там, где осмотр места происшествия произведен своевременно и на должном профессиональном уровне, с привлечением специалистов и применением криминалистической техники, следователи, как правило, получают в свое распоряжение важные данные, которые позволяют выявить всех причастных к преступлению лиц, а затем и доказать их непосредственное участие в преступлении.

Однако нередко следователи допускают серьезные ошибки и упущения при производстве этого важного следственного действия, препятствующие раскрытию тяжких преступлений против личности. К сожалению, среди некоторых следователей бытует мнение, что осмотр места происшествия должен быть тщательным и всесторонним с использованием криминалистической техники и помощи специалистов лишь по «сложным делам» о неочевидных преступлениях. Между тем, изучение показало, что недостаточно ответственное отношение следователя к проведению осмотра места происшествия по внешне очевидным делам влечет за собой подчас невосполнимые пробелы в расследовании.

Так, при проведении осмотра места происшествия по одному из дел об убийстве присутствовавший при этом сотрудник милиции высказал предположение о том, что преступление совершено сожителем потерпевшей, ранее неоднократно судимым В., который вел аморальный образ жизни, пьянствовал, часто избивал потерпевшую и угрожал ей убийством. У участников осмотра непроизвольно сложилось мнение, что достаточно допросить В. и преступление будет раскрыто. Поэтому следственное действие провели поверхностно, обстановку места происшествия не исследовали, следы преступления не зафиксировали и не изъяли. В дальнейшем, когда была установлена невиновность В., дело приостановили за неустановлением лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого.

Как известно, каждый способ совершения преступления характерен оставлением определенных типичных следов. Однако следователи редко при осмотре места происшествия мысленно воссоздают модель события преступления с тем, чтобы представить себе механизм действий потерпевшего я преступника, вследствие чего не ищут следов рук, ног, орудий преступления, которые подтверждали бы или опровергали предположение следователя. Подобные ошибки обычно приводят к сужению границ осмотра. В квартирах нередко не осматриваются места общего пользования и - при наличии оснований - комнаты других жильцов; в индивидуальных строениях - надворные постройки, приусадебный участок. При проведении осмотра на открытой местности не уделяется должного внимания исследованию прилегающей территории. Не исследуются пути прихода и ухода преступника.

К недостаткам осмотра места происшествия относится также ограниченное использование средств криминалистической техники. Так, средства для обнаружения, фиксации и изъятия пальцевых отпечатков применялись не всегда, хотя необходимость в этом возникала практически при расследовании каждого дела, совершенного в условиях неочевидности. Редко применялись поисковые приборы для обнаружения орудий преступления и других вещественных доказательств, в силу чего не все важные доказательства по делам выявлялись.

Вещественные доказательства обнаруженные на месте происшествия, в том числе и одежда потерпевших, иные вещи в ходе осмотра места происшествия нередко не осматривались, правильно не упаковывались. При изъятии их и приобщении к уголовному делу допускались нарушения требований ст. 82 и 177 УПК РФ. В дальнейшем эти вещественные доказательства часто использовались не в полном объеме, например, не использовались все возможности судебных экспертиз. По некоторым делам вещественные доказательства из-за ненадлежащего хранения и других нарушений были утрачены, что значительно осложнило расследование.

Необходимо отметить и такой существенный недостаток,  допускаемый следователями и обычно остающийся  прокурорского реагирования, как непроведение детального осмотра вещественных доказательств. При этом обычно в качестве оправдания ссылаются на то, что описание этих объектов имеется в протоколе того следственного действия, при котором они были изъяты, либо в соответствующем разделе акта судебной экспертизы. Между тем указанные обстоятельства не исключают необходимости проведения специального осмотра объектов, имеющих значение вещественных доказательств по делу.

Следователи не всегда использовали возможность получить информацию от специалистов непосредственно на месте происшествия. В частности, у судебно-медицинского эксперта не выяснялось его предварительное мнение о характере и механизме образования телесных повреждений, форме и признаках предмета, которым они были причинены, хотя эти сведения могли бы способствовать обнаружению и изъятию орудия преступления в процессе осмотра места происшествия либо непосредственно после его завершения «по горячим следам».

По изученным делам лишь каждый второй осмотр был полностью результативным, то есть привел к всестороннему выяснению обстановки происшествия, к обнаружению и изъятию следов преступления и вещественных доказательств. В то же время производство осмотров места происшествия по отдельным делам характеризовалось следующими существенными недостатками: ряд следственных действий не был надлежащим образом подготовлен и организован; при проведении некоторых осмотров допускались очевидные тактические ошибки; нередко при наличии в том необходимости не применялась криминалистическая техника; иногда неквалифицированно проводилась фиксация результатов осмотра. Характерно, что отмеченные недостатки и упущения в основном имели место при проведении осмотров места происшествия, завершившихся безрезультатно. Этим с очевидностью подтверждается зависимость полученного результата от качества выполнения следственного действия.

Наряду с осмотром места происшествия важную роль в обнаружении и изъятии вещественных доказательств, а также розыска лиц и поиске трупов играет обыск. Проведение обысков на высоком профессиональном уровне приводит к получению важной доказательственной информации, способствует раскрытию убийств, изнасилований и других преступлений.

Говоря об обыске, необходимо иметь в виду, что законодатель предусматривает специальные условия его проведения. Наряду с гарантиями прав личности, здесь создаются также условия целенаправленного проведения этого следственного действия, его познавательной эффективности. Обязательной правовой предпосылкой к проведению обыска является наличие достаточных данных полагать, что в каком-либо месте или у какого-либо лица могут находиться орудия преступления, предметы, документы и ценности, которые могут иметь значение для уголовного дела (ч. 1 ст. 182 УПК РФ), что является основанием к производству обыска. Их наличие определятся в каждом конкретном случае, исходя из имеющихся в деле доказательств и с учетом сведений, полученных органами дознания при проведении оперативно-розыскных мероприятий.

Изучение показало, что некоторые следователи расширительно трактовали достаточность оснований и проводили иногда обыски лишь по непроверенным оперативным данным либо по своему ничем необоснованному подозрению. По одному из изученных дел обыск был произведен у бывшей жены подозреваемого, хотя следователю было известно, что супруги давно были в разводе и отношений не поддерживали. Естественно, что в этих случаях законные основания отсутствовали, нарушались права обыскиваемых, а обыски проводились там, где имеющие значение для дела предметы отсутствовали и, следовательно, заранее были обречены на безрезультатность.

В отношении подозреваемых и обвиняемых достаточными основаниями для проведения обыска служит их причастность к преступлению. Отсюда правомерно предположение о наличии по месту их жительства орудий преступления, похищенного, предметов, которые сохранили на себе следы преступления и т. д. Что касается других лиц, в частности, родственников и знакомых, то их процессуальное положение само по себе не дает оснований к проведению обыска. В этих случаях необходимы данные о наличии у них разыскиваемых следствием вещественных доказательств. Проведение у этих лиц обысков лишь по одному предположению о том, что они в силу хороших отношений с подозреваемым могут хранить предметы, имеющие значение для дела, является необоснованным и незаконным.

К распространенным ошибкам следует отнести недостаточно четкое представление у некоторых следователей о том, что они собираются искать. Наличие в постановлении записи о том, что «обыск производится для обнаружения и изъятия предметов, имеющих значение для дела», обычно свидетельствует о недостаточной ориентированности следователя в решаемых им при производстве этого следственного действия конкретных задачах. Желательно указывать в постановлении не только объект поиска, но и видовые признаки разыскиваемых предметов.

Проведению обысков во многом присущи недостатки, относящиеся к осмотру места происшествия: следователи слабо владели тактикой его проведения, редко привлекали специалистов, не всегда применяли поисковые приборы, без необходимости перепоручали проведение обыска работникам милиции.

По изученным делам полностью результативных обысков было около двух третей, безрезультатных оказалось около одной трети. Такая полярность результатов, на наш взгляд, достаточно наглядно подтверждала мысль о том, что к обыску следует прибегать лишь тогда, когда следователь проводит его при наличии достаточных оснований, когда он обоснованно предполагает, где и что надо искать, и делает это профессионально.

Кроме того, имели место и другие типичные недостатки в производстве рассматриваемого следственного действия: каждый седьмой обыск характеризовался упущениями в подготовке и организации; при проведении также каждого седьмого обыска имели место тактические ошибки и т. д.

Недостатки, связанные с производством выемки. Как известно, в тех случаях, когда подлежащий изъятию предмет (предметы) заранее известен следователю, когда есть сведения о его местонахождении, когда нет данных к поиску других доказательств, при наличии перечисленных условий производится выемка. В отличие от обыска она является менее сложным в тактическом отношении следственным действием. Выемка обычно не сопровождается конфликтными ситуациями и не нарушает психологический контакт с лицом, у которого она производится. Перед производством выемки следователь предлагает добровольно выдать предметы и документы, подлежащие изъятию, и, как правило, это предложение исполняется. В случае отказа выемка производится принудительно (ч. 5 ст. 183 УПК РФ). Эти обстоятельства учитывались следователями, которые по изученным делам стремились при наличии возможности ограничиться выемкой, не прибегать к проведению обыска.

Вместе с тем, изучение показало распространенность при проведении выемки тех недостатков, которые уже отмечались в предыдущем разделе. Имели место случаи нарушения установленного процессуальным законом порядка: либо выемка производилась без вынесения соответствующего постановления, либо она необоснованно подменялась так называемой добровольной выдачей или изъятием предметов и Документов. Эти нарушения закона обычно были типичны для работников милиции, когда они проводили выемки по поручению следователей. Указанное обстоятельство не снимает вины и со следователей, которые не выносили постановления о производстве выемки, хотя в ст. 183 УПК РФ указано, что выемка производится по постановлению следователя.

Важное значение для собирания доказательственной информации на первоначальном этапе расследования имеет результативное проведение допросов свидетелей, потерпевших, подозреваемых и обвиняемых. Причем наибольшую сложность для следователей обычно представляют допросы, направленные на изобличение подозреваемых (обвиняемых) в совершении убийств, изнасилований и других преступлений и получение от них правдивых показаний. По изученным делам в отношении большинства подозреваемых и обвиняемых имелась необходимость и была возможность предъявления доказательств с целью получения правдивых показаний . Однако, доказательства при допросах этих лиц использовались не во всех случаях. Характерно, что наиболее часто предъявлялись протоколы следственных действий (преимущественно протоколы допросов), а также заключения различных экспертиз. Предъявление доказательств характеризовалось высокой результативностью (в трех из каждых четырех случаев использования имело место изменение позиции подозреваемых и обвиняемых).

Вместе с тем при предъявлении доказательств в действиях следователей имели место типичные недостатки: 1) несвоевременное и неподготовленное тактикой предыдущего допроса использование доказательств; 2) упущения (главным образом неполнота) в фиксации предъявления доказательств в протоколах допроса, в том числе случаи, когда этот тактический прием вообще не протоколировался.

Как показало изучение, доказательства не предъявлялись каждому пятому подозреваемому и каждому седьмому обвиняемому, которым по обстоятельствам дела они должны были предъявляться. Такие упущения в работе следователей нередко приводили к серьезным недоработкам по делам, к тому, что виновность обвиняемых устанавливалась не в полном объеме.

Характерным в этом отношении является дело по обвинению Р. и других в получении взяток за разрешение захоронения на Ваганьковском кладбище в г. Москве. Заведующий Ваганьковским бюро похоронного обслуживания Р. по сговору с несколькими работниками кладбища неоднократно путем вымогательства получал с родственников умерших взятки. Совершению преступления способствовало то обстоятельство, что главный инженер спецтреста П. передал Р. в нарушение существующего порядка несколько чистых бланков заявлений со своей резолюцией, разрешающей захоронение. Указанное обстоятельство отрицалось Р. и П. Однако следователь располагал показаниями обвиняемой 3. и ряда свидетелей о том, что текст заявления писался на бланках, на которых уже имелась резолюция П. Это обстоятельство получило подтверждение также и в заключении экспертизы. Несмотря на важность указанного обстоятельства, следователь не придал его выяснению необходимого значения, ограничился поверхностным допросом Р. и П., не использовал имеющихся в его распоряжении доказательств. В результате это обстоятельство было исследовано неполно и подлинная роль в преступлении П., привлеченного к ответственности за халатность, оказалась невыясненной.

Изучение выявило устойчивую тенденцию у ряда следователей к замене предъявления доказательств при допросах подозреваемых и обвиняемых в целях изобличения указанных лиц в совершении преступления производством очных ставок. Такое решение допустимо, особенно если учесть, что в большинстве случаев при допросе названных лиц им оглашались показания, данные по делу свидетелями, потерпевшими, соучастниками преступления. К тому же, в отличие от допроса, показания на очной ставке даются самими участниками в присутствии друг друга, что повышает их психологическое воздействие на лицо, дающее ложные показания. Однако более низкая результативность очных ставок по изученным делам в сравнении с допросами, сопровождающимися предъявлением доказательств, а также неиспользование следователями на очных ставках имеющихся в их распоряжении доказательств в целом предопределяет нежелательность такой замены.

Следует иметь в виду, что успех в расследовании преступлений зависит не только от результативного проведения неотложных следственных действий, но и определяется квалифицированным использованием в дальнейшем всей необходимой по конкретному делу совокупности следственных действий и оптимальным выбором очередности их проведения. Указанные вопросы будут рассмотрены в следующей главе.

 

ГЛАВА VI. ИСПОЛЬЗОВАНИЕ СИСТЕМЫ СЛЕДСТВЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ

КАК НЕОБХОДИМОЕ УСЛОВИЕ ВСЕСТОРОННОСТИ И ПОЛНОТЫ

ДОКАЗЫВАНИЯ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ ПРЕСТУПЛЕНИЯ

В целях разработки рекомендаций для следователей, относящихся к использованию системы следственных действий в процессе доказывания при расследовании преступлений, необходимо провести их типизацию, под которой в науке понимают группировку каких-либо объектов по характерным признакам. В качестве такого признака для группировки следственных действий избран характер отражения следов преступления - в материальной обстановке и сознании людей, - обуславливающий деление доказательств на личные и вещественные1. Предлагаемая типизация следственных действий направлена на обеспечение всесторонности и полноты расследования преступлений.

Типизация следственных действий по указанному признаку предполагает в теоретическом плане выделение тех из них, которые применяются для собирания исходной доказательственной информации, и на этой основе построение комплексов следственных действий, учитывающих их взаимосвязи и взаимодействие в процессе доказывания, иначе говоря, в которых проявляются их системные свойства. В практическом аспекте типизация позволяет определить оптимальную последовательность их производства, обеспечивающую наиболее эффективное использование совокупности следственных действий, необходимых при расследовании конкретных преступлений.

Как свидетельствует изучение практики, успех в расследовании преступлений, особенно против личности, совершенных в условиях неочевидности, обычно определяется активностью работы по делу на начальном этапе расследования. Именно здесь в наибольшей степени проявляются такие системные свойства следственных действий, как взаимосвязь и взаимообусловленность, которые приобретают особую значимость для их группировки, позволяют определить оптимальную последовательность их выполнения следователем.

Исходя из различий в механизме формирования следов преступления и особенностей их отражения в сознании людей и материальной обстановке, можно констатировать, что в деятельности следователя прослеживается два относительно самостоятельных и взаимосвязанных направления сбора доказательств: с одной стороны, - это получение показаний и проверка их путем проведения следственных действий, связанных с дачей показаний; с другой, - обнаружение материальных следов, вещественных доказательств и документов, что обычно вызывает необходимость их осмотра и исследования с помощью различных судебных экспертиз.

В зависимости от характера отображаемых следов преступления и приспособленности следственных действий к получению и исследованию определенного вида доказательственной информации последние могут быть типизированы - поделены на две группы, соответствующие указанным выше направлениям расследования. К первому относятся следственные действия, в ходе которых имеет место дача и проверка показаний: допрос, предъявление для опознания, очная ставка, следственный эксперимент и проверка показаний на месте. Не трудно заметить, что если первые допросы определенных лиц преимущественно направлены на собирание доказательств, то остальным следственным действиям этой группы, равно как и повторным допросам, в большей степени присуща проверка уже полученных при начальных допросах показаний, связанная с получением дополнительной доказательственной информации. Указанные следственные действия как бы завершают начатую при допросе работу по собиранию и проверке доказательств и обычно зависят от его результатов.

Ко второй группе могут быть отнесены следственные действия, которые направлены на собирание доказательств Путем обнаружения и изъятия следов преступления и других вещественных доказательств, образно называемых «немыми свидетелями». Это, прежде всего, осмотр места происшествия, освидетельствование, обыск, выемка, осмотр изъятых предметов и документов, а также проводящиеся по результатам этих следственных действий различные судебные экспертизы. Вместе с тем, не следует забывать, что отдельные судебно-психиатрические, судебно-психологические и отчасти судебно-медицинские экспертизы могут назначаться следователем на основе сообщений, показаний, ходатайств.

Результативное проведение следственных действий или хотя бы большинства из них является обязательной предпосылкой успешности расследования по уголовному делу, но само по себе еще не гарантирует его. Всесторонность, полнота и объективность расследования могут быть достигнуты лишь при использовании и правильном сочетании различных процессуальных средств собирания и проверки доказательств, всей необходимой совокупности следственных действий по расследуемому уголовному делу.

Поскольку успех расследования преступлений во многом зависит от своевременного производства и тактически правильного сочетания следственных действий, относящихся к обоим группам, важно выявить закономерные связи между ними и на этой основе сформулировать условия оптимального использования следственных действий в целях полного, всестороннего и объективного исследования обстоятельств преступления.

Взаимосвязи следственных действий в процессе расследования преступле-Ний показаны на схеме (см. приложение 1).

При анализе дел различных категорий были прослежены взаимосвязи между отдельными следственными действиями и общая последовательность использования их системы, что позволило констатировать определенные закономерности в их производстве. Важно отметить, что практически вся система следственных действий может быть задействована уже на первоначальном этапе расследования в случаях, когда следственные действия носят неотложный характер.

Как показало проведенное изучение, исходную доказательственную информацию следователи обычно получают при проведении осмотров мест происшествий, обысков, выемок, освидетельствований, а также допросов, производимых на первоначальном этапе расследования.

Проверка исходных данных, а также получение новой доказательственной информации имеют место в процессе производства остальных следственных действий. Вместе с тем, нельзя упускать из виду, что в силу ряда причин допросы, осмотры места происшествия, обыски, выемки могут проводиться и на более позднем этапе расследования, выполняя при этом функцию проверки и дополнения исходной доказательственной информации.

Взаимосвязи внутри системы следственных действий в процессе расследования прослеживаются как по вертикали - между следственными действиями в каждом из комплексов, так и по горизонтали. В последнем случае проведение следственных действий одной группы вызывает необходимость в выполнении действий из другой. При этом нередко используются результаты ранее проведенного следственного действия.

Следует отметить, что в пособии приведена вся совокупность предусмотренных уголовно-процессуальным законом следственных действий и их использование при расследовании преступлений показано по максимуму. На практике при расследовании отдельных категорий дел может не возникнуть необходимости, скажем, в освидетельствовании или в следственном эксперименте либо в каком-то другом следственном действии. Важно определить и провести именно те следственные действия, которые необходимы по конкретному делу.

Эффективность расследования по делу определяется как квалифицированным производством отдельных следственных действий, так и обязательным соблюдением следующих условий, устанавливающих последовательность их проведения в процессе расследования преступлений.

1. Собирание и исследование доказательств должно проводиться с обязательным использованием обеих групп следственных действий. Так, еще встречающиеся на практике ошибки, обусловленные завышенной оценкой значения показаний обвиняемого, обычно проявляются в так называемом закреплении факта признания вины путем производства не вызывающихся необходимостью и не несущих новой доказательственной информации повторных допросов и других следственных действий этой группы. Здесь в первую очередь имеются в виду повторные допросы обвиняемого с применением звукозаписи, проводимые для закрепления его показаний, проверка с той же целью его показаний на месте, не выходящая за пределы повторного допроса и т. д. Во всех подобных ситуациях имеется лишь один источник доказательств - показания обвиняемого, и сколько бы такого рода действий не проводилось, они не в состоянии обеспечить получение новой доказательственной информации, поскольку лишь «копируют» уже имеющиеся Показания. Эти действия следователя напоминают изготовление фотографий с одного негатива. Здесь создается лишь иллюзия собирания и проверки доказательств.

Вместе с тем, сказанное отнюдь не исключает возможности получения из того же источника (в данном случае от обвиняемого) новой доказательственной информации путем производства других следственных действий, поскольку использование различных процессуальных средств получения и проверки доказательств в принципе открывает дополнительные возможности получения доказательственной информации. Важно только, чтобы эти следственные действия не ограничивались повторением самого факта признания обвиняемым вины в преступлении, а были направлены на выявление новых фактических данных. Естественно, что ту же роль могут выполнить и повторные допросы обвиняемого.

Следственные действия второй группы, направленные на обнаружение следов преступления, вещественных доказательств и документов, в этих случаях нередко игнорируются либо проводятся формально. Односторонность, однако, может проявиться и в другой крайности: в необоснованной переоценке значения «немых свидетелей» при игнорировании или формальном выполнении допросов и других следственных действий первой группы.

2. Должна строго соблюдаться последовательность производства следственных действий в каждой из групп Эта последовательность в ряде случаев предусмотрена уголовно-процессуальным законом и приобретает обязательный характер. Например, очная ставка производится лишь между двумя ранее допрошенными лицами (ст. 192 УПК РФ), опознающие предварительно допрашиваются об обстоятельствах, при которых они наблюдали лицо или предмет, и о приметах и особенностях, по которым они могли произвести опознание (ст. 193 УПК РФ).

Такую последовательность в производстве следственных действий можно проследить в каждой из групп. В первой -это допрос - предъявление для опознания - очная ставка и иногда повторный допрос того же лица по результатам указанных следственных действий. Либо: допрос - следственный эксперимент или допрос - проверка показаний на месте, когда происходит проверка полученных при допросе показаний путем производства следственных действий с более сложной операциональной структурой, позволяющей дополнительно использовать возможности эксперимента и сопоставления показаний с обстановкой места происшествия. Нередко после проведения следственного эксперимента или проверки показаний на месте возникает необходимость в уточнении и дополнении показаний, что делается на повторных допросах. Во второй группе с достаточной четкостью наблюдается следующая последовательность в производстве следственных действий: осмотр места' происшествия (либо обыск, выемка или освидетельствование) - осмотр изъятых следов преступления, документов, а также в отдельных случаях получение образцов для сравнительного исследования - назначение различных судебных экспертиз.

Может сложиться впечатление, что данному тезису противоречит указанное выше неоднократное использование следователем на различных этапах расследования таких следственных действий, как осмотр и, особенно, допрос. Однако, это противоречие только кажущееся, ибо допросы и осмотры не заменяют следственных действий с более сложной операциональной структурой, а проводятся в тех случаях, когда они либо вообще не проводились раньше, либо в силу каких-то обстоятельств не выполнили (или полностью не выполнили) свою роль в доказывании.

3. Необходимы тесная связь и использование доказательственной информации, полученной при производстве следственных действий одной группы при проведении действий, относящихся к другой причем эта информация может служить основанием к проведению определенных следственных действий, а также непосредственно использоваться при их производстве. Образно говоря, это позволяет «определить» проведение допросов вещественными доказательствами, документами, заключениями экспертиз и «озвучить» вещественные доказательства и документы. В частности, допрос может дать необходимые данные для решения вопроса о производстве обыска или выемки, а обнаруженные и изъятые при осмотре места происшествия вещественные доказательства и следы преступления могут послужить основанием и быть использованы при предъявлении для опознания, на допросах, при назначении различных экспертиз и т.д.

В качестве примера успешного соблюдения названных выше условий производства следственных действий, обеспечивающих полноту и всесторонность расследования, может быть приведено уголовное дело по обвинению С-вой, К и Ш. в умышленном убийстве из корысти мужа обвиняемой.

При детальном осмотре места обнаружения трупа потерпевшего со множеством колото-резаных ранений грудной клетки, головы и шеи следователь обратил внимание на необычность одежды: на нем были валенки, брюки, телогрейка и майка, а рубашка отсутствовала. Это, наряду с другими установленными фактами, давало основания предположить, что проживающий в близлежащем доме потерпевший с кем-то из знакомых вышел в скверик, где и был убит. Предположение нашло свое подтверждение при изучении личности погибшего, который отличался большой осторожностью, если не трусостью: он не пошел бы в темное место с незнакомым человеком.

Изучение связей потерпевшего показало, что среди знакомых не было лиц, заинтересованных в его смерти. Характерно, что С. ни с кем из посторонних никогда не ссорился Напротив, в семье обстановка была неблагополучная. Злоупотребляя алкоголем, С. дебоширил, избивал жену, выгода домочадцев из дома. С-ва пыталась развестись и разъехаться с мужем, однако, тот не соглашался. В последние годы С-ва поддерживала близкие отношения с проживающим в том же доме Р., который мог быть в курсе случившегося. Возникла и проверялась версия о причастности к убийству С. его жены. Проверку версии было решено начать с Р-, поскольку имеющиеся данные свидетельствовали о том, что он не причастен к убийству и от него можно было ожидать правдивых показаний. Однако допрос Р. оказался не таким простым, как это могло показаться по первому впечатлению. Это объяснялось сложившейся ситуацией: с одной стороны, Р. опасался быть заподозренным в качестве соучастника преступления, с другой, испытывал неловкость из-за того, что ему придется давать изобличающие показания. Допросы Р. продолжались несколько дней, и постепенно шаг за шагом он подошел к даче правдивых показаний. Он показал, что С-ва давно собиралась отделаться от мужа и искала для этого «подходящих людей». Уже после обнаружения трупа она призналась, что причастна к убийству: ей удалось найти лиц, которые за деньги совершили убийство.

Показания Р. были использованы при допросе С-вой, которая после продолжительного запирательства рассказала об организации преступления и назвала непосредственных исполнителей - знакомых своего сына Ш. и К. Хотя С-ва и не была до конца правдива, ее допрос дал основания к задержанию соучастников и одновременному производству у них обысков по месту жительства и работы с целью обнаружения орудий преступления, их окровавленной одежды и вещей, приобретенных на полученные от С-вой деньги. На изъятой при обыске одежде задержанных судебно-медицинской экспертизой была обнаружена кровь человека.

Одновременно с обыском проводились допросы Ш. и К. Допрашиваемые были поставлены в известность о том, что У них производятся обыски. Ознакомили их и с содержанием показаний С-вой. В итоге это способствовало получению от Ш. и К. правдивых показаний об обстоятельствах преступления и роли С-вой. Затем на очных ставках уже они изобличали С-ву, отрицавшую до этого некоторые существенные детали преступления.

Ш. и К. показали, в частности, что когда при нанесении ранений потерпевшему у них сломался складной нож, они зашли к С-вой, и та передала им кухонный нож кустарного производства, чтобы добить потерпевшего. Эти важные вещественные доказательства - обломок лезвия и кухонный нож - были обнаружены и изъяты при проведении проверки показаний Ш. и К. на месте. Кухонный нож предъявили С-вой и другим членам семьи, и он был ими опознан, как принадлежащий их семье.

Согласно заключению дополнительной судебно-медицинской экспертизы, повреждения головы и шеи были причинены потерпевшему несколько раньше, чем проникающие ранения грудной клетки, что объективно подтвердило показания Ш. и К. о механизме совершения убийства с интервалом, вызванным поломкой ножа. Эксперты пришли также к выводу, что восемь проникающих ранений грудной клетки потерпевшего могли быть причинены представленным на исследование кухонным ножом.

Расследование по делу было проведено полно и всесторонне, собранными доказательствами вина всех причастных к убийству лиц была полностью установлена, и они были приговорены к длительным срокам лишения свободы.

Нетрудно заметить, что при расследовании данного дела следователем была успешно задействована вся необходимая совокупность следственных действий, соблюдены условия их проведения, о которых говорилось выше: использованы обе группы следственных действий, внутри каждой из которых соблюдена необходимая последовательность их проведения, а данные, полученные при производстве следственных действий одной группы, были реализованы при выполнении действий, относящихся ко второй.

Изучение уголовных дел, получивших различное разрешение, показало, что несоблюдение указанных выше условий использования системы следственных действий существенно влияет на эффективность и качество расследования но уголовным делам, подчас приводит в неисправимым дефектам в работе, связанным с недоказанностью обстоятельств преступления. Анализ же уголовных дел, по которым обвинительные приговоры вступили в законную силу, наглядно свидетельствует о том, что по большинству из них указанные условия последовательно соблюдались следователем, что в итоге обеспечило полноту, всесторонность и объективность исследования важных обстоятельств и закономерно вело к получению совокупности доказательств и установлению истины.

 

ГЛАВА VII. ИСПОЛЬЗОВАНИЕ РЕЗУЛЬТАТОВ

ОПЕРАТИВНО-РОЗЫСКНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

В УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОМ ДОКАЗЫВАНИИ

Как и УПК РСФСР, недавно принятый и вступающий в действие с 1.07.2002 года, УПК РФ предусматривает возможность проведения оперативно-розыскной деятельности по поручению прокурора (п. 11 ч. 2 ст. 37) и следователя (п 4 ч. 2 ст. 38) по находящимся в производстве уголовным делам. Согласно ч 4 ст. 157 УПК РФ в случае направления прокурору уголовного дела, по которому не обнаружено лицо, совершившее преступление, орган дознания обязан принимать розыскные и оперативно-розыскные меры для установления совершившего преступление лица.

Несмотря на важное значение, оперативно-розыскная деятельность по отношению к расследованию, регламентируемому уголовно-процессуальным законом, является вспомогательной, обеспечивающей решение уголовно-процессуальных задач и носит непроцессуальный характер, осуществляется особыми оперативно-розыскными мерами Не случайно поэтому УПК не допускает возложения полномочий по проведению дознания на то лицо, которое проводило или проводит по данному уголовному делу оперативно-розыскные мероприятия (ч. 2 ст. 41 УПК РФ), и что в УПК говорится о возможности ее проведения, однако сама эта деятельность не регламентируется. Сделано это в специальном Федеральном Законе «Об оперативно-розыскной деятельности», принятом и вступившем в действие в 1995 году, с последующими изменениями и дополнениями.

В соответствии со ст. 1 ФЗ «Об ОРД» оперативно-розыскная деятельность осуществляется гласно и негласно оперативными подразделениями государственных органов, уполномоченными на то ст. 13 того же закона в пределах их полномочий путем проведения оперативно-розыскных мероприятий в целях защиты жизни, здоровья, прав и свобод человека и гражданина, собственности, обеспечения безопасности общества и государства от преступных посягательств.

Существенные отличия уголовно-процессуальной деятельности от оперативно-розыскной состоят в следующем:

1. ОРД осуществляется оперативными подразделениями государственных органов, перечисленными в ФЗ «Об ОРД», а уголовно-процессуальная деятельность относится к исключительной компетенции субъектов, указанных в Уголовно-процессуальном кодексе (органами предварительного расследования, прокуратурой, судом),

2. ОРД проводится в порядке, изложенном, как правило, в ФЗ «Об ОРД», в секретных ведомственных нормативных актах, а уголовно-процессуальная - в порядке, предусмотренном УПК;

3. В ОРД широко применяются негласные силы и средства, а в уголовно-процессуальной деятельности их использование недопустимо;

4. В результате следственных и судебных действий могут быть получены уголовно-процессуальные доказательства, а в результате оперативно-розыскных мероприятий - сведения, не имеющие уголовно-процессуального доказательственного значения.

При этом оперативно-розыскная деятельность, осуществляемая параллельно с процессом расследования по уголовному делу, способствует эффективному решению задач досудебных стадий уголовного процесса. Ее задача, прежде всего, состоит в том, чтобы обеспечить органы расследования информацией, необходимой для проведения процессуальных и, прежде всего, следственных действий. Здесь результаты оперативно-розыскной деятельности используются в качестве ориентирующей информации в процессе доказывания.

Как обоснованно отмечается Е.А. Долей, Д.И, Бедняковым, О.Д. Жуком, Ю.В. Кореневским, С.А. Шейфером, А.Ю. Шумиловым и др. авторами, занимавшимися проблемой использования результатов оперативно-розыскной деятельности при расследовании преступлений, в последнее годы в нашей стране все большее распространение получают совершаемые организованными преступными группами, тщательно спланированные и замаскированные преступления, что существенно осложняет их расследование. Практика наглядно свидетельствует, что такие преступления как наемные убийства, террористические акты, наркобизнес и многие другие раскрыть традиционным следственным путем без использования оперативно-розыскных методов и результатов этой деятельности невозможно .

В то же время несмотря на важность и относимость к расследуемому преступлению информации, полученной в результате оперативно-розыскной деятельности, на наличие у следственных действий и оперативно-розыскных мероприятий схожих методов познания, традиционное для теории доказательств отрицание доказательственного значения непроцессуальной информации в ее первоначальном виде сохраняет свое значение и сейчас, поскольку любой вид непроцессуальной информации не обладает свойством допустимости. Взятые сами по себе данные, полученные в результате оперативно-розыскной деятельности, по мнению С.А. Шейфера2, разделяемому большинством ученых, доказательствами не являются, ибо не соответствуют норматив-ному определению доказательства. Результаты ОРД сами по себе, что называется «в чистом виде», не могут отвечать требованиям, предъявляемым к уголовно-процессуальным доказательствам, поскольку они получены в ходе непроцессуальной деятельности, естественно, без соблюдения предписаний УПК.

Иной, противоположной позиции придерживаются Б.Т. Безленкин и Д.И. Бедняков. Однако, с подобным подходом согласиться нельзя, поскольку свойство допустимости обеспечивает надежность доказательств и их пригодность для установления истины. Не случайно ч. 2 ст. 50 Конституции РФ и ст. 75 УПК РФ запрещают использование недопустимых доказательств, полученных с нарушением требований уголовно-процессуального закона.

Как известно, УПК РСФСР не предусматривал возможности использования результатов оперативно-розыскной деятельности в уголовно-процессуальном доказывании. Такая возможность предусмотрена ст. 11 ФЗ «Об ОРД» и ст. 89 УПК РФ. Причем редакция ст. 89 УПК РФ, где сказано: «В процессе доказывания запрещается использовать результаты оперативно-розыскной деятельности, если они не отвечают требованиям, предъявляемым к доказательствам настоящим Кодексом», позволяет сделать вывод, что при соблюдении процессуальной процедуры результаты ОРД в доказывании по уголовным делам использоваться могут.

В смысле соблюдения требований законодательной техники более удачной представляется формулировка ч. 2 ст. 1 ФЗ «Об ОРД», в которой, в частности, говорится, что результаты оперативно-розыскной деятельности могут также использоваться в доказывании по уголовным делам в соответствии с положениями уголовно-процессуального законодательства РФ, регламентирующими собирание, проверку и оценку доказательств.

Поскольку оперативно-розыскная деятельность является внепроцессуальной, а ее задачи, условия и методы регламентируются упомянутым выше федеральным законом, то и ее результаты, имеющие значение для расследования, не могут непосредственно использоваться в процессуальном доказывании. Они требуют проверки процессуальными средствами путем проведения следственных действий - осмотров, допросов, экспертиз и т. д.; после чего результаты оперативно-розыскной деятельности преобразуются в доказательства по уголовным делам.

В этой связи представляется неточной и требующей разъяснения формулировка ч.ч. 4 и 5 ст. 8 ФЗ «Об ОРД» (введена Федеральным Законом от 20.03.2001 г. «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Российской Федерации в связи с ратификацией Конвенции о защите человека и основных свобод») о том, что в случае возбуждения уголовного дела в отношении лица, телефонные и иные переговоры которого прослушиваются в соответствии с настоящим Федеральным Законом, фонограмма и бумажный носитель переговоров передаются следователю для приобщения к уголовному делу в качестве вещественного доказательства . Результаты прослушивания телефонных переговоров, как оперативно-розыскного мероприятия, при представлении их следователю вещественным доказательством еще не являются и могут стать таковыми после проведения соответствующих процессуальных процедур - осмотра и прослушивания фонограммы, составления протокола, иногда проведения фонографической экспертизы, вынесения постановления о признании фонограммы вещественным доказательством.

Вместе с тем, процесс реализации результатов оперативно-розыскной деятельности начинается еще в стадии возбуждения уголовного дела. Действовавшая ранее ст. 108 УПК РСФСР в качестве одного из поводов к возбуждению уголовного дела предусматривала непосредственное обнаружение органом дознания, следователем, прокурором признаков преступления. В ст. 140 УПК РФ «Поводы и основания для возбуждения уголовного дела» такая формулировка отсутствует. Согласно ч. 1 ст. 140 УПК РФ поводами для возбуждения уголовного дела служат заявление о преступлении, явка с повинной и сообщение о совершенном или готовящемся преступлении, полученное из иных источников. Статья 143 УПК РФ предусматривает для случаев получения сообщения о преступлении из других источников составление рапорта. Представляется, что указанный повод включает в себя и ситуацию обнаружения признаков преступления при осуществлении оперативно-розыскной деятельности, поскольку среди задач этой деятельности в ст. 2 ФЗ «Об ОРД» названо выявление преступлений, а ст. 11 того же закона указывает, что результаты оперативно-розыскной деятельности могут служить поводом и основанием для возбуждения уголовного дела.

Приказом Федеральной службы налоговой полиции РФ, Федеральной службы безопасности РФ, Министерства внутренних дел РФ, Федеральной службой охраны РФ, Федеральной пограничной службы РФ, Государственного таможенного комитета РФ, Службы внешней разведки РФ от !3 мая 1998 г. № 175/ 226/ 336/ 201/ 286/ 410/ 56 была ут-верждена, согласованная с Генеральной прокуратурой РФ.

Инструкция о порядке предоставления результатов оперативно-розыскной деятельности органу дознания, следователю, прокурору или в суд . В п. 5 определены требования, предъявляемые к результатам ОРД, представляемым для решения вопроса о возбуждении уголовного дела. Они должны содержать достаточные данные, указывающие на признаки преступления, а именно: сведения о том где, когда, какие признаки и какого именно преступления обнаружены, при каких обстоятельствах имело место обнаружение признаков преступления, сведения о лице (лицах) его совершившем (если оно известно), о местонахождении следов преступления, документов и предметов, которые могут стать вещественными доказательствами, о любых других фактах и обстоятельствах, имеющих значение для решения вопроса о возбуждении уголовного дела. Сведения, содержащиеся в представляемых результатах, должны позволять сделать вывод о наличии события и его противоправности.

Выше отмечалось, что в соответствии со ст. 86 УПК РФ собирание доказательств производится субъектами, осуществляющими судопроизводство, путем проведения следственных и иных процессуальных действий; путем собирания и представления документов и предметов для приобщения к уголовному делу в качестве доказательств подозреваемым, обвиняемым, потерпевшим, гражданским истцом, гражданским ответчиком, а также их представителями; наконец, путем собирания и представления защитником предметов, документов, а также данных опроса частных лиц с их согласия и т. д. Сказанное свидетельствует о том, что введение названными участниками процесса в уголовное дело важной для расследования информации преимущественно осуществляется путем представления предметов и документов, их исследования, признания относимыми к делу и допустимыми в качестве источников доказательств. В дальнейшем они используются в процессе доказывания. Аналогичным образом, согласно указанной Инструкции, путем представления решается вопрос и о приобщении к делу результатов ОРД, однако, в силу особого характера этой деятельности и специфики полученных сведений, необходимы дополнительные условия, обеспечивающие конфиденциальность получения и гарантии достоверности такого рода информации.

В связи с важностью указанных обстоятельств, для правильного решения вопроса о допустимости результатов оперативно-розыскных мероприятий к использованию в уголовно-процессуальном доказывании, остановимся на них подробнее.

При подготовке результатов ОРД к представлению органу дознания, следователю, прокурору или в суд необходимо учитывать, что сведения об используемых или использованных при проведении негласных оперативно-розыскных мероприятий силах, средствах, источниках, методах, планах и результатах оперативно-розыскной деятельности, о лицах, внедренных в организованные преступные группы, о штатных негласных сотрудниках и о лицах, оказывающих (оказывавших) им содействие на конфиденциальной основе, а также об организации и тактике проведения оперативно-розыскных мероприятий составляют государственную тайну (п. 9 Инструкции).

Представление результатов ОРД для приобщения к расследуемому уголовному делу включает в себя: 1) вынесение руководителем органа, осуществляющего ОРД, постановления о рассекречивании оперативно-служебных документов, подлежащих представлению следователю и содержащих государственную тайну; 2) постановления о предоставлении результатов ОРД органу дознания, следователю, прокурору или в суд; а также 3) оформление сопроводительных документов и фактическую передачу материалов (п. 10 Инструкции).

Постановление о предоставлении результатов ОРД подготавливается в одном экземпляре, подписывается руководителем органа и приобщается к материалам дела оперативного учета или соответствующего номенклатурного дела (п. 17 Инструкции).

Пункт 18 Инструкции допускает и иную возможность передачи информации. Результаты ОРД могут представляться в виде обобщенного официального сообщения (справки-меморандума) или в виде подлинников оперативно-служебных документов. Представляемые материалы должна сопровождать информация о времени, месте, обстоятельствах изъятия в ходе оперативно-розыскной деятельности предметов и документов, получения видео- и аудиозаписей, кино- и фотоматериалов, копий и слепков. Должно быть приведено описание индивидуальных признаков указанных предметов и документов. Допускается представление материалов в копиях, в том числе с переносом наиболее важных моментов на единый носитель, что обязательно оговаривается в сопроводительных документах. Вместе с тем, процедура передачи в Инструкции не разработана. Представляется, что поскольку постановление о предоставлении результатов ОРД составляется в одном экземпляре, который адресату не направляется, целесообразно направлять материалы сопроводительным письмом за подписью руководителя органа дознания, осуществляющего оперативно-розыскную деятельность.

Необходимо еще раз подчеркнуть, что само по себе представление результатов оперативно-розыскной деятельности субъекту доказывания еще не решает вопроса о введении их в уголовное дело. Вопрос о принятии этих данных и приобщении к делу должны решать орган дознания, следователь, прокурор, судья либо суд, в производстве которых находится уголовное дело и которые могут признать их относящимися к делу и допустимыми и вынести соответствующее постановление (для суда - определение) о приобщении материалов ОРД. В противном случае, когда материалы не относимы и (или) недопустимы выносится постановление (определение) об отказе в приобщении к делу представленных материалов.

Результаты ОРД, представляемые для использования в доказывании по уголовным делам, должны формировать доказательства, удовлетворяющие требованиям уголовно-процессуального законодательства, предъявляемым к доказательствам в целом, к соответствующим видам доказательств, и содержать сведения, имеющие значение для установления обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу, указания на источник получения предполагаемого доказательства или предмета, который может стать доказательством, а также данные, позволяющие проверить в условиях судопроизводства доказательства, сформированные на их основе (п. 7 Инструкции).

При всей важности безусловного соблюдения предписаний ФЗ «Об ОРД» и положений Инструкции о порядке предоставления результатов оперативно-розыскной деятельности органу дознания, следователю, прокурору и в суд, а также их введения в материалы уголовного дела, проделанная работа не превращает результаты ОРД в уголовно-процессуальные доказательства. Для этого необходима проверка и оценка полученных данных с использованием присущих уголовно-процессуальному закону процедур.

Анализ законодательства и практики его применения, а также литературных источников показывает, что полученные оперативным путем данные могут служить основой, как это, в частности, отмечает Ю.В. Кореневский, для формирования следующих видов доказательств: показаний свидетеля (значительно реже - показаний подозреваемого или обвиняемого), вещественных доказательств и иных документов.

При проведении оперативно-розыскных мероприятий, предусмотренных ст. 6 ФЗ «Об ОРД» как непосредственно оперативным работником, так и лицом, оказывающим ему содействие, в соответствии со ст. 56 УПК РФ эти лица могут быть допрошены по делу в качестве свидетелей .

Как известно, ст. 12 ФЗ «Об ОРД» специально посвящена защите сведений об органах, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность. В ней, в частности, указано, что сведения о лицах, внедренных в организованные преступные группы, о штатных негласных сотрудниках органов» осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, и о лицах, оказывающих им содействие на конфиденциальной основе составляют государственную тайну и подлежат рассекречиванию только на основании постановления руководителя органа, осуществляющего ОРД. Предание гласности сведений о лицах, внедренных в организованные преступные группы, о штатных нелегальных сотрудниках органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, а также о лицах, оказывающих или оказывавших им содействие на конфиденциальной основе, допускается лишь с их согласия в письменной форме и в случаях, предусмотренных федеральным законом.

Существует зарубежная практика, когда в связи с получением негласной информации в целях конспирации и обеспечения безопасности лица, конфиденциально сотрудничающего с органами правоохраны, допрашивается не сам информатор, а сотрудник органов, получивший от него оперативные данные. Основываясь на ней, в специальной литературе высказывалось мнение о целесообразности введения соответствующей новации в наше уголовно-процессуальное законодательство. Однако и это, по-видимому, не решает проблемы, поскольку ст. 279 УПК РФ устанавливает принцип непосредственности рассмотрения доказательств в суде. К тому же при этом надо иметь в виду, что согласно п. 2 ч. 2 ст. 75 УПК РФ показания свидетеля, основанные на догадке, предположении, слухе, а также в тех случаях, когда свидетель не может указать источник своей осведомленности, относится к недопустимым доказательствам. Для устранения указанных противоречий необходимо внесение изменений и дополнений в УПК.

Между тем следственная и судебная практика ищут пути решения этой непростой задачи. Так, при рассмотрении в 1998-2000 гг. в районных судах г. Москвы ряда уголовных дел, несмотря на законодательную неурегулированность использовались различные варианты анонимного допроса, как форма защиты сведений о сотрудниках органов внутренних дел, внедрявшихся в организованные преступные группы. В протоколах допросов этих сотрудников отсутствуют сведения о них, нет их и в других документах уголовного дела. Вместо этих сведений в протоколах допроса имеется условная запись: сотрудник «А». При этом по некоторым уголовным делам внедрявшиеся сотрудники в суд не вызывались: ограничивались оглашением показаний, содержащихся в протоколах их допросов. В приговоре было указано, что вина подсудимого в содеянном подтверждается собранными по делу доказательствами, а также показаниями оперативного сотрудника А, которые были оглашены и проверены в судебном заседании. По другими делам такие лица вызывались в суд и давали показания анонимно, как сотрудники «А», в закрытом судебном заседании. Практикуется также допрос в суде руководителя подразделения, в котором проходит службу внедрившийся сотрудник ОВД.

Причем первый излагает показания со слов своего сотрудника , не называя при этом его анкетных данных.

Проблема защиты участников уголовного процесса, самым непосредственным образом связанная с собиранием и использованием доказательств, нашла отражение в недавно принятом УПК РФ. Так, в ч. 9 ст. 166 «Протокол следственного действия» говорится, что при необходимости обеспечить безопасность потерпевшего, его представителя, свидетеля, их родственников и иных близких лиц, следователь вправе в протоколе следственного действия, в котором участвует потерпевший, его представитель или свидетель не приводить данные об их личности. В этом случае следователь с согласия прокурора выносит постановление, в котором излагаются причины принятия решения о сохранении в тайне данных о личности участника следственного действия, указывается псевдоним и приводится образец подписи, которую, он будет использовать в протоколах следственных действий с его участием. Постановление помещается в опечатанный конверт и приобщается к уголовному делу. Согласно ч. 5 ст. 279 УПК РФ при необходимости обеспечения безопасности свидетеля, его родственников и иных близких лиц суд без оглашения подлинных данных свидетеля вправе провести его допрос вне визуального наблюдения другими участниками судебного разбирательства.

Помимо допросов, непроцессуальная информация, по мнению большинства ученых и практиков, может быть непосредственно введена в уголовное дело в качестве вещественных доказательств и иных документов. С.А. Шейфер объясняет это тем, что только предметы и документы вводятся в уголовный процесс с сохранением своей первоначальной формы. Между тем, любая другая информация, содержащаяся в следах события, при проведении следственных действий всегда преобразуется и приобретает иную форму.

Здесь уместно напомнить, что в соответствии со ст. 11 ФЗ «Об ОРД» результаты оперативно-розыскной деятельности могут использоваться в доказывании по уголовным делам в соответствии с положениями уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации, регламентирующими собирание, проверку и оценку доказательств. Ст. 89 УПК РФ запрещает использование результатов оперативно-розыскной деятельности в процессе доказывания, если они не отвечают требованиям, предъявляемым к доказательствам настоящим Кодексом.

Процедура представления результатов оперативно-розыскной деятельности и их введение в уголовное дело в УПК РФ не предусмотрены. Однако, поскольку ст. 89 УПК РФ говорит об использовании в доказывании результатов ОРД, а этому должно предшествовать их введение в уголовное дело и признание их доказательственного значения, правомерно предположить, что закон допускает возможность предоставления результатов ОРД органу, ведущему расследование по делу. При этом чрезвычайно важно выработать и соблюдать соответствующую уголовно-процессуальному закону процедуру введения результатов оперативно-розыскной деятельности в уголовное дело.

Как уже отмечалось, ФЗ «Об ОРД» устанавливает особый порядок ее представления: она осуществляется на основании постановления руководителя органа, осуществляющего оперативно-розыскную деятельность в порядке, предусмотренном ведомственными нормативными актами.

Вместе с тем, указанное выше постановление не решает вопрос о придании доказательственного значения представленным результатам оперативно-розыскной деятельности. Решение этого вопроса в компетенции лица, в производстве которого находится уголовное дело. Им принимается соответствующее процессуальное решение, отраженное в постановлении либо о приобщении представленных материалов к делу, либо об отказе в этом, если материалы ОРД не отвечают требованиям относимости и допустимости.

В целях проверки и оценки представленных органами, осуществляющими оперативно-розыскную деятельность предметов и документов могут производиться следственные действия, которые обычно позволяют получить новую доказательственную информацию. Чаще всего возникает вопрос о необходимости экспертной проверки результатов звукозаписи, полученной при проведении оперативно-розыскных мероприятий. В этих целях проводится судебно-фонографическая экспертиза, предметом которой являются данные, устанавливаемые на основе специальных познаний при исследовании средств звукозаписи, магнитных носителей информации и акустической информации, зафиксированной на них. При выполнении судебно-фонографической экспертизы определяют не только технические характеристики записи, но также устанавливают особенности речи человека, голос которого записан на исследуемом носителе, что позволяет идентифицировать его личность.

Проведение фонографической экспертизы, как правило, связано с решением вопросов, которые могут составлять предмет лингвистической экспертизы .

Было бы неправильно считать, что ранее представленные доказательства в ходе проведения судебной экспертизы и других следственных действий преобразуются этим в новую процессуальную форму. В действительности вновь сформированные доказательства существуют наряду с ранее представленными, сохраняющими свое значение вещественных доказательств и иных документов и соответственно могут подтверждать или опровергать подлинность первых.

ГЛАВА VIII. НАИБОЛЕЕ ТИПИЧНЫЕ НАРАЩЕНИЯ

УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО ЗАКОНА В

ПРОЦЕССЕ ДОКАЗЫВАНИЯ, ИХ ПРИЧИНЫ И ПУТИ УСТРАНЕНИЯ

Эффективность и качество уголовно-процессуального доказывания находится в прямой зависимости от соблюдения предписаний закона при расследовании преступлений. Поэтому для совершенствования этого наиболее важного аспекта в деятельности следователя, определения типичных нарушений уголовно-процессуального закона и причин этого, а также путей их устранения необходимо обратиться к проблеме следственных ошибок, в рамках которой исследуются названные выше взаимосвязанные между собой вопросы. Такой подход позволяет проанализировать зависимость между деятельностью и её результатом и на этой основе выявить типичные недостатки и принять необходимые меры к совершенствованию деятельности следователя по установлению обстоятельств, подлежащих доказыванию (ст. 73 УПК РФ).

В рамках проводившегося во НИИ проблем укрепления законности и правопорядка с участием преподавателей юридического факультета Самарского госуниверситета изучения характера, причин и способов устранения ошибок в стадии предварительного следствия было сформулировано и использовалось операциональное понятие следственной ошибки.

Под следственной ошибкой понимались незаконные и необоснованные действия следователя по привлечению к уголовной ответственности и заключению под стражу граждан, приостановлению, прекращению, передаче прокурору с обвинительным заключением для направления в суд уголовных дел, которые по ошибочному представлению следователя являлись правомерными и якобы были направлены на обеспечение задач уголовного судопроизводства.

В приведенном определении следственной ошибки представляется важными два обстоятельства. Во-первых, это неумышленная мотивация действий следователя. Следователь ошибочно оценивает свои действия как правомерные и направленные на решение задач уголовного судопроизводства. В противном случае, когда действия следователя будут носить умышленный характер, речь пойдет о совершении им преступлений против правосудия (ст. 299, 300, 301, 302 и 303 УК РФ). Во-вторых, надо исходить из существенности вреда, причиненного ошибкой следователя. К следственным ошибкам были отнесены лишь существенные недостатки в работе следователя, которые повлекли принятие следователем решений, ставших препятствием к достижению целей расследования (помешали установить истину и раскрыть преступление, собрать доказательства, достаточные для предъявления обвинения, окончания расследования и разрешения дела в суде). Несущественными же признавались недостатки, которые не повлекли указанных выше последствий либо были устранены в процессе расследования и поэтому не помешали достижению его целей.

Позже один из авторов приведенного выше определения С.А. Шейфер несколько иначе сформулировал понятие следственной ошибки. А именно как констатированное соответствующим процессуальным актом управомоченного субъекта отступление следователя от требований уголовно-процессуального закона и научных рекомендаций при осуществлении расследований, а равно непроведение нужных по обстоятельствам дела процессуальных действий, повлекших за собой принятие решений, противоречащих закону и препятствующих достижению целей расследования.

Такое определение представляется нам менее удачным. В процессуальных актах оценивается законность и объективность соответствующих решений следователя, а не отступление от научных рекомендаций. И основное - не указана неумышленность действий следователя, чем размывается различие между ошибкой и преступлением против правосудия.

Исходя из признания существенности следственных ошибок к их числу были отнесены решения следователя о: 1) привлечении к уголовной ответственности и аресте фактически невиновного лица; 2) приостановлении расследования за неустановлением виновных лиц, когда не были использованы все возможности к раскрытию преступления; 3) прекращении дела при отсутствии законных оснований; 4) привлечении лица в качестве обвиняемого и направлении дела прокурору и в суд при неполном и одностороннем исследовании обстоятельств преступления; 5) направлении дела прокурору и в суд при наличии существенных нарушений уголовно-процессуального закона и неправильном применении уголовного закона.

Незаконность и необоснованность принимаемых следователем решений определяется односторонностью и (или) неполнотой расследования, существенными нарушениями уголовно-процессуального закона, неправильным применением уголовного закона. Именно эти обстоятельства раскрывают сущность следственных ошибок. Вместе с тем, поскольку незаконные и необоснованные итоговые решения завершают собой предшествующую процессуальную деятельность, связанную с доказыванием, причинами ошибочных решений являются нарушения правил этой деятельности. Это, прежде всего, отступление от требований уголовно-процессуального закона, а также неприменение научных рекомендаций.

При проведении исследования прежде всего выяснялась сущность следственных ошибок. Наиболее распространенным недостатком оказалась односторонность и неполнота предварительного следствия, которая составляла 82,4 %. Затем существенные нарушения уголовно-процессуального закона - 34,8 %. Реже, в 20,7 % встречалось неправильное применение закона. В структуре следственных ошибок удельный вес односторонности и неполноты предварительного следствия составляет 60,4 %, существенных нарушений уголовно-процессуального закона - 25,5 %, неправильного применения уголовного закона - 14,1 %.

Сопоставляемые данные были получены и А.Д. Назаровым, проводившим исследование по той же методике в Средне-Сибирском регионе (Красноярский край и Республика Хакасия) в середине 90-х годов минувшего столетия. По его данным в следственных ошибках односторонность и неполнота исследования обстоятельств дела составили 59,7 %, а неправильное применения уголовного закона - 15,6%. В силу особой значимости несоблюдение конституционных прав и свобод человека и гражданина было выделено им из существенных нарушений уголовно-процессуального закона в самостоятельный вид следственных ошибок и составило 7,4 %. Остальные существенные нарушения уголовно-процессуального закона - 17,3 %, всего же в сумме этот показатель равен 24,7 % (против 25,5 %, полученных авторским коллективом НИИ прокуратуры).

Как уже отмечалось, односторонность и неполнота является наиболее распространенным недостатком расследования. В большинстве случаев односторонность сочеталась с неполнотой расследования и проявлялась в недоказанности того или иного обстоятельства, входящего в предмет доказывания. Удельный вес недостатков, допускаемых следователями при установлении конкретных обстоятельств предмета доказывания, оказался различным. По данным исследования значительная часть пробелов (более половины случаев) состоит в недоказанности такого важного элемента предмета доказывания как виновность обвиняемого. Половина ошибок этого вида - недоказанность совершения преступления обвиняемым (при доказанности факта совершения преступления). Третья часть ошибок - неустановление мотивов преступления, отдельные ошибки относились к определению формы вины и вменяемости.

При решении сложного вопроса о виновности односторонность расследования обычно сочеталась с его неполнотой. Указанные пробелы в доказывании объясняются как сложностью доказывания субъективной стороны преступления, что во многом зависит от правдивости обвиняемого и его желания сотрудничать со следователем, так и от недооценки этого аспекта работы самим следователем.

Как показывает практика, следователи нередко не приводят разграничения доказательств, устанавливающих событие преступления и свидетельствующих о виновности обвиняемого. Обычно доказательств, подтверждающих факт преступления, бывает достаточно много, но сравнительно редко эти доказательства говорят о виновности обвиняемого. Поэтому, если дело не возбуждено против конкретного лица, уже при проведении неотложных следственных действий возникает настоятельная необходимость целенаправленной работы следователя по доказыванию субъективной стороны преступления.

Достаточно распространены ошибки в доказывании события преступления. Половина ошибок такого рода приходится на установление точного времени совершения преступления, третья часть - на установление места, где оно было совершено, остальные - на способ совершения преступления. Такая структура проявления односторонности расследования в известной мере условна, так как во многих случаях пробелы в установлении существенных обстоятельств были взаимосвязаны и даже обусловливали друг друга. Однако она дает достаточное представление о том, какие элементы предмета доказывания оказываются наименее исследованными .

Односторонность расследования преступлений выразилась также в том, что следователи не собирали достаточных доказательств, обосновывающих решение о приостановлении, прекращении либо о направлении дела в суд. Результат - как необоснованное освобождение от ответственности, так и незаконное привлечение к уголовной ответственности.

Эти недостатки в значительной мере обусловлены дефектами в планировании расследования. По двум третям изученных дел не выдвигались и не проверялись все реальные по обстоятельствам дела версии. Настораживает, что многие следователи ограничивались выдвижением одной наиболее вероятной, по их мнению, версии. В половине случае дела направлялись Б суд с пробелами в исследовании обстоятельств преступления, в расчете на то, что они там будут восполнены.

Об односторонности и неполноте расследования говорят Я недостатки в проведении следственных действий, особенно судебных экспертиз. Слабо используются современные возможности этого следственного действия; не назначается ряд явно необходимых по обстоятельствам дела экспертиз, в том числе судебно-медицинских; сужен круг вопросов, поставленных экспертам; привлекаются ненадлежащие специалисты и т. д.

По трети дел допрошены не все свидетели, подлежащие допросу. Допросы нередко проводились пассивно, следователи не обращали внимания на пробелы и противоречия в показаниях, что приводило к необходимости повторения этих следственных действий. Подобные ошибки допускались и при допросе подозреваемых и обвиняемых. Очная ставка, как средство устранения противоречий и установления истины, использовалась редко.

Несмотря на исключительную важность и эффективность осмотра места происшествия как средства раскрытия преступлений против личности и установления механизма события, качество его проведения не всегда отвечало требованиям. Допускалось неоправданное промедление с началом осмотра, сужались границы места происшествия, слабо использовались научно-технические средства.

Причины выявленных недостатков прежде всего заключались в том, что большинство допустивших ошибки следователей плохо владеют сложным искусством расследования.

В то же время односторонность и неполноту расследования допускали и опытные следователи. Как показали результаты изучения, они, как и их менее опытные коллеги, нередко стремились преодолеть проблемную ситуацию, вызванную недостатком или противоречивостью доказательств, путем наименьшего сопротивления: вместо тщательного сбора доказательств и их скрупулезной проверки применяли приемы доказывания, создающие лишь видимость достижения целей расследования. Здесь и неприемлемое «закрепление показаний» путем проведения очных ставок при отсутствии существенных противоречий в показаниях, и допрос сознавшегося подозреваемого или обвиняемого в присутствии понятых под видом «проверки показаний на месте», и побуждение задержанных к «явкам с повинной». Все эти действия - следствие проявления опасного обвинительного уклона.

Существенные нарушения уголовно-процессуального за кона были установлены по каждому третьему изученном; делу. По каждому пятому нарушения допущены при задержании подозреваемого. По каждому седьмому - связаны (. избранием в качестве меры пресечения заключения под стражу, причем в нескольких случаях без достаточных ). тому оснований.

Среди существенных нарушений уголовно-процессуального закона значительный удельный вес занимает необоснованность итоговых процессуальных актов следователя - постановлений о приостановлении либо прекращении уголовного дела. обвинительных заключений, постановлений о направлении дела в суд для принятия принудительных мер медицинского характера. Неединичны случаи незаконного и необоснованного прекращения уголовных дел об убийствах и других опасных преступлениях. После отмены прокурорами таких постановлений эти дела были направлены в суд и, как правило, завершились вынесением обвинительных приговоров

Довольно часты ошибки, связанные с нарушением правд обвиняемого на защиту. Подозреваемому и обвиняемому не разъяснялись или неполно разъяснялись их права на предварительном следствии. В постановлениях о привлечении в качестве обвиняемого неполностью излагались фактические обстоятельства деяний, вменяемых в вину.

По многим делам поздно предъявляли обвинение, что препятствовало обвиняемым и их защитникам использовать право заявления ходатайств о дополнении расследование.

Нередко это приводило к необоснованному отказу в удовлетворении ходатайств.

Предупреждение и устранение следственных ошибок требует систематизации многообразных и разноуровневых по степени значимости их причин.

В качестве причин первого уровня можно назвать недостатки и упущения в расследовании. Одни из них носят объективный, другие - субъективный характер. В первую группу входят плохие условия работы следователей, перегрузка, низкое качество работы органов дознания и отсутствие должного взаимодействия с ними, недостатки в экспертном обслуживании. Сюда же, в известной степени, можно отнести недостатки прокурорского надзора, которые прослеживаются более чем в 90 % изученных уголовных дел со следственными ошибками. Эти упущения связаны с неполнотой использования прокурорами своих полномочий при получении и оценке следственной информации, недостаточной принципиальностью в устранении следственных ошибок и нарушений закона по уголовным делам.

Более половины опрошенных следователей пояснили, что при санкционировании арестов, обысков, утверждении обвинительных заключений прокуроры нередко знакомятся с материалами уголовных дел лишь по их докладу. Исследованием выявлено недостаточное участие прокуроров в производстве следственных действий, когда необходимость в этом была очевидной. В частности, прокуроры не допрашивают подозреваемых и обвиняемых, когда те признают вину в «явках с повинной», оформленных уже после задержания.

По каждому шестому-седьмому делу со следственными ошибками не обеспечивалось своевременное возбуждение и принятие дела к производству, по каждому третьему - не был решен вопрос об участии в расследовании двух и более следователей и выезде на место происшествия постоянно действующих следственно-оперативных групп, по двум третям дел, требовавшим участия органов дознания, право дачи им поручений не использовалось. Прокуроры не всегда отстраняли от расследования лиц, нарушавших требования закона, необъективно подходивших к расследованию.

По вопросам, имеющим принципиальное значение для следствия, прокуроры нередко прибегали к даче письменных указаний, однако не контролировали их исполнение. При утверждении обвинительных заключений они нередко оставляли без внимания необоснованное отклонение следователем ходатайств обвиняемых и их защитников. Этот недостаток в осуществлении прокурорского надзора в основном объясняются неопытностью прокурорских работников.

Конечно, отмеченные выше недостатки проявляются по делам со следственными ошибками в концентрированном виде. По остальным делам положение заметно лучше. Однако те или иные недостатки и упущения в работе имеют место при расследовании многих уголовных дел.

Другие объективные причины следственных ошибок не играли решающей роли.

Сказанное не означает, что нет необходимости совершенствования условий деятельности следователей. Изучение показало, что здесь еще существует много назревших вопросов, разрешение которых оптимизировало бы условия для ведения предварительного расследования. Однако главные резервы преодоления следственных ошибок кроются не в их устранении. Основные причины следственных ошибок - это негативные обстоятельства, относящиеся непосредственно к самому следователю: 1) отсутствие необходимых профессиональных знаний; 2) пренебрежительное отношение к требованиям уголовно-процессуального закона, деление норм УПК на обязательные к исполнению и те, которыми можно пренебречь; 3) обвинительный уклон, некритичность в оценке доказательств и при принятии процессуальных решений; 4) порой недобросовестное отношение к своим служебным обязанностям в надежде, что прокуроры и суды не предъявят претензий к низкому качеству расследования.

В свою очередь указанные объективные и субъективные причины, обуславливающие следственные ошибки, предопределены факторами более высокой общности (причинами причин). К ним относятся недостатки в подготовке следственных кадров, а также обстоятельства, негативно сказывающиеся на развитии правового и нравственного сознания следователей.

Дефекты правосознания некоторых следователей обусловлены, прежде всего, недостатками в подборе и воспитании кадров. Характерно, что неправильное отношение к служебным обязанностям проявляется, прежде всего, у незрелых в моральном и профессиональном отношении следователей. На ответственную и сложную работу порой назначаются лица, не обладающие необходимыми интеллектуальными и моральными качествами, не проникшиеся ответственностью за порученное дело.

В процессе исследования были установлены типичные недостатки в реагировании руководства прокуратур республик, краев и областей на следственные ошибки. В каждом пятом случае они не вызывали никакой реакции. Там же, где меры принимались, их было недостаточно, прежде всего, в плане предупреждения аналогичных нарушений в дальнейшем.

Устранение отмеченных недостатков является необходимым условием искоренения следственных ошибок, повышения эффективности предварительного следствия.

Исследование характера и причин следственных ошибок является важным условием подготовки следственных кадров в юридических вузах и повышения профессиональной квалификации следователей.

Естественно, что проблему следственных ошибок и в целом недостатков предварительного расследования нельзя сводить к дефектам в профессиональной подготовке студентов-юристов. Здесь, прежде всего, следует указать на серьезные социальные факторы, которые предопределяют саму систему правоохранительных органов и условия ее функционирования. Нуждаются в решении многие организационные вопросы. Отсутствие либо неотрегулированность необходимых условий, прежде всего в определении оптимальной структуры следственных органов, их взаимодействия с органами дознания и т. д., проявляется в низкой эффективности функционирования правоохранительных органов, является одной из важных причин следственных ошибок. Вместе с тем, не следует недооценивать в этом аспекте и недостатки в профессиональной подготовке студентов, которые неминуемо проявляются при их работе следователями.

Объясняя причины допущенных ошибок, треть опрошенных следователей ссылались на недостатки обучения в юридическом вузе. По компетентному мнению участника изучения этой проблемы заведующего кафедрой уголовного процесса Самарского государственного университета профессора С.А. Шейфера, даже если допустить, что в силу механизма психологической защиты опрашиваемые преувеличили значение этого обстоятельства, недостатки в подготовке студентов-юристов к работе в качестве следователей являлись одной из важных причин следственных ошибок,

Этот вывод подтверждается изучением дел со следственными ошибками, по которым обратило на себя внимание неуменее следователей применять для разрешения проблемных ситуаций в процессе расследования разработанные в теории доказательств научные рекомендации: о критериях перехода вероятных знаний в достоверные; логических основах накопления улик, обеспечивающих снижение вероятности ошибочного вывода; правил построения комплексов доказательств и т. д. Наглядным показателем слабого владения логикой доказывания служат многие обвинительные заключения по делам со следственными ошибками, которые часто составляются по упрощенным стереотипам, не содержат достаточного механизма доказательств и напоминают своеобразные «инвентаризационные ведомости», так как сводятся к перечислению собранных следователем доказательств без попыток проанализировать их внутренние взаимосвязи, обосновать принятие одних и отклонение других доказательств.

Сказанным определяется важность такого направления подготовки будущих следователей, как всемерное приближение учебного процесса к проблеме доказывания, учет типичных ошибок, допускаемых при расследовании, а также устранение типичного для вузовской подготовки разрыва между теоретическими познаниями и практическими навыками. Отсюда представляется оправданным обязательное изучение будущими следователя спецкурса «Проблемы теории доказательств», который должен быть насыщен материалом, отражающим возникающие на практике трудности и пути их преодоления. Так, больше внимания следует уделять вопросу о достаточности доказательств для принятия процессуальных решений, добиваясь от студентов четкого представления о диалектике перехода вероятных знаний в достоверные и особенности доказывания посредством улик.

Когда порядок проведения следственных действий в курсах уголовного процесса и криминалистики изучается сам по себе, в отрыве от проблематики расследования, обычно наблюдается формальный подход к доказательственным результатам следственных действий. Вместе с тем, будущий следователь должен ясно представлять себе доказательства какого рода могут быть получены в результате того или иного следственного действия и от каких факторов зависит их полнота и достоверность. Достижению этой цели, по мнению С.А. Шейфера, будет способствовать преподавание особого междисциплинарного спецкурса о следственных действиях, в котором на основе материалов практики (в том числе данных о следственных ошибках) анализ процессуальной формы и тактических правил проведения следственных действий сочетался бы с определением факторов, обусловливающих полноту и достоверность получаемых фактических данных, их доказательственную ценность.

При этом необходимо исходить из типичных недостатков в работе следователей, влекущих утрату важной доказательственной информации по уголовным делам.

Во-первых, это несвоевременное и неквалифицированное производство следственных действий. При расследовании преступлений следователи нередко не производят всех необходимых следственных действий и, как результат, не получают потенциально существующую систему доказательств, хотя исследованиями установлено, что такие неотложные следственные действия на первоначальном этапе расследования, как осмотр места происшествия, обыск, выемка, освидетельствование, а также первоначальные допросы дают до 70 % доказательственной информации, на которую следователи ссылаются в обвинительных заключениях, а суды - в приговорах.

Во-вторых, весьма распространенным недостатком является неумелое и неполное использование полученной доказательственной информации. К сожалению, в теории доказательств этой проблеме не уделяется должного внимания. Не были до последнего времени регламентированы эти вопросы и в УПК . Вместе с тем, использование доказательств при проведении следственных действий и при принятии и обосновании процессуальных решений выходит за рамки оценки доказательств и имеет самостоятельное значение, являясь важным и необходимым элементом профессиональной деятельности следователя. Она требует самостоятельного рассмотрения в процессе повышения профессиональной квалификации следователей.

В-третьих, изучение следственных ошибок показало, что по 2/3 такого рода уголовных дел имелись недостатки, связанные с оценкой доказательств. Так, по каждому второму делу в основу выводов была положена недостаточная совокупность доказательств, по каждому третьему - выводы следователя были внутренне противоречивы, по каждому четвертому - безмотивно отвергались доказательства, противоречащие версии следователя. Вопреки предписаниям уголовно-процессуального закона, среди следователей распространена переоценка двух источников доказательств: показаний подозреваемых и обвиняемых, а также заключений экспертов, что ведет в итоге к односторонности, неполноте и необъективности расследования.

В-четвертых, следователями допускаются типичные ошибки при назначении судебных экспертиз, оценке и использовании их результатов. Если взять изученные дела о преступлениях против жизни и здоровья, а так же против половой неприкосновенности, то почти по каждому второму из них не назначались необходимые экспертизы, причем в каждом седьмом случае это касалось экспертиз, которые в соответствии со ст. 196 УПК РФ должны проводится в обязательном порядке. Каждая третья экспертиза назначалась несвоевременно и в каждом третьем случае перед экспертом ставились не все вопросы, подлежащие выяснению по делу.

Отмеченные типичные недостатки в деятельности следователей по доказыванию события и обстоятельств преступления должны быть предметом специального изучения в системе повышения квалификации, выработки у следователей устойчивого навыка работы с доказательствами. Совершенствование профессионального мастерства следователей в вопросах процессуального доказывания будет способствовать повышению эффективности их деятельности и качества расследования преступлений.

* * *

Завершая на этом первую часть научно-практического пособия, в котором рассматриваются общие проблемы доказывания в досудебных стадиях современного уголовного процесса России, автор предполагает на этой базе во второй части работы, которая видится ему как особенная часть предпринятого исследования, изложить специфику доказывания в нетипичных ситуациях расследования, когда в силу различных обстоятельств ограничиваются возможности по доказыванию виновности обвиняемого и создаются дополнительные трудности в работе следователей.

 

Приложение № 1 (отсутствует)

Приложение № 2 (отсутствует)


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

38251. Создание предприятия и его регистрации 95 KB
  Предпринимательство – это самостоятельная инициатива, систематическая, на собственный риск, деятельность по производству продукции, выполнению работ, оказанию услуг и занятию торговлей с целью получения прибыли. Предпринимателями могут быть граждане Украины, других государств, юридические лица всех форм собственности установленных Законом «О собственности».
38252. Бухгалтерский баланс 67 KB
  Баланс bislnx – это отчёт о финансовом состоянии предпр. Активы – это ресурсы контролируемые предпр. Экономическая выгода – это потенциальная возможность получения предпр. Таким образом – активы это не все ресурсы имеющиеся на предприятии а только те из них которые принесут в будущем эконом.
38253. Хозяйственные операции и их влияние на статьи баланса 68.5 KB
  пополнен резервный капитал за счёт прибыли.100 и увеличилась кредиторская задолженность в расчётах с поставщиками в пассиве стр. Уменьшился текущий счёт в активе стр.230 и уменьшилась кредиторская задолженность в расчётах с поставщиком в пассиве стр.