16097

Уголовный сыск России в X - начале XX веках

Книга

Государство и право, юриспруденция и процессуальное право

Уголовный розыск является одним из важнейших элементов российской правоохранительной системы, которая сегодня переживает трудный период и нуждается в существенном реформировании в связи с появлением новых ориентиров и сложившимися реалиями, связанными с процессами демократизации российского общества

Русский

2013-06-19

627 KB

50 чел.

Сичинский Е.П. Уголовный сыск России в X – начале XX вв.: Учебное пособие. Челябинск, 2002.

СОДЕРЖАНИЕ

[1]
ВВЕДЕНИЕ

[2]
ГЛАВА 1 СЫСК В ПЕРИОД КИЕВСКОЙ РУСИ И ФЕОДАЛЬНОЙ РАЗДРОБЛЕННОСТИ (K-XIV вв.)

[3]
DIABA 2. РОЗЫСК УГОЛОВНЫХ ПРЕСТУПНИКОВ В МОСКОВСКОМ ЦЕНТРАЛИЗОВАННОМ ГОСУДАРСТВЕ (xv-xvhbb.)

[4]
ГЛАВА 3. ОРГАНИЗАЦИОННЫЕ ФОРМЫ БОРЬБЫ СУГОЛОВНОЙ ПРЕСТУПНОСТЬЮ В УСЛОВИЯХ САМОДЕРЖАВНО-КРЕПОСТНИЧЕСКОГО ГОСУДАРСТВА (XVDI- сер. НХвв.)

[5]
ГЛАВА 4. УГОЛОВНЫЙ СЫСК В ПОРЕФОРМЕННОЙРОССИИ (вторая половина XIX- начало XX вв.)

[6]
ГЛАВА 5. ПРОБЛЕМЫ ОРГАНЗВАЦИИ И ДЕЯТЕЛЬНО СТИСЫСК-НЫХ ОТДЕЛЕНИЙ В НАЧАЛЕ XX в. (1908-1910 гг.)

[7]
ЗАКЛЮЧЕНИЕ

[8]
ПРИМЕЧАНИЯ


ВВЕДЕНИЕ

Проблема становления уголовного сыска в дореволюционной России, несмотря на академическую постановку вопроса и хронологическую удаленность во времени от современного состояния уголовного розыска, тем не менее продолжает оставаться актуальной и привлекает внимание исследователей

Уголовный розыск является одним из важнейших элементов российской правоохранительной системы, которая сегодня переживает трудный период и нуждается в существенном реформировании в связи с появлением новых ориентиров и сложившимися реалиями, связанными с процессами демократизации российского общества.

Новый виток модернизации как всего общества, так и его подсистем и отдельных институтов, нуждается в историческом осмыслении, потому что без учета опыта прошлого, выявления внутренних закономерностей развития и определения исторически сложившегося крута взаимовлияний и взаимозависимостей невозможно целенаправленное движение вперед. Игнорирование исторических тенденций и логики внутреннего развития превращает любую реформу в прожектерство, за которое обществу рано или поздно придется расплачиваться.

Вместе с тем исторический опыт как отрицательный, так и положительный позволяет сэкономить на реформаторских импульсах, не изобретая то, что уже существует в обществе. Так, например, пренебрежение и даже отмежевание от того, что было создано в дореволюционный период, заставило созданную в годы революции новую милицию идти долгим путем проб и ошибок и в конечном итоге выработать институты, средства и методы борьбы с преступностью, которые уже были известны полиции и показали свою эффективность на практике.

Одновременно следует напомнить, что история выполняет не только познавательную и аналитическую, но воспитательную и в конечном счете мировоззренческую функции. Формирование патриотизма, высоких профессионально-нравственных качеств личности возможно только на основе позитивного образа прошлого и наличия созидательных традиций, которые позволяют человеку испытывать гордость за принадлежность к данному обществу или корпорации. К сожалению. эта задача историками сегодня выполняется не в полной мере. В сознании наших современников очень часто образ великого сыщика ассоциируется с западными литературными героями детективного жанра, в то время как в России работали реальные люди, чьи имена и биографии могли бы с полным основанием послужить сюжетом для сотен криминальных романов и кинофильмов, опосредованно формируя в сознании современников идею неотвратимости наказания за совершенное преступление и позитивного восприятия правоохранительных органов.

Все вышеизложенное имеет непосредственное отношение и к проблеме становления органов дореволюционного сыска. К сожалению, в силу известных причин итоги досоветского периода истории уголовного сыска были отторгнуты новой властью, что привело не только к забвению имен известных российских сыщиков, но и наработанных ими средств и методов борьбы с преступностью. Эти же причины способствовали и тому, что история уголовного сыска надолго оказалась в числе закрытых тем: немаловажную роль в этом сыграли не только идеологические факторы, но и связь темы с оперативно-розыскной проблематикой, отдельные вопросы которой подчас необоснованно причислялись к разряду секретных.

Одним из первых исследователей, кто обратился к изучению проблемы, стал М.А. Чельцов-Бебутов.' В рамках своего исследования, посвященного истории уголовного процесса, он обратил внимание на особенности розыска преступников прежде всего в период Киевской Руси и Московского централизованного государства.

В качестве самостоятельного предмета исследования история уголовного сыска дореволюционной России привлекла внимание Д.И.Шинджикашвили.2 Он один из первых проанализировал закон "Об организации сыскной части" от 6 июля 1908 г. и "Инструкцию чинам сыскных отделений" 1910г., сконцентрировав внимание на проблемах организации и функционирования сыскных отделений в начале XX в. Поставленные им вопросы, аргументация и оценки надолго определили направление научного поиска. Однако неразработанность темы, ограниченная источниковая база, а главное классовый подход, не позволили автору создать объективную картину становления одной из наиболее важных служб полиции. Акцент на эксплуататорском характере самодержавного государства не позволил исследователю увидеть трудности роста нового специализированного учреждения полиции по розыску преступников.

Впервые комплексно проследить эволюцию розыска и розыскных учреждений предприняли И.Ф.Крылов и А.И.Бастрыкин.3 В одной из глав монографии, посвященной истории розыска в России, они выделили два больших этапа: от Киевской Руси до XIX в. и с создания сыскной части в столичной полиции до Октябрьской революции. Авторы схематически показали основные учреждения, которые осуществляли розыск преступников и попытались обозначить пока еще на иллюстративном уровне присущие им методы оперативно-розыскной деятельности. Но трудности, с которыми столкнулся еще Д.И.Шинджикашвили, не позволили дать объективной оценки деятельности первых русских сыщиков.

В опубликованном в 1990 г. обширном очерке "Сказ о сыске", который во многом нес черты популяризаторства (учитывая журнал, где он был помещен), Р.Мулукаев и В.Полубинский преодолели схематизм своих предшественников4. На основе достаточно обширного историко-правового материала авторы сумели проследить процесс институционализации розыскной функции начиная с древнего общества и заканчивая проблемами, с которыми столкнулись сыскные отделения в начале XX в. В отличие от своих предшественников они провели всесторонний анализ основных правовых источников, содержавших нормы, регламентирующие розыск преступников, и попытались связать эволюцию розыскных учреждений с историческими процессами, протекавшими в обществе и государстве.

Новая попытка по созданию обобщающего исследования была предпринята В.И.Елинским и В.М.Исаковым5, которые предложили выделить в истории уголовного сыска четыре этапа: 1) Киевская Русь -1539 г.. характеризующийся отсутствием специальных органов, выполняющих оперативные функции; 2) 1539-1763 гг., когда действовал Разбойный, Сыскной приказы и Розыскная экспедиция при Московской губернской канцелярии; 3) 1763-1866 гг., период, выделенный в связи с судебной и полицейской реформой Екатерины II, согласно которой функции розыска были переданы Палате уголовных дел и Управе благочиния; 4) 1866 - март 1917 гг., то есть период создания сыскных отделений, С предложенной исследователями периодизацией трудно согласиться, так как розыскная функция не ограничивалась только кругом перечисленных учреждений. Очевидно, более правильным следует признать в качестве критерия принцип институционализации правоохранительной функции, когда она, развиваясь из частного розыска потерпевшим, становится приоритетом государства, впоследствии создавшим специальный орган охраны правопорядка, в рамках которого возникает уголовный сыск.

В.И.Елинский и В.М.Исаков сопроводили свою книгу обширным библиографическим материалом, в приложениях поместили основные правовые акты, регламентирующие уголовный сыск, предложили несколько новых направлений в разработке темы: роль крестьянской общины в розыске преступников, анализ использовавшихся в разное время оперативно-розыскных методов, отражение в научно-юридической мысли XIX в. представлений о розыске преступников. На основе результатов проведенного исследования авторы попытались актуализировать исторический опыт первых сыскных отделений применительно к современной практике уголовного розыска. Учитывая неоспоримые достоинства работы, она, на наш взгляд, страдает и отдельными просчетами. В некоторых случаях авторы небрежно относятся к хронологии и использованию фактов, а подчас даже допускают досадные фактологические ошибки.

В конце 90-х гг. вопросы, поставленные предшествующей историографией, нашли свою конкретизацию в работах Т.Л.Матиенко и А.О.Лядова6, посвященных анализу структуры и функций сыскных отделений Санкт-Петербурга и Москвы.

Одновременно история уголовного сыска начинает наполняться конкретными персоналиями. Этому в немалой степени способствовала публикация мемуаров известных русских сыщиков7. В результате изысканий московских и санкт-петербургских историков появились исследования, посвященные Н.П.Архарову, И.Д.Путилину, В.Г.Филиппову. А.Ф.Кошко.8

В представленном учебном пособии делается попытка на основе уже существующих исследований, которые сегодня в библиографическом отношении стали редкостью, создать обобщающую работу, доступную для использования курсантами и слушателями вузов МВД в учебном процессе. При этом, наряду с уже общеизвестными фактами. в пособии в научный оборот впервые вводятся и архивные документы, позволяющие конкретизировать отдельные стороны истории уголовного сыска.


ГЛАВА 1 СЫСК В ПЕРИОД КИЕВСКОЙ РУСИ И ФЕОДАЛЬНОЙ РАЗДРОБЛЕННОСТИ (K-XIV вв.)

В период раннефеодального государства на Руси не было ни специализированных органов розыска преступников, ни специальных учреждений охраны правопорядка. Существовавшие государственные институты по характеру своей деятельности были полифункциональны. Защита правопорядка возлагалась на князя, его дружину, ты-сяцкого, наместников и волостелей, вотчинников и крестьянскую общину или городское общество в целом, жизнь которых строилась на принципах круговой поруки. Причины названного обстоятельства заключались в достаточно невысоком уровне экономического развития киевского общества, низком уровне преступности и отсутствии понимания преступления как явления несущего угрозу всему обществу. Достаточно напомнить, что в данный период времени даже противоправное действие в отношении князя характеризовалось термином ''обида".

Тем не менее преступность как социальное явление было присуще уже древнерусскому обществу, о чем свидетельствуют дошедшие до нас первые законодательные акты Киевского государства, в которых оно закрепило принципы защиты личных и имущественных прав своих подданных. Первые упоминания о необходимости обеспечения безопасности личности и имущества содержатся в договорах с Византией киевских князей Олега (911 г.) и Игоря (944 г.) и в "Русской правде". В этих же нормативных документах зафиксированы и особенности розыска преступников. Поскольку государство было еще достаточно слабым и процесс специализации его учреждений только начинался, то естественно, что еще некоторое время оно вынуждено было использовать механизмы родового строя. Иными словами розыск преступников возлагался в первую очередь на потерпевшего и его родственников. Так, статья 4 договора 911 г. (соответствующая статье 13 договора 944 г.) в части об убийстве славянина греком устанавливала: "... да держим будет створивый убийство от ближних убьснаго. да убьют и...".9 Аналогичное требование о розыске содержится и в другой статье, которая предусматривает возможность возмещения компенсации за убийство из имущества скрывшегося убийцы. Если же убийца оказывался неимущим, то родственники имели право его разыскать и предать смерти.

Более подробное правовое регламентирование розыска преступников нашло отражение в Русской Правде. Первый письменный свод древнерусского законодательства установил две основные формы розыска: "свод" и "гонение следа".

^Началу розыска предшествовала процедура "заклича", то есть публичного объявления потерпевшим о преступлении в местах скопления народа (чаще всего "на торгу"уПравовые последствия для похитителя могли возникнуть только после подобного заявления. Розыск преступника возлагался на потерпевшего. Статья 34 Пространной редакции Русской Правды говорит так: "Аче кто конь погубить, или оружье, или порт, а заповесть на торгу, а после познаеть в своем городе, свое ему лицем взята, а за обиду платити ему 3 гривны".'°

На современном языке это предписание гласит примерно следующее: если у кого-то пропадет конь, оружие или одежда и он заявит о том "на торгу", а после опознает пропавшее у кого-либо из своей городской общины (или же в своем "миру"), то может отобрать свое, а тот, у кого вещь отобрана, должен уплатить пострадавшему штраф в три гривны "за обид»'".

Данная норма предусматривает, так сказать, оптимальный вариант розыска: обворованный сделал "заклич" и обнаружил свою вещь у вора. Но возможна была и ситуация, когда человек, у которого потерпевший обнаружил свою вещь, утверждал, что приобрел ее законно у третьего лица. В таком случае начиналась процедура "свода" и Русская Правда предписывала новому владельцу вещи не выдавать ее пострадавшему, а идти вместе с ним к тому, у кого она приобретена. Если же и этот человек утверждал, что обнаруженное у него имущество приобретено законным путем, "свод" продолжался уже всеми заинтересованными лицами. И так до тех пор, пока он не выводил на того, кто не мог доказать, что разыскиваемое имущество попало к нему на законных основаниях. Тогда этот человек признавался вором и обязан был возместить ущерб и уплатить штраф "за обиду". Таким образом, "свод" представлял из себя инициативный розыск потерпевшим вероятного преступника путем организации очной ставки. "Свод" применялся, как правило, при установлении виновного в краже и розыске украденных вещей.

Русская Правда определяла особенности проведения "свода" в тех случаях, когда он переходил на территорию другой общины, за пределы города, где проживал пострадавший, и даже за границу кня

жества. Так, если "свод" переходил на территорию другой общины. то потерпевший вел его только до третьего ответчика и, взыскав с него стоимость похищенной вещи (имущества), предоставлял уже том}7 право вести "свод" до конца. По общему правилу "свод" не должен был выходить за границы своего княжества или града. Если же ответчик ссылался на покупку обнаруженного у него разыскиваемого имущества у неизвестного лица или подданного другого княжества, то должен был подтвердить данный факт показаниями не менее двух свидетелей или сборщика торговых пошлин (мытника). В таком случае похищенное все же передавалось собственнику, а он, сохранив доброе имя, освобождался от наказания, но, потеряв деньги, приобретал право иска в случае, если обнаружит лицо, продавшее ему украденную вещь. В отличие от розыска вещей материального мира, в случае похищения холопов розыск не ограничивался никакими условиями, а должен был продолжаться до конца, до выявления похитителя. Таким образом, в основе процедуры "свода" лежал принцип профилактики воровства, то есть запрета на покупку имущества у неизвестных лиц, иначе покупатель мог сам оказаться в положении преступника или потерять деньги.

Другой формой досудебных отношений между потерпевшим и обидчиком, подозреваемым в причинении вреда, было ^гонение следа". Оно заключалось в розыске потерпевшим преступника, скрывшегося с места происшествия, по оставленным следам^ "А не будеть ли татя, то по следу женуть; аже не будеть следа ли к селу или к товару- а не отсочять от собе следа, ни едуть на след или отбьтся, то тем платити татбу и продажю; а след гнати с чюжими людми а с послухи; аже погубять след на гостиньце на велице, а села не будеть, или на пусте, кде же не будеть ни села, ни людии, то не платити ни продажи, ни татбы" (ст. 77 Русской Правды)."

В данном случае закон исходит из предположения, что там, куда приводил след. и находится преступник. Если след терялся на большой дороге или в пустой степи, где не было никакого жилья, розыски прекращались. Но если следы приводили в ту или иную общину (вервь), то на нее ложилась обязанность оказать содействие розыску преступника. При этом перед общиной возникало три альтернативы. Во-первых, она могла "отсочить" от себя след, то есть указать, что следы \'ходят за территорию общины, и тогда преследователи должны были продолжать поиск в другом месте. Во-вторых, помочь найти

преступника внутри своего общества и выдать его. И в-третьих, община могла отказаться от поиска преступника по каким-либо причинам. но в этом случае в соответствии с принципом круговой поруки она должна была выплатить "татьбу и продажи)" или "дикую виру" -различные виды штрафов, определявшиеся в зависимости от вида совершенного преступления. Таким образом, в основе "гонения следа" лежал принцип круговой поруки, который заставлял жителей Киевской Руси внимательно относиться к соседям, чтобы не платить за их преступления уголовные штрафы.

"Свод" и "гонение следа" были первыми процессуальными формами досудебной подготовки дела о причинении вреда преступлением и сыска виновного, узаконенными государством на территории Древней Руси. Но поскольку они выросли из методов разрешения конфликтов поры родоплеменных отношений, то несли в себе их особенности. В частности, бремя розыска преступника и доказывают его вины ложились на пострадавшего, а когда он физически не имел такой возможности (был убит или тяжело ранен) - на его родственников . Такой порядок выяснения отношений между потерпевшим и при-чинителем вреда получил название частно-искового, состязательного или обвинительного.

Он был свойственен временам, когда преступление не рассматривалось еще как общественно опасное деяние, а борьба с ним считалась частным делом самого пострадавшего и его родственников. От их личного усмотрения зависело, начинать или не начинать в каждом конкретном случае преследование вероятного преступника, искать его, если он скрылся, либо не связываться с этим делом. Отсюда и название такого процесса разрешения споров - обвинительный, частно-исковой. Пострадавший выступал в данном случае не только в роли инициатора возбуждения уголовного процесса против причинителя вреда, но и сыщика, осуществляющего его розыск.

Конечно, это не означало, что органы княжеской администрации не участвовали в розыске уголовных преступников. Но если в делах частного обвинения государство выступало, главным образом, в роли арбитра в споре сторон, то тогда, когда затрагивались интересы государства, княжеской власти, привилегированных слоев общества или в случае неординарных преступлений, государство применяло активные формы розыска преступников.

Как известно из рассказа летописца, еще князь Владимир Святославович, после того как участились разбойные нападения в районе Киева, по совету епископов ввел смертную казнь. (Очевидно, количество разбоев настолько потрясло воображение современников, что этот факт был зафиксирован не только в летописях, но и в народном былинном эпосе, где появилась фигура Соловья-разбойника). Несомненно, в подобных случаях розыск преступников не мог не проводиться без активного участия княжеских людей. Обратная замена по фискальным соображениям смертной казни по настоянию бояр Владимира денежными вирами, идущими в княжескую казну, не упраздняла сама по себе розыскные действия власти, заинтересованной в раскрытии преступления.

Источники не сохранили указаний на формы этого, вероятно, примитивного розыска. Но существование его по делам, затрагивающим интересы власти, несомненно. Один из примеров такого розыска приводится в летописном рассказе под 1071 г., повествующим об осуществлении воеводой Яном Вышатичем по княжескому повелению розыска и расследования дела белозерских волхвов-смердов, повинных в ритуальных убийствах женщин.

По мере развития феодального общества на Руси и вытеснения родоплеменных отношений, роста имущественного неравенства людей и углубления их социального расслоения все более усиливается роль государственного регулирования отношений пострадавшего от неправомерных действий и виновного в таких деяниях. Потребовалось время, и немалое, прежде чем твердо сформировался взгляд на преступление как деяние опасное не только для того, против кого оно непосредственно направлено, но и для всего общества. В соответствии с этим изменяется и законодательство, оно приспосабливается к новым социально-экономическим условиям развития российского общества.

Государство все активнее берет на себя функцию преследования преступников, их розыска и наказания. Обвинительный, частно-исковой процесс разрешения уголовных дел постепенно начинает вытесняться новой формой разбирательства преступлений - розыскной или инквизиционной.

Правда, длительное время обе эти формы разрешения конфликтов сосуществовали параллельно. Более того, элементы древнего обвинительного порядка разрешения споров мы можем встретить и в современном уголовно-процессуальном законодательстве. Это так называемые дела частного обвинения, которые начинаются только по заявлению потерпевшего.

В условиях укрепления государственности на Руси право на личную расправу потерпевшего над преступником постепенно вытесняется переходом полицейских функций в руки князя, по поручению которого отдельные его слуги проводили расследование по делам о совершенных преступлениях. Чаще всего расследование таких дел поручалось княжеским вирникам, мечникам, писцам, тиунам. В их пользу были установлены особые пошлины, а в период расследования они получали довольствие и содержание (кормление) от жителей той местности, где проводили розыскные и иные действия.

Однако в период феодальной раздробленности правоохранительная функция, которая в предшествующую эпоху развивалась по пути централизации в руках государства, начинает теперь распадаться. Причем ее дробление осуществляется не только в соответствии с образованием новых самостоятельных княжеств, но и путем передачи крупным земельным собственникам права на "суд и расправу". Поэтому для данной эпохи характерно существование, наряду с княжеской властью, широкой вотчинной власти бояр-землевладельцев, монастырей и церкви. Княжеские грамоты, по которым боярам и монастырям "жаловались" государственные земли с проживающими на них крестьянами, наделяли вотчинников большими владельческими правами: устанавливать и взимать пошлины, подати и другие повинности в свою пользу; разбирать различные тяжбы находящихся под их властью людей, вершить над ними суд. К примеру, согласно жалованной грамоте великого князя Дмитрия Донского, Троице-Сергиев монастырь. имевший к концу XIV века огромные вотчины в ряде уездов Московского княжества, получил право суда над его людьми по всем делам, кроме душегубства. "А в разбое и в татьбе их бояре мои не судят; будет дело ино, их велит кому Сергей судити", - говорилось в грамоте. Дмитровский удельный князь Василий в 1446 г. выдал жалованную грамоту7 некой "чернице" Анне Федоровой, которая имела вотчину в Дмитровском уезде, на право судить своих людей или "кому она прикажет" во всех делах, кроме "душегубства".12

Таким образом, бояре и монастырские владыки осуществляли расследование дел, связанных с преступлениями, а также суд над виновными лично либо через своих приближенных, приказчиков, которым они "велят" или "прикажут" чинить расправу над подвластными людьми. 12

На государственных землях верховным правителем и вершителем всех дел был князь. По мере усложнения общественной жизни, расширения хозяйственных связей единовластное управление государственными делами для князя становилось все сложнее. В этих условиях складывалась объективная необходимость организации княжеской администрации в центре и на местах, которая сосредоточивала бы в своих руках рычаги управления и принуждения.

Местная княжеская администрация формировалась сообразно делению земель на уезды и волости. В уездном городе управлял княжеский наместник, административная власть которого распространялась и на близлежащие к городу волости. На остальной территории княжества в главных селах волостей действовали княжеские волостели с аналогичными судебными и другими административными функциями. Дополняли княжескую администрацию органы местного крестьянского и городского самоуправления.

При каждом наместнике и волостеле имелся свой "административный аппарат" в лице тиунов, доводчиков и праветчиков. Между ними "служебные" обязанности были четко распределены. Тиуны по поручению наместников и волостелей производили суд. Доводчики призывали к суду обвиняемых, ответчиков и обвинителей, истцов. Праветчики "правили", собирали государственные налоги, выплаты по кабалам с закабаленных тягловых людей, а также взимали деньги по судебным решениям.

Поскольку административные органы как княжеской власти, так и власти бояр-вотчинников и монастырей не были отделены от судебных, процедура расследования уголовных дел и суда над преступниками проводилась одними и теми же органами. Можно сказать применительно к современным понятиям, что наместники и волостели со своим аппаратом осуществляли полицейско-судебные функции. Они вели расследование по уголовным делам, при необходимости осуществляли розыск виновных и производили суд над ними.

Во второй половине XIV-XV вв. происходит интенсивное расширение феодальных владений - боярских и монастырских. И не только в результате пожалований великих князей, но и вследствие открытых захватов общинных, волостных угодий. Одновременно усиливается феодальная эксплуатация, ведущая к дальнейшему разорению крестьянства, ограничению и закабалению земледельцев, что, естественно, вызывало массовый протест населения.

Летописи тех лет рассказывают о различных бунтах, многочисленных фактах разбоев, душегубств, других преступлениях, направленных против феодалов и их наместников, тиунов, приказчиков. Феодальная власть отвечала на выступление народа усилением наказания за преступные деяния и укреплением основ розыскного процесса.

Одним из конкретных проявлений этой тенденции стало законодательное возложение на органы крестьянского управления розыскной функции и включение их в состав административно-полицейского аппарата государства. Двинская грамота (1397 г.) обязывала сотников, пятидесятников и десятников "беречь накрепко, чтобы не было у них татей, и разбойников, и корчем, и ябетников, и подписчиков и всяких лихих людей".1Э

Одновременно государство сохраняет и круговую поруку, то есть установление коллективной ответственности за преступления, которые были направлены против интересов господствующих классов. Суть этой формы уголовного процесса сводилась к тому, что ответственность за нераскрытое преступление возлагалась на общину, погост, стан. в пределах которых оно было совершено. Так, Белозерская уставная грамота 1483 г. ответственность за душегубство, совершенное в Белоозере, возлагала на всех жителей посада, а совершенное на территории белозерских станов и волостей - на проживавших там крестьян.

Таким образом, в период возникновения, формирования и укрепления Древнерусского государства розыск преступников долгое время являлся обязанностью населения или возлагался на землевладельцев-вотчинников. Государство, еще не имея специальных органов охраны правопорядка, осуществляло розыск только в исключительных случаях, когда преступление угрожало основам социального порядка и не могло быть обезврежено силами местного населения.


DIABA 2. РОЗЫСК УГОЛОВНЫХ ПРЕСТУПНИКОВ В МОСКОВСКОМ ЦЕНТРАЛИЗОВАННОМ ГОСУДАРСТВЕ (xv-xvhbb.)

В конце XV в созревают объективные предпосылки к образованию единого централизованного государства. Экстенсивный характер феодальной экономики заставлял князей стремиться к увеличению территории своего княжества и числа подданных. Необходимость ликвидации зависимости от одряхлевшей Золотой Орды формировала общенациональную идею единства. Появление приказов как новой формы организации государственного управления создавало возможность укрепления власти центра. Дворянство было заинтересовано в сильной центральной власти. Все это сделало возможным преодоление феодальной раздробленности и завершение собирания земель вокруг Москвы, чьи князья оказались более удачливыми в борьбе за общенациональное лидерство.

Московские князья поспешили закрепить факт политического единства русских земель не только силой оружия, но и авторитетом закона. Работа по подготовке свода новых законоположений закончилась изданием "Законов великого князя Иоанна Васильевича", больше известного как Судебник 1497 г. Он явился, по существу, первым крупным общим кодексом единого русского феодального права, унифицировавшим правовое многообразие ранее самостоятельных удельных княжеств.

При подготовке Судебника авторы использовали нормы Псковской судной (сер XV в.), Двинской (1397-1398 гг.) и Белозерской (1488 г.) грамот, судебники и уставные грамоты других княжеств и уделов Руси. Из Русской Правды было заимствовано лишь две статьи, что свидетельствовало о падении ее значения как источника действующего законодательства. В Судебнике законодательно закреплялись сложившиеся в обществе новые отношения, в том числе и в сфере уголовного преследования и розыска преступников, их изобличения и придания суду7.

Судебник возложил обязанность по борьбе с преступностью как на служилое, так и податное (черное) население княжества, поскольку его представители занимали должности в системе органов местного управления (например, целовальники). Причем, представленные им права были настолько широки, что позволяли во внесудебном порядке, даже при отсутствии доказательств, наказывать подозреваемого. "А на кого взмолвят детей боярских человек пять или шесть добрых, по великого князя по крестному целованию, или черных человек пять-шесть добрых христиан целовальников, что он тать, а довода на него в прежнем деле не будет, у кого крал или кому татьбу плачивал, ино на том взята исцеву гыбель без суда" (ст. 12 Судебника).14

Среди нововведений, в контексте рассматриваемых в данной работе проблем, большой интерес представляют нормы Судебника по борьбе с так называемыми "ведомыми лихими людьми". Термин этот носил обобщающий характер, он не охватывал какую-либо конкретную категорию преступников. К "ведомым лихим людям" по приговорам общества могли быть отнесены любые правонарушители, даже не уличенные в конкретном преступлении. Это была своеобразная форма защиты общины от социально опасных людей, которые, преступив рамки дозволенного, лишались ее покровительства и выдавались государству. Белозерская губная грамота 1571 г. раскрывает в общих чертах механизм "облихования" правонарушителя: ''Скажут в обыску про них, что они лихие люди, а лиха про них в обыску не скажут, и старостам тех людей по обыску пытати; не скажут на себя в разбое... и старостам тех людей по обыску посадить в тюрьму на смерть".15

Определение правонарушителя к категории "ведомых лихих людей" являлось отягчающим обстоятельством. Если, например, по Судебнику попавшийся на первой краже вор мог рассчитывать на наказание, не связанное со смертной казнью, то "ведомый лихой" человек лишался жизни. Более того, статья 9 Судебника, приравнивая «лихого» человека к "государскому убойце и крамольнику, церковному татю. и головному, и подымщику, и зажигалыцику", подчеркивала, что ни одному из представленных категорий преступников нельзя выносить приговора, сохраняющего жизнь.

Судебник не детализировал процесс розыска по делам "ведомых лихих людей", а лишь устанавливал его в общей форме. Законом вводилось, условно говоря, общественное розыскное начало. Его суть заключалась в том. что наряду с представителями княжеской администрации - наместниками и волостелями с их помощниками - изобличать. "облиховывать" лихих людей обязано было население. Для этого достаточно было пяти-шести свидетелей, чьи показания подкреплялись по указанию Великого князя крестным целованием.

В соответствии с нормами Судебника производство розыска наиболее опасных для общества преступников, осуществляемого представителями княжеской администрации, дополнялось розыском, проводимым судебными органами, которые с целью выявления соучастников преступления при наличии достаточных оснований могли применять пытку не только к преступнику, но и к лицам, им оговоренным. При отсутствии таковых в их отношении производился "повальный обыск - широкий опрос большой группы соседей оговоренного для установления его репутации и возможности причастности к преступлению.

Вместе с тем по уголовным делам о менее тяжких преступлениях Судебник 1497 г. сохранил старую обвинительную форму процесса, когда инициатива розыска правонарушителя принадлежала потерпевшему, а взаимоотношения сторон устанавливались на основе челобитных обвинителя.

К этому же периоду относится начало формирования и нормативного закрепления системы органов центрального государственного управления, широко известных в нашей истории под названием "приказы".

Рассматривая динамику перехода от великокняжеского дворцо-во-вотчинного управления к нарождающейся государственной системе Великого Московского княжества, историк В.О.Ключевский отмечал: "Перестройка центрального управления началась с дворцовых ведомств. Эти ведомства были собственно единоличные и временные правительственные поручения: каждое из них управлялось тем или иным лицом, боярином введенным, которому князь поручал, "приказывал" известную часть своего дворцового хозяйства. Эти единоличные поручения главных приказчиков теперь и превратились в сложные и постоянные присутственные места, получившие названия изб или приказов. Судебник 1497 г. изображает приказы в самый момент их превращения из личных поручений в учреждения, в постоянные ведомства".16 В статье 1 говорилось: "Судагги суд бояром и околни-чим. Ана суде бытиу бояр иу околничих диакам...". Статья2 определяла порядок распределения дел сообразно их содержанию между различными приказными учреждениями, "которому какие люди приказано вести". Тем самым закреплялось начало новых государственных органов управления. Особенность приказов как органов центрального управления состояла в том. что они наделялись судебными полномочиями.

Уже в XVI в. складывается целая система приказов, ведающих различными отраслями управления не только княжеским двором, но и государством в целом. Так, полицейские, в том числе и сыскные, функции на территории Московского государства были возложены на Разбойный приказ. Из разных источников можно составить примерное представление о компетенции приказа. В одном из них говорится. что Разбойный приказ имел в своем ведении "дела по искоренению разбоев- уголовный суд, тюрьмы и учреждение выборных губных властей". В записке для польского королевича Владислава, в См\"гное время претендовавшего на московский престол, составленной около 1610г., компетенция Разбойного приказа определялась так:

"Там бояре и дьяки сыскивают всяких злодеев". Статья 1 главы XXI "О разбойных и о татиных делах" Соборного Уложения 1649 г. гласила: "Которые разбойники разбивают, илюдей побивают, и тати крадут в Московском уезде и в городах, на посадах и в уездах, и такие разбойные и убийственные и татиные дела ведать в Разбойном приказе".17

По мнению Н.В.Устюгова, Разбойный приказ как специальный орган борьбы с уголовной преступностью был создан в 1613г.18 Однако ряд авторов считает, что о его возникновении можно говорить у же в правление Ивана IV. В качестве аргумента используется ссылка на грамоту белозерцам 1539 г., где упоминается о московских "боярах. которым разбойные дела приказаны".19 М.А.Чельцов-Бебутов высказывает более осторожное мнение, считая, что Разбойный приказ оформился только к 1555 г. в результате проведения губной реформы."-0

Очевидно разброс мнений о времени возникновения Разбойного приказа вызван отражением в трудах историков процесса преобразования боярской комиссии по разбойным делам в приказ, который протекал на протяжении первой половины XVI в. В этот период времени более четко определялась сфера его деятельности и компетенция. шло формирование структуры и штата, складывалась правовая база. на основе которой функционировал приказ.

Деятельность нового учреждения строилась на основе Уставной книги Разбойного приказа (1555-1556 гг.), которой бояре руководствовались при отправлении правосудия. В сомнительных случаях руководители приказа обращались в вышестоящие инстанции - Бояр-с»-то д\му- и к царю, приговоры которых являлись основой для дополнения и переработки Уставной книги.

С организационной точки зрения Разбойный приказ был центральным органом отраслевого управления. Во главе приказа, как правило, стоял боярин или окольничий, который назывался приказным судьей Иногда допускалось наличие двух судей (или более), один из которых возглавлял приказ, а другие фактически занимались решением текущих вопросов. Состав и численность присутствия зависели от времени и обстоятельств. Решения по особо важным делам принимал судья, возглавлявший приказ. Впоследствии такие вопросы все чаще разрешались коллегиально.

Борьбе с тяжкими преступлениями придавалось большое значение. Для повышения статуса Разбойного приказа ему предоставлялись юридически закрепленные полномочия и его руководителями назначались авторитетные люди. Известно, что в 1539 г во главе бояр, "которым разбойные дела приказаны", стоял боярин И.Д. Пеньков, в 1540 г. - московский наместник боярин И.В.Шуйский, в 1541 г -боярин И.Г.Морозов. В 1623 г. главой приказа стал народный герой Дмитрий Пожарский, который руководил им до 1636 г.

Товарищами (помощниками) бояр были преимущественно думные или простые дьяки. Сначала это были один-два человека, а к моменту наивысшего развития приказной системы их число увеличилось до 10. Штат дьяков возглавлял работу по делопроизводству, участвовал вместе с судьями в обсуждении дел и в вынесении по ним решений. Если требовался "доклад" царю; то он вырабатывался под руководством дьяка, который присутствовал при самом докладе и делал "пометы", составлявшие впоследствии основу царского указа.

В подчинении дьяков Разбойного приказа находилось несколько десятков подьячих. Во второй половине XVII в. в приказе состояло на службе три-четыре судьи и 45 подьячих. Помимо перечисленных должностных лиц были и низшие исполнители разного рода поручений и обязанностей.

Разбойный приказ имел пыточную. За кремлевской стеной у Кон-стантиновской башни находился "застенок", где проводились допросы с пристрастием и пытки. Имелись тюремные дворы для задержанных преступников и подозреваемых, которых охраняли тюремные сторожа. В "черной палате" на 16 квадратных метрах содержалось до 40-50 подсудимых и осужденных. Особо опасных преступников держали за решеткой. В Китай-городе, близ Варварских ворот, находился

тюремный двор, представлявший собой большую тюрьму с несколькими отделениями - "избами", вмещавшими до 1000 заключенных. На этот тюремный двор поступали преступники из разных приказов.21

Разбойный приказ несколько раз менял свое название. В записных книгах он упоминается под 1627 г. как Разбойный приказ. В 1682 г. его было ведено именовать Разбойным сыскным приказом, в 1683 г. -Сыскным приказом. В 1687 г. говорится о приказе Сыскных дел, в 1689 г. - вновь о Разбойном приказе. Впоследствии он опять назывался Сыскным, или Сыскных дел приказом. Наконец, в 1701 г. он был ликвидирован, а его делами стали ведать те приказы, к которым "подсудимые ему лица были ведомы по другим делам".22

Однако розыск в Московском государстве был децентрализован и его функции возлагались на целый ряд других центральных органов управления. Из ведения Разбойного приказа изымалась территория Москвы, где поиск преступников осуществлял Земский приказ, который впервые упоминается в 1500 г. Правда, занимался он не только преследованием разбойников и иных "лихих людей", но ведал также сбором податей с посадского населения, наблюдал за порядком и благоустройством в городе. Земский приказ, говоря современным языком, имел штат чиновников - диаков и других служек. Ему подчинялись "решеточные сторожа", несшие службу по охране безопасности и спокойствия горожан в ночное время

Тайный приказ занимался борьбой с политическими преступлениями. Но и общеуголовные преступления могли стать предметом его внимания в случае исключительного положения лиц, в отношении которых совершались общеуголовные преступления (например, убийство или грабеж князя, боярина).

В эпоху становления крепостного права, когда все сословия прикреплялись к службе или к тяглу, оставление своего места жительства или рода занятий стало рассматриваться государством как преступление и потребовало создание специального учреждения. С начала 20-х гг. XVII в. правительство начало создавать сыскные приказы, на которые возлагался сыск посадских людей, вышедших из тягла и "заложившихся" за крупных вотчинников. Причем, наряду с существованием специального сыскного приказа, эта функция розыска беглецов могла быть поручена и отдельным территориальным приказам.

В XV - начале XVI вв., в период укрепления единого Русского государства, розыск и поимку преступников стали возлагать на пред

ставителей центральной власти — неделыциков и "особых обыщиков". Недельщики состояли при судах и функции их были достаточно объемными, включая розыск преступника, его доставку в суд, содержание под стражей и организацию полевого поединка. В отличие от недель-щиков "особые обыщики" присылались из Москвы " в случае умножения в какой-либо местности разбоев и татев". Но обыщики очень часто вместо оказания помощи в борьбе с преступностью приносили местному населению только убытки, вызывая поток жалоб с его стороны. В Белозерской грамоте 1539 г. это явление было отражено следующим образом: "Били естя нам челом о том, что у вас в тех ваших волостях многие села и деревни розбойники разбивают, и животы ваши грабят, и села и деревни жгут, и на дорогах многих людей грабят и разбивают, и убивают многих людей до смерти; а иные многие люди у вас в волостях разбойников у собя держат, а к иным людям розбойники с розбоем приезжают и розбойную рухлядь к ним привозят; и мы к вам посылали на Белоозеро обыщиков своих, и от наших - де обыщиков и от неделщиков чинятся вам великие убытки, а вы - деи с нашими обыщики лихих людей розбойников не имаите для того, что вам волокита велика; а сами - деи вы розбойников меж собя, без нашего ведома.обыскивати и имати розбойников не смеете..."."

Жалобы на притеснения со стороны обыщиков побудили в правление Ивана IV ввести постоянный полицейский орган из числа местных выборных людей - губных старост. С их появлением посылка особых обыщиков из Москвы прекратилась, но не надолго.

Действия преступников нередко приобретали такой размах, что местные власти не могли с ними справиться и для их пресечения возникала необходимость применения чрезвычайных мер - присылки из столицы специальных чиновников, которых с начала XVII в. начинают называть сыщиками. Им предоставлялись широкие полномочия, включая расследование "татебных, разбойных и убийственных" дел. В распоряжении сыщика был целый аппарат, обычно именуемый приказом сыскных дел. Из центра сыщик приезжал в сопровождении дьяка и подьячих, а на месте, согласно грамоте, адресованной воеводе. получал от него вспомогательную силу - стрельцов, казаков, пушкарей. подьячих (в качестве писарей) и, наконец, палача. Так, например. в 1636 г. в Пермь Великую был послан некто Яков Загряжский "с пушкарями, посадскими и сошными людьми со всяким ратным боем для сыска и поимки разбойников и татей''. В 1644 г. в Суздале,

21

Шуе и Костромском крае "злодействовала шайка Гришки Толстого, Васьки и Гришки Мурашкиных". Шайка грабила и убивала людей, поджигала дома. Для поимки преступников из Москвы был послан князь Щетинин. Ему было ведено, собрав местных жителей и вооружив их, "ходить для поимки разбойников со всяким ратным боем".24

Отношение царской власти к институту сыщиков было противоречивым. В 1627 г. Указом Михаила Федоровича он был ликвидирован: «впредь сыщиков для сыску татиных, разбойных и убийственных дел в города не посылать». Но после принятия Соборного Уложения в 1669 г. должность сыщика вновь учреждается. К такой форме организации уголовного сыска заставляло вернуться состояние преступности.

Однако основная масса розысков осуществлялась губными учреждениями, которые начали создаваться в 30-е гг. XVI в. Комплекс причин, приведший к их созданию, был достаточно сложным. Здесь присутствует и цель ослабления роли боярства в сфере местного управления, и борьба с должностными злоупотреблениями наместников-кормленщиков, в том числе поиск наиболее эффективных форм борьбы с преступностью.

Губные избы вели разбойные и татийные (воровские) дела и руководствовались в своей деятельности губными грамотами центральной власти. В них княжеская власть регламентировала деятельность местных органов управления по самым различным вопросам. К примеру, губная грамота 1539 г., адресованная в Белозерский уезд, предписывала: "И вы б тех разбойников ведомых меж собя имали да обыскивали их, и довсдчи на них и пытали накрепко, и допытався у них, что они разбивают, да тех бы естя разбойников бив кнутьем да казнили смертью".25

Компетенция губной избы не ограничивалась только своей территорией. В случае бегства преступников в соседние районы, на губных старост возлагалась задача их преследования, розыска и ареста. "Ас разбоев те разбойники куды нибуди поедут, и в Новгородскую Землю... и вы бы за теми разбойниками ездили... и вы бы тех разбойников имали безпенно".26

При этом розыск и казнь преступников рассматривалась грамотой не как право губных учреждений, а их обязанность, невыполнение которой влекло наказание и возмещение убытков потерпевшим за счет населения той волости, где произошло преступление: "А не учне-

т"> ^..z,

те меж собя розбойников обыскивати и имати, и тех людей, к которым розбойники приезжают или не учнете за розбойники ездити и имати и казнити, или станете розбойников пущати, или кто станет розбойни-ком норовити, и мне велети на вас на всех имати иски тех людей, которых в вашей волости розобьют, и без суда вдвое; а самим вам от меня быта в казни и в продаже''.27

Губные учреждения управлялись из Москвы Разбойным приказом. который выступал как центральный орган уголовной полиции государства. Он санкционировал приговоры губных изб, был, так сказать, второй инстанцией по делам разбойным и татийным на территории всего государства, кроме Москвы.

В ведении Разбойного приказа находились все губные старосты и целовальники, губные дьяки и тюремные сторожа. В нем же и судили этих должностных лиц в случае совершения ими преступлений. Губными старостами могли быть только дворяне или дети боярские. При этом требовалось, чтобы они были "добрые, прожиточные", то есть имущие, отставленные от службы вследствие старости, ран, или неслужилые, и обязательно грамотные.

Выборы губных старост проводились жителями уезда, а протокол выборов посылался в Разбойный приказ. На основе этого протокола губные старосты приводились в Разбойном приказе к присяге и получали наказную память на право решения ими разбойных, убийственных и татийных дел. За удостоверение грамот печатью о назначении губными старостами взималась пошлина в Печатный приказ по одному рублю с человека. Губное управление сосредоточивалось в губной избе. Утверждение старост зависело от Разбойного приказа, которому предоставлялось право заменить губного старосту лучшим человеком без выборов.

В помощь губным старостам выбирали губных целовальников, дьячков и тюремных сторожей. Целовальники избирались из мелкопоместных дворян или детей боярских, а также "добрых" людей из среды жителей посада или волостного крестьянства, а подчиненные им тюремные сторожа могли быть из числа нанятых. Все они содержались за счет местных жителей и приводились к присяге, но не в Разбойном приказе, а на месте воеводами в присутствии старост.

На губных старост возлагалась обязанность разыскивать татей и разбойников, "чтобы они про татей и разбойников сыскивали", следить, чтобы "однолично нигде татей и разбойников из разбойничьих

23

станов и приездов не было; судить ведомых лихих людей и казнить их смертью или налагать другие наказания, по мере их вины, без доклада".2" Поэтому губные старосты ведали устройством тюрем и назначением к ним сторожей, по поручным записям "сошлых" людей. В распоряжении губных старост находились также низшие служилые люди - неделыцики, палачи и бирючи (глашатаи).

В целях выявления "лихих людей" губные старосты имели право удостовериться в личности всех перешедших из другой губы - иной административной единицы, то есть прибывших на постоянное или временное жительство. Обычно губной староста по принятии в Разбойном приказе присяги и получении от него наказа приказывал собраться со всего своего округа представителям всех слоев населения и чинил им допрос: кто у них в селах и деревнях "лихие люди" — тати и разбойники, к кому они приезжают и "разбойную рухлядь привозят" и от кого "на разбой ездят и кому разбойную рухлядь продают". Если обысканные указывали на "лихих людей", то губной староста должен был расспросить их. Оговоренный немедленно задерживался, имущество его переписывалось, опечатывалось и отдавалось на хранение до решения дела.

Поскольку в этот период административные органы не были отделены от судебных. Земский и Разбойный приказы в центре, а губные избы на местах вели следствие по уголовным делам, организовывали розыск преступников, осуществляли суд над виновными и чинили расправу над ними.

Дальнейшее расширение функций центральных органов управления, а следовательно, и увеличение разного рода административных учреждений нашло отражение в новом своде российских законов - Судебнике 1550г. ив мероприятиях административной реформы 1555г. Судебник законодательно закрепил за Боярской думой роль центрального органа государственного управления и суда. Для разбирательства уголовных дел - расследования, сыска и других карательных функций - при Боярской думе была создана Расправная палата. Появился ряд приказов, ведающих уголовными делами "детей боярских" и дворян, а преступлениями "церковных людей" стал заниматься приказ церковных дел.

В соответствии с административной реформой 1555 г наместники и волостели, которые управляли на принципах кормления, в государственных волостях были упразднены. Их место заняли "излюб-

24

ленные головы" и целовальники, избираемые местным населением. На этих администраторов и были возложены полицейские, а также судебные функции в волостях. Они организовывали сбор доказательств и осуществляли сыскную работу по разбойным и татийным делам, то есть по наиболее тяжким преступлениям.

В городах полицейско-охранная служба находилась в ведении городовых приказчиков, которые назначались центральной властью из дворян и "детей боярских".

По малозначительным делам законодательство по-прежнему сохраняло старый, еще со времен Русской Правды, частно-исковой, обвинительный процесс, представляющий потерпевшим широкие права в сборе доказательств, розыске виновных и доставлении их в суд, В тех случаях, когда скрывшийся с места преступления злоумышленник был известен пострадавшему, он мог получить специальный документ - так называемую погонную грамоту, дававшую потерпевшему право требовать при задержании преступника содействия у местных властей. Розыск путем гонения следа, как свидетельствуют доку менты Разбойного приказа, в XV и XVI вв. по-прежнему сохранял свое значение. Было установлено, что если потерпевший и сопровождающие его лица в погоне за разбойниками и татями приезжали в какое-либо село или деревню и те люди, к которым приводил след, не отводили его от себя, то по жалобе потерпевшего производился обыск. Если и после этого обвиняемые от себя следы не отводили, то их пытали, и дальше расследование производилось в обычном для того времени порядке.

Двинская и Белозерская уставные грамоты в случае обнаружения "татебного" еще по-прежнему предусматривали процедуру свода до десятого человека включительно.

Наряду с Разбойным приказом в центре и губными избами на местах судебно-следственные и полицейско-сыскные обязанности лежали и на сельской общине. Эти обязанности в основном сводились к следующему. Во-первых, крестьянский мир принимал от своих членов и от посторонних лиц заявления о преступлениях и проступках, совершившихся в районе общины или по соседству, в частности, о лесных порубках, кражах, грабежах, убийствах. Например, церковный сторож на принуждение попа жалуется "приходским людям"; пятнадцать человек вооруженных крестьян пришли на "мирской сход" и заявили о совершенном ими убийстве своего помещика; кре-

25

стьянка заявляет "старосте и всем крестьянам'' своего села, что воровские люди увезли ее мужа в лес. Во-вторых, как скоро крестьянская община получала сведения о преступлениях и проступках, она тотчас принимала меры для сыска и поимки виновных. Например, на дом крестьянина дворцовой Гжельской волости напали преступники, обворовали его и при этом избили. Крестьянин заявил о происшествии сотскому Гребневу, который тотчас нарядил доя погони от ста до двухсот человек, которые осуществляли розыск воров целые сутки. Пройдя Камынское болото, в глухом мелком лесу погоня нашла привязанных к деревьям двух лошадей, но воровские люди задержаны не были. Уклонение от розыска преступника, в особенности совершившего тяжкое преступление, приводило к коллективной ответственности городского общества или сельской общины. Белозерская грамота (1488 г.) устанавливала, что в случае убийства в городе его жители, не найдя преступника, должны были заплатить "вины четыре рубля''. "А учинится душегубство в коем стану или в коей волости, -продолжал законодатель, — а не доищутся душегубца, и они вины четыре рубли заплатят в стану или в волости, в коей душегубство учи-нилося; а доищутся душегубца, и они его дадут наместником или их тиуном, а хрестьаном в том продажи нет"29. В-третьих, лицо, совершившее преступление или подозреваемое в нем, приводилось на "пред-народное собрание" или сходку. Здесь проходили предварительные допросы. Вопросы, как правило, задавал староста или другое выборное от общины лицо. В делах Сыскного приказа встречаются, например, такие выражения: "все крестьяне той деревни собрались на сход и стали спрашивать крестьянскую женку, куда делся ее муж".

К судебно-следственным и полицейско-сыскным обязанностям сельской общины нужно отнести также следующие: а) поголовную подачу сказок при обысках о членах общины, иногда о членах и ближайших соседних общин; б) поставку нужных лиц «к суду»; в) принятие членов общины из суда «на вотчинную росписку». Все эти обязанности возлагались на сельскую общину по распоряжениям правительственной судебной власти, а эти распоряжения в свою очередь основывались на принципе круговой поруки, который существенно упрощал властям деятельность по розыску преступников. Таким образом- сельская община следила за поведением своих членов, знала образ жизни и характер каждого из них, следовательно, она одна имела возможность дать точные сведения о своих сочленах.30

26

Для управления вотчинными и мирскими делами, а также исполнения полицейских функций сельская община выбирала должностных лиц, из которых каждому поручала определенный круг обязанностей. Такими должностными лицами были земские старосты, выборные сотские, пятидесятские и десятские.

Конец XVI - первая половина XVII веков — один из наиболее тяжелых периодов в истории Русского государства. Опричнина и Ливонская война, польско-шведская интервенция и междоусобная борьба боярства за власть привели страну к полному хозяйственному разорению. Выход из кризисного состояния общество видело в усилении центральной власти, а также дальнейшем укреплении местных органов государственного управления. В связи с этим после окончания Смутного времени начинается постепенная замена излюбленных голов, которые избирались местным населением, на назначаемых из центра воевод.

Царские воеводы на местах становятся полномочными представителями центральной власти, в руках которых сосредоточиваются административные, военные и судебные функции. Известный историк В.О.Ключевский отмечал, что отныне воевода "назначался ведать уезд не на себя, подобно кормленщику, а на государя, как истая коренная власть". Осуществляли они управление через съезжую или приказную избу. На воеводу возлагалась задача организации борьбы с преступностью на подведомственной территории, в том числе и проведение сыска по уголовным делам,

Таким образом, воевода с дьяками и подьячими из созданной при нем приказной избы становится должностным лицом, осуществляющим поимку и наказание преступников. Сыск становится активным процессом в борьбе с преступностью. Права сторон в решении взаимных конфликтов заметно сужаются, сговор обвинителя с обвиняемым теряет прежнее значение одного из основных обстоятельств прекращения дела. Более того, за сговор они могли быть подвергнуты пыткам.

Эволюция сыскных учреждений, методов и форм сыска нашла свое завершение в рассматриваемый исторический период в Соборном Уложении 1649 г.

В условиях непрекращающихся крестьянских волнений, "соляного". "медного" и других бунтов городской бедноты, созданная по повелению Алексея Михайловича специальная комиссия в составе

27

нескольких бояр и дьяков во второй половине 1648 г. в спешном порядке разрабатывает проект нового общегосударственного свода законов. После его обсуждения выборными людьми с мест, царем с Боярской думой в начале 1649 г. Земский собор принимает новое Уложение.

Соборное Уложение 1649 г. стало первым полным собранием законодательных актов, регламентирующих вопросы государственного, административного, финансового, гражданского, уголовного права и судоустройства. Почти 200 лет Уложение оставалось основным сводом государственных законов России.

Поскольку источниками для Соборного Уложения послужили прежние судебники, губные грамоты и накопленный в Разбойном и прочих приказах опыт ведения дел, в нем нашли отражение и правовое закрепление ранее сложившиеся формы и методы розыскного процесса. Вместе с тем новый свод законов обеспечил расширение сыскной сферы за счет совершенствования системы доказательств. Основными формами доказательства вины подозреваемых и обвиняемых становятся: а) "повальный обыск", заключавшийся в опросе местных жителей территории, на которой проводился розыск; б) поличное, то есть изъятие вещественных доказательств "из-под замка"; в) личное признание, получаемое, главным образом, под пыткой.

Повальный обыск своими корнями уходит в глубокую древность, когда община была обязана оказывать содействие при поимке преступников. Но при возникновении розыскного процесса он превращается в одно из судебных доказательств.

Форма обыска была такова: сыщик или иное лицо, осуществляющее обыск, для его производства получал "наказную память", в которой по пунктам излагался весь предмет розыска и пределы проведения сыскных мероприятий. Обычно предписывалось ".. .обыскати большим обыском на все четыре стороны версты по две и по три", а иногда 'по пяти и по десяти" и даже "далее тридцати верст". До Указа 1588г. люди, которые подвергались обыску, высылались для его проведения в Москву. Позднее они собирались в городе или ином месте, где находился сыщик. Число людей, привлекаемых к обыску, не было постоянным. По Судебнику 1550г. требовалось 10-15 детей боярских или 15-20 крестьян. Уставные грамоты увеличили количество обыскиваемых до 50-100 человек. В период указных книг и Соборного Уложения начинают различать большой и малый повальный обыск.31

28

При обыске опросы проводились с каждым человеком индивидуально ("порознь"), запрещалось при этом присутствие сторон или их поверенных. Нельзя было осуществлять опросы одновременно у дворян и зависимых от них крестьян. Сведения, полученные от лиц. подвергнутых обыску, протоколировались в присутствии сыщиков в специальных "списках", к которым обыскиваемые "прикладывали руку". Обыскной список отсылался судье.

В том случае, если показания обыскиваемых разделялись, то дело решало большинство. Но обвиненный по результатам обыска или меньшинство имели право подать иск на большинство, который приводил к новому дознанию. Теперь уже к розыску привлекались не все жители, а по два "лучших" человека от сотни. Солгавшая сторона наказывалась в зависимости от социальной принадлежности денежным штрафом (чем выше социальный статус, тем больше штраф), а "прикащики" и каждый десятый крестьянин (обязательно из "лучших") в дополнение кнутом.

Для розыска преступника и похищенного важное значение тогда имело поличное. В древних грамотах, например Белозерской 1488 г. (ст. 11), оно определялось так: "...а поличное, то, что выймут из клети из-за замка, а найдут во дворе или в пустой хоромине, а не за замком, что то не поличное". Если потерпевший в процессе розыска предполагал у кого-либо найти поличное, он должен был обратиться к судьям с просьбой о даче ему пристава для производства выемки, которая производилась самим истцом с приставами, старостами и добрыми людьми (понятыми). Но предварительно перед выемкой у истца спрашивали, какое именно поличное он ищет. Выемка поличного проходила довольно своеобразно. Это видно из подробного описания выемки в доме князя Юрия Токмакова.

В 1547 г. к царю Ивану IV обратился с просьбой Иван Шереметьев. Он просил назначить пристава для выемки подложной купчей на его, Шереметьева, владения, составленной князем Юрием Токмаковым и находившейся в его доме. По приказанию царя приставами истца были назначены городовой приказчик Михаил Кленов и три неделыцика - Хохлов, Жуков и Апраксин. С выполнявшим роль истца человеком Шереметьева Олешкою приставы отправились во двор князя Юрия Токмакова. Приставы взяли с собой понятых ("добрых людей"). По приезде на место выемки истец Олешка перед понятыми и перед князем Юрием Токмаковым разделся донага, и князь Юрий

29

перед приставами и понятыми сам осматривал и обыскивал Олешку и "во рту у него щупал". Затем Олешка в сопровождении приставов, понятых и князя Юрия стал искать поличное. В запертой комнате нашли нетолько подложную купчую крепость, но и ее составителя "под-пищика" Ваську Иванова.32

Вероятно, такой порядок выемки, когда производившее его лицо должно было подвергнуться тщательному личному осмотру, применялся и в других случаях, исключая, разумеется, выемку такого поличного, которое истец не мог прятать при себе, например, лошади, коровы.

Поличное в древнем процессе имело не только уголовно-право-вое, но и процессуальное значение. Факт его отыскания предполагал начало уголовного судопроизводства.

На последней форме доказательства - личном признании и непосредственно связанной с ним пыткой следует остановиться подробнее. Хотя пытки применялись и раньше, но поскольку личное признание не являлось обязательным доказательством по делу, физическое воздействие на обвиняемого применялось с целью понудить пытаемого оговорить сообщников либо для определения ему меры наказания. Так, Судебник 1550 г. такие наказания "лихому" человеку, как смертная казнь и пожизненное тюремное заключение, связывал с признанием или непризнанием пытаемым предъявленного обвинения. "И назовут его во обыску лихим человеком, — говорилось в Судебнике, — ино его пытати: и скажет на собя сам, ино его вкинута норму до смерти".

К началу XVII столетия пытка становится главным средством розыска, а личное признание - "царицей доказательства", поэтому дыба и другие виды пыток получают самое широкое распространение в сыскном процессе.

За такими доказательствами, как личное признание (''сознание") обвиняемого и поличное - обнаружение у подозреваемого украденных вещей, признается полная доказательная сила. "Сознание" и поличное избавляли орган, производивший розыск, - воевод или губного старосту от необходимости искать другие свидетельства вины подозреваемого, обвиняемого. Проверка его показаний производилась лишь в том случае, когда у производивших сыск возникала необходимость установить сообщников или выявить другие преступления.

30

Исходя из обычных для феодального строя сословных, имущественных, семейных привилегий. Уложение закрепляло и различное отношение к доказательствам в зависимости от того, от кого розыскной орган получил интересующую его информацию. В ряде случаев закон предписывал для производства повального обыска опрашивать не всех поголовно, а лишь представителей определенного сословия.

Соборное Уложение 1649 г. особое внимание уделило розыскному процессу по так называемым "государевым делам", то есть политическим преступлениям. Хотя в нем не приводился перечень органов, которые должны были вести производство по таким делам, не излагался и ход сыска по ним, закон требовал ото всех подданных активного участия в изобличении государевых преступников. "Кто сведает или услышит на царское величество какой злой умысел, и ему про то извещати государю и его государевым думным и приказным людям". - предписывало Утюжение.

К категории "государевых дел" относился довольно широкий круг преступлений политического характера: бунт и измена, переход границы и "письменное соглашение" с иностранцами, "смута" и "умышление на государево здоровье". Судебная практика добавила к ним еще "неистовые речи" и "непригожие слова" об особе государя, ряд других деяний против центральной феодальной власти. Закон обязывал задерживать всех подозреваемых как должностных лиц, так и рядовых граждан в совершении преступлений, предоставив право "бить челом" по данной категории дел детям против родителей, холопам против своих господ.

Уюжение прямо предусматривало смертную казнь за недонесение о политических преступлениях. Производство по государственным делам, процесс "сыскивати всеми сысками накрепко" виновных начинался, как правило, с "извета". Заявление о совершенном либо готовящемся преступлении сопровождалось формулой "слово и дело государево". В "извете", поданном в письменной форме либо записанном со слов заявителя, обязательно указывалось его имя. Анонимные или, как их называли, "неявные изветы" по закону не могли служить основанием для производства розыска по делу, хотя на практике сыск нередко начинался и по "подметным письмам".

Основным государственным органом, обязанным принимать известные челобитные и производить по ним сыск, был воевода с его

31

съезжей избой. Закон требовал непременного возбуждения дела и производства розыска по каждому "извету". Сокрытие его считалось тяжким преступлением тех должностных лиц, которым изветчик передал челобитную.

Приняв навет, воевода обязан был немедля провести розыск и задержать подозреваемого, если тот не был ранее арестован, а затем произвести "распрос" изветчику и обвиняемому, а также свидетелям, если первые "слались" на них. Показания всех допрашиваемых записывались. По окончании этой процедуры воевода все "распросные речи", по-нынешнему - протоколы допросов, обязан был срочно отослать в Москву, в Боярскую думу. Туда же под охраной препровождались обвиняемый и изветчик.

Боярская дума как высший судебный орган по политическим преступлениям могла самостоятельно провести сыск по таким делам как через своих членов, так и поручив его другим учреждениям или должностным лицам.

Весьма существенной особенностью розыска по "государевым делам" было правило не только уличить обвиняемого в преступлении, но и получить его личное признание. Поэтому первостепенное значение при расследовании имели очные ставки изветчика с обвиняемым, особенно пытки. Можно сказать, в розыскном процессе по политическим делам воеводы и приказные дьяки "доискивались правды" всеми дозволенными и недозволенными методами сыска.33

Таким образом, в период XV-XVII вв. по мере укрепления Московского централизованного государства функция розыска преступников сосредотачивается в его руках. Инициативный розыск потерпевшими еще сохраняется, но все более теряет свое значение, уступая место сыску со стороны государственных учреждений. Вместе с тем розыскная функция в рамках государственного аппарата была децентрализована. и розыск преступников возлагался на многочисленные центральные и местные учреждения и должностных лиц, которые занимались им не на профессиональной основе, что существенно снижало его эффективность. Однако качественное состояние преступности и традиционные институты охраны правопорядка аграрного общества (прежде всего община) позволяли достаточно успешно решать задачи по борьбе с преступностью.


ГЛАВА 3. ОРГАНИЗАЦИОННЫЕ ФОРМЫ БОРЬБЫ СУГОЛОВНОЙ ПРЕСТУПНОСТЬЮ В УСЛОВИЯХ САМОДЕРЖАВНО-КРЕПОСТНИЧЕСКОГО ГОСУДАРСТВА (XVDI- сер. НХвв.)

Переход к абсолютизму был связан с крупными изменениями в государственном строе России. В конце XVII в. происходит отмирание сословно-представительных органов, а начало нового столетия знаменуется строительством новой системы государственных учреждений. Существенный признак этого изменения в составе и структуре государственного аппарата - замена приказов коллегиями. Боярской думы - Сенатом, подчинение церкви государству (Синод), создание регулярной армии и полиции.

В начале своего правления Петр I, осознав безжизненность и несостоятельность старой формы организации управления государством и нерациональность внесения частичных поправок, решил провести полную реформу всего государственного устройства. В одной из поездок за границу в 1711 г. Петр Великий встретился в Торгау со знаменитым мыслителем Лейбницем, который оказал большое влияние на петровские преобразования. Под влиянием советов Лейбница отжившая система «приказов», основанная на личном начале, была заменена Петром формой коллегиальною. В проекте Лейбница предполагалось создать и особую полицейскую коллегию, но при его реализации это предложение не было учтено.

Тем не менее потребность создания профессионального, постоянного, военизированного органа охраны правопорядка диктовалась не только общими закономерностями развития государственных органов, но и была вызвана последствиями проведения петровских реформ. Маргинализация илюмпенизация общества создавали питательную среду для роста преступности. Оживление экономической жизни и рост городов притягивали к ним криминальные элементы, которым легче было там и промышлять своей профессией, и укрыться от преследования. Все это вело к росту преступности в городах и, соответственно, заинтересованности властей в охране правопорядка в административных центрах. И, наконец, необходимость контроля за выполнением малопонятных для населения указов, которые переворачивали привычный образ жизни, делали объективно необходимым создание полиции прежде всего в столицах.

Первоначально полиция была создана в Петербурге. Но нельзя

33

согласиться с мнением В.И.Елинского и В.М.Исакова, что петербургская полиция образовалась одновременно с основанием столицы 16 мая 1703 г. Пытаясь обосновать свою точку зрения, авторы ссылаются на то; что вступивший в управление городом князь А.Д.Меншиков должен был, согласно правилам, предписанным воеводам, "и по городу, и по острогу в воротах, и по башням, и по стенам караулы держать неоплошно... И того смотреть, чтобы нигде разбою и татьбы, и иного никакого воровства и корчмы, и зерни и табаку не было. А будут какие люди учнут красть и разбивать и иным каким воровством воровать, велеть таких людей иметь и расспрашивать и по ним сыскивать".311 Однако отсюда было бы неправильно делать вывод о создании самостоятельного учреждения по охране правопорядка. Это только полицейская функция, возлагаемая, как и в предшествующий период времени, на главу исполнительной власти города.

Первые указания на наличие такого самостоятельного органа связаны с Указом 20 мая 1715 г., который учреждает в городе полицейскую канцелярию, при которой для исполнения полицейских функций состояли солдаты и унтер-офицеры. 25 мая 1718г. была введена должность генерал-полицмейстера, который возглавил полицейскую канцелярию и всю полицейскую службу в столиде. По специальному именному указу Петра I на эту должность был назначен его денщик А.М.Девиер. В 1722 г создается обер-полицмейстерская канцелярия в Москве.

В отличие от столиц, где создавались специализированные органы. в провинциальных городах охрана правопорядка возлагалась Указом Сената 1719 г. на губернаторов, воевод и обер-комендантов. Один из пунктов Указа гласил, что полиция подчиняется указанным лицам и ей вменяется в обязанность прекратить насилие и грабеж, воровство и разбои. На практике в провинциальных городах и крепостях исполнение непосредственных полицейских функций возлагалось на одного из офицеров местного гарнизона.

В соответствии с идеей регулярного государства функции полиции в нормативных актах определялись достаточно широко. На нее возлагались задачи: предупреждения и пресечения пожаров; искоренения нищенства; поимки воров и разбойников; надзора за постройками; наблюдения за производством торговли; охраны здоровья; преду преждения распространения повальных болезней скота и др. Наиболее точно представления Петра I о роли и положении полиции в

34

обществе отразил Регламент Главного магистрата (1721 г.), в котором говорилось, что "'полиция есть душа гражданства и всех добрых порядков и фундаментальный подпор человеческой безопасности и удобности".

Однако, несмотря на создание специализированного органа охраны правопорядка, преступность в городах не снижалась. Так, только в августе-октябре 1724 г. ^Московская полицмейстерская канцелярия рассмотрела 66 дел о кражах. Поэтому наряду с возложением на полицию функций розыска преступников, аналогичные задачи по-прежнему ставились и перед другими государственными институтами.

В 1724 г. для производства розыскных дел особенной важности была учреждена в виде особой палаты Контора розыскных дел. Но она не имела собственного штата, а в случае необходимости привлекала к розыску чиновников Сената.

Указом 12 октября 1711 г. "О беспрепятственном розыске, преследовании сыщиками воров, разбойников и их сообщников" был восстановлен ранее упраздненный институт сыщиков. Указ предписывал им ''за теми ворами и разбойниками в погоню самим гонять... и таких разбойников и воров ловить". Одновременно губернаторам предписывалось оказывать сыщикам всемерное содействие, "дабы во всех местах такими... сысками и розысками всемерно воровство искоренялось'". Однако институт сыщиков просуществовал недолго и после его очередного упразднения функции розыска перешли воеводам и их товарищам,36

Наряду с сыщиками Петр I активно использовал армию для борьбы с уголовной преступностью. По его указанию на места, где действия преступников носили явный, открытый и наиболее опасный характер, стали посылать воинские команды во главе с офицером. В "Инструкции офицерам полевых и гарнизонных команд" (1719 г.) говорилось; что такие команды создаются "ради сыску беглых драгун, солдат, матросов и рекрут и ради искоренения воров и разбойников, и кто им пристан чинит". Власть, предоставленная офицерам розыскных команд, была чрезвычайно большой. Они могли привлекать к розыску лиц всех сословий и при изобличении в совершенном преступлении карать виновное лицо смертной казнью. Данная норма подтверждалась и Указом 26 июня 1724 г., согласно которому "полковникам же с офицеры ведено смотреть, и проведовать накрепко того,

35

чтоб в тех их дистриктах разбойников не было, а где явятся: тех ловить и отсылать в указанные места...".37

Довольно широкое распространение корыстных должностных преступлений обусловило создание специальной надзорной службы -фискалата, которая одновременно занималась и розыском преступников. Этот институт, заимствованный из Пруссии, в России появился одновременно с созданием Сената в 1711 г. как его подразделение. Возглавлял фискальную службу вначале обер-фискал, позднее - генерал-фискал, которые не только информировали Сенат о выявленных ими злоупотреблениях по службе, но и тайно следили за членами и служителями Сената. Под руководством генерал- к обер-фискалов создавалась довольно разветвленная система фискалата: 4 фискала следили за центральными государственными учреждениями, по 4 фискала определялось при каждой губернской канцелярии, в том числе прикрепленные к провинциям провинциал-фискалы, по одному-два фискала закреплялось за городом. С 1722 г. фискалы прикреплялись ко всем коллегиям. Фискальная служба была в вооруженных силах и при церковном управлении.

Фискалы следили за деятельностью должностных лиц органов сословного самоуправления горожан, за соблюдением купцами законов, государственного и государева интереса. Они должны были за всеми делами надсматривать тайно, выявляя казнокрадство и взяточничество, а также расследовать происшествия, которые могли быть корыстными преступлениями (смерть последнего в роду наследода-теля, не оставившего завещания, убийство приезжего и т.п.). О выявленных злоупотреблениях они доносили генерал-фискалу, а тот возбуждал дело перед Расправной палатой или Сенатом или передавал материалы в Тайную канцелярию. Позднее фискалы обязывались доносить о злоупотреблениях также и местным администраторам, обличать в суде обвиняемых ими людей Если при этом фискалы имели какой-то личный интерес, то подлежали жестокому наказанию, так, например, к смертной казни был приговорен обер-фискал Нестеров. За сообщения о злоупотреблениях фискалы поощрялись первоначально половиной, а затем четвертью налагаемого на виновных штрафа. В случае же недоказанности вины фискалы освобождались от ответственности за ложный донос. Фискальная служба была крайне непопулярна в бюрократической среде, даже Петр I признавал, что чин фискала "тяжел и ненавистен".

36

Несмотря на то что новая служба создавалась для борьбы с должностными преступлениями, злоупотребления в органах фискалата были достаточно широко распространены. Причину этого явления император увидел в составе фискалов, которые набирались из непривилегированного сословия. Чтобы исправить положение, указом было определено набирать фискалов из числа знатных офицеров, что впрочем мало помогло. Поэтому при создании прокуратуры органы фискалата были подчинены надзору генерал-прокурора. До конца царствования Петра оба института существовали параллельно, осуществляя взаимный контроль друг за другом, а в 1729 г. Верховный тайный совет упразднил фискалат путем увольнения наличных фискалов без назначения новых. Впрочем, остались фискалы в купеческой среде, а

также в армии.

В результате проведенных Петром I реформ произошло становление регулярной полиции, определены были ее основные задачи и функции. Однако, несмотря на преобразования, она еще не стала основным учреждением и не могла в достаточной степени обеспечить организацию борьбы с общеутоловной преступностью. Так, в 1735 г. Главная полицейская канцелярия докладывала Сенату, что «воровство умножилось близ самого Петербурга, и многих людей грабят и бьют». Преступность росла. В 1740 г. в императорском именном указе констатировалось: "... ныне не токмо в других где местах являться стали воровства, но и в самой Санкт-Петербургской крепости воры часового убили и несколько сот рублей казны нашей покрали".38

Такое положение не могло далее устраивать власть, и Указом Анны Иоановны 22 июля 1730 г. в Москве, где в то время находилась столица, был учрежден Сыскной приказ "ведать татийные, разбойные и убийственные дела". "Все пойманные воры и разбойники должны были немедленно препровождаться полицмейстерской канцелярией в приказ''. Однако он не стал общегосударственным учреждением по розыску преступников, так как его компетенция ограничивалась территорией Московской губернии. Его создание объяснялось тем, что в Московской губернской канцелярии накопилось очень много неразрешенных уголовных дел. К моменту создания приказа таких дел насчитывалось 21388.э°

Свою деятельность Сыскной приказ осуществлял через сыщиков. среди которых наибольшую скандальную известность получил некто Иван Осипов, ставший прототипом для весьма популярного

литературного героя XIX в. Ваньки Каина - сыщика-вора.

37

В конце 1741 г. к руководителю Московского сыскного приказа князю Кропоткину обратился известный вор И.Осипов с.предложением услуг в розыске и поимке своих соратников по ремеслу. В его распоряжение был выделен вооруженный отряд и только за одну ночь новый сотрудник Сыскного приказа арестовал более 30 московских воров и разбойников. Именно тогда воровской мир окрестил его за сотрудничество с полицией Ванькой Каином. Используя знание криминального мира и связи в нем, с его помощью было поймано за два года более трехсот воров, мошенников, беглых солдат и крестьян, укрывавшихся в Москве.

Однако уже вскоре И.Осипов сколачивает из известных ему опытных воров шайку и совершает дерзкие кражи в богатых домах москвичей и грабит приезжих купцов. В Сыскной приказ пошли доносы на Ваньку Каина, в которых говорилось о его связях с ворами и причастности ко многим преступлениям в Москве. В ответ на это "доноситель сыскного приказа" обратился в Сенат с прошением о том, чтобы эти доносы не рассматривались, так как в силу своих обязанностей, ловя преступников, он "принужден с ворами знаться... дабы от него потаенны не были, а не имея с ними обхождения, таких злодеев ловить невозможно". В ответ на это прошение Сенат указал Сыскному приказу не обращать внимания на доносы. Более того. Сенат отдает распоряжение о том, чтобы власти города, офицеры военного гарнизона оказывали доносителю Сыскного приказа посильное содействие в поимке беглых, воров и разбойников. И только после приезда в Москву в 1749 г. генерал-полицмейстера А.Д.Татищева, с целью подготовить город к посещению императрицы, похождениям Ваньки Каина и его шайки, которая терроризировала население, был положен конец. Для проведения следствия создали специальную комиссию, которой пришлось работать два года. И. Осипова судили и приговорили к четвертованию, которое заменили вечной каторгой, где он и исчез бесследно.

В 1743 г. специальным указом институт сыщиков был распространен и на "низовые губернии". В дальнейшем уже целый ряд нормативных актов подробно регламентировал их деятельность. Сыщикам, в частности, было позволено ''осматривать, нет ли у кого фальшивых паспортов'"'. Вместе с тем им строго запрещалось ''вступаться в частные и непринадлежащие до них дела". Сыщик мог применять пытку, но не мог казнить Указ 1756 г. утвердил "Инструкцию определенно-

38

му для сыска и искоренения воров, разбойников главному сыщику". которой определялись основные права и обязанности этого чиновника.40

Появление названного указа объяснялось чрезвычайным обострением криминальной обстановки в бассейне р. Волги, которая традиционно являлась местом притяжения "вольницы". Беглый люд сколачивал шайки и промышлял разбоем. Объектом их нападения становились не только торговые суда, но и небольшие прибрежные населенные пункты, что и заставило государство создать специальный орган для борьбы с-данным видом преступности и расширять его полномочия.

Создание института главных сыщиков было вызвано потребностью координации деятельности многочисленных сыскных команд, которые действовали обособленно, что снижало степень их эффективности. Поводом послужил разгром на р. Оке команды премьер-майора Бражникова. В столкновении с разбойниками, чья численность достигала до 80 человек, а на вооружении имелось две лодки с пушками, сыскная команда потеряла 27 убитыми и 5 ранеными. Поражение во многом было определено несогласованностью действий сыщика с местными властями. Поэтому с целью "лучшего и скорейшего сыска и искоренения воров и разбойников и беглых драгун, солдат, матросов и прочих тому подобных непотребных людей" в стране создавалось четыре округа во главе с главными сыщиками. Первый включал в себя Нижегородскую, Казанскую, Оренбургскую, Астраханскую губернии (главный сыщик Н.Болотов), второй - Московскую. Новгородскую, Смоленскую губернии (Ф.Зубов), третий - Белгородскую и Воронежскую (А.Житов-Бороздин) и четвертый - Ар-хангелогородскую (А.Веревкин). Главный сыщик подчинялся непосредственно Правительствующему Сенату. По "Инструкции..." при главном сыщике формировался аппарат (секретарь, два канцеляриста, четыре копииста), военная команда (в составе штаб-, обер-, унтер-офицеров, драгун и солдат из внутренних гарнизонов) и подчинялись ему все сыскные команды, которые продолжали действовать на территории округа.

Компетенция главного сыщика распространялась на дела, связанные с разбоями, грабежами и убийствами, по которым он должен был проводить розыск, дознание и следствие. Все остальные преступления - драки, мелкие кражи среди крестьян - оставались в компетенции г\бернаторов и воевод.

39

С целью розыска преступников "Инструкция..." предписывала главному сыщику:"... сыскивать таких людей, через которых бы можно, об них (разбойниках - авт.) подлинно уведав, их переловить, чего для посылать для проведывания о их воровских пристанищах из тамошних жителей к тому способных людей... ",41 По отношению к задержанным преступникам сыщики проводили допрос, который мог сопровождаться пыткой. Но вместе с требованиями о решительных мерах по искоренению преступности "Инструкция..." предостерегала главного сыщика от необоснованных притеснений населения. Указ устанавливал персональную ответственность главного сыщика не только за его проступки, но и за "своевольства" со стороны его подчиненных.

На местные власти и все население возлагалась обязанность своевременно извещать главных сыщиков о появившихся в окрестностях преступниках и оказывать содействие в их поимке. Уклонение от этой обязанности грозило лицам непривилегированных сословий наказанием плетью, а о дворянах, не оказавших содействие или "состоящих в рангах" (на государственной службе), сообщалось в Сенат.

Помимо розыска собственно преступников на сыщиков и местную администрацию возлагалась задача розыска лиц, оказывающих содействие разбойникам. Пособники наказывались наравне с членами шаек. Одновременно устанавливалась ответственность и для приказчиков, старост и других выборных лиц сельской администрации даже если они не знали, что их крестьяне участвовали в разбоях или скрывали преступников. Согласно Указу за "неосторожность и худое управление" они подлежали битью кнутом.

Продолжительность действия сыскных команд в той или иной местности определялась полным искоренением разбойных шаек и беглых. что должно было подтверждаться письменным "реверсом" губернатора, воеводы, комиссара или магистрата.

В 1762 г. Петром III должность сыщика в очередной раз была упразднена. Его функции передали губернским, провинциальным и воеводским канцеляриям.

Очередные изменения в структуре органов сыска происходят в царствовании Елизаветы Петровны. Новая императрица вступила на престол под лозунгом восстановления петровских преобразований. Поэтому 1 мая 1746 г., ссылаясь на Указ 18 мая 1721 г., при полиции Санкт-Петербурга восстанавливается особая Экспедиция для розыс-

40

ков по делам воров и разбойников, которая распространяет свою деятельность на столицу и окружающие ее уезды. В последующем в нормативных актах она получает название Розыскная экспедиция и из ведения полиции передается под контроль Санкт-Петербургской губернской канцелярии. Сенат Указом 4 июля 1763 г. возлагает на нее сыск в Санкт-Петербурге и уезде воров и разбойников, а также "оговоренных" ими на следствии людей. Розыскной экспедиции предоставлялось право вынесения и исполнения наказаний, за исключением смертной казни. В своей деятельности она могла требовать привлечения воинских и полицейских команд "дабы все такие злодеи, через строгое оных изыскание с лучшим успехом истребляться могли".42

В декабре 1763 г. прошла реорганизация Розыскного приказа в Москве. Он был упразднен, а его дела - "татийные, разбойные и убийственные" - перешли полностью к созданной при Московской губернской канцелярии Розыскной экспедиции. К ней было приписано 12 воеводских канцелярий, которые не имели права производить пытки, а всех пойманных преступников должны были посылать в Экспедицию. Она была также пересылочным органом для ссылаемых в Сибирь и Оренбург. Ведомству Экспедиции подлежали все преступления против собственности, к какому бы сословию ни принадлежал преступник.

В случае возбуждения следствия по какому-либо делу без наличия обвиняемого, розыск его осуществлялся либо чинами Экспедиции, либо другими государственными учреждениями по ее требованию. С ведома полицейской канцелярии служащему Экспедиции давалась особая инструкция, уполномочивавшая его отправиться с несколькими солдатами на розыск обвиняемого. Если же Экспедиция желала или находила более удобным розыск обвиняемого поручить какому-либо учреждению, то посылала туда "промеморию" или указ с требованием сыскать и прислать известное лицо. С подобными требованиями чаще всего Экспедиция обращалась в полицейские канцелярии обер-полицмейстеров, полицмейстеров и градоначальников, где после ее упразднения и до организации сыскной полиции сосредоточивалось выполнение оперативно-розыскных функций. Как в Сыскном приказе, так и в Розыскной экспедиции существовали допросы "с пристрастием" и пытки. Допросом "с пристрастием" назывался такой. при котором подозреваемого бичи плетьми, причем количество

41

ударов зависело от усмотрения присутствовавших при этом допросе судей. Пытка состояла в поднятии на дыбу и ударах кнутом.43

Розыскная экспедиция просуществовала до 1782 г., после чего большая часть ее функций перешла в палату уголовных дел, учрежденную Указом 7 ноября 1775 г., куда перевели большинство чиновников Экспедиции. Остальные служащие были прикреплены к управе благочиния по следственному отделению.

При преемниках Петра I по-прежнему для розыска преступников широко привлекалась армия. Например, Указом от 15 июня 1735 г. генерал-полицмейстеру Салтыкову предписывалось: во-первых, лес по обеим сторонам перспективной дороги, идущей от Санкт-Петербурга до Сосницкой пристани, вырубить, "дабы ворам пристанища не было", а, во-вторых, для поимки воров посылать от Военной коллегии и Полицмейстерской канцелярии "пристойные партии солдат или драгунов с надлежащим числом обер и унтер-офицеров". Специальный Указ 1736 г., предусматривая использование для сыска разбойников офицеров, драгун, солдат и казаков, устанавливал, что жалование первым трем категориям лиц выплачивалось из "штрафных денег", взыскиваемых по воровским делам.

Важным этапом в нормотворчестве правительства, регулирующим уголовно-правовые отношения, стало издание Наказа императрицы Екатерины II от 14 декабря 1766 г. В нем впервые высказывается мысль о том. что лучше предупредить преступление, нежели наказывать. Перед полицией ставится задача - охранять благочиние, в понятие которого входит и предупреждение преступлений.

Сущность, предмет и пределы полицейской власти определены в особом дополнении к Наказу, изданном 28 февраля 1768 г., где предусматривается, что раскрытие всех преступлений поручается полиции.

Важным шагом на пути формирования полиции России как общегосударственного учреждения стала губернская реформа Екатерины II. В принятых в 1775 г. "Учреждениях об управлении губерниями Всероссийской империи" в рамках создания новых органов губернского управления создавались и полицейские учреждения: в уездах -нижние земские суды, а в городах, где не было комендантов, - городничие. В 1782 г. городская полиция была переустроена на основе "Устава благочиния", согласно которому в городах создавались специальные органы охраны правопорядка - управы благочиния во главе с

42

городничими. С организационной точки зрения розыск преступников в уезде и городах несколько отличался.

В уезде розыск преступников, помимо прочих многочисленных обязанностей, возлагался прежде всего на земского исправника (капитана-исправника). Статья 244 "Учреждения для управления губерниями" устанавливала: "Буле где в уезде окажется скопище воров, или беглых людей, то земский капитан уведомляет о сем наместническое правление и генерал-губернатора, или правителя наместничества, а между тем, не теряя времени, приложит всевозможное старание воров имать в тех местах в уезде, где находятся...". В розыске и поимке преступников капитан-исправник опирался на сельскую общину, чья жизнь по-прежнему была организована на принципах круговой поруки. Каждое селение обязано было "подать руку помощи, и буде по следствию окажется, что в селении воры, или беглые были, и их в селении не имали небрежением, то таковые селения подвержены пени,.. и взыскивать с таковых селений старост, выборных и сотских по рублю с каждого из них за человека, что упустили, могши его имать".44

Помимо розыскных функций на земского исправника возлагалось проведение дознания и следствия; "... буде где в уезде окажется насильство, то земский капитан тот час на месте о том исследывает без многого писменнаго производства, но единственно в ясность приводит, учинился ли такой то случай, или нет, и свидетелей допрашивает, и буде у кого что отнято, и оно на лицо находится, тот час велеть возвратить, и даст о том знать уездному суду, к которому просьбу производить дозволяется тем, кои доказать могут, что земский исправник пристрастно, или несправедливо поступил...".45

В городах борьба с преступностью поручалась управам благочиния. В частности, на них возлагалось "открытие преступлений и про-ступков. предупреждение оных, имание под стражу преступников, исследование на месте, обнаружение и утверждение доказательства преступлений или проступков, и до воспрепятствует злому учинить злое, и до воздержится от неистовства и преступления". Непосредственный розыск и проведение дознания возлагались "Уставом благочиния" на полицейские части, на которые делились города, во главе с частным приставом. Он должен был жить в части и в случае отъезда из города более чем на два часа поручать выполнение своей должности другому частному приставу. По требованию законодателя дом частного

43

пристава необходимо было держать открытым днем и ночью для всех, нуждающихся в его защите или желающих сообщить о происшествиях в части. Получив информацию о преступлении, частный пристав обязан был "не мешкав ни мало" словесно исследовать случившееся, "стараясь прилежно о узнании истины с познанием доказательства гласным или безгласным свидетельством, что же найдет, то записать в протокол"'. Статья 105 "Устава благочиния" определяла, какие обстоятельства уголовного преступления против личности должен был обязательно установить частный пристав: "1) о особе над кем учинено? 2) о действии что учинено? 3) о способе или орудии чем учинено? 4) о времени когда учинено? 5) о месте где учинено? 6) о околичностях объясняющих с намерением или без намерения, и 3'тверждающих или обличающих как учинено? и 7) преступника кем учинено?..." Столь же подробно и всесторонне должны были выясняться обстоятельства, связанные с иными видами правонарушений: против чести и достоинства, имущественным и др.46

Распространенной формой установления истины по делу становится личный сыск полицейского чиновника. Частный пристав, осуществляя раскрытие преступления личным сыском, нередко опирался на информацию, получаемую от случайных, а подчас и более или менее постоянных осведомителей из местного населения. Причем контакты с такими помощниками полиции строились на личных отношениях пристава с жителями обслуживаемой территории и организационно никак не оформлялись.

Одновременно поимка преступника возлагалась и на самих горожан. Закон предусматривал, что в случае обнаружения преступника жители должны были его задержать и передать в распоряжение частного пристава. "'Буде же кто уголовного преступника имать не станет, либо пойманного не отдаст, или о уголовном преступлении или уголовном преступнике не уведомит частного пристава, о том частный пристав предложит управе благочиния, да исследует, его ли виною не представил или не уведомил частного пристава".47

Метод личного сыска требовал от полицейского чиновника исключительных качеств. Так, в последней четверти XVIII в. большую известность в розыске преступников приобрел обер-полицмейстер Москвы Николай Петрович Архаров, чья известность переросла российские границы. Знаменитый французский сыщик Пьер Сартин писал Николаю Петровичу: ''Узнавая о некоторых ваших действиях, не могу надивиться им".48 44

Действительно сыщиком Н.П.Архаров был незаурядным, о чем может свидетельствовать следующая история. Однажды украли у мясника всю дневную выручку. По горячим следам был задержан писарь, который заявил, что эти деньги принадлежат ему. Мясник же настаивал, что именно задержанный является вором. Разрешил ситуацию Н.П.Архаров очень просто: он приказал принести ведро крутого кипятка и высыпал туда деньги. Всплывший на поверхность жир указал на собственника похищенного, а принесенный кипяток оказал и психологическое давление на преступника, подтолкнув его к признанию.

В первой четверти XIX в. в Москве всеобщую известность получил полицейский чиновник Яковлев. Его методы розыска довольно подробно были описаны в журнале "Современник". "Для него не только не было тягостно, но даже составляло приятное занятие переодеваться в разные платья, а иногда в рубище, в парике и с подвязанною бородою часто обходить в ночное время отвратительные убежища нищеты, разгула и преступлений и быть зрителем той печальной и грязной стороны человеческой жизни, о которой не видевший ее лично может получить некоторое понятие из чтения .Лондонских, Парижских и других тайн".49

Но этот личный сыск не мог давать тех результатов, какие достигались Яковлевым с помощью подручных людей, которых в народе называли ищейками. Находил таких людей Яковлев в среде преступников. Они либо сами занимались воровством, либо принимали краденое. Еще чаще составляли воровские шайки и подводили на кражу, а потом выдавали участников шайки за деньги, получаемые от Яковлева. Любопытно отметить, что он был награжден всеми орденскими знаками, какие мог иметь по чину коллежского советника.

В первой половине XIX в., несмотря на создание МВД как центрального органа управления полицейской службой, структура местного полицейского аппарата не претерпела каких-либо существенных изменений: в городах сохранились управы благочиния или городни-ческие правления, в уездах действовали нижние земские суды, которые в 1837 г. были преобразованы в земский суд, а уезды делились на станы во главе со становым приставом. Другими словами, основным инструментом борьбы с преступностью оставалась общая (наружная) полиция.

Основной правовой базой жизни страны становится изданный в

45

1832 г. Свод законов Российской империи. Уголовным законам был посвящен том XV Свода, состоящий из двух книг - законов "О преступлениях и наказаниях вообще" и законов "О судопроизводстве по преступлениям".

В соответствии со Сводом производство по уголовным делам подразделялось на три этапа: следствие, суд, исполнение приговора. Осуществлением первого и третьего этапов производства занималась полиция, на которую возлагались также судебные функции по незначительным, маловажным правонарушениям.

Следствие как этап производства по уголовному делу разделялось на две стадии - предварительную и формальную. Предварительное следствие, в том числе и розыскные действия по делу, начиналось при наличии определенных законом для этого поводов: извещение или донесение об известных сообщавшим признаках преступления; жалобы потерпевшего, доношение прокуроров и стряпчих о ставших им известных преступлениях, явки с повинной и по собственному усмотрению полиции.

В ходе предварительного следствия полиция должна была установить, действительно ли имели место деяния, заключавшие в себе признаки преступления, провести необходимые действия, в том числе и розыскные, чтобы "привести в известность все обстоятельства", свидетельствующие о таком преступлении.

Второй стадией производства по делу было формальное следствие. Его задача, по определению закона, установить "над каким лицом или имуществом преступление учинено, в каком действии состояло. каким способом или орудием, когда, где, с намерением или без намерения произведено". Все следственные действия должны были достаточно ясно и полно ответить на все поставленные перед розыскным процессом вопросы, чтобы "судебное следствие не могло встретить ни малейшего затруднения, или сомнения для постановления по делу приговора".

Законодательством предусматривались определенные гарантии обеспечения интересов подозреваемого, обвиняемого. На стадии формального следствия допускалось, например, присутствие депутатов от сословий для наблюдения за ходом следствия и ограждения подозреваемого от неправомерных действий полицейских чиновников. Для того чтобы обеспечить обвиняемому возможность защиты, на следствии необходимо было присутствие прокурора и стряпчего.50

46

Законодательство предоставляло право ведения расследования по уголовным делам весьма широкому кругу должностных лиц и органов. Его могли производить нижние земские суды, управы благочиния и различные присутствия, состоявшие из полицмейстеров, частных приставов и следственных приставов уголовных дел. Следствие по маловажным делам, как и суд по ним, производили в основном квартальные надзиратели.

По более сложным и важным делам следствие могло поручаться особым чиновникам, выделяемым губернским начальством или даже министром внутренних дел, либо оно поручалось целым комитетам, состоящим из чинов различных ведомств, но, как правило, при главенствующей роли в них офицеров корпуса жандармов. Расследование по делам об убийствах помещиков крестьянами возлагалось на губернских предводителей дворянства совместно с жандармскими штаб-офицерами.

Например, когда в 183 3 г. население Бирского уезда было терроризировано деятельностью разбойничьей шайки бежавшего из острога некоего А.Салимова, на поиски преступников была привлечена не только земская полиция, но и откомандированы жандармский капитан Мишо, в распоряжение которого был предоставлен отряд казаков в количестве 20 человек, и адъютант Оренбургского военного губернатора гвардии поручик Васильев, получивший полномочия привлекать казаков и солдат для поиска преступников. Названными должностными лицами было организовано десять отрядов, силами которых осуществлялся в течение двух суток неудачный "обыск" территории протяженностью более полутора сотен верст. В связи с последовавшим новым ограблением обоза в октябре 1833 г. бузулукский исправник вытребовал из Бузулукской станицы шестерых казаков для разъезда, а оренбургское начальство, учитывая опасность банды, командировало дополнительно из Оренбургского казачьего войска офицера с командою. Чтобы не затруднять особыми нарядами казаков, командиру отряда было предоставлено право менять состав команды в ближайших станицах. Казачьи команды действовали на территории Бирского, Бугульминского и Бузулукского уездов до зимы. Несмотря на то что банде А.Салимова удалось избежать поимки и она была обезврежена только в результате проведенных сложных оперативных мероприятий бугульминским земским исправником Шкапским, тем не ме-

47

нее. казачьи пикеты, разъезды и облавы сумели выявить и ликвидировать еще несколько шаек разбойников.51

Помимо инициативы местной администрации розыск мог быть организован по распоряжению представителей верховной власти и даже самого императора. Однажды на повозку с деньгами и вещами, отправленными купцом Солодовниковым из Петербурга в Москву, по дороге напали грабители и похитили ценности. Узнав об этом, Александр I направил петербургскому военному губернатору указ следующего содержания: "По известному вам грабежу между ямами (почтами) Померанским и Чудовым большою партиею разбойников денег и вещей на знатную сумму от купца Солодовникова с товарищи, из Санкт-Петербурга в Москву отправленных, я повелеваю вам объявить мою волю Петербургскому и Новгородскому гражданским губернаторам. дабы они, ныне же выехав каждый из своего местопребывания в одно место на границу, разделяющую обе губернии, до тех пор там оставались, доколе под личным их присутствием не будут найдены все похищенные деньги и открыты настоящие в том преступники... "я

Все собранные в процессе расследования доказательства фиксировались в протоколах, которые подписывались лицом, производящим следствие, обвиняемым и присутствующими депутатами. По-прежнему важное значение в процессе расследования придавалось получению собственного признания подозреваемого. Хотя закон и запрещал применять пристрастные допросы, истязания и мучения и требовал''обнаруживать истину через тщательный расспрос и внимательное наблюдение и соображение слов и действий подсудимого", в полицейской практике сплошь и рядом допускались произвол и злоупотребления в розыскном процессе,

Известный юрист А. Ф.Кони писал: "Безотчетный произвол, легкомысленное лишение свободы, напрасное производство обысков, отсутствие ясного сознания о действительном составе преступления, неумелость и нередко желание "покормиться", "выслужиться" или "отличиться" были характерными признаками производства таких следствий, причем ввиду того, что собственное признание обвиняемого считалось законом за "лучшее доказательство всего света", бывали случаи добывания его истязаниями и приемами замаскированной пытки".53

Уголовное законодательство- систематизированное в Своде законов Российской империи, оказалось в основе своей таким архаи-

48

ческим и мало сообразующимся с требованиями жизни, что очень скоро потребовалось произвести его обновление и переработку. Усилия российских законодателей в этом направлении увенчались изданием в 1845 г. "Уложения о наказаниях уголовных и исправитель-


ГЛАВА 4. УГОЛОВНЫЙ СЫСК В ПОРЕФОРМЕННОЙРОССИИ (вторая половина XIX- начало XX вв.)

В середине XIX в. в России была предпринята одна из наиболее последовательных попыток модернизации всего уклада жизни в стране. Крупнейшим поворотом стала крестьянская реформа 1861 г. Положительное значение отмены крепостного права для развития страны бесспорно, но вместе с тем падение крепостного строя вызвало к жизни и ряд негативных процессов. Ломка традиционных структур аграрного общества спровоцировала устойчивую тенденцию роста криминальной напряженности в стране. Это было связано с ослаблением государственного (в лице помещика) и корпоративного (община) контроля над личностью, повышением социальной мобильности общества, изменением ценностных ориентации, ослаблением института семьи (как результат рост преступности среди молодежи и женщин) и неподготовленностью правоохранительных органов к работе в изменившихся условиях. Поэтому с начала 60-х гг. XIX в. правительством предпринимались попытки проведения реформы полиции, суть которой заключалась в рационализации деятельности полицейских органов.

25 декабря 1862г. были изданы "Временные правила об устройстве полиции в городах и уездах губерний, по общему учреждению управляемых",'4 которые, сохранив в губернских и крупных городах структурную самостоятельность полицейских учреждений, объединили в одном составе земскую и городскую полицию небольших городов. На основании "Временных правил..." городнические правления присоединялись к земским судам, звания городничих и полицмейстеров упразднялись, их обязанности возлагались на уездных исправников (бывшие земские исправники), а вновь объединенные органы городской и сельской полиции стали называться уездным полицейским управлением. Главы уездной полиции отныне стали назначаться пра-

49

вительством, а не избираться местным дворянством, и непосредственно подчинятись начальнику губернии и губернскому правлению. Губернская администрация наделялась правом давать полицейским управлениям. уездным исправникам и полицмейстерам (должности последних сохранились в крупных городах) указы, распоряжения и предписания, а в особых случаях непосредственно обращаться к отдельным становым приставам.

Интенсивное развитие капитализма в России в конце XIX в. после отмены крепостного права сопровождалось обострением социальных противоречий в городе и деревне. Углубление буржуазных отношений, первоначальное накопление капитала, обнищание массы людей, безработица и жесткая эксплуатация обостряли криминогенную обстановку в стране. Во второй половине XIX - начале XX вв. в России отмечалось значительное увеличение числа уголовных преступлений. Это привело к тому, что темпы роста преступности начали превышать прирост населения в два раза.

Наиболее стремительно рост преступности проходил в городах, где социально-экономические противоречия, имевшие наиболее яркое проявление, усугублялись большим скоплении маргинализиро-ванного населения, разнородного по своему социальному составу и кругу занятий. По сравнению с 50-ми гг. XIX в. уровень преступности в 1911 -1913 гг. вырос в 3,4 раза. При этом названный рост может быть дифференцирован как по социальным группам, так и по территориальному признаку. Как показывают последние исследования, в 1897г. уровень криминогенное™ рабочих был в 19 раз выше, чем крестьян-хлебопашцев, живших в общине. Криминогенность столиц (отношение доли зафиксированных преступлений к доле проживающего там населения) в 1874 г. составляла 3,9 %, прочих городов -2,9 %. деревни - 0,7 %.55

Наружная полиция, не имевшая подразделений, специально занимавшихся розыском уголовных преступников, была не в состоянии сдержать все возрастающую преступность. При этом подчас объектами преступников становились не только рядовые граждане, но и высокопоставленные чиновники. Известен случай, когда жертвой кражи стал даже министр внутренних дел А.Е.Тимашев. Царское правительство в этот период было больше обеспокоено подъемом общественно-политического и революционного движения и все внимание сосредоточило на усилении политической полиции.

50

Постоянный рост преступности в столице Российской империи и общая криминализация жизни петербургского общества заставили руководство полиции принять энергичные меры по сдерживанию роста общеуголовной преступности и начать разработку проекта создания специализированного органа розыска преступников.

Первые попытки создания в Санкт-Петербурге особой полицейской части, основной задачей которой должна была стать борьба с общеуголовной преступностью, были предприняты еще в начале 40-х гг. В 1842 г. в Петербурге высочайшим распоряжением был учрежден временный комитет для рассмотрения предложений о мерах к предупреждению преступлений в столице.

Этим комитетом был разработан и представлен 25 февраля 1843 г министру внутренних дел проект создания санкт-петербургской сыскной команды, основной задачей которой должны были стать предупреждение и пресечение преступных деяний общеуголовного характера. Согласно проекту сыскная команда должна была состоять из пристава, сыскных надзирателей и сыщиков по особому штату и находиться под начальством генерал-губернатора в непосредственном подчинении санкт-петербургского обер-полицмейстера.

На сыскную команду предполагалось возложить надзор за преступностью: в церквях, театрах, на маскарадах, улицах, площадях, гуляньях, рынках, в трактирах, гостиницах, ресторанах, харчевнях, питейных и торговых лавках, местах дня найма на работу и в услужение, банях и публичных домах.

Надзор должен был производиться секретно, в гражданском платье и распространяться "...на все вредные действия, которые по предосторожностям в разных мошенничествах остаются скрытыми от полиции; на поступки лиц, навлекающих на себя подозрение образом жизни; на все происшествия, приключения и случаи, относящиеся к воровству, обманам, приему краденых вещей на сбережение, или в покупку, к побегам, укрывательству от поисков, предержанию беглых и беспаспортных людей, к составлению подложных бумаг всякого рода, словом: к открытию всех тех злоупотреблений, которые полиция должна предупреждать и искоренять".56 Сыскной пристав, надзиратели и сыщики по проекту не имели прав наружной полиции, в связи с чем сами не могли брать кого-либо под стражу. Однако это правило не распространялось на лиц, пойманных на воровстве, уличенных в скупке краденого, их укрывателей, составителей подложных бумаг. Таких лиц они обязаны были брать под стражу.

51

Содействие сыскной команде со стороны исполнительной полиции предполагалось оказывать как по письменному сообщению приставов или надзирателей, так и по устным требованиям рядовых сыщиков к квартальным надзирателям или их помощникам. Только в случаях, не терпящих отлагательства, сыщик мог обратиться к городовому унтер-офицеру и будочнику.57

Однако данный проект осуществлен не был. Некоторые современные авторы полагают, что это было связано с переменами в руководстве петербургской полиции, после того как в его деятельности были выявлены большие злоупотребления. Но, очевидно, в первую очередь причины надо искать не столько в субъективном факторе, сколько в низком уровне преступности, характерном для традиционного общества. В 50-е гг. XIX в. статистика регистрировала в среднем 526 преступлений на 100 тысяч человек, что было примерно в четыре раза ниже, чем во Франции, в 7,6 раза ниже, чем в Англии. Так, в Москве при населении 370 тысяч человек в середине XIX в. совершалось в год 5-6 убийств, 2-3 грабежа и разбоя, около 400 случаев мошенничества и 700 краж, примерно две трети которых раскрывалось. Исходя из того, что на некоторых докладах министра внутренних дел, содержащих сведения о количестве совершенных и раскрытых преступлений, Николай I делал пометки: "Читал с удовольствием". можно сделать вывод об удовлетворенности его положением дел в области охраны правопорядка.58 Поэтому и не возникал вопрос о структурной реорганизации полиции на принципах специализации. Все изменения в николаевскую эпоху носили внешний, экстенсивный характер и были нацелены на усиление в первую очередь наружной полиции.

Быстрый рост преступности и отсутствие эффективных мер борьбы с ней вызвали серьезное беспокойство в пореформенной России у наиболее дальновидных руководителей полицейского аппарата и заставили через двадцать лет вновь вернуться к вопросу о создании в столице специального органа для борьбы с общеуголовной преступностью. В 1863 г. был подготовлен проект В.Е.Фиша о преобразовании городской полиции Санкт-Петербурга, в которой предлагалось организовать уголовную полицию с возложением на нее оперативно-розыскных функций.

Во "Всеподданнейшем отчете генерал-адъютанта Ф.Ф.Трепова по управлению Санкт-Петербургским градоначальством и столичною по

лицией с 1866 по 1867 гг." отмечалось: "Существенный пробел в учреждении столичной полиции составляло отсутствие особой части с специальной целью производства исследований для раскрытия преступлений и изыскания общих мер к предупреждению и пресечению преступлений.'" Обосновывая необходимость создания такой части, он указывал, что общая полиция, "неся на себе всю тяжесть полицейской службы не имела ни средств, ни возможности действовать с успехом в указанном отношении", и предлагал учредить сыскную полицию.'9

26 октября 1866 г. Высочайше было утверждено положение Комитета министров о создании санкт-петербургской сыскной полиции, а 31 декабря того же года издан приказ министра внутренних дел, который положил начало организации в столице Российской империи специального подразделения, занимавшегося общеутоловным сыском. предупреждением и пресечением преступлений, используя при этом специальные методы и средства.

Основные задачи общеуголовного сыска были определены в "Учреждении Санкт-Петербургской городской полиции", где указывалось:

"Сыскная полиция имеет своим назначением производство розысков и дознаний по делам уголовным, а равно исполнение приказаний гра-доначатьника относительно мер по предупреждению и пресечению пре-ст\'плений.»Сыскная полиция действует на общих для полиции установленных основаниях в качестве исполнительного полицейского учреждения по специальной частив Подробный порядок действия сыскной полиции определялся инструкцией градоначальника".6"

Функции сыскной полиции в Петербурге определялись Указом об учреждении губерний. Уставом уголовного судопроизводства, Уставом о предупреждении и пресечении преступлений и Общим уставом счетным.

Согласно Уставу уголовного судопроизводства сыскная полиция занималась розыском обвиняемых, если не было известно место их пребывания, или в случае их побега. Такие розыски проводились по решению суда и по представлению судебного следователя или прокурора. По правилам Общего устава счетного, сыскная полиция разыскивала имущество, на которое было наложено взыскание по начетам.(Кроме розыскной деятельности на сыскную полицию были возложены обязанности ведения учета и наведения справок о лицах, которых задерживала участковая полиция! если v этих лиц не было пас-.^

53

порта или если они обвинялись в каких-либо преступлениях. Лиц предосудительного поведения сыскная полиция была обязана выявлять и высылать из столицы. Полномочия созданной столичной сыскной полиции, по сравнению с компетенцией сыскной команды по проекту 1842 г, были существенно расширены.

Начальный период деятельности Санкт-Петербургского сыскного отделения исследован в исторической литературе очень поверхностно. Об этом свидетельствует не только расхождение сведений историков о численности сыскного отделения, но и подчас противоположные оценки в его деятельности. Так, по мнению А.О.Лядова, который опирается на отчет о деятельности Санкт-Петербургской городской полиции за 1867 г., сыскная полиция первоначально состояла из начальника, его помощника, четырех чиновников по особым поручениям, двадцати полицейских надзирателей (сыщиков) и двадцати вольнонаемных сыщиков.61

В.И.Елинский и В.М.Исаков приводят иные цифры. С их точки зрения, первоначальный состав включал помимо начальника и помощника четырех чиновников для поручений, восемнадцать полицейских надзирателей, девять писцов и четырех служителей. Численность постоянных вольнонаемных агентов составляла 25 человек, но при этом авторы ссылаются на данные 1883 г. по последней категории сотрудников.62

Р. Мулукаев и В. Полубинский определяют|первоначальный штат сыскного отделения в 22 оперативных работника, которые приходились на город с 517-тысячным населением."3

И.Ф.Крылов и А.И.Бастрыкин, ошибочно утверждая, что сыскная часть при канцелярии петербургского градоначальника возникла в 1873 г.. ссылаясь на штаты 1876 г. включают начальника, его помощника, четырех чиновников, 20 полицейских надзирателей, сыскного делопроизводителя, его помощника и архивариуса.64

Разобраться в разноголосице цифр может помочь исследование Т. Л. Матиенко, в котором историк, ссылаясь на документ ЦГИА Санкт-Петербурга, пишет, что первоначально штат столичной сыскной полиции был утвержден царем 27 июня 1867 г., и в ее составе был 21 сотрудник: начальник, 4 чиновника для поручений, 12 полицейских надзирателей, 1 делопроизводитель, 2 его помощника, 1 журналист (он же архивариус), который вел журнал. В правительственном распоряжении указывалось, что "штат сей ввести в действие в виде опы-

54

та на 3 года".05 Кроме того, как указывает в своем исследовании А.Ю.Шаламов. на расходы по организации розыска выделялось 8 тысяч рублей, а на канцелярские расходы - 2200 рублей в год. На эти деньги разрешено было набирать сверх штата вольнонаемных сыщиков (в 1867 г. их насчитывалось до 20 человек) и вольнонаемных писцов (в 1867 г. - 6 человек).66

Яаким образом, если учесть, что сыскное отделение было создано 31 декабря 1866 г., а его штат был утвержден императором только через семь месяцев и всего на три года^ к работе привлекались вольнонаемные сотрудники, то очевидно, что в разбросе цифр, приводимых историками, нет противоречия, так как они отражают этапы становления структуры сыскного отделения.

В исторической литературе укоренилось мнение о том, что в первые годы деятельности сыскная полиция Санкт-Петербурга не справлялась с возложенными на нее задачами по борьбе с общеуголовной преступностью. Некоторые исследователи оценивают ее деятельность по предупреждению преступлений как несостоятельную. С их точки зрения, чины сыскной полиции относились к своим обязанностям формально, по-канцелярски, а вся их работа сводилась к составлению розыскных статей и записям разыскиваемых вещей и лиц в особые справочные книги. Исключениями были лишь некоторые преступления, как, например, убийства и другие из ряда выходящие преступления, когда чины сыскной полиции по сообщению наружной полиции или по требованию судебных властей являлись на место преступления.

•В качестве причин несостоятельности уголовного сыска авторы называют целый ряд обстоятельств: малочисленный штатный состав сыскного отделения (для сравнения в тот же период времени штат сыскной полиции в Берлине составлял 879 сотрудников, в Вене - 600, в Париже - 400), низкая оплата труда агентов (от 20 до 40 рублей), отсутствие взаимодействия с чинами наружной полиции вследствие сосредоточения всего личного состава в центральном управлении, а не размещение его по территориальному признаку,' Свое мнение исследователи подкрепляют и ссылками на свидетельства современников. Так. в одном из официальных изданий отмечалось, что с самого начала "систематической организации сыскной части не существовало; большая часть совершавшихся в столице преступлений оставалась неоткрытою и даже надлежащим образом необследованною".

55

Ростовский полицмейстер Иванов охарактеризовал Петербургскую сыскную полицию на первоначальном этапе ее развития так: "В начале своего существования это учреждение не имело никакой организации. Сам Путилин (начальник Петербургской сыскной полиции) составлял всю силу учреждения: при нем находилось несколько агентов и вся организация носила случайный характер"-67

Однако эти максималистские оценки приходят в противоречие с уже известными исследователям цифрами. Так, по данным Р. Мулу -каева и В.Полубинского, в 1867 г. "из 719 розысков с успехом закончено 319", то есть раскрываемость составила почти 43 %. В.И.Елин-ский и В.М.Исаков приводят более внушительные показатели: в 1867 г. в Санкт-Петербурге было совершено убийств - 7 (из них 6 раскрыто) - 85,7%, поджогов -2 (1) - 50%, грабежей - 10 (3) - 30%, краж - 1826 (1018) - 55,7%, других преступлений - 62 (40) - 64,5% и средний процент раскрываемости составлял 55,95%.68 Приведенные цифры69 для учреждения, которое находилось в процессе становления. демонстрируют довольно высокую степень эффективности его работы.

Немалая заслуга в создании Санкт-Петербургского сыскного отделения, организации его деятельности и раскрытии преступлений принадлежала его первому начальнику И.Д.Путилину, который возглавлял его с 1866 г по 1889 г. (с незначительным перерывом). Он родился в 1830 г. в городе Новый Оскол Курской губернии в семье бедного чиновника. Закончив уездное училище, юноша прослужил несколько лет в провинции, а в начале 50-х гг. приехал в столицу и поступил канцелярским служителем в Хозяйственный департамент МВД. По вечерам после службы он осваивал курс гимназии, нанимая в качестве учителей петербургских студентов. В 1853 г. И.Д.Путилин сдал экзамен за гимназический курс и вскоре получил первый гражданский чин. На следующий год он перешел на службу в полицию и был назначен на должность младшего помощника квартального надзирателя Толю, чего рынка - места, кишевшего ворами и мошенниками. К 1866 г. Иван Дмитриевич был уже известным в столице сыщиком.

Численность сыскного отделения в первые два десятилетия его существования была крайне немногочисленной, и поэтому в условиях дефицита кадров весь личный состав сосредотачивался в центральном \ правлении. В сложившейся ситуации необходимо было сконцентрировать силы, чтобы успешно реагировать на проведение ро-

56

зысков прежде всего по тяжким преступлениям, вызвавшим особый резонанс в обществе. При отсутствии дактилоскопии,экспертиз и прочих научно-технических достижений криминалистики сыщикам приходилось опираться только на личные способности в раскрытии преступлений, в чем И.Д.Путилину не было равных. Наиболее сложные и запутанные преступления начальник сыскного отделения брался раскрывать лично. На его счету были сотни пойманных убийц и грабителей. Еще при жизни И. Д.Путилина сравнивали с великими литературными сыщиками Лекоком, Пинкертоном, Шерлоком Холмсом. Переодевшись и загримировавшись, он умел проникнуть в преступную среду, в которой имел многочисленных осведомителей. Это было крайне опасно, так как в тот период в Санкт-Петербурге существовали не только отдельные дома, но и целые кварталы, куда даже полиция не решалась заходить (например, так называемый Стеклянный флигель Вяземской лавры, где обосновалось городское '"дно"). Уже в 45 лет за свои заслуги на поприще уголовного сыска он получил генеральский чин.

И.Д. Путилин

В сохранившихся мемуарных рассказах И.Д.Путилина или рассказах о нем людей, его окружавших, сыскная деятельность выглядела подчас как цепь случайностей. Но комментируя роль "случая" в деятельности сыскной полиции, И.Д.Путилин писал: "Случайность случайности рознь. Действительно, нам всегда помогает "случай", но дело в том, что мы сами ищем этот случай, - мы гоняемся за ним и в долгих, неустанных поисках наконец натыкаемся ка него. Мы знаем места темные, трущобные места, где могут проговориться и дать косвенное указание; мы знаем места, где разыскиваемый может ненароком попасться, - и в этих местах беспрерывно дежурим, часто с опасностью для жизни, напрягая и слух, и зрение. И "случай" оказывается. Но насколько удача наших поисков будет обязана случайности -это еще вопрос, и я склонен думать, что не будет нескромностью приписать что-нибудь и нашим способностям, и энергии''.70

57

Однако, несмотря на сыскной талант И.Д.Путилина, рост уголовной преступности в столице объективно требовал увеличения внимания к деятельности сыскного отделения. В 1887г. малочисленный до этого штат Санкт-Петербургской сыскной полиции по представлению градоначальника генерал-лейтенанта П.А.Грессера был увеличен и ее служащим повышены оклады. Были введены должности помощника начальника сыскного отделения, двух чиновников высшего и двух чиновников низшего оклада и 120 полицейских надзирателей (из которых 70 были прикомандированы к Охранному отделению). В последующем бурный рост населения Санкт-Петербурга и, как следствие, рост преступности, вызвали необходимость вновь увеличить штаты сыскной полиции в столице. В 1903 г. распоряжением министра внутренних дел штат сыскной полиции был дополнен должностями чиновника для особых поручений, 25 полицейскими надзирателями и фельдшера.

Увеличение численности сотрудников общеуголовного сыска еще в конце ХГХ в. дало возможность организовать деятельность сыскной полиции в соответствии с нуждами такого большого города, как Санкт-Петербург В 1896 г. по распоряжению градоначальника генерал-майора Н.В.Клейгельса в основу деятельности местной сыскной полиции был положен территориальный принцип. Чиновники для поручений были распределены по отделениям города, а полицейские надзиратели - по участкам. Таким образом, не отдельные громкие преступления, а вся территория Санкт-Петербурга оказалась под наблюдением чиновников сыскного отделения.

Постепенно сложилась внутренняя структура сыскной полиции. Она состояла из канцелярии и четырех отделов: стола привода, антропометрического бюро и фотографии, стола находок, стола о дворниках.

Центральное место в общей структуре сыскной полиции занимал стол привода, который представлял собой своеобразный прообраз центра, ведущего оперативно-справочные учеты. Он был организован одним из первых среди других отделов еще в 1866 г. Стол привода находился под непосредственным наблюдением помощника начальника сыскной полиции, и заведовал им один из полицейских надзирателей, которому в помощь давались несколько письмоводителей или агентов.

Главные обязанности стола заключались, во-первых, в сборе и хранении сведений о лицах, ранее судимых, замеченных в предосудительном поведении, подвергавшихся различным административным

58

взысканиям, разыскиваемых по обвинению в различных преступлениях, удаленных из столицы с запрещением в ней проживать и высланных за пределы России. Во-вторых, чиновники стола приводов по требованию судебных и административных властей обязаны были сообщать им сведения о судимости заинтересовавших их лиц. В-третьих, на стол возлагалась регистрация лиц, задержанных за различные преступления и проступки в Санкт-Петербурге и в других местностях и обязательной проверке их на предмет судимости и соответствующее распределение по категориям преступлений. И, наконец, в обязанности стола входил контроль за лицами, высланными из столицы и самовольно возвращающимися.

В столе привода сосредотачивались все сведения о лицах, судимых или подвергшихся разным административным взысканиям, а также разыскиваемых по обвинению в различных преступлениях или замеченных в совершении каких-либо проступков. Все собранные сведения систематизировались и подлежали хранению. Здесь регистрировались лица, задержанные за различные правонарушения в прилегающих к Петербургу местностях, наводились справки о судимости этих лиц. Это подразделение отвечало на многочисленные запросы административных и судебных учреждений, а также канцелярий градоначальника и охранного отделения, полицейского руководства, участковых приставов, судебных следователей, прокурора окружного суда, различных иногородних административных и судебных учреждений и даже иностранных полицейских органов и судебных властей. В этом же отделе при найме на работу наводились справки о честности и благонадежности домашней прислуги, извозчиков, кучеров, особенно дворников и швейцаров, а также служащих в увеселительных заведениях, "которым в силу их положения так или иначе приходится вверять не только имущество, но и жизнь".

Поскольку через стол привода проходили все арестованные и задержанные лица, то здесь сыскные агенты имели возможность ознакомиться с различными представителями преступного мира, с их взглядами на свое "ремесло", своеобразным языком, нравами и традициями преступного мира, воззрениями на собственность и жизнь человека.

В столе привода была разработана особая система регистрации:

все поступающие сведения о лицах были разбиты на 12 категорий, на каждое лицо заводились отдельные карточки определенного цвета.

В 1897 г "для более тщательного и точного контроля за преступным и подозрительным элементом" стол привода, который к тому

59

времени именовался как справочный отдел, был расширен. При нем была образована новая часть, которая ведала мелкими правонарушениями, Здесь сосредотачивались справки о всех лицах, приговоренных судом к наказаниям за нарушение порядка, тишины и спокойствия в Петербурге. Благодаря данным, собранным в этом новом отделе. как свидетельствовали современники, ''представилась возможность удалению из столицы большого числа лиц, вредных для общества".

В 1897 г по распоряжению градоначальника Н.В.Клейгельса при сыскной полиции был учрежден стол находок, который исключительно ведал розыском утерянных вещей, денег, документов и т. д. До этого времени дела о найденных вещах и деньгах находились в канцелярии градоначальника. Нередко случалось, что и вещи и деньги, заявленные похищенными, разыскивались сыскной полицией, в то время как канцелярия градоначальника искала владельцев этих вещей, так как они были представлены в числе находок.

29 октября 1902 г при сыскной полиции был организован стол о дворниках и швейцарах. Он находился в помещении стола привода и действовал на основании утвержденных градоначальником прав ил регистрации и контроля дворников, швейцаров и сторожей. Здесь же собирались сведения о наличии судимостей служащих питейных заведений и извозчиков.

Назначение этого стола заключалось в учете дворников, швейцаров и сторожей, служащих в черте Санкт-Петербургской городской полиции и сосредоточении следующих сведений: о нравственности и служебных качествах, о налагаемых за различные нарушения взысканиях, об отстранении лиц, не соответствующих своему назначению, о замеченных в грубом обращении и неисполнении или нерадивом исполнении слу жебных обязанностей.

Главной целью этого стола являлось недопущение на должности дворников, швейцаров и сторожей, которые являлись хранителями личной и имущественной безопасности жителей города, а также ближайшими помощниками полиции - лиц порочных. Стол о дворниках находился под наблюдением заведующего столом привода,

Все взыскания, налагаемые на дворников, швейцаров и сторожей, объявлялись в приказе по полиции и заносились в стол о дворниках на соответствующие листки. При получении административного взыскания в третий раз данное лицо увольняли с занимаемой должности. При более серьезных нарушениях виновные подвергались отстранению от должности по распоряжению градоначальника. В от-

60

ношении этих лиц издавался приказ по полиции и рассылались особые розыскные листки в стол привода с указанием подробного звания удаленного, его фамилии, имени и отчества, времени и номера приказа, где распоряжение объявлено, и должности, которую он занимал.

Благодаря деятельности в структуре сыскной полиции данного стола, резко сократилось количество преступлений, совершенных прислугой в домах граждан, а в лице дворников, сторожей и швейцаров полиция имела надежных помощников. Для них даже разрабатывались специальные полицейские инструкции, регламентирующие их обязанности в данном вопросе. Так, например, в одной из инструкций 80-х гг. XIX в. указывалось, что "дворник обязан знать в лицо всех жильцов, живущих в доме,... наблюдать, чтобы никто из жильцов не укрывал у себя незаявленых полиции людей, и тотчас доводить до сведения местного участкового пристава о каждом укрывающемся или ночующим в доме лице, не принадлежащем к числу домовых жильцов."71

31 мая 1890 г. приказом санкт-петербургского градоначальника генерал-лейтенанта Грессера при сыскной полиции столицы было открыто антропометрическое бюро. Оно создавалось в целях быстрого обнаружения лиц, совершивших преступления, и рецидив истов. Уже первые месяцы его работы принесли ощутимые результаты. Впоследствии было принято решение обмениваться регистрационными картотеками с провинциальными бюро, учрежденными позднее.

Одновременно с возникновением антропометрического бюро создается кабинет фотогра4)ии. Для каждой определенной преступной категории лиц заводился отдельный альбом с фотографиями преступников и лиц порочного поведения, которые были зарегистрированы сыскными отделениями. В эти альбомы вносились также портреты, добытые агент» рным путем, от иностранных полиций иотдругих}'ч-реждений Все страницы пронумеровывались, и в начале или в конце альбома находился алфавитный список всех лиц, внесенных в него.

Альбом этот предназначался исключительно для служебных целей чинов полиции, исполняющих поручения по розыску, и содержал фотографии профессиональных преступников, распределенных в отдельных выпусках альбома по роду преступной специализации. Данная система классификации была довольно сложна и требовала от чинов сыскной полиции специальных навыков и практики, которая ". .должна быть усвоена профессиональным полицейским так же, как клавиши рояля хорошим пианистом".

С •\ 'чреждением в Санкт-Петербурге сыскного отделения как по-

61

лицейского органа, занимающегося раскрытием преступлений, предупреждения и пресечения их и вообще розыскной работой, при ней была организована и канцелярия. Круг деятельности канцелярии сыскного отделения, как и вообще всякой канцелярии, определялся обязанностями - общими и специальными, в зависимости от предмета деятельности. Так, в обязанности канцелярии сыскного отделения входило ведение журнала входящих и исходящих бумаг, контроль за материалами, распределяемыми начальником сыскного отделения между сотрудниками, переписка с административными и судебными учреждениями по запросам специального характера, составление по текущим делам докладов, подбор документов, подшивка дел и составление к ним описи.

Указанным перечнем работ деятельность канцелярии не ограничивалась. В тех случаях, когда требовался розыск и задержание какого-либо лица, составлялись приказы о розыске, которые печатались в приложении к газете "Ведомости С.-Петербургского Градоначальства", если же разыскивалось только место жительства, то составлялись в двух экземплярах розыскные листки, из которых один отсылался в адресный стол, а другой в стол привода. В экстренных случаях рассылались телеграммы.

Точно такие же приказы составлялись и печатались о розыске вещей, помимо этого составлялись циркулярные объявления, которые рассылались в те места, где возможен был сбыт. Эта мера, несмотря на свой канцелярский характер, благодаря правильно организованному при сыскном отделении справочному столу, оказывала большое подспорье в деле розыска. В случаях обнаружения разыскиваемого лица или вещей делалось соответствующее распоряжение о прекращении розыска, эта обязанность также лежала на канцелярии. Кроме того, на канцелярию было возложено ведение счетной части прихода и расхода денежных сумм, отпускаемых на содержание

сыскного отделения.

С каждым годом деятельность канцелярии сыскного отделения расширялась и усовершенствовалась, так, например, была заведена переписка на иностранных языках с властями других государств.

Вслед за Санкт-Петербургом сыскные отделения были созданы еще в двух "столичных" городах-Варшаве (1874 г.) и Москве (1881 г.).

Сведений об истории становления и развития Московской сыскной полиции сохранилось гораздо меньше. Тем не менее из дошед-

62

ших до нас источников известно, что канцелярия Московской сыскной полиции делилась на пять отделений: "общий журнал", стол розысков, стол находок, стол судимости и дежурство. В "общем журнале" сосредотачивалась, главным образом, регистрация всех заявлений о совершенных преступлениях, которые поступали от полицейских управлений города и частных лиц. Кроме этого, в "общем журнале" хранились дела личного состава сыскной полиции и секретная переписка.

В стол розысков поступали сообщения от административных и судебных властей, а также от сыскных агентов. Если удавалось определить местонахождение разыскиваемого лица через адресный стол, то начинались собственно сыскные действия, заключавшиеся в том, что в канцелярии составлялись списки разыскиваемых лиц, которые отсылались в типографию градоначальника. Она печатала в приказах эти списки, и по ним на каждое разыскиваемое лицо составлялись так называемые розыскные листки, которые передавались в участковые отделения.

Стол судимости занимался регистрацией трехкратной судимости преступника для передачи дела от мирового судьи в окружной суд. В этом отделе также выясняли личность подозреваемого в совершении преступления. Здесь же фиксировались все случаи нищенства и занятия проституцией с тем, чтобы установить лиц порочного (то есть предделиктного) состояния. Эти протоколы почти всегда являлись основанием для последующей высылки их из Москвы. Для достижения указанной цели ежедневно со всего города в стол судимости под конвоем городовых доставлялись десятки лиц, задержанных в участках за нищенство, занятие проституцией и по подозрению в совершении преступлений.

Стол находок Московской сыскной полиции осуществлял те же функции, что и аналогичное отделение в Санкт-Петербурге: розыск пропавших вещей, денег и документов. Отдел "дежурство" занимался составлением расписания дежурства сыскных агентов и проводил общие организационные мероприятия.

Потребность создания во второй половине XIX в. органов уголовного сыска становится предметом обсуждения научной общественности и практических работников. В адрес организации уголовного сыска в России неоднократно звучали критические замечания. Например- Н. Селиванов с горечью отмечал, что "... не тому нужно удив-

63

пяться. что более половины преступлений у нас остается нераскрытым. а тому, что другая половина раскрывается". '2

Задумываясь над этим обстоятельством, ученые юристы начинают изучать такую функцию полиции как дознание. В юридической науке того времени складываются различные точки зрения на это понятие.

Так, В.К.Случевский в изданном под его редакцией учебнике русского уголовного процесса называет целью дознания только '"обнаружение преступного характера происшествия", полагая, что "дальнейшие действия по разысканию и обличению преступника" должны принадлежать следователю. Другие авторы утверждали, что дознание направляется на исследование дела для обнаружения виновника и его виновности. А.А.Квачевский различал дознание в широком и узком смысле слова. В широком смысле - это все первоначальное производство, включая розыск (то есть применительно для того времени весь комплекс оперативно-розыскных мероприятий), в узком смысле -собирание признаков одного преступления без указания преступника.

А.А. Квачевский считал, что называть дознание розыском - это неточно. "В своем особенном значении розыск, - пишет он, - составляет часть дознания, в обширном смысле - один из способов его производства, направленный к обнаружению и указанию скрытого, тайного, преиугущественно виновника преступления". В свою очередь, судебный следователь П.В.Макалинскийтакже подчеркивал: '"Дознание и розыск употребляются часто в одном значении, но понятие о дознании обширнее понятия о розыске- последний представляет как бы часть первого, направленную на обнаружение чего-либо скрытого, нелегко доступного; он предполагает быстроту действий и потому упоминается тогда, когда говорится о делах или обстоятельствах, загадочных или важных, требующих особенной деятельности со стороны полиции'.

Изучение трудов И.Я.Фойницкого, в частности вышедшего под его редакцией "Курса уголовного судопроизводства", дает представление о том, что методами уголовного сыска в то время являлись:

осмотры личности потерпевшего и вещественных доказательств (а это не что иное, как оперативный осмотр); публикации в газетах (местный либо федеральный розыск); обходы ночлежных приютов (различные операции) и т.п. Сюда же ученые юристы включали преследование преступника по горячим следам, использование данных криминал истических учетов, словесные расспросы (опрос) и негласное на-

04

блюдение. К числу действий полиции, предусмотренных дознанием, Сенат относил вскрытие трупа в случае, когда причины смерти не ясны и существуют подозрения в '"постороннем насильственном действии".

Очень интересное толкование, с точки зрения тактики проведения негласного дознания органами полиции, в случае получения ими известия о преступлении по слуху (народной молве), излагается товарищем председателя Смоленского окружного суда Мордухай-Болот-ским в составленном им еще в 1875 г. Сборнике узаконений. Автор пишет, что в случае негласного дознания полиция отнюдь не должна приглашать посторонних людей в качестве понятых или свидетелей. Нужно твердо помнить, что, когда производится дознание, необходимо строго соблюдать негласность. Но если о дознании знает хотя бы один лишний человек, то это уже может быть вредно.

Комментируя данное положение, Мордухай-Болотский подчеркивал: "Это требование закона не всегда исполнялось полицейскими чинами, между тем как точнейшее исполнение законом указанного способа производства дознания безусловно необходимо. Некоторые полицейские чины, как бы опасаясь, что составленные ими одними протоколы не будут иметь достаточной веры, для доказательства справедливости ими записанного в протокол приглашали несколько посторонних свидетелей, которых, а также расспрошенных, заставляли подписывать составленные протоколы. Бывали на практике примеры, что для опроса подозреваемого ими свидетеля полицейские чины вызывали их к себе в полицейские управления или участки повестками. Подобные действия, конечно, не составляют негласного дознания, почему не только полезны для хода дела, но положительно вредны. Если вникнуть серьезно в требование закона, то, несомненно, полицейские чины, желающие приносить пользу следствию, поймут, что негласность при дознании составляет необходимейшее условие, степень же гласности, разумеется, вполне зависит от опытности и искусства производящего дознание. Гласный расспрос подозреваемых при посторонних лицах, приглашенных понятыми, а также свидетелей, ведет к тому, что преступление, сделанное каким-либо смелым и искусным лицом, никогда ке обнаружится. Понятно, что преступник старается скрыть следы преступления, по крайней мере так бывает в большинстве случаев, следовательно, если он узнает, что полиция расследует его преступление, естественно, ему придет желание затемнить истину. спутать полицию в ее действиях собственными рассказами онебыва-

65

лых вещах или даже в случае надобности он войдет в стачку со свидетелями, которые тоже исказят факты. К какому же результату полиция придет со своим дознанием и какие материалы она даст судебному следователю для предварительного следствия? По передаче дознания следователю, сему последнему придется идти по неточному пути, указанному полицией, или исправлять то, что испорчено дознанием;

достигнуть же в этом случае благоприятных результатов не всегда возможно. Вот почему дознания следует проводить совершенно негласно, расспрашивать кого нужно на словах, стараясь при этом скрыть цель расспроса; словом, поступать таким образом, чтобы расспрашиваемый и не догадывался, о чем идет речь. Разумеется, всего услышанного упомнить нельзя, почему необходимо составление протокола. но делать его следует отнюдь не при том лице, которое было опрашиваемо, затем составленный протокол должен быть подписан одним только лицом, производящим дознание". Здесь автор, разъясняя тактику проведения оперативно-розыскных методов, говорит уже не только о разведопросе, но и о его разновидности - с зашифровкой

ЦСЛИ.71

Таким образом, выделение теоретической научной мыслью XIX в. розыска из дознания закономерно ставило вопрос о создании в рамках полиции специализированного подразделения по розыску преступников. Одновременно правоведы пыталась разрешить этот вопрос и в практической плоскости. Например, И.Т.Тарасов наметил общие принципы организации учреждений уголовного сыска: "Необходимые условия, которым должна удовлетворять хорошо организованная сыскная полиция, сводятся к следующему: 1) образование главных агентов этой полиции из органов общей полиции, всецело посвятивших себя полицейской службе и обнаруживших достаточные опытность и склонность к сыскной деятельности; 2) выбор добавочных агентов; то есть так называемых шпионов или сыщиков в ограниченном числе, и сколько возможно разборчиво, безусловно избегая порочных людей; 3) органы эти отнюдь не должны пользоваться принудительною властью - например, правом на личное задержание, обыск и т.п., - ограничиваясь исключительно только тайным розыском, а когда нужно прибегнуть к принуждению, то агенты сыскной полиции обращаются за содействием к полиции явной, снабженной соответствующей принудительной властью; 4) поручение заведывания этой полицией особому опытному начальнику, подчиненному, однако, об-

66

тему начальнику всей полиции вообще и 5) слияние сыскной полиции с общей так, что обе они составляют одно органическое целое".74 В свою очередь Н.Селиванов, говоря об условиях правильной организации дознания и розыска, подчеркивал, что для этих целей необходим многочисленный штат агентов и сосредоточение руководства сыскной полиции в одних руках.75

В целях дальнейшего совершенствования деятельности сыскных подразделений в 1894 г. комиссией под председательством министра юстиции Н.В.Муравьева был подготовлен проект правил об организации деятельности полиции по судебной части, в котором предлагалось для улучшения деятельности предварительного следствия отделить от него обязанности розыскного характера. Проектом предусматривалось создание в масштабах России органов полиции, осуществляющих предварительное следствие, и органов полиции, занимающихся оперативно-розыскной деятельностью. К сожалению, и этот проект переустройства уголовной полиции не был осуществлен и ее становление определялось реакцией правительства на всплески криминальной активности в крупных административных центрах страны.

Кроме Санкт-Петербурга и Москвы сыскные отделения в начале XX в. были созданы в составе полицейских управлений семи крупных городов России - Варшаве, Киеве, Риге, Одессе, Баку, Ростове-на-Дону, Тифлисе. Численность и структура создаваемых специализированных подразделений по борьбе с общеуголовной преступностью зависели от размера, статуса города, количества населения и уровня преступности. Так, штат Санкт-Петербургской сыскной полиции составлял 131 сотрудник, московской - 70, киевской - 21, а сыскного отделения в Одессе - 7 человек. Отличалась и внутренняя организация этих подразделений. Например, в Киевском сыскном отделении было три подразделения - личного задержания, наблюдения и справок, происшествий и регистратуры, а также - антропометрический кабинет и фотография. В остальных городах были сформированы так называемые сыскные части. В Баку на постоянной службе в сыскной части состояли только начальник и делопроизводитель, а канцелярских служителей нанимали из состава гражданских лиц. Средства на негласные расходы по розыскам находились в распоряжении градоначальника. Ростово-Нахичеванская сыскная часть состояла из заведующего. канцелярского чиновника и вольнонаемных полицейских надзирателей, на которых в год выдавалось 3000 рублей.

67

Руководство Департамента полиции оставило решение вопросов о структуре сыскных отделений и организации их деятельности в компетенции местных начальников полиции, что и определило их разнообразие. В Санкт-Петербурге и Москве деятельность сыскной полиции регламентировалась специальными инструкциями градоначальников. Инструкции для сыскных отделений и сыскных частей в других городах разрабатывались полицмейстерами на основе столичных и мало чем от них отличались.

По мере накопления опыта и появления профессиональных кадров совершенствовалась деятельность сыскных отделений. Новую струю в деятельность Санкт-Петербургской сыскной полиции внес один из талантливейших российских сыщиков - надворный советник В.Г.Филиппов, назначенный на должность начальника сыскного отделения 5 февраля 1903 г. и остававшийся на ней до 1916 г. По его распоряжению был предпринят целый ряд мероприятий, направленных на обеспечение личной и имущественной безопасности жителей столицы и вообще к упорядочению сыска. Так, например, в сыскное отделение были вызваны содержатели меблированных комнат в количестве 50 человек, которым были разъяснены их обязанности по наблюдению за внутренним порядком в этих комнатах. Категорически запрещалось проживание без прописки. Во всех меблированных комнатах в целях контроля за приходящими и уходящими лицами устанавливались автоматически закрывающиеся дверные запоры и, кроме того, служащие обязаны были иметь специальные значки.

В.Г Филиппов

Содержателям трактиров, чайных, ночлежных домов и приютов также были разъяснены их обязанности по предупреждению, пресечению и раскрытию преступлений. Точно такая же работа проводилась и со старостами существующих в Санкт-Петербурге артелей. С целью выявления бродяг и преступного элемента были введены ежедневные выборочные личные обходы, которые периодически производились одновременно по всему городу.

68

Установлен тесный контакт с начальником арестного дома. Он предоставлял сведения о лицах, отбывающих наказание по суду во вверенном ему доме в пятый и более раз. Эти сведения служили основанием для возбуждения ходатайства о высылке таких лиц из Санкт-Петербурга.

С целью предупреждения преступлений была зарегистрирована прислуга гостиниц и меблированных комнат, собраны сведения о тех, кто имел судимость. Заведены специальные книги гостиниц и меблированных комнат, в которые вносились все преступления и проступки, совершенные в них. Дчя фактического наблюдения за сутенерами и содержательницами квартир собирались сведения о квартирах проституток.

Были заведены дежурства сотрудников сыска. Для дежурства ежедневно по очереди назначались один чиновник, один старший и два младших полицейских надзирателя или агента. Чиновник дежурил с 10 часов утра до 11 вечера, остальные - круглосуточно.

Параллельно с увеличением численности штатов и организационно-структурным оформлением Санкт-Петербургской сыскной полиции расширялась сфера ее деятельности.

Основной текущей работой сыскной полиции Санкт-Петербурга являлось производство дознаний по уголовным преступлениям. Ежедневно в сыскную полицию из участковых управлений поступали сообщения о всех свершившихся преступлениях. Начальник сыскной полиции рассматривал эти сообщения и давал указания о производстве дознаний чиновникам для поручений, под руководством которых находились полицейские надзиратели, осуществлявшие сбор необходимых сведений.

Основным методом деятельности сыскной полиции Санкт-Петербурга являлось негласное наблюдение. В ведомственных актах указывалось, что сыскная полиция должна производить надзор за лицами, которые навлекли на себя подозрение своим образом жизни, за всеми происшествиями, относящимися к мошенничеству, воровству, приему краденых вещей на хранение или их покупку, укрывательству разыскиваемых лиц, не имеющих паспортов и т.д. Надзор предписывалось вести "секретно, в партикулярном платье".

К сотрудничеству с агентами сыскной полиции привлекались в основном лица, занятые в сфере услуг, владельцы меблированных

69

комнат и гостиниц, содержатели трактиров, чайных, ночлежных домов и притонов, а также старосты артелей.

С целью задержания лиц предосудительного поведения, выявления разыскиваемых преступников и лиц, не имеющих паспортов и лишенных права проживания в столице, надзиратели сыскной полиции систематически производили обходы по ночлежным притонам и ежедневные обходы по улицам города.

В 1902-1903 гг. в Санкт-Петербурге по указанию градоначальника впервые начали проводиться крупномасштабные мероприятия, направленные на обеспечение безопасности жителей столицы. Был установлен контроль над проституцией в столице, собраны сведения о квартирах проституток и установлено наблюдение за сутенерами и содержательницами квартир.

В целях совершенствования розыска похищенных и пропавших вещей управляющим всех петербургских ломбардов были разосланы правила по розыску похищенных вещей. В результате проведенных мероприятий, как сказано в отчете о деятельности столичной сыскной полиции за 1903 г., "было достигнуто массовое очищение столицы от бродячего и преступного люда".

Усиление штатов Санкт-Петербургской сыскной полиции, улучшение ее материальной и технической базы и проведение организационных мероприятий способствовали повышению эффективности работы общеуголовного сыска столицы. Объем деятельности сыскной полиции города с каждым годом увеличивался. Об этом свидетельствует количество задержанных преступников и произведенных дознаний по уголовным преступлениям. В 1885 г. было задержано 8937 преступников и произведено 1851 дознание. В последующие годы их количество существенно возрастало ив 1901 г. составило соответственно -25670 и 2943, а в 1903 г, было проведено 5250 дознаний, в ходе которых все "выдающиеся" преступления были раскрыты.76

Однако успехи, достигнутые столичной сыскной полицией, которой всегда уделялось особое внимание, не всегда распространялись на сыскные части других городов. В отчете о деятельности Киевского сыскного отделения за 1906 г. указывалось, что раскрываемость преступлений в Киеве за указанный год составила 35% (из 2355 преступлений было раскрыто только 793). Причем начальник Киевской сыскной полиции считал этот показатель неплохим. Он писал: "На первый

70

взгляд эта цифра кажется низкой и набрасывает тень на чинов сыскной полиции, но если принять во внимание те особенно тяжелые условия, при которых чинам сыскной полиции приходилось действовать в течение отчетного года, то процент обнаружения преступлений сравнительно с процентом обнаружения преступлений в других правильно организованных сыскных полициях в России и за границей вполне удовлетворительный".77 Но наряду с объективными трудностями, на которые указывает начальник Киевской сыскной полиции, препятствием в деятельности уголовного сыска часто становился субъективный фактор. В Москве в период печально известной "рейнботовщины" деятельность сыскного отделения оказалась буквально парализованной. Так, по статистическим данным за 1907 г. в Москве было совершено 5075 преступлений, а раскрыто только 443, то есть менее 10%78, что заставило предпринять Министерство внутренних дел чрезвычайные меры по реорганизации уголовного сыска в Москве.

Если в столицах и крупнейших городах страны сыскные отделения, несмотря на огромные трудности в их деятельности стали реальностью, то на территории большей части Российской империи уголовный сыск в конце XIX в. по-прежнему осуществлялся общей полицией.

Первым шагом по пути специализации сыскной деятельности в провинции стало Высочайше утвержденное 19 ноября 1878 г. заключение Комитета министров о необходимости специального особого финансирования издержек по сыскной части.79 С точки зрения МВД. розыск преступников на местах сдерживался тем обстоятельством, что чины полиции при преследовании преступников часто вынуждены были тратить личные средства, которые им не компенсировались вследствие отсутствия специальной статьи в бюджете полиции. С этой целью распоряжением МВД в 1879 г. было выделено 13800 рублей, которые передавались в ведение губернаторов. Оренбургскому губернатору, например, был предоставлен сыскной кредит в сумме 1500 рублей, которые он распределил между уездными исправниками. Последним же предлагалось распределить деньги между становыми приставами с учетом уровня преступности и "необходимостью в деятельном содействии лиц по сыскной части".

Параллельно с налаживанием финансирования начинается и процесс специализации чиновников провинциальных полицейских управ-

71

лений в сыскной деятельности. Уже упоминавшийся В.Г.Филиппов начал свою карьеру в полиции г. Троицка Оренбургской губернии, где специализировался на раскрытии уголовных преступлений. В Оренбурге специальным приказом полицмейстера (№ 16 за 1894 г.) напоминалось. что "успех розысков похитителей и похищенного весьма много зависит от времени сообщений о случаях краж тем чиновникам полиции, на коих возложено производство розысков (выд. авт.)". Приставам строго предписывалось "о случаях краж... немедленно передавать по телефону дежурному околоточному надзирателю, который. записав переданное ему, должен тотчас же передать записку приставу третей части", на которого, очевидно, возлагалась задача организации розысков.80

О специализации чинов наружной полиции пишет в своих "Воспоминаниях старого исправника" и В.П.Селезнев. В 1866 г. он начал службу' в полиции в должности помощника пристава второй части г.Екатеринослава. Его способности к уголовному сыску проявились сразу, в связи с чем, "где бы не случилось в городе преступление, убийство или серьезная кража, полицмейстер, бывало, сейчас командирует меня, не стесняясь частью".81 Иными словами, чиновник полиции, специализировавшийся на сыскной деятельности, осуществлял ее по всему городу, а не только в том участке, к которому был приписан по штату.

Потребность в организации учреждений уголовного сыска и отставание МВД в ее реализации рождало на местах инициативу по созданию сыскных отделений. 25 сентября 1907 г. оренбургский полицмейстер в связи с участившимися в городе кражами, грабежами, случаями хулиганства и ограниченными возможностями общей полиции пресечь эти преступления обратился с рапортом к оренбургскому губернатору с просьбой об организации сыскного отделения. В качестве опыта предполагалось использовать практику Уфы, где по решению губернатора местный полицмейстер составил неуказанное штатами сыскное отделение, выделив для этой цели из общего состава чинов полиции одного пристава, одного помощника пристава и четырех городовых. При сыскном отделении была оборудована фотография и антропометрическое бюро.

Но как правило, местная инициатива, не подкрепленная штатами и финансированием, не приносила ощутимых результатов. Уфимский

72

полицмейстер подчеркивал, что в связи с отсутствием централизованного финансирования, сумм, выделенных из сыскного губернского кредита (500-600 рублей в год), безусловно, недостаточно и поэтому "деятельность сыскной полиции бывает не вполне успешной".

В сельской местности эволюция сыскной функции уездной полиции была связана с учреждением в 1878 г. должности полицейского урядника, который непосредственно подчинялся становым приставам. Круг обязанностей урядника был достаточно широк, как и у других чинов общей полиции. Но вместе с многочисленными обязанностями "Инструкция полицейским урядникам" от 19 июля 1878 г. возлагала на них и функции предупреждения и пресечения преступлений. Статья 8 определяла: "О всяком происшествии, заключающем в себе признаки преступления или проступка, подлежащего преследованию

независимо от жалоб частных лиц, урядники тот час... приступают к проведению дознания"."

Объяснить недостаток внимания к организации уголовного сыска в сельской местности, очевидно, можно сравнительно низким уровнем преступности в деревне, доминированием бытовых правонарушений в системе преступлений, инертностью мышления чиновников МВД и приверженностью к старым формам борьбы с преступностью. Сельская община по-прежнему рассматривалась правительством как инструмент сдерживания преступности. Например, в июне 1870 г. Комитет министров принял решение, обязывающее сельские общества "оставлять приговоры об удалении из своей среды" подозреваемых в конокрадстве и переводе краденых лошадей. В результате только за 1871 г. из Уфимской губернии было выслано в Сибирь по приговорам обществ 194 человека. Причем явно прослеживалась эффективность динамики борьбы с конокрадами. Если в первом полугодии было выслано 128 человек, то во втором - 66.й

Подводя итог сказанному, следует еще раз подчеркнуть, что в целом общеуголовный сыск на большей части территории страны в рассматриваемый период осуществлялся по-прежнему общеполицейскими подразделениями. В конце XIX в. сыскные отделения еще не стали основными органами общеуголовного сыска даже там, где они были созданы. Тем не менее недооценивать опыт работы первых сыскных отделений нельзя, так как в начале XX в. он был положен в основу создания сыскной полиции дореволюционной России.

73


ГЛАВА 5. ПРОБЛЕМЫ ОРГАНЗВАЦИИ И ДЕЯТЕЛЬНО СТИСЫСК-НЫХ ОТДЕЛЕНИЙ В НАЧАЛЕ XX в. (1908-1910 гг.)

Темпы роста уголовной преступности и низкий уровень оперативно-розыскной работы общей полиции сформировали у руководства Департамента полиции убеждение в необходимости создания всероссийской системы органов уголовного сыска. Подготовкой (а затем и проведением) этого мероприятия руководил чиновник особых пор^ений МВД В.И.Лебедев. В 1907 г. Департаментом полиции были представлены два законопроекта. Первый предусматривал создание штатного сыскного отделения в Киеве, второй предлагал организовать отделения уголовного сыска еще в 96 городах Российской империи. Сюда входили все губернские и областные города, крупные промышленные центры и транспортные узлы, важные в стратегическом отношении. Проектируемые отделения должны были делиться натри разряда: I - для городов с населением 190 тысяч человек и более, II -для городов с населением 90-190 тысяч человек и III - для остальных городов. Для организации уголовного сыска на местах, не указанных в проекте, предлагалось выделять в распоряжение губернаторов специальные суммы из расчета 1000 рублей на 500 тысяч человек населения соответствующей губернии или области. Ввести законопроекты в действие предполагалось с 1 января 1908 г., однако положения законопроекта пришлось долго согласовывать в МВД. Затем упорное сопротивление его продвижению оказывало министерство финансов, аргументируя это нехваткой средств. Получить согласие этого ведомства удалось, лишь существенно сократив планируемые затраты. Еще ряд изменений пришлось внести в проект во время обсуждения его в комиссии Государственной думы по судебным реформам. В итоге проект, составленный под руководством В.И.Лебедева, был значительно урезан и только после этого законодательная инициатива получила поддержку Государственной думы, которая при его обсуждении подчеркнула- что "состояние сыска в империи представляет собою, несомненно, прямую опасность во время столь быстрого роста преступности". Депутаты признали организацию сыскных отделений в масштабе всей страны мерой своевременной и необходимой; одобрив 20 июня 1908 г. представленный министерством законопроект. 6 июля того же года он был подписан императором, приобретя силу закона.

Согласно закону "Об организации сыскной части" в 89 городах

74

Российской империи помимо столиц (а не в 96 по проекту) в составе полицейских управлений для производства розысков по делам обще-головного характера как в городах, так и в уездах создавались сыскные отделения четырех разрядов (первого разряда в трех городах, второго - в 14, третьего — в 53 и четвертого - в 19). В зависимости от разряда определялась штатная численность сыскного отделения.

Представляет интерес принцип, по которому определялся разряд и штаты того или иного сыскного отделения. В качестве образца был принят утвержденный в 1908 г. штат Киевского сыскного отделения.

Население Киева в это время составляло 320 тысяч человек. По числу ежегодно совершаемых преступлений город занимал первое место в России. На каждые 10 тысяч жителей здесь совершалось 649,8 уголовных преступлений. В то же время средняя норма в крупных городах равнялась 562,1, а в целом по стране — 177,9 преступлений в год. Штат Киевского сыскного отделения состоял из начальника, его помощника и 18 оперативных работников.84

По такому же штату были сформированы сыскные отделения I разряда в Харькове (210 тысяч жителей) и Тифлисе (190 тысяч жителей). Сыскные отделения второго разряда создавались в городах, население которых составляла примерно половину жителей городов, отнесенных к первому разряду, и их штат состоял из 11 человек. В городах с населением от 35 до 90 тысяч человек организовались сыскные отделения третьего разряда численностью в 8 человек. И, наконец, отделения четвертого разряда со штатом в б человек открывались в городах с населением до 35 тысяч жителей. Дополнительным условием для таких небольших городов являлось наличие высших административных, судебных, воинских учреждений или таких предприятий, "которые притягивают к себе наиболее беспокойные элементы населения" (заводы, фабрики, железнодорожные узлы и т. д.).

В штат сыскного отделения включались должности начальника, его помощников, полицейских надзирателей и городовых. Одновременно законом учреждалось 29 должностей переводчиков, которые должны были распределяться по сыскным отделениям по распоряжению министра внутренних дел. Определение в должности начальников отделения и его помощников осуществлялось по согласованию с губернатором и прокурором окружного суда. Министру внутренних дел в случае необходимости предоставлялось право вносить измене-

75

ния в штаты, передвигая из состава одного сыскного отделения в другое должности помощников начальников отделений, полицейских надзирателей, канцелярских чиновников и городовых.

Закон предусматривал подчинение сыскных отделений лицам прокурорского надзора, которые получили право давать непосредственные поручения чинам сыскного отделения в отношении производства розыскных действий.

Более детально в законе проговаривался вопрос финансового обеспечения деятельности сыскных отделений. Для их организации предусматривалось выделить единовременную сумму в 71847 рублей. Ежегодное финансирование из государственного бюджета начиная с 1 января 1909 г. должно было составлять на непосредственное содержание сыскных отделений в 89 городах 951010 рублей и 286900 рублей на проведение розыскных мероприятий вне места их нахождения. В эти суммы закон не включал финансирование столичных сыскных отделений и проведение розысков в областях, входящих в состав Туркестанского генерал-губернаторства. Таким образом, если до принятия закона на сыскные нужды по империи отпускалось 130000 рублей. то с 1909 г. с учетом приведенных изъятий из закона финансирование выросло в 10 раз. Проведенные расчеты позволяют существенно уточнить существующую в исторической литературе явно заниженную цифру, но, тем не менее, не противоречат выводу о том, что финансирование уголовного сыска существенно отставало от обеспечения политического розыска, на нужды которого государство ежегодно выделяло 3,5 миллиона рублей.

Переоценить значение закона 6 июля 1908 г. в истории становления уголовного сыска трудно. Формирование сыскных отделений в крупных городах Российской империи было существенным шагом вперед в создании уголовного сыска. Тем не менее законодатель, учреждая новые полицейские органы, шел вслед за сложившейся практикой, не внося в ее организацию качественно новых элементов, а лишь распространяя ее на новые территории. Экстенсивный характер развития уголовного сыска определялся лаконичностью закона "Об организации сыскной части" (всего 12 пунктов) и, как следствие, неразрешенностью целого ряда вопросов, которые возникали в ходе практической деятельности.

Во-первых, созданная в начале XX в. общегосударственная система уголовного сыска была основана на опыте работы уже имев-

76

шихся в некоторых крупных городах сыскных отделений, которые были подчинены начальнику местной полиции. Таким образом, по •закону 6 июля 1908 г "Об организации сыскной части" сложилась децентрализованная система управления уголовным сыском. Это привело к тому, что всякого рода преступникам и преступным группам, которые могли быстро перемещаться из губернии в губернию, противостояли не связанные друг с другом в своей деятельности сыскные отделения. Компетенция каждого из них оказалась ограничена территорией своей губернии. Начальник местной полиции мог выйти из местных рамок службы только в исключительных случаях — по особом} распоряжению губернатора или по предложению прокурора. Во-вторых. отсутствовал механизм организации сыска в уездах губернии. Сыскное отделение создавалось в составе городской полиции и поэтому ее начальник не был заинтересован посылать своих подчиненных в уезд, которым руководили уездный исправник и становые приставы. В-третьих, законодатель, учреждая сыскные отделения на основе административно-территориального деления страны, не учитывал те демографические сдвиги и урбанизационные процессы, которые происходили на рубеже веков. Так, например, в Екатеринбурге, который традиционно считался промышленной столицей Урала, сыскное отделение создано не было, так как у него был статус уездного города Пермской губернии. Аналогично обстояло дело и с Челябинском. В 90-е гг. он стал станцией Транссибирской железнодорожной магистрали, за 20 лет население выросло в шесть раз, уровень преступности был выше; чем в губернском Оренбурге. Но власти не обратили внимания на эти обстоятельства. В-четвертых, создавая сыскные отделения в рамках полицейских управлений, законодатель не установил новых юридических норм для их деятельности, а предписывал действовать на основе уже имеющегося законодательства. В-пятых. закон четко не определял место сыскных отделений в системе правоохранительных органов. В результате они часто на практике рассматривались как вспомогательные органы, исходя из чего строились их отношения с общей полицией, прокуратурой и политическим сыском. В-шестых, недостатком закона от 6 июля 1908 г была малая штатная численность сотрудников сыскных отделений. Это не позволяло достаточно эффективно организовать работу даже в отделениях I разряда. Стремясь устранить это препятствие, губернатор Киевской губернии. на территории которой расположилось два сыскных отделения,

77

ходатайствовал о закрытии одного из них и переводе освободившихся сотрудников для усиления второго отделения. В отделениях низших разрядов ситуация была еще сложнее. В отделениях III и IV разрядов начальник оказался единственным "классным чином", остальные сотрудники относились к "низшим чинам". Болезнь или отсутствие начальника могли вообще парализовать там работу. В-седьмых, существенно увеличив суммы финансирования уголовного сыска, тем не менее, правительство не определило порядок использования финансовых средств. В результате перечисленных пробелов организация сыскных отделений на местах происходила тяжело: через столкновение с многочисленными проблемами и поиск путей их преодоления.

Иллюстрацией названного тезиса может служить организация сыскного отделения в Оренбурге, где в ходе практической работы перечисленные вопросы приходилось решать с немалым трудом. Например. еще летом 1908 г. оренбургский полицмейстер обратился к городской думе с просьбой о выделении для сыскной полиции отдельного помещения, на что получил отказ, мотивированный тем, что сыскные отделения создаются при полицейских управлениях и поэтому должны находиться там. 16 декабря 1908 г. последовал новый рапорт уже оренбургскому губернатору, в котором обосновывалась недостаточность помещений в полицейском управлении для размещения сыскного отделения. Для последнего, по мнению полицейского начальства, требовалось иметь как минимум пять комнат: одну большую светлую для фотографирования преступников, одну небольшую полутемную для производства фотографических работ при искусственном освещении, одну для антропометрических и дактилоскопических работ и одну для начальника отделения. Вопрос о размещении сыскного отделения стал приобретать затяжной характер, поэтому его начальник Паламарчук, проявив инициативу, нанял необходимые помещения для работы сыскного отделения и даже уплатил 60 рублей из личных средств в качестве первоначального взноса за наем, отопление и освещение. Но окончательно этот вопрос не был решен, так как в течение года владелец дома Федоров неоднократно ставил вопрос о расторжения договора найма.

Наряду с проблемой найма помещения и оборудования сыскного отделения остро встал вопрос и о содержании его сотрудников. При составлении проектов создания системы органов уголовного сыска

78

указывалось, что оклады чиновников сыскных отделений должны быть выше, чем в наружной полиции, так как в сыск необходимо привлечь наиболее квалифицированных полицейских. Однако из-за стремления сократить расходы казначейства этого не было сделано. Введенные в 1908 г. оклады были недостаточны не только для успешного ведения борьбы с профессиональной преступностью, но и просто для нормального функционирования сыскных отделений. В особенности это относилось к отделениям III и IV разрядов. Неудовлетворительность положения этих отделений настоятельно подчеркивалась в материалах ревизии, проведенной в 1911 г. в Каменец-Подольском сыскном отделении III разряда.

Место начальника отделения к моменту ревизии было вакантно, его обязанности выполнял один из полицейских надзирателей. Было отмечено, что по своему разряду и средствам отделению суждено влачить жалкое существование, ни один пристав городской или уездной полиции не соглашался занять должность начальника отделения (поскольку его оклад был меньше), то же относилось и к полицейским надзирателям, а дрессировщик служебно-розыскных собак предпочел перейти из отделения в местный цирк. В комментарии Департамента полиции к материалам ревизии было сказано: "В словах действительного статского советника Родионова (о жалком существовании отделения — авт.) столько горькой истины, что эти строки необходимо постоянно иметь в виду при разрешении вопроса об улучшении быта чинов сыскного отделения при проведении общей полицейской реформы, так как нечто подобное можно встретить в любом из сыскных отделений III разряда, не говоря уже об отделениях IV разряда".85

Современники неоднократно указывали на общую недостаточность установленных окладов содержания, отсутствие учета дороговизны и географических особенностей городов, несогласованность окладов чинов сыскных отделений и окладов общей полиции, отсутствие указаний по выплате квартирного довольствия сотрудникам сыскных отделений, несбалансированность статей расходов сыскного кредита (малые суммы на оплату телефонной связи) и т.д. Следствием указанных недостатков стало нежелание чинов общей полиции переходить на службу в уголовный сыск. Так, например, должности начальников Киевского и Приморского сыскных отделений долго не замещались, поскольку соответствующие служебным требова-

79

ниям лица не соглашались принять назначения только по причине недостаточного содержания.

Следует отметить, что финансовая необеспеченность деятельности сыскных отделений крайне отрицательно сказывалась на ее результативности. Начальники отделений были лишены возможности использовать финансовые стимулы для поощрения работы штатных сотрудников сыскного отделения. Кроме того, недостаток средств не позволял создать обширную сеть негласной агентуры, что влекло за собой невозможность осуществления эффективной борьбы с профессиональной преступностью.

Создание сыскных отделений остро поставило вопрос их кадрового обеспечения. По распоряжению министра внутренних дел П.А.Столыпина все кандидаты на должности 89 сыскных отделений были командированы в Санкт-Петербург для слушания лекций на подготовительных курсах уголовного сыска, впервые организованных при Департаменте полиции. Первые занятия предполагалось начать с группой лиц, назначенных на должность начальников сыскных отделений, 1 сентября 1908 г. Программой курсов было предусмотрено изучение: 1) государственного и полицейского права; 2) уголовного права; 3) судебной медицины; 4) методов регистрации преступников;

5) приемов уголовного сыска; 6) приемов самообороны и обезоруживания преступников; 7) ознакомление с оружием и взрывчатыми веществами; 8) ознакомление с гримом и переодеванием; 9) тайнопись преступников (шифры) и дешифрование; 10) разбор сложных сыскных дел, 11) присутствие при вскрытии трупов по какому-либо сложному делу с объяснениями профессора Д.П.Косоротова; 12) посещение полицейского музея и других учреждений; 13) практические занятия по фотографии, "словесному портрету", антропометрии, дактилоскопии, по снятию слепков и рисунков следов, по исследованию документов и пр.; 14) приемы дрессировки собак для защитных, сторожевых и сыскных целей; 15) практика дознаний (показное производство дознания на месте с составлением образцовых следственных актов, описаний и справок); 16) практика розыска и выслеживания преступников.

Лекции по искусству уголовного сыска, сыскной деятельности, технике уголовного сыска и научных методов раскрытия преступлений были прочитаны известным криминалистом и практическим работником розыска В.И.Лебедевым и изданы им в 1909 г. в виде книги

80

"искусство раскрытия преступлений". Большая часть учебного времени на курсах отводилась практическим занятиям, проводимым в тюрьме, в сыскных отделениях, где слушатели изучали представителей уголовного мира, знакомились с методами борьбы с преступностью. Такой подход к подготовке начальников сыскных отделений определялся тем, что им предстояло заниматься профессиональной подготовкой своих подчиненных, которые перед поступлением на службу в сыскные отделения не проходили специальной оперативно-розыскной подготовки.

В последующем обучение планировалось распространить на всех остальных сотрудников криминальной полиции. С этой целью во Владимире была открыта школа работников уголовного сыска.

В 1913 г. МВД утвердило единую программу для школ и курсов, где проходили подготовку полицейские урядники. В сельской местности основная часть оперативно-розыскной работы была возложена на них, что предопределило включение в программу специальной части, предусматривающей изучение сыскного дела. Вводная лекция курса сыскного дела была посвящена проблеме отношения общества к полиции, в особенности к ее оперативно-розыскной службе и деятельности по предотвращению массовых беспорядков. В лекции отмечалось, что в обществе получило распространение негативное отношение к полиции, а слово "сыщик" стало, по существу, бранным. Автор объяснял это следующим образом: "Невежественностью, противозаконными приемами и злоупотреблениями в сыскных действиях некоторые органы сыска давали подтверждение обществу к таким ошибочным заключениям''. Поэтому кработе в сыскной полиции нужно привлекать "не отребье,, а цвет полицейской силы... обладающей возможно большими познаниями до энциклопедичное™",86

Однако на практике было не все так просто. Оренбургский полицмейстер, оценивая кадровую проблему, охарактеризовал ее в декабре 1910 г. следующим образом: " Лиц, желающих поступить на такие занятия и притом сколько-нибудь способных по этой отрасли, не имеется. Объясняется это обстоятельство, во-первых, тем, что практические занятия проводятся без вознаграждения, а личных средств у поступающих на службу не имеется, а, во-вторых, содержание штатного служащего в сыскном отделении младшего - 30 рублей, а старшего 45 рублей является не особенно заманчивым, и на службу в сыскное отделение идут только лица. не могущие найти другой род

81

занятий, более легкий и более обеспечивающий их в материальном отношении. Кроме того, обучать всех агентов сыскного отделения указанным занятиям не представляется возможным за отсутствием у них времени и в виду массы работы по раскрытию преступлений".87

По мере создания сыскных отделений постепенно решались и вопросы налаживания взаимодействия чинов сыскной и общей полиции. Так, например; в январе 1910г. оренбургский полицмейстер обязал приставов всех частей города немедленно сообщать по телефону, а вслед за тем и письменно в сыскное отделение о всех происшествиях, имеющих характер преступления или проступка. Причем полицмейстер лично контролировал как взаимодействуют общая и криминальная полиция. С этой целью он обязал приставов еженедельно предоставлять ему сведения о кражах и других преступлениях с указанием времени происшествия, а также когда и за каким номером сообщено о нем в сыскное отделение.

В марте того же года полицмейстер распорядился о явке начальника сыскного отделения к утреннему рапорту в полицейское управление с докладом о происшествиях и о принятых мерах по ним.

В феврале 1910 г. полицмейстер с целью предупреждения возможных недоразумений между чинами сыскного отделения и местными жителями при производстве обысков и составлении протоколов обязал начальника сыскной полиции поручить эти действия только классным чинам сыскного отделения, так как "вольнонаемные агенты (сыщики) не имеют права на эти действия".

К сожалению, отсутствие статистики о совершенных преступлениях в Оренбурге не позволяет провести сравнительный анализ эффективности деятельности сыскного отделения. Можно лишь проиллюстрировать ее отдельными цифрами. Так, с 1 января по 15 апреля 1910г. чинами оренбургского сыскного отделения было зарегистрировано 15 краж, 1 подлог, 2 случая незаконного ношения оружия с его изъятием, задержано заподозренных и уличенных в кражах и приеме краденого 33 человека, в грабежах - 1, бежавших из тюрем, лишенных прав. ссыльно-каторжных и проживающих по чужим и подложным документам - 4, уклоняющихся от отбывания воинской повинности - 1; сомнительных личностей и проституток - 2, проведено обысков с изъятием краденых вещей - 4, задержано и выслано по этапу- 12 человек.88

Деятельность сыскного отделения согласно закону "Об органи-

82

зации сыскной части" распространялась не только на город, но и на прилегающий к нему уезд. Поэтому созданные в губернском городе органы уголовного сыска можно рассматривать как общегубернские. Однако восемь человек Оренбургского сыскного отделения III разряда было явно недостаточно, чтобы решать столь объемные задачи, в связи с чем 29 апреля 1910 г. начальник сыскного отделения Пала-марчук поставил перед Оренбургским губернским правлением вопрос об организации сыскной части в губернии. Для раскрытия уголовных преступлений, с его точки зрения, необходимо было иметь двух агентов в каждом уезде, причем место пребывания их должно было быть "в самых бойких и населенных местах, каковые будут указаны уездными исправниками".

Выполняя распоряжение властей, троицкий уездный исправник определил в качестве места нахождения агента сыскного отделения город Троицк и Миасский завод. В Оренбургском уезде были названы Михайловское и Петровское села. Верхнеуральский исправник считал необходимым разместить агентов на Белорецком заводе и станице Магнитной, а в Орском уезде - в самом городе Орске, Преображенском заводе и селе Новопокровское.89

Накопленный на местах опыт частично был подведен в утвержденной 9 августа 1910г. "Инструкции чинам сыскных отделений", которая определила внутреннюю структуру и регламентировала порядок деятельности органов уголовного сыска в России. По сравнению с лаконичным по своему содержанию законом от 6 июля 1908 г. в "Инструкции..." более определенно формулировались задачи сыскных отделений - "негласное расследование преступных деяний общеуголовного характера".

"Инструкция..." рассматривала сыскные отделения как орган, объединяющий "деятельность местной полиции по охранению общей безопасности населения и по борьбе с преступностью", поэтому требовала от чинов сыскных отделений стремления "к полному единению" с чинами общей полиции и оказанию законного содействия друг другу. Для объединения деятельности общей и сыскной полиции при начальнике местной полиции создавалось еженедельное совещание в составе начальника сыскного отделения, приставов и руководителей отдельных частей полицейского управления с целью координации действий "в деле предупреждения, пресечения и расследования преступлений".

83

Согласно "Инструкции..." деятельность сыскных отделений ставилась под контроль прокуратуры. Чиновники сыскного отделения в сфере производства дознания о преступлениях должны были действовать под руководством прокурора местного окружного суда и подчиняться его указаниям. Начальник сыскного отделения обязан был докладывать прокурору о ходе негласных расследований, которые были предприняты с целью предупреждения общеуголовных преступлений.

Если в ходе розыска чинам сыскных отделений становились известны сведения о политических преступлениях, то они должны были информировать о них начальников губерний и охранных отделений, не предпринимая никаких мер по их раскрытию. Более того, в последующих документах, например циркуляре Департамента полиции от 18 октября 1911 г., категорически запрещалось возлагать на сыскные отделения дела, связанные с политическим розыском.

Одновременно с этим "Инструкция" устанавливала структуру сыскных отделений и принципы организации их работы. Каждое сыскное отделение состояло из четырех структурных подразделений-столов: 1) личного задержания; 2) розысков; 3) наблюдения; 4) справочного регистрационного бюро. Последнее составляло "главную часть внутренней организации сыскного отделения".

Справочное регистрационное бюро занималось регистрацией преступников, систематизацией всех сведений о них, установлением личности преступников, выдачей справок о судимости и розыске скрывающихся лиц.

В основу работы сотрудников сыскных отделений был положен принцип специализации (линейный принцип), что, несомненно, следует расценить как положительный фактор. "Наиболее правильная и вполне соответствующая организация борьбы с преступностью, - говорилось в § 56 "Инструкции", - заключается в специализации как общих мер розыска, так и розыскной деятельности членов сыскных отделений по главным родам преступлений".

Устанавливалось три категории специализации по видам профессиональной преступности:

1) убийства, разбои, грабежи и поджоги;

2) кражи и профессиональные воровские организации (конокрады. взломщики, карманные, магазинные, железнодорожные, хи-песные и т. п. шайки);

3) мошенничества, подлоги, обманы, фальшивомонетничество,

84

подделка документов, шулерство, аферы разного рода, контрабанда, продажа женщин в дома терпимости и за границу.

В соответствии с этим личный состав сыскного отделения (где это было возможно по количеству чиновников) распределялся на три группы, каждая из которых образовывала особый отряд и исполняла поручения начальника по одной какой-либо категории преступлений. Там, где позволяли штаты, каждый из трех отрядов делился на отделения, которые занимались еще более узкой категорией преступников. В некоторых отделениях создавался четвертый - "летучий" отряд, предназначенный для постоянных дежурств в театрах, на вокзалах, для обходов, облав на бродяг и для несения дневной и ночной патрульной службы на улицах, рынках и т.д.

Основным методом работы сыскных отделений была работа с использованием наружного наблюдения и негласных сотрудников. В §2 "Инструкции..." от 9 августа 1910г. говорилось: "...чины сыскных отделений имеют систематический надзор за преступными и порочными элементами путем негласной агентуры и наружного наблюдения".

Наружное наблюдение осуществляли штатные сотрудники -полицейские надзиратели. Они сосредоточивали основное внимание за местами скопления преступного элемента - ресторанами, трактирами, постоялыми дворами, ночлежными приютами, домами терпимости, ломбардами, различными увеселительными заведениями.

Внутреннее наблюдение вели секретные сотрудники (негласная агентура), вербовавшиеся из представителей преступного мира, скупщиков краденого, хозяев воровских притонов, проституток. Кроме того, сыскная полиция пользовалась услугами лиц, которые по роду своих занятий имели возможность вести наблюдение за многими лицами: старьевщиками, разносчиками, посыльными, дворниками, извозчиками, кондукторами и железнодорожными служащими.

Вот что писал о контингенте секретных сотрудников начальник Санкт-Петербургского сыскного отделения: "Негласных агентов приходится иметь во всех слоях общества. Как при посредстве отбывших наказание за кражи и отпущенных на свободу возможно узнавать места сбыта похищенных вещей, разные воровские притоны и сборища, известные воровские клички воров и пр., так равно собирание секретных справок о разного рода личностях возможно иметь только при посредстве негласных агентов. Через них же получаются

85

сведения о приезжающих из других городов шулерах и членах воровских и других шаек. Во всех увеселительных заведениях, гостиницах, трактирах, постоялых дворах должны быть агенты среди прислуги. Разные общественные и частные учреждения, банки, страховые общества и прочие также не могут быть оставлены без наблюдения тех же негласных агентов".90

Надо сказать, что качественный состав основной массы негласных сотрудников сыскных отделений во многом оставлял желать лучшего. По признанию самих полицейских чиновников такое положение объяснялось тем, что агентура вербовалась, главным образом, из преступной среды.

Кроме данных наружного наблюдения и секретной агентуры сыскные отделения пользовались такими источниками, как слухи, доносы (анонимные сообщения и письма), сведения и справки, доставляемые лицами всевозможных профессий, как за вознаграждение, так и в силу их постоянного общения с чинами сыскной полиции.

Существенно уточнив, в сравнении с законом 6 июня 1908 г., правовой статус сыскных отделений, "Инструкция...", тем не менее, не решила целого ряда проблем, которые существовали в деятельности уголовного сыска. Полицейские чиновники отмечали, что она была "изложена так туманно, что давала возможность толковать начальникам городских полиций положение сыскных отделений в зависимости от их благоусмотрения, от чего сыск поставлен в такие рамки, которые не дают возможности успешно бороться с возрастающей из года в год преступностью". Двусмысленно были сформулированы и пункты взаимодействия прокуратуры с сыскными отделениями. Прокуроры окружного суда получали право не только заслушивать информацию о результатах розыскной деятельности осуществлять надзор за сыскной полицией, но и при желании могли вмешиваться в неизвестную ему оперативную работу, что причиняло ущерб результатам розыска.

Ничего в ней не было сказано и об особых обязанностях сыскных отделений, которые вытекали из местных особенностей и носили общий для известного района характер (особенности сыска в пограничных районах, в местностях с инородческим населением, быт которого регулировался особыми местными узаконениями и т.д.).

"Инструкция..." по-прежнему ограничивала оперативные возможности розыска преступников, закрепив принцип децентрализован-

86

ного управления сыскной полицией. Такая система была четко зафиксирована в "Инструкции чинам сыскных отделений", изданной Департаментом полиции в 1910г., § 5 которой гласил: "Район деятельности каждого сыскного отделения определяется преимущественно пределами ведения полицейского управления, в состав которого оно входит". По "Инструкции..." исключалась возможность принимать в случае необходимости для преследования преступника срочные оперативные меры. В § 6 "Инструкции..." записано: "В случае необходимости принять сыскные меры по какому-либо делу одновременно в разных местностях Империи подлежащий губернатор входит о сем в сношение с Департаментом полиции". Таким образом, начальник сыскного отделения в подобных случаях обязан был входить с рапортом к полицмейстеру, который должен был представить дело губернатору, а тот в свою очередь обратиться за помощью к Департаменту полиции. Последний уже имел право давать распоряжения о производстве необходимых розыскных действий. Пока дело проходило все эти инстанции- терялось много времени, что делало дальнейший розыск бесполезным, тем более если он касался организованных и подвижных преступных групп. Таким образом, сыскные отделения лишались возможности в полной мере развернуть свою деятельность для борьбы с преступностью.

Жесткие территориальные ограничения особенно мешали предупреждению, пресечению и розыску разбойничьих, воровских и мошеннических преступных организаций или организованных групп лиц, разъезжавших по России с преступными целями, а также задержанию и изобличению профессиональных преступников, которые в своей противозаконной деятельности не ограничивались какой-либо определенной территорией и осуществляли преступные замыслы в разных городах и губерниях.

Несмотря на то что сама природа деятельности по борьбе с преступностью требует тесных связей между отдельными территориальными полицейскими формированиями, в России начала XX в. разрозненные сыскные отделения не были связаны между собой, и не существовало специального органа, который бы обеспечивал эти связи и централизованно управлял деятельностью по розыску преступников и преследованию преступных групп на местах.

Явным пережитком звучало также требование "Инструкции... " о ношении чинами сыскных отделений форменной одежды. Ношение

87

штатского платья разрешалось только "в случаях особой необходимости".

Элементы дезорганизации в работу сыскной полиции вносили и сами полицейские чиновники. В своей работе дореволюционный уголовный сыск должен был взаимодействовать с общей (наружной) полицией. Однако на практике все обстояло сложнее: "полное единение" сыскной и общей полиции достигалось далеко не всегда. Каждое ведомство заботилось о том, чтобы самому выглядеть достойно, и мало стремилось к объединению сил и средств. Это признавал даже журнал "Вестник полиции". В одном из его номеров отмечалось, что органы общей полиции не оказывают содействия уголовному сысву, "не дают справок о проживании нужных для сыска лиц, не сообщают совершенно о происшедших на участке случаях...". Приставы рассуждали по-своему: "нашли дураков, будем мы хорошее дело передавать от себя, да мы и сами проведем его не хуже".91

Другой отрицательной чертой организации сыскного дела в России было отсутствие подразделений уголовного сыска в уездах. По замыслу Министерства внутренних дел учрежденные по закону 6 июля 1908 г. в городах сыскные отделения должны были производить оперативно-розыскную деятельность также и в уездах. Но на практике в полной мере осуществить этот замысел не удалось. Руководители сыскных отделений, загруженные борьбой с городской преступностью, с неохотой выезжали в уезд. Один из начальников сыскного отделения, оценивая выезды в уезды, с горечью отмечал: ".. .работа по отделению шла успешно, но отрывалась от города частыми служебными командировками в уезды губернии по приказаниям начальника губернии и прокурора суда".

Предупреждение и пресечение преступлений в уездах входило в обязанности чинов уездной полиции, ограниченный состав которых обширная территория, находящаяся в их ведении, а также чрезмерная обремененность разного рода обязанностями существенно сокращала их возможности принимать участие в деле преследования преступников и раскрытия преступлений.

В то время, как городская полиция была уже освобождена от многочисленных обязанностей (сыск, тушение пожаров, содержание дорог и пр.), уездная полиция несла обязанности исполнительно-административного характера и ей приходилось одновременно тушить пожары, бороться против эпидемий, чинить дороги, проверять планы

88

лесонасаждении, присутствовать на духовных следствиях и еще многое другое, а также предупреждать, пресекать и раскрывать уголовные преступления. Вся деятельность по обнаружению хищений в деревнях входила в обязанности урядников, профессиональная подготовка которых была низкой и более 75 % похищенного (хлеб, скот, овощи, одежда, разный инвентарь и т. д.) оставалось неразысканным. Кражи большей частью не регистрировались и к их обнаружению не принималось никаких мер. Если в Московской сыскной полиции работали по простым кражам - сумма похищенного составляла 100 рублей, то кражи в деревне на сумму в 200 рублей считались незначи-

О?

тельными и не расследовались.

В практике розыска неоднократно наблюдались случаи, когда серьезные преступники, находившиеся в розыске, совершенно свободно проживали в уезде вследствие того, что "сведений о них не имелось в распоряжении уездных полицейских властей или же за отсутствием средств для наблюдения, таковые оставались без должной регистрации со стороны властей". Интенсивная деятельность сыскных отделений вытесняла преступный элемент из городов. Профессиональные преступники часто устраивали в уездах, как в местах для них более безопасных, пристанища для сокрытия и сбыта похищенного имущества. В этих очагах преступности замышлялись и организовывались всякого рода преступления, осуществлявшиеся набегами в города. В то же время преступники, проживающие в городах, совершали набеги на более мелкие поселения в уездах, образуя в тех или иных местах "гастроли" преступных групп.

Необходимость введения уголовного сыска в уездах осознавалась правительством, и для этой цели в 1908 г. было отпущено 286900 рублей. Однако по отношению к количеству населения и совершенных деяний общеуголовного характера эта сумма оказалась слишком ничтожной. Из-за малочисленного состава служащих и, главным образом, недостатка материальных средств требовать от сыскных отделений работы вне города было немыслимым. Беспрерывные командировки в уезды осложняли работу сыщиков и лишали их возможности вести систематическое наблюдение за преступными элементами в городе.

Таким образом, перед сыскной полицией стоял целый ряд насущных и взаимосвязанных проблем - несовершенство действующего законодательства, нехватка материальных и денежных средств,

89

отсутствие специальных подразделении по преследованию и розыску преступников в уездах, децентрализованное управление и др.

Решение этих проблем чиновники МВД видели в коренной реорганизации сыскного дела путем внедрения системы "летучих отрядов" или ''подвижных бригад". Проект такого нововведения в деятельность по преследованию преступников и раскрытию преступлений общеуголовного характера начали разрабатывать в министерстве уже с 1907 г. на основании подробного ознакомления с работой подобных учреждений во Франции. В 1909 г. аналогичные подвижные бригады были созданы в Саксонии.

В 1912 г. в восьмом делопроизводстве Департамента полиции был разработан "Проект об организации сыскных летучих отрядов (бригад) для производства розысков вне районов штатных сыскных отделений", который был представлен на совещании губернаторов в Санкт-Петербурге. В "Проекте..." была четко сформулирована задача предстоящей структурной реорганизации сыскной полиции: "Централизация и объединение уголовного сыска приводит к наиболее успешным результатам в борьбе с преступностью и обеспечивает в то же время возможность и постоянство контроля за розыскной деятельностью".

На "летучие сыскные отряды" предполагалось возложить предупреждение, пресечение и обнаружение преступлений в районах уездов, а также охрану железных дорог от хищений. Организация деятельности и функции "летучих отрядов" должны были определяться инструкциями МВД. Предусматривалось также и то, что деятельность "летучих отрядов" будет направляться и контролироваться Департаментом полиции, в распоряжении которого "целесообразно организовать особый большой отряд из лучших чинов уголовного сыска". Если центральному управлению предстояло вести какой-нибудь розыск на обширной территории по указанию прокурорского надзора или судебного следствия, то оно было вправе располагать чинами всех подвижных бригад.

По замыслу составителей "Проекта..." управление "летучими сыскными отрядами" должно было осуществлять восьмое делопроизводство. На это ведомство возлагались функции "снабжать '"летучие отряды" указаниями и всякой помощью, поддерживать с ними и между ними связь и наблюдать за этой связью; заботиться о дальнейшем образовании служащих бригад; проводить ознакомление и снабжение их с новейшими средствами уголовной полиции".

90

Сыскные отряды, подчиненные общему централизованному управлению МВД, должны были находиться в распоряжении прокурорского надзора при судебных палатах, юрисдикция которых охватывала несколько губерний.

Составители проекта рассчитывали, что с созданием "летучих сыскных отрядов" в губерниях, уездах и городах можно будет надеяться на скорое их объединение в единую централизованную полицию. В целях ускоренного внедрения новой структуры уголовного сыска они полагали, что "возможно было бы немедленно приступить к учреждению при Департаменте полиции... летучих отрядов первоначально за счет сыскного кредита, а затем уже закрепить эту организацию законодательным путем".93

Такое предположение было основано на том, что в практике российского сыска уже имелся опыт действия подобных сыскных команд. Так, по свидетельству А.Ф.Кошко, в России по давно заведенной традиции ежегодно в апреле формировались соединенные отряды из агентов Санкт-Петербургской и Московской сыскной полиции, возглавляемые чиновником для поручений, и направлялись на минеральные воды Кавказа. Райочами их действия были Пятигорск, Кисловодск, Ессентуки и Железноводск, которые притягивали к себе не только отдыхающую и лечащуюся публику, но и криминальные элементы, которые надеялись на легкую добычу.94

Опыт создания сыскных команд существовал и в российской глубинке. Еще в 1907 г. Екатеринославское губернское собрание в целях успешной борьбы с преступностью по губернии постановило ассигновать 80 тысяч рублей в распоряжение председателей уездных земских управ и предводителей дворянства (по 10 тысяч рублей на каждый уезд) "'на воспособление полиции по расходам, сопряженным с раскрытием преступлений, преследованиями и поимкой воров, грабителей и других преступников".95

Располагая такими средствами и заботясь об усилении полицейских сил, губернатор созвал совещание с участием некоторых председателей губернской и уездной управ, уездных предводителей дворянства и прокурорских служащих, на котором было принято решение об организации по уездам сыскных команд численностью от двух до четырех человек, с особыми приставами во главе, полностью подчиненных уездным исправникам.

Сыскные приставы и их прмощники назначались и увольнялись

91

губернатором по представлению исправника, согласованному с предводителем дворянства и председателем уездной земской управы. Для надзора за деятельностью сыскных команд и правильными расходами сумм на их содержание по уездам были неофициально образованы уездные совещания под председательством уездного предводителя дворянства. Такие сыскные команды действовали в Екатеринослав-ском, Новомосковском, Мариупольском, Верхнеднепровском, Пав-лоградском. Александровском и Славяносербском уездах губернии.

Именно в Екатеринославской губернии, которая издавна отличалась особым размахом преступной деятельности, решили апробировать новую организационную структуру общеуголовного сыска.

По уездам распределялись группы по два, а если позволяли средства - по четыре чина сыскной полиции, образуя маленькие "летучие отряды". Во главе каждой такой группы стоял пристав или полицейский надзиратель. "Летучий отряд" располагался в уездном городе или другом "наиболее угрожаемом по развитию преступности пункте уезда" и должен был иметь "постоянную осведомленность как о преступном классе местного населения, так и о совершаемых и им запе-чатляемых в его среде преступлениях". Специальной обязанностью чинов "летучих отрядов"' являлось расследование грабежей и разбоев.

Все "летучие отряды" подчинялись непосредственно начальнику Екатеринославского сыскного отделения и сообщали ему обо всем, что обнаруживали в ходе розыскных и профилактических мероприятий. В случае совершения разбоев и грабежей чины "летучих отрядов" обязаны были немедленно донести об этом главному ответственному руководителю и принять энергичные меры к розыскам по горячим следам, пользуясь для этого полным содействием местной полиции, полицейской стражи и чинов железнодорожных жандармских отделений. Такие мероприятия по усовершенствованию борьбы с уголовной преступностью привели к уменьшению совершаемых преступлений в Екатеринославской губернии, что показало эффективность деятельности аппарата уголовного сыска, управляемого из одного центра и не ограниченного в своей деятельности рамками какой-либо определенной территории.96

По мнению чиновников восьмого делопроизводства Департамента полиции МВД, организация "летучих сыскных отрядов" являлась "образцом планомерной постановки борьбы с преступностью". Вве-

92

дение такой организации по всей стране считалось необходимой мерой совершенствования структуры уголовного сыска и борьбы с преступностью на всей территории Российской империи.

Таким образом, пути совершенствования борьбы с преступностью реформаторы из МВД видели; прежде всего, в коренной реорганизации управления деятельностью общеуголовного сыска. Разработанный ими "Проект..." о создании сыскных "летучих отрядов" для производства негласных розысков предусматривал проведение централизации управления оперативно-розыскной деятельности, создание сыскной полиции в уездах и установление связей между сыскными отделениями по всей стране. Однако осуществить задуманное на практике в масштабе всей страны не удалось.

В начале XX в. для розыска преступников в России начинают использоваться служебные собаки. Главным инициатором и организатором этого дела стал чиновник для особых поручений Департамента полиции МВД Российской империи В.И.Лебедев. Это был один из опытнейших работников уголовного сыска. Ранее он занимал пост начальника Московской сыскной полиции, а в дальнейшем возглавил уголовный розыск страны. Изучив зарубежный опыт, им были составлены брошюры: "Полицейские собаки", "Полицейские собаки в Генте". "Полицейская и сторожевая собака", вошедшие в число обязательных пособий, которые должны были находиться в каждом сыскном отделении полиции. В январе 1911 г. В.И.Лебедев представил в Департамент полиции проект устава "Российского общества поощрения применения собак к полицейской и сторожевой службе".

Одновременно с организацией этого общества Департамент полиции разослал запросы в местные органы полиции с указанием сообщить об имеющемся опыте применения служебных собак. Оказалось, что такого опыта практически нет. Кроме служебных собак в Киеве обнаружились три собаки в полиции Екатеринослава и две в полиции города Малоярославец Калужской губернии. Все эти собаки находились в процессе обучения и практически не применялись.

С разрешения МВД начальник сыскного отделения полиции Риги Грегус и пристав города Митава Гендер выехали за границу для покупки обученных полицейских собак. Уже в 1908 г. использование сыскных собак в полицейских органах прибалтийских губерний дало заметный результат. К осени 1908 г. розыскные собаки имелись у полицейских многих городов Российской империи: Санкт-Петербурга. Вильно, Ковно, Фридрихштадта, Тальсена, Уфы и др.

93

В 1909 г. в России открылась первая школа дрессировщиков полицейских собак при питомнике "Русского общества поощрения применения собак к полицейской и сторожевой службе". Дрессировщики получили подготовку за границей, в Германии, там же были закуплены и животные. С тех пор в России началось увлечение служебным собаководством и в адрес школы посылались предложения о приобретении собак сыскными отделениями.

Чиновники МВД на местах по-разному относились к развитию служебного собаководства. Одни из них считали службу розыскных собак чрезвычайно эффективной. Другие же полагали, что полиция сможет обойтись и без этого нововведения. Одним из горячих сторонников применения собак для целей уголовного сыска был екате-ринославскйй губернатор А.М.Клингенберг. В Екатеринославской губернии существовало большое количество рудников, на которых велись взрывные работы. Хищение взрывчатых веществ стало в начале XX века одним из самых распространенных преступлений в губернии. До появления обученных собак сыск по этим делам был мало результативным. С началом использования четвероногих сыщиков положение резко изменилось. К осени 1912 г. в сыскном отделении Екатеринослава было уже семь розыскных собак.

В отличие от провинции начальник Московской сыскной полиции А. Ф. Кошко к возможности розыскных собак поначалу относился весьма скептически. В отчете, направленном в ноябре 1910 г. в Департамент полиции, он писал: "Полицейских собак при Московской сыскной полиции нет и, по мнению начальника, для столиц служба собак неприменима".97 Однако позже при Московской полиции все же был создан питомник, а ее начальник вынужден был дать высокую оценю.' использования служебных собак. "Несколько дрессированных собак, - вспоминал А.Ф.Кошко, - не раз были использованы моими агентами для розыска, и два-три преступления; удачно раскрытых. благодаря чутью и нюху знаменитого Трефа, создали этой собаке широкую популярность в Москве"98. Доберман-пинчер Треф (вожатым его был околоточный надзиратель Дмитриев) стал героем самых невероятных историй, ходивших среди москвичей. В журнале "Вестник полиции" имелась постоянная рубрика "Полицейская и сторожевая собака"; регулярно появлялись там и заметки о подвигах Трефа. Однако мода на применение служебных собак в сыскном деле вызвала противодействие в МВД. Управляющий министерством резко высказался '"против чрезмерного увлечения" этим новшеством.

94

Наряду с освоением новых форм и методов борьбы с криминальной преступностью продолжает расширяться география уголовного сыска. В 1909 г. были учреждены Лодзинское и Севастопольское сыскные отделения. В 1911 г. созданы органы уголовного сыска в Туркестанском крае - в Ташкенте, Коканде, Ашхабаде, Самарканде и Верном. В разные годы возникли отделения Царицынское, Холм-ское, Ялтинское и др. Особое положение занимало Харбинское сыскное отделение четвертого разряда. Оно располагалось за границей Российской империи - в Маньчжурии, на территории Китайско-Вос-точной железной дороги, и финансировалось на средства КВЖД. Ряд отделений был переведен в более высокие разряды.

ГЛАВА 6. ПОИСК ОПТИМАЛЬНЫХ ФОРМ ОРГАНИЗАЦИИ УГОЛОВНОГО СЫСКА НАКАНУНЕ РЕВОЛЮЦИИ

В период 1911-1913 гг. МВД, встревоженное неудовлетворительным состоянием сыскного дела, провело целый ряд инспекций (ревизий) в отдельных полицейских органах. Результаты проверок были неутешительны.- В отчетах членов Совета министра внутренних дел фиксировались многочисленные недостатки в организации уголовного сыска в России. Ревизоры отмечали излишнее бумаготворчество и медленное исполнение дел в сыскных отделениях, отсутствие внимания и контроля за сыскной полицией со стороны полицмейстеров, устраненность начальников сыскных отделений от оперативной работы, ошибки в подборе секретных агентов-осведомителей, упущения в регистрации преступников и т.д.

Положение усугублялось отсутствием профессионалов в сыскных подразделениях. Три четверти лиц, возглавивших вновь созданные подразделения (бывшие участковые и становые приставы, их помощники и даже околоточные надзиратели), не соответствовали требованиям. необходимым начальнику сыскного отделения. По данным на ноябрь 1914 г. в Оренбургском сыскном отделении из семи сотрудников лишь только его начальник И.П.Лепихин, отработав в уголовном сыске два с половиной года, был наиболее опытным профессионалом, а трое из этого числа имели стаж менее десяти месяцев. Поэтому неудивительно, что в уездных городах предупреждение преступлений и розыск преступников строились на традиционной

95

основе - за счет усиления ночных обходов, объездов, наблюдения за преступным элементом, проверки притонов и т. д.

Неудовлетворительное положение в организации уголовного розыска заставило чиновников из Департамента полиции задуматься над улучшением сыскного дела. Жизнь требовала принятия новых нормативных актов, регулирующих права и обязанности органов уголовного розыска.

26 июня 1913 г. в Санкт-Петербурге открылся съезд начальников сыскных отделений, на котором обсуждались различные предложения по улучшению организации уголовного сыска в России. Некоторые из них были внедрены в практику.

В результате проведенной аналитической работы уже в ноябре 1913г. Департамент полиции наметил ряд практических мероприятий, которые призваны были устранить недостатки в деятельности сыскных отделений. Департамент полиции потребовал от своих подчиненных усилить надзор за рассмотрением дел, связанных с личным задержанием. Полицмейстерам было предписано не менее одного раза в месяц посещать сыскные отделения, начальники которых обязывались лично присутствовать во время проведения важных обысков и ночных обходов тех притонов, где возможно было ожидать сопротивление чинам сыскной полиции. Им напоминалось о тщательном отборе секретных агентов-осведомителей и контроле за тем, чтобы последние не показывались вместе с чинами сыскных отделений и не были причастны к совершению раскрываемых с их помощью преступлений. Особое внимание обращалось на правильную регистрацию преступников. Вносились и некоторые изменения в "Инструкцию чинам сыскных отделений". Вследствие негласного характера деятельности им было разрешено носить статское платье. Использование форменной одежды допускалось только "в случаях исполнительных действий и действительной к тому необходимости".99 В дополнениях к "Инструкции..." в числе прочего предусматривалось: усиление роли восьмого делопроизводства Департамента полиции как центрального органа всероссийского уголовного сыска; развитие циркулярного розыска; организация подвижных, или "летучих отрядов" сыскной полиции; организация уголовного сыска в уездах с объединением деятельности полиции в губернии по уголовному сыску; образование при Департаменте полиции совещания из наиболее опытных начальников сыскных отделений; устройство постоянных курсов для кандидатов на должности в сыскной полиции.

96

Несмотря на начало Первой мировой войны, которая отрицательно повлияла на внутреннее положение страны и сделала невозможными ряд намеченных преобразований. Департамент полиции начал проводить реформу в области уголовного розыска. Она коснулась вопросов комплектации личного состава сыскных отделений, порядка финансовой и статистической отчетности, регистрации преступников, правил установки неизвестных лиц и циркулярного розыска.

На всех без исключения служащих сыскных отделений, включая и городовых, были затребованы выписки из послужных списков, а на классных чиновников - еще и фотографии. В архивах Департамента полиции МВД и из иных источников были наведены самые обстоятельные справки об их нравственных качествах. Устанавливалось правило назначения на должность в сыскное отделение только после получения положительных сведений из восьмого делопроизводства Департамента полиции. Принимались меры к немедленному поощрению лиц, отличившихся на службе, и, наоборот, к нерадивым применялись жесткие меры вплоть до увольнения. Подобный генеральный смотр позволил полицейскому начальству создать списки кандидатов, желающих и пригодных для службы в уголовном сыске, и организовать тем самым кадровый резерв.

Кроме того. Департамент полиции, имея в своих руках контроль над розыскными суммами, позаботился о назначении отдельным лицам и даже целым сыскным отделениям денежных пособий.

После этого в МВД приступили к упорядочению техники уголовного сыска. В этой области реформа в первую очередь коснулась регистрации преступников.

Начало регистрации уголовных преступников в России было положено циркуляром Департамента полиции от 4 октября 1881 г. Она заключалась в фотографировании и размещении полученных снимков по 4)амилиям в алфавитном порядке в специальных альбомах. В конце XIX в. в Россию проник бертильонаж (антропометрия), который впервые был использован в деятельности Санкт-Петербургского сыскного отделения. В 1901 г. было предложено при всех губернских полицейских управлениях организовать измерительные (антропометрические) станции. В 1907 г. специальные антропометрические станции были созданы только в 18 губернских городах помимо столиц. Январским циркуляром 1903 г. для полицейских и жандармских управлений была установлена особая форма протокола осмотра обвиня-

97

емых в преступлениях с описанием примет по антропометрической системе Бертильона. С точки зрения полицейского руководства того времени, эта система являлась наиболее надежным средством для установления лиц, скрывающих свое преступное прошлое.

При дальнейшем развитии научных методов уголовного розыска, что главным образом выразилось в усовершенствовании способов регистрации преступников, в 1906 г. при восьмом делопроизводстве Департамента полиции было образовано Центральное регистрационное бюро, где все скопившееся до этого времени фотографические карточки были распределены по новой системе так называемого "словесного портрета". В декабре 1906 г. циркулярно было предложено всем полицейским и жандармским учреждениям любое задерживаемое или привлекаемое к дознанию в качестве обвиняемого лицо фотографировать и составлять на них специальные регистрационные карты с описанием примет, которые должны были передаваться в Центральное регистрационное бюро для регистрации по новой системе. Но уже в 1907 г. специальным циркуляром Департамента полиции от 25 сентября система регистрации преступников дополняется дактилоскопией.т

Таким образом, до реформы регистрация задержанных лиц сводилась к фотографическим снимкам, дактилоскопическим оттискам и описанию по словесному портрету. На каждого зарегистрированного изготовлялись: 1) полная регистрационная карта с тремя фотографическими снимками и дактилоскопическими оттисками в двух эк-земтярах (второй экземпляр — для Центрального регистрационного бюро); 2) фотографическая карточка для альбома преступников; 3) особая карточка с фотографическими снимками на профессиональных преступников; 4) алфавитная карточка.

Если сюда прибавить, что в основной регистрационной карте все же оставались 120 вопросных пунктов, которые надо было заполнить, то ясной становится та чрезвычайно сложная работа, которую выполняли сыскные отделения по регистрации преступников.

Когда по закону 6 июля 1908 г. в России вводились сыскные отделения, то регистрация преступников по словесному портрету была новостью не только в России, но и в Западной Европе, где сыскное дело было поставлено неплохо. При таких условиях понятно, что в Департаменте полиции возникли опасения в том, насколько целесообразной и применимой окажется эта система регистрации в только что

98

сформированных, лишенных всякого опыта сыскных отделениях. Именно этим и объясняются, вероятно, введение, наряду со словесным портретом, регистрации по дактилоскопии и антропометрии как "более простым и легче усваиваемым системам".

В связи с реформой по реорганизации и улучшению сыскного дела, проводимой Департаментом полиции, классификация преступников по словесному портрету заменялась регистрацией по дактилоскопии. Антропометрия сохранялась, но только для опознания старых рецидивистов, которые могли быть зарегистрированы в сыскных отделениях, существовавших до 1908 г.

К этом}' времени в Центральном регистрационном бюро было накоплено около 260 тысяч фотографических и регистрационных карт. Из них около 160 тысяч были или фотографии политических преступников, которые накопились в архивах Департамента полиции еще с 70-х гг. без дактилоскопических и других данных, или уголовных преступников, зарегистрированных во вновь образованных сыскных отделениях только по системе словесного портрета. Остальные 100 тысяч карт были оформлены на основе дактилоскопической системы. т Карточки уголовных преступников тщательно пересматривались и распределялись по родам преступлений, включавшим в соответствии с циркуляром Департамента полиции от 26 сентября 1914г. 30 категорий преступников.

В санкт-петербургском музее сыскной полиции хранились альбомы с фотографиями преступников по следующим способам и составам преступлений: 1) "гастролеры"; 2) карманные воры; 3) воровки-проститутки; 4) простые воры; 5) воры по передним; 6) воры чердачные; 7) воры магазинные; 8) воры по взломам квартир и магазинов; 9) воры с употреблением обмана; 10) воры-прислуги; 11) воры железнодорожные; 12) воры велосипедные; 13) пристанодержатели воров: 14) покупщики краденого; 15) конокрады; 16) мошенники и аферисты; 17) грабители и разбойники; 18) подделыватели фальшивых денег; 19) поджигатели; 20) убийцы; 21) шулеры-картежники;

22) хулиганы и "коты"; 23) бродяги; 24) глухонемые; 25) ссыльнокаторжные; 26) соучастники преступлений; 27) барышни театральные;

28) хипесники - обкрадывающие мужчин, приводимых проститутками на квартиры; 29) подкидчики - обкрадывающие чаще всего приезжающих провинциалов при помощи подкидывания на улице кошельков с деньгами или ценных колец; 30) пушкари и т. д. При этом дава-

99

лись разъяснения относительно техники фотографирования, установления личности преступников, лиц, скрывших свое звание, и трупов;

указано на каких лиц и в каких случаях следует доставлять в Центральное бюро регистрационные карточки и дактилоскопические листки.102

Информация и опыт, накопленные в столице, предоставлялись местным сыскным отделениям. В их адрес поступали отпечатанные типографским способом таблицы распределения преступников по родам преступлений, альбом по карманникам. В 1913 г. восьмое делопроизводство Департамента полиции приступило к составлению словаря воровского языка. Ощущая недостаток в проведении экспертизы, 1 января 1914 г. Департамент полиции предложил открыть помимо столичного еще три кабинета научно-судебной экспертизы в других местностях империи.

Видоизменив и упростив дело регистрации преступников, руководство полиции приступило к усовершенствованию циркулярного розыска (в настоящее время - федерального розыска). Сделано это было потому, что малоопытные начальники сыскных отделений практиковали рассылку объявлений о розыске, часто с приложением фотографии во все или некоторые полицейские учреждения империи непосредственно от себя. Это вызывало громадную трату времени, труда и денег, а результаты были минимальными. Очень часто разыскиваемое лицо и похищенные вещи давно уже были найдены, а с окраин России, от разных захолустных становых приставов все еще шли отписки "... о нерозыске во вверенном стане, несмотря на все принятые меры...'".

По реформе был организован выпуск сыскных ведомостей, которые выходили каждую неделю. В экстренных случаях, иногда через несколько часов после получения требования о сыске, делались выписки, которые бесплатно рассылались во все полицейские учреждения. Помимо розыска преступников сыскным отделениям было предписано сообщать в восьмое делопроизводство Департамента полиции все сведения о кражах вещей и процентных бумаг стоимостью не ниже 500 рублей каждой в отдельности, а также о хищении предметов, имеющих историческое значение или особую ценность, рыночная стоимость которых не могла быть определена точно (монеты, миниатюры, старинные табакерки, фамильные портреты и т. д.). В каждом случае предлагалось подробно указывать, где, когда и при каких обстоя-

100

тельствах произведена кража, а по возможности предоставить фотографии или рисунки похищенных вещей.

И последнее, что было сделано по реформе, это отмена розыска временных паспортов, но розыск бессрочных и заграничных паспортов остался делом сыскной полиции.

Однако создание циркулярного розыска сталкивалось с известными трудностями. Основными поставщиками информации в Центральное регистрационное бюро должны были стать местные сыскные отделения. Однако начальники полиции возложенную на них задачу выполняли нерегулярно, с опозданием или вообще забывали посылать регистрационные карты в Департамент полиции. Так, в январе 1915 г. из существовавших к тому времени 107 сыскных отделений только 20 предоставило регистрационные карты. Тем не менее, благодаря системе централизованного циркулярного розыска, существенно повысилась эффективность работы сыскного аппарата по розыску преступников.

В исторической литературе, посвященной деятельности сыскных отделений присутствует мнение о невысоком уровне работы российского уголовного сыска. Подобное утверждение нуждается в известной корректировке. Бесспорно, что указанные недостатки в организации уголовного сыска в стране создавали малоблагоприятные условия для борьбы с преступностью. Но очень часто их негативное влияние компенсировалось субъективным фактором. В качестве примера можно сослаться на деятельность А.Ф.Кошко, который в 1908 г. возглавил Московское сыскное отделение.

Состояние уголовного сыска, как и управление Москвой в целом, в начале XX в. характеризовалось как критическое. В ходе ревизии, проведенной Сенатом в 1907 г., были выявлены многочисленные факты злоупотреблений. Добрую половину чинов московского градоначальства (включая московского градоначальника А.А.Рейнбота) не только изгнали со службы, но и предали суду. Уволили и значительную часть чинов сыскной полиции, поскольку "агенты распустились, чиновники бездельничали, и столичная шпана, учтя столь благоприятную конъюнктуру, обнаглела до крайности". Сенатор Гарин вынес суровое заключение: "Я признал необходимым возбудить предварительное следствие против московского брандмайора надворного советника Гартье по обвинению в растрате и уничтожении документов и против начальника Московской сыскной полиции коллежского

101

советника Моисеенко по обвинению в превышении власти, бездействии оной, растратах и присвоении казенных денег, взяточничестве, вымогательстве и целом ряде других преступлений". Ревизия отметила и "совершенную неспособность и нерадивость этого исключительного по лени чиновника".'03

Только приблизительно через год после вступления в должность, благодаря личной энергии А.Ф.Кошко, удалось переломить создавшуюся ситуацию. Прежде всего была реорганизована структура Московского сыскного отделения. При каждом из московских полицейских участков состоял надзиратель сыскной полиции, имевший под своим началом трех-четырех постоянных агентов и сеть агентов-осведомителей, вербовавшихся, как правило, среди жителей данного полицейского района. Несколько надзирателей объединялись в группу во

А.Ф. Кошко

главе с чиновником особых поручений сыскной полиции. Он не только ведал участковыми надзирателями, их агентами и осведомителями, но еще имел свой особый штат секретных агентов и с их помощью контролировал деятельность надзирателей. Чиновники и надзиратели состояли на государственной службе, агенты и осведомители служили "по вольному найму" и вербовались из числа дворников, извозчиков, горничных, приказчиков, телефонисток, актеров, журналистов, кокоток и др. Некоторая часть агентов получала определенное жалование (пос7'оянное или за отдельные сообщения), но большинство вознаграждалось устройством - с помощью полиции - на какую-нибудь казенную или частную службу. Иногда расплачивались за оказанные услуги бесплатными железнодорожными и даже театральными билетами, духами или коробкой конфет.

За деятельностью чиновников для особых поручений наблюдал лично А.Ф.Кошко, имея для контроля за ними около 20 секретных агентов. Имена и адреса этих агентов были известны только ему, с ними он встречался исключительно па конспиративных квартирах, которых у начальника угрозыска имелось три. С помощью этих тщательно подобранных секретных агентов А.Ф.Кошко мог наблюдать за 102

поведением любого из своих подчиненных, не возбуждая в нем никаких подозрений. Среди секретных агентов "была и старшая барышня с телефонной станции.,. был и небезызвестный исполнитель цыганских романсов, вечно вращавшийся в театральном мире; было и два метрдотеля из ресторанов, наблюдавших за кутящей публикой, и агент из бюро похоронных процессий- и служащие из Казенной палаты, Главного почтамта и пр.".

Один агент, проверяя другого, сам одновременно подвергался тайной проверке. Но жизнь показала всю необходимость подобного метода. Например, поступала информация о появлении очередного клуба-притона- где шулеры беспардонно обыгрывали в "железку" доверчивых посетителей. А.Ф.Кошко отдавал приказ надзирателю района прийти с ночным обходом в этот клуб и в случае обнаружения азартной игры закрыть его. Надзиратель делал обход, потом еще один, но запрещенной игры не оказывалось. В этом случае начальник сыскного отделения велел чиновнику для особых поручений проверить действия надзирателя, и бывало, что сведения чиновника совпадали с рапортом надзирателя, между тем как жалобы на притон продолжались. Тогда А.Ф.Кошко привлекал своих секретных агентов, и обнаруживалась преступная корысть надзирателя и чиновника: "Надзиратель заблаговременно извещал хозяина притона о предстоящем обходе и. получая за это соответствующую мзду, делился с чиновником". Иногда надзиратели ленились, относились спустя рукава к порученному делу или сочиняли всякие небылицы, чтобы показать свою энергию и старание. С помощью "контроля над контролем" удалось убедить чинов сыскной полиции, что начальник ее в курсе всего происходящего, и серьезно подтянуть их.

Любой участковый надзиратель, прослуживший несколько лет, с помощью агентов и осведомителей уже мог подробно изучить и свою территорию, и состав населения. Каждый надзиратель по требованию А.Ф.Кошко обязан был составлять ежемесячные отчеты, где по рубрикам разносились количество и виды преступлений, произошедших на участке за месяц. Шестого числа каждого месяца отчеты со всех районов посту пали в сыскное отделение, а специальный чиновник-чертежник вычерчивал кривые по видам преступлений и по каждому району отдельно, а затем составлял общую картограмму, которая вывешивалась в служебном кабинете начальника угрозыска Аркадий Францевич таким образом постоянно следил за состоянием

103

преступности в любой части городской территории и в случае необходимости обращался к градоначальнику, прося его "подтянуть соответствующего участкового пристава", а сам "нажимал на участкового надзирателя". Усиливалось наблюдение за неблагополучными районами, и, как следствие, происходило "резкое снижение соответствующей кривой к следующему же месяцу".

Еще в первые месяцы работы в Москве элементы своей системы Кошко опробовал на железной дороге. На московском железнодорожном узле вспыхнула эпидемия краж; воровали все: от пассажирского багажа до груженых товарных вагонов. На Николаевской дороге "уворсвали" целый паровоз, загнали его на запасной путь и разобрали по частям. Борьба с преступностью на железных дорогах была возложена на Жандармское полицейское управление железных дорог. Но московский губернатор генерал В.Ф.Джунковский обратился за помощью и к Аркадию Францевичу.

Кошко решил начать с Николаевской железной дороги, соединявшей Москву со столицей империи: "Ряд моих гласных агентов был принят на дорогу и начал подвизаться на разных мелких должностях по службам движения, пути, сборов т. д.".104 Кроме того, он пристроил на службу 10 тайных агентов, о которых знал лишь он сам. Тайные агенты следили за гласными. К концу третьего месяца операции были изобличены, арестованы и преданы суду 50 человек из состава мелких служащих. Дела их объединили в один процесс - сенсационный не только для Москвы, но и части России. Прекращение железнодорожных краж сильно разгрузило сотрудников угрозыска. Ведь краденые товары обычно сбывались в Москве, и немало сил и времени ^•ходило на их розыск.

Успешным средством борьбы с московским отребьем и заезжими "гастролерами" Кошко сделал облавы, проводившиеся по заранее продуманным планам. В те годы "окрестная шпана" стягивалась в Первопрестольную к Рождеству, Пасхе, Троице и Духову дню для совершения самых дерзких и крупных краж и иных преступлений. "Помню. что в первый год моего пребывания в Москве я на Рождестве чуть не сошел с ума от огорчения, - вспоминал Кошко. 27 декабря было зарегистрировано до шестидесяти крупных краж с подкопами, взломами, выплавливанием несгораемых шкафов и т.п., а о мелких кражах и говорить нечего: их оказалось в этот день более тысячи. Из этих цифр явствовало, что город наводнен мазурьем и мне надлежит

104

вымести из него этих паразитов".105 Частичные, мелкие облавы проблемы не решали: обычно при приближении наряда полиции преступники скрывались. А если попадались лица, не имевшие права жительства в столицах, то, будучи отправленными в родные места по этапу, они вскоре бежали оттуда и вновь появлялись в Москве. Аркадий Францевич прибегнул к крупным облавам, проводимым три-четыре раза в год.

День и час облавы сохранялись в строжайшей тайне, и это было особенно трудно, поскольку в операции принимали участие свыше 1 тысячи чинов сыскной и наружной полиции. Дней за пять - десять до больших праздников Кошко приказывал своим надзирателям, чиновникам и агентам собраться в полиции часам к 7 вечера якобы для ознакомления с новым циркуляром или для получения общих указаний по очередному сложному делу. Собравшимся объявлялось, что сегодня ночью - облава, после чего запрещалось не только выходить из помещения, но даже разговаривать по телефону. В то же время градоначальник по просьбе Аркадия Францевича направлял 1 тысячу городовых, 50 околоточных, 20 приставов и их помощников в распоряжение начальника сыскного отделения. Глухой ночью все стягивались в один исходный пункт (часто во дворе при жандармском управлении), получали подробные инструкции, и облава начиналась.

Для большей эффективности отряды следовали шагом до определенного места- затем переходили на бег и молниеносно оцепляли намеченный район, квартал или группу домов, подлежащих осмотру. Сам Кошко выезжал на место действия на автомобиле в сопровождении трех-четырех хроникеров московских газет (редакции извещались за час до начала облавы). В ходе облавы вся "клиентура" разбивалась "на людей с неопороченными документами и на тех, у кого документы либо не в порядке, либо отсутствуют вообще". Первых оставляли в покое, вторых отправляли в полицейские участки. Подобные ситуации особенно частыми были при облавах в Кулаковских домах у Хитрова рынка - огромных каменных сараях, сдававшихся под ночлежки. Хозяевами отдельных квартирок были скупщики краденого, тайные винокуры, мошенники, а жильцами — не только "коты", шулеры и жулики, но и просто несчастные, опустившиеся люди, порой бывшие интеллигенты. Приведенных в участки в 6 часов утра поили чаем и выдавали им фунт хлеба и кусок сахара, а днем - тюремное белье, обувь и одежду, затем они препровождались в сыскную полицию.

105

Предпраздничные облавы дали своирезультаты: на четвертый год пребывания Кошко в Москве на Пасху не было зарегистрировано ни

одной крупной кражи.

При Московской сыскной полиции функционировали специальный стол приводов, фотографический кабинет с архивом, дактилоскопическая картотека. В столе приводов происходили как опознание доставленных преступников, скрывавших свои истинные и уже зарегистрированные полицией имена, так и регистрация людей, впервые попавшихся на преступлениях. Последних "тотчас же регистрировали за столом приводов и снимали с них фотографии и дактилоскопические снимки, производя вместе с тем и антропометрические измерения". Измерялись рост, объем черепа и даже след ноги. Огромный циркуль и специальная платформочка с цинковой доской, на которой виднелся черный рисунок следа, оказывали еще и психологическое воздействие на самых невежественных "мазуриков". Кошко разработал и впервые применил в Москве способ "относительно быстрого нахождения в многочисленных, прежде снятых отпечатках (пальцев ~ авт.) снимка, тождественного с только что снятым". Этот способ вскоре перенял английский Скотланд-Ярд и использовал в практике до середины 20-х гг.

Развитие телефонной сети в Москве существенно помогало сыщикам. Необходимую оперативную информацию в прокуратуре или наружной полиции можно было теперь получать, не выходя из служебного кабинета. Появилась возможность и прослушивания телефонных разговоров. Правда, возникли и неожиданные проблемы. Порой начальника сыскной полиции беспокоили даже ночью по нелепейшим поводам.

При Московской сыскной полиции имелся так называемый "ле-ту-чий отряд" из 40 человек. В него входили специалисты по разным отраслям розыска: лошадники, коровники, собачники и кошатники, магазинщики и театралы. Названия происходили от сферы их деятельности. Такое подразделение признавалось необходимым, поскольку, "во-первых, кражи резко отличаются друг от друга способами их выполнения, а во-вторых, места сбыта ворованного различны".

Кошко как человеку кристальной честности претила даже мысль о "смазывании" любого расследования, и такое же отношение к делу он воспитывал у подчиненных. Как-то в кабинет начальника сыскного отделения пришел с жалобой на шантажиста замоскворецкий ку-

106

пец Артамонов, хорошо помнивший времена Рейнбота и Моисеенко. Коммерсант полез было за бумажником, обещая "с нашим удовольствием" отстегнуть кругленькую сумму "на благотворительность", тогда Аркадий Францевич строго осадил щедрого дарителя: "Мы царево жалованье получаем и обязаны защищать от мошенников всех и каждого".

В управлении по распоряжению Кошко был вывешен плакат с указанием приемных часов начальника сыскной полиции и с пометкой, что "в случаях, не терпящих отлагательства" он примет "в любой час дня и ночи". "Многолетний служебный опыт заставил меня выработать в себе привычку терпеливо выслушивать каждого, желающего беседовать лично с начальником сыскной полиции",- подчеркивает Аркадий Францевич. В кабинете Кошко бывали аристократы, крупные купцы и промышленники, студенты и мелкие чиновники, лавочники и мастеровые, и с каждым, будь то преступник, свидетель или жертва, он \-мел вести беседу и чаще всего добивался нужного результата.

Своеобразным итогом и оценкой деятельности Кошко стало решение Международного конгресса криминалистов в Швейцарии (19 ] 3 г.), где Московская сыскная полиция получила первое место по раскрываемое™ преступлений. А сам Аркадий Францевич, учитывая его опыт и энергию, в 1914 г. был назначен заведовать всем уголовным розыском Российской империи и вернулся в Санкт-Петербург.

В 1916 г. произошло последнее реформирование органов уголовного сыска Российской империи. 23 октября, минуя законодательные органы, в рамках 87 статьи Основных Законов был введен в действие закон "Об усилении полиции в 5 0 губерниях Империи и об улучшении служебного и материального положения полицейских чинов". Во многом он повторял положения, сформулированные МВД в 1913 г., но содержал также и новые. В отношении сыскной полиции предусматривался ряд организационных изменений.

Закон увеличивал штаты Санкт-Петербургской (с 158 до 223 человек) и Московской сыскной полиции (с 71 до 173 человек). Учреждались новые сыскные отделения в Екатеринбурге, Гомеле, Ельце. Рыбинске. Сызрани, Челябинске. Постановлялось отпускать из казны 300 тысяч рублей в год на расходы, связанные с розыском вне мест нахождения сыскных отделений. Значительно увеличивалось денежное содержание сотрудников полиции, в том числе сыскной. С целью повышения квалификации полицейских предусматривалось

107

проведение для поступающих на полицейские должности экзаменов на профессиональную пригодность по программам, утвержденным МВД (на деле такие программы так и не были созданы). Для качественного улучшения личного состава полиции вводились образовательные и служебные цензы, дающие право на занятие соответствующих должностей.

Сложности с укомплектованием личного состава полицейских органов в условиях войны привели еще к одному существенному нововведению. Закон от 23 октября 1916г. разрешал прием на службу в полицию женщин, которые допускались на все канцелярские должности, в том числе в сыскной полиции, за исключением должностей заведующих регистрацией преступников. Всего ко времени .Февральской революции 1917 г. в Российской империи существовало 115 сыскных отделений. Из них 72 были реорганизованы по штатам, введенным законом от 23 октября 1916г.106

Подводя итог последнему этапу становления уголовного сыска в России, следует отметить, что, начиная с принятия закона 1908 г., уголовный сыск занимает прочное место в системе полицейских учреждений как специализированное подразделение по розыску преступников. Создание сети сыскных отделений в рамках всей страны привело к складыванию и развитию нормативной базы уголовного сыска- формированию профессионального ядра, накаливанию опыта. Вместе с тем в деятельности первых сыскных отделений существовал целый ряд недостатков, которые, наверное, в исторической ретроспективе могут быть оценены как проблемы роста, тем более, что они отслеживались руководством Департамента полиции и предпринимались попытки их разрешения.

108


ЗАКЛЮЧЕНИЕ

История уголовного сыска, являясь составной частью истории органов внутренних дел и правоохранительной системы в целом, отражает общие закономерности ее становления в рамках Российского государства. В процессе формирования и развития функции розыска преступников можно выделить несколько этапов.

В период Киевской Руси и феодальной раздробленности основная обязанность розыска преступников ложилась на потерпевшего и его родственников. Государство включалось в розыск только в крайних исключительных случаях, когда преступление приобретало такой размах, что грозило основам государства или было направлено против представителей привилегированной части общества. Первыми исторически известными способами розыска преступников были "свод" и "гонение следа".

Второй период развития уголовного сыска хронологически охватывает время Московского централизованного государства и длится до начала XVIII в. Он характеризуется тем, что теперь уже за государством окончательно закрепляется функция розыска, а частное преследование преступника постепенно вытесняется. Розыскная функция еще децентрализована и распылена между многочисленными органами государственного и местного управления (приказы, губные старосты, воеводы и др.). Вместе с тем она эпизодически начинает приобретать организационное оформление в виде института сыщиков. Для розыска преступников применяются "повальный обыск", "поличное", пытка.

С созданием полиции в 1718 г. первоначально в столице, а при Екатерине II и в губерниях начинается процесс концентрации функции розыска уголовных преступников в ее руках. Обязанность сыска законодательно возлагается на полицейские чины, преимущественно частных и становых приставов. Б исключительных случаях крозыску могли привлекаться и представители других элементов правоохранительной системы, например жандармы. Розыск преступников осуществлялся методом личного сыска, и его результативность во многом зависела от личных качеств полицейского чиновника.

Во второй половине XIX в. после отмены крепостного права качественно изменилась криминальная обстановка в стране и прежде

109

всего в городах, где скапливалась значительная масса маргинализи-рованного населения. В этой ситуации развитие уголовного сыска продолжалось не только на основе традиционных форм (учреждение должности полицейского урядника), но и появляются качественно новые элементы его организации. В 1866 г. в столице образуется первое сыскное отделение в стране, а к началу XX в. их количество превышает уже десяток. У правительства еще отсутствует целенаправленная политика в области организации уголовного сыска, но среди ученых юристов и специалистов-практиков зреет убежденность в необходимости создания в структуре полицейских учреждений специализированных органов по розыску преступников. На рубеже веков в сыск начинают проникать научные методы розыска.

Последний, пятый этап начинается с принятием закона 6 июля 1908 г., согласно которому сыскные отделения создаются в 89 городах, и продолжается вплоть до февраля 1917г. Этап наполнен не только количественными, но и качественными изменениями. Накопленный опыт деятельности сыскных отделений в первые годы существования подвергается правовому оформлению в "Инструкции..." 1910 г., а затем корректируется в ходе реформы розыскных учреждений в 1913-1915 гг.

Таким образом, к 1917 г., несмотря на целый ряд проблем, которые существовали в деятельности сыскных отделений, можно констатировать, что в структуре российской полиции организационно оформилось специализированное подразделение по розыску уголовных преступников, начался процесс формирования профессионального кадрового ядра, создавалась материально-техническая база сыска, накапливался опыт. Российская уголовная полиция выдвинула целую плеяду талантливейших сыщиков своего времени, а также крупных организаторов уголовного сыска, таких, какИ.Д.Путилин, В.И.Лебедев. В Г.Филиппов, А.Ф.Кошко. Российские сыщики освоили и широко применяли все новейшие по тем временам методы розыска преступников - фотографию, антропометрию, дактилоскопию, словесный портрет, использование розыскных собак. Уже в начале XX в. российская сыскная полиция использовала для изобличения преступников такие научные методы, как химический и микроскопический анализ. Сыскным отделениям полиции удавалось порой достигать стопроцентной рас крыв аемости по тяжким преступлениям. Сыскная полиция Российской империи в начале XX в. была одной из лучших

110

криминалистических служб в мире. Это подтверждалось на международных криминалистических съездах. Для изучения опыта российских сыщиков в нашу страну неоднократно приезжали служащие из иностранных криминалистических ведомств. Например, в 1913 г. с такой целью в Санкт-Петербург прибыл полицейский чиновник из Се-веро-Американских Соединенных штатов. Вероятно, необходимость изучения опыта российского уголовного сыска возникла в САСШ в связи с развитием учрежденного в 1908 г. Федерального бюро расследований.107

1917 г. внес в процесс развития сыскных учреждений существенные коррективы. Если в результате эксцессов Февральской революции уголовному' сыску был нанесен тяжелый удар, но благодаря поддержке властей он сумел все же выстоять, то после Октябрьской революции уголовный сыск России был уничтожен. 4 декабря 1917г. коллегия НКВД приняла решение о ликвидации уголовно-розыскного отделения МВД Временного правительства. В постановлении отмечалось: "... это милое учреждение мало чем отличается от охранки, никогда не служило рабочим и крестьянам и теперь будет служить не им, а против них. Если же потребуется когда-нибудь создавать такие пас-ю/дные учреждения, то мы их создадим такие, какие нам будут необходимы". 108 Вслед за роспуском уголовно-розыскного отделения прекратили свое существование кабинеты судебной экспертизы, дактилоскопические бюро и фотолаборатории, существовавшие при сыскных отделениях полиции. Практически на территории страны не осталось ни одного экспертного учреждения. Сохранившиеся остатки профессионалов подверглись очередной основательной чистке.

Потребовался горький опыт уголовного беспредела 1918г., чтобы, преодолев идеологические иллюзии, вновь вернуться к убеждению в оправданности существования уголовного сыска. Декретом от 5 октября 1918 г. он был учрежден. Однако недоверие к старым специалистам, многие из которых готовы были сотрудничать с Советской властью, их знаниям и опыту, нарушило преемственность в развитии уголовного сыска в России и потребовалось значительное время и дополнительные усилия, чтобы достигнуть дореволюционного уровня.

111


ПРИМЕЧАНИЯ

' Чельцов-Бебутов М.А. Курс уголовно-процессуального прав?. Очерки по истории суда и уголовного процесса в рабовладельческих, феодальных и буржуазных государствах. СПб., 1995.

2 Шинджикашвили Д.И. Сыскная полиция царской России в период империализма. Омск, 1973.

3 Крылов И.Ф., Бастрыкин А.И. Розыск, дознание, следствие. Л., 1984.

4 Мулукаев Р., Полубинский В. Сказ о сыске // Советская милиция. 1990. № 1-12.

5 Елинский В.И., Исаков В.М. Становление и развитие уголовного сыска в России (X - нач. XX вв.). М., 1998.

6 Матиенко Т.Л. Первые сыскные отделения в России: создание, организация и деятельность /У Следователь. 1999. № 3. С. 54-59; Лядов А.О. Организация и деятельность уголовного сыска в дореволюционной России // История государства и права. 1999. №1. С. 43-46.

' Путилин И.Д. Среди убийц и грабителей: Записки начальника Санкт-Петербургской сыскной полиции. М., 1995; КошкоА.Ф. Среди убийц и грабителей: Воспоминания бывшего начальника Московской сыскной полиции. М., 1995.

8 Голь Н. Обер-архаровец // Труд. 1997. 25 апреля; Скилягин А.Т. Любвин P.M. Сыщики Петербурга (документальные очерки о конкретных делах и специалистах уголовного сыска). СПб., 1998; Руднев П.И. Начальник Московской сыскной полиции А.Ф. Кошко //Вопросы истории. 1999. №4-5. С. 136-143,

'•' Цит. по: Чельцов-Бебутов М.А. Курс уголовно-процессуального права. Очерки по истории суда и уголовного процесса в рабовладельческих, феодальных и буржуазных государствах. СПб., 1995. С. 625.

10 Российское законодательство Х - XX вв. М., 1984. Т. 1. С. 66.

"Там же. С.69.

12 Мулукаев Р., Полубинский В. Сказ о сыске // Советская милиция. 1990. №2. С. 71.

13 Российское законодательство Х-ХХ вв. М., 1985. Т. 2. С. 181-191.

14 Там же. С. 55-56.

15 Владимирский-Буданов М.Ф. Обзор истории русского права. Ростов-на-Дону. 1995. С. 334.

16 Цит. по: Мулукаев Р., Полубинский В. Сказ о сыске // Советская милиция. 1990.№З.С. 88.

1- Российское законодательство Х-ХХ вв. М., 1985. Т. 3. С.230.

18 Устюгов Н.В. Эволюция приказного строя русского государства в XVII в. ' Абсолютизм в России (ХУП-ХУШ вв.): Сб. статей. М., 1963. С. 145.

19 Елинский В.И., Исаков В.М. Становление и развитие уголовного сыска в России (X нач. XX вв.). М., 1998. С. 9-10.

20 Чельцов-Бебутов М.А. Курс уголовно-процессуального права. Очерки по истории суда и уголовного процесса в рабовладельческих, феодальных и буржуазных государствах. СПб., 1995. С, 667.

112

21 Мельник Е. Разбойный приказ // Милиция. 2001. № 3. С. 50. ^Крылов И.Ф., Бастрыкин А.И. Розыск, дознание, следствие. Л., 1984. С. 88. -3 Цит. по: Чельцов-Бебутов М.А. Курс уголовно-процессуального права.

Очерки по истории суда и уголовного процесса в рабовладельческих, феодальных

и буржуазных государствах. СПб., 1995. С. 664.

24 Крылов И.Ф., Бастрыкин А.И. Розыск, дознание, следствие. Л., 1984. С. 87.

25 Цит. по: Чельцов-Бебутов М.А. Курс уголовно-процессуального права. Очерки по истории суда и уголовного процесса в рабовладельческих, феодальных и буржуазных государствах. СПб., 1995. С. 665.

26 Цит. по: Елинский В.И., Исаков В.М. Становление и развитие уголовного сыска в России (X - нач. XX вв.). М., 1998. С. 7.

2 Цит. по: Чельцов-Бебутов М.А. Курс уголовно-процессуального права. Очерки по истории суда и уголовного процесса в рабовладельческих, феодальных и буржуазных государствах. СПб., 1995. С. 665.

28 Елинский В.И., Исаков В.М. Становление и развитие уголовного сыска в России (X - нач. XX вв.). М., 1998. С. 11.

29 Российское законодательство Х-ХХ вв. М., 1985. Т. 2. С. 194,

30 Елинский В.И., Исаков В.М. Становление и развитие уголовного сыска в России (X - нач. XX вв.), М„ 1998. С. 14-15.

31 Владимирский-Буданов М.Ф. Обзор истории русского права. Ростов-на-Дону. 1995. С. 609.

12 Крылов И.Ф., Бастрыкин А.И. Розыск, дознание, следствие. Л., 1984. С. 89.

33 Мулукаев Р., Полубинский В. Сказ о сыске // Советская милиция. 1990. J\°4. С. 37.

34 Елинский В.И., Исаков В.М. Становление и развитие уголовного сыска в России (X - нач. XX вв.). М., 1998. С. 18.

" Сизиков М.И. История полиции России (1718-1917); Становление и развитие общей регулярной полиции в России XVDI века. М., 1992. С. 19.

36 Мулукаев Р.. Полубинский В. Сказ о сыске // Советская милиция. 1990. №5, С.45.

'~ См.: Крылов И.Ф., Бастрыкин А.И. Розыск, дознание, следствие. Л., 1984 С. 9U: Елинский В.И., Исаков В.М. Становление и развитие уголовного сыска в России (X - нач. XX вв.). М., 1998. С. 20.

38 Сизиков М.И. История полиции России (1718-1917): Становление и развитие общей регулярной полиции в России XVDI века. М., 1992. С. 37.

39 История полиции России. Краткий исторический очерк и основные документы: Учебное пособие. М.,1998. С. 50; Крылов И.Ф., Бастрыкин А.И. Розыск- дознание- следствие. Л.- 1984. С. 91.

40 ПСЗ. Т. XIV № 10650.

41 Там же. С. 668.

42 История полиции России. Краткий исторический очерк и основные документы: Учебное пособие. М.,1998. С. 61-62.

43 Елинский В.И., Исаков В.М. Становление и развитие уголовного сыска в России (X - нач. XX вв.). М., 1998. С. 22.

113

44 Российское законодательство Х-ХХ вв. М., 1984. Т. 5. С. 222.

4< Там же.

46 Там же. С.348.

'г Там же. С. 347

48 Голь Н. Обер-архаровец /У Труд. 1997. 25 апреля.

49 Крылов И.Ф., Бастрыкин А.И. Розыск, дознание, следствие. Л., 1984. С, 93-94.

50 Чельцов-Бебутов М.А. Курс уголовно-процессуального права. Очерки по истории суда и уголовного процесса в рабовладельческих, феодальных и буржуазных государствах. СПб., 1995. С. 736-738; Мулукаев Р., Полубинский В. Сказ о сыске,'/' Советская милиция. 1990. №7. С. 36-37.

51 ГАОО. Ф. 6. On. 5. Д. 10662.

52 Мулукаев Р., Полубинский В. Сказ о сыске // Советская милиция. 1990. .№7. С. 37.

51 Там же.

?< История полиции России. Краткий исторический очерк и основные документы. Учебное пособие. - М.,1998. С.107.

55 Миронов Б.Н. Преступность в России в XIX - начале XX века /I Отечественная история. 1998 . № 1. С.39.

56 Лядов А.О. Организация и деятельность уголовного сыска в дореволюционной России // История государства и права. 1999. № 1. С. 43.

5'Там же.

58 Миронов Б.Н. Преступность в России в ХК - начале XX века // Отечественная история. 1998. № 1. С. 39; Сизиков М.И., Борисов А.Е., Скрипилев А.Е. История полиции России (1718.1917): Полиция Российской империи XIX-начала XX веков. Вып. 2. М.. 1992. С. 22.

'9 Крылов И.Ф., Бастрыкин А.И. Розыск, дознание, следствие. Л., 1984. С. 92.

60 Матиенко Т.Л. Первые сыскные отделения в России: создание, организация и деятельность /.' Следователь. 1999. № 3. С.55.

61 Лядов А.О. Организация и деятельность уголовного сыска в дореволюционной России ' История государства и права. 1999. № 1. С. 43.

62 Елинский В.И., Исаков В.М. Становление и развитие уголовного сыска в России (X - нач. XX вв.). М., 1998. С. 35.

с? Мулукаев Р.. Полубинский В. Сказ о сыске .7 Советская милиция. 1990. №8. С.35,

04 Крылов И.Ф., Бастрыкин А.И. Розыск, дознание, следствие. Л.. 1984. С. 92.

с' Матиенко Т.Л. Первые сыскные отделения в России: создание, организация и деятельность /,' Следователь. 1999. № 3. С. 55.

66 Шаламов А.Ю. Развитие организационной структуры сыскной полиции Российской империи (вторая половина XIX - начало XX в.) // Вестник Московско-го университета. Серия 8. История. 2001. № 4. С. 41.

(' Там же.

6Х Мулукаев Р., Полубинский В. Сказ о сыске // Советская милиция. 1990. № 8. С. 35; Елинский В.И., Исаков В.М. Становление и развитие уголовного сыска в России (X - нач. XX вв.). М.. 1998. С. 36. 114

" Приведенные цифры нуждаются в уточнении, так как А.Ю.Шаламов, опираясь на отчег о деятельности Санкт-Петербургской городской полиции за 18^" г., рисует несколько иную картину. По его мнению, уже в 1867 г. сотрудники сыскнпй полиции провели 719 розысков, из которых были успешно закончены •Ю" В ходе их было раскрыто 6 убийств, 4 грабежа, 72 кражи, 2 случая контрабанды: задержано сыщиками 15 убийц и их соучастников, 95 воров, 18 фалыиивомо-негчиков. 206 других преступников, 13 беглых арестантов, 682 бродяги; предотвращено 2 убийства и 10 краж. Шаламов А.Ю. Развитие организационной структуры сыскной полиции Российской империи (вторая половина ХК - начало XX в.) // Нестник Московского университета. Серия 8. История. 2001. № 4. С. 42.

° Путилин И.Д. Среди убийц и грабителей: Записки начальника Санкт-Петербургской сыскной полиции. М., 1995. С. 83.

' Шаламов А. И санитар, и сторож, и пожарный // Родина. 2001. № 3. С. 60.

-2 Цит. по: Елинский В.И., Исаков В.М. Становление и развитие уголовного сыска в России (X - нач. XX вв.). М., 1998. С. 38.

71 Там же. С. 26-30.

74 Крылов И.Ф., Бастрыкин А.И. Розыск, дознание, следствие. Л.. 1984. С. 92-93.

-5 См.: Елинский В.И., Исаков В.М. Становление и развитие уголовного сыска в России (X - нач. XX вв.). М., 1998. С. 36.

76 Матиенко Т.Л. Первые сыскные отделения в России: создание, организация и деятельность .'; Следователь. 1999. № 3. С. 57; Шаламов А.Ю. Развитие организационной структуры сыскной полиции Российской империи (вторая половина XIX - начало XX вв.) /У Вестник Московского университета. Серия 8. История. 2001. №4. С. 45.

7 Мулукаев Р.. Полубинский В. Сказ о сыске // Советская милиция. 1990. .№ 1I. С.37.

s Там же,

'ТАОО, Ф. 27. On. 1. Д. 172. Л. 1.

"'Тамже.Ф. 11.0и.1.Д.383.Л. 11.

81 Шаламов А.Ю. Развитие организационной структуры сыскной полиции Российской империи (вторая половина XIX - начало XX вв.) /7 Вестник Московского университета. Серия 8. История. 2001. № 4. С. 47.

" История полиции России. Краткий исторический очерк и основные до-к\менгь[: Учебное пособие. М., 1998. С. 122.

" ГАОО. Ф. 6. On. 6. Д. 14142. Л. 56-57, 100.

" Мулукаев Р.. Полубинский В. Сказ о сыске •'/ Советская милиция. 1990. №9. С. 37-38.

85 Рыжков Д.С. Делопроизводство и финансовое обеспечение сыскных отделений- созданных по закону от 6 июля 1908 г, // Следователь. 2001. № 2. С. 64.

86 Пит. по: Борисов А.В., Гончарова Ю.В. Подготовка и воспитание кадров полиции России (XVm век - 1917 год). М., 1999. С. 41-42. s- ГАОО. ФЛО. Оп. 4. Д. 406. Л. 5.

115

"Там же. Ф. 11.0п.1.Д.857.Л. 106.

^ГАОО.Ф.П.Оп. 1.Д.857.Л.121.

w Цит по: Мулукаев Р., Полубинский В. Сказ о сыске // Советская милиция. 1990.№ 10. С. 37.

i" Цит. по: Мулукаев Р., Полубинский В. Сказ о сыске // Советская милиция. 1990. № 11.С.37.

92 Матиенко Т.Л. Указ. соч. С. 101.

"Там же. С. 101-102.

94 Кошко А.Ф. Среди убийц и грабителей: Воспоминания бывшего начальника Московской сыскной полиции. М., 1995. С. 350-351.

95 Матиенко Т.Л. Указ. соч. С. 102.

96 Там же. С. 102-103.

9' Шаламов А. Четвероногие сыщики // Родина. 2000. № 6. С. 38.

п Кошко А.Ф. Среди убийц и грабителей: Воспоминания бывшего начальника Московской сыскной полиции. М., 1995. С. 358.

99 ГАОО. Ф.! 1. On. 1. Д. 849. Л. 28-29

'0" Там же. Л.35.

101 Там же. Л.35.

w Шинджикашвили Д.И. Сыскная полиция царской России в период империализма. Омск, 1973. С. 20-21.

103 Руднев П.И, Начальник Московской сыскной полиции А.Ф.Кошко // Вопросы истории. 1999. № 4-5. С. 137-138.

104 Там же. С. 139.

105 Там же. С.140.

lo(i Шаламов А.Ю. Развитие организационной структуры сыскной полиции Российской империи (вторая половина XIX - начало XX вв.) // Вестник Московского университета. Серия 8. История. 2001. № 4. С. 60-61.

""Там же. С. 61.

'•°8 Цит. по: Становление и развитие аппаратов советского уголовного розыска (1917-1985 гг.). Учебное пособие. М., 1991. С. 9.

116

PAGE 2


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

48813. Внутренний водопровод и канализация жилого дома 210 KB
  Водопровод Описание системы и схемы внутреннего водопровода Гидравлический расчет водопроводной сети Определение расчетных расходов Определение диаметров труб и потерь напора Подбор счетчика количества воды Определение требуемого напора Канализация Системы внутренних водопроводов по конструктивному выполнению следует принимать тупиковыми если допускается перерыв в подаче воды; кольцевыми с закольцованными вводами при необходимости обеспечить непрерывную подачу воды кольцевые сети должны быть...
48814. ВОЛОКОННО-ОПТИЧЕСКАЯ ЛИНИЯ СВЯЗИ ТОМСК-СТРЕЖЕВОЙ 9.81 MB
  3 где постоянные коэффициенты соответствующие фиксированной доступности и заданным потерям; обычно потери задаются 5 поэтому ; коэффициент тяготения; Эрл удельная средняя нагрузка создаваемая одним абонентом количество абонентов обслуживаемых оконечными станциями АМТС соответственно в пунктах А и Б. На затухание света в ОВ влияют такие факторы: потери на поглощении; потери на рассеянии; кабельные дополнительные потери. Потери на поглощении и...
48815. Розрахунок радіоприймача 218 KB
  Величезне значення для розвиту радіотехніки мало створення електронних ламп. У 1883р. Томас Едісон виявив, що скляна колба вакуумної лампочки розжарювання темніє із- за того, що розпиляло матеріалу нитки. Згодом було встановлено, що причиною даного «ефекту Едісона»
48817. Горячее водоснабжение жилого микрорайона 634.5 KB
  Определение температуры воды в подающей трубе теплосети в точке излома повышенного графика. Максимальный секундный расход воды на расчетном участке сети л с при гидравлическом расчете теплопроводов системы горячего водоснабжения определяется по формуле 1 где секундный расход горячей воды водоразборным прибором с наибольшим расходом л с принимаемый в соответствии...
48820. Датчики в курсовом проектировании 349.5 KB
  Подробную информацию о датчиках легко найти в Интернете по их названиям Датчики температуры с выходным сигналом в виде напряжения Марка Диапазон измеряемых температур C Напряжение питания V Чувствительность мВ C Диапазон выходных напряжений В Потр. Схема подключения датчика к усилителю с возможным условным обозначением датчика предлагается ниже. Подключение датчика к внешней цепи Если входное сопротивление усилителя не будет велико десятки килоом то сопротивление R1 необходимо включить в состав входного сопротивления. Возможное...