16091

Сумма голосов присяжных в поиске граней экономической свободы

Книга

Государство и право, юриспруденция и процессуальное право

Виктор Сокирко. Сумма голосов присяжных в поиске граней экономической свободы Глас народа Глас Божий Сокирко В.В. Сумма голосов присяжных в поиске граней экономической свободы: Учебное пособие Учебное пособие М.: РосКонсуль

Русский

2013-06-19

2.94 MB

0 чел.

Виктор Сокирко.

Сумма голосов присяжных в поиске граней экономической свободы

Глас народа - Глас Божий

Сокирко В.В. (тел. (095) 354-13-21) (tyoma@tyoma.com)

   To:

Сумма голосов присяжных в поиске граней экономической свободы: Учебное

пособие - Учебное пособие - М.: РосКонсульт, 2000. - 640 с., ил.

ISBN 5-89805-020-5

УДК 343.195:343.37

ББК 67.408

С 59

В книге обобщен десятилетний опыт работы Общества защиты осужденных

хозяйственников и экономических свобод, а также рассматриваются суждения и

оценки тысяч присяжных по наиболее спорным делам о предпринимательских

правонарушениях-преступлениях. Основной пафос книги - в установлении

правовых и нравственных граней между преступлениями и сферой необходимой

российскому обществу экономической свободой.

Книга будет полезна для широкого круга читателей, интересующихся как

сутью "мафиозных" явлений в нашей экономике, так и тем, как о них судят

простые граждане и не на улицах, а под присягой и при разборе аргументов

юристов; для юристов, источником информации о механизме принятия присяжными

своих решений, которым в рыночном обществе по праву отведена роль эталона

совести и независимости и для коллег-правозащитников, ибо в ней изложены

практические советы, как в работе опереться на мнение народа.

Содержание

Авторские благодарности

Список авторов-участников судов присяжных ОЗОХ и ЭС в 1989-96

гг.

Сумма голосов присяжных в процессах 1989-96 гг.

Подзащитные Общества ЗОХиЭС, осужденные несправедливо или

чрезмерно сурово

Первые пояснения

Последнее слово К. Буржуадемова

Введение

Понятие суда присяжных

Корыстный обман доверия как ядро предпринимательских хищений и

чиновничьих взяток - главных извращений экономической свободы

Глава 1. Дела организаторов финансовых пирамид (время и опыт

исправляют оценки присяжных)

Дело обманутых вкладчиков

Дело о "бесконечных" товарных кредитах

Снова дело руководителей ваучерного фонда

Приложение 1.1. Запись ОСП по делу обманутых вкладчиков

Приложение 1.2. Запись ОСП по делу В. о товарных кредитах

Приложение 1.3. Стенограмма ИСП по делу руководителей

ваучерного фонда

Глава 2. Обналичиватели авизо (авторитет юристов опасен для

совести присяжных)

Как осуждали по авизовочным делам?

Чеки "Россия" за автомобили

Дело обналичивателя П.

Приложение 2.1. Стенограмма ИСП по делу П.

Глава 3. Цеховики, кооператоры, директора (к истине через

споры присяжных)

Дела старых предпринимателей

Историческое дело "Теллура"

Три суда по делу о "прокрутке" государственных средств

Приложение 3.1. Запись ОСП по делу бакинского "цеховика"

Приложение 3.2. Запись ИСП по делу приемщика картофеля Л.

Приложение 3.3. Стенограммы судов по делу С.

Глава 4. Дела леваков и рыбаков (не надо бояться

неустойчивости вердиктов присяжных на пути к истине)

Суды и опрос по делам о неучтенке

5 судов по делу камчатских рыбаков

Ходатайство в Верховный Суд РФ

Приложение 4.1. Стенограммы судов по делу камчатских

рыбаков

Приложение 4.2. Переписка ОЗОХиЭС с правоприменительными

органами и правовой анализ дела камчатских рыбаков

Глава 5. Наценки и подношения (без знания деталей присяжные не

смогут решать по совести)

Суды по делам о взятках в торговле

Суды и опрос по делам о взятках в связи с ЧПД

5 судов по делу о взятке замдиректора

Приложение 5.1. Стенограммы судов по делу о взятке Г.

Глава 6. Взятки-подарки (основной наказ присяжных: "Не сажайте

зря!")

Суды по делам о взятках лиц со спорным должностным

положением

4 "заказных" суда по делу о взятке налогового инспектора

П.

Приложение 6.1. Стенограммы судов по делу о взятке налогового

инспектора

Глава 7. Иные грани экономической свободы (присяжные опережают

законодателей)

Суды по делам о спекуляции

Суд и опрос по делам "валютчиков"

Дела налоговые

Дела о неразрешенном предпринимательстве

Дела о вымогательстве

Неоконченный заочный суд присяжных по "делу Козьмы Минина"

Приложение 7.1. К разработке международного договора о защите

экономических свобод (проект, доклад и резолюция)

Глава 8. Учитесь слушать присяжных (формы и приемы работы)

Возможные формы суда присяжных

Подготовка ИСП

Техника набора присяжных

Проведение судебного заседания

Анализ результатов и техника повторных ИСП

Приложение 8.1. Предложения ОЗОХиЭС по проекту УПК РФ

Приложение 8.2. Отзывы юристов и ученых

Автор - В.В. Сокирко

Консультант - А.В. Похмелкин

Общество защиты осужденных

хозяйственников и экономических свобод

(ОЗОХ и ЭС)

Л.Н.Ткаченко,

секретарь

А.Ф.Владышевский,

ответственный секретарь Л.В.Сулимова,

бухгалтер

Авторские благодарности

Эта книга создана прежде всего по материалам исследовательских судов

присяжных, проведенных ОЗОХиЭС при поддержке института "Открытое общество".

Ему, а также всем многолетним спонсорам нашей работы я позволю выразить

глубокую признательность не только свою, но и от лица тех, кому наша работа

принесла пользу. Спасибо нашим последним спонсорам - А.В. Захарову, Н.Н. и

Н.Н. Колгановым, издателям С.С. Смоляницкому и И.А. Данилову, В.С. Карцеву

и

их сотрудникам, О.Э. Дробицкой, а также всем, кто помогал и участвовал в

работе с книгой.

Следующее мое СПАСИБО - Андрею Валерьевичу Похмелкину. Читатель сам

увидит, что в глубине книга носит диалогический характер, причем моим

основным "партнером-противником" выступает юрист А.В. Похмелкин. Он был и

остается не только моим собеседником, но и учителем.

Описанная в книге правозащитная работа не могла бы достойно

реализоваться без участия других выдающихся юристов, деятелей не только

научных институтов, но законодательных и правоприменительных органов

России,

как Государственная Дума, Конституционный Суд, Генеральная прокуратура,

Министерство юстиции.

Большое спасибо за помощь и участие в общественных и исследовательских

судах присяжных -

д.ю.н. Петрухину И.Л., Морщаковой Т.Г., Наумову А.В., Скаржинскому

В.А., к.ю.н. Сокольскому О.Э., Пациорковскому В.В., Иванову Л.О., Назарову

О.В., Похмелкину В.В., Сидоренко Е.Н., Костанову Ю.А., Кореневскому Ю.В.,

Кузьминой А.И., Пашину С.А., Жила Ф.Г., юристам Анкудинову О.Т., Лебедеву

Л.И., Зотову А.В. и другим.

Важную роль в организации общественных судов присяжных сыграл

ответственный секретарь ОЗОХиЭС - Анатолий Феодосьевич Владышевский. Вместе

с ним и Л.Н.Ткаченко мы и тянули эту работу многие годы, а сейчас, когда

она

становится общим достоянием, выражаем благодарность знакомым и незнакомым

людям, которые откликались на наш зов, участвовали в обсуждениях, исполняя

долг присяжных заседателей. Их гражданской поддержкой да еще эмоциями наших

подзащитных мы держались эти замечательные годы.

Не могу не поклониться благодарно всем несправедливо репрессированным

хозяйственникам, с которыми щедро сводила меня судьба, начиная с первых

бесед в камерах Бутырской тюрьмы 1980 года (уже тогда передо мной вставали

очень многие коллизии из описанных в этой книге дел), кончая письмами и

беседами с сотнями подзащитных в 90-х годах. Без этого общения я бы просто

не состоялся как правозащитник. Я прошу прощения у всех этих людей,

открывая

их имена, фамилии и лица в этой книге (но, сознательно старался не

добиваться их идентификации). Уверен, что причастность к скорбному перечню

жертв несправедливых репрессий послужит нашему общему оправданию в будущем.

Слава Богу, человек смертен, но к сожалению, бывает смертной и его

благодарная память. Надеюсь, что списки наших пожертвователей, подзащитных

и

участников судов присяжных в этой книге сохранят благодарность и после моей

смерти.

Наконец, позволяю выразить вечную признательность всем идейным

оппонентам в своей жизни, которые содержательной критикой будили энергию

роста, от самых близких до именитых - П.П. Соколову, В.М. Ховову, И.А.

Яскевич, А.А. Наседкину, Л.С. Подгородецкому, А.С. Жилину, Е.С. Полищуку,

В.Т. Сулимову, Я.И. Лисовскому, Н.Г. Шеремет, А.В. Оболонскому, Е.П.

Майбурду, В.А. Бессонову, А.Д. Шапиро, В.А. Волконскому, Т.М. Великановой,

Е.М. Сморгуновой, С.В. Калистратовой, С.А. Желудкову, Г.С. Померанцу, С.А.

Белановскому, В.Ф. Чесноковой, Л.И. Блехеру, В.Ф. Абрамкину, Г.О.

Павловскому, М.Я. Гефтеру, И.С. Котовой.

И конечно, уже вне ряда стоит моя благодарность к всегдашнему доброму

критику, редактору и хранителю моих работ супруге Лидии Николаевне

Ткаченко.

Большое спасибо

за многолетнюю помощь

Обществу ЗОХиЭС

Дж. Соросу, учредившему Фонд "Культурная инициатива"

и институт "Открытое общество" - за гранты и оборудование,

Лернеру Г.Л. и Сломянской С.Л. -

спонсору и редактору десяти сборников "ЗЭК",

Захарову А.В.,

основному кормильцу последних лет,

а также -

Фонду Макартура, Морозу Н.Н., Сафар-заде О.Ю., Прониным В.К. и Т.С.,

Колгановым Н.Н. и Н.Н., Шпигелю Л.Т., Вайнбергу Л.И., Арановичу А.И.,

Дергачеву В.В., Кмаляну А.А., Олендеру Х.М.,

а также -

Моссбербанку, Изотенкам И.В. и В.Г., Левинской И.С, Калеваному Л.А.,

Буеву С.Н., Волжениным Л.П. и В.И., Борухову М.Р., Никифорову В.В.,

Матрохину А.С., Затулину К.Ф., Субачу В.И., Ромбе С.Р. и И.Р., Полякову

Л.В., Покидышевым А.М. и М.А., Захарову В.В., Смоляницкому С.С., Шерману

М.М., Белецкому П.П., Кляйну Э., Родину В.В., Огородникову Е.Ф., Писигину

В.Ф., Антонову А.М., Антипову А.Н., Резнику Я.И., Боярскому А.Л., Хомякову

А.В., Никитчику В.Н., Угрюмову С.С., Чуфистову В.И., Федыне Е.Н., Редько

В.И., Кащееву А.В., Абрамкину В.Ф.

а также -

Высоцкой Н.Л., Гейде А.В., Серогозову В.Е., Шкуро В.В., Наседкину А.А.,

Тане Р., Шабанову Р.С., Харченко Л.Н., Матчанову К.Ш., Рикуну В.А.,

Автомонову А.А., Бухвису Г.С., Дьякову А.С., Пономаревой Г.П., Кармалову

С.А., Ростову Э.А., Ефимовой 3.А., Шор М.Е., Моргунову В.П., Палий А.И.,

Кумейко В.А., Богатыреву С.И., Лихачевой З.П., Бяшимову А., Андрейчиковой,

Потапенко С.Л., Комарову А.Б., Жога А.М., Льяновой Ф., Коробцову С.В.,

Домничевой В.Е., Анцифоровой Т.В., Шестиковой С., Ширгазину Р.Г., Назарову

А.Ф., Караханову Б.Р., 3авину С.Г., Логиновой З.Г., Флейшману Я.С.,

Готовцеву А.Н., Полещук Н.Ф., Багдасарову Г., Иванову, Рафальсон, Гладковой

В.В., Бурмистрову Н., Саркисян Н.Б., Боровикову А.В., Сподобаеву, Угловой

Л.Н., Аракеляну К.А., Каплиевой Н.А., Николаеву Б.Б., Аванесян Н.П.,

Кузовлевой И.С., Умеренкову О.Д., Пановой Е.А., Серовой Н.С., Булавинцевой

М., Котовой И.С., Сухановой А.И., Лебедевой, Тамурову А.О., Марченко О.В.,

Кроку И.В., Малаховой Л.Н., Иванькиной И.Ф., Устинову, Фалееву, Макарову

А.В., Матюхиной, Токмаковой Е.Г., Кузнецовой С.В., Ловецкому И.К., Жидкову

И.В., М. Смит, Антоновой, Хрящеву, Ибрагимову, Микитенко Т.М.,

Брысозовскому

И.И., Рекайкину С.М., Яськовой Н.И., Михайловой А.М., Пантюховой, Волкову

С.Г., Красильникову В.С., Гмызину Ю.А., Коваленко В.П., Томилиной,

Шеховцевой Н.А., Новикову А.С., Округиной Л.М., Меркуловой А.И., Нечаеву

Н.В., Волосенко, Рузановым С. и Е., Кученевой, Король А., Бирюкову М.Г.,

Семеновой Г.В., Дурову А.С., Ефимову В.М., Титову А.И., Сахаджи В.В.,

Андрееву О.Б., Антонову А.С., Драгуновой В.Н., Соловьевой Л.В., Калининой

Е.Ф., Плещеевой С.Б., Васильевой Л.Н., Плаховой, Новиковой Т.Г., Тураш

Л.П.,

Дьяченко Л.Б., Айзатулину А.С., Хитровой Р.Н., Иванову А.В., Фокиной Ю.К.,

Пасько С.В., Серковой В.С., Самохиным и многим оставшимся неизвестными.

Список авторов-участников судов присяжных ОЗОХ и ЭС в

1989-96 гг.

А

Абрамкин В.Ф., правозащитник

Аванесян Н.П., продавец

Аванесян Э.Г., закройщик

Автомоно В.А., электрик

Автомонов А.В., пенсионер

Автомонова А.Я., пенсионерка

Акимов В.А., снабженец

Акимова О., патентовед

Александр, студент

Алексеев М.М., фермер

Алексеева А.А., учитель

Альтшулер Б.Л., правозащитник

Анкудинов В.Н., врач

Анциферова Т.В., челночница

Аракелова А.С., студентка

Аракчеев А.П., электромонтер

Аранович А.И., предприниматель

Артюхов С.М.

Асабин С.П., предприниматель

Асанова Э.М.

Астахова Е.В., бухгалтер

Б

Бабаян Н.К.

Бабичев А.Н., предприниматель,

Бабушкин А.В., правозащитник

Баева Г.Е., педагог

Бажора В.К., предприниматель

Бакулин А.Г., автослесарь

Баранов В.Я.

Баштаев А. М., снабженец

Баштанова Н.И., бухгалтер

Беликов Н. В., шофер

Белкина Л.Г., бухгалтер

Белолипецкая Л.Р., завклубом

Бенеджер Н., журналистка

Бирюкова В. Д., геолог

Бирюкова Т.А., педагог

Блинников, С.В., шофер

Богданов М.А., пенсионер

Богданов А.М., рабочий

Бодаговский С.В., товаровед

Бодров И.В., рабочий

Бодрова Е. И., подсобница

Борзенов, офицер

Борзов А.В., электрик

Борисова Г.А., бухгалтер

Боярская В.Я., преподаватель вуза

Бродский Д.Н., библиотекарь

Брысозовский И.И., агроном

Буев С.Н., крановщик

Бузычкин В.М., инженер

Буйленко

Букин А.В., транспортировщик

Букин А.Н., прессовщик

Булов П.Е., шофер

Булова О.С., домохозяйка

Булычев А.В., повар

Буркова Л.И., рабочая

БутининаТ.А., машинистка

Быкова.Л.Г., врач

В

Валитов Р.Ж.

Варлыдин Д.Б., инженер

Ватель М.Н.

Васина А.В., продавец

Вербицкий Э.К., инженер

Вишняускас В.К., рабочий

Вишняускена Ю.И., домохозяйка

Владышевская Т.В., секретарь

Владышевский А.Ф., редактор

Владышевский Ю.Ф., инженер

Власов В.В., глава города

Водолавская М.М., патентовед

Войнов В.И., юрист

Волконский В.А., ученый-экономист

Волков В.П., редактор

Волков С.Г., журналист

Волобуева Л.Д., правозащитник

Волчек С., художник

Воробьева А.В., пенсионерка

Воробьева Л.В.

Воронина Н.Н.

Воротников И., студент

Воротникова Г.А., пенсионерка

Воскресенская Г.В., педагог

Г

Газенпунт Л.Д., пенсионер

Гарсия В.Д., доцент

Гасанов А.Ш.

Герасина В.И., пенсионерка

Геращев М.П.

Глицинская И.В., инженер

Глубокая Л.А., домохозяйка

Гозалова Н.С., патентовед

Голикова И.Г., домохозяйка

Гомерштадт В.В., художник

Горелик А.М., домохозяйка

Горячев А.В., бухгалтер

Горячева А.Г., бухгалтер

Грамошина Т.В., ветеринар

Графов А.Э., переводчик

Грибанов С.Н., столяр

Грибанов А.Н., слесарь

Грибанов О.А., пенсионер

Губанов А.А., педагог

Гуревич Н., кооператор

Гурджиян Н., снабженец

Гурджиян С.С., инженер

Гутерман Л.С.

Гутман М.И.

Д

Даньщикова Н.А., учитель

Дворкина Е.А.

Дергачев В.В., банкир

Добронравова Л.А., инженер

Добрынина, офицер

Долгополова Е.Е., рабочая

Донник Б.В., лесник

Дудов Е., снабженец

Дурне А.В., каменщик

Е

Евтягин О.В., повар

Егоров В.В., инженер

Еремеев А.М., пенсионер

ЕпифановВ.И., зам.нач.цеха

Ермаков С.В.

Ермаков Ю.А.

Ефремов В.С., рук.предприятия

Ефремова Т.Г., технолог

Ж

Жакова Г.В., науч.сотрудник

Жаравин К.Н., пенсионер

Жариков В.М.

Желюкова В.В., завмаг

Жигарева О.В., секретарь

Жиркин М.А., геолог

Жога А.М., посредник

Журавлев В.Н., строитель

Журавский В.И., правозащитник

З

Заболотная М.Г., бухгалтер

Загородная Л.А., правозащитник

Зайцев В.А., слесарь

Зайцев П.В., военный курсант

Зайцева Л.О., инженер

Зайченко В.В.

Заломов А.В., посредник

Захаров А.В., предприниматель

Захаров Е.Е., правозащитник

Заякин В.Б., шофер

Зимин В.И., механик

Золотарева Л.Н., рабочая

Зотов А.К., автоводитель

Зотов Ю.А., механик

Зотова Е.И., кассир

И

Иванов А.В., предприниматель

Иванов А.М., предприниматель

Иванькина И.Ф., филолог

Ивенко, офицер

Игнатьев С.Л., лесник

Извеков Я.Т., пенсионер

Истранов Л.П., врач

Истранова Е.В., врач

К

Каган Н.Л., главный инженер

Каганов, офицер

Каганов А.Б., инженер

Кадыров В.К.

Каменских Е.В., жокей

Кандальцев М.А.

Каникин В.Н., электромеханик

Капрелянц Е.Г.,

Капустин Б.А., охранник

Капустина Г.А., педагог

Каштанова Г.Н.

Кашин С.Н., адвокат

Кемров В.Г. художник

Керова Н.Г.

Кириллов В.Ф., директор

Китаев Ю.А., механик

Клемпор Т.И., филолог

Ковбас Н.В.

Ковалев А.М., журналист

Ковалевский С.

Коземов Л.Н., директор сырзавода

Козиков Ю.С., слесарь

Козлова И.И.

Козычева В.Д., бухгалтер

Кокошинская О.И., переводчик

Колесов А.А., студент

Колесова Л.И., инженер

Комаров В.А., рабочий

Комарова Л.В., патентовед

Комиссарова Е.Н.

Комиссарова Л.П., экономист

Константинова Т.Е., уборщица

Копылов В.А., кооператор

Котровская И.Е.

Коренков В.Ф., художник

Костикова Е.В., инженер

Котова И.С., правозащитник

Котунова Е.А., портниха

Кочубей О.Д., инженер

Кравченко Ю.В., директор

Крайнева Е.В., домохозяйка

Крылов А.В., слесарь

Крылова М.Е.

Крылова О.В., бухгалтер

Кудрин А.Т., слесарь

Кузинец М.А., учитель

Кузнецов Ф.Е., пенсионер

Кузнецов В.Ф., посредник

Кузнецова С.В., логопед

Кузник П.К., преподаватель

Кукобака М.И., правозащитник

Кульчицкий Ю.В., правозащитник

Курдюмов Г., математик

Кускова Г.С., студентка

Кустов В.В., строитель

Кушнаренко К.Н., директор

Л

Лаврухина Н.И., повар

Лагерева Л.В., домохозяйка

Лапшин А.Н., инженер

Ларионов В.Н.

Лахлинский, офицер

Левицкая И.С., сотрудник банка

Леонова Л.А., рабочая

Лернер Л.С., пенсионер

Лещин А.3., торговец

Лисовская Р.Г., инженер

Лисовский Я.И., инженер

Литвин Л.М., зав.магазином

Лобанцев Н.С., снабженец

Лопухова Е.А., медик

Лопухова С.А., студентка

Лыков А.А., пенсионер

Лысянова В.Г., экономист

Люксембург А.М.

М

Майзель В., экономист

Малахов Н.Б., предприниматель

Малахова Л.Н., оформитель

Макаров Михаил, журналист

Макеева В.В., медсестра

Максимов Н.М., пенсионер

Маликов М.А., тракторист

Малышев А.Г., водитель

Маневич Л., математик

Мареева Т.М., воспитательница

Марковская Т.А., пенсионерка

Массовер Ю.Л., врач

Матвеев Ю.И., технолог

Машкова Н.А., студентка

Маяцкий И., строитель

Мельник Н.Г., инженер

Мешкова Г.М., рабочая

Мидов, офицер

Милисина О.М., секретарь

Мирошникова П.В., студентка

Мирсов, офицер

Митин Б.Н., студент-юрист

Митрофанов Ю.П.

Михайлов О.А., снабженец

Михалева Т.П., программист

Михайлова М.А.

Моисеева О.А., экономист

Морозов А.А., технолог

Морозова Н.В., бухгалтер

Москаева А.С., психолог

Московцев В.С., журналист

Муратов В.Н., кооператор

Н

Н., художница

Н.М.

Надя, студента

Нарсисян Л.В., советский работник

Найшуль В.А., ученый-экономист

Накайшин И.В., предприниматель

Наседкин Н.И., бывший нач.цеха

Наседкина Н.В., пенсионерка

Невзоров И.С., наладчик

Нестеров А.А., охранник

Нестеров В.Г., инженер

Нетреба Т.И., геолог

Никифоров А. А., предприниматель

Никифорова Т.В., домохозяйка

Новгородова А.А., врач

Новожилова Г.Г., бухгалтер

О

О., безработный

Оболонская О.Л., редактор

Овечникова А.И., секретарь

Округин Л.М., строитель

Омаров М.К.

Орлова Н.Н.

П

П.А., кочегар

Павлова В.П.

Панова К.М.

Пекшев А.Н., педагог

Петерикова Н.В., редактор

Петрушина Т.Н., рабочая

Плетнева Л.П., врач

Плетнева Ю.М., реставратор

Плетущий М.М., каменщик

Пона.А.

Полещук Н.Ф., пенсионерка

Поликарпов В.В.

Полторацкий В.А., предприниматель

Понявин В.

Попова Т.Г., домработница

Попов А.Н., бухгалтер

Потапова Л.В., инженер

Пронин В.К., предприниматель

Пронина Т.С., биолог

Пшеничная Н.И.

Пяк В.И., художник

Р

Рахимкулов Н.И.

Репникова Т.Ю., продавщица

Рогатных В.И., инженер

Родина К.Х., пенсионерка

Ромбе И.А., биолог

Рудовский П.М., механик

Румянцев В.Н., тракторист

Русанов Е.В., электрик

Рцхиладзе Г.Г., инженер

Рыбаков Д.В.

Рыжова Е.Ф., рабочая

С

Сабина, журналистка

Савицкая Л.В., студентка

Сагидеев Ш.А., учитель

Садикова И.А., кассир

Садук В.В., слесарь

Салаева И.Н., бухгалтер

Саломыкин А.А., слесарь

Самойлова В.А, педагог

Самохвалов Ю.А., предприниматель

Саркисян Н.Б., пенсионерка

Сахаджи В.В., почтальон

Светлов, офицер

Свистунова Н.П.

Селюнина Л.Н

Сергеев В.И.

Сергеев Ю.В., инженер-механик

Сергеева Е.А., зав.складом

Синев Б.В., педагог

Сипаткин А.И., искусствовед

Ситников В.Н., строитель

Ситникова А.А., журналист

Сломянская С.Л., редактор

Смагина И.В., экскурсовод

Смеловская В.Н.

Смирнов А.О., правозащитник

Соколов В.П., инженер

Соколова И.С.

Соколовская Н.И., предприниматель

Сокирко А.В., студент

Солдатова А.А., техник

Соловьева Л.Н., медсестра

Соловьев, офицер

Сотников, офицер

Сотников Е.Е., прораб

Сотникова З.М., бухгалтер

Соукле, офицер

Спрышкова Н.А., пенсионерка

Сулимов В.Т., педагог

Сулимова Л.В., бухгалтер

Сурков Л.Н.

Суркова В.П., бухгалтер

Сурначев Л.Л., менеджер

Страхова А.Н., портниха

Стремоусов В.А., летчик

Стремоусова Л.М., домохозяйка

Стукалов Н.А., сотрудник банка

Сысоев В.П., правозащитник

Т

Талалай В.И., физик

Тамузина М.А., педагог

Темирханова Н.К., домохозяйка

Терновская Е.А., бухгалтер

Титов А.Н., инженер

Тоддес Э., корреспондент

Токарев Е.И.,

Токмакова Е.Г., патентовед

Толкачев В.И., рабочий

Толкунов А.В., строитель

Толчина О.В., секретарь

Торопова Ф.Ф., домохозяйка

Тыщенко В.М., слесарь

Тюряев Г.К., заготовитель

У

У.Н.

Углова Л.И., воспитательница

Усвятцев С.В., предприниматель

Устинова С.Н.

Ф

Ф. Ася

Федорова В.М., безработная

Федотова О.Л., бухгалтер

Фигловский В.

Филатова Л.П., географ

Флейшман Я.С., предприниматель

Фомичев В.И., инженер

Фомичева С.А., педагог

Фомичева Т.И., научный сотрудник

Х

Х. Алла

Х. Е.Н., рабочий КИП,

Халидулин Ф.Г., рабочий

Хаустов В.М., экономист

Хворова Н.М., сценарист

Хитров Б.В., механик

Хитрова Р.Н., медработник

Ховов В.М., доцент

Ходов В.М., механик

Холобова О.Д.

Хотченков Ю.М., редактор-юрист

Ц

Цеповяз В.И.

Цицишвили Ю.Д., инженер

Цыкунов М.

Ч

Чабан С.Т., шофер

Чайковская О.Г., писательница

Чернов, офицер

Чирков Л.А., инженер

Чобанян С.А., предприниматель

Чумакова Л.А., студентка

Чумакова О.М., инженер

Чуфистова Е.В., домохозяйка

Ш

Шандро В.К., пом.мастера

Шарт В.Р., инженер

Шарапов А.Ю., инженер

Шарыгин В.М.

Шафангулин Н.К., авиатехник

Шачков И.И., юрист

Шевченко Р.Ф.

Шент А., литератор

Шеремет Н.Г., химик-педагог

Шерстнева Н.Б., экономист

Шеховцев Д.Т., предприниматель

Шипинов Н.Ф.

Ширяева Е.

Шкиренков Н.Ф., строитель

Шкурев А.М., пенсионер

Шошиташвили А.Н., ученый

Э

Эрнст

Эндель М.И., студентка

Ю

Юдаков В.А., торговец

Юнгман М.Р.

Я

Якименко О.В., медсестра

Якубсон М.Ф.

Ялычев Н.Ф., инженер

Ялышков Л.Б. технолог

Ярмонкин Н.Т. столяр

Ярмонкина 3.М., пенсионерка

Ясинская З.Л., медсестра

Яхно Г.Ф.

Сумма голосов присяжных в процессах 1989-96 гг.

Данные о подсудимых, представленные присяжнымДата, вид,число судовприсяж-ныхГолоса присяжныхо вине подсудимыхДанные о пересмотрах переговоров и смягченииВи-новны Вина ус-ловнаНеви-нов-ныВсегоДанные о подсудимыхСП ДаУсловНетВсегоПересмотры"ККK главе 1. ""Дела организаторов финансовых пирамид""А. 2 дела о мошенничестве по ст.147 УKК РСФСР (в 1993 г. правоприменители не возбуждали такие дела,но в 1996 г. суды стали выносить обвинительные приговоры)"+ С.и М.-руководители ваучерного фонда, Подмосковье28.10.94ОСП27.11.96ИСП4 5- 67 411 15Следствие прекращено+ В.-предприниматель (товарные кредиты), Москва, 5 лет л.с.20.01.95ОСП48-12 Итого по разд елу : ОСП 2ИСП 1Всего 3 8513861474112315 38На 1 суде оправданы, на 2 процессах осуждены без л.с."K главе 2 ""Обналичиватели авизо""Б.3 дела о соучастии в мошенничестве по ст.147 УKК РСФСР""Н.- работник банка, Волгоград, суд переква- лифицировал на""злоупотребление"", 4 года"17.12.95 ОСП-11112Амнистирована, отбыла 2 года+ О.- предприниматель,Л.- работник банка, Тула, 10 и 9 лет17.02.95 ОСП2-810О. умер в ИТУ, Л. суд снизили срок до 8 лет+П.- предпринимательи др., Москва, 5 лет3.10.96 ИСП67-13Освобожден из СИЗОИтого по разд елу: ОСП 2ИСП 1 Всего 326817819-19221335На 2 процессах оправданы, на 1 - осуждены  

Данные о подсудимыхСП ДаУсловНетВсегоИзменения"К K главе 3. ""Цеховики, кооператоры, директора""В. 47 дел руководителей о присвоении ими соц.имущества по ст.ст. 92 и 93-1 УK РСФСР и аналогичным статьям УK других республик (в 1991 г. была отменена смертная казнь, в 1994 г. снижен максимальный срок с 15 до 10 лет л.с.)"Г.-торговец спиртом Украина, 15 лет 2.12.89ОСПЗСП- 410 334 1514 52Пересмотр до 6 лет, отбыл 12 лет л.с.+Ш.-технолог-галантерейщик, Баку, 15 лет K.-мастер цеха, 11 лет 12.01.906.04.9131.01.92в 3 ОСПЗСП-1-134127810101131381412133949Ш. помилован,отбыл 5 лет,K. помилован, отбыл 6 летИ.-торговец галан-тереей, Баку, 7 лет 20.04.90ОСП2-1012 М.-инженер (команди-ровочные), Москва, 8 лет16.02.90ОСП-459 + Н.-бард, изготовитель музыкальной аппаратуры, Свердловск, 10 лет10.11.90ОСП-21012Частично реабилити-рован, срок снижен до 1 года, отбыл 6 л.+ Ш.-посредник в обмене неучтенкой, КKустанай, 15 лет2.12.90ОСПЗСП- 2- 1012 4012 52Частично реабилити-рован, срок снижен до 7л., отбыл 11 л.Р.-начальник СМУ (наценки на трубы), Белгород, 6 лет.16.12.90ОСП3-912Частично реабилитирован до условного срокаЖ.-председатель колхоза (неучтенка), Kазахстан, 12 лет11.01.91ОСПЗСП- 14 108 3112 42Помилован после половины срока+ Д.-бригадир цеха сдвижных картинок, Подмосковье, 6 лет.8.02.91ОСПЗСП2 1- 1613 2715 44 + Т.-бухгалтер мехового цеха, Харьков, 14 лет 8.03.91ОСПЗСП- 1- 810 1910 28Помилована, отбыв 8 летС.-завмаг (мебель по блату), Туркмения, 10 лет25.10.91ОСПЗСП1 2- 1611 2112 39Амнистирован, отбыв 3 годаГ.-прораб (фиктивная зарплата), КKиев, 15 лет15.11.91ОСП--99Пересмотр до 12 лет,помилован, отбыл 7л.  

Данные о подсудимыхСП ДаУсловНетВсегоИзменения"+ О.-организатор швейного""цеха"",Харьков, высшая мера"10.01.92ОСП-51116Помилован, актирован, отбыл 10 лет+ 3.-реализатор неучтенного леса, Kоми, 13 лет28.02.92ОСПЗСП1 -4 57 4012 45Пересмотр до 8 летТ.-ученый-геолог (фиктивная премия), Магадан, 6 лет20.03.92ОСПЗСП- 13 717 3620 44Реабилитирован, отбыл 2 года+ С.-председатель стройкооператива, Якутия, 8 лет3.04.92ОСПЗСП- -2 310 112 4Реабилитирован, отбыв в СИЗО 1 годМ.-устроитель лотереи (обналичка), Москва, 4 г. 10.04.92ОСП--1212Реабилитирован, отбыл 2 годаБ.-завскладом, Ленинград, 8 лет24.04.92ОСП16310Помилован, отбыл 5 лет+ Л.-приемщик картофеля, Украина, 11 лет28.04.92ИСПЗСП5-11663312 49Помилован, отбыл 6 лет+ 10 подсудимых (кредиты кооператива Теллур),но Мосгорсуд осудил 25.06.92ОСП-313168 кооператоров оправданы, отбыв 2-4 года, 2 служащих банка осуждены на 5 летЛ.-строитель (фиктивная зарплата), Владимир, 5 лет4.12.92ОСП-1910Пересмотр до 3 летКK.- начальник ПМK, неучтенный спирт, Ростов, 9 лет12.02.93ОСП--1010Пересмотр до отбытых 5 летХристенко А.А.- заготовитель подсол-нечника, Ростов, 15 лет19.03.93ОСП-2911Представлен к помилованию после смертиМ.-бухгалтер цеха (фиктивная зарплата), Москва, 10 лет2.04.93ОСП-41014Помилована, отбыла 7 лет Е.-начальник цеха (фиктивная зарплата), Москва, 11 лет14.05.93ОСП-178

Данные о подсудимыхСП ДаУсловНетВсегоИзмененияБ.-главбух Генпроку-ратуры (фиктивная зарплата), Москва, 8 лет11.06.93ОСП-21214Пересмотр до 4 лет, отбыла 2 годаС.-снабженец-кооператор (излишки меди), Норильск, 14 лет5.09.93ОСП-11011Пересмотр до 9 лет, но ушел в бегаМ.-посредник(наценки на компьютеры), Москва, 8 лет5.11.93ОСП--1212Пересмотр до 6 летА.-посредник завода (занижение прибыли), Чебоксары, СИЗО21.11.93 ОСП--1212Следствие прекращено, отбыл 3 месяца М.-инженер ВЦ (списанное оборудование), Ярославль, 6 лет3.12.93 ОСП--1010Амнистирован, отбыл 3 года 6 месяцевЯ.-ученая (средства симпозиума), Москва14.01.94ОСП--1010Следствие прекращеноР.-завмаг (наценки на товар), Свердловск, 4 года 6 мес.28.01.94--1010Амнистирована,отбыла 9 месяцевБ.-офицер (списанное имущество), Москва, 2 года 6 мес.22.04.94 ОСПЗСП- -3 69 512 11Освобожден из СИЗОСИЗО K.-посредник (неучтенный металл), Орел, 6 лет3.06.94 ОСП1-1112Пересмотр до 5 лет, отбыл 4 годаМ.-руководитель шабаш-ной артели, КKамчатка, 15 лет ЗСП-84654Пересмотр до 12 летШ.-шабашный бригадир, Москва, 10 летЗСП-233053Помилован, отбыл 5 летКK.-руководитель левого цеха, Тула, 15 летЗСП1124Помилован, отбыл 8 летШ.-начальник снабжения завода, Пермь, 10 летЗСП-189Пересмотр до 5 лет, отбыл 6 летО.-режиссер цирка (левые билеты), Kиев, 14 летЗСП-253661Помилован после половины срока П.-зам.директора (списанное оборудование),Харьков, 12 летЗСП1161835Помилован, отбыл 6 лет

Данные о подсудимыхСП ДаУсловНетВсегоИзмененияП.-зам.директора (списанное оборудование), Харьков, 12 летЗСП1161835Помилован, отбыл 6 летМ.-начальник мехколонны, Минск, 7 летЗСП163441Амнистирован, отбыл 4 годаЛ.-директор завода (списание), Харьков, 10 летЗСП1113446Помилован,отбыл 6 летД.-строитель (фиктивная зарплата), Саратов, 8 летЗСП-134Помилован, отбыл 4 годаИ.-кооператор (кредиты), Новосибирск, 9 летЗСП-52934Реабилитирован, отбыл 3 годаTD>А.-присвоение коопер. им-ва, Башкирия, 8 летЗСП--44Пересмотр до 6 летБ.-предприниматель, (занижение прибыли), Владивосток, 4 годаЗСП-279Пересмотр, отбыл 2 года+ С.-директор интерната (прокрутка средств), КKиров, 3 года 6 месяцев2.04.96. 13.09.9614.09.96в 3 ИСП-7512533116-61211101435Пересмотр до 2 лет 6 месяцевВсего по разделу: ОСП 35ИСП 4ЗСП 24Всего 63 12171948641223731334618557921422478131282на 56 процессах оправданы на 6 осуждены без л.с. на 1 осуждены с л.с.КK главе 4. Дела леваков и рыбаков Г. 14 дел работников о присвоении ими чужого имущества по ст.ст. 92, 93-1 УK РСФСРГ.-кооператор(продажа списанных плит), Тюмень, 10 лет л.с.16.05.91 ОСП--1111Пересмотр до 7 лет+ Б.-шофер-шабашник, Ульяновск, 12 лет17.01.92ОСПЗСП2 11 45 408 45Частично реабили-тирован, срок снижен до отбытых 6 лет.П.-заготовитель (дотации на картофель), Владимир, 7 лет8.05.92 ОСП ЗСП- -1 1914 2415 43

Данные о подсудимыхСП ДаУсловНетВсегоИзменения+ 14 рабочих (несуны микросхем), Москва, 6-10 лет22.05.92ОСП-167Пересмотры, сроки снижены до 3-7 лет С.-кооператор (неучтенка полиэтилена), Псков, 8 лет6.11.92 ОСП-549Пересмотр до 5 летС.-заготовитель рыбы (неучтенка), Тюмень, 5 лет 6 мес.18.12.92ОСП-358 Р.-рабочий (использовал брошенный трактор), КKарелия, 5 летЗСП-235Пересмотр до 4 летБ.-бухгалтер колхоза (наценки на арбузы), Украина, 12 летЗСП-73138Помилован, отбыл 10 летИ.-винодел (приписки), Азербайджан, 12 летЗСП-213354Пересмотр до 6 лет З.-вахтер кожзавода, Ростов, 12 летЗСП725840Помилован,отбыл 8 летБ.-приемщик рыбы, Астрахань, 15 летЗСП3374787Помилован,отбыл 10 лет Д.-з/к, резчик обоев, Kоми, 5 лет 6 месяцевЗСП-549+ Ч.-совхозный бригадир (неучтенные яблоки), Украина, 10 летЗСП 3.04.93 ООМ3 3386 27836 26445 880Актирован, т.к. в ИТУ лишился ног, отбыл 5 лет+ КKапитаны, (реализация неучтенной икры),Kамчатка, 4-7 лет6.05.965.08.9614.08.9613.09.9614.09.96в 5 ОСП2 --- 9 1144-1-9477933010117101250Освобождены по УДОИтого по разделу: ОСП 6ИСП 5 ЗСП 9ООМ 1Всего 2121114338365119126278424453022626456558503668801354На 15 процессах - оправданы, на 5 осуждены без л.с., на 1 осуждены с л.с.

 

Данные о подсудимыхСП ДаУсловНетВсегоИзменения"К K главе 5 ""Наценки и подношения"" Д. 19 дел о взятках хозяйственников по ст.173 УKК РСФСР ( УK РФ частично декриминализировал такие действия хозяйственников)"+ М.-завмаг, Харьков, 8 лет6.10.89 ОСП ЗСП- 14 287 2411 53 + М.-директор райбыт комбината, ЧПД , Одесса, 8 лет30.03.90 ОСП ЗСП1 -- 1112 4113 52Амнистирован, отбыл 4 годаЛ.-директор внеш-торговой организации Москва, 15 лет13.12.91 ОСП141318Помилован до 11 лет, отбыл 9 лет+ Ш.-директор кафе, (поборы), Москва, 8 лет14.02.92 ОСП--1515 + Х.-посредник на овощной базе, Подмосковье, 6 лет23.10.92 ОСП--99Пересмотр до 3 лет"+ Б.-владелец ""пивбочек"", Ставрополь, 5 лет"22.04.93 ОСП ЗСП-  --  212  1512  17Реабилитирован, отбыл 2 года+ М.-предприниматель, Иваново, 8 лет20.05.94 ОСП ЗСП-  --  -8  58  5Пересмотр до 3 летП.-директор ресторана, КKраснодар, 10 летЗСП382839 Е.-завмаг, Москва, 3 годаЗСП-112Отсрочка по беременностиКK.-директор сырзавода, КKострома, 5 летЗСП--22Пересмотр до 3 летЯ.-зам.директора завода, Воронеж, 6 летЗСП--44Помилован, отбыл 4 годаГ.-зам.директора завода, Челябинск, 6 летЗСП--44Пересмотр до 5 лет КK.-механик, Москва, 5 летЗСП-3-3Пересмотр до 3 летГ.-директор торговогообъединения, КKиров, 8 летЗСП1124Пересмотр до 5 летКK.-директор завода, Рязань, высшая мераЗСП--55Помилован, отбыл 11 лет

Данные о подсудимыхСП ДаУсловНетВсегоИзмененияK.-директор завода, Рязань, высшая мераЗСП--55Помилован, отбыл 11 летМ.-начальник снабжения, КKурск, 6 летЗСП-437Пересмотр до 3 летМ.-снабженец, Петербург, 7 летЗСП131216Пересмотр до 5 лет + КK.-зам.директора завода, Воронеж, 5 летЗСП 3.04.93 ООМ2  2628  28552  31862  865Помилован, отбыл 2 годаГ.-коммерческий директор завода, КKиров, 4 года16.04.965.08.96 14.08.96 13.09.96 14.09.96 в 5 ИСП- 10 - - 2 125 - 3 6 - 145 1 5 4 11 2610 11 8 10 13 52Помилован, отбыл 2 года.Итого по разделу: ОСП 7ИСП 5ЗСП 15ООМ 1Всего 282 12 8 262 2848 14 69 285 37676 26 198 318 61886 52 275 865 1278На 22 процессах оправданы, на 5- осуждены без л.с., на 1 -осужден с л.с"К K главе 6 ""Взятки-подарки ""Е. 6 дел о взятках должностных лиц ст.173 УK РСФСР (в 1991 г. была отменена высшая мера наказания за взятки, в 1997 г. максимальное наказание снижено с 15 до 12 лет лишения свободы)"+ Л. -управдом, поборы, КKурск, 11 лет.9.10.92 ОСП-7310Пересмотр до 7 лет+ М. -нач. отдела горисполкома, (плата за перерасчет ЖСK),К Украина, 6 лет20.11.92 ОСП21710Помилована, отбыла 4 года+ М. -врач, (дары за бюллетени), Петербург, 8 лет20.05.94 ОСП-167Пересмотр до 6 лет+ И. -лесничий, (плата за место поруба), Ленинград. область, 3 года10.03.95 ОСП-4812 Ч. -смотритель кладбища, Ленинград, 8 летЗСП-102737Пересмотр до 7 лет

Данные о подсудимыхСП ДаУсловНетВсегоИзмененияЧ. -смотритель кладбища, Ленинград, 8 летЗСП-102737Пересмотр до 7 лет+ П. -налоговый инспектор (уменьшил налоговую недоимку фирме за 1 млн. руб.), Татарстан, 5 лет4.06.9614.08.96 13.09.96 14.09.96 в 4 ИСП2 8 2 1 136 1 7 10 242 - 1 - 310 9 10 11 40 Итого по разделу: ОСП 4ИСП 4ЗСП 1Всего 92 1З - 1513 24 10 4724 3 27 5439 40 37 116На 5 процессах оправданы, на 3 - осуждены без л.с., на 1 - осуждены"К K главе 7 ""Иные грани..."" Ж. 3 дела о спекуляции по ст.154 УKК РСФСР (летом 1996 г. Верховный Совет РСФСР исключил этот состав из УK)"+ В.-перепродажа обуви, Ленинград, 7 лет18.11.90 ОСП--1111Реабилитирован, отбыл 5 лет+ В.-челночница, КKраснодар, 5 лет15.03.91 ОСП-189Реабилитирована, отбыла 1 годА.-продажа чая в ИТУ с наценкой, Норильск, 8 летЗСП-282856Пересмотр до 5 лет и побегИтого по разделу: ОСП 2ЗСП 1Всего 3---12829192847205676На 3 процессах оправданы"К K главе 7 ""Иные грани..."" З. 2 дела о нарушении правил валютных операций по ст.88 УK РСФСР (в новом УK РФ этот состав отсутствует) "+ Т.-сбытчик серебра, Москва, 5 лет23.04.93 ОСП-11819 + Х. -студент, (купил 7О$), Москва, 7 лет 4.04.93 ООМ ЗСП160  -168  3556  54884  57Помилован, отбыл 3 годаИтого по разделу: ОСП 1ЗСП 1ООМ 1Всего 3-- 160 1601 3 168 17218 54 556 62819 57 884 960По 3 процессам оправданы

Данные о подсудимыхСПДаУсловНетВсегоИзменения"К K главе 7 ""Иные грани..."" И. 1 дело о сокрытии доходов от налогообложения по ст. 162-2 УKК РСФСР"+ Шеховцев Д.Т.-предприниматель, Н.Новгород, 3 года25.11.94 ОСП-41519В ИТУ забит до смерти"К K главе 7 ""Иные грани..."" К K. 1 дело о неразрешенном предпринимательстве по ст. 228 УK РСФСР (издание порнографической газеты) ""+ K.-издатель газеты ""ЕЩЕ"", Москва"1.04.94. ОСП-4610Освобожден из СИЗО до суда, осужден условно"К K главе 7 ""Иные грани..."" Л. 2 дела о вымогательстве по ст. 148 УKК РСФСР"+ Б.-директор гаража, (поборы), Сочи, 10 лет16.02.91 ОСП4-711Пересмотрдо 7 лет+ Н.-предприниматель, (возврат долга), Москва, 3 года23.02.94 ОСП ЗСП-  --  18  38  4 Итого по разделу: ОСП 2 ЗСП 1 Всего 34 -4- 1 115 3 1819 4 23В 3 процессах оправданыОбщие итоги и главные соотношения в %по 100 делам и 138 судебным процессамОСП 63 ИСП 20ЗСП 52ООМ 3Всего 1383264 41 760 897116 72 474 731 1393590 81 1093 1138 2902738 217 1008 2629 5192 ОСП 14 ИСП 4 ЗСП 31 ООМ 51 Всего 1004 30 3 29 1716 33 29 28 2780 37 68 43 56100 100 100 100 100

Подзащитные Общества ЗОХиЭС, осужденные несправедливо или

чрезмерно сурово

Первые пояснения

Эта книга нелегка для понимания, и сколько бы ни старался, где-то,

возможно, я косноязычен или непонятен.

Дело в том, что я и сам не всегда понимаю истины, о которой хочу

рассказать. Где именно пролегают границы между свободой и преступлениями?

Что именно говорит Бог в нестройных голосах совести присяжных? Не один раз

и

с разных сторон я пытался рассказывать об этом ясно и определенно, но так и

не получал полной правды. Я остро ощущаю хаотичность этой книги, она как

будто сложена из различных кусочков - разновременных попыток узнать и

донести до людей правду. Попытки узнать Истину о свободе и преступлении в

любом взятом почти наугад уголовном деле соединяются с накоплением опыта

анализа голосов присяжных, изучением свойств самого инструментария. Чтобы

облегчить читателям восприятие двойственной задачи, каждая глава книги

получила двойное название: его первая часть говорит о содержательной

стороне

обсуждаемых уголовных дел, а вторая часть (в скобках) ставит процессуальные

проблемы.

И тем не менее, я сочувствую своим читателям. Единственное, чем могу

оправдаться, - масштабом поднимаемых проблем и тем, что уклониться от

вложения своего труда в их разрешение не имею права.

О девизе и названии

Вверху обложки книги помещен в качестве девиза и кредо веры нашей

работы известный древнеримский постулат "Глас народа - Глас Божий". К

сожалению, не могу рассчитывать, что большинство читателей разделяют эту

веру. Об этом сужу по возмущению своих друзей: "Разве можно невнятную

разноголосицу присяжных приравнивать к Голосу Бога?"

Я не предлагаю законы государства утверждать вердиктами присяжных.

Речь идет о более глубоком и трудном: хороший законодатель не может не

обращать внимания на суждения присяжных, не искать в них тот самый Глас

Божий, который он и должен отразить в создаваемых законах с наибольшим

тщанием.

Вере в суждения присяжных никак не противоречат опыт и легенды народов

о том, что вековечный Закон способны дать только мудрецы, умеющие слушать

голос Божественного Завета - от Моисея и Конфуция в древности до отцов-

основателей и верховных судей США. И, конечно, нашим законодателям и

судьям,

а также их избирателям тоже надо уметь слышать голоса совести.

Мне кажется, что сказанное уже проясняет смысл названия книги "Сумма

голосов присяжных в поиске граней экономической свободы".

При социализме частное предпринимательство и свободный рынок

идеологически и практически считались хаосом и преступлением против

единственно верного и общеполезного варианта хозяйствования по

государственному плану. Поражение страны в холодной войне перевернуло эти

представления. Оказалось, что именно частная инициатива и механизм

конкурентного соревнования на западном рынке обеспечивают отбор самых

выгодных обществу экономических решений. А следовательно, снятие запретов

на

экономическую свободу, освобождение и реабилитация людей, которые при

социализме считались экономическими преступниками, легализация теневой

экономики способны реально двинуть страну к процветанию.

Именно это убеждение стало основным стимулом работы нашего Общества

защиты осужденных хозяйственников и экономических свобод (ОЗОХиЭС), и мы

будем рады, если наши продолжатели от него не откажутся, добиваясь

всемерного снятия с бизнеса государственных запретов и ограничений.

Оправдательные вердикты общественных судов присяжных нас в этом

поддерживали.

Однако эта поддержка не была безусловной. В ряде случаев действия наших

подзащитных присяжные называли преступлением. Да и сам ход времени показал,

что экономическая свобода конкурирующих предпринимателей совсем не равна

вседозволенности и даже не может существовать при ней. Как не может

существовать соревновательный спорт, если он не подчинен строгому и

беспристрастному судейству, так не может быть развитого бизнеса, если

обязательства не будут выполняться, деньги не будут возвращаться, если

будут

царить обман и рэкет, а думать придется, прежде всего, о выживании среди

мошенников и вымогателей.

Отсюда и вывод: экономическую свободу в стране нельзя обеспечить лишь

снятием государственных запретов, необходимо еще отделить ее от

преступлений. Поэтому на обсуждение присяжных мы чаще всего выносили не

только типичные, но и спорные дела.

Смысл схемы на обложке

и в начале глав

В годы моей молодости среди либеральных экономистов были популярны

задачи оптимального планирования(моделирующие некоторые рыночные процессы).

Считалось, что они могут решаться методом так называемого линейного

программирования, суть которого вкратце сводилось к следующему: все

мыслимое

многомерное пространство возможных экономических решений ограничивалось со

всех сторон плоскостями (геометрические варианты линейных уравнений),

отделяющими область возможных плановых вариантов от невозможных - этакий

многомерный многогранник. Одновременно записывалось и линейное уравнение

так

называемой целевой функции (как правило, в виде максимизации общей прибыли

или народнохозяйственного эффекта).

Суть же решения состояла в нахождении в этом многограннике точки с

наибольшим значением избранной целевой функции, т.е. одной из вершин этого

многогранника, а именно той, в которой плоскость целевой функции впервые

касается многогранника возможных решений при последовательном снижении

значения этой функции. Метод детализировался описанием поиска ребер

многогранника, по которым кратчайшим образом выходят на искомую вершину,

взамен немыслимого перебора возможных решений.

Давно уже забыта вся эта терминология. Экономистам стала ясна крайняя

условность представлений о возможности сведения природного рынка и тем

более

бесконечного мира человеческих целей к решению каких-то оптимизационных

задач. Но вот что касается представлений о необходимости ясного ограничения

пространства допустимых предпринимательских решений нравственными и

правовыми плоскостями, то они мне кажутся и сейчас актуальными, а их

зрительный образ убедительным.

Каждая глава этой книги посвящена анализу мнений присяжных по одной из

разновидностей обвинений в адрес предпринимателей, решает важную

нравственно-правовую проблему и тем самым устанавливает одну из плоскостей

ограничения допустимого бизнеса от области преступлений. Понятно, что эти

ограничения нельзя вычислить математически, но зато они поддаются (пусть с

большим трудом) пониманию правозащитников, логике законодателей и судей.

Поэтому можно считать, что на схеме представлены структура и даже

оглавление

книги.

Конечно, множество границ неизмеримо больше обозначенного на нашей

схеме. Только малая часть его вне схемы проанализирована в последней

аналитической главе 7 "Иные составы обвинений".

Перед исследователями бескрайнее поле.

О списке авторов-участников

За авторским фотолистом и благодарностями следует Список авторов-

участников судов присяжных, 442 фамилии которых сохранились в наших

архивах.

Именно на их суждения, чувства и совесть прежде всего мы опирались и в

многолетней работе, и в этой книге.

Нет, я не отказываюсь от единоличного авторства, наверное, самой

трудной в моей жизни книги. И тем не менее, у нее много авторов, она

аккумулирует в себе многолетний труд правозащитников, таланты многих

сотрудничавших с нами блестящих юристов, суждения и жизненный опыт не

только

поименованных присяжных, но и неизвестных нам 996 респондентов-участников

социологического опроса по трем делам, которые с научной точки зрения

являются выразителями мыслей всего российского народа в гораздо больше

степени, чем избранные ими депутаты. Именно эти люди настоящие авторы, а я

их толкователь.

Пояснения к таблице

"Сумма голосов присяжных"

Параллельная Списку авторов-участников и спискам подзащитных главная

таблица книги есть свод проделанной ими работы.

Сведения о проведенных процессах расположены в хронологическом порядке

и структуризованы по разделам. Заголовок каждого из разделов содержит

буквенное обозначение, а также информацию о числе рассмотренных в разделе

дел, об основном типе обвинений и его квалификации по Уголовному кодексу

РСФСР (и по аналогичным статьям УК других союзных республик), а также

сведения о последующих законодательных изменениях в последнее десятилетие

(информация о реакции законодателей на ход времени и суждения людей).

Структура разделов таблицы в общих чертах соответствует семи основным

главам

книги.

Если по одному делу проводилось несколько процессов, то сведения о них

объединены в одной строке с подведением промежуточного итога по делу.

Каждый раздел содержит суммирующие строки по видам проведенных судов

присяжных. В затонированной ячейке итоговой строки каждого раздела указано

соотношение оправдательных и обвинительных вердиктов.

В столбцах таблицы располагаются следующие сведения:

1-й столбец "Данные о подсудимых, представленные присяжнм" - содержит

начальную букву фамилии подсудимого, профессию, место проведения суда,

определенный приговором срок наказания.

Знаком "+" в этом столбце обозначены дела, анализируемые в

соответствующей главе книги.

2-й столбец "Дата, вид, число судов присяжных" - содержит сведения о

времени проведения и форме суда присяжных, причем используются следующие

обозначения:

ОСП - общественные суды присяжных,

ИСП - исследовательские суды присяжных,

ООМ - социологические опросы общественного мнения,

3СП - заочные суды присяжных (через печать и письма).

(Описания этих понятий приведены в главе 8 "Учитесь слушать

присяжных".)

3 - 6-е столбцы "Голоса присяжных о вине подсудимых" - содержат

количественные сведения об основных голосах (суждениях) присяжных по делу,

а

именно:

3-й столбец "Виновны" - число присяжных, согласившихся с вердиктом:

"Подсудимый виновен в том, в чем его обвиняли, и заслуживает лишения

свободы".

4-й столбец "Вина условна" - число присяжных, согласившихся с

вердиктом: "Подсудимый виновен, но не так, как его обвинили, и не

заслуживает лишения свободы".

5-й столбец "Не виновны" - число присяжных, не считающих подсудимого

виновным в уголовном преступлении.

6-й столбец "Всего" - общее число присяжных, принявших участие в

процессе.

7-й столбец "Данные о пересмотрах приговоров и смягчнии" - содержит

сведения о реакции правоприменительных органов на жалобы по делу, о

пересмотрах приговоров и иных решениях, повлиявших на смягчение наказания,

а

также иные сведения о судьбе подсудимого.

Содержащиеся в числовых столбцах сведения о голосах присяжных

суммируются по разделам и таблице в целом. Именно эти "интегральные

вердикты" можно сравнивать с произошедшими в стране законодательными

изменениями.

В качестве промежуточных итогов в таблице зафиксированы суммы голосов

по каждому типу суда присяжных раздельно, что позволяет отследить

определенную погрешность: влияние этого фактора на результат и тем самым

получить возможность оценить степень его объективности.

Особняком в этом ряду стоят данные опросов общественного мнения,

поскольку они представляют не только число реально опрошенных респондентов,

но и миллионы российских граждан. Поэтому итоги их "голосования" приходится

не складывать, а сопоставлять с результатами других обсуждений.

Уяснению должных выводов из информации, сведенной в эту таблицу,

посвящена вся книга. По мере ее чтения читателям скоро станут понятны

трудность, и даже невозможность в ходе анализа опираться только на простое

суммирование голосов присяжных. И тем не менее, агрегирование итогов разных

обсуждений разными людьми - основной путь к пониманию Истины для всех нас,

я

в этом уверен.

Наша "Сумма" является итогом многолетней правозащитной работы,

возможно, даже ее завершением. А с другой стороны, в этой книге она

является

объектом исследования, и потому помещена даже до ее аналитического начала.

С

полным правом можно сказать, что "Сумма" является альфой и омегой всей

работы.

Что касается главных выводов, то сейчас я ограничусь лишь следующим: по

рассмотренным уголовным делам присяжные на 80% уверены, что официальные

суды

незаслуженно лишали подсудимых свободы, а на 55% уверены, что они осуждали

при этом невиновных. Только по двум составам -о мошенничестве устроителей

"пирамид" и о взятках должностных лиц положение оказалось иным: большинство

участников признали подсудимых виновными в уголовных преступлениях, но не

посчитали необходимым наказывать их лишением свободы. Все это говорит о

том,

что потребность общества в улучшении нашего правосудия огромна.

Последнее слово К. Буржуадемова

И, наконец, надо сказать, что эта книга как бы итожит немалую часть

моей жизни, обозначенной диссидентским псевдонимом К.Б., под которым была

опубликована за рубежом в 1974 году самиздатская книга "Очерки растущей

идеологии" (псевдоним был принят после осознания прямой генетической связи

буржуазно-демократических устоев с предшествующими коммунистическими

идеалами, которые могут приблизиться к осуществлению только на свободном

рынке), а в конце 70-х годов вышли 7 самиздатских сборников "В защиту

экономических свобод". Последние были арестованы в 1980 г., но воскресли в

90-е годы Обществом ЗОХиЭС и правозащитным журналом "ЗЭК".

К сожалению, права человека в части экономических свобод не осознаны и

не защищены должным образом и сегодня. Да, освободились посаженные при

плановой экономике хозяйственники, из Уголовного кодекса исчезли понятия

соцгосударства, соцсобственности, соцзаконности. Однако от старой тотальной

репрессивности, насильственного вмешательства в рыночные отношения мы еще

никуда не ушли.

И потому, готовясь к отходу от правозащиты по возрасту, я должен

приложить усилия к обобщению и передаче накопленного опыта. Традиционно

защитники прав человека опирались, прежде всего, на правовые стандарты,

принятые нашей страной в качестве своих международных обязательств. Очень

долго, десятилетиями эта защита почти не срабатывала, но в конце концов

доказала свою эффективность, убедив (и тем погубив) генсека М.С.Горбачева.

Сейчас же мы видим: эта "победа" оказалась далеко не однозначной. Жизнь

миллионов не может быть вся регламентирована международными договорами, тем


более в сфере экономических свобод, где их явно недостаточно. В правозащите

без опоры на совесть сограждан обойтись нельзя.

Если для демократических политиков незаменимым и единственным способом

доказательства своей победы и легитимности могут быть лишь народные выборы,

то, убежден, для правозащитников и юристов важнейшим средством

доказательства правоты их предложений должны стать вердикты судов

присяжных,

даже неофициальных.

Не политики, а простые граждане, когда они присягают судить по

совести, решают дела в пользу прав человека и его экономических свобод.

Надо

добиваться, чтобы эти вердикты становились реальными правовыми решениями, а

суды присяжных стали действовать по всей стране, начиная с нижнего уровня

до

высшего. Только тогда Россия станет правовым гражданским обществом на деле,

и мечты диссидентов 70-х годов (включая К. Буржуадемова) осуществятся.

Введение

Почему именно в ОЗОХиЭС зародились общественные суды присяжных? Дело в

том, что мы взялись за отстаивание очень спорных для интеллигентного

российского сознания ценностей - экономических свобод и тем более

невиновность осужденных хозяйственников, которые в годы правления КПСС как

раз и реализовывали частную инициативу, рыночные отношения, что тогда

отождествлялось с тяжкими уголовными преступлениями ("спекуляция",

"частнопредпринимательская деятельность", "коммерческое посредничество",

"незаконный промысел" и т.п.) или с преступлениями просто смертными

("хищение", "взятки", "валютные нарушения")

По Уставу 1990 г. Общество ЗОХиЭС ставило следующие задачи:

- защита лиц, подвергшихся уголовным и иным преследованиям за

инициативную экономическую деятельность,

- разработка предложений по изменению уголовного законодательства в

направлении декриминализации ряда составов преступлений в экономике,

- борьба за отмену смертной казни и снижение сроков лишения свободы за

преступления в экономике,

- разработка предложений по изменению уголовно-процессуального

законодательства в направлении уменьшения оснований для ареста

хозяйственников и передачи дел указанной категории в подсудность суда

присяжных ,

- оказание бесплатной юридической и материальной помощи гражданам,

несправедливо осужденным за деятельность в экономике, и их семьям,

- формирование общественного мнения, воспитание стойкого уважения к

независимому предпринимательству как важной части неотчуждаемого комплекса

прав человека.

В эпоху господства социалистических иллюзий и надежд на отеческую роль

государства не только у нас, но и в большинстве стран мира (даже на Западе

такие иллюзии сохраняют силу), наши цели не могли найти твердую поддержку у

юристов и правозащитников. Потому для подтверждения общественной

справедливости своей работы мы и стали опираться на суждения простых

граждан, когда они в качестве присяжных заседателей начинают судить об

уголовных делах по своей совести.

Первые общественные суды присяжных мы провели осенью 1989 г., задолго

до официального решения Верховного Совета РСФСР о возрождении в России

отмененных большевиками судов присяжных.И надежды наши были оправданы.

В подавляющем большинстве случаев общественные присяжные высказывались

в защиту осужденных хозяйственников, их вердикты становились известными

(появились отклики в печати и телевидении), а наши законодательные

предложения получали общественный вес, пусть и очень слабый в сравнении с

накатами криков о "борьбе с теневым капиталом". Часто я сам себе казался

Моськой, тявкающей на Номенклатурного Тигра, невозмутимо "хавающего" тушу

одряхлевшего социалистического хозяйства. Однако сегодня видно, что и мы

чего-то добились: снижения сроков лишения свободы у большинства из наших

подзащитных, экономической амнистии, изменений в уголовном законе.

А смогли мы работать благодаря поддержке не только финансовой, но и

моральной. Из 63 общественных судов присяжных только в 4 присяжные вынесли

обвинительные вердикты, хотя в остальных случаях почти всегда находились

оппоненты господствующему оправдательному мнению, и в среде присяжных почти

всегда разгорались споры.

Можно сказать, что относительная успешность деятельности Общества

ЗОХиЭС в очень непростой области стала зримым свидетельством полезности ОСП

для правозащитников, желающих опереться на народное мнение. Осознание этого

привело к желанию усовершенствовать процедуру через привлечение незнакомых

присяжных и высокопрофессиональных юристов за плату, повысив статус ОСП до

исследовательских судов присяжных.

Конечно, главное в книге - не рассказ о практических приемах проведения

таких заседаний (хотя он и важен для исследователей и потому для самых

продвинутых детально изложен в последней главе "Учитесь слушать

присяжных"),

но истолкование суждений присяжных о теневом бизнесе и экономических

преступлениях. Однако не меньше открытий может ожидать будущих

исследователей в иной области неизвестного: психологии суда присяжных,

этого

великого института человеческой цивилизации.

И еще я надеюсь, что книга может стать подспорьем для его приверженцев.

Понятие суда присяжных

Аспект исторический: два века - два определения

1. "Судом присяжных называется в отличие от суда коронных судей,

шеффенов и сословных представителей суд, творимый при участии

представителей

всех слоев общества, удовлетворяющих определенным личным и имущественным

требованиям и выбираемых по жребию из особо заготовленных списков, причем

по

общему правилу эти выборные решают вопросы о событии преступления, о вине

или повинности подсудимого, о его вменяемости и об особо увеличивающих или

уменьшающих его ответственность обстоятельствах, а судья применяет к этому

их решению уголовный закон." А.Ф. Кони.

("Энциклопедический словарь" Брокгауза и Ефрона,

С.-Пб., 1901 г., т.32, с.3)

2. "Суд присяжных - в буржуазных государствах суд, в состав которого

кроме постоянных (коронных) судей входят присяжные заседатели. Судьи решают

вопросы права (квалификация преступления, мера наказания), присяжные -

факта

(виновен ли подсудимый, обоснован ли иск). На основании вердикта присяжных

судья выносит приговор."

("Советский энциклопедический словарь",

М., 1985 г., с.1279)

Авторы раздела "Производство в суде присяжных" ныне действующего

Уголовно-процессуального кодекса РСФСР руководствовались 2-м определением,

хотя, по моему мнению, первое, "брокгаузское" понимание (за которым стоят

все накопленные к тому времени в мире знания о судах присяжных) является

более широким и точным.

К сожалению, немалая часть юристов до сих пор исповедует унаследованное

от советского времени убеждение, что суд присяжных непрофессионален, дорог,

устарел, пережиток "суда улицы".

На самом деле никакого отношения к суду улицы (самосуду) типа

американского Линча или нашего "веча" (на деревне - "мира") суд присяжных

не

имеет. Как утверждает А.Ф. Кони, суд присяжных родился в Британии, вернее,

был выработан там долгими столетиями развития традиции соучастия граждан в

профессиональном суде, сперва шерифа, потом коронного судьи. Сначала это

были только коллегии свидетелей защиты и свидетелей обвинения, потом они

превратились в коллегии независимых граждан, свидетельствующих о фактах и

оценивающих верность доказательств. Постепенно присяжные получили право на

решающий вердикт и не только по фактической стороне обвинения, но и по

вопросу о виновности подсудимых по совести, вне зависимости даже от

существующих законодательных норм. Современным присяжным в мировой судебной

практике принадлежит право определять почти все основные решения, и по

доказанности факта преступления, и по квалификации содеянного в качестве

преступления, и по степени снисхождения при назначении наказания. За

профессиональным судьей остается лишь роль организатора процесса,

назначение

конкретного наказания и юридически грамотное оформление вердикта присяжных

в

приговоре. В таком "неслиянном соединении" профессионального суда с судом

представителей народа как раз и заложена гарантия того, что такой суд в

отличие от мнений улицы ограничен твердой юридической процедурой и участием

профессиональных юристов, а для последних только суд присяжных является

настоящим арбитром судебных прений, находящимся вне юридических цеховых

предрассудков, главным гарантом честной победы в прениях.

Совсем не случайно суд присяжных родился и вырос в Англии, стране с

наиболее давними и прочными демократическими традициями: ибо власть народа

над законодательным парламентом должна сопровождаться и властью народа в

суде. Только действуя через обе эти властные ветви, граждане могут обуздать

своеволие третьей, самой сильной и опасной власти - исполнительной. В

Англии

процесс демократизации парламента сопровождался параллельным развитием суда

присяжных.

В другие страны Европы (а потом и иных континентов) суды присяжных

стали приходить тоже отнюдь не стихийно. Их учреждали сначала под влиянием

идей энциклопедистов, потом Великой французской революции, а с середины

прошлого века - под общий вал демократизации в большей части Европы,

который

не миновал даже Российскую империю (правда, с известным перерывом на СССР).

Процесс распространения суда присяжных сопровождался не только

созданием множества его национальных форм, но и расширением его полномочий.

Так, в России присяжные вначале не имели права знать, к каким наказаниям

может быть приговорен обвиняемый, чтобы это знание не понуждало их из

жалости выносить вердикт "не виновен". Потом этот запрет был практически

снят и в возродившихся судах не возобновлен.

Убежден, такое расширение прав присяжных будет продолжаться и в будущем

вместе с ростом значимости вердиктов присяжных в структуре власти судебной

и

законодательной, несмотря на возможные откаты под давлением юридических

консерваторов.

Однако расширение полномочий присяжных нельзя расценивать как умаление

роли профессиональной техники юристов. Как раз напротив, лишь независимость

присяжных от юристов делает прения юристов взаправдашними соревнованиями,

гарантирует совершенствование юридической техники в ходе конкуренции. Без

решающей роли вердиктов присяжных любая судебная система с ее подчинением

лишь малоподвижным законам неизбежно формализуется, отрывается от народной

совести и загнивает. А с другой стороны, без логически совершенной судебной

процедуры, без высокого профессионализма судей и сторон, присяжные никогда

не смогли бы принимать верные (не оспоренные в дальнейшем) решения, да и

сами эти решения не могли бы вписаться в общую правовую систему единых

законов, единой судебной практики, единой системы наказаний.

Таким образом, главная суть суда присяжных, этого величайшего

английского изобретения, состоит в неразрушающем слиянии народной совести и

формального права. Такое слияние и делает суд профессиональным и народным

одновременно.

Аспект нравственно-религиозный

Принятию суда присяжных в нашей стране, кроме интеллектуального,

юридического снобизма мешают и более глубокие мотивы, а именно желание,

чтобы нас судил абсолютно справедливый Судья-Отец, почти Бог. В глубине

души

мы согласны лишь на Божий Суд и отвергаем возможную справедливость суда

простых людей, в общем-то, таких же, как и мы сами, грешных.. Внутри нас

часто присутствует обида на обвиняющих и судящих нас: "А сами-то вы кто

есть? Не судите, да не судимы будете..." В таком настрое мы отдаем

предпочтение профессиональному судье, полагая, что хотя он не Господь Бог,

но поскольку служит не всегда понятному Закону, его суд таинственен и

внешне

больше похож на Божий Суд, чем суждения дюжины обывателей. Считается, что в

своих решениях хороший профессиональный судья опирается на вековой

юридический опыт, на тщательно проработанный юристами и законодателями свод


уголовных норм в Кодексе, на теорию права, на Конституцию, наконец, на

международные правовые стандарты, если они ратифицированы Россией. За этими

нормами тоже опыт и справедливость всей истории и всего мира. И потому

считается, что решениями хороших профессиональных судей страна на практике

проходит правовое переобучение, как бы дотягивается до мировых норм. А за

присяжными стоит, мол, только их личный обывательский опыт. И они в

принципе

не способны кого-то чему-то учить.

Этим аргументам противостоит недоумение: "Разве может человек, даже

судья, судить по-божески?" Когда Христос разрешал судить и наказывать

блудницу только тем, кто сам без греха, когда он призывал судить не других,

а себя, он был не судьей-книжником, а скорее продолжал линию ветхозаветных

пророков и судил весь народ, призывая его "становиться без греха", а не

смотреть на себя, как на Высший Суд. Его Новый Завет - это не учебник

права,

а завет веры. Это совсем иной уровень и иная сфера жизни. Но на известный

вопрос: "А нужно ли исполнять право и государственные установления?"

Христос, как иы знаем, отвечал: "Я пришел исполнить закон" и "Отдайте Богу

Богово, а кесарю - кесарево".

Притча о наказании блудницы совсем не означает запрета на человеческий

суд по человеческим законам, она лишь запрещает их абсолютизацию и

постановку выше Божьего Закона.

Но, может, надо хотя бы стремиться к Божьему Суду, а у

профессионального судьи к этому возможностей больше?

Нет, ничего путного из стараний судьи-профессионала подражать Христу

выйти не может, он только забудет свои профессиональные навыки.

Человеческий суд ограничен. Он призван улаживать конфликты и решать

только задачи правильного человеческого общежития, когда люди свободны в

своих действиях и правах за вычетом действий, нарушающих права и свободы

других. Но задумаемся, кто лучше знает, какие их права и свободы надо

охранять от посягательств во всех тонкостях и нюансах совести, кроме этих

самих людей? Сравнение явно не в пользу профессионального судьи, когда ему

приходится судить по "внутреннему убеждению", ибо убеждения юристов с их

формально-логическим образованием часто весьма отличны от совести обычных

людей.

Можно сказать еще так: у профессионального суда нет возможности судить

по Божеским правилам, потому что человек их не знает, а взявшись не за свое

дело "исправления всех", обязательно ошибется, если вообще не впадет в

самомнение и зло. И взамен своей истинной задачи - устроения мира в

человеческом общежитии начнет "учительствовать и пророчить" согласно

собственным представлениям о должном. В эти моменты, кстати, и происходят

дьявольские соблазны и подмены.

Согласно заветам, учить весь народ Божескому должны Церковь, вера, а

человеческий суд должен наказывать согласно принятым в народе критериям,

быть в этом отношении не выше народа, а вместе с ним. И такую роль полнее и

лучше всего осуществляет суд присяжных, отводя профессиональному судье лишь

роль устроителя и хранителя правоприменительных традиций.

Конечно, и правильно организованный суд присяжных совсем не идеален.

Его решения могут оказаться несправедливыми, ошибочными, основанными на

заблуждениях его народа (например, шовинистического толка). Но тогда это

будут ошибки самого народа и исправляться они будут изменением всего народа

в ходе его трагической истории и под воздействием совести его учителей, а

не

вязью юридических аргументов, соединенных с тюремными сроками.

Я считаю: не имеют права профессиональные юристы учить народ взамен

послушания ему и защиты от преступлений. Они просто обязаны понимать свою

ограниченность, чтобы не навлечь на себя же гневные слова: "Горе вам,

книжники и фарисеи".

Аспект воспитательный

Уроки гражданам

"Важная педагогическая роль суда присяжных заключается в том, что люди,

оторванные на время от своих обыденных и часто совершенно бесцветных

занятий

и соединенные у одного общего, глубокого по значению и по налагаемой им

нравственной ответственности дела, уносят с собой, растекаясь по своим

уголкам, не только возвышающее сознание исполненного долга общественного

служения, но и облагоражи вающее воспоминание о внимательном отношении к

людям и о достойном обращении с ними. А это так полезно, так необходимо

ввиду многих привычек и замашек, воспитанных нашей обыденной жизнью"

А.Ф. Кони "Присяжные заседатели",

ж-л "Русская старина", январь -февраль 1914 г.

Эти слова одного из выдающихся деятелей судебной реформы и суда

присяжных в дореволюционной России особо выделяют другую сторону

благотворной роли суда присяжных, а именно влияние выношенной веками

судебной процедуры и правовой культуры на самих присяжных, а через их

друзей-родственников и на их окружение. Лучшего и более практичного

правового образования, чем участие в суде присяжных для простых граждан,

найти невозможно.

Дело не только в правовом всеобуче. Еще важнее, что, вникая в истории

реальных преступлений и связанных с ними обстоятельств, присяжные невольно

примеряют их к собственной жизни и поступкам и потому способны усваивать не

только форму, а саму суть, дух Закона. Им, живущим обычной жизнью, сделать

это гораздо проще, чем коронному судье с его весьма специфическим судейским

положением, с броней обычного профессионального бесчувствия.

У присяжных такого отчуждения от жизни нет, и потому они гораздо ближе

к исполнению завета Христа судить больше себя, чем других. Иной раз,

оправдывая преступника по жалости к нему, они с гораздо большим раскаянием

думают о себе. Такую ситуацию описал Л.Н. Толстой в романе "Воскресение",

созданном на материале суда присяжных.

Вот и получается: в суде присяжных обычные граждане дают присягу решать

судьбу подсудимых по совести, и, возвращаясь домой, они не могут так просто

перестать судить по совести уже свои поступки, они и действовать начинают

соответственно, совершенствуя себя и исправляя. Таким образом, суд

присяжных

обладает исправляющим эффектом на несколько порядков большим, чем суд

обычный.

Школа правового профессионализма. Большинство современных юристов

признают позитивное влияние присяжных на рост профессионализма работы

юристов (сторон и судьи) в самом процессе, поскольку тем приходится

добиваться признания у действительно независимых арбитров с непривычным для

них неюридическим мышлением. Аргументы обвинителя и защитника перестают

быть

формальными, они как бы наливаются жизнью. Слова судьи, анализирующего

доводы сторон, вскрывают важные для общества проблемы и в сочетании с самим

решением присяжных становятся серьезным уроком для всех. Именно при

судействе присяжных юристы получают возможность для развития своего

профессионализма и мастерства.

Как представляется, необходимость суда присяжных для повышения

профессионализма юристов стала основным аргументом сторонников ввода суда

присяжных в 1993 г. во главе с известным юристом-реформатором С.А. Пашиным.

Аспект законотворческий

Но наиболее важной, с моей точки зрения, стороной влияния суда

присяжных является еще одна его ипостась, которую А.Ф. Кони обозначил как

"драгоценный материал для законодателя"

"Действуя нравственно возвышающим образом на призываемых к исполнению

судейских обязанностей, этот суд своими решениями дает драгоценный материал

для законодателя и для политика, облегчая им во многих случаях задачу

создания отвечающих потребностям жизни законов и принятия мер к подъему

народной нравственности...Это наиболее совершенное устройство суда для

общества, желающего сочетать в отправлении правосудия начала строгой

справедливости с христианским милосердием...

Примером оправдательных приговоров, составлявших свыше 62% всего числа

постановляемых присяжными и заставивших законодателя призадуматься и выйти

из созерцательного положения, явились приговоры по паспортным делам. Перед

присяжными не было потерпевшего, не было ничьего материального ущерба, не

было со стороны подсудимого ни мщения, ни ненависти, ни корысти, а было

нарушение отживших свой век правил... Потерпевшей являлась паспортная

система, грозившая за неуважение себе тяжкими карами. А между тем

обстановка

и житейские условия обвиняемого зачастую указывали на то, что он был

вынужден прибегнуть к нарушению формальных правил, обрекающих его на

неизбежные нравственные страдания или трудовые затруднения. И паспортные

затруднения были коррекционализированы, т.е. наказание за них уменьшено

настолько, что дела о них пришлось распределить между бесприсяжным судом и

мировыми судьями.

К сожалению, однако, редко оказывалось наше законодательство столь

отзывчивым на голос общественной совести, звучащий в оправдательном решении

присяжных. Оно предпочитало, при повторяемости таких решений, передавать

дело от присяжных сословным представителям, т.е. в сущности коронному суду,

не утруждая себя пересмотром хотя бы отдельных статей Уложения о наказаниях

с точки зрения их житейской применимости."

А.Ф. Кони "Присяжные заседатели", ж-л "Русская старина", январь -февраль

1914 г.

Ограничимся только этими цитатами из статьи знаменитого судебного

деятеля. К сожалению, у него было много огорчительных примеров неприятия и

глухоты законодательной и исполнительной властей России к урокам судов

присяжных, даже внешне "возмутительным".

Не могу удержаться от поминания знаменитого оправдания петербургскими

присяжными В.И. Засулич, стрелявшей в градоначальника за его распоряжение

выпороть студента-дворянина. На этом суде А.Ф. Кони был судьей,

оправдательный вердикт присяжных его шокировал, как юриста но, подчиняясь

Закону, он освободил Засулич из-под стражи (она сразу же скрылась за

границей). Власть (тогда царскую) такой вердикт присяжных лишь возмутил, но


не смутил и не заставил задуматься: почему народ в лице присяжных оправдал

мстительницу? Власть отреагировала простым запретам передавать на суд

присяжных сначала политические дела, а потом и дела о должностных

преступлениях.

Действительно, больше громких казусов с вердиктами присяжных не было.

Но и социальная болезнь российского общества, болезнь нравственного

отторжения от власти не была опознана и излечена. Она была загнана внутрь,

что в конце концов и привело Российскую империю к гибели в революции. Ее

власть поступила как халтурный доктор, который разбивает градусник взамен

лечения больного. Но разумная власть никогда не бьет градусник. Она только

перепроверит его показания, назначит еще и другие исследования, созовет на

консилиум коллег, поймет причины болезни и тогда сможет провести

действенное

лечение, избавив народ от революции.

К сожалению, и современность не внушает оптимизма.

Функции суда присяжных власти последовательно сужают.

Разрыв между народной совестью и законами огромен.

По сведениям социологов российские граждане законность ставят на 13-е

место в шкале своих ценностей. Обычно из таких наблюдений делается вывод о

нашем "низком правовом сознании" или еще хлеще - о прирожденном российском

неуважении к закону. Я же убежден в обратном: разрыв между народными

представлениями о нравственности (совести) и законом происходит потому, что

плохие или неисполнимые законы принимаются бессовестными или неумными

депутатами. Изменить такой порядок может придание судам присяжных значение

прецедентов не только для судей, но и для законодателей.

К сожалению, наша "демократическая" власть не умнее царской, тоже не

желает знать, что вердикты присяжных - это голос народа и что к ним надо

прислушиваться.

Но не будем преувеличивать вину власти. Ее ошибка естественна - ведь

никто не любит, чтобы указывали на его просчеты. Хуже наша вина - не

понимаем ценности права на свой суд и не добиваемся его устойчивого

функционирования.

Умению слышать суждения присяжных, анализировать их, извлекать уроки

проведения границ в сфере теневой экономики для начала в рамках

общественных

и исследовательских процессов посвящена вся книга. Ее внимательный читатель

наверняка увидит, с какой скрупулезностью я отмечаю все случаи, когда

официальные судебные решения по делам наших подзащитных совпадали хотя бы

частично с вердиктами наших судов присяжных, и тем более случаи, когда на

наши обращения как бы откликались своими решениями законодатели. Я отмечаю

эти редкие факты как великую надежду: подмеченные А.Ф. Кони факты влияния

совести присяжных на улучшение законов в XIX веке имеют шансы развиться в

добрую традицию века XXI.

Аспект гражданственно-эволюционный

Начиная осмыслять тему несправедливого подавления свободного бизнеса

при "реальном социализме" в 70-80-е годы, я не знал, что основная часть

судебных репрессий против экономически свободных людей шла не по линии

откровенно антирыночных уголовных статей, а по таким вечным составам

обвинений, как хищения и взятки, потому что, во-первых, эти составы были

более страшными (вплоть до смертной казни), а во-вторых, они более удобны

для обмана общественного мнения. Тем более, что последнее, особенно мнение

интеллигенции (включая юристов), издавна отождествляет предпринимательство

(особенно, торговлю) с хищениями и коррупцией. Основной темой наших споров

с

официальной юстицией в 90-е годы оказалась правомерность квалификации

некоторых предпринимательских действий, как хищения и взятки, а не как,

гражданские правонарушения или предпринимательский риск.

Во все времена и во всех странах предпринимательство и торговля

наталкивались на презрение и недоброжелательство властей и интеллектуалов.

Или, как сказал Э. Хоффер: "Враждебность по отношению к торговцам, особенно

со стороны грамотеев, стара как мир."(процитировано по книге Ф.А. Хайека

"Пагубная самонадеянность", изд. "Новости",1992 г.")

"Собственность - это кража" или "Нет такого преступления, которое бы не

совершил Капитал в погоне за прибылью" - это лишь пара печально известных

летучих изречений, использованных Марксом. Цепь таких сентенций можно

тянуть

через тысячелетия рыночной цивилизации, на базе которой и возникли

государства, а в них - относительно просвещенная бюрократия и

социалистически настроенная интеллигенция. Такая поистине "вечная"

оппозиция

рынку, частной собственности и экономической свободе человека на деле

возрождает первобытнообщинные инстинкты. Ее существование публично

признавалось нечасто, потому что каждый из бесстрашных мыслителей был

обречен на отторжение средой коллег. И нет никаких признаков, что оппозиция

экономической свободе когда-либо сдастся и что споры рыночников и

социалистов, осужденных хозяйственников и правоохранителей прекратятся в

обозримом будущем.

Преодоление сомнений, возникших в ходе чтения книги Ф.А. Хайека,

апостола экономической свободы

А могут ли суды присяжных претендовать на роль арбитров именно в спорах

об экономических преступлениях и экономических свободах? Не будут ли

вердикты наших граждан определяться пережитками общинной групповой морали,

а

не нравственностью и правилами развитой рыночной цивилизации?

Может, более точным выражением последних служат как раз формальное

право и письменный закон? Эти сомнения возникли после ознакомления с

изложенной в упомянутой книге Ф.А. Хайека концепцией эволюционного роста

мировой цивилизации.

Он утверждает: в мировой истории выживали и расширялись именно те

человеческие общности, которые в своем поведении руководствовались не

только

инстинктами и привычками семейной или племенной пользы и взаимопомощи, но

эволюционно усвоенными ими традициями общей, всемирной морали, т.е.

правилами честного благожелательного поведения со всеми людьми без изъятий.

Это позволяло налаживать договорные отношения, торговый обмен,

взаимовыгодное сотрудничество со всеми людьми ойкумены, тем самым

многократно увеличивая их силы, "расширяя зону порядка и разделенного в ней

труда", превращая разные народы во взаимосвязанное человечество.

Пользу от традиций торговой чести нельзя сразу увидеть и как-то

рационально обосновать. На поверхностный взгляд, моральные обязательства по

отношению к чужакам только накладывают на их приверженцев дополнительные

ограничения их возможностей (не обмани чужого, не возьми чужого и т.д. и

т.п.). Но на деле, за пределами понимания любого из членов этой общности,

именно эти моральные традиции позволяли налаживать международное

сотрудничество, удесятеряя возможности пропитания и выживания за счет выгод

разделения труда и обмена товарами.

Хайек не устает повторять: именно прочность и однозначность моральных

ограничений, которые прикипели в ходе естественного отбора к цивилизованным

народам, обеспечивают им устойчивость экономических свобод и процветания.

Как говорится, такова их диалектическая связь.

Но из слов Хайека можно сделать и такое заключение: именно у

цивилизованных народов строго преследуются нарушения деловой морали и тем

более уголовные преступления в сфере экономики. И если вдруг присяжные

высказываются за оправдание таких нарушений, то возникает законное

подозрение: "А может, сами присяжные и представляемый ими народ еще не

доросли до соблюдения всеобщего закона? Может, они выносят оправдательные

вердикты в экономике под влиянием своих общинных (племенных)

предрассудков?"

Я признаю законность таких подозрений, допускаю, что они могут

оказаться справедливыми и потому в ходе анализа суждений присяжных такую

возможность надо проверять. Однако принять такое сомнение как причину для

тотального отказа от суда присяжных в качестве высшего арбитра в делах об

экономических и иных преступлениях не могу и вот почему.

Во-первых. Хайек не случайно пишет о следовании незыблемой моральной

традиции, закрепленной веками эволюционного отбора, как несравненно более

прочном основании, чем исполнение письменного закона, легко изменяемого,

зависимого от произвола государственной власти, да просто от авторской воли

конкретного законодателя, как бы ни был он "мудр". Конечно, в большинстве

случаев, когда письменный закон отражает моральные устои народа, его

"формулы для всех" наиболее совершенны и точны в сравнении с любыми

суждениями присяжных. Но что касается решений по конкретным делам, то

совесть присяжных - более точный выразитель той самой стержневой моральной

традиции, о которой говорит Хайек.

Во-вторых. Конечно, если присяжными станут члены доныне сохранившихся

охотничьих племен или иных подобных общностей, они могут оказаться под

влиянием своих групповых инстинктов, принимая их за голос совести, но в

наших городах таких присяжных уже не найти. Россия - не племенной союз, она

имеет давнюю культурную и религиозную историю, является частью

цивилизованного мира. Приравнивать наших соотечественников по степени

развития всеобщих моральных традиций к охотничьим племенам Африки или Южной

Америки нет оснований. Хотя, с другой стороны, по некоторым аспектам наши

традиции еще не имеют той степени прочности и всеобщности, как у

западноевропейских народов, что во многом определяет и наши

социалистические

привязанности и наши трудности.

Впрочем, аналогичные проблемы с присяжными возникают и на Западе.

Вспомним, к примеру, уже упоминавшийся суд над черным актером Симпсоном в

США, которого предвзято оправдало черное большинство жюри присяжных. В этом

случае присяжные, конечно, поддались "голосу крови" (кожи), диктующему

прежде всего оправдание "своего" против "чужого". Но, как уже говорилось,

этот печальный прецедент означает только необходимость совершенствования

процедуры отбора присяжных, а не отказ от их суда. При правильном

формировании жюри присяжных в него включаются совершенно разные люди,

принадлежащие к различным слоям и группам. В суде они следуют не своим

семейным и групповым инстинктам, а именно голосу совести, той самой

спонтанно возникшей моральной традиции, о которой говорит Хайек.

В-третьих. Что касается большого количества оправдательных вердиктов,

которые вынесли наши общественные и исследовательские суды присяжных по

делам официально осужденных хозяйственников, то этот факт подтверждает лишь

одно: существовавший в то время письменный уголовный закон противоречил

моральной традиции народа, квалифицируя частное предпринимательство как

хищения и взятки, и был на деле прямым и корыстным исказителем народной

морали - в пользу соцсобственности и тоталитарной власти. Карательный

уголовный закон на деле отражал групповые интересы властных кланов. И

потому

совесть присяжных, следуя давней моральной традиции, закономерно отвергала

его нормы при разборе конкретных уголовных обвинений.

Корыстный обман доверия как ядро предпринимательских

хищений и чиновничьих взяток - главных извращений экономической

свободы

Без сомнения, понятия хищений и взяток связаны с нарушением общемировых

морально-религиозных заповедей. Первое проистекает от библейского "Не

укради!", второе - от столь же древнего запрета подкупать судей и

чиновников, тем самым склонять слуг государства к предательству своих

обязанностей. Столь же давно оба понятия включаются в уголовные

законодательства разных стран.

Сегодня хищение в его разных формах является коренным понятием целого

раздела Уголовного кодекса РФ о преступлениях в экономике, а взятка -

основным понятием другого его раздела о должностных преступлениях. Как в

обычной жизни предпринимательская деятельность тесно связана с жизнью

государственного аппарата, который должен справедливо ее судить и

регулировать, так и экономические преступления во многом переплетены с

преступлениями должностными и способны друг друга усиливать.

Взаимосвязь роста хищений-взяток и гипертрофии властных органов

К сожалению, распространенным заблуждением является мнение о том, что

чем "сильнее и страшнее" будут правовые органы и их репрессии, тем

преступлений будет меньше. Совсем напротив. Снижение роли общественного

мнения приводит к ослаблению общества и раковому перерождению его органов в

сторону смычки с преступностью. Исторический опыт показывает, что болезнь

гипертрофии формального права и государства почти неизбежна в тех странах,

где у граждан и общества нет своих независимых от государства систем

сопротивления всевластию госорганов, а именно - частной собственности,

свободной прессы, авторитетных неправительственных организаций.

К обязанностям последних как раз и относится внимательное отслеживание

всех общественно неоправданных и опасных поползновений госорганов к

разрастанию сферы уголовных репрессий, что ведет к перерождению в

тоталитаризм и прямую уголовщину.

Опыт последних лет показал: государственные юристы проявляют неизбывную

склонность к расширенному толкованию человеческих проступков именно в

качестве уголовно наказуемых хищений и взяток. Сознательно или

бессознательно, но в этой тенденции проявляется воля государства и его

деятелей к увеличению своей власти над людьми.

А теперь обратимся к пониманию хищения в действующем Уголовном кодексе

РФ: "Совершенное с корыстной целью противоправное безвозмездное изъятие и

(или) обращение чужого имущества в пользу виновного или других лиц,

причинившее ущерб собственнику или иному владельцу этого

имущества."(примечание 1 к ст.158 УК РФ).

Таким образом существующий закон считает уголовным преступлением, т.е.

хищением, не просто "изъятие или обращение чужого имущества в пользу

виновного или других лиц", но только если оно: а) совершено с корыстной

целью, б) противоправно, в) безвозмездно, г) причинило ущерб собственнику

или иному владельцу этого имущества.

Простое библейское "Не возьми чужого" юристы по необходимости сужают с

помощью четырех дополнительных условий-определений до однозначно преступ-

ного деяния. Если же этого не делать, то легко обмануться и за тяжелое

преступле-ние принять совсем не преступное, а иной раз и общеполезное

присвоение чужого имущества, например:

а) совершенное не для корысти, а с целью спасения

чьей-то жизни,

б) совершенное по решению суда или по иному праву,

в) совершенное в обмен на иное имущество или услуги,

т.е. в процессе обычных торговых отношений,

г) совершенное без причинения реального ущерба

собственнику, т.е. выброшенного или безнадежно утерян

ного им имущества.

И тем не менее, несмотря на столь детальное вычленение законом хищений

из всей массы возможных присвоений чужого имущества, мы знаем, как часто

правоприменительные органы подводили и подводят под хищения то шабашные

заработки, то доход от реализации левой работы, то посреднический процент

или частную прибыль. Глубокий инстинкт толкает следователей к

расширительному толкованию преступлений и может потому в спорах с ними

следует опираться на вердикты независимых присяжных, в т.ч. и в

исследовательских процессах.

Уголовный кодекс РФ различает 5 видов хищений по способам совершения:

ст.158 - кража, т.е. тайное хищение,

ст.159 - мошенничество, хищение путем обмана или зло

употребления доверием,

ст.160 - присвоение или растрата вверенного имущества,

ст.161 - грабеж, т.е. открытое хищение,

ст.162 - разбой, т.е. хищение с применением опасного для

жизни насилия.

К хищениям примыкает ст.163 УК- вымогательство

(близкое к разбою).

В книге мы будем разбирать обвинения лишь в двух видах хищений: в

мошенничестве и в присвоении, потому что именно в таких преступлениях чаще

всего обвиняли наших подзащитных. Общей родовой чертой этих обвинений

является завладение чужим имуществом (получение преступного дохода) путем

обмана доверия, т.е. путем преступления против истины как таковой,

нарушение

еще одной заповеди "Не солги". Что же касается взятки, то в основе этого

преступления лежит также получение незаконного дохода путем обмана доверия

государства.

Тем самым мы приходим к обобщению: преступления, в совершении которых

чаще всего обвиняют предпринимателей и должностных лиц, есть бизнес,

основанный на обмане доверия.

Кажется очевидным, что такой бизнес должен считаться преступным и быть

исключен из сферы экономической свободы. Но нельзя допускать, чтобы такие

обвинения были чрезмерными или несправедливыми, чтобы они угнетали

экономическую свободу добросовестных предпринимателей. Правильно совместить

эти требования, обеспечить честность и свободу в бизнесе может только суд

присяжных.

Глава 1. Дела организаторов финансовых пирамид (время и

опыт исправляют оценки присяжных)

"Общепринятое ныне понятие мошенничества сводится к следующему:

получение за счет другого имущественной выгоды посредством обмана.

Римское и позднейшее западноевропейское право лишь постепенно выделило

из общей группы имущественных преступлений особую категорию деяний с

признаком лживости, сокрытия или извращения истины. Противозаконное

обогащение в этих деяниях уходило на второй план, объектом преступления

служило особое право на истину, которая должна лежать в основе гражданских,

имущественных и публичных отношений.

Мошенническая выгода может заключаться в прямом получении имущественных

объектов, передаваемых обманутым, или же в создании такого правоотношения,

по которому виновный получает право на вещь или на имеющие экономическую

ценность действия или услуги. Самый обман при мошенничестве заключается в

ложных уверениях касательно фактов или обстоятельств, относящихся к

настоящему или прошлому времени. Нет наказуемого обмана, если уверения

касаются обстоятельств или фактов в будущем; неисполнение или ненаступление

таких уверений дает основание лишь для уничтожения сделки. Нет обмана и

там,

где приводимые обстоятельства относятся к области невероятного, выходят за

пределы среднего, обыкновенного уровня доверчивости...

Весьма близки к мошенничеству деяния, характеризуемые понятием

злоупотребления доверием. Характерным признаком является здесь нарушение

доверия не в момент заключения той или иной сделки, а впоследствии, когда

доверие уже оказано. В этом случае, хотя нет обмана, но имеется

неисполнение

того, что в силу доверия со стороны потерпевшего виновный должен был

исполнить."

"Энциклопедический словарь" Брокгауза и Ефрона,

С.-Пб., 1897 г., т. ХХ, с.90

Мошенничество или корыстный обман доверия - одно из наиболее частых

обвинений конкретных предпринимателей и типичный довод против свободы

предпринимательства.

Например, кооператоров начала перестройки очень часто обвиняли в

нецелевом использовании госкредитов, когда они, взяв деньги под

строительство фабрики, начинали "наваривать" на них прибыль, например,

перепродажей компьютеров. Их сажали за хищение кредитов путем обмана

доверия. Мы неизменно оправдывали их, утверждая, что хищения тут не может

быть, раз кредиты возвращались. И хотя при этом было ясно, что обман

доверия

все же был, но на это обстоятельство не обращалось внимания (несправедливо,

как потом оказалось). Изменяться же такое безусловно оправдательное

отношение к предпринимателям, не исполняющим своих договорных обязательств,

стало только после нашего знакомства с "обманутыми вкладчиками".

Осенью 1993 года к нам обратились за содействием жители подмосковного

Калининграда (ныне г. Королев), которые вкладывали свои ваучеры в местный

ваучерный фонд "РОСТ" на три месяца под немалый (в 30%) доход. Фонд сначала

аккуратно выполнял свои обязательства, но после 10 месяцев работы объявил

себя банкротом и отказался возвращать последние 8870 ваучеров.

В прессе шли сообщения о банкротствах аналогичных фондов. Общее мнение

людей и печати было единодушным: речь идет не о добросовестных

банкротствах,

а о мошеннических аферах. С тех пор и известен термин: "обманутые

вкладчики"

взамен "обманувшиеся" или "пострадавшие".

Обманутые люди требовали от властей решительных действий: арестовать

руководителей фонда и принудить их вернуть взятые "на хранение" ваучеры.

Местная прокуратура вначале пошла навстречу "голосу масс" и возбудила

уголовное дело по факту мошенничества. Но реальное расследование зашло в

дурную круговерть допросов всех обманутых (их было свыше 6 тысяч) о том,

как

они получали расписки за свои ваучеры, но не получили их самих. А через

некоторое время "ваучерное дело" было закрыто прокуратурой из-за

отсутствия,

мол, в действиях организаторов фонда умысла на совершение мошеннических

действий.

Редкий случай в работе нашего Общества, но вместо защиты от уголовных

обвинений молодых организаторов фонда, в данном деле именно наша

организация

упорно настаивала на возобновлении обвинения их в мошенничестве, потому что

пострадавшими оказались не государство, а частные вкладчики, которых можно

считать мельчайшими предпринимателями. Областная прокуратура долго

увиливала

от прямого ответа, но все же подтвердила местное решение о прекращении

дела.

Генпрокуратура РФ по нашей жалобе дело вновь возбудила, долго тянула, а

потом замолчала навсегда... Шла весна 1994 года, подмосковный губернатор

принял решение всем обманутым вручить новые ваучеры, чем удовлетворил их

основное требование (пусть и за счет государства) и погасил стимулы

продолжения жалоб.

Однако широкий интерес к организаторам аналогичных афер уже не в

ваучерной, а в финансовой сфере (вклады в лопающиеся банки, иные финансовые

кампании типа знаменитой "МММ") не исчез. Масштабы обмана и прочность

иллюзий здесь оказались на порядок выше. Поразительно, но даже годы спустя

после уже объявленного краха (открывшегося обмана) эти аферисты умудрялись

изображать из себя не разорителей, а благодетелей, а обманутые вкладчики не

только оправдывали их и защищали, но даже избирали в российские

законодатели

(как главу "МММ" Мавроди С.П.).

Объяснить феномен столь массовых заблуждений можно не столько ловкостью

организаторов, сколько привычной глухостью к интересам людей наших властей

и

столь же привычным недоверием и даже ненавистью к властям их подданных.

Снова вспомним того же Мавроди. В пору народной паники, от объявленного им

снижения курса ценности своих "мавродиков" в тысячу раз (что фактически

обозначило объявление о присвоении 99,9% отданных людьми ему сбережений)

власти начинают уголовное преследование и сажают Мавроди в тюрьму, но не за

обман вкладчиков, а за неуплату им в казну налогов со своих доходов. Таким

образом, государство официально не замечало обман тысяч, если не миллионов,

людей, но готово было сажать аферистов, если они не делились с ним частью

своей грабительской прибыли, как бы не брали его "в долю".

Понятно, что такая позиция правоприменительных органов вызывала у всех

граждан активное неприятие, а у части их даже сочувствие к организаторам

"пирамид" как к жертвам злых властей.

Даже в нашей правозащитной организации мнения по отношению к

организаторам "финансовых пирамид" резко разошлись. Разногласия привели к

относительной сдержанности общей позиции Общества ЗОХиЭС по проблеме

"пирамид" и стали предметом оживленных споров на двух судах присяжных,

проведенных по упомянутому "ваучерному" делу и еще по одному делу о

"кредитной пирамиде".

Сокращенные (и упорядоченные) стенограммы этих процессов приведены в

трех приложениях к данной главе. Их сравнение позволяет не только уловить

динамику изменений в общественном сознании (между их датами прошло около

двух лет), но и оценить качественные различия между общественным и

исследовательским судом присяжных.

А сейчас мы попытаемся проанализировать итоги этих процессов.На них я

исполнял функции обвинителя. Иную точку зрения имел А.Ф. Владышевский,

ставший защитником организаторов фонда. Так что спор на первом процессе шел

весьма серьезный. Главная его тема: был ли у организаторов фонда заведомый

умысел на обман вкладчиков или они сами обманулись и являются потерпевшими.

Дело обманутых вкладчиков

(ОСП 28.10.1994 г.)

Доводы обвинителя

Доказательством заведомого умысла руководителей фонда "Рост" М. и С. на

обман доверия вкладчиков является факт использования ими ложного названия

"ваучерный фонд", хотя юридически никакого такого фонда с обязательной

лицензией и иными вызывающими доверие вкладчиков атрибутами не было,

поэтому

последних с самого начала обманывали.

За три месяца до краха, когда курсовая стоимость ваучеров быстро росла,

М. и С. уже не могли не знать, что ни при каких обстоятельствах не смогут

вернуть ваучеры всем владельцам, тем не менее, они принимали новые ваучеры,

продавали их, расплачиваясь с предыдущими вкладчиками, заведомо понимая,

что

последние вкладчики будут обмануты.

Доводы защиты

Договора с вкладчиками фонд заключал на взаимовыгодных условиях и

постоянно их выполнял, всегда возвращал владельцам ваучеры с процентами.

Значит, никакого умысла на присвоение чужих ваучеров у М. и С. не было. Шла

обычная коммерция за счет ваучерных перепродаж.

То, что фонд не был зарегистрирован должным образом, говорит только об

административном правонарушении (так многие поступают), но никак не

доказывает обманные намерения.

Нельзя видеть заведомый обман в факте продолжения сбора ваучеров, когда

операции с ними стали убыточными. Конъюнктура рынка сильно меняется и

вполне

понятно, что М. и С. цеплялись за надежду, что ситуация поменяется в их

пользу, и они смогут не только выполнить все обязательства, но и остаться с

прибылью. Этого не произошло, но и уголовную вину за такие надежды на них

возлагать нельзя.

Вердикт присяжных: "Не виновны" -- 7 голосами против 4.

Какими же доводами при этом руководствовались присяжные?

Пятеро из семи оправдавших согласились с основным доводом защиты:

"Умысел на обман не усматривается, подсудимые хотели сделать, как лучше, но

это не получилось".

Дополнительно этими присяжными высказаны и новые аргументы, звучащие

довольно парадоксально: 1) виновны не подсудимые, а сами вкладчики,

погнавшиеся за большим процентом; 2) виновны не подсудимые, а государство,

затеявшее выдачу бесполезных ваучеров. Подсудимые хоть что-то платили за

ваучеры, а государство всех обмануло.

Конечно, определенная доля истины есть и в этих доводах. Так невольную

вину за потери последних вкладчиков вместе с организаторами несут и те

первые вкладчики, которые успели не только вернуть свой ваучер, но и

получить солидные проценты на них (на самом деле за счет продажи последних

сданных в фонд ваучеров). Без сомнения, весомую долю вины за эти беды несло

и государство в лице чиновников, которые не защищали граждан, а явно

подыгрывали махинаторам. Но делать на этом основании вывод о невиновности

самих М. и С., на мой взгляд, странно.

Только треть присяжных (4 человека) поддержали обвинение.Трое их этой

четверки были местными жителями, так что о деятельности подсудимых имели

гораздо больше информации, чем остальные.

Двое из них обосновали свою позицию прежде всего согласием с

центральным пунктом обвинения: даже если М. и С. начинали свою деятельность

без умысла на обман, то в конце ее они не могли не понимать, что обманут

последних своих клиентов. Это свидетельствует о том, что они более вдумчиво

вникли в ситуацию. Но, тем не менее, они оказались в меньшинстве, что, как

мне кажется, можно объяснить эффектом времени: народ, разочарованный в

советском государстве, еще не успел разочароваться в "новых

предпринимателях

" комсомольского типа. Именно поэтому всем нам пришлось еще долго проходить

через все испытания веры в Мавроди с его Леней Голубковым и им подобных

иллюзионистов. Еще слава Богу, что дело не дошло до гражданской войны

вкладчиков, как в Албании.

Даже не соглашаясь с вердиктом присяжных по данному делу, я должен был

признать его, потому что он выражал понятие о справедливости большинства

граждан в то время.

Из первого процесса по делу о ваучерном фонде мною был сделан

практический вывод. Я стал воздерживаться от обвинений в адрес конкретных

"пирамидостроителей", тем более, что статус нашего Общества действительно

предполагает упор в работе не на обвинения, а на защиту предпринимателей.

Кроме того, стало ясно, что старая трактовка понятия мошенничества в

ст.147 УК РСФСР (редакция до 1994 года), включавшая в себя не только

хищение

имущества путем обмана или злоупотребления доверием, но и любой иной вид

приобретения права на имущество путем обмана ни правоприменителями, ни

присяжными не принималась.

Я и сейчас остаюсь при своем мнении, тем более что оно основывается на

еще дореволюционном толковании мошенничества, как преступления не столько

против собственности, сколько против истины.

Современный же законодатель идет по пути постоянного умножения числа

норм, карающих разные виды конкретных мошеннических преступлений, но тем

самым он неизбежно оставляет возможность для мошенников изобрести новые

обманные способы "отъема денег", криминальность которых еще не

предусмотрена

законом. Поэтому новаторы-мошенники всегда будут оставаться безнаказанными

за счет своего умения находить новые "дыры в законе". В то время как

дореволюционная трактовка мошенничества позволяла судьям и присяжным

осуждать любые формы корыстного обмана, независимо от времени их

изобретения.

Дело о "бесконечных" товарных кредитах

(ОСП 20.01.1995г.)

Обвинитель Владышевский утверждал, что предприниматель В. никогда

реальными поставками товаров народного потребления не занимался, а только

составлял договора, собирал предоплату и тратил ее на личные цели. Правда,

с

первыми обманутыми клиентами В. расплатился по договорам за счет получения

еще более крупного кредита, полученного за обещание поставить с Украины

целый состав с сахаром. В жизни такого состава не было, но зато

зафиксирована обманная попытка получения еще более крупного кредита...

Попытка этого самого крупного мошенничества была пресечена арестом

махинатора, когда он хотел скрыться за рубеж с остатками конвертированных в

валюту кредитных средств за мифический сахар.

Защитник Сокирко не оспаривал эти факты, но интерпретировал действия В.

как исполнение им договорных обязательств даже при неблагоприятных

условиях.

Он прежде всего отверг обвинение В. в обмане и хищении денег первых

клиентов

как абсурдное, раз у них к В. не осталось даже гражданских претензий (все

неустойки за непоставленные товары В. выплатил сполна). В истории с

непоставленным эшелоном сахара защитник, признав гражданскую

ответственность

В. за невыполненное обязательство, сослался на имеющиеся в деле

свидетельства о том, что В. вел переговоры о получении еще большего

кредита,

которого вполне хватило бы на оплату не поставленного сахара, если бы ему в

этом не помешал арест. Старания В. найти новый кредит есть свидетельство

того, что он искал возможность расплатиться за непоставленный сахар и что

намерений безвозмездно присвоить эти кредиты у него не было. Что же

касается

способа, которым В. мог бы расплатиться за самый последний кредит, то

защитник выносил его за скобки, поскольку тут речь идет лишь о намерениях

и,

возможно, именно в этом последнем случае посредническая прибыль могла бы с

лихвой покрыть все первоначальные сбои. В 1992 году такие фантастически

выгодные сделки бывали, и В. мог рассчитывать на их реализацию.

Как видно, и в этом деле у защитника нашлись весомые аргументы, не

позволяющие считать бесспорно доказанным умысел на мошенничество, казалось

бы, фантастического афериста. Был самый пик переходного времени, когда в

стране открыто происходили самые невероятные вещи и верить можно было во

все

на свете.

Суждения присяжных

Как отнеслись к этой истории 12 присяжных? Перед ними был поставлен

вопрос о вине В. в двух вариантах: вина в хищении или вина в ином

преступлении. И вот их вердикт:

Виновен в мошенничестве без признаков хищения (7 против 5) и виновен,

но заслуживает снисхождения (8 против 4).

В стенограмме суждения присяжных сгруппированы по 2 основным группам:

только меньшинство в треть присяжных согласилось с обвинением, большинство

же отнеслось к В. со снисхождением (т.е. не согласившись на уголовное

наказание ему), не признав за ним умысел на хищение. Получается, что хотя

формально голоса всех присяжных звучали только обвинительно, не нашлось

человека, который бы не признал В. виновным в мошенничестве. На деле общий

вердикт приходится признать скорее оправдательным, поскольку большинство

все

же не признало его виновным в хищении, а к его мошенничеству отнеслось лишь

как к обману, не заслуживающего лишения свободы.

С точки зрения обвинения дело о кредитной пирамиде казалось выигрышнее

предыдущего дела о ваучерах. Красочная детективная история, как В. с

помощницей З. "продавали" за сотни миллионов рублей несуществующий эшелон с

сахаром, а потом петляли по Украине на иномарке с валютой, заставила бы

побелеть от зависти П. Чичикова и О. Бендера. Тем более что защитник смог

противопоставить этой фабуле лишь юридические умозаключения. Тем не менее,

соотношение "обвиняющих" и "снисходительных" голосов среди присяжных

оказалось почти таким же, как и в предыдущем деле, что еще больше убеждает:

причина относительного успеха защиты в таких делах состояла не только в

силе

аргументов, но еще больше в не иссякших надеждах людей на полезность и

такого предпринимательства.

Следует особо отметить, что практически все, даже из числа осудивших В.

за хищение, не поддержали обвинение в тех эпизодах, где средства были

добровольно возвращены, хотя, с точки зрения существующего уголовного

права,

обвинитель рассуждал здраво: возвращение похищенных средств не отменяет

факта уже произошедшего хищения (тем более, что возвращали похищенное с

помощью еще большего хищения).

Хотя надо признать: если бы обвинитель смог показать, что реально В.

всегда, начиная с самого первого эпизода, был готов не возвращать

выманенные

средства, а делал это только, чтобы отвязаться от требований заимодавцев и

иметь возможность выманить еще более крупный заем, т.е. совершить еще более

крупное хищение, то согласившихся с обвинителем было бы больше. Но угадала

логику действий В. только одна присяжная, банкир по профессии ("Тут все

ясно. Возвращались только небольшие суммы, чтобы выиграть время."), тем

самым отнесясь ко всем действиям В. как к серии мошенничеств с целью

хищений. Она же и дала самое правильное название всего этого преступления -

"пирамида".

И хотя в этом процессе я исполнял обязанности защитника, но по

собственному убеждению я соглашаюсь прежде всего со словами этой присяжной,

наиболее проницательными и глубокими. Дай Бог, чтобы такой житейской

умудренности поскорее достигло большинство наших сограждан.

В судебной практике проблема различия добросовестной

неплатежеспособности должника от умысла его на мошенническое хищение взятых

денег считается весьма трудным. По свидетельству одного из опытнейших

прокуроров к.ю.н. Кореневского Ю.В. юристы, как правило, берут во внимание

не одно, а серию подобных действий подсудимого. Если он не один, а много

раз

берет деньги и не возвращает под разными предлогами, то ясно, что

правосудие

имеет дело не со случайным разорением, а скорее всего с системой обмана.

Однако в данном деле такая система юридических аргументов индуктивного

типа, оказывается, не работает. Ведь В. возвращал деньги во всех случаях,

кроме последнего, да и тут есть свидетельства, что он готовил новую сделку

для возвращения и этих денег. И потому ссылки на предыдущие случаи сыграли

скорее на руку защите. Мне кажется, что исходя из такой логики, умысел на

обман заимодавца доказать почти невозможно, потому что у афериста всегда

есть аргумент, что он твердо надеялся на удачу и что ему удастся погасить

долги (как говорили в старину: "получить наследство или богатую невесту").

Видимо, создание "пирамиды" (растущих в арифметической прогрессии

обязательств) надо расценивать как особый вид длящегося мошенничества,

сходного с азартными играми (но более опасного), который стоило бы отметить

особой статьей Уголовного кодекса. Однако наказанием за такой вид

мошенничества следует определять не длительные сроки лишения свободы, а

штраф или конфискацию имущества ради удовлетворения интересов потерпевших.

Будет принято такое изменение в законе или нет - в любом случае дела о

новых видах мошенничества следует рассматривать в судах присяжных,

поскольку

они касаются интересов многих людей.

Снова дело руководителей ваучерного фонда

ИСП 27.11.1996 г.

Повторное рассмотрение "ваучерного дела" в ОЗОХиЭС состоялось через 2

года. Участие в прениях таких юристов, как к.ю.н. Кореневский Ю.В. и к.ю.н.

Похмелкин А.В., конечно, подняло цену результирующего вердикта присяжных.

Поэтому стенограмма этого процесса в приложении 1.3. приведена с наибольшей

полнотой. Повторять аргументы сторон не имеет смысла, потому перейдем к

анализу характеристик и суждений присяжных.

Как видно из итогового листа, коллегия из 15 присяжных была достаточно

представительной для обычного микрорайона Москвы. По возрасту преобладали

30-40-летние, при 2 молодых и 4 пожилых (свыше 50 лет) присяжных. Правда,

наблюдалось преобладание женщин, но оно не было подавляющим. Столь же

естественный перевес имели граждане со среднетехническим или специальным

образованием (9 против 6 с высшим образованием). Разнообразным был и

профессиональный состав присяжных: рабочие, продавцы, охранники, инженеры,

домохозяйки, безработная, инженеры, геологи, педагоги, пенсионеры.

Влияние социального положения присяжных на их позицию по делу

практически не прослеживается. Невиновными в мошенничестве подсудимых

признали только четверо: бухгалтер, охранник, продавщица, инженер. Т.е.

люди

разных возрастов, образований, профессий, три женщины и мужчина. Только в

качестве догадки можно предположить, что оправдательная позиция охранника и

продавщицы определена профессиональной близостью к работе с молодыми

предпринимателями, а позиция присяжных с высшим образованием (бухгалтера и

инженера) связана с повышенной правовой требовательностью.

Что касается содержательной стороны этого обсуждения, то, прежде всего

следует отметить следующее.

Отношение к организаторам "пирамид" суровеет. Вердикт присяжных на

повторном суде оказался едва ли не противоположным вердикту первого суда по

ваучерному делу. Организаторы фонда были не оправданы, а осуждены

(большинством в 11 голосов против 4).

Объяснить такое изменение случайностью трудно. Еще труднее - изменением

сил сторон. Как раз напротив, защита во втором суде была представлена

неизмеримо сильнее (хотя, конечно, и доводы обвинителя стали более

взвешенными). Правдоподобным кажется только объяснение сдвигами в сознании

присяжных за прошедшие два года.

Люди учатся отличать предпринимателей от аферистов. Аргументы

присяжных, осудивших организаторов "ваучерной пирамиды", сильно изменились.

Если в 1994 году основным доводом присяжных этой группы было поведение

подсудимых в последний период деятельности их фонда, когда уже не осталось

никаких шансов, что они смогут вернуть принимаемые ваучеры их владельцам,

то

присяжные второго суда в качестве основных своих аргументов выдвигали

отсутствие доходной деятельности, квалифицированного персонала, должной

регистрации и т.п.

Ни обвинитель, ни защитник не придавали этим обстоятельствам

существенного значения, а вот с точки зрения большинства присяжных именно

эти обстоятельства играют решающую роль в осуждении. Посмотрите, как

въедливо расспрашивала присяжная 13 защитника о работе М. и С., только

чтобы

иметь потом возможность ответить на вопросы судьи по критериям своей

совести.

С точки зрения этих людей серьезный честный предприниматель может

рассчитывать на прибыль и возврат долгов с процентами только в результате

серьезной производственной или коммерческой деятельности. А если таковая

даже не предвиделась, то, по их мнению, это прямое свидетельство

мошенничества. И потому эти присяжные оставили без внимания доказательства

обвинителя, как излишние.

Трудно такое убеждение присяжных назвать истиной в последней инстанции.

Мало того, в условиях стагнации производства и всеобесценивающей инфляции

нельзя надеяться на производственную прибыль, значительно превышающую

инфляцию. А вот в сфере биржевых спекуляций, операций с государственными

ценными бумагами, наконец, в сфере рисковой челночной торговли и т.п.

большие прибыли были возможны. Исходя из этого, я как обвинитель и пытался

опереться на анализ соотношений динамики цен ваучеров и инфляции, чтобы

показать: организаторы такого "бизнеса" не могли не понимать, что своих

обязательств они выполнить не могут, но, тем не менее, обещали и, значит,

шли на обман по схеме "пирамиды".

Виновны не в прямом, так в косвенном умысле на обман. Я думаю, что

здесь по аналогии с другими преступлениями было бы уместным говорить о

наличии не только прямого, но и косвенного умысла на обман доверия. Решаясь

на рисковые операции и не имея запаса прочности, чтобы в любом случае

отдать

долги, такой заемщик средств на деле сознает, что может прогореть и не

отдать деньги. Хотя субъективно он может и не хотел бы так поступать, но

понимал такую вероятность, допускал возможность невыполнения своих

обязательств, следовательно, он виновен в косвенном умысле на обман доверия

(если, конечно, в условия договора займа прямо не оговорена возможность

невозврата занимаемых средств.)

Опасайтесь высоких процентов. Можно констатировать: вера людей в

чудодейственно высокую прибыльность честного бизнеса и сейчас не иссякла,

но

стала много осторожнее. В 1994 году присяжные были больше склонны винить

государство, которое "обманывает и мешает", веря предпринимателям почти

безусловно. Сегодня они не склонны доверять таким, как МММ и "Хопер", но

еще

верят, что "настоящий бизнес" способен дать высокую прибыль. Опасаюсь, что

и

такая вера даст возможность аферистам выстраивать новые иллюзионы с помощью

всяких "бизнес-планов", имитации бурной производственной деятельности и

т.п.

И только пройдя и этот род обманов, наши люди потеряют лишнюю доверчивость

и

вернутся к скучному правилу: "Опасайтесь высоких процентов - первого

признака финансовой пирамиды".

Аргументы и правда меньшинства. С другой стороны, обращает внимание

практическая неизменность аргументации присяжных, проголосовавших за

невиновность организаторов ваучерной пирамиды:

"недоказанность умысла подсудимых на обман",

"они хотели как лучше",

"главная, настоящая вина лежит

на государстве и самих вкладчиках".

Мысли остались прежними, только число их приверженцев уменьшилось, и

потому они уже не определяют ни итоговый вердикт в суде присяжных, ни

общественное мнение в стране в целом. Но, признавая справедливость

обвинительного вердикта большинства присяжных в этом суде, нельзя не

отметить, что и в аргументах оправдавшего их меньшинства есть правда.

И действительно, ну разве неверно, что в определенной мере виновны и мы

сами, пострадавшие? Разве не мы играли в "риск", не впадали в мечту

получения дармовых процентов по неожиданно доставшимся ваучерам? Мало того,

если бы и нам улыбнулась мошенническая удача, и мы бы попали в число первых

вкладчиков, которым "пирамида" успела вернуть вклад с обещанными лихими

процентами, разве мы ей не радовались бы, отгоняя мысли, что на деле такие

проценты могли нарасти только из невозвращенных вкладов тех, кто пришел

позже? Разве в этом случае не надо было нам вернуть обманутым коллегам эти

проценты?

В такой ситуации первые вкладчики должны считаться вольными или

невольными корыстными соучастниками аферистов, и потому этот тезис

меньшинства становится верным, на мой взгляд, не только с нравственной, но

и

с юридической точки зрения.

Еще больше правды в обвинении государства, создавшего такую инфляцию и

такую безнаказанность, в условиях которых рассчитывать на прибыль можно

только путем разных махинаций или даже откровенного мошенничества.

Однако, признавая истину в резонах меньшинства, осуждая себя и свое

государство, нельзя согласиться, что этим можно оправдать М. и С. в

организации "пирамиды". Хотя атмосфера общей вины и общей соблазненности

должна быть учтена в их деле как смягчающее вину обстоятельство.

Народ остается противником ГУЛАГа. Относительная справедливость

обвинений в адрес потерпевших вкладчиков и государства, видимо, ощущалась

также и теми из присяжных, кто признал организаторов фонда виновными в

мошенничестве, но не согласился с применением к ним такой суровой меры

наказания, как лишение свободы. Таких оказалось шестеро. Вот их резоны:

"в зоне они станут не лучше, а может, хуже",

"отвечать за свои дела надо, но не лишением свободы",

"мы и сами виноваты, что им верим",

"чем сидеть, пусть лучше работают и долги отдают".

За наказание создателей ваучерной пирамиды лишением свободы высказалось

только 5 из 15 присяжных заседателей. Кстати, среди пятерых двое свое

мнение

обосновывают не тяжестью преступления, а тем, что виновные не сделали даже

попыток рассчитаться с вкладчиками, и потому остается только сажать их, как

в старину сажали в "долговую яму". Думаю, что и этих присяжных надо отнести

к тем, кто хотел бы обойтись без лишения свободы молодых "комбинаторов",

если бы они старались рассчитаться с потерпевшими. А в целом нетрудно

видеть, что подавляющее большинство присяжных не хотело бы лишения свободы

предпринимателей, даже таких, как М. и С.

Мнение большинства: "Не сажать, а заставить платить". Как я уже

говорил, в наших исследовательских процессах вопрос о целесообразности

лишения свободы как меры наказания кроме прямого смысла имеет еще и важное

проверочное значение: насколько присяжные, признавшие подсудимых виновными,

считают их проступки серьезным преступлением.

Если следовать этому правилу, то итоговый вердикт присяжных по

последнему суду надо интерпретировать следующим образом. В отличие от

присяжных конца 1994 года, которые в организаторах ваучерной пирамиды

увидели разорившихся предпринимателей, а не мошенников, присяжные конца

1996

года, напротив, признали их виновными в мошенничестве, но не заслуживающими

лишения свободы.

Присяжные по-прежнему не считают предпринимательское мошенничество

тяжким преступлением. Наверное, потому что чувствуют, что в нашей стране

святых нет, и все могут оказаться столь же виноватыми. Такое мошенничество

должно наказываться, примерно, как и гражданские правонарушения: прежде

всего возвратом взятого имущества, возможно, со штрафами и пеней,

возмещением морального вреда и судебных издержек. Кстати, этого же

требовало

большинство присяжных и в 1994 г.

Получается, что внешне противоположные вердикты обоих судов присяжных

по делу о ваучерной пирамиде в своей глубинной сути одинаковы.

Как известно, у гражданского суда нет сегодня никаких возможностей

разыскать припрятанные средства и обратить иски вкладчиков на личное

имущество виновных.

Уголовный суд может арестовать не только пустой счет фирмы, но и

конфисковать личное имущество аферистов, но, как правило, не в пользу

потерпевших, а в собственность государства. В интересах же потерпевших

уголовные суды в приговорах оставляют запись об обязанности осужденных

возместить ущерб потерпевшим путем ежемесячных выплат с их официальной

мизерной зарплаты. Такой способ возвращения долгов больше похож на

вычерпывание моря ложкой.

Присяжные совершенно правы, выдвигая в качестве главной цели судебного

разбирательства эффективное возвращение долгов и возмещение иного ущерба

пострадавшим.

Но наши законодатели и судьи главным средством восстановления

справедливости считают увеличение сроков лишения свободы. В отличие от

уголовных законов дореволюционных и даже сталинских времен, в которых

наказания за мошенничество (злоупотребление доверием) и тем более за

присвоение вверенного имущества (растрата), т.е. за преступления,

пограничные с гражданскими правонарушениями, были небольшими (до 2 лет

лишения свободы), нынешний УК довел их до 10 лет лишения свободы, приравняв

к наказаниям за кражу (тайное хищение), т.е. к классической уголовщине. Но

от этого масштабы мошенничества и растрат в России только выросли до

размеров немыслимых.

Заочный спор с "олигархом"

Можно ли предотвратить рост мошенничества? В интервью "Известиям" от

22.04.1999 г. крупный российский предприниматель В. Потанин заявил:

"Государству бы надо почетче прописать правила поведения и для

предпринимателей, и для правоохранительных органов. Потому что реальная

жизнь у нас далеко оторвалась от экономического законодательства, а оно, в

свою очередь, еще больше от уголовного. Образуются правовые пустоты, и

когда

предприниматель в них попадает, это необязательно значит, что он хочет

совершить что-то ужасное. Надо все-таки исходить из презумпции

невиновности,

из того, что непроторенными путями люди идут не только, чтобы что-то

украсть, но и чтобы что-то новое создать, построить...

Как известно, Березовскому вменяют в вину присвоение прибыли Аэрофлота

через зарубежных посредников и, возможно, создание финансовой пирамиды

"Логоваза", Смоленского подозревают в попытке присвоения миллиардов через

фальшивые авизо, о Быкове же иначе как о бывшем уголовном авторитете и не

пишут. Однако, как можно понять, прочных доказательств против этих людей

почти нет, шансы на их осуждение невелики и потому прессе, да и всем нам не

следует спешить с осуждениями людей, уголовная вина которых не доказана.

Это

очевидно".

Конечно, я присоединяюсь к мнению В. Потанина о необходимости

соблюдения принципа презумпции невиновности по отношению к

предпринимателям,

но в то же время не могу полностью извинить использование ими так

называемых

"правовых пустот" (или "дыр в законе" - термин бывшего министра финансов РФ

А.Я. Лившица в его объяснениях с телезрителями). А в некоторых случаях

готов

даже голосовать за вердикт "виновен", если бы оказался присяжным на суде по

делу, например, организатора "финансовой пирамиды", хотя в Уголовном

кодексе

и не сказано, что пирамида - есть вид мошенничества.

В начале перестройки в прессе был популярен симпатичный и мне лозунг:

"Разрешено все, что не запрещено". В освобождающемся от диктата обществе он

звучал призывом к свободе от партийных запретов на частное

предпринимательство, на свободную торговлю и инициативу.

Однако, к сожалению, этот принцип довольно скоро стал пониматься как

свобода предпринимательских действий от совести, если не существует на них

прямого уголовного запрета. Сейчас же он претворился в "теорию

позволительности использования дыр в законе".

Обо всем в законе сказать невозможно. Так, в нашем Уголовном кодексе

всегда был (с дореволюционных времен) запрет на мошенничество во всех его

видах, старых и новых. Но советские судьи уже давно были отучены

самостоятельно решать, что является преступлением, а что нет, привыкнув

следовать лишь указаниям пленумов Верховных судов и стоящих за ними

партийных органов. Но вот их "стальной воли" не стало, прокуроры с судами

оказались "бездейственными", а мошенничество новых "хозяев жизни" -

безнаказанным. Большую роль играют и общие интересы.

Так и в описанной нами истории подмосковного ваучерного фонда даже

рядовым вкладчикам была очевидна повязанность молодых организаторов фонда с

почти столь же молодыми главой администрации города и местным прокурором.

Все они якобы демократы из бывших комсомольцев, все дружили дачами и

семьями

и, конечно, все были на деле соавторами такой "привлекательной идеи", как

обогащаение через ваучерный фонд и его банкротство. Так зачем им было себя

самих квалифицировать мошенниками и наказывать? Молодые власти и доказывали

всем и всюду, что никакого преступления тут нет, а есть лишь "разорение

несчастных предпринимателей". Они-то и воздействовали на правоприменителей

и

законодателей, чтобы эта "правовая дыра" не была закрыта, хотя, как уже

говорилось, никакой дыры на деле не было.

Отсутствовала лишь решимость властей использовать существовавший старый

закон по здравому смыслу и совести.

Я не хочу упрощать ситуацию, рисуя из "неудачливых предпринимателей"

лишь заведомых мошенников. Во многом их действия были запрограммированы

всем

предыдущим советским воспитанием и ориентацией, прежде всего на

однолинейный

материальный успех.

Так, еще в годы моей молодости власти пытались перейти от

народнохозяйственного плана как конкретизации достижение светлого

коммунистического будущего (хрущевский идеализм) к рекомендациям науки. А

именно - к оптимальному планированию, при котором целью ставилось

достижения

максимума прибыли (совокупного продукта) в масштабе страны, региона или

отрасли, конечно, при соблюдении ряда ограничений сырьевого, финансового,

социального и законодательного характера (эпоха брежневского прагматизма).

Как я уже пояснял, для решения таких задач был разработан так называемый

метод линейного программирования, по которому из всего множества возможных

планов самым лучшим считался самый пограничный, а именно тот, где

достигался

максимум прибыли, но еще не были нарушены официальные ограничения.

Фактически такой метод провоцировал ориентацию хозяйственников на действия,

близкие к преступлениям (пограничные с законом, совестью, иными запретами).

А в постперестроечное время частной конкуренции эта ориентация еще

усилилась. Ибо если в законе есть прибыльные "дыры", то в них надо

обязательно войти, иначе этим случаем воспользуется конкурент, и ты

проиграешь.

Так что понять причины успеха в постсоветской России такого рода

"прогрессивных и ученых" предпринимателей очень даже можно (а понять -

значит во многом если не оправдать, то простить). Как известно, Россия не

является протестантской страной с вековыми традициями самостоятельной

гражданской жизни и прочной пуританской морали, не позволяющей что-то

делать

против совести. Протестанты были, к сожалению, всегда явным меньшинством в

русском народе, который в основной массе был воспитан не столько

самостоятельной верой, сколько привычкой ловчить, ради выживания обманывать

самодержавную власть. И потому расцвета "отмороженного" бизнеса в России

следовало ожидать.

Но можно ли было предупредить обострение нашей исторической болезни?

Наверное, надо было начинать преобразования с более решительной судебной

реформы и широкого ввода суда присяжных. Присяжные могут определить, где

было действительное разорение, а где мошенничество, кого надо пожалеть или

даже оправдать, а кого - наказать. При включенности совести народа в

процесс

судебного разбирательства спорных ситуаций процесс нравственного

перевоспитания обвиняемых предпринимателей и чиновников в России пошел бы

намного быстрее.

Но вернемся к самооценке олигархов, содержащейся в словах В. Потанина.

Я верю в искренность его слов и потому мне кажется важным выявить в них

возможные иллюзии и заблуждения. Прежде всего, обсудим его обоснование

презумпции невиновности предпринимателя тем, что он идет "непроторенным

путем" не только из желания "украсть, но что-то новое создать, построить".

Во-первых, надо отметить, что желание "украсть" и "создать что-то

новое" совсем не противоречат друг другу и не оправдывают того, кто

"украл",

пусть даже во имя "благих целей". Для олигархов, оказывается, это еще не

аксиома. Во-вторых, что означает "непроторенный путь"? К сожалению, речь

идет не о новых технических или организационных решениях, а скорее о новых

придумках, как обойти существующий закон, т.е. о сомнительных с точки

зрения

обычной совести финансовых действиях.

В этом, собственно, и заключается главный пункт расхождений людей с

олигархами, т.е. с предпринимателями, обогатившимися именно благодаря

хождениям по непроторенным совестью путям (примем условно такое

определение). Если предприниматели пуританской морали внутренне запрещают

себе не только незаконные, но даже сомнительные действия и потому их усилия

сосредоточены на поиске новых технических или научных преимуществ, то для

олигарха постсоветской выпечки главное - находить максимум выгоды в сфере

действий, пограничных с законом, именно в этом добиваться успеха.

Давайте сравним эти типы предпринимателей с разными спортивными

командами. В одном случае усилия игроков сосредоточены на повышении своих

физических данных и технического мастерства, во втором - команда добивается

успеха за счет грубости, подсечек, "игры на грани фола", изобретения все

новых и новых каверз. Понятно, что если судьи не будут твердо пресекать

такие приемы в игре, даже если они только что изобретены, то победителем

окажется "грязная игра". Если зрителям она будет нравиться, постепенно

изменятся правила, как это произошло в свое время с хоккеем. Если нет - то

судьи рано или поздно начнут дисквалифицировать с запасом нарушителей

спортивных правил и чести - и процесс "перевоспитания" грубых игроков

"пойдет". Так что, в конечном счете, дело все-таки за судьями и за

активностью народа как главного судьи.

Свою основную "нехитрую идею" В. Потанин сформулировал, как предложение

государству почетче прописать правила поведения для предпринимателей и для

правоохранителей. Трудно не согласиться с ним. Продумывать и уточнять

правила поведения всегда полезно, но при одном условии - если мы не будем

забывать, что нельзя надеяться только на государство и его умные правила,

что такая исключительная надежда есть путь в тупик.

Чем сложнее и детальнее законы, тем легче умному мошеннику найти в них

лазейку для господства над остальными "простаками". Законодателю никогда не

угнаться и не успеть за мошенниками на этом пути. Граждане могут

обезопасить

себя от этих умников, только взяв суд над ними в свои руки, став

присяжными,

за вердиктами которых и должны внимательно следить и поворачиваться

законодательная и правоприменительная власти.

Приложение 1.1. Запись ОСП по делу обманутых

вкладчиков

Обвинитель - Сокирко В.В.

Защитник - Владышевский А.Ф.

11 присяжных

Тезисы обвинителя

Нельзя согласиться с доводами подсудимых о том, что они не имели умысла

на обман вкладчиков, а взятые ваучеры не могли вернуть просто по разорению.

Они с самого начала стали на путь обмана.

Ведь на деле никакого официально учрежденного ваучерного фонда и не

было. Была просто группа из двух лиц, которые самозвано объявили себя

ваучерным фондом при некоей общественной организации пригородного дачного

поселка "Заречье" и пользовались ее печатью, не имея не только лицензии на

работу с ваучерами, но даже простого разрешения на предпринимательскую

деятельность. Название "ваучерный фонд" вызывало у вкладчиков иллюзию

солидности, надежности, государственных гарантий, а на деле служило

средством обмана для привлечения все новых и новых вкладчиков. Налицо

умысел

подсудимых на получение чужого имущества (ваучеров) путем обмана и для

извлечения корысти, что следует квалифицировать как вид мошенничества.

В последние три месяца функционирования фонда курсовая стоимость

ваучеров на торгах стала резко расти, даже опережая инфляцию, что сделало

практически невозможным возврат вкладчикам ваучеров за счет покупки новых

из

средств, вырученных ранее за продажу ранее взятых. Тем более стал

невозможным возврат их с процентами. Начиная с этого момента, подсудимые не

могли не понимать, что, принимая новые ваучеры под прежние обещания, они не

смогут их выполнить. Новые ваучеры или отдадут тем, кому пришел срок

возврата ранее взятых ваучеров, либо просто их продадут, присвоив всю

выручку. Следовательно, начиная с этого момента, подсудимые сознательно

принимали ваучеры для себя или третьих лиц, не собираясь их возвращать,

т.е.

совершали прямое хищение путем обмана доверия.

Тезисы защитника

Договоры хранения ваучеров между гражданами и фондом "Рост" заключались

добровольно и на взаимовыгодных условиях. Тот неоспоримый факт, что

организаторы фонда вначале тщательно исполняли свои обязательства,

возвращали ваучеры согласно договорам, доказывает, что никакого умысла на

присвоение ваучеров у них не было. Шла обычная коммерческая деятельность.

Тот факт, что она шла без скрупулезно оформленных разрешений, конечно,

можно

посчитать правонарушением административного характера, но он не имеет

никакого отношения к умыслу на обман людей и на мошенническое присвоение

чужого имущества. Только изменение экономических обстоятельств привело их к

разорению и сделало невозможным выполнение обязательств. Подсудимые - не

преступники, а жертвы обстоятельств.

Также нельзя пренебрегать принципом презумпции невиновности и видеть

умысел на обман в продолжение приобретения ваучеров, когда операции с ними

стали убыточными и не позволяли надеяться на исполнение обязательств по

возврату ваучера и трети его стоимости в качестве процентов. Почему

подсудимые не могли добросовестно надеяться на то, что ситуация вновь

изменится в их пользу, и они снова смогут не только исполнять

обязательства,

но и получать прибыль? Как раз такие надежды в их положении очень понятны и

естественны. В действиях подсудимых правильнее видеть отсутствие опыта,

разумной осторожности и ответственности за чужое имущество в условиях

большого риска, но не заведомый умысел на обман. В уголовном преступлении

вины у них нет.

Вопрос присяжным: Виновны ли М. и С. в мошенничестве?

Суждения 4 присяжных за "виновность"

По жизни и совести я вижу их мошенниками.

- Живу в этом городе, и деятельность фонда "Рост" проходила на моих

глазах. Да, они старались продавать полученные ваучеры подороже, даже

ездили

за этим на Дальний Восток, но никакой ответственности перед вкладчиками у

них не было. Вырученные деньги они вложили в приобретение валюты, машин,

иных ценностей. Для меня тут все понятно: банальное хищение чужого

имущества

путем обмана.

- Наше государство не идеально, но это не должно служить оправданием

для людей, которые отнимают у граждан обманом даже те несчастные ваучеры,

которые им выданы. Считаю подсудимых виновными.

Они, безусловно, мошенничали в конце, когда брали ваучеры, растущие в

цене, и знали, что их не вернут.

- Я считаю, что у подсудимых не было умысла на хищение ваучеров в

начале, когда они могли рассчитывать на получение прибыли. Но когда эти

операции стали убыточными, они были обязаны вернуть владельцам все ваучеры,

пусть без обещанных процентов, может, даже с личными потерями (покупать

ваучеры уже за свои деньги). Подсудимые же предпочли набирать новые

ваучеры,

зная, что не смогут их вернуть. Вот тут они уже прямо мошенничали. Считаю

их

виновными.

- Да, был момент, когда подсудимые перестали выдавать и проценты и

ваучеры, но продолжали принимать новые ваучеры, зная точно, что возвращать

уже ничего не будут, а все оставят себе. Назвать такие действия иначе, чем

прямым мошенничеством, я не могу.

Суждения 7 присяжных за "невиновность"

Предприниматели хотели сделать как лучше.

- На фоне полного обесценения ваучеров, по которым никто из нас ничего

не получает, подсудимые пытались выплачивать людям хоть какие-то приличные

проценты, но, к сожалению, не смогли правильно учесть инфляционные процессы

и прогорели, хотя хотели сделать как лучше. Так как же это можно

приравнивать к мошенничеству? Считаю предпринимателей невиновными.

- Я считаю, что организаторы фонда вполне могли рассчитывать на

исполнение своих обязательств и на доход без всякого обмана. По совести не

могу признать их виновными.

- Считаю, что подсудимые заключали с ваучеровладельцами нормальные

договора. Конечно, те должны были понимать, что за такую прибыль приходится

идти на риск. Вот риск и не оправдался. Считаю подсудимых не виновными.

- Умысел предпринимателей на обман не доказан

- Умысел подсудимых на обман в деле не доказан. В заключенных с

гражданами договорах нет указаний на обманные действия. Известно, что

неисполнение договора влечет ответственность, но не уголовную, а

гражданско-

правовую. Поэтому виновными их в криминале считать нельзя.

Виновны сами граждане своей погоней за наживой.

- Не имея достаточных данных об умысле, считаю подсудимых невиновными.

Как и другие в таких случаях, они просто прогорели. Вместе с ними прогорели

и граждане, доверившие им ваучеры. Большую долю вины за случившееся имеет

непредусмотрительное государство. Но и сами граждане виновны своей

доверчивостью и желанием задарма получить материальные выгоды.

- К сожалению, тут сами люди стремились получить прибыль, ничего не

делая. А подсудимые ничего не украли, поэтому нельзя их считать виновными.

Виновно государство, обманувшее всех ваучерами.

- Считаю виновным в этой ситуации только государство. Оно затеяло эту

аферу, оно обмануло всех, потому я не могу считать виновными в этом

подсудимых. Не тех надо судить.

Вердикт присяжных: Не виновны - 7 голосами против 4.

Приложение 1.2. Запись ОСП по делу В. о товарных

кредитах

(20.01.1995 г.)

Обвинитель - Владышевский А.Ф.

Защитник - Сокирко В.В.

12 присяжных.

Тезисы обвинителя

Предприниматель В. начал с получения кредита из Сбербанка г. Иваново в

1992 г. на свое малое предприятие "Интро" 1, 5 млн. руб. для производства

товаров народного потребления. Однако кредит весь ушел на оплату офиса,

автомобиля, зарплату, обустройство московского филиала. Дальнейшая

деятельность В. и его сотрудницы 3. заключалась в обмане представителей

различных предприятий о наличии в "Интро" товаров, заключении договоров на

их поставку и получении по этим договорам предоплаты. Ни разу никаких

товаров реально никому поставлено не было, но по некоторым договорам В.

вернул предоплату с соответствующей пеней, воспользовавшись для этого

деньгами, полученными им от обманутых предприятий. Так, в сентябре 1992 г.

он заключил с гендиректором ТОО "Кепро" П. соглашение о поставке 100 тыс.

тонн украинского сахара на 4, 1 млрд. руб., потом, с помощью подложных

документов, убедил его, что первый эшелон с 5 тыс. тонн сахара уже движется

в Россию под охраной войск и добился перечисления на свой счет 206 млн.

руб.

предоплаты, взятых П. в свою очередь в банке под 120% годовых. Как раз

этими

деньгами В. и З. расплатились с прежними заимодавцами "Интро", остальные же

средства конвертировали в валюту, готовясь скрыться за границей.

Одновременно В. начал вести переговоры с другой фирмой СП "МКС-плюс" о

поставке ей еще большего количества сахара - 200 тыс. тонн на 9 млрд. руб.

с

предоплатой четверти этой суммы. Сделка осуществлена так и не была в связи

с

обращением П. в правоприменительные органы. В. и 3. на заранее купленной

иномарке и с большим количеством валюты пытались уехать за рубеж, но были

задержаны на Украине, а потом переданы России.

Вывод. хищение денег путем мошенничества очевидно, а тот факт, что В.

вернул деньги первым заимодавцам, не надо принимать во внимание, раз

хищение

уже было им совершено.

Тезисы защитника

Судить надо только по фактам, а они таковы, что по первым заключенным

договорам В. хотя и не выполнил своих товарных обязательств, но полностью

рассчитался по ним в финансовом отношении, так что по этим эпизодам к нему

нельзя предъявлять не только уголовные, но даже гражданско-правовые

претензии. Что же касается последнего, действительно неисполненного

договора

с фирмой СП "МКС плюс", то и тут нет никаких оснований полагать, что у В.

был умысел не вернуть взятые им деньги в случае непоступления сахара.

Напротив, факты опять же свидетельствуют о том, что В. готовил новую сделку

(и почти заключил ее), в результате которой он бы получил средства,

десятикратно превышающие сумму предоплаты, взятой у СП "МКС-плюс", а значит

наверняка вернул бы и этот долг.

Можно, конечно, задать вопрос: а как бы он потом расплатился уже по

новой сделке? Я, конечно, не знаю точного ответа. Возможно, В. мог

надеяться

на еще более масштабную сделку (ведь до тех пор ему все удавалось). А

может,

у него была надежда, что он найдет какую-то чудодейственную технологию или

государство ему подарит эти деньги через гигантское их обесценение в ходе

безудержной инфляции, и тогда он расплатится из сохранившейся валюты (на

это

можно было реально тогда рассчитывать), или что он найдет мешки с долларами

на аэродроме (такие случаи бывали) и т.д., и т.п. В любом случае, речь

сейчас может идти не о его реальных действиях, а лишь о домыслах по поводу

сделки, которая так и не осуществилась, т.е. о действии, которого просто не

было, и потому говорить о его преступном характере беспредметно.

Если следовать фактам, то никаких хищений В. не совершал, а виновен

лишь в гражданском правонарушении, а именно в неисполнении договора по

поставке сахара, и потому дело его должен разбирать не уголовный, а

гражданский суд. Даже если в действиях В. можно усмотреть элементы обмана и

не целевого, не должного использования кредита (взятых для предоплаты

денег), то такой обман (мошенничество) не может трактоваться как хищение.

Вопросы присяжным:

1.Виновен ли В. в хищении?

2.Виновен ли В. в ином преступлении?

3.Если В. виновен, то заслуживает ли он снисхождения?

Суждения 4 присяжных, признавших В. виновным в хищении путем

мошенничества без снисхождения

Это пирамида для присвоения денег, пострадали вкладчики и все мы.

- Бесспорное мошенничество и организация пирамиды с присвоением, в

конечном счете, большой суммы денег. Возвращались только небольшие суммы с

целью выиграть время. Ущерб тут также очевиден. Ведь пострадали банки, т.е.

их вкладчики. И от этого мы все страдаем. Ведь сейчас более 50% банковских

кредитов не возвращается. А мы избираем мошенников в Думу.

- Вред очевиден. Он присвоил чужие деньги, а в результате прогорают и

фирма, и банк. Подрывается и без того неэффективная экономика. Виновен.

- Нельзя считать, что если все воруют, то и надо воровать. Если эту

цепочку не порвать, всем будет очень плохо. Он обманывал людей, и они

понесли ущерб. Виновен в мошенничестве.

- Думаю, что его первые операции были бизнесом - покупатели должны были

просто жаловаться в арбитраж на неисполнение договоров. Но вот последняя

его

операция - это чистое выманивание денег. Здесь он виновен в мошенничестве с

целью хищения.

Суждения 1-го присяжного, признавшего за В. вину в хищении, но со

снисхождением

- Конечно, судить тут надо с осторожностью, возможны следственные

фальсификации или укрытие обстоятельств, по которым В. объективно не мог

выполнить своих обязательств. Но если все услышанное верно, то это

действительно грязная коммерция, тогда В. виновен в хищении путем обмана.

Но, с другой стороны, деньги он брал почти у таких же мошенников. Да и наше

государство мошенничает не меньше, взять хотя бы обесцененные вклады в

Сбербанке. Так что он заслуживает снисхождения.

Суждения 7 присяжных, признавших В. виновным не в хищении, а в обмане

со снисхождением

Он хотел как лучше, но в нашем бизнесе этика не устоялась.

- Думаю, что начинал он с хорошими намерениями. Взял кредит, чтобы

заняться производством, но не получилось, что и неудивительно в наших

условиях. Тогда стал собирать деньги по-иному. Нельзя утверждать, что он не

собирался отдавать деньги. Бывает, что сначала собирают деньги, а уж потом

ищут товар. В обмане он, видимо, виновен, но не с целью хищения. Его афера

столь блестяща, что даже вызывает симпатию. Заслуживает снисхождения.

- В этом деле я не вижу хищения, хотя считаю В. классическим

мошенником. Заслуживает снисхождения.

- Он виновен, конечно, в обмане, но надо учесть, что в те годы бизнес

только формировался, этика в нем не устоялась, что дает основания для

снисхождения.

- Просматривается стремление привлечь к себе средства незаконным путем,

как у АО "МММ", но ущерба нет, значит, нет и хищения.

Государство виновато больше.

- Он мошенничал в государстве, основанном на мошенничестве. Его бы надо

поставить прямо перед должниками, пусть бы они и решали его судьбу. Думаю,

что он заслуживает снисхождения.

- Государство поставило всех в такие условия, что нельзя сделать и

шага, не нарушив что-либо, ну хотя бы налогового законодательства. В свете

этой ситуации действия В. мне кажутся даже не самым большим грехом. И хотя

в

обмане он виновен, но, конечно, заслуживает снисхождения.

Обанкротившийся директор хуже такого мелкого жулика.

- Вот у нас была хорошая лыжная база. Пришел новый директор, решил все

переоборудовать, построить гостиницу, столовую, наладить выпечку, сдавать

помещения - в общем, грандиозные планы. Взял под это кредиты в банке, нанял

охрану из дивизии Дзержинского, начал ломать базу... И на этом его

деятельность заккончилась - посадили. Персонал теперь без работы, дети без

спортзанятий, не снесенные домики используются как публичные... Вывод: в

сравнении с другими В. просто мелкий жулик, а наш шеф - вредитель. В.,

конечно, виновен в мошенничестве, но заслуживает снисхождения.

Вердикт присяжных: В хищении не виновен. Виновен в мошенничестве без

признаков хищения - 7 голосами против 5, заслуживает снисхождения - 8

голосами против 4.

Приложение 1.3. Стенограмма ИСП по делу руководителей

ваучерного фонда

(27.11.1996 г.)

Судья -

к.ю.н. Кореневский Ю.В.

Обвинитель -

Сокирко В.В.

Защитник -

к.ю.н. Похмелкин А.В.

15 присяжных

из микрорайона"Печатники"

Из речи обвинителя

Думаю, у вас не будет больших сомнений в отношении фабулы дела.

Материальный, а в еще большей степени моральный ущерб, который потерпели

тысячи граждан, доверившие свои ваучеры так называемому фонду "РОСТ"

неоспорим. Даже если забыть, что под ваучером государство имело в виду

завышенную ценность, если говорить только о его рыночной стоимости, то речь

идет о причинении вреда в размере месячной пенсии, что нельзя не признать

значительным ущербом для тысяч обманутых бедняков, интересы и униженное

достоинство которых требует соответствующего возмещения и даже кары.

Сложнее понять, был ли умысел на обман у руководителей фонда. Сами они

такой умысел отрицают, объясняя случившееся простым разорением и причисляя

себя к числу потерпевших. Чтобы понять это, необходимо понять, как они

могли

извлечь прибыль из операций с чужими ваучерами.

Как вы помните, создаваемые в то время фонды обязывались вкладывать

ваучеры граждан в акции наиболее выгодных предприятий, а получая в конце

года прибыль по всем акциям, начислять и владельцам среднюю годовую

прибыль.

Учитывая очень небольшую рентабельность советских предприятий, трудно было

рассчитывать на годовую прибыль более 10-15%. На деле практически никто из

нас никакой прибыли не получил, в лучшем случае успел продать свой ваучер

по

рыночной цене. Но сейчас мы обсуждаем не общие итоги ваучерной кампании, а

действия конкретных руководителей народного ваучерного фонда "РОСТ",

который

объявил гораздо более выгодные условия хранения ваучеров, предлагая в 10

раз

большую и немедленную прибыль и, самое интересное, на первых порах выполнял

эти свои обещания.

Как можно понять, дело происходило следующим образом. Отданные на

хранение ваучеры тут же продавались на бирже как ценные бумаги, а

вырученные

от этих продаж суммы частью конвертировались в валюту или уходили на личные

банковские депозиты, частью шли на выплату вкладчикам обещанной компенсации

по 10% в месяц от стоимости ваучера, а также, в принципе, на закупку нового

ваучера, предназначенного для возврата его владельцу.

Но такие операции продажи и покупки ваучеров могли быть выгодными

только при одном условии: если сам ваучер неимоверно дешевел относительно

валюты, т.е. если бы его рыночная стоимость снижалась даже быстрее бешеной

в

1993 г. инфляции. О размерах последней можно судить, например, по такому

важному показателю, как динамика размера минимальной зарплаты.

Например, известно, что с 1.07.199З г. минимум зарплаты был установлен

в 7740 руб., а с 1.12.1993 г. - 14640 руб., т.е. в 1,9 раза больше, что

свидетельствует об инфляции по 15% в месяц. В предшествующие месяцы этот

рост был еще выше - до 30% в месяц.

Если бы рыночная стоимость ваучера стояла на месте, то можно было

надеяться на исполнение обязательств и получение некоторой прибыли. Так,

если инфляция обесценивает ваучер на 30% в месяц, то, отдав 10% хозяину

ваучера в конце срока, организаторы могли бы воспользоваться наваром в 20%

от каждого ваучера. Но можно ли было им рассчитывать на такое? Уверен -

нет.

Ведь на деле ваучер также стал рыночным товаром, стоимость которого

росла примерно параллельно инфляции.

Посмотрите копию одного договора, заключенного фондом "РОСТ" с

гражданином К. о том, что он в конце мая отдает свои два ваучера по

стоимости 10 тыс.руб. каждый до конца августа, когда ему их вернут с 30%

доплатой. К сожалению, у меня сейчас нет данных о рыночной стоимости

ваучера

в конце августа, но известно, что в ноябре их можно было купить по 25

тыс.руб. за штуку, т.е. за прошедшие полгода стоимость ваучера выросла в

2,5

раза. При таких условиях рассчитывать на возврат ваучеров владельцам,

вручение им солидного процента, возмещение собственных издержек и получение

еще и собственной прибыли невозможно.

Прибыль руководители "РОСТа" могли получить лишь обманным путем, и они

получили ее на деле в размере совокупной рыночной стоимости 9 тысяч

ваучеров

от 6 тысяч обманутых вкладчиков - это около 180 млн.руб. минус 50 млн.руб,

которые им пришлось выплатить первым вкладчикам.

Мне могут возразить, что в начале деятельность фонда была успешной.

Фонд рассчитался за возврат большинства взятых ваучеров и за проценты по

ним, что свидетельствует, во-первых, о том, что работа фонда была долгое

время прибыльной, а во-вторых, приносила реальную пользу людям. И только,

мол, какие-то неожиданные изменения на рынке ваучерных бумаг привели фонд к

печальному для всех банкротству.

Однако возражение такое несостоятельно: фонд "РОСТ" действительно,

вначале считался благополучным предприятием, хотя не мог быть таким в

принципе, как я показал выше. На деле он только принимал и продавал

ваучеры,

но практически никогда их и не покупал вновь. В этом у фонда не было нужды.

Поскольку он обещал высокую месячную прибыль, народ к ним валил и валил,

отдавая ваучеры и почти никогда их не забирая, уже не только из

Подмосковья,

но даже из Москвы. У людей, получивших через три месяца свои 30% стоимости

вау-чера при гарантии его сохранности не было никаких причин не оставить

его

в таком "проверенном и выгодном месте" на следующий срок, ибо где еще можно

найти подобное? Если же желающий изъять свой ваучер находился, его

требование легко удовлетворялось за счет вновь принесенных. Только так эта

система и могла существовать - не за счет своей финансовой работы, а лишь

за

счет привлечения все новых и новых вкладчиков.

Это и есть уже давно известная в других странах, а теперь с размахом

опробованная в нашей стране схема "финансовой пирамиды" или "денежного

насоса", когда видимые успехи новой финансовой кампании обеспечиваются не

добросовестной работой и удачливостью на рынке, а наглым обманом. И чем

выше

были обещанные дивиденды и нахальнее обман, тем более широкий привлекался

круг вкладчиков и рос объем приносимых ими средств, тем авторитетнее и

дольше длился успех аферистов. Ибо всегда находятся последние бедняги,

имуществом которых можно расплатиться по обязательствам первых.

В пределе нетрудно представить фирму, которая будет предлагать

вкладчикам столь выгодные условия и вести столь агрессивную рекламу, что

сможет охмурить всех вкладчиков России, завладеет всеми их деньгами и

только

после этого вынуждена будет лопнуть, ибо в стране уже не останется никого,

кто смог бы принести новое имущество, которым организаторы могли бы

расплатиться по старым процентам. Но даже при крахе они все равно будут

заявлять о своем несчастье, сваливая вину с себя на противодействие злых

сил

и т.п. Впрочем, нам всем уже нетрудно это представить, потому что каждый из

нас знает о более позднем опыте знаменитой "МММ", одним из предшественников

которой и был подмосковный ваучерный фонд "РОСТ".

Конечно, "РОСТ" был намного меньше и скромнее "МММ", и потому его конец

наступил много быстрее. К августу 1993 г. в Подмосковье и в Москве стало

действовать много таких же фирм, приток новых вкладчиков к "РОСТ" иссяк, и

организаторам его стало уже невозможно вести прибыльно дела. Грубо говоря,

продажей вновь поступавших ваучеров уже нельзя было заплатить выросший

объем

компенсаций набранных вкладчиков. Надо было расплачиваться или собственными

доходами, или "закрывать дело".

Не сомневаюсь, что накопленную задолженность в 9 тысяч ваучеров и 27

млн. руб. процентов руководители фонда могли бы выплатить, но для этого они

должны были бы отдать стоимость своих квартир, машин и дач. Делать это,

естественно, не хотелось, проще было отказаться от возврата взятого

имущества.

Эта вакханалия в стране происходила, может, еще и потому, что наши

правоприменительные органы, да и сами граждане снисходительно относились к

действиям мошенников, не считая их действия преступлением.

Должен сказать, что в деле имеются дополнительные свидетельства умысла

организаторов "РОСТа" на обман привлекаемых клиентов. Так, ваучерный фонд

"РОСТ" не был официально и должным образом зарегистрирован, хотя и

действовал длительное время на глазах у правоприменительных органов и

фактически при содействии местных властей. С полным основанием мы можем

назвать "РОСТ" лжефондом, который обманом доверия привлекал к себе

вкладчиков и получал от них право на использование их ваучеров в своих

корыстных целях.

Мне представляется бесспорным громадный общественный вред от действий

подсудимых. Во-первых, эти 30-летние люди представлялись как молодые

предприниматели и финансисты, а на деле их действия только дискредитировали

бизнес, ибо извлекали они выгоду не путем взаимовыгодных и честных сделок,

а

путем обмана бедняков. Именно действия таких аферистов во многом

дискредитировали саму идею ваучерной приватизации, ввергнув людей в полное

неверие в демократическое государство. При социализме они чувствовали себя

угнетенными, теперь вдобавок к нищете их сделали еще и дураками.

Заканчиваю свой анализ. Вина руководителей лжефонда "РОСТ" в

мошенничестве представляется мне несомненной.

Что касается наказания, то должен подчеркнуть наглость и уверенность их

в своей безнаказанности. Они были убеждены, что люди не смогут ничего

иного,

кроме как подавать гражданские иски к их пустому счету и терпеть на этом

неудачу. Тем более что за иски надо было платить 15% стоимости своих

ваучеров, что было им непосильно. На деле люди попали в зону "правового

беспредела". Я уверен, что подсудимые заслуживают сурового наказания

лишением свободы с конфискацией их имущества в пользу покрытия ущерба тысяч

потерпевших от них вкладчиков. Только такие наказания могут восстановить

справедливость и положить конец власти финансовых аферистов в нашей стране.

Вопросы обвинителю и его ответы

Судья: Я хотел бы уточнить, чтобы присяжным было легче отвечать. Как вы

видите конструкцию обвинения? Вы считаете, что подсудимые мошенническим

путем присвоили ваучеры, принадлежащие гражданам? Тогда понятно... Или вы

считаете, что они присвоили деньги, которые получили, продав эти ваучеры на

бирже?

Ответ: Вопрос понятен, но мне не ясно его значение. Я утверждаю одно:

эти люди, без сомнения, знали, что, получив от граждан ваучеры, они их тут

же продадут. Они знали, что ваучеры они не вернут, по крайней мере,

большинству их владельцев последнего круга...

Судья: Видите ли, чем порожден мой вопрос... Ведь сам по себе ваучер -

это бумага. Я могу собрать сто ваучеров, сидеть с ними и ничего не

получить.

А они, видимо, рассчитывали получить за эти ваучеры реальные деньги?

Видимо,

речь идет об этом, т.е. обвинение считает, что и недостающие 8 тысяч

ваучеров были реализованы, а деньги в размере их стоимости остались у

организаторов?

Ответ: Совершенно верно. Я говорю о ваучерах только потому, что

согласно договору они обязались вернуть ваучер и проценты.

Судья: Значит, у вкладчиков было два варианта: или их ваучер остается в

фонде, продолжая "работать" и они получают процент, или они говорят: "Мы с

вами больше дела не имеем, отдайте ваучер плюс 30%".

Ответ: Именно так. Но абсолютно ясно, что подавляющее большинство,

конечно, продолжало держать свои ваучеры здесь. Организаторам не

требовалось

покупать ваучеры вновь, потому что их никто с них и не требовал, пока они

могли платить проценты за счет притока новых ваучеров.

Присяжная13: Вы считаете главным, что фонд М. и С. не был

зарегистрирован?

Ответ: Нет не главное. Работать без регистрации - не большое

преступление, и я его упомянул как свидетельство их умысла на обман, чтобы

легче было привлечь людей и обмануть их доверие.

Судья: То еесть Вас надо понять так: если бы они работали без

регистрации, без лицензии, но добросовестно выполнили свои обязанности,

то...

Ответ: Да, тогда это был бы совсем иной, не тяжкий состав преступления,

не мошенничество.

Из речи защитника

Для меня абсолютно очевидна невиновность подсудимых в тех

преступлениях, в которых их обвиняют. А вы понимаете, что нет ничего

сложнее, чем доказывать очевидные вещи, ломиться в открытую дверь.

Вы уже слышали, что мошенничество - есть завладение чужим имуществом

либо права на имущество путем обмана. Я вас обманываю для того, чтобы у вас

забрать. Причем на вопрос, который здесь дебатировался: была ли регистрация

или ее не было, я бы рекомендовал вам свое внимание особо не акцентировать.

Сам по себе факт хозяйственной деятельности, не зарегистрированной в

установленном порядке, в тот период времени преступлением не являлся. И,

строго говоря, к вопросу о том, мошенники эти люди, или нет, никакого

отношения не имеет. Они могли быть не зарегистрированными, но честно

рассчитаться с вкладчиками, и тогда вопрос об их уголовной ответственности

не стоял бы. Но они могли бы работать строго легально, в соответствии с

государственной регистрацией, но одновременно обманывать людей, и тогда их

надо было привлекать к уголовной ответственности. Применительно к

рассматриваемому делу, чтобы признать этих людей виновными в мошенничестве,

вам необходимо убедиться в том, что, уже начиная свою деятельность по

приобретению ваучеров у населения, они заведомо знали, что эти ваучеры не

вернут, с вкладчиками не рассчитаются, а полученные в результате реализации

этих ваучеров имущество и деньги присвоят в свою собственность...

Подчеркиваю: не в собственность предприятия, которое они создали, а в

свою личную собственность. Только в таком случае вы сможете их признать

мошенниками по действующему законодательству.

Представитель обвинения, в общем, так и утверждает, что эти люди

обманывали вкладчиков с самого начала. Обосновывает же он это утверждение,

по-моему, только одним: дескать, они не могли не понимать конечный характер

своей деятельности, а именно то, что все равно им со всеми вкладчиками

рассчитаться не удастся.

Ну, возможно, это понимает представитель обвинения, человек с высшим

образованием, давно и долго занимающийся проблемами экономики. Но

категорически утверждать, что понимали и что не понимали те люди в тот

период времени, на мой взгляд, несколько легкомысленно.

И потом. Обвинитель исходит из само собой разумеющегося, что мы имеем

дело с так называемой "финансовой пирамидой", когда полученные у одних

вкладчиков деньги передаются другим, но вырученные от продажи ваучеров

деньги не вкладываются в хозяйственную деятельность в целях получения

прибыли.

Мне бы конечно хотелось услышать от обвинителя доказательства, что это,

действительно была пирамида. Я таких доказательств пока не услышал. Да, это

дело во многом типично для сегодняшней экономической ситуации в стране. У

всех на слуху, у всех на памяти печально знаменитые "МММ", "Русский дом

селенга", банк "Чара"... Но вот на что я бы хотел обратить ваше внимание.

На

грани финансового банкротства оказались не только эти одиозные фирмы, но и

вполне респектабельные предприятия, руководителей которых трудно упрекнуть

в

мошеннических поступках.

Так в чем же здесь дело? В злонамеренности отдельных лиц? В общей

экономической ситуации в стране? Вспомните (если вы следили за ходом

ваучерной приватизации и за ходом экономических преобразований), как много

в

последнее время со страниц газет, с экранов телевизоров вполне

квалифицированные, авторитетные специалисты говорили о том, как нужны нашей

экономике инвестиции. Особенно подчеркивали значение частных инвестиций,

т.е. привлечения денег населения. И правильно. Деньги должны лежать не в

кубышке у людей, а должны работать и на экономику, и на самих людей.

И неудивительно, что в точном соответствии с подобными рекомендациями

вполне квалифицированных специалистов нашлись люди, которые стали

организовывать подобного рода деятельность по привлечению денег населения

для того, чтобы эти деньги заработали на экономику.

Ничего хорошего из этого, как правило, не выходило. Выяснилось, что

мало привлечь деньги населения, надо еще уметь разумно ими распоряжаться.

Более того, необходимо еще иметь объективные условия, которые позволили бы

этим деньгам заработать, чтобы приносить прибыль. А вот таких условий в

нашей экономике не оказалось. Это в условиях западных, экономически

развитых

стран наличие капитала, особенно капитала, аккумулирующего значительные

денежные средства, может гарантировать если не прибыль, то, по крайней

мере,

сохранение полученного. У нас же оказалось, что ни один краткосрочный

финансовый, хозяйственный, коммерческий проект, если он, конечно, не связан

с продажей сырья на Запад, не способен принести прибыль, позволяющую

предприятию развиваться и рассчитаться с вкладчиками и акционерами.

Вы понимаете, что по представлениям населения прежде всего им нужно как

можно быстрее вернуть эти деньги с процентами. Никто же не будет вкладывать

деньги в расчете на то, что они вернутся через 20 лет тебе или твоим

внукам.

Т.е. нужно под эту деятельность разработать какой-то быстрый,

краткосрочный,

хозяйственно-финансовый проект. У нас оказалось, что возможностей для

разработки таких проектов нет. Но поняли-то мы это только сейчас, далеко не

сразу и далеко не все.

И еще... Скажите честно, положа руку на сердце, вы все поняли в

экономических выводах обвинителя? Почему все же эта пирамида не способна ни

на что, почему она обречена на неудачу? Я признаюсь: понял далеко не все.

Не

ставлю под сомнение научную достоверность его выводов. Но можем ли мы

предъявлять претензии к людям, не понявшим это, когда они только-только

начинали свою деятельность? Именно тогда? Причем люди без высшего

экономического образования, еще молодые...

Тут резонно задать вопрос: "Ну а были ли у них какие-то коммерческие

проекты, в ходе реализации которых они хотели бы получить прибыль?" Я не

могу ответить на этот вопрос по одной простой причине: следствие этим

вопросом не интересовалось. Для обвинительной власти было достаточно того,

что вот, ага, ваучеры ими получены, деньги присвоены, значит,

мошенничество.

Этот вопрос нуждался в выяснении следственным путем. Но поскольку он не

выяснен, я должен напомнить вам о принципе презумпции невиновности, любые

сомнения должны толковаться в пользу подсудимых.

Но даже если таких проектов у них не было бы... Обвинить этих людей

тогда можно будет лишь в том, что они следовали известному правилу

Наполеона: "Ввязаться в драку, а потом посмотреть, что из этого получится"

Легкомысленно ли это? Да! Авантюрно? Да! Безответственно? Да! Со всем

этим я согласен. Но не преступно!

Здесь есть один очень щекотливый вопрос, о котором косвенно обвинитель

уже сказал. Действительно, возникла такая ситуация, когда они уже не могли

не понимать, что "да", проект наш рушится, вернуть ваучеры и деньги мы не в

состоянии. Конечно, надо было бы прийти и так честно все сказать: "Господа,

у нас ничего не вышло!" Но, согласитесь, для этого нужно и определенное

мужество. А потом, всегда надеешься на то, что вдруг что-то получится.

Вдруг

подвернется какой-то удачный вариант, который позволит рассчитаться и с

кредиторами, да еще и получить прибыль. Опять же легкомысленно, опять же

безответственно, опять же авантюрно, но опять же не преступно.

И еще. Здесь фигурировали очень страшные цифры- десятки тысяч, миллионы

рублей, по тем временам это были деньги. Но давайте посмотрим на дело

здраво, трезво и объективно. Что потерял каждый из вкладчиков в этой

ситуации? Один ваучер, рыночная стоимость которого никогда не превышала 6

долларов... Да скажите сами честно, многие ли из вас что-то получили от

вашего ваучера?

Присяжная...: Немного, но меня хоть не обманули так...

Судья: Уважаемый защитник, не втягивайте присяжных в дискуссию.

Защитник: Мой вопрос носил риторический характер... Я хочу только,

чтобы вас не смущали эти суммы. Если даже люди были обмануты, чего,

конечно,

и не было, то они были обмануты только на мало что значащую бумажку,

которая

вряд ли кому-то могла стать полезной. И, наконец, последнее, о чем я должен

сказать. Что они приобрели?

Да, они реализовывали ваучеры. Но ведь вырученные за них деньги попали

не в их личный карман, а на счет их предприятия. Это очень важно прояснить.

Если бы обвинение доказало, что подсудимые на вырученные от ваучеров деньги

приобрели автомашины, построили коттеджи, купили квартиры, открыли счета в

зарубежных банках, т.е. что деньги, вырученные от продажи ваучеров, попали

в

их личный карман, то тогда можно было бы о чем-то говорить. Но ничего этого

не было. Ни следствие, ни обвинение не располагает никакими данными о том,

что они лично обогатились за счет этих финансовых операций.

Конечно, я понимаю весь тот невыгодный для защиты эмоциональный накал,

который существует по делам данной категории, вокруг финансирования таких

структур. Но мне кажется, что было бы большим заблуждением и большой

ошибкой

видеть истоки наших сегодняшних экономических бед в их деятельности. Эти

истоки коренятся гораздо глубже, а именно - в общем уродстве нашего

номенклатурного капитализма, в общем уродстве нашей монополистической

экономики. И поэтому я бы очень не хотел, чтобы вы своим обвинительным

приговором прикрыли подобные уродства и тем самым не столько выявили бы

проблему, сколько загнали бы ее внутрь.

Резюмирую: Никакого обмана здесь не было, эти люди, добросовестно

заключая гражданско-правовые сделки, рассчитывали за счет аккумулированных

у

населения денег получить прибыль, рассчитаться с вкладчиками и развивать

свое предприятие. Их расчеты оказались несостоятельными в силу

экономической

некомпетентности, может, из-за человеческого легкомыслия и

безответственности. Но неверно, что они занимались мошенничеством. Они

невиновны, на мой взгляд, и в любом ином преступлении. Их ответственность

может носить только гражданско-правовой характер, т.е. с них следует

взыскивать ту сумму, которую они остались должны. Вот если перед вами будут

стоять три вопроса о виновности подсудимых именно в таких формулах, я

соглашусь со вторым ответом, что они виновны в гражданском правонарушении,

но не в уголовном преступлении. Благодарю вас.

Вопросы защитнику и его ответы

Присяжная 13: У меня два вопроса. Во-первых, в период деятельности

фонда вкладывались ли деньги в хозяйственную деятельность?

Ответ: Увы, следствие это не выясняло.

Судья: Одну секундочку. Извините, ради Бога. Хорошо, следствие не

выяснило, но ведь обвиняемые давали по этому поводу какие-то показания.

Ответ: По этому поводу их не допрашивали. Следствие исходило из того,

что невыполнение обязательств по таким сделкам уже является преступлением.

Присяжная13: Было ли следствием выявлено, какие у них заранее

составлялись планы использования получаемых ваучеров?

Ответ: Тот же ответ - следствие и это не выясняло... Хотя при этом я бы

хотел еще акцентировать... Даже если бы у них таких планов не было, это

говорило бы только о том, что они просто свою деятельность не продумали,

что

они исходили из следующего посыла: "Сначала соберем деньги, а потом будем

думать, как ими распорядиться".

Присяжная13: Тогда возникает третий вопрос. По окончании деятельности

фонда, видимо, прошло время, были предъявлены им какие-то судебные иски. За

это время, организаторы фонда занимались какой-то коммерческой,

хозяйственной деятельностью?

Ответ: Нет.

Присяжная13: И тогда сразу возникает четвертый вопрос. Были ли у них на

период привлечения к ответственности возможности погашения в личном порядке

вот этих долгов? Тем более что суммы там все же были не такие уж

колоссальные, чтобы их нельзя было погасить.

Ответ: На тот период эти суммы были значительные. Но я хотел бы, чтобы

вы поняли такую вещь. В данном случае обязательства по этим договорам несут

не они лично, а ими созданное предприятие. Так требует закон. Они лично

ничего возвращать и не обязаны.

Присяжная13: Тогда я, может, неправильно сформулировала вопрос. Их

предприятие имело такую возможность?

Ответ: Нет, предприятие никакими основными средствами не располагало,

чтобы можно было расплатиться с вкладчиками.

Присяжная13: Значит, 9,5 тысяч не очень дорогих ваучеров исчезли

бесследно.

Ответ: Почему бесследно? Они могли быть уже вложены...

Присяжная13:...Ну ладно, тогда еще один вопрос. Хоть какие-то ваучеры

остались в живых в этом фонде к началу следствия?

Ответ: Ну конечно нет. Если бы они остались, их бы вернули тут же

вкладчикам.

Присяжная13: Еще вопрос, если разрешите. К началу деятельности фонда на

его счету были какие-то начальные, уставные средства и какие?

Ответ: Эти средства были, но в минимальных пределах. Вы говорите о

коммерческих структурах, а фонд был иной организацией.

Обмен репликами

Обвинитель: Хочу воспользоваться правом на реплику главным образом для

уточнения информации.

Тут стал вопрос о форме регистрации этого фонда... Я повторю. Создание

народного ваучерного фонда "РОСТ" не было никем официально

зарегистрировано.

Это было только решение некоей общественной организации, которая называла

себя комитетом самоуправления "Заречье". Само "Заречье" - это дачный

пригород подмосковного города. Это была частная общественная организация,

которая решила завести при себе такой фонд и предоставила в пользование ему

свою печать. Так что юридически никакого фонда не было, был только некий

комитет "Заречье".

Далее. Действительно, следствие не проводило никаких действий по

выяснению характера действий самих подсудимых. Но когда я занимался этим

делом и ходил к судье, к которой поступали гражданские иски потерпевших,

она

объяснила: "Да, счет комитета "Заречье" арестован (другого не было), но на

нем ничего нет, и потому все эти иски заранее обречены." Суд ими и не

занимался. Никаких сведений о том, что организаторы вкладывали средства в

другие предприятия, считаю, нет, потому на деле не было никаких таких

вложений.

И, наконец, вопрос об их личном состоянии. Я об этом могу судить, по

словам самих вкладчиков, с которыми встречался на их митингах. Все знали

этих людей. С. был давним жителем Заречья, М.- его родственником. Оба имели

квартиры, машины, дачи.

Вот, собственно, главное, что я хотел бы вам дополнительно сообщить в

связи с вашими вопросами. Что же касается самих возражений на аргументы

защиты, то поскольку, мне кажется, наши позиции достаточно прояснены, то не

нужно устраивать дополнительной полемики.

Защитник: Я буквально на два слова. Уважаемые присяжные, обращаюсь к

вашей правовой культуре и прошу не принимать вот эти тезисы обвинителя,

который здесь выступил в качестве свидетеля: "Я был, я видел, я слышал"...

Было бы очень пагубно для нашего правосудия, если бы суд, особенно суд

присяжных, свои заключения и выводы делал бы на основании непроверенных

сведений.

Напутственное слово судьи

Буду краток. Прежде всего, чтобы уточнить и в какой-то степени

облегчить вашу задачу, думаю, вам не надо задаваться вопросом о регистрации

и получении лицензии этим фондом. Конечно, если они не получили такого

разрешения, за это предусмотрена ответственность, но не уголовная, а штраф.

Здесь правильно обвинитель и защитники говорили, что были случаи, когда

добросовестно выполняли свои обязанности фонды, еще не зарегистрированные,

и

наоборот, очень успешно обманывал десятки тысяч вкладчиков, скажем

знаменитый "МММ", который везде был зарегистрирован, имел лицензии и у него

с этой точки зрения все было в порядке. Это обстоятельство может иметь

значение, только если вы сочтете, что факт незарегистрированности

свидетельствует о том, что они с самого начала имели в виду обман. То есть

дело не в самом факте незарегистрированности, а в том, имеет ли значение

этот факт, чтобы решить очень сложный вопрос: хотели они обманывать или не

хотели? Это первое, что я хотел сказать.

Второе. В первом вопросе стоит: "Виновны ли подсудимые в

мошенничестве". Что это значит? Это значит: собирали ли они ваучеры для

того, чтобы за счет их реализации или как-то иначе получить деньги и

присвоить их, т.е. обмануть вкладчиков? Или они собирались честно работать,

ни о каких обманах не помышляли, но по каким-то от них независящих

обстоятельствам у них это не получилось. По-видимому, следствие дало в ваше

распоряжение не очень много материалов. Положение у вас не простое. Тем не

менее, прошу вас ответить на вопросы.

Вопросы присяжным

1. Виновны ли подсудимые в хищении путем мошенничества?

2. Может они совершили лишь гражданское правонарушение?

3. Если виновны, то надо ли их наказывать лишением свободы?

Суждения 6 присяжных, признавших М. и С. виновными в хищении, но не

заслуживающими лишения свободы

Не было и попыток организации прибыльных предприятий, а проценты

платили - значит, обманывали.

5(охранник): Они изначально знали, что идут на обман, потому не

развивали свое предприятие. Но сажать не надо, пусть лучше отдают долги.

7(педагог): Они виновны в мошенничестве. Конечно, доказывать умысел

трудно. Но считаю, они не имели права заниматься таким делом, брать деньги

наобум, не имея серьезных проектов. Сажать их не надо.

12(портная): У них не было даже экономиста и иных толковых людей, с кем

можно советоваться, это уже доказывает, что они и не думали развиваться,

значит, собирались прожить обманом. Но сажать их не надо, потому что из

зоны

люди возвращаются уродами.

Сужу по интуиции: это мошенники.

15 (геолог): На первый вопрос отвечаю "да", хотя доводы и защитника, и

обвинителя звучат не убедительно, нет достаточной информации, так что

отвечаю я просто на основе интуиции. Конечно, люди должны отвечать за свои

поступки, но не лишением свободы.

Свой фонд они не регистрировали,потому что и не собирались долго

работать и возвращать долги.

9 (безработная): Они виновны в мошенничестве, потому что не маленькие

дети. Когда создавали этот фонд, им было заведомо ясно, к чему это все

приведет. То, что они не зарегистрировали свой фонд, говорит о том, что

долго он существовать не собирался. Когда порядочные люди занимают у

кого-то

деньги и если что-то не получается, то отдают свои, а здесь никто ничего

отдавать не собирался. Но я не считаю, что их надо лишать свободы, потому

что лучше от этого они не станут.

10 (пенсионер): Это было чистое мошенничество, с самого начала они

стали обманывать, пользуясь вымышленным именем своей организации. Но сажать

их не надо, потому что сейчас таких мошенников не сажают, да мы и сами

виноваты, что им верим.

Суждения 5 суровых присяжных, сказавших: "Виновны в хищении и

заслуживают лишения свободы"

2 и 3 (продавщица и рабочий): Виновны и заслуживают лишения свободы.

4(педагог): Они виновны и должны отвечать. Это ж не детский сад -

обманывать такое количество людей.

11(пенсионер): Их мошенничество доказывается нежеланием правильно

оформить свою организацию. Очевидно, что средств от ваучеров они получили

намного больше, чем выплатили и не желают их возвращать.

13(домохозяйка): Виновны и заслуживают лишения свободы. Почему? Во-

первых, фонд образовывался без начального капитала, наверное, для добывания

денег. Не отмечено ни одной попытки организовать какую-нибудь хозяйственную

деятельность, вложить куда-то эти ваучеры с целью получения прибыли. Ведь

вложение этих довольно приличных по тем временам сумм могло бы вполне

реально дать возможность рассчитаться. Эта организация была несомненной

пирамидой. А пирамида, это все-таки мошенничество. Почему эти люди должны

быть лишены свободы? Они не сделали хотя бы попытки рассчитаться со своими

вкладчиками. Все-таки надо иметь элементарную порядочность и отдать хотя бы

то, что ты взял. Поэтому остается наказывать только лишением свободы.

Суждения 4 присяжных, признавших невиновность в хищении

Нет доказательств умысла на обман.

1(бухгалтер): Обвинение не смогло представить убедительных

доказательств и потому осуждать их нельзя (презумпция невиновности).

8(продавщица): Они не виновны, потому что доказать умысел на

мошенничество невозможно. Кроме того, людям платили проценты. Обвинитель не

доказал, что деньги они тратили на себя, а лишь пользовался слухами.

Они хотели как лучше, но не получилось.

6(охранник): У этих ребят, наверное, позыв был деньги аккумулировать,

вложить куда-то потом и работать честно. Ну не получилось это у них, мало

какое бывает стечение обстоятельств. Опять таких фондов много развелось.

Конкуренция, естественно. Следствие ничего толком не установило ни про

дачи,

ни про машины, одни слухи. Ну, задним умом мы можем понимать, что это могли

быть и подставные люди, и деньги через них могли утечь куда-нибудь

заграницу, но документы не представлены.

Нет обманутых. Все, включая государство, впали в авантюру, и спор между

ними должен разбирать гражданский суд.

14(инженер-геолог): "Тут мошенничества нет, а есть создание незаконного

фонда и неисполнение им обязательств, т.е. гражданское правонарушение. Я

видела много людей, которые с сияющими глазами ездили на юг, обогатившись

на

этих фондах, на таких, как мы с вами. И была масса людей, получавших свои

30%. В то время это были хорошие деньги, и, значит, половина жителей этого

поселка просто обогатилась. Так что не стоит говорить об обманутых. Все

кинулись в эту авантюру, и авантюрными, считаю, был весь народ и

правительство. Могу говорить объективно, потому что свои ваучеры никуда не

сдала, они у меня дома.

Вердикт присяжных: Виновны в хищении (11 голосами против 4), не

заслуживают лишения свободы (10 голосами против 5).

Итоговый лист ИСП 27.11.1996 г.

№ХарактеристикиГолосаПрофес-сияВоз-растПолОбразованиеВина в мошен-ничествеГражд. нару-шениеЛишение свободы1Бухгалтер57жвысшеенетданет2Продавец42жсреднееданетда3Рабочий59мсред.техн.данетда4Педагог36жср.спец.данетда5Охранник35мсред.техн.данетнет6Охранник36мср.спец.нетданет7Педагог34жвысшееданетнет8Продавец27жср.спец.нетданет9Безработная46жвысшееданетнет10Пенсионер63мсред.техн.данетнет11Пенсионер58жсред.техн.данетда12Портная24жсреднееданетнет13Домохозяйка45жн.высшееданетда14Инж.-геолог46жвысшеенетданет15Геолог48мвысшееданетнетИтого     да - 11 нет - 4да - 4 нет - 11да - 5нет - 10

Глава 2. Обналичиватели авизо (авторитет юристов опасен

для совести присяжных)

В этой главе будет рассмотрена иная плоскость дел о мошенничестве, где

сам факт мошенничества (использование фальшивого авизо) практически

неоспорим, но глубокое сомнение вызывает виновность людей, лишь

соприкоснувшихся вольно или невольно с преступно добытыми средствами в

процессе их "отмывания".

В экономике все взаимосвязано, и потому принцип осуждения использования

"грязных денег" очень легко довести до абсурдного запрета на всю

экономическую жизнь. Приходится где-то ставить ограничительную плоскость,

за

которой рыночные операции не могут считаться преступными, какие бы средства

при этом не использовались. В уголовном праве уже давно существуют нормы

такого различения, но достаточны ли они и как соотносятся с требованиями

нашей совести?

Материалом для анализа в этой главе послужили записи общественного и

исследовательского судов присяжных по делам о хищениях крупных денежных

сумм

путем применения поддельных (фальшивых) кредитовых авизо, т.е. банковских

документов строгой отчетности, свидетельствующих о переводе одним

коммерческим банком очень крупных денежных сумм на счет другого (как

правило, в ином городе) по поручению своих клиентов. В отличие от обычных

платежных поручений, при исполнении которых банки могли обходиться

собственными активами, в переводах по кредитовым авизо деньги приходилось

заимствовать у местных отделений Центрального банка РФ (расчетно-кассовых

центров - РКЦ) и под их контролем. Тем не менее, контроль этот оказался

очень слабым, а случаи получения огромных сумм по фальшивым документам -

многочисленными, причем на скамье подсудимых оказывались не реальные

организаторы и исполнители фальшивок, а посредники и обналичиватели

похищенных денег. О вине последних и шел наш спор с обвинителями по ряду

дел.

Вообще связь между хищением и сбытом похищенного представляется

очевидной: без первого нет второго, но и без налаженного сбыта невозможны

профессиональные хищения. Существование развитой сети скупщиков краденого

стимулирует хищения. Тем не менее "скупка и сбыт похищенного" далеко не

равнозначны хищению и даже не всегда являются преступлением. Юридическая

практика в веках выработала градацию разных квалификаций лиц, причастных к

таким деяниям.

В действующем до 1997 г. УК РСФСР заранее обещанные сбыт или хранение

похищенного имущества расценивались как соучастие в хищении в форме

пособничества (ст.17) и карались с той же строгостью - до 10 лет лишения

свободы. А вот заранее не обещанный сбыт (приобретение или хранение с целью

сбыта) имущества, заведомо добытого преступным путем, наказывался уже мягче

по ст.208 УК РСФСР до 5 лет лишения свободы, а если такое производилось в

виде промысла (систематически) или в крупных размерах, то до 7 лет л.с.

Наконец, приобретение, хранение или сбыт имущества, заведомая

похищенность (преступность добычи) которого приобретателю неизвестна,

преступлением не является. У него нельзя будет даже отобрать похищенное

имущество.

Следовательно, только в зависимости от умысла обвиняемого

- помогать хищению путем реализации похищенного,

- или реализовать уже похищенное,

- реализовать имущество, похищенность которого неочевидна, обвиняемый

наказывался и по полной, как расхититель, и помягче - как сбытчик

краденого,

или вообще должен быть оправдан в совершении уголовного преступления (хотя

подозрение на человеке, сбывавшем или хранившем краденое имущество,

остается

всегда в меру того, насколько он мог догадаться о преступном происхождении

этого имущества, но эти темы относятся уже к сфере суда морального, а не

уголовного).

Почему? Полезно задуматься, почему в зависимости лишь от такого

трудноуловимого нематериального фактора, как "умысел", одно и то же

реальное

действие повлечет столь разные правовые оценки и наказания. Если сосед по

лестничной площадке, допустим, скажет: "Хочешь автомашину? Завтра краду

любую, и она твоя!" - то послезавтра у вас не только отнимут эту машину, но

и посадят рядом с "дарителем" как соучастника. Если этот сосед придет к вам

и скажет: "Купи по дешевке краденую машину", то и ее у вас послезавтра

отнимут и осудят, но на гораздо меньший срок. А если сосед скажет только:

"Купи машину очень дешево", а потом обвинитель не сможет доказать, что на

самом деле вы не могли не знать о том, что она краденая, то у вас ее даже

не

отнимут безвозмездно.

Есть два типа обоснования таких градаций.

Профилактика преступлений. Конечно, заранее обещанный сбыт похищенного"

во многом есть стимул для совершения хищения, неотъемлемая часть его плана,

не менее важная, чем само хищение. Квалификация такого сбыта как соучастия

в

преступлении не вызывает недоумение.

Другое дело - заранее не обещанные приобретение или сбыт похищенного.

Здесь виновный уже никак не может быть стимулятором и соучастником самого

хищения. Он сам не крал, а только соблазнился дешевизной уже украденного.

Таким соблазнам и рискам подвергается широкий круг людей. Их помощь

преступникам случайна и сводится к второстепенной роли превращения опасного

своей похищенностью имущества в безопасные деньги. Сами эти люди не

участвуют в хищении, а лишь помогают выжить похитителям, потому вина их

перед обществом меньше.

И, наконец, людей, которые покупали имущество, не зная, что оно

похищенное, закон склонен рассматривать как добросовестно заблуждавшихся,

обманутых, даже потерпевших от преступления граждан, хотя своей покупкой

они

объективно помогали преступникам. Последнее суждение закон считает

неверным,

ибо так можно посчитать помощниками аферистов и их жертв, кто по

доверчивости поддался обману.

Минимизация вреда гражданам. Понятно, что граждане в целом

заинтересованы в уменьшении числа хищений их имущества, в том числе и путем

поимки и лишения свободы похитителей, потому они согласны содержать

правоприменительные органы и даже подчиняться им. Но, конечно, при условии,

что эти органы не будут репрессировать их самих. Уголовные наказания должны

обращаться только на виновных перед обществом и только в меру их

виновности,

преследуя не столько преступников, сколько сами преступления.

Наконец, не является пустой мысль, что вовлечение похищенного имущества

в экономический оборот для общества является скорее плюсом, чем минусом,

снижает возможные потери от гибели этого имущества в преступных

"захоронках"

и кроме того дает возможность все же обнаружить похищенное и добраться до

настоящих виновников. Эти плюсы, конечно, не обеляют скупщиков краденого,

но

объясняют, почему наказания для них должны быть менее суровыми.

Что же будет, если сбытчиков краденого приравнять к похитителям и

карать с той же строгостью? Мы тогда значительно расширим круг

репрессируемых, отбросим в их число просто соблазнившихся дешевизной

краденого, и в этом круге будет легче затеряться настоящим ворам.

Как ни усиливай репрессивные органы и не увеличивай число тюрем,

возможность изоляции согрешивших граждан всегда будет ограниченной (если,

конечно, не брать в расчет чисто тоталитарные примеры), и потому, чем

больше

тюрьмы будут заполняться маловиновными, тем с большей вероятностью будут

оставаться на свободе настоящие преступники.

И уж совсем беда, если закон позволит наказывать фактически невиновных

людей, на месте которых может оказаться каждый, например, купив по случаю

дешевую вещь, оказавшуюся потом похищенной. Поскольку посадить всех

невозможно, власти тогда получат замечательную возможность сажать любого по

собственному выбору... Впрочем, такое мы уже испытали при социализме, когда

почти каждого можно было посадить за шабашки, приписки, спекуляцию, взятки,

но сажали только попавших под руки или, что чаще, неугодных.

К сожалению, сегодня мы наблюдаем повышенную готовность законодателей к

удовлетворению жажды российских правоприменителей усиливать репрессии и

распространять их на невиновных или маловиновных граждан. Понять резоны

"органов" нетрудно: посредников ловить легче, чем аферистов. Но если всех

таких посредников причислять к разряду преступников, то круг репрессируемых

людей значительно расширится, прицельность борьбы органов с самими

мошенниками снизится, а экономика ослабнет как деньгами, так и

предпринимателями. И по большому счету страна погибнет скорее от своих

силовых органов, чем от преступников. Привыкая к ремеслу, они, как правило,

начинают друг друга не уничтожать, а усиливать, ослабляя, в конечном счете,

само гражданское общество.

Ст.174 нового УК РФ как "запасной бронепоезд МВД". Ныне действующий

Уголовный кодекс РФ ввел по примеру некоторых западных стран такой состав

преступления, как "легализация (отмывание) денежных средств или иного

имущества, приобретенного заведомо незаконным путем" (ст.174), объявив его

преступлением даже более тяжелым, чем хищение. Так, "отмывание" в крупном

размере карается от 7 до 10 лет л.с., в то время как хищение путем кражи

или

мошенничества в крупном размере - от 5 до 10 лет л.с.

Если еще учесть, что в тексте ст.174 вместо традиционного оборота

"заведомо добытого преступным путем" стоит более широкое понятие

"приобретенное заведомо незаконным путем", то получается, что часто

встречающаяся перепродажа имущества, полученного лишь с какими-то

нарушениями правил учета или с иными несущественными правонарушениями,

будет

караться суровее тяжелых преступлений. К счастью, я пока еще не слышал о

таких реальных делах. Возможно, по тактическим соображениям руководители

следственных органов пока притормаживают разворот новых дел, держа ст.174

как бы "в резерве Главного командования"... Но в Уголовном кодексе она уже

существует и "заработать тюрьмой" может в любой удобный для МВД момент. И

тогда нам останется уповать лишь на трезвый разум присяжных, а при

отсутствии этого суда - опять лишь на мнение "мировой общественности".

Как осуждали по авизовочным делам?

В 1992 - 96 годы к нам пришло 12 жалоб от обвиняемых по делам о хищении

банковских средств с помощью поддельных авизо или чеков "Россия".

Род занятий подзащитныхРегион Время арестаИсточник авизоСумма хищения млн. рубСрок по приго-воруИзменен-ный срокЧеченский пред-приниматель КK.КKиров-ская обл.март 1992 г.неустановлен-ные чеченцы20 8 лет7 летПредпринима-тели Б. и Н.Удмур-тияиюль 1992 г.неустановлен-ные москвичи2569 лет10 лет6 летЭколог Р.С.-Пб.октябрь 1992 г.неустановленный дагестанец1608 лет4 годаПредпринима-тель О. и сотруд-ник банка Л.Тулаоктябрь 1992 г.неустановленныйингуш в Москве37510 лет 9 лет 9 лет 8 летСотрудник банка Т.Уфаоктябрь 1992 г.неустановленныйкабардинец196дело закрыто Сотрудники банка Н. и О.Волго-градоктябрь 1992 г.неустановленныйкавказец8834 года 2 годаамнисти-рованыЧеченские пред-приним. Г. и П.Тверьноябрь 1992 г."неустановленный""Руслан"""15008 лет8 лет6 лет6 лет Предприни-матель А.Тверьдекабрь 1992 г.неустановлен-ные лица4164 года2,5 года Чеченский пред-приниматель Т.Москваначало 1993 г.неустановлен-ные чеченцыок.3000""Бухгалтер Д. и предприним. И.Москвамарт 1993 г.неустановлен-ные лица 6067 лет7 летдосрочно освобожд.Предприни-матель З.Тюменьмай 1994 г."скрывшийся ""Соколинский"""11568 лет7 летПредпринима-тель П. и др.Москваокт.1992 г.скрывшиеся чеченец и ингуш3805 лет

Все 12 дел как будто скроены по одной колодке. В подавляющем их

большинстве участвуют так называемые "скрывшиеся лица кавказской

национальности", от которых по версии следствия и появлялись фальшивые

документы, снабженные всеми шифрами, печатями и кодами РКЦ-шной защиты. Но

нам не известны случаи, чтобы следствие выходило на тех, кто собственно и

мог передать эти бланки с печатями и шифрами, кто играл главную роль в

мошенничестве. Почти по всем делам обвиняемыми оказывались мелкие

предприниматели, соглашавшиеся выполнять поручения неизвестных похитителей,

или работники коммерческих банков, которые помогали им срочно проводить эти

"выгодные" операции. Видимо, откликаясь на лозунг дня: "Сурово покарать

фальшивых авизовщиков", суды определяли большие сроки наказаний.

Об одном из первых судов над авизовщиками рассказал в "Известиях" от

2.11.94 г. журналист М. Хазин. Липовый предприниматель Новиков в ноябре

1992

года стал получать от знакомого из Чечни Катаева (а тот от некоего Руслана)

договора на многие сотни миллионов рублей от разных фирм якобы с Северного

Кавказа, которые потом оказались фальшивыми. Новиков беспрепятственно

представлял их в московский комбанк "Гагаринский", где по переводам эти

деньги зачислялись на счет новиковского "лжекооператива", дальше

перечислялись на другие "фирмы", обналичивались, конвертировались и т.п.,

пока не оказывались (за исключением "процента") у таинственного Руслана.

Оба

уверяют, что ничего не знали о хищениях Руслана, а занимались только

обналичиванием по его поручению. Так ли это?

И журналист М. Хазин, и следователь по делу Л. Федорова уверены в

существовании "Руслана", потому что "не могли Новиков с Катаевым сами

устроить все проводки фальшивых авизо через РКЦ и комбанки", или, как

"изящно" выразился М. Хазин, "не с их мозгами и возможностями организовать

эту многоходовую комбинацию, где фальшивые авизо отправляются из разных

городов и задействованы десятки коммерческих структур. Был и есть кто-то

еще, помаститее, кто задумал все это и получил львиную долю прибыли".

Несмотря на правдоподобность собственного объяснения, журналист называет

обналичивателей "первостатейными мошенниками", а следователь отправляет их

на суд как главных виновников хищений, поскольку, по ее словам, "Катаев

никогда не скажет, кто такой Руслан" и "спасибо, хоть этих удалось

разоблачить".

Мне понравилась такая редкая откровенность следователя: есть настоящий

и недоступный следствию преступник под условным именем Руслан, есть явные

обналичиватели похищенных Русланом средств, которые клянутся, что они

просто

обналичивали чужие средства и знать не знают об их хищении. Но следователю

надо "разоблачить хоть этих", и вот из обналичивателей делают "мошенников",

уговаривая, что раз они не могли не догадываться о сомнительности всех

операций, значит, "мошенничали и похищали". Но, даже не добившись такого

признания, не имея никаких доказательств, что обвиняемые знали о

фальшивости

денег Руслана, и, пренебрегая презумпцией невиновности, обязывающим

толковать все сомнения в пользу подсудимого, следователь отправила дело и в

суд, и в прессу, получив от них полную поддержку. Мосгорсуд приговорил

обналичивателей к максимальным 10 годам лишения свободы каждого. Правда,

Верховный Суд РФ срок снизил до 8 лет, но ведь и это немало.

Статья М. Хазина имеет второе название: "Анатомия крупного

мошенничества". На деле же она скорее вскрывает анатомию

правоприменительного мошенничества в делах о фальшивых авизо, когда

разоблачают и наказывают отнюдь не самых виновных и осуждают чем не

виновнее, тем сильнее.

Чеки "Россия" за автомобили

(ОСП от 17.02.1995 г. по делу О.Л.)

Обвинитель Владышевский: О. занимался посредничеством, в том числе

перепродажей автомашин. Крупный потребитель из Ингушетии по договоренности

о

поставке партии в 72 машины расплатился чеком "Россия" на 350 млн. руб.

(разновидность авизо), который с помощью его знакомой Л., сотрудницы

тульского "СВАК-банка", был дооформлен и сдан в банк. После получения

подтверждающих телеграмм местный РКЦ перечислил в банк эту сумму, однако О.

успел получить из нее только небольшую часть, т.к. банк заподозрил

поддельность сведений в чеке "Россия". После подтверждения поддельности

чека

полученные О. средства были изъяты со счета его фирмы и наложен арест на

его

имущество, сам О. и помогавшая ему оформлять чек"Россия" Л. были арестованы

и осуждены за попытку хищения путем мошенничества 350 млн. руб. на

максимальные сроки - 10 и 9 лет л.с.

Защитник Сокирко подчеркнул, что с его точки зрения О. и Л. никак не

могут считаться изтотовителями фальшивки, что они сами стали жертвой обмана

со стороны "крупного потребителя из Ингушетии", который и передал О.

подложный чек "Россия". Подсудимые же делали все открыто. Например, Л.

советовалась с коллегами по банку, как следует оформлять эти документы, оба

они ожидали подтверждения истинности чека в РКЦ, на котором и лежала

ответственность. Следствие же предпочло не искать настоящих преступников, а

сделать виновников из самих обманутых.

Вопрос присяжным: Виновны ли О. и Л. в хищении?

Вердикт: Не виновны - 8 голосами против 2.

Почти все присяжные сетовали на плохое следствие и массу непонятного в

деле. Большинство их на этом основании решило считать подсудимых

невиновными, но два человека все же склонились к осудительному вердикту,

как

бы преодолев принцип "презумпции невиновности". Возможно, что подобно им

поступили и официальные обвинители и судьи, определившие О. и Л.

максимальные сроки наказаний.

Общий же итог этого ОСП зафикисировал очевидное противоречие приговоров

по авизовочным делам совести подавляющего большинства присяжных.

Дело обналичивателя П.

(ИСП 13.10.1996 г.)

В приложении 2.1. помещена полная стенограмма этого процесса (за

небольшими изъятиями непринципиального характера), что дает читателю

возможность провести собственный анализ и тем самым помочь и автору в

уяснении того, что, говоря языком юристов, "не охватывается сегодня его

сознанием". Пусть эти надежды невелики, но, по крайней мере публикацией

этой

стенограммы я даю себе шанс. Читателя последующего текста я прошу

предварительно ознакомиться с фабулой дела и прениями сторон по

стенограмме.

Организаторы данного ИСП вольно или невольно, но поставили присяжных в

условия жесткого эксперимента. Выделив из реального уголовного дела один

эпизод, обвинение предложило присяжным осудить подсудимого, дав минимум

информации, да и та была довольно условной практически без доказательств,

лишь на основании самого задекларированного факта обналичивания П. к

похищенным средствам и "внутренней убежденности" обвинителя.

Как признал судья-исследователь в беседе с присяжными уже после

окончания процесса: "В нормальной правовой системе недоказанная виновность

означает доказанную невиновность", а так называемое "объективное вменение

недопустимо для цивилизованного правового общества, потому что человек

может

отвечать только за те действия, в которых он отдает себе отчет".

Такое пояснение для вопрошающих присяжных были почти шоковым, потому

что перед этим на самом процессе именно судья высоко оценил обвинение П.,

построенное "на объективном вменении", и потому все без исключения

присяжные

согласились с ним и на вопрос о виновности ответили "да".

Тем не менее, я считаю, что "эксперимент" дал интересные результаты.

Обвинение и защита в этом процессе отстаивали перед присяжными две

противоположные позиции:

- предприниматель П., согласившийся предоставить счет своей фирмы для

транзита крупных средств, добытых из ЦБ РФ с помощью фальшивого авизо за

коммерческий процент, есть участник организованной преступной группы

мошенников, хотя прямых доказательств его осведомленности о преступном

источнике этих средств не добыто,

- предприниматель П. не знал и не мог знать о преступном характере

перечисляемых через его фирму денег, он считал, что занимается операциями

типа обналичивания, и получил за услугу хороший коммерческий процент.

Доказательств иного не добыто, поэтому П. не виновен полностью.

Однако не нашлось ни одного присяжного, который бы согласился с одной

из крайних позиций. Они отвергли доводы и обвинителя, и защитника.

И потому можно считать, что стороны потерпели поражение.

Вопросы присяжным:

1.Виновен ли П. в хищении организованной группой?

2.Если нет, то виновен ли он в пособничестве хищению?

3.Если нет, то виновен ли он в укрывательстве преступления?

4. Если П. виновен, то заслуживает ли он лишения свободы?

Вердикт присяжных: Виновен в пособничестве хищению, но не заслуживает

лишения свободы.

Анализ суждений присяжных

Состав присяжных этого процесса достаточно многообразен по возрасту, но

приходится отмечать преобладание женщин, представителей интеллигентных

профессий и людей с высоким уровнем образования. Не было ни одного

представителя рабочих профессий. Можно считать, что это был суд "белых

воротничков" и домохозяек.

Их ответы распределились следующим образом:

по характеру вины: 9 присяжных признали вину П. в пособничестве

хищению, а 4 признали вину только в укрывательстве,

по характеру наказания: 7 признали П. не заслуживающим лишения свободы,

6 согласны с лишением его свободы.

Однако внимательное прочтение суждений ряда присяжных выявляет, что

очень многие из них понимали, что вина подсудимого (т.е. умысел его на

преступление) не доказана, но тем не менее признали его виновным. Об этом

определенно говорили 5 присяжных: "Вина его не доказана" (в гласном

обсуждении или на предварительных опросных листах), а одна присяжная

сказала: "Он только догадывался, что тут махинация, но какая?"

Другие же (я насчитал 4 определенных высказывания) говорили, что ничего

доказывать и не нужно, поскольку "крупный коммерсант не мог не понимать,

что

занимается грязным делом", а значит, преступный умысел и вина подсудимого

очевидны. Иных суждений не было, и потому мы получаем странный факт: все

присяжные осудили П. за уголовное преступление, хотя понимали, что

доказательств его преступного умысла нет.

Такой удивительный результат в принципе кажется невозможным для

обычного суда, где один из первых и главных вопросов к судьям и присяжным:

"Считаете ли вы вину подсудимого доказанной?" Если на этот вопрос присяжные

отвечают: "нет", то остальные вопросы могут уже не обсуждаться, ибо

подсудимый считается невиновным. Такие нормы записаны в ст.449 и ст.454

ныне

действующего Уголовно-процессуального кодекса РСФСР.

Но данный процесс - исследовательский, допускающий самые различные

новации, возможно, и не всегда удачные. Нетрудно понять, почему это

произошло. В большинстве из следовательских судов нас интересовало, прежде

всего, отношение присяжных к квалификации тех или иных действий как

преступных, поэтому вопросы доказательства этой стороны дела перед

присяжными обычно не ставились.

На данном процессе задача была иная. Спор обвинения и защиты шел именно

о доказанности умысла на преступление и уж в зависимости от этого следовало

решать вопрос о квалификации действий П. Тем не менее вопросы присяжным

были

сформулированы привычным способом, что и вызвало такой необычный результат.

Еще одна причина состоит в неудачной формулировке вопросов присяжным.

Поскольку каждый из них подразумевал согласие с той или иной степенью

виновности подсудимого, было бы правильнее выделить отдельный вопрос о

признании подсудимого невиновным в уголовном преступлении (или о виновности

его лишь в гражданском правонарушении). Отсутствие такого вопроса не раз

отмечали присяжные, приходя к выводу, что сами устроители процесса не

считали положительный ответ возможным, а просили их только определиться с

характером вины, если считать, что вина П. доказана.

Но, конечно, таких условий устроители процесса не ставили, и нам в

анализе теперь придется просто учитывать это недоразумение, чтобы сделать

правильные выводы об истинных мотивах присяжных.

Задача анализа упрощается из-за того, что составы групп присяжных,

согласившихся или не согласившихся с лишением П. свободы, практически

совпадают с их делением по вопросу о доказанности вины, и потому я выделяю

три основные группы.

Группа шести присяжных, признавших П. виновным в пособничестве,

согласившихся с лишением его свободы и не нуждавшихся в доказательствах его

вины

В группе две молодые домохозяйки (9, 10), двое юношей (бухгалтер - 2 и

философ - 5), учительница средних лет (6) и пожилой конструктор (7). У

большинства - среднетехническое образование. В группу вошли все участники-

мужчины. Очень важно, что кроме конструктора (7), это в целом молодые люди

со средним возрастом 29 лет, в то время как средний возраст всех 13

присяжных в этом суде - 43 года. Так что, по сути, группа выражает точку

зрения молодых. Вот их слова:

"Он не мог быть таким глупым, чтобы не знать, раз был крупным

коммерсантом" (6).

"Раз взялся за коммерцию, должен понимать, что это не совсем чистое

дело" (7).

"Виновен в пособничестве хищению, раз хозяйственник" (9,10).

"Виновен, потому что пропускал через свое предприятие... ну, грязные

деньги, помогал их отмыть" (2).

"П. пояснил, что его просил знакомый. Но ведь человек существо

разумное, должен просчитывать свои ситуации и кто бы тебя о чем ни просил,

всегда можно заболеть (отказаться)... потому я считаю, что он виновен в

пособничестве хищению" (5 - старшина).

Отвергнув утверждение обвинения об участии П. в организованной группе

расхитителей, присяжные не высказали доводы в пользу того, что П. знал о

хищении еще до его совершения. Фактически они лишь обосновывали свою

уверенность в том, что П. не мог не догадываться о "грязном характере"

предложенных ему для реализации денег, т.е. об их похищенности. Но если

перейти на язык статей уголовного кодекса, то присяжные обосновали только

вину П. в заранее не обещанном сбыте и иных видах укрывательства средств,

добытых заведомо преступным путем, но никак не в пособничестве хищению,

которое требует как минимум "заранее обещанного участия".

Тем не менее, свою позицию присяжные обозначили именно как

"пособничество хищению", а не как "укрывательство", видимо, для того чтобы

подчеркнуть резкость своего осуждения П., что видно из споров между

присяжными о смысле этих терминов (см. стенограмму).

Проголосовавшие за определение действий П. как "пособничество хищению"

хотели подчеркнуть, что "отмывание им грязных денег" есть пособничество

похитителям и потому заслуживает сурового наказания в виде лишения свободы.

В итоге я должен признать, что первые 6 присяжных:

- признали П. виновным в пособничестве хищению, хотя на деле уверились

лишь в том, что он только "отмыл" (укрыл) похищенные средства,

- держатся принципа заведомой виновности коммерсантов, именно

принадлежность П. к коммерсантам для них является доказательством его

знания

о преступном источнике обналичиваемых им средств, т.е. умысла на

преступление,

- готовы осудить к лишению свободы, даже если обвинение не предъявит

прямых доказательств его вины.

Идеологически эту позицию интересно описал старшина (молодой философ):

"Поскольку преступники используют для отмыва самые разные фирмы, то надо

наказывать каждого даже за одноразовое и случайное пособничество, чтобы

разорвать цепь преступлений. Вопрос же об умысле подсудимого неважен,

поскольку надо предполагать, что все люди разумные и должны рассчитывать

последствия своих поступков, отказываясь от всяких сомнительных действий".

Присяжная 6 дополнила это утверждение известной (и неверно истолкованной)

фразой: "Незнание не освобождает от ответственности".

Таким образом, большая группа присяжных принципиально освобождает

органы следствия и суда от необходимости доказывать преступный умысел

подсудимого, удовлетворяясь лишь фактом прикосновенности к похищенным

деньгам и тем самым, приглашая правоприменительные органы к расширению

круга

репрессий.

Думаю, что преимущественно молодые и ограниченные из-за самонадеянности

люди еще не сознают, какие беды они накликают на себя (ведь и они вольно

невольно нарушают нынешние законы).

Аргумент защиты "П. и другие коммерсанты, причастные к прохождению

похищенных денег, наверняка думали, что участвуют в рискованных, но не

преследуемых в уголовном порядке финансовых операциях типа "обналичивания

банковских средств", просто не был замечен, прошел мимо их ушей. Из того,

что нашему бизнесу приходится работать в пограничных с законом или даже в

противоправных ситуациях, эти присяжные делают такие выводы: "Если

коммерсант нарушает один закон (например, увиливает от налогов), то он

способен и участвовать в хищении (а продолжая эту мысль - и в убийстве)."

Подобная "мысленная конструкция" заведомой предпринимательской

виновности отнюдь не нова. Еще раз приведем парафразу английского

публициста

прошлого века, что при достаточно высокой норме прибыли нет такого

преступления, на который бы не решился Капитал даже под страхом виселицы.

Здравая английская мысль о том, что высокая прибыль нечистого дела

обязательно привлечет кого-то из не обремененных высокой моралью и

законопослушанием граждан, в марксовом, а потом и ленинском переложении

превратилась в распространенное убеждение, что все буржуи - неисправимые

злодеи и их можно только ставить к стенке. Вот и в наше время мы убеждаемся

в живучести этого старого и грозного для предпринимателей заблуждения. И

лучше не охать и возмущаться, а трезво учитывать российскую реальность.

Группа трех присяжных, признавших П. виновным в пособничестве, но не

согласившихся с лишением его свободы в связи с не доказанностью вины

Изначально в группу входили только двое: пожилые врач (4) и пенсионерка

(1), а потом к ним примкнула домохозяйка (8). Они все признавали П.

виновным

в пособничестве хищению, хотя, видимо, подразумевали под этим "отмывание

преступно добытых денег", но в отличие от первой группы для них оказался

важным фактор не доказанности умысла его на такое пособничество. В своих

опросных листах они прямо отвечали, что лишения свободы П. не заслуживает,

потому что вина его не доказана. Это крайне интересный момент.

Защитник и судья говорили присяжным о презумпции невиновности, и что

если остаются сомнения в доказанности вины, то нельзя человека считать

виновным. Тем не менее в ходе обсуждения присяжная 4 (человек

высокообразованный) хотя и ссылается на этот принцип и не доказанность

вины,

все же осуждает П. за "пособничество хищению" только потому, что объективно

через его фирму проходили похищенные средства. Лишь в ходе частной беседы с

судьей после заседания ей стала понятной ошибка "объективного вменения".

Если бы это объяснение было уяснено ею раньше, видимо, она проголосовала бы

за невиновность П. в уголовном преступлении. Однако можно считать, она все

же успела исправить свою ошибку в самом заседании, когда отказалась лишать

П. свободы именно из-за недоказанности его вины. На деле вопрос о лишении

свободы оказывается главным, как в настоящих судах, так и в

исследовательских процессах.

Видимо, иные мотивы были у присяжных 1 и 8. Хотя они тоже понимали, что

доказательств нет (этого не отрицал и сам обвинитель), но о вине П. судили

по своей догадке и совести примерно так: "Все же он, наверное, немного

виноват, руку приложил, о хищении, наверное, догадывался".

Эти люди не думали ни о презумпции невиновности, ни о том, что все

предприниматели заранее во всем виноваты, они просто пытались решить задачу

и склонились все же к тому, что наверняка П. догадывался о плохом: и деньги

ему за это предложили слишком большие, и знакомый слишком уж его уговаривал

(деталь, удачно придуманная обвинителем прямо на ходу), значит, о плохом

догадывался, но надеялся, что "пронесет".

К таким присяжным защитнику было бесполезно обращаться с учеными

словами о "презумпции невиновности". Они не юристы и руководствоваться

должны не этой самой "презумпцией", а собственной интуицией и совестью.

А вот сообщение о том, что подобные операции считаются самыми обычными

сделками, и проводились П. многократно без всякого криминала, могли бы их

привести к иному выводу.

Однако, как бы то ни было, и эти присяжные, несмотря на свой

обвинительный вердикт, не ошиблись в главном, когда не согласились с

лишением свободы человека по сомнительным догадкам.

Выводы: присяжные совсем не обязаны соблюдать презумпцию невиновности,

запрет на объективность вменения и прочие почтенные юридические принципы,

потому к ним надо обращаться на языке обычной справедливости, и тогда в

решениях по совести в главном будут учтены и эти принципы.

Присяжные этой группы так и не признали того, что П. в процессе

проведения денег через свою фирму знал о заведомо преступном характере их

источника.

Значит, их мнение на деле следует трактовать так: "Не виновен в

уголовном преступлении и потому не заслуживает лишения свободы".

Группа четырех присяжных, осудивших П. лишь за укрывательство и не

согласившихся лишать его свободы из-за недоказанности вины

В группу вошли 4 присяжных (3, 11, 12, 13) - образованные женщины

зрелого или старшего возраста. В главном их позиция совпадает с предыдущей

группой, но они еще больше сомневались в виновности подсудимого. Вопрос о

том, знал или не знал П. о хищении, их очень мучил.

Особенно драматично это осознание протекало у 70-летнего бухгалтера

(3). Еще в ходе прений, выяснив у обвинителя, что финансовая операция с

преступно добытыми средствами была проведена легально и не вызвала у

бухгалтера фирмы П. сомнений, она сразу же задалась вопросом: "А почему же

тогда у П. такая операция должна была вызывать подозрение?", но так и не

получила у обвинителя ответа. В обсуждении она последовательно заявляла,

что

вина П. не доказана, и что в хищении его обвинять она не может, но вместе с

тем говорила о пособничестве, потом об укрывательстве, понимая под этим

только объективное значение его действий. И после суда в разговоре с

судьей,

подтвердила, что считает П. невиновным, хотя по итогам голосования

приходится считать, что присяжная 3 признала П. виновным в укрывательстве

похищенных средств. (С ней также сыграла злую шутку неудачная форма

вопросов.)

Примерно тоже говорили и другие:

"Осуждать без доказательств нельзя, такой подход не лезет ни в какие

ворота" (13).

"Он догадывался, что здесь махинация, но какая?"(11).

"Зайчиком, он, конечно, не был, но и в этом сомневаюсь"(12).

Вместе с другими присяжными они убеждены, что нынешнее

предпринимательство связано с теневыми операциями, и потому П. не мог не

чувствовать опасности, но твердое знание его о похищении денег отрицают.

Действующая формула преступления по ст.175 УК РФ требует установления

не только факта сбыта имущества, добытого преступным путем, но именно факта

сбыта имущества заведомо добытого преступным путем. Термин "заведомо"

предполагает не смутные догадки, а твердое знание.

Как раз "заведомость преступного знания" у П. Четверо последних

присяжных определенно отрицают, что означает: они не склонны осудить его за

уголовное преступление. Этот вывод подтверждается как заявлениями о не

доказанности вины П., так и несогласием лишать его свободы.

Пересмотр формулы вердикта присяжных по итогам анализа их суждений

Анализ содержания смысла слов присяжных приводит совсем к иному итогу

судебного заседания, не совпадающему с провозглашенным вердиктом:

- 6 присяжных высказались за виновность предпринимателя П. в отмывании

(сбыте) денежных средств, добытых заведомо преступным путем, и за лишение

его свободы,

- 7 присяжных высказались за отсутствие доказательств знания

предпринимателем П., что он отмывает средства, заведомо добытые преступным

путем и, следовательно, за невиновность П. и отказ от лишения его свободы.

Поэтому можно считать, что большинство присяжных хотели бы

провозгласить: "П. не виновен в уголовном преступлении!"

Нас не должно пугать такое радикальное изменение смысла решения

присяжных, уясненное только после анализа текста их суждений. Во-первых,

потому что присяжные имеют разные мнения, и их общее решение очень сильно

зависит от случайного соотношения групп. А во-вторых, в главном пункте

(отказ от лишения П. свободы) их вердикт сохранился.

Кстати, надо вспомнить, что судьбу этого решения на самом деле

определила колеблющаяся присяжная 8, которая в последний момент отказалась

от лишения П. свободы. Если бы ее спонтанного решения не было, то и после

анализа общий вердикт суда звучал бы так: "П. виновен в отмыве похищенных

денег и заслуживает лишения свободы".

Представьте, что наш судебный процесс действительно решал бы судьбу П.

и его вердикт был окончательным... Нам приходится мириться с такой

особенностью суда присяжных, т.е. с возможностью принятия им

противоположных

решений в зависимости от поведения колеблющихся присяжных.Но поскольку наш

процесс является исследовательским, то мы можем или неоднократно повторить

его с другими составами присяжных, чтобы проверить устойчивость принимаемых

решений по такого рода делам, или вести речь о неоднозначном (в данном

процессе двузначном) вердикте присяжных.

Что произошло с П.

Реальное уголовное дело против П. возбуждено в 1992-м, но лишь в 1996

году поступило в суд. В первой половине 1997 года оно было судом

рассмотрено, причем все 8 подсудимых (предприниматели и банкиры) были

признаны соучастниками хищения организованной группой и приговорены к

длительным срокам лишения свободы. Таким образом, суд поступил с П. точно

так, как просил того обвинитель на нашем исследовательском процессе

(кстати,

в реальном процессе обвинитель отсутствовал за ненадобностью, ибо роль его

по совместительству с успехом исполнила судья).

Однако решение суда о лишении подсудимых свободы было на деле

формальным. Пятеро подсудимых, которые в ходе следствия пошли на

сотрудничество с ним, полностью признали приписываемую им вину и были

освобождены на подписку о невыезде, получили от суда условные наказания.

Трое подсудимых (включая П.), которые не признавали своей вины, на суд

привозились из СИЗО, получили сроки лишения наказания, лишь на несколько

месяцев превышающие уже отсиженное ими время. В скорости они все также были

освобождены.

Таким образом, хотя реальный суд полностью поддержал обвинение, в части

наказания он практически освободил подсудимых от лишения свободы и тем

самым

встал на позицию нашего суда присяжных, точнее, на позицию его не

молодежной, а зрелой части.

И эта "подвижка" официального нынешнего суда в сторону суждений народа,

его зрелых людей, не может не радовать надеждой.

Для устроителей судов присяжных:

Непримиримость оценок присяжных свидетельствует о незрелости общества

В процессе анализа мы зафиксировали раскол в суждениях представителей

народа по таким важнейшим проблемам, как:

- презумпция виновности предпринимателей (признание их заведомо

виновными в преступлениях),

- усиление карательных мер к предпринимателям,

- освобождение правоприменительных органов от необходимости сбора

доказательств умысла и вины предпринимателей.

Понятно, что утвердительные ответы по этим вопросам соответствуют

интересам и взглядам власти в лице ее правоприменительных органов,

отрицательные ответы - интересам предпринимателей и страны.

Особо тревожит, что в первой (условно скажем, антипредпринимательской)

группе собралась именно молодежь, хотя, по идее, такие убеждения должны

были

разделить, скорее, люди старшего возраста. Так может, "развитие страны идет

вспять"? Но, не следует впадать в крайний пессимизм. Скорее, мы имеем дело

просто с обычным преходящим молодежным радикализмом.

Кстати, чтобы уменьшить его влияние на судебные вердикты и сделать

последние более зрелыми, следует подумать об увеличении веса в принятии

решений более взрослой части присяжных:

- или простым повышением возраста граждан, приглашаемых в присяжные,

- или ограничением доли молодых в составе присяжных (например, не более

четверти)

- или введением процедуры обязательного согласования общего решения

(например, принятие его не простым, а лишь квалифицированным большинством,

допустим, не меньше трех четвертей от числа присяжных).

Последнее процедурное нововведение мне кажется наиболее продуктивным,

потому что может стимулировать споры и взаимоубеждение присяжных. В ходе

этого можно надеяться, что более взвешенные оценки зрелых присяжных будут

иметь больше шансов к итоговому принятию.

Но при этом надо помнить, что эти ограничения надо вводить очень

бережно, ибо, устранив радикалов из споров присяжных, мы рискуем вытолкнуть

их в непримиримую оппозицию среди народа и тем самым не ослабить, а

укрепить

позиции экстремизма в стране. Подобная ошибка была совершена российской

властью в конце прошлого века, когда "вызывающий вердикт" присяжных по делу

Веры Засулич побудил власти "закрутить гайки" и изъять из ведения судов

присяжных дела о политических и должностных преступлениях, что в свою

очередь стало одной из причин перехода молодежи к террору - сначала

народовольческому, потом большевистскому. Думаю, что не следует забывать

российскую историю и наступать на одни и те же грабли.

Необходимость защиты присяжных от давления юристов

Участвовавшие в ИСП авторитетные юристы явно недооценили чрезмерность

своего влияния на присяжных, особенно интеллигентных, комплексующих по

поводу отсутствия у них юридических знаний. На процессе обвинитель при

согласии судьи без труда убедил присяжных, что осуждать можно и без

доказательств умысла на совершение преступления, хотя сами они в душе так

не

считали. Когда по завершении процесса их ошибка была разъяснена самим

судьей, они были обескуражены, но несогласное с их совестью решение уже

было

принято. Причем я исключаю намеренное давление на присяжных со стороны

участвовавших в процессе юристов - они просто недооценили силу своего

влияния.

Кто же должен обезопасить суд присяжных от такой опасности?

Думаю, эта обязанность лежит, прежде всего, на судье. Он обязан

обращаться, прежде всего, к совести присяжных, избегать юридической

терминологии (и следить за сторонами, чтобы они ею также не

злоупотребляли),

подчеркивать долг присяжных решать дело, прежде всего по совести и не

вязнуть в юридическом ликбезе. Соответствующим образом (в понятиях не

права,

а совести) должны быть сформулированы и вопросы присяжным. Судье надо

пояснить присяжным, что долг толкования и изложения решения в строгих

понятиях формального закона лежит на нем, и потому пусть их требования

существующего закона не волнуют. Можно также подумать и о более суровых

мерах, например, о том, чтобы выявленные факты очевидного давления юристов

на присяжных признавались обстоятельствами, исключающими правомерность

вынесенного присяжными решения (при соответствующем их обжаловании).

Приложение 2.1. Стенограмма ИСП по делу П.

(3.10.1996 г.)

Судья:

к.ю.н. Похмелкин А.В.

Обвинитель:

к.ю.н. Похмелкин В.В.

Защитник:

Сокирко В.В.

Присяжные:

13 жителей микрорайона

"Печатники"

Вступительное слово судьи

Прежде чем приступить к реальному рассмотрению дела, выслушиванию

позиций обвинителя и защитника, хочу сделать небольшие замечания в

отношении

этого дела. Пожалуй, сегодня перед вами будет стоять самая сложная задача

по

сравнению с уже прошедшими процессами в рамках нашего исследовательского

проекта.

Ведь обычно все сводилось к рассмотрению конкретных обстоятельств дела,

которые, как предполагалось, установлены с полной достоверностью, и задача

присяжных заключалась только в том, чтобы дать им оценку. Причем

альтернатива выбора была довольно жесткой: виновен или не виновен.

Сегодня же перед вами будет стоять более сложная задача. Альтернатив,

какую дать уголовно-правовую оценку, у вас будет много. И в связи с этим я

прошу вас особо внимательно выслушать позицию обвинителя, который даст вам

необходимые юридические сведения по поводу того, как можно расценивать

действия подсудимого. Это совсем не означает, что позиция прокурора должна

в

ваших глазах иметь какое-то преимущество перед позицией защитника. Просто

на

нем сегодня лежит эта дополнительная обязанность. Возможно, вам будет

что-то

неясно. Возможно, вам будет много что неясно. Вынося на рассмотрение данное

дело, мы рискуем, что рассмотрение может не получиться...

Но чем примечательно данное дело? Оно типично для сегодняшней жизни и

сегодняшней следственно-судебной практики. Мы просто взяли его из

уголовного

дела и предлагаем вашему рассмотрению. Причем это дело пока не было

предметом судебного разбирательства...

Речь обвинителя

Уважаемый председательствующий, уважаемые присяжные! На ваше

рассмотрение выносится дело по обвинению гражданина П. в хищении чужого

имущества путем мошенничества, совершенного организованной группой.

Обстоятельства дела таковы:

В 1992-1993 г. организованная преступная группа, включавшая в себя

сотрудников коммерческих банков, руководителей иных негосударственных

коммерческих организаций, занимались хищением денежных средств,

аккумулируемых ЦБ России, используя для этого поддельное кредитное авизо.

Здесь необходимо дать несколько пояснений. Почтовое кредитное авизо -

банковский документ, подтверждающий перевод денег и служащий основанием для

их зачисления на расчетный счет организации-получателя, указанного в авизо.

Кредитное авизо по своей сути является гарантийным обязательством

перечисления денежных средств плательщиков. На его основании зачисление

денежных средств на расчетный счет получателя происходит из денежных

средств

ЦБ России, которые возмещаются позднее банком плательщика с расчетного

счета

клиента.

Вот именно в отношении этих документов и совершались преступные

действия указанной организованной группы. Совершались они следующим

образом.

Неустановленным, к сожалению, следствием путем добывались бланки кредитных

авизо, которые являлись документами строгой отчетности (предположительно

это

делалось путем подкупа должностных лиц), вносились в них ложные сведения о

наличии крупных денежных сумм, а затем фальшивые авизо почтой направлялись

в

расчетно-кассовые центры ЦБ России. Естественно, на основании этих

документов, поскольку они были правильно оформлены и содержали все

необходимые сведения, деньги зачислялись на корреспондентский счет банка, а

затем на расчетный счет организации-получателя. Затем деньги

обналичивались,

конвертировались в иностранную валюту, перечислялись в иностранные банки на

расчетные счета участников преступной группы, которые уже распоряжались

добытыми средствами по собственному усмотрению. Разумеется, все это было бы

невозможно осуществить без привлечения лиц из организаций-получателей,

которые исполняли роль своего рода посредников в этой роли операции по

"отмывке похищенных денег";

В настоящий момент установлен один из таких посредников, а именно

гражданин П., возглавлявший частную коммерческую организацию, к которому в

сентябре 1993г. обратился один из участников преступной группы с

предложением принять на расчетный счет своей организации 350 млн. руб., из

которых 300 млн. позднее перечислить на расчетный счет другого предприятия

по указанной схеме, а 50 млн.руб. оставить себе. Заручившись согласием П.,

участники преступной группы провернули очередную аферу с подложным авизо,

на

основании которого денежные средства были переведены на счет специально

созданного для этого лжепредприятия, затем по фиктивному договору на счет

предприятия П., а позже по аналогичному договору на расчетный счет третьего

предприятия, где и были обналичены. Такова основная фактическая сторона

данного дела.

Прежде чем давать оценку действий П. и предлагать вам вынести вердикт,

я должен дать некоторые пояснения по юридической части содеянного. Под

хищением, согласно действующему законодательству понимается незаконное,

безвозмездное изъятие из правомерного владения собственника любого

имущества, включая денежные средства, и обращение их в пользу виновного или

третьих лиц, совершенное с корыстной целью, если это причинило реальный

вред

собственнику или иному владельцу имущества.

Есть несколько форм хищения, нас сейчас интересует лишь та, которая

имела место быть в данном преступлении. Это хищение путем мошенничества.

Суть его заключается в том, что все эти действия совершаются путем обмана

или злоупотребления доверием. При этом собственник или иной владелец

имущества вводятся в заблуждение относительно тех или иных обстоятельств, и

в результате этого заблуждения он либо добровольно передает виновному это

имущество, либо иным путем оно выбывает из законного владения. Таким

образом

подделка платежного документа и получение с помощью него денежных средств,

обращение в свою собственность и есть не что иное, как хищение путем

мошенничества. Предусмотрено оно ст.147 действующего Уголовного кодекса. В

этой статье три части. Третья часть предусматривает совершение

мошенничества

организованной группой. Тут я должен дать вам разъяснение понятия

организованной группы.

В соответствии с действующим уголовным законодательством под

организованной группой понимается устойчивая группа, состоящая из двух или

более лиц, имеющая целью совершение преступлений. Ее основными признаками

является распределение ролей между участниками, занятие преступной

деятельностью систематически или если они объединились для совершения

одного, но требующего серьезной подготовки преступления. Эти роли могут

быть

разными: исполнители, организаторы, пособники, выполняющие самые разные

функции. И независимо от того, какую функцию в этой группе выполняет лицо,

но если оно сознавало, что действует в составе группы, то подлежит

ответственности как ее участник. Для вашего сведения: наказание за такое

преступление (хищение путем мошенничества организованной группой)

составляет

от 5 до 10 лет лишения свободы.

Но я должен пояснить, что существуют еще несколько форм участия в

преступлении, не связанных с участием в составе организованной группы. Если

данный человек не выполнял никаких функций в составе группы, не осуществлял

той или иной роли, но оказал разовое содействие ей, и это охватывалось его

сознанием или, как говорят юристы, умыслом, то такой человек должен

отвечать

за пособничество совершению хищения организованной группой, т.е. тут

ответственность по той же самой статье, но обычно в судебной практике

принято, что при всех прочих равных условиях такое пособничество

наказывается менее строго, чем непосредственное участие в организованной

группе.

И наконец, возможна ситуация, когда человек не давал заранее обещания

оказывать содействие, но знает, что преступление совершено, и от него

требуется по инициативе какого-то соучастника оказать содействие в сокрытии

предметов, следов, орудий преступления, имущества и других предметов,

добытых в результате преступления. Вот такого рода действия, если они не

связаны с обещанием оказать такое содействие, данным до совершения

преступления или в момент его совершения, именуется укрывательством в

совершении преступления. За это предусмотрена специальная, более мягкая

уголовная ответственность.

Таковы основные формы возможного участия в совершении преступления

лица, связанного с деятельностью организованной преступной группы и такова

их уголовно-правовая ответственность.

Что же имело место быть в рассматриваемом деле? С объективной стороны

не вызывает никакого сомнения, что П. оказал содействие организованной

преступной группе в хищении денежных средств путем мошенничества.

Следовательно, решающим для нас вопросом является вопрос о субъективной

стороне преступления, т.е. о том, что он сознавал при этом, имел ли он в

виду, что оказывает такое содействие и фактически участвует в хищении?

Согласно показаниям самого П., в преступный замысел его никто не

посвящал, о происхождении денег ему ничего известно не было, да он об этом

и

не задумывался. Знакомый П., другие участники преступной группы, которых

удалось задержать, подтвердили его показания. Вот те факты и

доказательства,

которыми мы располагаем. А теперь я должен дать оценку обвинения имеющимся

фактам, которую мы призываем разделить уважаемый суд присяжных.

Совершенно очевидно, что речь идет о наиболее опасном для экономики,

всего общества и, если хотите, для государственности в нашей стране

преступлении. Думаю, присутствующим здесь присяжным хорошо известен тот

колоссальный вред, который причиняется обществу подобного рода махинациями.

И не только конкретным банкам и организациям, но фактически и интересам

всех

граждан, поскольку за этим стоят определенные финансовые потери банков, а

за

ними - десятки тысяч, а подчас и миллионы вкладчиков. Вызываемая подобные

махинациями цепная реакция банкротств, разорений приводит к громадным

экономическим потерям общества.

Также очевидно, что такого рода преступление возможно только в

определенных условиях сплоченности и организованности тех лиц, которые их

совершают. Очевидно, что эти преступления не могли быть осуществлены и

доведены до логического конца без содействия руководителей коммерческих

структур, которые по просьбам, или предложениям, или требованию, но

занимались подобного рода операциями, перегоняли через свои счета денежные

средства, с тем, чтобы ими потом воспользовались в своих преступно

корыстных

целях расхитители.

Такова и рассматриваемая ситуация. Речь идет о руководителе

коммерческой организации, которая несколько лет функционировала в условиях

рынка, ведет бухгалтерский учет, постоянно осуществляет взаимодействие с

банками, где и руководитель и его бухгалтерская служба имеют четкие

представления о финансовых механизмах, о правилах расчетов, о порядке

использования платежных документов. Таким образом, речь идет о людях,

которые имели определенную экономическую подготовку. В этих условиях любые

утверждения подсудимого о том, что он не знал о целях, которые имели место

при обращении к нему соответствующих лиц, не выдерживают никакой критики.

Есть такие дела и такие обстоятельства, по которым не требуется проводить

специальное доказывание. Когда человека бьют ножом в сердце, абсолютно все

скажут, что бы при этом ни говорил обвиняемый, что он сознавал и предвидел

возможность наступления смертельного исхода и желал такого исхода, ибо об

этом свидетельствует сама направленность такого удара.

Аналогично можно рассуждать применительно к рассматриваемому делу. С

учетом всех обстоятельств, о которых я уже рассказал, П. не мог не

сознавать, что он оказывает содействие в совершении преступления. Он не мог

не сознавать, что в результате его операции определенная группа людей

незаконно и безвозмездно завладеет не причитающимися им денежными

средствами. Более того, он желал это за вознаграждение, т.е. с совершенно

очевидной и понятной корыстной целью. И в этих условиях все его рассуждения

о том, что он не знал и не догадывался о том, ради чего все это

совершается, - это не более как реализация его права на защиту. Об этом, я

уверен, будет говорить и защитник П. в сегодняшнем заседании. Но, исходя из

элементарного здравого смысла, элементарной логики, другого толкования

кроме

того, что умыслом П. охватывалось то, что он оказывал содействие хищение,

здесь просто невозможно.

Далее. То лицо, которое обратилось к П. с соответствующей просьбой,

достаточно точно дало ему понять, что во всей этой схеме будет задействован

целый ряд других организаций, поскольку нужно было, как я уже сказал,

перечислить деньги еще на один счет, затем еще на один счет, и,

следовательно, сознанием П. охватывалось, что здесь действует группа, что

несколько людей вовлечены в орбиту этого процесса и причем действуют они по

хорошо разработанному плану, и потому можно говорить об организованности в

этой группе. Следовательно, умыслом, сознанием П., безусловно, охватывалось

то, что речь идет о его содействии организованной группе. Таким образом, мы

можем достаточно уверенно утверждать, что П., во-первых, оказывал

содействие

совершению хищения, а во-вторых, понимал, что это хищение совершается

организованной группой.

Третий момент. Хищение считается оконченным не только с момента изъятия

чужого имущества, но с момента появления у виновного возможности

распорядиться этим имуществом как своим собственным. И пока этот процесс не

закончен, любое лицо, которое оказывает ему содействие, является

соучастником, а если он непосредственно участвует и в изъятии этих денежных

средств, то и соисполнителем данного преступления, т.е. по существу -

участником организованной группы.

На данный момент, когда поступила просьба к П., распорядиться этими

средствами виновные еще не могли, для этого П. собственно им и был нужен.

Преступление не было еще окончено, следовательно, подключение П. к

преступлению на этой стадии означает не что иное, как его соисполнительство

в совершении хищения. Тем самым он выполнял определенные функции во всей

этой схеме. Что же получается? Во-первых, П. участвовал в совершении

хищения, во-вторых, он сознавал, что все это совершается в составе

организованной группы и, в-третьих, он это делал до момента окончания

хищения. Налицо все признаки совершения хищения путем мошенничества в

составе организованной группы, т.е. то деяние, которое сегодня наказуется

по

части 3 ст.147 УК РФ. Таковы выводы следствия, такова позиция обвинения и

именно такого рода вердикт, т.е. признание виновным П. в совершении хищения

в составе организованной группы, мы призываем вас сегодня принять.

Благодарю

вас.

Вопросы к обвинителю и ответы

Судья: Прежде чем вы будете задавать прокурору вопросы, я хотел бы еще

раз акцентировать ваше внимание на то, что мы рассматриваем дело только в

отношении П. Все остальные участники организованной группы, которые,

собственно говоря, и занимались изготовлением поддельного авизо (нет, они

не

на свободе) привлекаются к уголовной ответственности отдельно. Нас сегодня

интересует ваша точка зрения по поводу действий П., который совершил те

действия, о которых вам говорил прокурор, дав возможность использовать счет

своего предприятия для помещения на него похищенных денег и для

последующего

транзита их. А теперь я прошу вас задавать вопросы.

Присяжная 3: П. был руководителем организации? Значит, на расчетный

счет поступали деньги с его согласия? А где же был главный бухгалтер? Если

поступают деньги в организацию, приносится выписка с лицевого счета (я это

знаю как бухгалтер). По ней бухгалтер видит: поступила крупная сумма. Ну и

что она должна делать? Ведь как бухгалтер она знает, что не должно быть

таких денег.

Ответ: В данном случае бухгалтер получила прямое указание. Был принят

ряд действий по легализации такой сделки. Был фиктивный договор, который

был

предоставлен бухгалтеру. И поэтому бухгалтер была не в ведении того, что на

самом деле пришли незаконные деньги.

Присяжная 3: То есть на самом деле она имела документ, на основании

которого она эти деньги проводила?

Ответ: Да, поэтому к бухгалтеру претензий нет. Она (это женщина) была в

полном неведении в отношении истинных замыслов.

Судья: Я хочу еще раз расставить здесь все точки над "i". Бухгалтер уже

давно на предприятии не считается государственным контролером.

Присяжная 3: Бухгалтер есть бухгалтер. Бухгалтер - это контролер.

Судья: Сегодня бухгалтер - это наемный работник, который выполняет

указания хозяина, но, конечно, он несет ответственность по кругу своих

обязанностей. И в данной ситуации, как вам пояснял прокурор, действия

бухгалтера не вызвали претензий со стороны следственных органов, потому что

по документам эти деньги поступили на счет предприятия вполне на законных

основаниях.

Присяжная...: Если были какие-то конкретные документы, то почему бы не

предположить, что и П. был уверен в этих документах и не имел представления

о поддельности договора и иного?..

Судья: Я снимаю ваш вопрос, поскольку он носит характер утверждения.

Присяжная...: У меня нет утверждения. Это вопрос...

Судья: Нет, это утверждение, я его снимаю. Вы вправе высказать свое

отношение к действиям П. в процессе обсуждения, и можете тогда сказать, что

да, обвинение не представило доказательств, которые бы уличали П. в хищении

или что доказательств недостаточно. Пожалуйста, вопросы...

Присяжная...: Фиктивным договором было обусловлено, что из суммы 300

млн. руб. П. переводит дальше, а 50 млн. руб. оставляет себе за услуги?

Ответ: Да, именно так. Как собственник предприятия он мог распорядиться

полученными деньгами по собственному усмотрению.

Присяжная 3: Значит, в организации можно было выплачивать наличные?

Ответ: Конечно, он распорядился ими как собственник и одновременно

директор своего предприятия. Часть обналичил, часть потратил на нужды

предприятия.

Присяжная 3: Хорошо. Но эта организованная группа, она подтверждает,

что П. был в курсе всего?

Ответ: Те участники организованной группы, которых удалось задержать,

дают показания, что П. не знал об их замыслах. Они обратного не

подтверждают. Но по версии следствия эти показания недостоверные, ложные и

имеют целью смягчение своей ответственности, поскольку расширение круга

отягощает и вину самих участников.

Судья: Я правильно понял, что вы считаете показания участников

организованной группы в отношении П. недостоверными, ложными?

Ответ: Да.

Присяжная 3: А почему вы считаете эти показания ложными?

Ответ: На основании того, что иных данных, подтверждающих их показания,

нет. А потом, ведь речь идет о соучастниках преступления. Это очень

типичная

ситуация, когда люди стараются не изобличать, а оправдывать друг друга,

облегчая тем самым ситуацию и для себя. Есть еще целый ряд версий, не хотел

об этом говорить. Вполне возможна ситуация, при которой соучастники

стараются оставить кого-то, например П., на свободе, чтобы он оказывал


содействие в тюрьме остальным.

Присяжная 3: Версия есть версия.

Ответ: Да, она не доказана, поэтому я и не упоминал ее, но мы исходим

из того, что все обстоятельства дела однозначно свидетельствуют о том, что

он не мог не знать того, что оказывает содействие преступлению.

Присяжная 3: А свои деньги он получил?

Ответ: Да, получил...

Присяжная 3: Вот это-то как раз, наверное, и подтверждает, что...

Ответ: Это утверждение, поэтому не хочу его комментировать.

Судья: Хотел бы предостеречь присяжных от соблазна поспорить с

прокурором, что-то возразить ему. Не надо этого делать. Ведь то, что сказал

прокурор, для вас совсем не обязательно. Ваше дело выслушать его, а затем

решить, насколько он был убедителен в своих высказываниях. Поэтому я прошу

вас задавать вопросы, но не высказывать контраргументы. Прошу прощения за

это предупреждение и слушаю следующий вопрос.

Присяжный 7: Скажите, юридическим обоснованием этой сделки был сам

договор на перевод 350 млн. руб., так? А был ли какой договор на то, что П.

оставил у себя 50 млн.руб.?

Ответ: Этим же договором и было предусмотрено, что предприятие

оказывает посреднические услуги в совершении такой сделки и получает за это

комиссионное вознаграждение. На самом деле никаких услуг П. не оказывал,

никакой сделки реально совершено не было, все это было только для

легализации преступления.

Судья: П. сознавал, что этот договор имел фиктивный характер?

Ответ: Безусловно, П. сознавал, что договор носит фиктивный характер.

Он понимал, и я сейчас ссылаюсь на его слова, что деньги переводятся на его

счет не по данному договору. Но, опять же по его показаниям, он не

сознавал,

что совершает хищение.

Защитник: Поясните, пожалуйста, как мог П. сознавать, что деньги

приходят не по данному договору. Ведь перевели деньги его фирме согласно

именно этому договору? И разве не согласно этому же договору он перевел

деньги дальше?

Судья: Простите, я разъясню этот момент представителю защиты. Договор

предусматривал, что П. получает деньги за выполнение определенной работы.

Такая работа им фактически не выполнялась.

Защитник: На 50 млн. руб.?

Судья: И на 50, и 350 млн. тоже...

Защитник: Но ведь 300 млн. он по договору перевел дальше, а 50 млн.

остались у него как посреднический процент. Разве не так обстояло дело?

Судья: П. сознавал и, поясняю присяжным, дал показания, это абсолютно

точно, что он сознавал, что эти деньги им не заслужены, им не заработаны,

что его счет используется, как счет транзитный, а 50 млн.руб., есть не что

иное, как плата за использование его счета. У защиты есть возражения против

моего пояснения?

Защитник: Я хотел бы дать свою оценку...

Судья: Свою оценку вы выскажете позже. Еще вопросы, пожалуйста.

Присяжная 13: Как же П. объясняет, почему он это сделал?

Ответ: Хотел оказать услугу своему приятелю, который об этом попросил.

Да, за деньги, конечно... И чтобы быть предельно объективным, должен

пояснить, что если бы действительно было точно доказано, что П. не знал о

том, что совершается хищение, то за такого рода действия могла бы наступать

иная ответственность, но не уголовная, во всяком случае, не ответственность

за совершение хищения. Это чтобы вы имели точные представления на сей счет.

Но мы полагаем, что П. сознавал все основные обстоятельства совершения

преступления.

Судья: Насколько распространены такого рода деяния, связанные с

использованием авизо и транзитных счетов?

Ответ: В сегодняшних условиях это одна из наиболее распространенных

форм хищения, которая используется весьма и весьма часто. Такие хищения

были

бы невозможно как раз без организации посредников, поскольку это именно тот

канал, который позволяет легализовать операцию, отмыть полученные средства,

придать им видимость законности.

Судья: Пожалуйста, еще вопросы.

Присяжная 13: И все же, если он считает себя невиновным, то, что же он

хотел добиться этими операциями? Получить деньги?

Судья: Получить деньги - это, безусловно, но главное, что у него были

хорошие отношения с обратившимся к нему человеком. Эти отношения ему не

хотелось портить, тем более что просьба была высказана достаточно

убедительно, ведь речь шла о жизненно важном для этого человека деле.

Присяжная 13: А что именно конкретно он говорил?

Ответ: Но вот более этого П. ничего не показывает. Его основной мотив:

оказать услугу своему приятелю и деловому партнеру.

Присяжная...: Там, по-моему, была обоюдная выгода...

Присяжная 3: То, что обоюдная выгода, - это очевидно и ясно...

Ответ: Да-да. Ну а деньги, они не только за саму услугу, скорее это

плата за определенный риск. П. отрицает только причастность к хищениям, а

нарушение финансовой и банковской дисциплины признает. И вот за риск, что

на

это пошел, он получил 50 млн. руб.

Присяжная 3: В договоре эти 50 млн. руб. как были оговорены? За услуги

или комиссионные?

Ответ: Как комиссионные...

Судья: Вопросы еще есть? Тогда слушаем представителя защиты.

Речь защитника

Уважаемый председательствующий, уважаемые присяжные! Я полностью

согласен с обвинителем, что дело, которые вы нынче рассматриваете, несмотря

на внешнюю простоту, типично, актуально и таким образом от того, каким

образом его разрешит ваш суд, будет зависеть преодоление многих тяжелых

проблем российского права и жизни.

Хотя, на мой взгляд, сегодня опасность самих дел о фальшивом авизо уже

снизилась, сообщений в прессе о них стало меньше, их пик миновал в 1993

году. Видимо, в подразделениях Центрального банка страны наконец-то

научились различать подлинные авизо от фальшивых, наладили систему

проверок,

перекрыли путь для новых преступных посягательств подобного свойства.

Другое

объяснение, что снижение таких преступлений связано с хорошей работой нашей

правоприменительной системы, что наши следователи выловили и изолировали

всех мошенников, мне кажется невероятным. Дела такие затягиваются, и, как

вы

видите по данному делу, они крайне плохо обоснованы.

К сожалению, наша правоприменительная система бьет не по главным

виновникам. Почему я так считаю? Известно, уголовный закон тогда может

стать

преградой для совершения новых преступлений, когда он неотвратимо карает

лишь настоящих виновников. Если же он для этой кары выбирает невиновных, то

он не только ужасен и преступен, если можно так выразиться, а просто

вреден,

поскольку фактически помогает скрыть от наказания настоящих уголовников и

тем поощряет их на дальнейшее.

Вам, конечно, известно правило "презумпции невиновности", по которому

все сомнения должны истолковываться в пользу обвиняемого. Человечество

неукоснительно придерживается этого правила не только из-за его гуманности,

что, конечно, важно само по себе, но и по более прагматическим причинам.

Ибо, осудив возможно невиновного, мы фактически освобождаем

правоприменительные органы от обязанности тщательно доказывать виновность

задержанных ими людей, от долга хорошо делать свою работу. Мы не только

балуем их, но и фактически провоцируем на обвинение и осуждение невиновных

людей, потому что известно, что сфальсифицировать или выбить пытками

показания и обвинить невиновного много проще, чем выявить и доказать

виновность настоящих преступников. И если этому не препятствовать, то

следственные органы будут все больше дисквалифицироваться, хватая в

качестве

преступников невиновных - с нарастающей неразборчивостью, а потом и с все

большим своекорыстием, превращаясь из охранителей в настоящих врагов

общества.

Судья: Позвольте, я вас перебью...

Защитник: Я уже заканчиваю свою преамбулу, перехожу к обсуждению

конкретных обстоятельств дела. Уважаемый обвинитель сообщил, что осенью

1993

года было совершено хищение крупных государственных средств - 350 млн. руб.

путем мошеннического использования фальшивого авизо. У защиты нет никаких

оснований сомневаться в истинности этих сведений. Такое преступление

действительно было совершено, причем пострадавшим оказалось именно

государство, а в его лице все граждане России, включая нас с вами.

Действительно, одно предприятие переводит другому с одного конца страны на

другой деньги и пользуется известной системой расчетно-кассовых центров ЦБ

России по всем регионам. РКЦ адресата выдает ему государственные деньги,

зная, что отправитель эти деньги уже перечислил государству в другом

региональном РКЦ, сняв их со своего счета в коммерческом банке. Если же

оказывается, что этой организации реально не было, то потерпевшим,

лишившимся своих денег, оказывается Центральный банк, у которого нет

другого

выхода, как списать их. Тут есть, конечно, разные варианты, но в 1992-93

гг.

эти убытки покрывались чаще всего просто еще одним включением печатного

денежного станка, ростом инфляции, что автоматически еще больше

обесценивало

средства всех россиян разом. И хотя вина этих преступников в ускорении

инфляции и всеобщем обнищании не идет ни в какое сравнение с размером вины

наших государственных деятелей, их безумных по расточительности и

бессмысленности расходов, тем не менее эта вина есть и, конечно, она

заслуживает наказания.

Судья призывает защитника держаться ближе к теме.

Защитник: Хорошо. Я только хочу сказать, что лишь этим исходным пунктом

и ограничивается согласие защиты с обвинителем. Уже следующий тезис

обвинения вызывает большие сомнения и возражения. Виновником преступления

объявляется организованная преступная группа, включавшая в себя сотрудников

коммерческих банков и сотрудников иных негосударственных организаций.

Но как именно было совершено это преступление? Обвинение об этом

говорит очень неконкретно: упомянутая группа лиц неустановленным следствием

путем добывала бланки авизо, вносила в них ложные сведения, а затем почтой

направляла их в расчетно-кассовые центры ЦБ РФ, ну а дальше шло по обычной

коммерческой схеме.

И тут у защиты появляется первое и главное возражение. Как можно

заявлять о раскрытии следствием преступления (без этого дело нельзя

представлять в суд), если не установлено главное: каким путем из

подразделения Центрального банка добывались документы строгой отчетности

(бланки кредитных авизо), узнавались все шифры и каким образом удавалось

проходить все установленные степени проверки этих документов? Уже после их

принятия в расчетно-кассовых центрах ЦБ РФ, которые собственно и были

специально созданы для проведения таких проверок и предотвращения

мошенничеств? Как? Никаких ответов на эти естественные и главные вопросы

обвинение дать не в состоянии.

Я думаю, вы согласитесь с тем, что данное преступление есть, прежде

всего, мошенничество в подразделениях Центрального банка и с его

документами. Ведь никто с улицы не мог бы завладеть строго учетными

номерными бланками и обеспечить прохождение фальшивок через все системы

проверок, паролей и шифров. Можно говорить с уверенностью: совершать эти

мошенничества могли только работники Центрального банка России, его

подразделений, поскольку только в этих строго закрытых учреждениях и

совершались эти преступления. И потому, уверен, вы согласитесь и с тем, что

раз в обозначенной обвинителем преступной группе не указаны работники

Центрального банка, значит, в ней отсутствуют и сами мошенники.

Судья: Прошу прощения. Не установлено, не кто делал фальшивку, а как

доставались бланки.

Защитник: Хорошо, пусть будет неизвестно, кто доставал бланки и, должен

добавить, кто еще обеспечивал прохождение фальшивки через все системы

контроля. Это вторая и, пожалуй, самая трудная и основная часть

мошенничества. Ее мог обеспечить только работник РКЦ банка.

Дело это типично, нам известно немалое их число, и, к сожалению, они

расследуются тоже по одной схеме: почти везде присутствуют так называемые

"неустановленные лица кавказской национальности..."

Конечно, по понятным причинам нераскрытые преступники из ЦБ РФ не могли

осуществить эту операцию в полном виде самостоятельно. Схема преступления

действительно требовала содействия работников коммерческих банков и

организаций... Но была ли у мошенников из Центрального банка нужда ставить

в

известность необходимых им коммерсантов о готовящемся преступлении? Или им

для реализации замысла было достаточно воспользоваться услугами вполне

обычных, ничего не подозревающих коммерсантов, не сообщая им о подложности

денежных переводов, только обещая им за быстроту и некоторую

нетребовательность в проведении финансовых операций хороший посреднический

процент?

Ответ мне кажется очевидным: для настоящих преступников в этом не было

никакой нужды. Мало того, это было бы и опасно, и накладно. Ведь любой из

таких коммерсантов мог бы и проговориться, испугавшись, а кроме того с ним

пришлось бы делиться не обычными комиссионными, а как с полноправным

участником хищения...

Для сравнения возьмем любое профессиональное ограбление. Без всякого

сомнения, те, кто его планируют, задумываются не только о том, как его

провести, обеспечивая собственную безопасность, но и как реализовать

награбленное. При этом одним из первейших правил преступления: максимальное

сужение числа заранее посвященных лиц и максимальное использование лиц

непосвященных и потому неопасных. И потому если члены группы захвата без

сомнения должны знать об операции заранее и роль каждого в ней, то вот

покупателям краденого имущества знать это не нужно, даже вредно для успеха

преступления.

Мне кажется несомненным, что именно так было и в данном деле. Реальное

преступление работника Центрального банка осталось нераскрытым, а следствие

задержало и набрало в сколоченную им "преступную группу" лишь ничего не

знающих, кроме своего профита, коммерсантов типа П.

Как на доказательство виновности коммерсантов, участвовавших в

обналичивании средств по подложному авизо, их умысла на совершение хищения,

обвинение указывает на два часто допускаемых правонарушения: на заполнение

своими реквизитами бланков кредитовых авизо и на создание для этих денежных

переводов специальных лжепредприятий, которые после завершения операций

просто закрывались. Защита не отрицает, что эти действия являются

правонарушением. Но доказывают ли они наличие у совершивших их коммерсантов

знания, что подписанные ими авизо подложны, а указанные в них средства

похищены? Я думаю, что наличие преступного умысла они не доказывают, потому

что такие действия совершались многими коммерсантами хотя бы для убыстрения

дел и не считались большим грехом. Например, несомненным нарушением

являются

подписи руководителя предприятия под пустыми документами, которые потом

заполняются доверенными лицами. Делается это сплошь и рядом, хотя и

является

в принципе противозаконным.

Еще большим грехом выглядит создание лжепредприятий для проведения

сомнительных операций. Но когда наши законодатели официально запретили

организациям свободно распоряжаться своими собственными средствами, у них,

естественно, возникла нужда в, так называемом, обналичивании, т.е. в снятии

с собственного счета в банке своих же средств, но по придуманным,

фальсифицированным поводам. Делалось это чаще всего через подставные

организации. Предложения "обналичить" открыто давались в газетах и иных

средствах массовой информации. Такой же привычной, хотя и незаконной

технологией пользовались и данные коммерсанты, но, уверен, это никак не

доказывает их знание того, что они будут обналичивать и конвертировать

именно похищенные средства. Настоящим организаторам этого преступления

совершенно не нужно было извещать коммерсантов о таких своих намерениях.

Повторяю, для них это было просто опасно.

Конечно, коммерсанты должны отвечать за любые незаконные действия, в

том числе и при обналичивании средств, но только в меру своей истинной

вины,

которая не имеет никакого отношения ни к хищению, ни к иным уголовным

преступлениям. Как не имеют отношения к преступлению те лица, которые,

купили по дешевке товары, не зная, что эти товары ворованные.

Повторяю. Обвинение не располагает никакими данными о том, что П. кто-

то посвящал в преступный замысел, никто об этом не свидетельствует. Речь

идет только о его участии в обычных коммерческих сделках, конечно, за

хороший процент (совсем не удивительный для того времени). Обвинение

располагает только собственной уверенностью в справедливости предположения

о

том, что действия П. явились необходимым условием хищения и что он не мог

не

сознавать их общественно опасный характер. Но утверждения эти совершенно

голословны. Непонятно, почему участие П. в преступлении было совершенно

обязательным, почему взамен него не мог оказаться любой иной

предприниматель, мечтающий о выгодных сделках? Как при таких условиях можно

обвинять человека в участии, пособничестве или даже в укрывательстве

хищения, мне как защитнику совершенно непонятно. Хотя понятно, почему это

надо органам следствия и тем, кто до сих пор остается нераскрытым...

Но я понимаю, что сейчас у вас иная задача. Сейчас вы должны исполнить

свой основной долг, ответив по совести и жизненному опыту, справедливы ли

выдвинутые против коммерсанта П. обвинения в участии в уголовном

преступлении, или обвинения эти должны быть отвергнуты как

бездоказательные,

и тогда надо твердо сказать, что он не виновен, а истинные виновники

преступления не установлены. Я прошу вас вынести П. оправдательный вердикт,

ответив "нет, не виновен" по всем вопросам. Спасибо.

Напутственное слово судьи

Обстоятельства дела вам теперь ясны, хотя технология преступления, да и

технология банковского дела довольно замысловатая. Нет у обвинения и защиты

спора по поводу фактических действий, совершенных П. Он согласился с

предложением своего знакомого, он принял деньги на свой счет по фиктивному

договору, он перечислил деньги на счет лжепредприятия, куда ему и было

указано. Но вне зависимости от того, как квалифицировать действия П., по

какой статье УК или вообще признать его невиновным, основным, я думаю,

вопросом для вас является: "Знал ли, понимал ли он, что участвует в

преступлении?"

Я должен сказать, что обвинение выступило перед вами, в общем-то, с

предельно объективных позиций. Обвинение сказало: "Да, мы не нашли прямо

уличающих П. обстоятельств". Обвинитель не занимался здесь демагогией, он

не

пытался что-то наговорить на П., он в точности передал его показания, он

объективно обратил ваше внимание, что никто из членов организованной группы

не уличает П. И, тем не менее, обвинение уверено в том, что П. виновен в

хищении, совершенном организованной группой. Тем не менее, обвинение

полагает, что П. не мог не знать, что он участвует в хищении. Обвинение

исходит из того, что есть ситуации, очевидные для любого здравомыслящего,

психически здорового человека, не осознавать которые он не мог. Обвинитель

привел вам пример нанесения удара ножом в сердце. И должен сказать вам по

опыту, что очень часто человек, совершивший такое убийство, на следствии

заявляет: "Я этого не хотел, я не знал, я этого не желал..." И приходится

исходить из того, что нанесение удара ножом в сердце есть действие

саморазоблачительное...

На чем основана диспозиция обвинения? На том, что П. - финансист,

хозяйственник. Он хорошо знает, что деньги с неба не сыплются. Он прекрасно

осведомлен о всех тех видимых и скрытых, тайных и явных финансовых

операциях, осуществляемых в деловом мире, в нашем, к сожалению, далеко не

цивилизованном, диком капитализме. Обвинение исходит из того, что П. - это

нормальный человек, квалифицированный хозяйственник, не мог не сознавать,

что участвует в совершении преступления.

Что этому противопоставляет защита? Защита говорит: не мог не

сознавать - это не что иное, как домысел. В соответствии с принципом

презумпции невиновности, сущность которого, я думаю, вам известна, мало

утверждать что-либо, надо привести конкретные доказательства, в данном

случае, участия человека. По мнению защиты, ни одним из доказательств

органы

следствия не располагали, а доказательства - это показания свидетелей, это

заключения экспертизы, это, наконец, вещественные улики, которые могут дать

какую-либо информацию о совершении преступления. Так вот, ни одним таким

доказательством обвинение не располагает.

Защита исходит из довольно смелого для себя, но тоже довольно честного

тезиса. Предприниматель наш, сегодняшний - это такой человек, который

никогда не откажется оттого, что идет ему сейчас в руки. Ну, жизнь у него

сейчас такая. Возможно, это заслуживает морального осуждения. Возможно, это

довольно вредно в целом влияет на экономическую ситуацию в стране, что еще

не говорит о том, что данный предприниматель - вор, что данный

предприниматель - мошенник. По мнению защиты, все-таки есть разница между

злонамеренным присвоением чужих денег или, скажем так, непреступным

рвачеством, когда человек хочет получить то, что, кажется и не заработал,

но, с другой стороны,и никакой крови, что называется, на этих деньгах нет.

Вот два принципиально разных подхода к оценке показаний П. вам предстоит

решить, какой из этих подходов с вашей точки зрения является верным.

Теперь относительно оценки действий П. в организованной группе и др., о

чем вам уже говорил обвинитель, но что я считаю необходимым повторить,

поскольку вопрос этот сложен даже для профессионалов. Если вы признаете П.

виновным в хищении, совершенном организованной группой, значит, вы должны

признать его членом этой группы. Он член этой группы и участвует в хищении

вместе со всеми. Если вы признали его виновным в пособничестве хищению, это

значит, что вы констатировали, что он не был членом этой группы, но

понимал,

что такая группа есть, что эта группа совершила хищение и что он ей помог.

Если вы признаете его виновным в укрывательстве, это значит, что вы будете

констатировать следующее: П. знал, что деньги реально уже похищены, и помог

эти деньги, выражаясь известным профессиональным языком, "отмыть". И,

наконец, последний вопрос, который перед вами будет поставлен: "Виновен ли

П. вообще или он не виновен вовсе?"

Еще раз акцентирую ваше внимание на том, что ни доводы обвинения, ни

доводы защиты не являются для вас обязательными. Более того, для вас не

являются обязательными даже требования закона. Мы исходим из того, что суд

присяжных, совесть присяжных - выше любого закона. Вот по своей совести вы

и

постарайтесь решить это дело.

Итак, вы должны ответить на следующие вопросы:

1. Виновен ли П. в хищении организованной группой?

2. Если нет, то виновен ли он в пособничестве хищению?

3. Если нет, то виновен ли он в укрывательстве преступления?

4. Если П. виновен, то заслуживает ли он лишения свободы?

Обсуждение дела присяжными

3 (бухгалтер): Давайте, я начну... Обвинить П. в хищении не могу. Как

такового хищения у него не было. Деньги, конечно, ушли, а он лишь помог как

пособник "отмыть деньги". А кто же виноват? С чего начинается преступление?

Всегда есть какое-то начало. А начало - это авизо, которое поступило, т.е.

поступили по нему деньги. И даже бухгалтер не мог усмотреть... Авизо - это

документ строгой отчетности... Но если идет такая большая сумма, то, по

идее, получатель должен иметь подтверждение с того конца, от банка-

отправителя. А раз они не просили подтверждения, значит, были инициаторами.

Деньги поступили по авизо в банк, и если сотрудники банка не виновны, то

этого просто быть не может. Банк-отправитель не виновен, потому что авизо

фальшивое, т.е. банка-отправителя просто не было. Его не было, авизо

поступило без него. А поступить-то оно как должно было? Или через отделение

госбанка или по почте. Значит, оно и поступило как-то не так.

6 (педагог): Когда делаются такие крупные махинации, то их проделывают

такие дельцы, которые все продумывают заранее на несколько ходов вперед. И

если нужно - подмажут, и если нужно - подкупят любой банк и даже

государственного деятеля.

3: Совершенно верно, согласна. Значит, кого-то подкупили? И, значит,

виновен тот, кого подкупили? Кто позволил все это делать?

6: Поймите, что все началось еще до П. Те же самые документы, они

должны были пройти через несколько инстанций, и все это начало было до

него.

3: А это трудно сказать. Раз авизо поступило сюда, может и здесь что...

Я считаю, что П. в хищении не виновен. Но он мог быть, видимо, пособником,

раз помог отмыть эти деньги.

6: И сделал это сознательно.

3: А я не могу сказать, что он это делал сознательно.

11 (педагог): Он, конечно, догадывался, что тут какая-то махинация, но

какая?

3: В общем, я так отвечаю на вопрос: виновен ли П. в хищении? - НЕТ!!!

(Общий смех). Все, я замолчала...

6: Ну, понятно, тогда в чем он у вас виновен?

Старшина (5 - философ): В пособничестве?

3: Да, в пособничестве. Но я еще подумаю, пособничество ли это? Вы

обсуждайте дальше, а я может, еще изменю свое мнение...

11: Скорее, в укрывательстве.

3: Но для укрывательства он должен был знать, а он не знал...

6: Он не мог не знать, раз был таким крупным коммерческим деятелем.

Если бы он был таким глупым, то он не был бы на таком месте. А он подумал -

за что 50 млн. руб. брал? И неизвестно, то ли он на предприятие их

потратил,

то ли себе в карман по собственному усмотрению.

На первый вопрос, виновен ли П. в хищении организованной группой, я

считаю, что нет, потому что он не состоял в этой организованной группе.

Виновен ли он в пособничестве хищению. Да, он знал, что это преступление.

Заслуживает ли он лишения свободы? Да.

2 (бухгалтер): Я считаю, что П. виновен в пособничестве хищению?

Почему? В первую очередь он пропускал через свое предприятие деньги,

которые... ну, грязные деньги, одним словом... Да, помогал их отмыть, да,

участник махинаций.

9 (домохозяйка): В преступлении организованной группой я виновным его

не считаю. Не было доказано, были ли у него подобные действия раньше и были

ли после (хотя я думаю, что теперь у него долго в будущем ничего не будет).

В общей организации он, очевидно, не участвовал, но во всем остальном, в

пособничестве хищению виновен. Так как он хозяйственник, он сам мог

распределять все свои деньги: это туда, это сюда, это я обналичу, это не

обналичу, это я заберу себе домой, а вот за это я предприятию какому-то

липовому якобы что-то построю, поставлю, куплю. Соответственно, я отвечаю

"да, да" и на остальные вопросы. И наказания он заслуживает, и в

укрывательстве, естественно, виновен. Ведь он же не пошел в органы и не

сказал им про все это...

Старшина: Я еще раз напоминаю пояснение судьи: надо выбирать одно, раз

вы сказали пособничество, то укрывательство тут ни при чем... Я дам еще

другую мысль, как различать эти понятия. Когда не знал - это

укрывательство.

Значит, он не совершал самих действий, где-то тихо сидел. А вот если

пособничество, то он делал какие-то преступные действия (общий шум и

неразборчивая речь).

11: Он же не был членом группы, а только перевел деньги и получил за

это.

9: Это и есть пособничество. Он ведь для этого предоставил им свою

фирму. Вы ведь не дадите свою квартиру под невесть что, а дали - значит,

способствовали...

11: Нет, это укрывательство, раз к нему обращались после всего этого

авизо...

9 и 10 (домохозяйки): Нет, это пособничество...

8 (домохозяйка): Считаю, что он способствовал хищению, руку приложил.

Старшина: А вы не можете аргументировать? Вот адвокат считает, что нет

конкретных доказательств, что не доказано?

8: Нет, в группе он не состоял, но знал, что это хищение.

4 (врач): Мне представляется, что вопрос очень сложен, потому что тут

все взаимосвязано. Он лишь одно из звеньев очень сложной цепи. Я не ставила

бы сейчас вопроса о виновности, потому что на данный момент по тому, как

вело свое выступление обвинение, вина его не доказана. Может, он и виновен,

но следствием его вина не доказана. Я бы и употребила тут один ответ: вина

его не доказана. И, исходя из презумпции невиновности, я бы сегодня его не

обвиняла ни в чем, потому что эта вина не доказана.

Второе. Доказан факт организованного преступления. И П., естественно,

участник этого, он способствовал передаче денег. Поэтому в пособничестве

хищению я бы его обвинила, но не прямо, а вот косвенно, опосредованно через

эту большую кампанию. Он участник, он передавал, но осознанно он это делал

или нет, я не знаю.

13 (домохозяйка): Коммерсанты тем и живут, что стремятся получать

максимальные деньги за перепродажи.

4: Он брал деньги, выполнял поручения за комиссионные, раньше это

называлось взяткой. Вы понимаете, теперь ведь тоже понятия меняются. И

только потому, что факт имел место быть, а П. - участник этого, я бы могла

обвинить его в пособничестве. Ну а все остальное...

12 (торговый агент): Я с вами согласна. В этих структурах очень сложно

разобраться и сложно влезть человеку в душу. Ведь столько много вариантов,

миллионы. Я, честно говоря, тут запуталась и не могу толком ничего сказать.

Наверное, формально, коль скоро он там находится, коль скоро он вращается в

этом мире, то причастность ко всему этому он имел. Зайчиком, конечно, он

быть не мог. Но опять же и в этом я тоже сомневаюсь. Поэтому, видимо, мне

придется поддержать третий пункт (вина в укрывательстве преступлений). Тут

такой темный лес... Что он не виновен полностью - это вряд ли, поэтому я

склоняюсь к третьему обвинению, как к самому мягкому, к обвинению в

укрывательстве...

13 (домохозяйка): Этот вопросный листочек нас сильно ограничивает в

каких-то рамках. В первую очередь было прямо сказано двумя сторонами, что

доказательств его вины не существует, есть только одни сплошные

предположения, что поскольку он находится там, он должен был знать. Но

доказательств, что он знал, нет. А есть старая истина: не пойман - не вор.

Нас не раз тут призывали к тому, чтобы мы были милостивы. И если нет

доказательств вины, значит, человек (как бы психологически он ни был

виновным) должен считаться не виновным. Естественно, как любой нормальный

человек, он не мог не знать, что там фальшивое авизо, но любой такой провод

денег через коммерческие структуры, это, естественно, очень теневое деяние,

и он, конечно, понимал, что там что-то должно быть неладно. Получение

денег - это законный процент за коммерческую сделку, за любую денежную

операцию. Что там было и как - мы можем только предполагать. Точно так же

предполагает и следствие. Ни одной бумажки, ни одного факта того, что он

конкретно знал и делал, не существует. Я опять же возвращаюсь к правилу: их

"Не пойман - не вор". Но в силу того, что у нас есть вот такой опросный

лист, то в рамках его можно указать только на третий пункт, потому что,

конечно, он не мог об этом не знать. Только из-за этого. Конечно, если бы

решалась судьба какого-то живого человека, то такой подход не лез бы ни в

какие ворота. Без доказательств решать судьбу человека нельзя.

7 (конструктор): Ну, конечно, если 30-летний человек взялся за

коммерческую деятельность, то он не мог не знать, что это не совсем чистое

дело, да... Но беспокоит несовершенство ведения следствия. Были вырваны

какие-то известные, лежащие на поверхности моменты, и на основании этого с

привлечением каких-то еще обстоятельств были сделаны выводы о его

виновности. Но, смотрите, события были в 1993 году, когда был пик вот этих

дел. А почему система наша правоохранительная, финансовая (банковская) не

реагировала на это почти массовое явление? Почему? Выдирали только какие-то

верхушки эпизодически, а причинные корешки оставались... Почему не были

выявлены изначальные корни преступлений? Почему так и не ясно, откуда

брались бланки? Система Центрального банка, если это массовое явление,

должна была отреагировать сразу на эту ситуацию или изменив схему

прохождения документов, или улучшив систему защиты, чтобы не создавались

обстоятельства, способствующие таким хищениям. Или такой вопрос, каким было

участие специалистов Центрального банка в подготовке следователей к

расследованию таких специфических преступлений - видимо, и этого не было,

почему?.. И все это приводит к тому, что корешки преступлений остаются, и

они в течение пяти почти лет все не прекращаются. Что касается моего

решения, то считаю его виновным в пособничестве.

Старшина: У нас еще не высказалась присяжная 1.

1 (пенсионерка): Да, он немного виновен в хищении. И деньги перечислял,

знал, наверное. В общем, считаю его виновным по второму пункту, да, в

пособничестве.

Старшина: Осталось свое мнение высказать мне. Неотягощенные подробным

знанием закона, мы можем исходить только с позиций здравого смысла и судить

людей, которые, видимо, также здравым смыслом обладают. Например, если к

вам

на улице подойдет милиционер и даст свой пистолет, сказав: "Подержи, я тебе

дам 100 тысяч", то неизвестно, может, он выполняет план по поимке каких-то

преступников. И за то, что ты держал этот пистолет, он же может сдать тебя

в

отделение...

К тебе приходит такой знакомый и... Но всегда же можно... Я хочу сказать,

что человек - существо разумное, и какой бы хороший знакомый к тебе ни

пришел, и о чем бы тебя ни просил, ты всегда можешь отказать, всегда можешь

заболеть, умереть на два дня, а потом воскреснуть. Человек должен

просчитывать свои ситуации.

С другой стороны, действительно, прямых доказательств нет, обвинение

построено на предположениях. Но мое предположение заключается в том, что

человек всегда просчитывает, куда он может попасть, и таким образом я

склоняюсь к тому, что он виновен в пособничестве. И вообще, если не

наказывать вот эту цепь даже одноразового участия в преступной группе,

то...

ведь она отмывает деньги каждый раз через другие фирмы. И если не

наказывать

участников этих цепей, то такие преступления так и будут продолжаться.

Поэтому вердикт, что он не виновен, я сразу отмел именно из этих

соображений. Я считаю, что он виновен в пособничестве.

3: Я понимаю слово "пособничество хищению" - это "помогал хищению". А

он помогал лишь по своему незнанию. И не только по незнанию. У него был

определенный договор, и он знал, что за его выполнение он получит

определенную часть этих денег как процент.

6: Знаете, есть правило, что незнание не освобождает от

ответственности.

3: А его никто и не освобождает от ответственности. Вот за

укрывательство, я считаю, вина у него есть, но не за пособничество, которое

ведь есть то же самое хищение. А что тут есть реальное хищение? Это

махинация с авизо. Какое он к этому имеет отношение?

6: Какое тут укрывательство...

3: Все, давайте заканчивать.

Старшина: Таким образом, плюсуя и минусуя, получается, что 9 человек

признали обвиняемого П. виновным в пособничестве хищению, а 4 человека

признали его виновным в укрывательстве преступления. Будет ли у нас

какое-то

общее мнение? (Общий шум). Понятно.

Теперь, поскольку мы все признали П. виновным, надо ответить на вопрос,

заслуживает ли он лишения свободы?

(Все присяжные однозначно определяются: 7 - за лишение свободы, 6 -

против, причем присяжные 3, 12 и 13 используют формулу: "Вина не доказана,

значит, нет".)

Старшина: Итак, за лишение свободы высказались 7 из 13.

8: Нет, запишите, что я "нет". По пункту 4. (Общий смех)

Старшина: Значит, вы с теми, кто проголосовал "нет"? Понятно. Таким

образом, нас стало меньше, что меняет общее решение. Оно звучит теперь так:

Виновен в пособничестве хищению, но не заслуживает лишения свободы.

Невиновным П. не признал никто... (Общий шум: "Там нет вопроса о

невиновности"). Все, сообщаем вердикт судье.

Судья: Значит, вы вынесли вердикт: "П. виновен в пособничестве хищению,

совершенного организованной группой, но не заслуживает лишения свободы"

(шум

присяжных: "Там нет слов об организованной группе"...) Хорошо, понял: без

упоминания организованной группы. Я благодарен всем присутствующим за

участие в нашей работе. Большое спасибо и всего вам доброго.

Беседа присяжных с судьей после заседания

4: Андрей Валерьевич, а вы нам обещали высказать мнение судьи, виновен

ли П. или не виновен.

Судья: Нет, как раз судья не имеет права в суде присяжных высказывать

свою позицию. Но если вас сейчас интересует моя личная точка зрения как

гражданина и юриста, то я его не считаю виновным вообще... по той простой

причине...

З: Ну вот, и я также считаю...

Судья: В нормальной правовой системе недоказанная виновность означает

доказанную невиновность. Но должен сказать, что моя точка зрения не

является

преобладающей и в среде юристов.

4: Но если доказан факт общего преступления и что он вольно или

невольно, знал или не знал, но участвовал в передаче денег, он все равно,

по-вашему, не виновен?

Судья: Вы затронули интересный момент так называемого объективного

вменения. Оно недопустимо для цивилизованного гражданского правового

общества, потому что человек может отвечать только за те действия, в

которых

он отдает себе отчет, когда он понимает. А если вы объективно не понимали,

что совершаете преступление, то и ответственность с вас должна быть снята.

Но расхождение в наших с вами позициях - это, понимаете, объективное

отражение расхождений мнений, которое существует и между профессиональными

юристами, и в более широких кругах общества.

Итоговый лист ИСП 3.10.1996 г. по авизовочному делу

№ХарактеристикиГолосаПрофес-сияВоз-растПолОбразо-ваниеХищениеорганиз.группойПособ-ничествохищениюУкрыва-тельствоЛишение свободы1Пенсионер68ж.ср.техн.нетда нетнет2Бухгалтер23мср.техн.нетданетда3Бухгалтер 71жср. спец.нетнетданет4Врач56жвысшеенетданетнет5Философ27мвысшеенетданетда6Педагог35жср. спец.нетданетда7КKонструктор57мвысшеенетданетда8Домохозяйка30жсреднеенетданетнет9Домохозяйка27жср.техн.нетданетда10Домохозяйка33жср.техн.нетданетда11Педагог36жср.техн.нетнетданет12Торговыйагент50жвысшеенетнетданет13Домохозяйка45жвысшеенетнетданетИтого:    да - 0 нет - 13да - 9нет - 4да - 4нет - 9да - 6нет - 7

Глава 3. Цеховики, кооператоры, директора (к истине через

споры присяжных)

Мы видим, что экономическая свобода в стране не обеспечена. С одной

стороны, нынешние прокуроры и суды не ограждают граждан от изощренных

финансовых мошенничеств, а с другой - они склонны взамен поиска настоящих

мошенников наказывать предпринимателей, виновных, скорее, в

неразборчивости,

чем в криминале. И все же речь до сих пор шла о причастности (или

непричастности) к действительным преступлениям.

В этой и последующей главах речь пойдет о другого рода обвинениях,

когда гражданские правонарушения типа неразрешенного использования чужого

имущества объявляются уголовными преступлениями. В условиях "реального

социализма", когда всеми производственными ресурсами монопольно владело

лишь

государство, частное предпринимательство могло существовать лишь путем

теневого использования такого имущества. Но и сегодня практика уголовного

преследования инициативных людей за так называемое присвоение продолжается.

Как относится к этому совесть присяжных?

Очень долго мы не могли получать устойчивые ответы, потому что не умели

задать разумные вопросы. Например, если спрашивать только о виновности

"цеховика" в использовании чужого материала, то в одном случае присяжный

может ответить: "Не виновен", потому что нет прямого ущерба собственнику и

уголовной ответственности за это, а в другом случае он может сказать:

"Виновен", потому что за использование чужого без извещения собственника

полагается гражданская ответственность, даже если ущерба не было, хотя бы

потому, что "брать чужое без спроса в любом случае - нехорошо". Поэтому,

отделяя область добропорядочного бизнеса от недопустимого, приходится

уславливаться, о какого рода ограничениях мы говорим. По традиции нашей

работы под областью недопустимого мы понимаем не гражданские

правонарушения,

а уголовные преступления, и потому согласие присяжных с виной подсудимых в

гражданском правонарушении приравниваем к признанию их невиновности. По

нашему мнению, гражданские споры относятся к сфере экономической свободы.

В главе 3 будут рассмотрены дела руководителей теневого бизнеса, в

главе 4 -дела работников - "леваков". Но в обеих главах речь пойдет о

теневой предпринимательской деятельности, которую нынешние суды

квалифицируют как хищение путем присвоения или растраты чужого имущества.

Если дела в главе 4 касались большого числа несправедливо осужденных

работников, эмоционально сильно трогали нас и переживались, то в главе 3

сосредоточены самые интересные и значимые для общественности процессы,

проходившие с участием блестящих юристов и уважаемых правовых институтов,

посвященные нашей центральной проблеме - теневому бизнесу. Этими процессами

я привык гордиться.

О дореволюционном понимании термина "присвоение"

"Присвоение чужого имущества отличается от похищения тем, что нарушение

права владения тут нет - право собственности нарушается в отношении вещи,

ранее поступившей в обладание виновного непреступным путем, что приближает

это имущественное посягательство к гражданским правонарушениям. Этим

объясняется сравнительно позднее усвоение законодательствами воззрения на

присвоение, как на неправду уголовную...

Так, во французском праве под присвоением понимается злоупотребление

доверием по отношению к имуществу, полученному по договору, верность

соблюдения которого обеспечивается уголовной угрозой... Российское уложение

1842 г. приравнивает к воровству, "если кто, получив что-либо на

сохранение,

в принятии того упрется или другими способами будет стараться утаить

оное..."

...Со стороны внутренней это деяние должно быть умышленным, в смысле

осознания, что присваиваемое имущество чужое, и в смысле желания нарушить

чужое право собственности... Со стороны внешней присвоение может выразиться

в самых разных действиях: в непередаче или невозвращении имущества хозяину,

когда для того наступили известные условия (требование, срок), в передаче

третьему лицу и т.п. Наиболее тяжкая форма присвоения - издержание или

растрата. Напротив, присвоение находки облагается более легкими

наказаниями...."

"Энциклопедический словарь" Брокгауз и Ефрон",

С.-Пб., 1898 г., т.25, с.247

Таким образом, отказ от возврата в срок долга сто лет назад вполне мог

квалифицироваться как присвоение чужого имущества, а в случае его

издержания - как растрата. Но с другой стороны, когда виновный отказывается

от возврата чужого не по злому умыслу, а вследствие своего разорения, иных

несчастливых обстоятельств и т.п., закон в таком отказе мог увидеть не

уголовное, а только гражданское правонарушение. Потому-то автор в

"Брокгаузе" и отметил особую близость присвоения к гражданским

правонарушениям, а также его сравнительно недавний переход в разряд

уголовных преступлений, что связано с ростом значимости договорных

отношений

в новую эпоху и с необходимостью "обеспечить верность договорам уголовной

угрозой" (всем, кто злонамеренно их нарушает).

Однако к современности такое толкование термина "присвоение"

практически не имеет отношения. О судах над злостными неплательщиками

долгов

или над растратчиками чужого имущества по ст.160 УК РФ я не слышал. Есть

еще

ст.177 "Злостное уклонение от погашения кредиторской задолженности", но

случаи реального использования этой статьи мне также неизвестны.