16134

Советская криминалистика. Учебное пособие

Книга

Государство и право, юриспруденция и процессуальное право

Систематическое изложение криминалистики в курсах, учебниках и справочниках всегда начинается с характеристик предмета, содержания, системы, методов этой науки и ее места среди других наук.

Русский

2013-06-20

1.25 MB

8 чел.

219

PAGE  192

ВСЕСОЮЗНЫЙ ИНСТИТУТ ПО ИЗУЧЕНИЮ ПРИЧИН И РАЗРАБОТКЕ МЕР ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ ПРЕСТУПНОСТИ

СОВЕТСКАЯ КРИМИНАЛИСТИКА

ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ

МОСКВА

«ЮРИДИЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА»

1978


Авторами работы являются:

Доктор юрид. Наук проф.  Н.А. Селиванов гл. 3, 4;

Доктор юрид. Наук проф. Танасевич  В.Г. §  3гл. 2,гл 6;

! Доктор юрид. Наук проф. А.А. Эйсман гл.1,§ 1,2,4, гл. 2;

канд. юрид наук  Н.А. Якубович гл. 5.

1998г. «Юридическая литература»

 

Глава I

«ВВЕДЕНИЕ В КРИМИНАЛИСТИКУ»— УЧЕНИЕ О ПРЕДМЕТЕ, СИСТЕМЕ, МЕТОДАХ И ИСТОРИИ КРИМИНАЛИСТИКИ

§ 1. Предмет криминалистики

Систематическое изложение криминалистики в курсах, учебниках и справочниках всегда начинается с характеристик предмета, содержания, системы, методов этой науки и ее места среди других наук.

Представляется, что все эти вопросы образуют не общую теорию науки, а ее вводную часть, как предваряющую ознакомление с содержанием самой науки'.

Что же касается общей части науки (в том числе и криминалистики), то она, очевидно, должна содержать общие сведения не о науке, как таковой, а о тех фактах и явлениях объективной действительности, которые данная наука изучает. Так, к Общей части криминалистики могут быть отнесены: теория идентификации, общие проблемы учения о собирании и исследовании доказательств и др.

Методология науки, т. е. учение о методах науки (а не практической деятельности на основе этой науки), также принадлежит к науковедческому «Введению в науку»2. К нему же,

* Еще в 1950 году А. И, Винберг правильно объединил всю группу этих проблем под общим названием «Введение в криминалистику (предмет, метод, система курса и история советской криминалистики)» (РИО ВЮА. М., 1950). К «Введению в теорию» относят вопросы предмета, метода, содержания и развития науки и авторы шеститомного «Курса советского уголовного права» (т. 1. М., «Наука», 1970).

2 На недопустимость смешения понятий методов науки и методов практической деятельности правильно указывают Р. С. Белкин и А. И. Винберг в книге «Криминалистика и доказывание» (М., 1969, с. 14).

 

несомненно, относится и история науки, в данном случае история криминалистики'.

Одной из задач криминалистики как науки общественной является разоблачение лженаучных и реакционных концепций буржуазной криминалистики. Критика реакционных взглядов ведется как в связи с изложением конкретного материала (в рамках отдельных отраслей науки, например, в связи с изложением тактики некоторых следственных действий и др.), так и с общих методологических позиций. В последнем случае она излагается в рамках «Введения в науку»2.

Вопросы предмета, системы криминалистики, ее методов неоднократно обсуждались в советской юридической литературе. Нередко возникали дискуссии, причем некоторые вопросы и" в настоящее время все еще вызывают споры3.

Мы полагаем, что в науковедческое «Введение в криминалистику» должны входить следующие разделы:

1. Предмет криминалистики.

2. Методологические основы и систематика методов науки.

3. Система науки.

4. Место криминалистики среди других наук.

5. История науки.

6. Критика реакционных тенденций буржуазной криминалистики.

Наука представляет собой социальное явление, общественный институт, выполняющий определенные функции в обществе и занимающий в нем определенное место. Это обстоятельство подчеркивается в современной литературе по науковедению. Многие черты науки, в частности внутреннее подразделение ее частей, преобладание теоретических или прикладных элементов, в значительной степени обусловлены именно ее социально-историческими свойствами.

Нас в первую очередь будет интересовать теоретическая функция науки. Таковая, как представляется, имеет

* Вопросы истории советской криминалистики освещались, в частности, И. Ф. Крыловым.

2 См., например: Митричев С. П. Теоретические основы советской криминалистики. М., 1965, с. 74 и ел.

9 См. сб.: Ленинский принцип неотвратимости наказания и задачи советской криминалистики. Свердловск, 1972.

 

сложный состав, в котором аналитически можно выделить три специфические функции:

собственно познавательнуюнаправленную на познание объектов, существующих независимо от человека;

конструктивную (разработочную)направленную на создание новых объектов;

коммуникативнуюнаправленную на накопление, хранение, распространение, передачу знаний'.

Все эти три функции, естественно, присущи и криминалистике.

Криминалистика изучает, познает определенные объекты. такие, например, как закономерности образования" следов, особенности восприятия свидетелей, типичные способы совершения краж и т. п.

Однако познание объективной действительности не является самоцелью науки. Отправляясь от познанного, наука производит новые образцы орудий труда и эффективные программы деятельности, дает рекомендации и вырабатывает типовые решения определенных практических задач.

Криминалистика создает свою аппаратуру, свои материалы, методики, тактические правила и рекомендации, т. е. непосредственно производит специфические научные объекты—идеальные или материальные, необходимые для практики раскрытия преступлений.

Две функции науки познавательную и конструктивную (разработочную) различают не всегда, между тем это различие очевидно2.

Конструирование приборов, выработка методов, способов действия представляют творческую научную

1 На эти же функции (называя их задачами правовой науки) указывает С. С. Алексеев, правильно подчеркивая их нетождествец-ность и взаимосвязь (см.: Алексеев С. С. Общая теория социалистического права. Вып. 4. Свердловск, 1966, с. 94).

2 Определение науки, данное Р. С. Белкиным («Криминалистика». М., 1968, с. 9), построено так, что отражает наличие этих двух функций; познание закономерностей и основанное на этом познании создание средств и методов практической деятельности по раскрытию преступлений. Позднее Р. С. Белкин еще более определенно очерчивает эту последнюю функцию и говорит о «продукции» науки применительно к приемам, методам и средствам судебного исследования (см. его статью «О некоторых дискуссионных вопросах теории советской криминалистики» в сб.: Ленинский принцип неотвратимости наказания и задачи советской криминалистика. Свердловск, 1972, с. 156).

 

деятельность, ни в чем не уступающую собственно познанию природных объектов4.

В составе самой науки можно усмотреть два рода не вполне тождественных элементов результаты познания объективных явлений, закономерностей, с одной стороны, и результаты разработок, научного производства, образцы новых приборов, материалов, создаваемых наукой, рекомендации, предлагаемые ею, программы практической деятельности, новые технологии и т. п. с другой.

В рамках любой отрасли, теории, раздела науки познавательные и конструктивные элементы всегда встречаются в виде взаимосвязанных пар: знание объективного свойства, закономерности кладется в основу рекомендации, метода, конструкции.

Выполняя коммуникативную функцию, наука хранит, упорядочивает и распределяет знания, т. е. производит их коммуникацию. Средствами такой коммуникации являются учебный процесс и учебная литература, справочные издания, наглядные пособия, модели и т. п. Учет »той функции весьма важен при определении места данной науки в системе других отраслей знаний.

Предмет наукиэто совокупность всех объектов, на которые направлена познавательная деятельность, и всех разработок, конструкций, программ, технологий, являющихся продукцией науки, ориентированных на достижение практических целей2.

Рассмотрим прежде всего совокупность объектов познания.

Иногда в качестве такой совокупности называют следственную и судебную практику, которую должна изучать криминалистика.

Что же именно из материалов следственной практики становится непосредственно объектами научного познания, анализа, обобщения? Эти объекты весьма разнообразны: следы и иные материальные последствия преступления, действия преступника во время преступления

' О специфике «разработок» в составе научной деятельности см.: Майзель И. А. Наука, автоматизация, общество. Л., 1972, с. 164.

2 Представляется, что понятие предмета науки включает как объекты, на которые направлено познание, так и цели этого познания.

 

и в ходе расследования, особенности показаний свидетелей приемы, применяемые следователем, и многое Другое.

Своеобразной  чертой предмета криминалистики, свойственной, вероятно, лишь предметам немногих других наук, является то, что в него входят столь разнородные явления, как взаимодействия и взаимоотношения людей и наряду с этим материальные взаимодействия предметов (образование следов и т. п.). По общепринятой классификации наук взаимоотношения людей, акты сознательного поведения в сфере производства или в других областях общественной жизни служат объектами общественных наук, тогда как взаимосвязи и взаимодействия материальных предметов (механические, химические и т, п.) и действия людей в отношении этих предметов служат объектами естественных и технических наук.

Это обстоятельство весьма осложняет структуру предмета криминалистики, вызывает трудности при выяснении ее взаимосвязей с другими науками, но оно существует объективно и не считаться с ним нельзя.

Таким образом, объектами изучения криминалистики являются: взаимосвязи и взаимодействия материальных объектов (сфера криминалистической техники) и взаимодействия и отношения людей (сфера тактики и частной методики).

Возникает вопрос, каков должен быть уровень общности объектов, изучаемых криминалистикой: должны ли это быть общие законы, закономерности и тенденции или индивидуальные, неповторимые факты, события, явления?

Следует согласиться с Р. С. Белкиным, который подчеркивает необходимость включения в понятие предмета науки криминалистики указания именно на закономерности как объекты познания'.

Когда идет речь о законах и закономерностях науки, то чаще всего имеют в виду законы объективной действительности, служащей предметом познания для данной науки. Мы будем говорить о закономерностях только этого типа.

Вполне естественно, что наука прежде всего исследует существенное в явлении, т. е. законы и закономер-

' См., например: Криминалистика. М., 1967, с. 3.

 

ности1. Закон выражает зависимость между рядами взаимосвязанных явлений, причем такую взаимозависимость, которая типична, повторяется для всех явлений данного рода. «Законидентичное в явлении»,отмечал В. И. Ленин2.

С содержательной стороны закономерность может выражать регулярное повторение связи между определенными группами объектов, стабильное наличие свойств у данного класса объектов, постоянство отношений, возникающих между некоторыми группами явлений, и т. п.

Сказанное относится к любой науке, и в философской литературе неоднократно подчеркивалось, что именно объективные законы 'и закономерности являются основными объектами изучения наукой3.

Однако едва ли было бы правильным утверждать, что только законы и закономерности могут быть объектами научного познания.

Даже для таких наук, как, например, геология и астрономия, это было бы неверно, так как обе эти науки уделяют немало внимания изучению также и индивидуальных объектов, например характеристик конкретных геологических образований (горных цепей, материков, океанов и т. п.) или свойств отдельных единичных небесных тел (Луны, некоторых планет и др.). И. И. Лей-ман, давая общее определение науки, правильно упоминает в нем наряду с законами и эмпирические факты4.

Что же касается истории, искусствоведения, археологии и других подобных наук, то среди их объектов весьма часто оказываются индивидуальные, неповторимые события, действия исторических лиц, памятники творчества и т. п.

Представляется, что сказанное полностью относится к объектам познания криминалистики. Она изучает не только закономерности, но и некоторые типовые

' В. И. Ленин в конспекте «Науки логики» Гегеля отметил на полях: «NВ Закон есть существенное явление» (Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 29, с. 136).

2 Там же.

в И. И. Лейман отмечает, что познание законов есть отличительная черта именно науки, тогда как познание вообще необходимый признак сознательной практической деятельности в любой области (см.: Лейман И, И, Наука как социальный институт. Л., 1971, с. 13).

4 См.: Лейман И. И. Наука как социальный институт, с. 9.

 

и даже индивидуальные объекты. В этом смысле оправданно изучение конкретных уголовных дел, специфических поступков преступника, отдельных индивидуальных событий, действий, приемов.

Ниже мы подробнее остановимся именно на закономерностях как объектах, изучаемых криминалистикой.

Условимся, что закон или закономерность характеризуются следующими признаками.

1. Закон или закономерность* выражают определенную объективную взаимосвязь явлений (причинную или иную). Поэтому логической формой выражения закона обычно бывает условное суждение: «если... то».

2. Закон может иметь либо только качественную форму, в которой обозначаются взаимодействующие объекты и характер их взаимодействия, либо качественную и количественную. Последняя представляет собой меру взаимодействия объектов.

3. Закон выражает постоянство, регулярность объективной взаимосвязи при определенных условиях2.

Если эта взаимосвязь относится ко всем без исключения явлениям данного рода и закон проявляется во всех случаях, то его называют динамическим, или однозначным. Когда же взаимосвязь проявляется регулярно, но не во всех случаях, а лишь как общая тенденция, с отдельными исключениями, тогда закон называют статистическим, или многозначным3.

Относительно проще выделить интересующие нас закономерности в сфере криминалистической техники.

Рассмотрим в качестве примера группу соподчиненных закономерностей, относящихся к трасологии.

' Мы будем употреблять эти термины в одинаковом смысле, предпочитая слово «закономерность» для обозначения законов небольшой степени общности, относящихся к узким конкретным группам взаимосвязей.

2 Р. Карнап дает очень широкую трактовку закона, считая законом или закономерностью констатацию любой регулярности в природе. Он пишет, что даже  утверждение «все вороны черные» (при' условии, конечно, что это верно) готов признать законом зоологии, несмотря на его банальность (см.: Карнап Р. Философские основания физики. М., 1971, с. 42, 43).

3 Проблеме многозначных (статистических, вероятностных) закономерностей в современной философской и естественнонаучной литературе уделяется много внимания  (см., например: Сачков Ю. В. Введение в вероятностный мир. М., 1971; Пространство, время, движение. М., 1971, с, 548; Логика и эмпирическое познание. М., 1972).

 

В самом общем виде можно утверждать, что при простом механическом взаимодействии (ударе, давлении, трении) двух твердых тел на одном из них возникают следы, отображающие форму другого тела и поэтому могущие служить для отождествления последнего. Это утверждение о конформности отображения удовлетворяет приведенной выше форме высказываний о законах и закономерностях.

В данном случае речь идет о закономерности, универсальной для области трасологии (т. е. для всех случаев образования следов), носящей ясно выраженный характер регулярной взаимосвязи явлений.

Ниже по степени общности могут быть таким же образом сформулированы закономерности образования следов статических и динамических, еще ниже следов объемных и поверхностных, следовдеформаций, отслоений и наслоений и т. д.1.

Эти закономерности образуют характерную для любой науки типичную иерархию общих и специальных законов.

Продолжением этого трасологического «куста» закономерностей могут служить закономерности образования следов на пулях и гильзах, оттисках печатей и штампов. Такого рода закономерности, несомненно, также составляют объект познания криминалистики.

Некоторые подобные закономерности могут быть дополнены и количественными характеристиками. Это, например, закономерности, определяющие связь между следами на преграде и дальностью выстрела, между рядом условий (скоростью движения, радиусом поворота, высотой центра тяжести и др.) и опрокидыванием автомобиля2.

Отдельные из таких закономерностей носят явно многозначный, статистический характер, т. е. проявляются не во всех случаях, а лишь в определенной их части.

* Эта закономерность сформулирована нами на основе определения трасологии, данного Б. И. Шевченко в учебнике «Криминалистика» (М., 1959, с. 76). Возможность установления по следам механизма взаимодействия, о котором упоминает Б. И. Шевченко, могла бы стать основой для формулировки еще одной близкой, но не совпадающей с первой закономерностью.

2 См., например: Автотранспортные происшествия и их расследование. М., 1962, с. 144.

10

 

Таковы, в частности, закономерности, связывающие факт травления документа с образованием пятен, рас< плывов, обесцвечиванием штрихов. К этому же типу относятся закономерности образования признаков перекопировки или рисовки подписей, признаков, указывающих направление, с которого совершался взлом преграды. Все они носят конкретный и локальный характер, имеют ограниченную по объектам и условиям сферу действия.

Пожелтение писчей бумаги от времени и действия света, так же как и люминесценция штрихов анилиновых чернил, частично смытых водой или спиртом, равным образом являются специфическими многозначными закономерностями и относятся к объектам познания науки криминалистики.

Общей чертой всех упомянутых закономерностей является то, что они выражают ту сторону взаимодействия объектов, которая связана с материальным отображением. Это обстоятельство неоднократно правильно подчеркивалось в криминалистической литературе. Общее учение о материальных отображениях, возникающих при взаимодействии предметов, широко освещено 'в философской литературе4.

Являются ли закономерности объектами изучения также криминалистической тактики и частной методики, и если да, то какие именно?

Для удобства анализа условно разделим все интересующие нас закономерности в актах поведения людей на три подгруппы в соответствии с принятой классификацией субъектов процессуальной деятельности: Ц__по-ведение обвиняемого и подозреваемого, 2} поведение потерпевшего и свидетеля, Л) действия лица, ведущего дело.

К первой подгруппе следует отнести устойчивые взаимосвязи и регулярности в способе совершения преступлений2, приемах их маскировки, устойчивые связи

4 См., например: Украинцев Б. С. Отображение в неживой природе. М., 1969, с. 87 и ел.

2 См.: Панкратов В. В. Методология и методика криминологических исследований. М., 1972, с. 20 и ел. Возможность организа' ции учетов и поисковых систем свидетельствует о закономерном, повторяющемся характере регистрируемых групп признаков (см.:

Самойлов Г. А. Основы криминалистического учения о навыках. М., 1968).

11

 

между особенностями личности и поведением как в ходе преступления, так и во время допросов, опознаний и других следственных действий. При этом изучаются и обобщаются приемы, используемые преступниками для сокрытия следов преступления, от устройства тайников до уловок в ходе обыска, и их связь с характером преступного деяния и личностью преступника1. Сюда же, очевидно, относятся типичные взаимосвязи между мотивами и характером деяний, между высказываниями и действиями преступника, типовые взаимоотношения между различными категориями соучастников и др.

К этой же группе, по-видимому, должны быть отне" сены и регулярные взаимосвязи явлений, служащих причинами и условиями, способствующими совершению преступлений. Изучение и обобщение этих явлений входит в предмет криминалистики в той мере, в какой они служат базой для разработки соответствующих рекомендаций следователю, прокурору, суду относительно мер по устранению названных причин и условий.

Литература по криминалистической технике и частной методике изобилует описанием подобных явлений различной степени общности от широких обобщений до уникальных, примеров.

Можно ли хотя бы некоторые из них считать закономерностями? На первый взгляд смущает частный характер этих явлений, принадлежность их к социально-отрицательной сфере, явная многозначность, наличие исключений, заведомое отсутствие количественных характеристик. Но если принять приведенное выше определение закономерности как регулярной, относительно устойчивой связи явлений, то следует положительно ответить на поставленный вопрос. Таким образом, речь идет о закономерностях поведения людей в весьма специфических условиях совершения преступления, и производства по делу, правда, закономерностях малой степени общности, обычно только качественных и многозначных, проявляющих себя лишь в виде тенденций.

Закономерности второй подгруппы (закономерности поведения потерпевшего, свидетеля, особенности их восприятия, запоминания в специфических условиях совер-

* На эту группу объектов изучения в перечне задач науки указывал А, И. Винберг во «Введении в криминалистику...» (с. 14).

шения преступления и воспроизведения в условиях судопроизводства), по-видимому, относятся к тому же типу, и мы не будем подробно на них останавливаться.

Нам осталось рассмотреть последнюю группу объектов, изучаемых наукой криминалистикой,закономерности в деятельности лиц, осуществляющих производство по делу, в первую очередь следователя. Эта группа объектов занимает несколько особое положение1.

Речь идет о выработанных практиками-следователями, судьями и экспертами приемах и методах, относящихся к построению и проведению отдельных следственных действий,             раскрытию преступлений определенного вида и т. п. Очевидно, что и при наличии развитой науки практика не лишается этой эвристической функции. В ее недрах продолжается творчество, поиск, и она параллельно с наукой обновляет и совершенствует свои средства и методы.

В отношении этих последних науке остается лишь их обнаружение, апробация, шлифовка и популяризация.

Родившиеся в недрах практики новые средства и приемы являются ее продуктами (разработками). Для науки же криминалистики они суть объекты познания. Она их познает, «доводит» и возвращает в практику наряду и вместе с продуктами своего собственного творчества.

Согласно приведенному в начале этого параграфа определению предмет науки включает различные разработки и конструкции.

Понятно, что речь идет именно о научной, а не о массовой промышленной продукции. Эти разработки «направлены на практическое использование сформулированных законов и теорий, т. е. на поиски методов практического применения новых или уже известных источников энергии, способов создания новых средств труда, материальных средств познания, новых веществ и т. д.»*.

' Несомненно, для науки представляют интерес закономерности формирования профессиональных навыков следователя, судьи, процессы обучения, механизмы творческой разработки приемов и методов раскрытия преступления. Однако традиционно эти и подобные им интересные и важные вопросы специально не исследовались криминалистикой. В последнее время они стали активно изучаться судебной психологией и в рамках теории научной организации труда. Что же касается криминалистики, то ее интересовал продукт творчества практиков-следователей и судей разработанные ими средства и приемы раскрытия преступлений.

'Герасимов И. Г. Научное исследование. М., 1972, с. 78.

§ 2. Методологические проблемы криминалистики

Прежде чем рассматривать методологию и методы криминалистики, необходимо, уточнить непосредственный предмет обсуждения. В пределах науковедческого «Введения в криминалистику» следовало бы ограничиться изучением вопросов методологии только самой научной деятельности, полностью устранив из рассмотрения методы практической работы следователя, судьи и эксперта, т. е. методы проведения осмотров, следственных экспериментов, допросов и экспертиз и т. д.1.

Однако последовательно и до конца провести такое отграничение методов науки от методов практики очень трудно. Это трудно для любой науки, потому что методы, используемые вначале для «чисто» научных исследований, затем нередко внедряются в практику как элементы способа производства.

В отношении же криминалистики это вдвойне трудно, потому что практическая работа судьи, следователя, эксперта в существенной своей части носит познавательный, поисковый характер и в этом смысле приближается к научной деятельности.

В.сфере криминалистики примеров такого перехода методов из области науки в практику можно привести много. Так, первоначально метод возбуждения инфракрасной люминесценции использовался в научной работе для изучения свойств выцветших штрихов. Затем этот метод после соответствующей доработки был рекомендован в практику как метод выявления «угасших» текстов. Едва ли можно отрицать значение метода идентификации в современных научных исследованиях криминалис< тов, хотя этот метод давно уже стал достоянием практики2.

. ' Понятно, что исследование этих вопросов чрезвычайно важно и интересно. Оно осуществлено в ряде работ, в частности: Р. С. Белкиным в кн. «Собирание, исследование и оценка доказательств» (М., 1966); Н. А. Якубовичем в кн. «Теоретические основы предварительного следствия» (М., 1971); И. М. Лузгиным в кн. «Расследование как процесс познания» (М., 1969) и другими авторами.

2 Р. С. Белкин и А. И. Винберг также говорят о возможности применения в науке и в практике «одноименных» методов познания (см. их книгу: Криминалистика и доказывание, с. 22).

Однако полностью провести это отграничение в отношении всего многообразия применяемых в криминалистике методов практически невозможно.

Методологией советской криминалистики является диалектический материализм.

В философской и юридической науке под методологией понимают общий концептуальный подход во всяком научном исследовании любых объектов природы и общества. Речь идет об использовании в таком исследовании законов и категорий диалектики и о материалистическом истолковании любых процессов и явлений. В этом контексте методология является наиболее общим выражением способа решения теоретических или практических задач4. Когда же этот всеобщий метод (способ, путь) познания сам становится объектом исследования, то методологией называют науку, его изучающую, марксистскую теорию познания2.

Понятно, что, исследуя проблемы конкретной отрасли знания, мы будем обращаться к методологии как к всеобщему методу (способу, пути) познания, которым пользуется также и советская криминалистика. Именно в таком смысле пишут о методологии юридической науки В. П. Казимирчук3 и о методологии криминалистики Р. С. Белкин4.

Вследствие внутренней взаимосвязи всех элементов диалектического материализма использование в конкретной науке этой методологии означает вместе с тем я определенную мировоззренческую, идеологическую пози< цию .исследователя.

Диалектико-материалистический метод является всеобщим. Это означает, во-первых, что все другие методы меньшей общности включены в него как элементы в целостную систему и подчиняются его о'бщим требованиям;

во-вторых, для советской науки это означает, что в любой ее отрасли диалектический материализм образует систе-

' См.: Андреев И. Д. Проблемы логики и методологии познания. М., 1972, с. 277, 295.

См.: Штофф В. А. Введение в методологию научного познания. Л., 1972, с. 14.

3 См.: Казимирчук В. П. Право и методы его изучения. М., 1965, с. 42.

4 См.: Белкин Р. С. Ленинская теория отражения и методологические проблемы советской криминалистики. М., 1970, с. 46, 56.

15

 

му исходных принципов исследования и истолкования фактов.

Всеобщий метод (методология науки) не подменяет других методов меньшей общности1. И для криминалистики диалектико-материалистический метод является всеобщим, исходным, реализуемым через сложную и разветвленную систему методов меньшей общности2.

Под методом вообще понимают путь, способ достижения какой-либо цели (прием теоретического исследования или практического осуществления чего-либо)3. С формальной точки зрения метод можно определить как конечную совокупность операций, направленную к решению какой-либо задачи теоретической или практической. Термины «метод», «методика», «способ», «прием» являются по существу синонимами. Во всевозможных языковых контекстах они различаются только по степени общности: методом предпочитают называть более общие и сложные системы, а приемомболее простые операции, входящие в первые.

Шкала методов, расположенных по степени их общности, может содержать десятки последовательных звеньев (например, научный метод, физический, оптический, спектральный, эмиссионный, количественный, искровой, высокоинтенсивный и т. д.), входящих одно в другое.

Нужно также иметь в виду, что термины «способ», «прием» могут использоваться как для обозначения этапов, частей более сложного метода, так и для наименования разновидностей, вариантов одного и того же метода. Поэтому закрепить за какой-либо конкретной процедурой право называться методом, способом или приемом совершенно невозможно. Все подобного рода попытки, на

' Это правильно отмечал Р. С. Белкин (см.: Белкин Р. С. Ленинская теория отражения и методологические проблемы советской криминалистики, с. 86).

2 Н. А. Беляев, Д. А. Керимов, А. С. Пашков высказали следующее мнение о содержании понятия методологии: «Методология включает в себя не только обобщенный итог системы принципов познания, законов и категорий диалектики, но и все многообразие средств и приемов познания, исторически выработанных развитием всех отраслей научного знания...» (см.: Методологические вопросы общественных наук. Л., 1968, с. 128). С. С. Алексеев вслед за Г. А. Подкорытовым определяет методологию как стратегию научного открытия (см.: Алексеев С. С. Указ. соч., с. 150).

8 См., например, определение метода в Логическом словаре Н. И. Кондакова (М., 1971, с. 301).

наш взгляд, бесперспективны. Пользоваться этими терминами следует исходя из конкретного контекста, выделяя дополнительными словами различные уровни сложности рассматриваемой процедуры'. . Подлинно научный метод не может быть случайным набором операций, найденных путем проб и ошибок. Он должен опираться на теорию, исходить из объясненных теорией явлений и закономерностей, используемых в его процедуре. Это верно для всякого метода любой степени общности. Так, всеобщий диалектико-материалистичес-кий метод опирается на общую философскую теорию марксизма.

То же самое можно наблюдать и в отношении методов отраслевых наук. Так, при разработке вопросов экспертизы боеприпасов к гладкоствольному оружию широко применялся метод спектрального эмиссионного анализа. Этот метод, являющийся ныне общим достоянием науки и техники, имеет глубокое научное обоснование в теории теплового лучеиспускания. В этой отрасли физики сформулированы законы образования спектров эмиссии и обоснована возможность применения названного метода для анализа атомарного состава сложных веществ.

Отметим здесь, что название метода часто представляет собой указание на ту отрасль науки, в которой разрабатывалась обосновывающая данный метод теория. Так возникли наименования: физические методы, оптические .. методы,  конкретно-социологические  методы и т. д.2 Теория обосновывает метод, сообщает ему научную достоверность. Но и метод влияет на «свою» теорию, стимулирует ее дальнейшее углубление и развитие, требуя уточнения этого обоснования.

В философской и юридической литературе подчеркивается обусловленность метода предметом исследования. Справедливо, что не всякий метод пригоден для исследования определенного объекта. Однако это верное положение не следует толковать догматически, в том смысле, что некий конкретный предмет может исследо-

' В. П. Колмаков высказался за жесткое закрепление названий за некоторыми методиками (см.: Он же. Введение в курс науки советской криминалистики. Одесса, 1973, с. 10).

2 Иногда метод называется по имени того явления, процесса, который в нем используется (например, метод люминесцентного анализа).                      

17

ваться только одним избранным методом. Напротив, всегда может быть подобрана целая система методов, независимых или взаимно дополняющих друг друга и обеспечивающих наиболее всестороннее исследование. Вспомним, например, о том, сколько различных методов предложено для исследования пересекающихся штрихов в целях установления последовательности их выполнения.

В научной литературе часто упоминается о различиях методов теоретического и эмпирического познания, но почти ничего не говорится об отличии собственно познавательной функции науки от ее разработочной функции. Между тем указанные различия названных частей предмета науки достаточно существенны, чтобы обусловливать и соответственное различие методов научной деятельности. Вследствие недостаточной разработанности этой проблемы мы сможем лишь наметить некоторые черты, характеризующие методы разработочной (конструктивной) части науки.

Отметим прежде всего, что диалектико-материалистический метод является основополагающим. Он занимает особое, исходное место в системе классификации методов любого исследования.

Всеобщий диалектико-материалистический метод охватывает все стороны научного исследования, все его формы и стадии и применяется в любой области науки. Это метод высшего философского уровня, поскольку его теорией является марксистская философия.

В рамках философских наук, в частности в науковедении, в логике и отчасти в психологии, исследуются и разрабатываются методы научного познания, используемые в тех или иных сочетаниях во всяком научном исследовании, в любой области знания. Теории этих методов (например, эксперимента, моделирования, версий и т. п.) относятся к той или иной отрасли философских наук.

К той же классификационной группе, по нашему мнению, примыкают методы исследования, разрабатываемые . математикой.

Математику обычно не считают философской наукой'.

' См., например: Тростников В. Н. О взаимоотношении математики и философии. «Вопросы философии», 1972, № 8, с. 86. Автор включает математику в число естественных наук.

Однако ее родство с логикой, высокая степень абстракции и универсальный характер применения, на наш взгляд, выделяют математику из числа частных, отраслевых наук, таких, как физика, психология и т. п.'

Математика, так же как и кибернетика, едва ли может быть целиком отнесена к числу естественных наук, да и само деление на естественные и гуманитарные науки вряд ли применимо к математике.

Учитывая сказанное, представляется оправданным помещение математических методов исследования на заключительной ступени философского уровня классификации методов науки. Здесь они будут занимать как бы переходное место к методам следующего, более конкретного уровня2.

Согласно принятой системе классификации все методы этого уровня мы будем именовать «обще познавательными».

Вообще говоря, методы исследования можно классифицировать несколькими различными способами по разным основаниям.

В качестве первого такого основания мы примем наиболее типичную последовательность действий, чаще всего встречающуюся при исследовании самостоятельных научных проблем:

1. Нахождение и формулировка проблемы.

2. Построение гипотезы.

3. Собирание фактического материала.

4. Анализ совокупности объектов, составляющих предмет исследования.

5. Классификация и уточнение языка теории.

6. Синтез системы объектов и истолкование результатов.

7. Проверка (непосредственная или опосредствованная практикой)3.

' А. С. Кравец в статье «О математизации метода познания» прогнозирует в будущем создание «математизированной теории познания» (в сб.: Философия и естествознание. Вып. 3. Метод системно-структурных исследований. Воронеж, 1971, с. 217).

2 М. М. Карпов отмечает, что с современной точки зрения невозможно относить математику только к естественным наукам. Ее методы проникли во все отрасли знания, и потому она заняла особое место в системе наук (см.: К а р п о в М. М. Философские вопросы современного естествознания. Ростов, 1972, с. 69).

3 Если теоретическое исследование затем переходит в разработку прибора, технологии, рекомендации и т. п., то практическая 'про-

Такую систему часто называют методикой. Приведенная схема удовлетворительно описывает

методы теоретического исследования, соответствующего познавательной части предмета науки.

Для ее разработочной части, как представляется, можно предложить следующую модификацию.

1. Составление проектного задания на разработку (прибора,  технологии,  рекомендаций,  предложений и т. п.).

2. Эскизный проект (принципиальная схема).

3. Отработка узлов устройства (или частей, стадий процесса и т. п.).

4. Согласование узлов (или частей) и оптимизация общей схемы.

5. Составление рабочего проекта (окончательное описание процесса технологии, окончательная редакция рекомендаций).

6. Наладка, корректировка и испытания, опытное применение в практике.

Дальнейшая классификация методов предполагает деление их на две большие группы: обще познавательные методы эмпирического уровня исследования; обще познавательные методы теоретического уровня'.

Целостная процедура исследования какой-либо проблемы в рамках конкретной науки, например криминалистики, обычно включает оба эти уровня в их естественной взаимосвязи.

В целях анализа, однако, их можно разделить и рассмотреть в отдельности.

Методы эмпирического уровня. Они служат для собирания исходных фактических данных и их первоначальной систематизации. Прежде всего эти методы можно разделить на два основных вида и один вспомогательный. Основными являются: наблюдение фактов, осуществляемое без вмешательства в самостоятельно протекающий процесс, и экспериментирование, предполагающее изучение фактов в искусственно подготовлен-

верка теории обычно совмещается с практической проверкой тех устройств, механизмов или процессов, которые были разработаны на основе данной теории.

' Об общей характеристике методов теоретического и эмпирического уровней научного исследования см.: Штофф В. А. Введе" вне в методологию научного познания. Л., 1972, с. 15.

20

 

ных либо специально изменяемых условиях4. Вспомогательный  это метод фиксации результатов наблюдения или экспериментирования.

В зависимости от применения (или неприменения) технических средств можно, далее, различать: простое и инструментальное наблюдение и простое и инструментальное экспериментирование.

Примерами применения экспериментальных методов в криминалистике могут служить многочисленные исследования устойчивости признаков почерка в зависимости от меняющихся внешних и внутренних (физиологических, психологических) условий, при которых осуществляется письмо2. В научных работах в области криминалистической тактики можно указать на эксперименты по исследованию возможности опознания по голосу3.

Криминалистика использует разнообразные методы фиксации наблюдаемых фактов. Их можно систематизировать следующим образом: описание качественных характеристик объектов; измерение количественных характеристик.*

В философской литературе иногда применяется классификация методов, основанная на объеме сферы их применения. Рассматриваемые нами в этом параграфе методы приблизительно соответст-.вуют группе «общих», или «общенаучных», методов по упомянутой объемной шкале. Так, И. Д. Андреев в их числе называет анализ и синтез, индукцию и дедукцию, обобщение и абстрагирование, аналогию, моделирование, формализацию, аксиоматизацию и др. (см.:

Андреев И. Д. Указ. работа, с. 283). Сходный перечень приводит В. А. Штофф в своей названной выше работе. П. В. Копнин называет такие методы специальными общенаучными (см. его статью:

Об объективных основах философского метода и его отношение к методам специальных наук.«Философские науки», 1967, № 6, с. 70).

Упоминаемые в этой группе методы эмпирического уровня (наблюдение, эксперимент и др.) Р. С. Белкин называет частнонаучны-ми, исходя из критерия полноты охвата предмета исследования (см. его книгу: Ленинская теория отражения и методологические проблемы советской криминалистики, с. 87).

2 См., например: Рожков а Г. В. Устойчивость признаков почерка в зависимости от позы пишущего. Криминалистика и судебная экспертиза. Киев, 1957; Браун В. А. Об изменениях почерка в зависимости от некоторых физиологических состояний.В сб.:

Вопросы судебной экспертизы и уголовного права. Фрунзе, 1961;

Неидентификационные исследования в почерковедческой экспертизе. Киев, 1972, с. 26.

3 См.: Ревтов Ю. И. Психологические основы криминалистической идентификации

 

Способы фиксации можно разделить и по другому основанию: фиксация субъективными способамис помощью зрительной оценки признаков либо оценки иных непосредственно воспринимаемых параметров; фиксация объективными способамис помощью фотографии, звукозаписи и видеозаписи, саморегистрирующих приборов и т. п.

Оба эти способа запечатления результатов наблюдения или эксперимента могут использоваться для фиксации как количественных, так и качественных признаков.

В сфере разработочной (конструкторской) научной деятельности также, видимо, можно выделить два неравнозначных уровня: уровень разработки общих принципиальных схем (ловых технологических процессов, новых конструкций и т. п.) и уровень «технического» конетруи-рования, разработки рациональных монтажных схем, компановки узлов и т. п.

Методы теоретического уровня. Эти методы свойственны опосредствованному познанию, изучению закономерностей, сущности исследуемых объектов.

В чисто теоретических науках они могут использоваться самостоятельно; в науках прикладных и теоретико-прикладных они служат обобщению и организации фактических данных, собранных на эмпирических ступенях исследования.

Методы теоретического уровня находят свое научное обоснование в комплексе логических наук (в традиционной логике, различных специализированных логиках и т. п.). К этим методам принадлежат:

1) формализация и идеализация';

2) аксиоматизация;

3) применение различных форм умозаключения;

4) моделирование2;

5) приемы семантического анализа языка науки. Из числа названных методов особенное значение

имеет применение умозаключенийосновы всякого

теоретического рассуждения.

' См.: Гительсон В. М. Возникновение и становление идеализации как метода научного познания.В сб.: Проблемы методологии и логики науки. Вып. 4. Томск, 1968, с. 71.

2 См.: Уемов А. И. Логические основы метода моделирования. М., 1971.

22

 

Умозаключения могут использоваться в двух формах:

традиционной, описательной и символической, в виде различных исчислений.

В процессе построения теоретического знания используются различные виды умозаключений.

Примером  использования логических аппаратов может служить анализ процесса доказывания средствами логики правдоподобных умозаключений и индуктивной логики4. 3. М. Соколовский при исследовании проблемы причинных связей, устанавливаемых судебной экспертизой, применил специальные логические аппараты, разрабатываемые теорией индукции2.

Метод формализации используется в исследованиях, связанных с опытами по использованию методов сетевого планирования в практике расследования преступлений3.

Как уже отмечалось, к рассмотренным выше методам непосредственно примыкают математические методы исследования. Значение математических методов в современной науке общеизвестно. Язык математики, как отмечает В. А. Штофф, «необходим не только для точного выражения всей иерархии математических абстракций, он не только позволяет в компактной и обозримой форме выразить математические отношения, отображаемые в аксиомах и теоремах, но дает возможность наиболее строго и адекватно осуществлять логические операции, доказательства и вычисления»4.

Дальнейшая классификация методов, главным образом методов эмпирического уровня исследования, связанных с собиранием фактического материала и первичной его организацией, также зависит от принадлежности теории, обосновывающей метод, к той или иной науке (отрасли, разделу и т. п.). Однако в отличие от предыдущих методы этой группы получают теоретическое обоснование не в философских, а в отраслевых конкретных науках, таких, как химия, биология, криминалистика

4 См.: Эйсман.А. А. Логика доказывания. М., 1971.

2 Соколовский 3. М. Экспертное исследование причинной связи по уголовным делам. Киев, 1970, с. 17.

3 См.: Драпкин Л. Я. Построение и проверка следственных версий.Автореф. канд. дисс. М., 1972, с. 25.

4 Штофф В. А. Введение в методологию научного познания. Л., 1972, с. 43.

23

 

и т. п. Такой, например, физический метод, как спектральный анализ, или такой конкретно-социологический метод, как анкетирование, будучи применены в различных исследованиях, связаны по преимуществу с проведением экспериментов, наблюдениями, измерениями.

Характерным для современного состояния взаимосвязи и интеграции наук является широкий взаимный обмен методами и средствами исследования. Этот обмен происходит не только между смежными, но и более далекими друг от друга науками. Большое число особенно эффективных и популярных методов составляет как бы общий фонд всей науки в целом, из которого отдельные науки комплектуют свои методы.

Понятно, что метод хроматографии, например при исследовании красителей чернильных штрихов, и метод того же наименования в микробиологических исследованиях различаются в деталях, ибо различны конкретные объекты и цели исследования. И все же мы можем в обоих случаях говорить о родовом понятии хроматографического метода, так же как и метода анкетирования, независимо от 'того, применяется ли он в отношении осужденных при изучении мотивации преступного поведения или в отношении свидетелей для исследования точности запоминания индивидуальных различий голоса.

Приводимый ниже перечень отраслевых методов, используемых в криминалистике, содержит их перечень именно на этом уровне родовых понятий.

В соответствии с принятым основанием деления мы прежде всего должны выделить две большие группы отраслевых методов: методы естественных наук; методы гуманитарных наук1.

Методы первой из названных групп используются главным образом при разработке проблем криминалистической техники, методы второй группы в исследованиях по криминалистической тактике и методике расследования отдельных видов преступлений.

К числу наиболее часто используемых в криминалистике естественнонаучных методов следует отнести:

О содержании понятия гуманитарных наук см.: Келле В. Ж., Ковальзон М. Я. К вопросу о классификации общественных наук.В сб.: Методологические вопросы общественных наук. М., 1966, с. 47.

) физические, и среди них в особенности оптические;

2) химические и физико-химические, в особенности аналитические;

3) фотографические, в том числе методы точной запечатлевающей фотографии, и некоторые специальные методы (усиление изображений, цветная съемка, скоростная съемка и др.);

4) биологические и физиологические.

Более подробный перечень -отраслевых методов, используемых в различных отделах и подразделах науки криминалистики (таких, например, как всевозможные модификации методик электронной микроскопии, люминесцентного анализа, исследования твердости и т. п.), вероятно, вырос бы до многих десятков, если не сотен наименований.

Биологические методы находят применение, например, в некоторых исследованиях свойств пальцевых узоров (в частности, проблемы, наследования формы или деталей папиллярного узора), а также в исследованиях, относящихся к проблеме идентификации личности по чертам внешности1. Физиологические методы широко используются в исследованиях механизма формирования некоторых признаков почерка2.

В числе отраслевых методов гуманитарных наук можно выделить подгруппу методов, используемых для исследования психических явлений и процессов, связанных с поведением преступника, характеризующих возможности свидетеля, а также профессиональные качества следователя, судьи8.

В исследованиях, относящихся к области тактики и частной методики, все чаще используются средства и приемы, характерные для конкретно-социологических исследований.

* По классификации Р. С. Белкина упомянутые здесь методы отнесены к категории «специальных методов» (см.: Белкин Р. С. Ленинская теория отражения и методологические проблемы советской криминалистики, с. 93).

2 См., например: Судебно-почерковедческая экспертиза. М., 1971, с. 33.

3 См.: Шиханцев Г. Г. О формировании следственных способностей в процессе обучения.— В сб.: Вопросы судебной психологии. Минск, 1970, с. 14.

 

Глава II

СИСТЕМА КРИМИНАЛИСТИКИ И ЕЕ МЕСТО СРЕДИ ДРУГИХ ОТРАСЛЕЙ НАУЧНОГО ЗНАНИЯ

§ 1. Система криминалистики

Под  системой криминалистики понимают сложившийся порядок элементов (отраслей, разделов), на которые делится эта наука.

Как уже отмечалось, в науковедческой литературе широко распространен правильный, по нашему мнению, взгляд на систему показателей того, достигла ли данная наука самостоятельности и внутренней целостности или нет. Эти показатели носят характер объективных социальных фактов: наличие общепринятого наименования, наличие самостоятельных кафедр, лабораторий, институтов или факультетов для разработки и преподавания этой науки, существование обособленной литературы, фактически сложившейся дифференциации науки на отрасли и отделы, образование устоявшихся связей с другими науками.

Для криминалистики все эти критерии самостоятельности давно уже имеются, и никто не оспаривает ее права на существование как особой отрасли знания.

Приняв такой подход к характеристике самостоятельности науки в целом, мы, очевидно, должны с той же меркой подойти и к выявлению ее подразделений отраслей, отделов и т. д. Иначе говоря, о реальном существовании таких подразделений мы должны судить исходя не только из логического деления предмета науки на определенные части (теоретический критерий), но и из исторически сложившегося реального обособления этих частей в виде существования каких-либо внутренних подразделений кафедр и лабораторий, наличия групп специалистов узкого профиля, обособления  литературы в виде тематических сборников работ, подборки в периодических изданиях и т. п.

Приведенным критериям в известной мере отвечает исторически сложившееся и выдержавшее испытание временем деление криминалистики на три отрасли: технику, тактику и методику расследования преступлений.

В целостной структуре науки этим трем отраслям предшествуют «Введение», посвященное науковедческим проблемам, и общетеоретическая часть, чаще всего также включаемая во «Введение».

Таким образом, система криминалистики в ее нынешнем состоянии может быть представлена в следующем виде:

1) Введение в науку (предмет науки, система, метод, задачи и т. д.);

2) Общая теория криминалистики (учение о собирании и исследовании доказательств, теория идентификации и другие проблемы);

3) Криминалистическая техника;

4) Криминалистическая тактика;

5) Методика расследования преступлений.

Мы уже отмечали, что к «Введению в науку» с точки зрения строгого внутреннего единства следовало бы относить только науковедческие проблемы, т. е. такие, объектом которых является сама наукакриминалистика.

Между тем в литературе вопросы науковедения обычно рассматриваются совместно с проблемами теории идентификации, общего учения о собирании и исследовании доказательств и другими общетеоретическими воп< росами*.

В состав «науковедческого» введения, как уже отмечалось, входят: учение о предмете, системе и задачах науки криминалистики, учение о методах науки, вопросы истории науки, данные о состоянии криминалистики

' Так, в книге «Введение в криминалистику...» А. И. Винберга наряду с предметом, системой, методами и историей науки рассматривается теория идентификации. Р. С. Белкин в рамках «общей теории криминалистики» рассматривает как вопросы теории доказывания, так и методологию деятельности по раскрытию преступлений (см.: Белкин Р. С. Ленинская теория отражения и методологические проблемы советской криминалистики, с. 99).

27

 

в других социалистических странах, критика реакционных тенденций буржуазной криминалистики.

Далее следует общая теория криминалистики, содержащая такие учения, теории, которые являются общими для всех отраслей этой наукитехники, тактики и методики. Областью приложения общей теории в отличие от «Введения» является не сама наука, а практическая деятельность по раскрытию преступлений  (доказыванию).

Общая теория криминалистики, в ее современном виде, представляет собой по преимуществу учение о методах раскрытия преступлений и доказывания.

В составе общей теорий криминалистики первой и по времени возникновения, и по степени зрелости должна быть названа теория идентификации, положения которой носят универсальный характер для всей криминалистики.

Наряду с традиционной и хорошо разработанной теорией идентификации в фонд общей теории криминалистики, по нашему мнению, входят обобщенные данные о способах доказывания на основе иных форм связей причинной, субстанциональной, фунциональной и т. д.'.

К сожалению, эти проблемы (за исключением теории идентификации и отчасти теории установления причинных связей)2 еще очень слабо разработаны, вследствие чего соответствующий раздел общей теории криминалистики остается несколько однобоким..

Выделение двух отраслей криминалистикитехники и тактики не связано ни со стадиями расследования, ни с особенностями различных уголовных дел, ни с различием в уровне общности решаемых задач. Тем не менее оно очень отчетливо заметно: соответствующая специализация наблюдается в сфере исследований и в области преподавания, в научной, учебной и справочной литературе.

Описанная система,  являющаяся традиционной, принимается в настоящее время большинством ученых.

' Э и с м а н А. А. Заключение эксперта. М., 1970; Л у з г и н И. М. Расследование как процесс познания.Автореф. докт. дисс. М., 1968, с. 10.

2 См.: Соколовский 3. М. Экспертное исследование причинной связи по уголовным делам. Киев, 1970.

28

 

Вместе с тем развитие самой науки, подчас неравномерное в различных отделах и направлениях, влечет известное перераспределение материала, смещение «акцентов» и другие изменения.

Эти изменения заставляют время от времени вновь обращаться к вопросу о системе науки, обсуждать своевременность и целесообразность тех или иных структурных изменений. Эти вопросы, часто вызывающие острые дискуссии, рассмотрены в § 3 и 4 гл. II этой книги.

§ 2. Криминалистика в системе юридических наук

В свое время много споров вызывал вопрос о том, яв-ляется ли криминалистика юридической наукой1. Этот вопрос далеко не праздный. Он имеет не только теоретическое, но и. сугубо практическое значение: в какой системе государственных организаций должны находиться криминалистические учреждения (научные и практические), кто должен руководить их деятельностью, комплектовать кадры, финансировать. Понятно, что только признание таких подразделений «своими» обеспечит им необходимые условия развития.

В практическом аспекте названный вопрос давно и бесповоротно решен. Все криминалистические учреждения, как научные, так и практические, находятся в системе правоохранительных органов (прокуратура, МВД, Министерство юстиции). В теории в целом преобладает правильный взгляд на криминалистику как на юридическую науку.

Предпринятый выше анализ предмета криминалистики убеждает в том, что этот предмет как в познавательной его части (закономерности следообразования, поведения людей во время совершения преступления и в ходе его раскрытия и т. д.), так и в части разработок (рекомендации в области техники, тактики и т. п.) целиком принадлежит к области раскрытия преступлений и судеб-

* Обзор различных точек зрения см.: Предмет советской криминалистики и ее место в системе юридических наук.«Соц. законность», 1952, № 3, с. 77.

29

 

ного доказывания. Криминалистика не исследует и не разрабатывает никаких иных объектов, кроме тех, которые возникают в ходе преступления или в ходе его раскрытия. Сказанное в равной степени относится ко всем отраслям криминалистики: технике, тактике и методике. Оно справедливо, по нашему мнению, и для теории криминалистической экспертизы.

Между тем высказывались мнения, что криминалистическая техника (и, следовательно, криминалистическая экспертиза в отличие от тактики и методики) не является частью юридической науки, а должна быть отнесена к области естественных и технических наук'. Это заблуждение имеет несколько причин. Во-первых, его авторы, очевидно, молчаливо предполагают, что объектом юридической науки могут быть только правовые нормы. Между тем в любом определении любой юридической науки подчеркивается, что она изучает не только нормы, но и деятельность, регулируемую этими нормами. Хорошо известно, что применение криминалистической техники во всех формах является именно такой деятельностью, в общем виде регулируемой нормами уголовного процесса.

Вторая причина заблуждения состоит в том, что за основание классификации принимается не предмет науки, а ее методы (причем не все, а некоторые). Факт использования какой-либо наукой микроскопа или энцефалографа не превращает эту науку в физику, так же как применение в криминалистике слепочных материалов не дает основания считать ее отраслью стоматологии или декоративного искусства.

Наконец, третья причина заключается в недооценке сложности внутреннего состава современных наук. Множество наук, таких, как биофизика или физическая химия, астроботаника или кибернетика, не укладываются в жесткие рамки традиционной классификации, складывавшейся в течение долгой истории развития научного познания2.

' Этого взгляда придерживался и ряд процессуалистов, в частности М. С. Строгович (см.: Он же. Кур'^ советского уголовного процесса. Т. I. М., 1968, с. 102),

2 См.: Кедров Б. М. Классификация наук. Т. II. М., 1965, с. 531.

30

 

Классификации наук лишь в общих чертах, весьма приблизительно позволяют располагать современные науки в «ячейках» своих жестких схем.

Криминалистика является юридический наукой и в силу этого принадлежит к системе общественных наук. Этому нисколько не противоречит то обстоятельство, что она использует некоторые методы естествознания и техники. Это так же понятно, как и то, что она использует данные, по своему «происхождению» относящиеся не к естественным наукам, а к наукам о мышлении (через логику и психологию).

Криминалистика ближе всего соприкасается с науками уголовного права и уголовного процесса.

Центральное для науки уголовного права понятие состава преступления имеет существенное значение при построении методик расследования преступлений. Признаки конкретных составов определяют в конечном счете предмет расследования по каждому делу. Не удивительно поэтому, что почти все исследования по частной методике включают в себя в том или ином аспекте анализ уголовно-правовой стороны соответствующего деяния.

Вместе с тем содержание наук уголовного права и криминалистики столь различно, несовпадение их предметов столь явно, что никаких затруднений при их разграничении не возникает.

Напротив, разграничение криминалистики и уголовно-процессуальной науки не столь просто. Относительно легко разграничить науки тогда, когда объекты их познания принадлежат к разным классам, а их разработки касаются разных сфер практической деятельности. Такие науки имеют свои области приложения. Разграничение смежных наук сложнее, потому что их объекты соприкасаются, а иногда даже частично пересекаются. Именно такое отношение, характерно для криминалистики и науки уголовного процесса.

В качестве объектов процессуальной науки обычно упоминаются в первую очередь нормы процессуального права и далее возникающие на их основе процессуальные правоотношения и правоприменительная деятельность органов суда, прокуратуры, следствия по расследованию и разрешению уголовных дел.

В определениях же предмета криминалистики в числе специфических для нее объектов, как правило, называют

«технические средства», «тактические приемы» и «методику» раскрытия (расследования) преступлений.

Можно ли считать указания на «технические средства», «тактические приемы», «методику» достаточными для строгого и четкого отграничения предмета криминалистики от предмета науки уголовного процесса?

Думается, что да, но только при том условии, что сами названные понятия будут точно и строго определены, причем не общесемантически (ссылками на словари, энциклопедии и т. п.), а специфически как однозначные термины юридического научного языка.

Все наиболее общие и существенные действия, связанные с расследованием преступлений и с доказыванием в особенности же те действия и отношения, в которых возможно столкновение интересов; возникновение конфликтов, регулируются процессуальным законом.

При построении правового регламента учитываются соответствующие обстоятельства, и наука уголовного процесса исследует их равно как соответствующие нормы я деятельность, прямо предусмотренную нормами права'.

Наряду с этими нормативными (процессуальными) правилами, определяющими деятельность по раскрытию преступлений и доказыванию, существуют правила меньшей общности, конкретизирующие и детализирующие первые, но не имеющие характера правовых норм, а являющиеся научными рекомендациями. Это и есть технические, тактические и методические рекомендации криминалистики, составляющие предмет разработки последней.

Различие в уровнях общности нормативных процессуальных правил и следующих за ними конкретизирующих их научных (криминалистических) правил и рекомендаций можно иллюстрировать следующим примером.

Статьи 168—173 УПК, РСФСР устанавливают общие и наиболее существенные (для достижения целей правосудия) правила проведения обыска. К их числу относится формулировка общей задачи этого следственного дей-

* Интересно отметить, что С. С. Алексеев, определяя общее понятие предмета юридической науки, указывает на такой объект познания, как «объективные закономерности права», изучение которы;

позволяет совершенствовать право, повышать его эффективность (см, А л е кс еев С. С. Указ. работа, с. 95),

ствия, обязательность вынесения постановления и санкции прокурора о его проведении, взаимоотношения участников обыска, права и обязанности следователя и обыскиваемого лица. Некоторые правила вытекают из других, более общих норм УПК (например, из ст. ст. 20,127 и др.). Все они носят характер нормативных правил, принадлежат процессу и являются объектами процессуальной науки.

Очевидно, что в реальных ситуациях и по отдельным видам уголовных дел возникает множество более детальных и конкретных вопросов'. Например, в нормах процессуального права не сказано о том, надлежит ли начать обыск с данного помещения или другого, где искать тайники, как толковать то или иное поведение обыскиваемого, применить ли металлоискатель или газовый анализатор, ультрафиолетовый или инфракрасный осветитель. Точно так же вне прямого и непосредственного правового регулирования лежат вопросы о том, в какой последовательности лучше выяснять отдельные эпизоды преступления в ходе допроса или как производить осмотр места происшествияот центра к периферии или от периферии к центру.

Действующий закон содержит сравнительно подробно разработанные правила, относящиеся к проведению экспертизы, в том числе криминалистической. Но за пределами этих правил на более конкретных уровнях лежит очень большой объем данных, касающихся техн-ики и методики исследования различных видов следов и иных объектов, естественно, не входящих в состав нормативных предписаний.

Все эти вопросы, находящиеся по степени детализации и конкретизации ниже уровня нормативного регулирования (на субпроцессуальном уровне), и составляют то, что принято обозначать техническими, тактическими и методическими средствами и приемами раскрытия преступлений, собирания и исследования доказательств. Именно они и являются основными объектами науки криминалистики.

* В книге «Криминалистика» (Криминалистическая тактика. Т. II. М., 1970, с. 14, 15) правильно отмечено, что закон не может регламентировать весь комплекс приемов проведения следственных действий, «Процессуальный порядок производства следственных действий реализуется через тактические приемы их проведения».

При таком соотношении предметов криминалистики и науки уголовного процесса провести между ними строгую разграничительную линию в области доказывания вельзя. Правильнее говорить о довольно широкой «полосе», в которой находятся проблемы, общие для обеих наук.

Понятно, что процессуальная наука не может ограничиться рассмотрением только общих характеристик, например взаимоотношений следователя и обвиняемого, или общих ситуаций, возникающих при осмотре. Она по необходимости должна проследить и частные следствия, детали этих отношений, находящиеся за пределами правового регулирования, т. е. по существу в сфере криминалистики. Точно так же криминалистика не может ограничиться исследованием только деталей поведения участников процесса или частных ситуаций обстановки происшествия, закрывая глаза на более общие свойства и закономерности. Следовательно, и криминалистика по необходимости восходит в своих исследованиях на уровень, подлежащий правовому регулированию, т. е. в сферу интересов процессуальной науки'.

Вследствие этого и научные рекомендации, даваемые обеими науками («конструкции» и разработки), оказываются весьма близкими по содержанию. Но это совсем не означает, что процессуальная наука представляет теоретическую базу для криминалистики, тогда как криминалистика, лишенная собственной теории, лишь реализует процессуальную теорию в своих рекомендациях. Неверно представление и об обратном соотношении этих наук.

Криминалистика содержит развитые теоретические элементы (теория идентификации, теория версий и планирования, общее учение о следах и др.) и наряду с этим разработки, конструктивные элементы и, так же как и отраслевые юридические дисциплины, является смешанной «теоретико-прикладной наукой».

1 Вместе с тем уголовно-процессуальная наука занимается множеством вопросов, которые никакого отношения к криминалистике не имеют (порядок обжалования решений, подсудность и т. д.). Соответственно и криминалистика занимается проблемами, очень далекими от интересов уголовно-процессуальной науки (методика усиления контраста изображений, состав порошков для проявления следов и др.). Все сказанное выше касается разграничения этих наук в сфере их общих интересов процесса доказывания.

34

 

§ 3. Дискуссионные вопросы соотношения предметов уголовно-процессуальной науки, криминалистической тактики и методики раскрытия преступлений

В криминалистической литературе неоднократно подвергались обсуждению вопросы соотношения объема и содержания знаний, включаемых в состав процессуальной науки и криминалистики, в частности ее разделовметодики и тактики.

Развитие науки неизбежно сопровождается некоторым перераспределением материала между отдельными отраслями, и в особенности между смежными науками. Именно поэтому вновь и вновь приходится возвращаться к обсуждению этих вопросов.

Рассмотрим сначала некоторые аспекты соотношения предмета методики раскрытия преступлений и предмета уголовно-процессуальной науки.

Можно ли ограничить систему приемов и методов, разрабатываемых криминалистикой, собиранием и исследованием доказательств при расследовании, т. е. только уголовно-процессуальной деятельностью и только в стадии расследования? Нам представляется, что имеется ряд оснований для отрицательного ответа на этот вопрос'.

С самого начала мы хотим сделать оговорку. Несомненно, между наукой уголовного процесса и криминалистикой существует теснейшая связь. Во многом, можно даже сказать в основном, задачи криминалистики предопределяются задачами уголовного процесса. Вместе с тем имеются значительные особенности в задачах, стоящих перед криминалистикой. Криминалистика не ограничивается уголовно-процессуальной сферой, она выходит за ее рамки. Это, конечно, не означает, что криминалистика может нарушать принципы и отдельные положения уголовного процесса. Дело в том, что ок-а касается таких явлений или таких сторон явлений, имеющих отношение к деятельности органов, ведущих борьбу с преступностью, которые не регламентируются и по

'Отметим, что автор VI глава этой книги Н. А. Якубович ограничивает сферу интересов криминалистики только процессуальной деятельностью.

 

своему характеру не могут регламентироваться уголовно-процессуальными нормами.

Расследование преступлений (и предварительное следствие, и дознание), как известно, осуществляется после возбуждения уголовного дела. Между тем к предмету криминалистики относятся приемы и методы, применяемые еще до возбуждения уголовного дела'.

В конечном счете, основной задачей, стоящей перед криминалистикой, является способствование предупреждению и искоренению преступлений. Как известно, эту задачу выполняет не только криминалистика. Статьей 2 Основ уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик она поставлена перед уголовным судопроизводством в целом. Но разрешается она криминалистикой специфически: криминалистика разрабатывает наиболее рациональные приемы, методы и средства по выявлению, собиранию, исследованию и оценке фактических данных, обеспечивающих раскрытие преступлений. Достигает она этого, в частности, путем приспособления для своих целей современных возможностей различных наук и изучения и обобщения практики выявления и расследования преступлений2.

Выявление преступлений связано с важнейшей проблемой латентной преступности. Реализация задачи неотвратимости наказания во многом затрудняется тем, что значительное количество преступлений (особенно хищений, должностных и хозяйственных) не выявляется, остается вне поля зрения правоохранительных органов. Поэтому проблема латентной преступности имеет непосредственное отношение к задаче предупреждения и искоренения общественно опасных деяний.

Разрабатываемые  криминалистикой  специальные приемы, методы и средства раскрытия преступлений обычно используются при выявлении преступлений. При

' На это указывал ряд криминалистов. В частности, еще в учебнике 1950 года А. И. Винберг писал: «Криминалистика существует и там, где вовсе нет уголовного процесса. Приемы криминалистики в отличие от процессуальных действий осуществляются еще до начала уголовного дела» (Криминалистика. Ч. I. М., 1950, с. 21).

2 В утоловно-процессуальном законе не упоминается термин «выявление преступлений», в нем говорится об «обнаружении преступлений». Мы же предпочитаем термин «выявление», который, по нашему мнению, предполагает более активное начало, свойственное криминалистике.

 

этом многие из них применяются вне сферы уголовно-процессуальной деятельности; это относится и к криминалистической технике, и к тактике, и к методике.

Вопросы рассмотрения сообщений и заявлений о преступлениях относятся к уголовному процессу и к прокурорскому надзору, причем линия их разграничения четко не определена. В соответствующих же научных дисциплинах обычно ограничиваются обсуждением процедурных сторон этих вопросов. Что же касается наиболее рациональных приемов, способов и средств выявления и собирания необходимых фактических данных, то они никем, кроме криминалистов, не разрабатываются'.

Еще в учебнике криминалистики 1949 года отмечалось, что «криминалистические приемы и способы применяются и до возбуждения уголовного дела»2.

В качестве примера можно указать на следующие формы деятельности, связанной с проверкой сигналов о преступлениях: организация внезапных инвентаризаций для проверки наличия определенных материальных ценностей, сохранности товаров; ознакомление с определенными документами, фиксирующими передвижение и транспортировку товаров; изготовление фотокопий этих документов; отобрание объяснений должностных лиц, причастных к проверяемым операциям; организация необходимых проверок и ревизий деятельности определенных учреждений и предприятий; получение необходимых заключений специалистов (несудебных экспертов) о свойствах предметов, взаимосвязи процессов, происхождении определенных признаков и т. д.

Все перечисленные и другие не процессуальные действия проводятся с использованием криминалистической техники, в соответствии с рекомендациями криминалистической тактики и методики.

Нередко успешность деятельности по выявлению преступлений определяется знанием лицами, ее осущест

' На это, в частности, указывает П. М. Шаламов в своей работе «Некоторые проблемы криминалистики» (М., 1965, с. 33).

2 Винберг А. И., Шавер Б. М. Криминалистика. М., 1949, с. 3. Авторы, давая определение криминалистики, писали, что это «•наука о специальных приемах и методах обнаружения, собирания, фиксации и исследования доказательств, применяемых для раскрытия преступлений и используемых для розыска и опознания преступников».

вляющими, указанных рекомендаций по тактике и методике расследования преступлений, умение вовремя и к месту их применить. Названную деятельность по выявлению преступлений нередко осуществляют работники предварительного следствия, дознания, которые проводят и расследование по уголовным делам'.

Современные пособия по методике расследования отдельных видов преступлений, как правило, содержат специальные разделы с рекомендациями по методике проверки и разрешения заявлений и сообщений о совершенном или подготавливаемом преступлении.

Недостаточная разработка в криминалистике проблемы выявления (обнаружения) преступлений может быть объяснена исторически сложившимся подходом к определению задач и предмета этой науки.

Следует отметить, что зарождение криминалистики было связано прежде всего с разработкой приемов, методов и средств собирания доказательств по уже обнаруженным преступлениям (прежде всего таким, как убийство, кража, подделка документов и т. п.). Поэтому внимание криминалистов сосредоточивалось не на выявлении событий преступлений, а на установлении и изобличении виновных, соответственно чему и разрабатывались криминалистические приемы и методы.

Этим же объясняется и структура прежних пособий по расследованию преступлений, в которых авторы основное внимание уделяли использованию криминалистической техники и тактике проведения отдельных следственных действий. Что же касается методики расследования, она оставалась на втором плане.

С не процессуальным применением криминалистических методов, приемов и средств связана деятельность по выявлению преступления мерами оперативно-розыскного характера, а также при выполнении заданий следователя в процессе расследования уголовного дела. УПК предусматривает выявление (обнаружение) мерами оперативно-розыскного характера преступлений и лиц, их совершивших (ст. 118), а также проведение ро-

' Практически прокурор часто поручает следователю проводить предварительную проверку заявлений и сообщений о преступлениях, а уголовно-процессуальный закон (ст. 109 УПК РСФСР) обязывает следователя и орган дознания принимать необходимые меры по поступившим к ним непосредственно заявлениям и сообщениям.

зыскных действий по уголовному делу (ч. 4 ст. 127). Регламентация этих мер в уголовно-процессуальном законе отсутствует, поскольку подобная деятельность органов дознания осуществляется вне уголовно-процессуальной сферы. Однако эта деятельность имеет весьма важное значение для раскрытия преступления как в части установления самого события преступления, так и в части изобличения виновного'. Можно сказать, что раскрытие сложного замаскированного преступления практически невозможно без применения оперативно-розыскных мер в той или иной форме. В ряде случаев, когда мы сталкиваемся с замаскированными преступлениями, совершенными особо изощренными способами, применяемыми лицами, обладающими преступным опытом, успешность их раскрытия и изобличение виновных во многом определяются качеством оперативно-розыскной деятельности.

В юридической литературе единодушно отмечается важная роль этой деятельности для раскрытия и предупреждения преступлений2. Споры, ведущиеся в этой связи, носят характер уточнения отдельных выражений. терминов3.

Многие криминалисты полагают, что предотвращение преступления относится к задачам криминалистики. В. П. Колмаков писал: «Объектом изучения крими" налистики как юридической науки являются преступле-

* Н. А. Щелоков так определяет понятие «оперативно-розыскная деятельность»: «Под оперативно-розыскной деятельностью следует понимать систему разведывательных (поисковых) мероприятий, осуществляемых милицией в строгом соотве.тствии с требованиями закона, для предотвращения и раскрытия преступлений, а также для розыска и задержания преступников» (см.: Щелоков Н. Д. Советская милиция. М., 1971, с. 51).

2 См.: Л у зги н И. М. Об особенностях оперативно-розыскных действий и их-месте в криминалистике.—Тезисы доклада на межвузовской конференции по криминалистике. М., 1960, с. 5; В и н-берг А., Качаров Г., Миньковский Г. Теория судебных доказательств в уголовном процессе.«Соц. законность», 1963, № 3, с. 24; Белкин Р. С. Ленинская теория отражения и методологические проблемы советской криминалистики, с. 38—43 и др.

3 Одни говорят, что эта деятельность является «составной частью некоторых этапов доказывания (связанных с обнаружением доказательств)»; другиесредством «обнаружения источников доказательственных фактов»; третьи средством «обнаружения объектов носителей доказательственных информации» и т. п.

39

 

ния замышляемые, готовящиеся, начавшиеся и совершаемые. Но криминалистика изучает их с позиций предотвращения и раскрытия, что достигается посредством разрабатываемых и рекомендуемых ею научных методов»' (выделено нами.В. Т.). Общеизвестно, что изучение и предотвращение замышляемых преступлений осуществляется вне процессуальной сферы.

В криминалистике, особенно в методике, важное место занимают вопросы организационной деятельности по раскрытию преступлений как в стадии расследования, так и до нее2. Причем наряду с научной организацией труда (НОТ) следователя3, включающей планирование следствия по конкретному делу, а также по группе дел,—это организация подготовительной работы по проверке заявлений и сообщений4, организационная деятельность по подготовке одновременного внезапного проведения большого числа следственных действий и проверочных мероприятий и др.5.

Особо следует остановиться на том, что непроцессуальная деятельность по уже возбужденному уголов-

' Колмаков В. П. Введение в курс науки советской криминалистики. Одесса, 1973, с. 6.

2 В этой части мы солидаризируемся с М. П. Шаламовым, указывавшим на такую задачу криминалистики (см.: Шаламов М. П. Некоторые проблемы советской криминалистики. М., 1965, с. 31, 32). Об этой стороне криминалистики упоминает и А. Н. Колесниченко (см. автореф. его докт. дисс.: Научные и правовые основы исследования отдельных видов преступлений. Харьков, 1967, с. 15). Еще значительно раньше А. Н. Колесниченко и В. П. Колмаков относили к предмету криминалистики «организацию следственной работы» (см.:

Тезисы докладов на научной конференции по работам, выполненным в 1955 году. Харьков, 1956, с. 11).

3 Проблему НОТ следователя мы относим к криминалистиике, поскольку она непосредственно связана с успешностью его деятельности по раскрытию преступлений в целом и, в частности, эффективностью выполнения им отдельных следственных действий.

' 4 В. П. Попов относит к предмету криминалистики проверочные мероприятия по первичным материалам (см.: Вопросы советской криминалистики. Алма-Ата, 1959, с 13—14).

6 Для иллюстрации можно указать на весьма сложную организацию одновременного внезапного проведения по делу о крупных хищениях неучтенной продукции первоначальных следственных действий: осмотра и изъятия документов на нескольких промышленных предприятиях и в торговых предприятиях; организации инвентаризаций товаров, готовой продукции, полуфабрикатов и сырья и осмотра их на тех'же предприятиях; большого числа обысков у заподозренных лиц, их родственников.

ному делу, проводимая наряду с предварительным следствием, нередко выполняется не только аппаратами органов дознания, но и работающими в составе следственных отделов органов прокуратуры криминалистами и с их помощью непосредственно следователями. Эта деятельность, связанная с «предварительным исследованием» предметов, могущих стать вещественными доказательствами, а также и самих вещественных доказательств, все больше привлекает внимание ученых-криминалистов1.

В связи с рассматриваемым вопросом следует остановиться на предложении Р. С. Белкина и Ю. И. Краснобаева о включении в понятие предмета криминалистики «закономерностей возникновения, собирания, исследования и использования доказательств»2.

В содержании науки криминалистики действительно важное место занимают исследования закономерностей возникновения фактических данныхследов, оставляемых в результате совершения преступления. Мы хотим этим подчеркнуть, что наука криминалистика исследует явления, возникающие вне сферы уголовного процесса, поскольку они имеют место в реальной действительности

1 В частности, можно назйать: Селиванов Н. А. Основания и формы применения научно-технических средств и специальных познаний при расследовании преступлений. В сб.: Вопросы криминалистики. Вып. 12, 1974; Он же. Вещественные доказательства. М., 1972, гл. III.; Викторова Л. Н. Криминалистическое исследование документов с целью установления последовательности выполнения их фрагментов. М., 1972; Власов В. П. Следственный осмотр и предварительное исследование документов. М., 1961; Зотов Б. В. Применение экспертизы на предварительном следствии. М., 1956;

Соколовский 3. М. О применении следователем криминалистических знаний при исследовании вещественных доказательств.«Сов. государство и право». М., 1957; Дворкин А. И. Предварительное исследование вещественных доказательств при расследовании преступлений.Автореф. канд. дисс. М., 1974.

2 Белкин Р. С., Краснобаев Ю. И. О предмете советской криминалистики.«Правоведение», 1967, № 4, с 94; Криминалистика. Т. I. М., 1969, с. 10. В другом месче Р. С. Белкин замечал: «Точнее говоря, при совершении преступления возникают не доказательства, а те фактические данные, которые впоследствии в соответствии с законом приобретают по расследуемому делу значение судебных доказательств». Здесь и далее под понятием «возникновение доказательств» имеется в виду возникновение будущих доказательств (см.:

Белкин Р. С. Ленинская теория отражения и методологические проблемы советской криминалистики, с. 53—54).

 

еще до того, как правоохранительным органам становится известно о преступлении.

В свете сказанного выше о значении для раскрытия преступлений непроцессуальной деятельности соответствующих органов нельзя   согласиться с мнением А. А. Эйсмана, будто бы для строгого и четкого отграничения предмета криминалистики от предмета процессуальной науки достаточно указания на то, что криминалистике свойственна разработка проблем «технических средств», «тактических приемов», «методики»'. Это было бы так, если бы названное отграничение можно было свести только к уголовно-процессуальной сфере.

Нельзя не упомянуть о том, что за рамки процессуальной сферы выходит проблема участия общественности в выявлении, раскрытии и предупреждении преступлений. Большинство криминалистов включают эту деятельность в предмет криминалистики, хотя она не регламентирована, а только упоминается в процессуальном законе.

В заключение отметим, что сферу криминалистики нельзя ограничить рамками предварительного следствия в силу еще одного обстоятельства.

Ссылаясь на мнение М. М. Гродзинского, Н.В.Тер-зиева, А. И. Винберга, В. П. Колмакова и других, а также на зарубежных криминалистов, Л. Е. Ароцкер утверждает, что «криминалистика не является наукой только для предварительного следствия и дознания; ее приемы и методы должны применяться в деятельности суда»2. У Р. С. Белкина также можно встретить указание на то, что распространенным становится мнение, что сферой применения криминалистики является не только предварительное, но и судебное следствие3.

Подробно рассматривая применение на суде криминалистических приемов, средств и методов, Л. Е. Ароцкер дает такое определение: «Под криминалистической тактикой судебного следствия подразумевается система основанных на уголовно-процессуальном законе криминалистических приемов и методов планомерной под-

' См. § 2 гл. II настоящей книги.

2Ароцкер Л. Е. Криминалистические методы судебного разбирательства уголовных дел.Автореф. докт. дисс. М., 1965, с. 7.

3 См.: Криминалистика. М., 1968, с. 15.

отовки и проведения судебного следствия в целом и отдельных судебных действий, направленных на установление истины по делу»'. Он убедительно показывает, что в суде используются криминалистические рекомендации как по тактике, так и по методике расследования отдельных видов преступлений2.

Таким образом, представляется, что в существую" щие определения предмета криминалистики целесообразно внести уточнения, исходя из того, что:

1) криминалистика научно разрабатывает не только проблемы расследования, но и проблемы выявления (обнаружения) преступлений;

2) криминалистика не ограничивается сферой уго-ловно-процессуальной; она изучает явления и разрабатывает рекомендации о приемах, методах и средствах не только в пределах уголовно-процессуальной регламентации, но и вне ее: и в стадии предварительного следствия и дознания, и в стадии возбуждения уголовного дела, и до нее.

Иначе говоря, можно дать такое определение: предмет криминалистикиэто система средств и методов деятельности правомочных органов по раскрытию и предупреждению преступлений, сосгоящая в выявлении, собирании и исследовании фактических данных, на основании которых устанавливаются общественно опасные деяния и виновность лиц, их совершивших, а также принимаются меры по предупреждению преступлений.

В этом определении говорится о той же деятельности тех же органов, которая является предметом науки уголовного процесса (раскрытие преступлений) и частично криминологии (предупреждение преступлений). Однако это не должно никого смущать. При однородности предмета различные науки могут ставить перед собой разные задачи и разрешать их своими специфическими средствами и методами. К тому же при большой близости криминалистики, науки уголовного процесса и частично криминологии неизбежно их известное взаимопроникновение.

Можно согласиться с краткой характеристикой взаимосвязи криминалистики и уголовного процесса, кото-.

' Указ. автореферат, с. 14. 2 См. там же, с. 15.

43

 

рая дается в одном из наиболее содержательных вузовских учебников по криминалистике: «Процессуальная наука определяет пределы и условия применения криминалистических рекомендаций в сфере судебного исследования, компетенцию различных участников процесса в использовании криминалистических средств, приемов и методик, предмет доказывания и пр.»'.

Что же касается взаимосвязи криминалистики и криминологии в отношении предупреждения преступлений, то разграничение их лежит по следующей линии.

Действующий процессуальный закон (ст. 21 УПК РСФСР) содержит адресованное органам расследования и суда требование выявлять причины преступления и принимать меры к их устранению. Это указание относится к судопроизводству по каждому уголовному делу, что и определяет отношение к предмету криминалистики разработки средств, приемов и методов по предупреждению преступлений. Но вместе с тем применительно к криминалистике данное указание ограничивает разработку этой проблемы рамками отдельного уголовного дела. Что же касается криминологии, предметом которой также являются причины преступлений и разработка мер по их устранению, то там идет речь не только (и не столько) об отдельном преступлении, сколько о причинах преступности в целом, о преступлениях определенных видов.

Следует заметить, что взаимопроникновение названных наук весьма значительно. С одной стороны, установление криминологией общих причин преступности невозможно без конкретного знания причин отдельных конкретных преступлений. С другой стороны, научная разработка криминалистических рекомендаций по выявлению причин отдельного преступления и разработка предупредительных мероприятий невозможна без освоения соответствующих общих криминологических положений, относящихся к названным вопросам.

Вторая группа вопросов, до сих пор вызывающих дискуссии о системе криминалистики, относится к соотношению объема и содержания криминалистической тактики, с одной стороны, и методики раскрытия и расследования преступлений с другой.

' Криминалистика. М., 1963, с. 16.

44

 

Широкий и всесторонний обмен мнениями по этим вопросам- состоялся в середине 50-х годов на специальном заседании совета ВНИИ криминалистики Прокуратуры СССР'.

В то время обращала на себя внимание недостаточная разработанность криминалистикой системы приемов расследования, общих для всех видов преступлений. Все признавали необходимость таких разработок, однако принадлежность этих проблем к тактике либо к методике оценивалась   по-разному.   Именно тогда А.Н. Васильев сформулировал понятие тактики следствия, в котором методике расследования отдельных видов преступлений отводилось место, по существу подчиненное тактике2.

Однако такой взгляд на роль тактики и методики разделялся не всеми. В частности, С. А. Голунский, обращаясь к общему учению о раскрытии преступлений, считал, что «может быть, правильнее было бы говорить в таком случае об «общей методике» следствия». Правомерность использования самого термина «тактика» вызывала у него сомнения3.

Развивая далее соображения о соотношении методики и тактики, С. А. Голунский отмечал, что каждый раздел криминалистики должен иметь общую часть, и указывал: «Для -методики мы пытаемся создать такой

' Обсуждались два доклада: А. И. Винберга «О системе науки советской криминалистики» и Ар Н. Васильева «Тактика следствия, ее содержание и место в системе науки советской криминалистики» (см: в сб.: Советская криминалистика на службе следствия. Вып. 7. М., 1956, с. 153—164).

2 Тактика следствия (впоследствии названная А. Н. Васильевым «следственная тактика») определялась как «система приемов расследования преступлений всех видов и служащих основой для' разработки методики расследования отдельных видов преступлений» (см.: Советская криминалистика на службе следствия. Вып. 7, с. 152).

3 Так, он говорил: «Я хочу обратить внимание на то, что термин «тактика» применяется лишь к ограниченному кругу человеческой деятельности. Мы никогда не слышали о тактике сельского хозяйства, тактике искусства, о тактике в медицине... Этот термин, насколько я мог установить, применяется лишь в трех сферах человеческой деятельности: в военном деле, классовой борьбе и спорте... Если термин «тактика» и может применяться в данной области, то в известной степени только в условном смысле» (см. там же, с. 162).

45

 

раздел, выделив в него общие вопросы методики. Но для тактики ничего похожего мы пока не создали»'.

Тогда же Г. Н. Александров подчеркивал важность и самостоятельность методики: «Самостоятельный раздел криминалистикиэто методика расследования. Применяя тактические и технические приемы, методика обеспечивает выполнение тех замыслов, которые содержатся в следственной версии и в плане расследования. Это то, что мы называем искусством расследования»2.

Л. И. Ураков отмечал, что общие вопросы тактики в криминалистике можно назвать «общей методикой» и что общую и частную методику надлежит объединить в один раздел криминалистики3.

В начале 60-х годов Н. В. Терзиев писал: «Нельзя согласиться с тем, что вся совокупность способов проведения различных следственных действий принадлежит к области тактики. По нашему мнению, было бы лучше применять для этого термин «методика». Ведь именно методикой называется совокупность способов и приемов систематического, последовательного и целесообразного проведения какой-либо работы. Это как раз тот термин, который наиболее подходит для обозначения совокупности способов и приемов выполнения различных следственных действий»4.

Совершенно определенно поднимал вопрос о необходимости создания и разработки такого самостоятельного раздела криминалистики, как общая методика расследования преступлений, В. И. Теребилов.

В учебнике криминалистики 1959 года В. И. Теребилов в главе «Основные положения методики расследования отдельных видов преступлений» писал: «Из всех методических  указаний,   относящихся   к расследованию отдельных видов преступлений, следует выделить такие, которые имеют прямое отношение к расследованию всех или большинства уголовных дел независимо от квалификации преступления. Их можно условно назвать «общими методическими указаниями по

' Советская криминалистика на службе  следствия.  Вып. 7, с. 162.

2 Там же, с. 159.

3 См. там же, с. 158.

4Терзиев Н. В. К вопросу о системе науки советской криминалистики.«Правоведение», 1961, № 2, с. 153.

расследованию преступлений». В соответствии со сказанным в этой главе имеется параграф «Некоторые общие методические и организационные указания, относящиеся к расследованию всех видов преступлений»'.

Позднее А. Н. Колесниченко рассматривал «общие черты», «характерные для всех методик»2. В учебнике криминалистики 1968 года имеется специальная глава «Общие положения методики расследования отдельных видов преступлений»3, а в учебнике 1970 годапараграф с таким же названием4.

Вопреки этим тенденциям А. Н. Васильев с самого начала утверждал, что общие положения методики расследования преступлений либо входят в содержание науки уголовного процесса, либо относятся к следственной тактике5.

Общие вопросы методики расследования преступлений и теперь многие относят к тактике расследования. Представляется, однако, что это не должно исключать попыток по-иному подойти к решению затронутых вопросов. В частности, следует попытаться выявить устойчивые, закономерные взаимосвязи между элемента" ми методики как системы, что- может оказаться плодотворным для выяснения места общих вопросов раскрытия преступлений.

Если обратиться к общепринятому толкованию термина «методика», то можно увидеть, что он расшифровывается как «совокупность способов, методов, приемов для систематического, последовательного, наиболее целесообразного проведения какой-либо работы»6.

Представляется, что это толкование и следует положить в основу рассматриваемого нами понятия, применяя его к последовательному выполнению главной за-

' Криминалистика. М., 1959, с. 353—358.

2 См.: Колесниченко А. Н. Указ. автореферат, с. 19.

3 См.: Криминалистика. М., 1968, с. 476. Следует заметить, что автор данной главы Г. Г. Зуйков вплотную подошел к проблеме самостоятельного значения общей методики расследования преступлений. Он говорит о том, что нужно различать два раздела:

а) общие положения методики расследования и б) методику расследования по отдельным видам преступлений (там же, с. 479).

4 См.: Криминалистика. Т. II. М., 1970, с. 241.

5 См.: Советская криминалистика на службе следствия. Вып. 15. М., 1961, с. 34—36.

6 БСЭ. Изд. 2-е. Т. 27. М., 1954, с. 314.

дачи, поставленной перед криминалистикой, раскрытию преступлений и их предупреждению. Понятие методики неразрывно связано с понятием метода исследования.

Рассматривая вопрос о методе, определяя его значение для криминалистики, Р. С. Белкин и А. И. Винберг присоединяются к словам болгарского ученого Н. Стефанова: «Методэто способ познания, .изучения, исследования явлений природы и общественной жизни, способ достижения какой-либо цели, решения задачи, «путь действительного познания»'.

Подчеркивая обобщающий характер методики расследования преступлений, С. П. Митричев писал, что она «является по существу обобщением выработанных наукой и практикой наиболее ценных приемов и методов раскрытия преступлений и обнаружения лиц, их совершивших»2.

А. Н. Колесниченко отмечал: «В методике расследования приемы криминалистической техники и тактики, соединяясь, приобретают новое качествокачество определенной системы приемов»3.

При обсуждении вопроса о методике расследования нельзя забывать, что основная конечная цель науки криминалистикиобеспечить раскрытие каждого преступления и предупредить возникновение новых. Сколь интересны ни были бы научные изыскания в криминалистике, они бесплодны, если не оказывают того или иного влияния на разрешение главной задачи.

Поскольку речь идет о конкретных преступлениях, постольку выводы науки криминалистики в конечном счете сводятся к разработке рекомендаций, направленных на их раскрытие. Таким образом, методика расследования преступлений синтезирует в себе все, что дают остальные части криминалистики. Она представляет собой конкретно сформулированный комплекс научных рекомендаций по деятельности органов, призванных раскрывать преступления, основанный на достижениях

'Белкин Р. С., Винберг А, И. Криминалистика и дока-зывание. М., 1969, с. 14.

2Митричев С. П. Теоретические основы советской криминалистики. М., 1965, с. 46.

3 К о л е с и и ч е и к о А. Н. Указ. автореферат, с. 9.

48

 

криминалистики в области ее общей теории, тактики и техники.

В известном смысле методика расследования представляет собой как бы внедрение в практику научных достижений общей теории, тактики и техники4. При этом методика последовательно анализирует их, приводит в определенную систему, предназначенную для выявления, собирания, проверки .и оценки фактических данных в конкретных обстоятельствах, разрабатывает на этой основе методические рекомендации.

Если обратиться к истории разработки частных методик, то можно увидеть, что в интересующем нас плане их конструкция претерпела существенные изменения. Прежде центральное место в методических пособиях занимало исследование средств установления фактических данных. Методика строилась в виде описания важнейших следственных действий2, по ходу изложения которых уже во вторую очередь упоминались обстоятельства, выясняемые с их помощью. В связи с этим главное внимание направлялось на тактические указания, относящиеся к проведению отдельного следственного действия.

Однако в дальнейшем при столкновении с более трудными делами (особенно о хозяйственных преступлениях) все острее ощущалась необходимость в изменении конструкции методических пособий. Стало очевидным, что эффективность рекомендаций по расследованию предопределяется прежде всего четким и полным формулированием того, что подлежит выяснению по отдельным группам дел, т. е. наиболее типичных обстоятельств, имеющих значение для дела.

Лишь постепенно сложилась такая структура частных методик, при которой прежде формулируется, что именно подлежит устанавливать (обстоятельства, име-

' Но в то же время методика этим не исчерг.ы-дется. Она имеет свою общую теоретическую часть.

2 Можно сослаться на такую известную работу, как «Настольная книга следователя», изданную в 1949 году. При изложении частных методик в ней вообще не было специальных разделов (глав или параграфов), посвященных формулированию подлежащих установлению обстоятельств, имеющих значение для дела. Некоторые частные методики полностью строились по принципу описания следственных действий.

4 Заказ 1671                                                             49

 

ющие значение для дела), а затем—как это устанавливается (с помощью каких средств)1.

Представляется, что разработка общетеоретических вопросов методики расследования имеет важное значение не только сама по себе, но и для дальнейшего развития методики расследования отдельных видов преступлений. Поэтому никак нельзя согласиться с попытками оторвать общетеоретические вопросы от методики расследования преступлений и перенести их в раздел общей теории криминалистики. Такой вывод, в частности, можно сделать из высказывания Р. С. Белкина:

«Четырехчленная система криминалистики имеет преимущества перед трехчленной еще и в том, что она... разрешает непрекращающиеся споры о том, к какому разделу криминалистики относятся те или иные теоретические концепции, например... учение о планировании, к тактике или методике...»2. . По тем же соображениям неприемлемо и предложение о выделении ряда общих проблем (о версии, планировании и др.) в общую часть криминалистики.

Обеднение методики расследования (а также и тактики) за счет изъятия теоретических основ и перенесения их в раздел общей теории не принесет пользы. С одной стороны, такой подход лишает разделы методики и тактики общетеоретических основ, а с другой загружает раздел общей теории частными для нее проблемами.

В заключение отметим, что к общетеоретическим проблемам методики расследования можно отнести:

соотношение общей методики расследования преступлений и частных методик;

значение для методики раскрытия (расследования) преступлений уголовно-правовых и уголовно-процессу-альных положений;

' Именно по этому пути в 50-е и 60-е годы пошли криминалисты ВНИИ криминалистики Прокуратуры СССР (реорганизованного во Всесоюзный институт по изучению причин и разработке мер предупреждения преступности) В. И. Теребилов, Г. И. Качаров, В. Г. Танасевич, 3. Т. Баранова (Гаврилина), В. В. Брат-ковская, И. Л. Шрага и др., подготовившие ряд методических пособий по указанной схеме.

'Белкин Р. С. Ленинская теория отражения и методологические проблемы советской криминалистики, с. 103—104.

50

 

значение для методики принципов науки управления;

криминалистическое понятие обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела, и их роль в конструировании методик расследования;

соотношение в методике расследования  обстоятельств, имеющих значение для дела, и средств их установления;

установление для данной группы дел круга типичных средств доказывания и принципов их определения;

понятие криминалистической характеристики групп преступлений и ее влияние на методику расследования;

влияние следственных ситуаций на методику расследования;

определение поэтапности расследования, связанной с его процессом и изменяемостью непосредственных задач;

значение организации расследования для методики расследования;

планирование расследования и его значение для планомерной деятельности правоохранительных органов по раскрытию (расследованию) преступлений;

значение непроцессуальных средств выявления фактических данных для методики расследования преступлений, в частности криминалистические аспекты взаимодействия следователя с органами дознания;

использование специальных познаний в раскрытии (расследовании) преступлений;

связь методики раскрытия (расследования) преступлений и методики их предупреждения.

§ 4. Проблемы развития и изменения системы криминалистики

Как уже отмечалось, деление советской криминалистики на три отрасли технику, тактику и частную методику сложилось уже к середине 30-х годов'.

Можно ли считать, что принятое (и фактически существующее сейчас) деление криминалистики является

' См.: Митричев С. П. Теоретические основы советской криминалистики. М., 1965, с. 25. Обособление техники и тактики началось-еще значительно раньше и может быть прослежено в работах, относящихся к началу века.

 

оптимальным для ее развития и не может претерпеть в будущем никаких изменений?

На протяжении последних десятилетий изменения содержания естественных наук, появление новых отраслей знаний внутри уже сложившихся наук и выделение таких отраслей в самостоятельные науки было типичным явлением. В юридических науках этот процесс шел медленнее, но и здесь можно отметить появление криминологии, становление юридической психологии и развитие многих новых направлений и отраслей внутри юридических наук, отчасти связанное с применением идей и методов социологии, статистики, логики и кибернетики. Коснутся ли подобные изменения также и криминалистики?

В этой связи представляется целесообразным рассмотреть вопрос о месте проблем криминалистической экспертизы в общей системе криминалистики и структуру этой науки в целом.

Совокупность знаний и методик, относящихся к производству почерковедческих экспертиз, технической экспертизы документов, трасологических, судебно-баллистических и некоторых других экспертиз, традиционно включают в предмет криминалистической техники.

В этой последней указанные знания и методики рассматриваются в соответствующих разделах (судебном почерковедении, трасологии и т. д.) наряду с данными о способах обнаружения, собирания и фиксации объектов, их значением в процессе доказывания и т. п. Таким образом, предполагается, что содержание и объем данных этого отдела науки (например, трасологии) должны удовлетворять запросы судьи, следователя и вместе с тем эксперта-криминалиста.

Это традиционное представление о месте судебно-почерковедческих, трасологических и других экспертных познаний в составе криминалистики разделяли и разделяют многие криминалисты'.

Наряду с этим неоднократно и настойчиво высказывалось мнение, что учение о криминалистической экспертизе (или о судебной экспертизе) представляет собой самостоятельную часть (отрасль) криминалистики

' См.: Митричев С. П. Теоретические основы  советской криминалистики. М., 1965, с. 21; Криминалистическая экспертиза. Вып. I, 1966, с. 8.

или даже самостоятельную науку, существующую наряду с криминалистикой'.

В пользу первой точки зрения подчеркивалось, что и те научные данные, которые традиционно относятся к следственной технике, к тактике и методике расследования отдельных видов преступлений, и те, которые относятся к криминалистической экспертизе, имеют одну и ту же область приложения и одинаковые конечные задачи. Неоднократно правильно указывалось на то, что способы обнаружения, изъятия, сохранения, копирования следов существенно влияют на способы их исследования. И обратное влияние не менее очевидно: собирают те следы, которые есть смысл исследовать. Понимание механизма следообразования равно необходимо как тому, кто изымает следы и после экспертизы использует их в качестве доказательства, так и тому, кто исследует их. Именно на основе единства и взаимообусловленности средств и методов собирания и исследования объектов конкретного вида возникали такие отделы следственной техники, как трасология, судебное почерковедение и т.п.

Все эти соображения в пользу единства науки представляются довольно убедительными.

- Вместе с тем мы разделяем точку зрения тех ученых, которые рассматривают науку не только как некую абстрактную совокупность знаний, но и как реальную систему научных учреждений, ученых, литературных источников и т. д., образующих действующий социальный институт. При таком подходе следует обратиться к рассмотрению фактов, характеризующих реальное положение дел.

Криминалистические учреждения,   занимающиеся также и научными исследованиями в этой области в нашей стране, уже более двух десятков лет обособились

' См.: Тарасов-Родионов П. И. .Советская криминалистика.«Соц. законность», 1951, № 7. С. П. Митричев упоминаете подобных предложениях Ю. М. Кубицкого (см.: Митричев С. П. К вопросу о научных основах советской криминалистики. В сб.:

Советская криминалистика на службе следствия. Вып. 7, 1956;

Джангельдин Н. А. Место криминалистической экспертизы в системе курса криминалистики.В сб.: Вопросы советской криминалистики. Алма-Ата,с.110.

 

и образовали совершенно самостоятельную, внутренне однородную систему, с единым методическим и научным руководством. Обособились и кадры научных работников, занимающихся вопросами экспертизы, их специальная подготовка и круг научных интересов. Возникла специальная экспертно-криминалистическая литература книги, статьи, сборники с четко выраженным профилем. Нередко проводятся специализированные конференции -и симпозиумы, посвященные только экспертным проблемам. В последнее время обособилась также и система координации научных работ в области криминалистической экспертизы и «остальной» криминалистики'.

Можно ли отнести эти явления на счет случайных или конъюнктурных обстоятельств? Очевидно, что нет.

Стремительное развитие средств криминалистической экспертизы и еще более интенсивное, опережающее развитие научных исследований и разработок в этой областифакт общеизвестный. А рост объема знаний, их внутренняя дифференциация, численный рост научных кадров, усложнение научного руководства системой неизбежно порождают тенденцию к организационному обособлению соответствующего подразделения науки.

В каком направлении пойдет этот процесс дальше? Приведет ли он к полному обособлению учения о криминалистической экспертизе как отдельной науки от остальной части криминалистики с появлением собственной системы подготовки специалистов, кафедр, к выделению особой специальности, зафиксированной в общепринятой классификации наук?

Нам представляется, что процесс обособления уже близок к своему завершению и не приведет к полному отделению учения о криминалистической экспертизе от криминалистики.

Научные проблемы криминалистической экспертизы и неотделимые от них вопросы оперативной (поисковой,

* В большинстве вузов страны учебный курс криминалистики построен по традиционной схеме (введение, техника, тактика, методика). Однако в некоторых специальных средних и высших учебных заведениях организована подготовка экспертов-криминалистов. Существует также самостоятельная система повышения квалификации экспертов-криминалистов.

54

 

фиксирующей) техники составят и впредь содержание единой отрасли криминалистической техники. Внутри этой отрасли нетрудно усмотреть ряд общетеоретических проблем, равно относящихся как к теории экспертизы, так и к учению об оперативной (следственной, судебной) технике.

Тогда учения о различных видах криминалистической экспертизы и учения о различных технических средствах и методах собирания доказательств (и предупреждения преступлений) составят как бы две особенных части соответственно учения об экспертизе и учения о технике собирания доказательств (и предупреждения преступлений).

Существенная внутренняя перестройка, как представляется, должна коснуться раздела криминалистики, состоявшего из тактики и методики.

Продолжительные дискуссии, посвященные разграничению их компетенции, нашедшие отражение и в этой книге, с очевидностью свидетельствуют о существовании большого круга проблем, общих как для тактики, так и для методики. Речь идет о теории версий и планирования расследования, об учении о взаимодействии следователя с оперативными органами, о научной организации труда следователя, о теоретических проблемах профилактической деятельности следователя, о проблемных-ситуациях, и о криминалистических характеристиках преступлений и некоторых других.

Все названные проблемы разрабатывались как «тактиками», так и представителями «методики». Следует обратить внимание на то, что эти проблемы в их общей формулировке составляют общую теорию раскрытия (расследования) и предупреждения преступлений без подразделения на тактику проведения отдельных следственных действий или на методику расследования отдельных видов преступлений. В свою очередь четко обособляются две особенные части этой отрасли науки, построенные неодинаковым образом.

Первая особенная часть включает в себя учения об особенностях тактики проведения отдельных следственных действий (осмотра, обыска и т. д.), а вторая особенная частьучения об особенностях расследования отдельных видов преступлений (убийств, краж и т. д.).

Представление об описанной структуре науки криминалистики дает следующая схема:

 

Глава III КРИМИНАЛИСТИЧЕСКАЯ ИДЕНТИФИКАЦИЯ

§ 1. Понятие и виды криминалистической идентификации

Криминалистическая идентификация является важнейшей составной частью теории криминалистики. Ее развитию способствовали труды многих   советских   ученых-криминалистов:

С. М. Потапова, Н. В. Терзиева, Л. Е. Ароцкера, Р. С. Белкина, А. И. Винберга, Г. Л. Грановского, В. Я. Колдина, В. П. Кол-макова, С. П. Митричева, В. С. Митричева, М. Я. Сегая, В. А. Снеткова, А. Р. Шляхова, А. А. Эйсмана и др.

Термин «криминалистическая идентификация» является весьма емким. Им обозначают метод, цель и процесс отождествления средствами криминалистики различных объектов, имеющих значение для правильного предварительного расследования преступлений и разрешения уголовных дел в суде.

Идентификация как форма познания применяется в целом ряде наук и областей практической деятельности. Очевидно, что правильная разработка всех этих вопросов применительно к задачам криминалистики' предполагает использование некоторых положений и понятий, которые должны быть общими для разных наук. Представляется, что к этому общему относятся типы (или виды) объектов, тождество которых принципиально может быть установлено.

Логической основой идентификации является закон тождества, обеспечивающий определенность мышления и требующий однозначности предмета мыслей, относящихся к тому же самому, что имеют в виду разные лица или один и тот же человек в различные моменты времени.

57

 

Идентифицироватьзначит установить то же самое в различных объектах или тот же самый объект в его различных состояниях'.

Объект здесь понимается весьма широко,   отнюдь не только в смысле материальной вещи.

Посмотрим, как же сущность отождествления трактуется в физике, химии, математике, биологии, т. е. науках, возникших задолго до появления криминалистики.

Физики и химики часто пользуются термином «идентификация веществ», обозначая им установление названия, природы, свойств различных видов материи. Отождествляемым объектом здесь является не конкретный материал, а то подразделение классификационной системы, к которому его относит исследователь.

Разумеется, классифицируются не только материальные тела, но и явления, процессы, различного рода «эффекты» и т. п., которые также могут попасть в орбиту идентификации.

В общетехнической литературе под идентификацией понимается решение весьма широкого круга задач. Это прежде всего определение вида исследуемого вещества, установление его состава, структуры, физических и химических свойств. В отношении исследования динамических объектов, например систем управления, понятие идентификации применяется к нахождению числовых показателей, обеспечивающих соответствие определенных функций. В качестве примера можно привести осуществление контроля за качеством продуктов, получаемых при первичной перегонке нефти.

Одним из важнейших показателей качества нефтепродукта является содержание в нем серы (в процентах к весу). Непосредственное измерение содержания серы весьма затруднительно, поэтому о количественном содержании указанного элемента судят по плотности топлива, определяемой при 20°С в г/см3. На основе анализа ряда выборок составляется таблица, показывающая зависимость количественного содержания серы от плотности продукта. Данные таблицы подвергаются математической обработке, в результате которой уста-

' См.: Савинов А. В Логические законы мышления. Л., 1958, с. 128.

58

 

навливается среднее значение плотности, общее содержание серы, производится вычисление коэффициента корреляции и так называемых дисперсионных отношений.

Здесь отождествляются (устанавливаются) названные величины, зависимость двух характеристик исследуемого объекта и в конечном счете один из важных элементов его состава.

Относительно систем управления в процессе идентификации определяются: степень и формы связи между входными и выходными переменными; стационарность исследуемых случайных функций; оценка степени соответствия построений модели объекту-оригиналу4.

До сих пор мы говорили об отождествлении классификационных подразделений, групп вещей и динамических систем. Однако в ряде наук решается задача по отождествлению индивидуальных материальных объектов. Так, известны случаи идентификации историками и археологами конкретных предметов древности, изготовленных определенными мастерами или принадлежавших определенным лицам. В литературе отмечаются факты установления авторства литературных и музыкальных произведений, установления тождества писателей, композиторов, ученых по их портретам2.

Путем антропологической реконструкции лица по черепу удалось восстановить внешний облик ряда исторических деятелей.

Итак, круг объектов идентификации, осуществляемой в науках, данные которых весьма активно использует криминалистика, чрезвычайно широк. Этоиндивидуальные материальные объекты, группы веществ, явления, процессы, динамические системы.

Вряд ли нужно доказывать, что учение о криминалистической идентификации может быть в полной мере научно состоятельным только при условии, если оно основывается именно на таком широком понимании идентификации.

Чтобы не впасть в ограниченность, криминалисты не могут не считаться с трактовкой общей сущности

1 См.: Райбман Н. С. Что такое идентификация, М., 1970, с. 20.

2 См., например: Белкин Р. С., Винберг А. И. Криминалистика и доказывание, с. 120.

59

 

идентификации, принятой в других науках. Такой ограниченности избежал основоположник теории криминалистической идентификации С. М. Потапов, который, .основываясь на достижениях других наук, аргументирование показал, что отождествлять с криминалистическими целями можно не только индивидуальные тела, но и целый ряд иных объектов: роды, виды, количества вещей, участки пространства, моменты времени, явления, психические акты и т. д. За это высказывание С. М. Потапов подвергся не вполне справедливой критике со стороны некоторых советских криминалистов. Его обвинили даже в том, что он якобы пытался подменить марксистско-ленинскую теорию познания теорией идентификации1. Высказывались суждения, будто у С. М. Потапова теорией идентификации поглощается вся теория познания2, что его концепция означает превращение идентификации во всеобщее средство познания3.

Между тем при внимательном ознакомлении с трудами С. М. Потапова нельзя найти ни одного высказывания о том, что идентификация способна заменить собой марксистско-ленинский диалектический метод. Судя по тому, что сказано в этих трудах, их автор был далек от мысли о поглощении теорией идентификации всей теории познания. Положения, сформулированные С, М. Потаповым, находятся в строгом соответствии с требованиями марксистско-ленинской диалектики, основаны на этих требованиях. Действительно, С. М. Потапов рассматривал идентификацию как метод, позволяющий устанавливать тождество разнообразных объектов, применимый на всех стадиях уголовного процесса. Только в этом смысле он может считаться методом универсальным и общим (для всей криминалистики, всех стадий процесса). Очевидно, что метод общий (для той или иной науки или сферы практической деятельности) и метод всеобщий (пригодный для всех наук и областей практики)понятия неодинаковые'.

С. М. Потапов отдавал себе отчет в том, что учение

' См.: Белкин Р?~С., Винберг А. И. Криминалистика и до-казывание, с. 67.

2 См. там же, с. 68.

3 См.: К о л д и н В. Я. Идентификация и ее роль в установлении истины по уголовным делам. М., 1969, с. 10.

60

 

о криминалистической идентификации занимает сугубо подчиненное положение по отношению к марксистско-ленинской диалектике, теории познания вообще.

В понимании С. М. Потапова криминалистическая идентификация является конкретизацией марксистско-ленинской теории познания, творческим применением ее положений к некоторым задачам и условиям уголовно-процессуальной деятельности.

Сказанное, однако, нельзя понимать в том смысле, , что работы С. М. Потапова, посвященные криминалистической идентификации, во всех отношениях безупречны. Правильно очертив широкий круг задач, решение которых по своей гносеологической сущности является отождествлением, он попытался сформулировать принципы метода криминалистической идентификации. Однако его метод оказался пригодным лишь для одного вида отождествления индивидуальной идентификации по  материально-фиксированным  отображениям.  В известной мере это послужило поводом для обвинения его автора в расширении сферы идентификации. А между тем критиковать его следовало за несоответствие между верно определенными границами криминалистического отождествления и ограниченными рамками метода, который, будучи представлен как метод всякой идентификации в криминалистике, фактически формулировался как метод лишь одного из ее видов.

Для полного описания криминалистической идентификации как метода исследования необходимо вначале отразить то, что является общим для всех видов отождествления, а затем отметить особенности каждого из них.

Прежде чем изложить основные положения метода криминалистической идентификации, необходимо остановиться на вопросе о ее конечных целях, субъектах и видах.

Криминалистической можно назвать лишь такую идентификацию, которая ' осуществляется средствами криминалистики и с целью расследования преступления и правильного разрешения уголовного дела в суде. Причем получение судебного доказательства не является обязательным признаком этого понятия, поскольку установлению истины по делу нередко способствуют и такие выводы о тождестве, которые имеют лишь оперативное значение, помогая в определении наиболее эф-

фективных путей расследования и оценки собранных доказательств*.

В советской криминалистической литературе сейчас общепризнано, что субъектами идентификации могут быть различные участники уголовного процесса: следователь, судья, эксперт, специалист. Каждый из них решает эти задачи в соответствии со своим процессуальным положением средствами, дозволенными им зако-ном. Эксперт производит идентификацию всегда в процессуальнойформе следователь и судья используют для этого и процессуальную, и непроцессуальную формы специалисттолько не процессуальную. Юридическое значение результатов идентификации, осуществляемой различными участниками уголовного процесса, неодинаково. Выводы о тождестве, к которым приходят следователь, судья и специалист, доказательственного значения не имеют. Вывод специалиста ограничивается оперативной функцией, тогда как многие выводы следователя и судьи используются в качестве оснований для соответствующих решений, например о производстве тех или иных следственных или судебных действий.

Некоторые виды отождествления следователь и судья осуществляют на основе различных имеющихся в деле доказательств, включая экспертные заключения2.

Судебный эксперт облекает свой вывод о тождестве в процессуальную форму средства доказывания. ,

Важную роль в выяснении и доказывании различных обстоятельств расследуемых преступлений играет индивидуальная идентификация. Она состоит в уста-

1 М. Я. Сегай одной из основных особенностей криминалистической идентификации считает то, что ее целью является получение судебного доказательства тождества (см.: Сегай М. Я. Методология судебной идентификации. Киев, 1970, с. 19). Согласиться с этим высказыванием нельзя, поскольку при такой трактовке за пределами рассматриваемого понятия оказываются все акты криминалистического отождествления, которые осуществляются в ходе оперативно-розыскной работы. .

2 Существует мнение, что следственная (судебная) идентификация включает в себя и экспертную (см.: Шляхов А. Р. Современные проблемы теории и практики криминалистической экспертизы в СССР.Докт. дисс. М., 1971, с. 344). Поскольку субъектом экспертной идентификации следователь и суд не являются, постольку данное положение надо сформулировать точнее: в процессе следственной и судебной идентификации могут использоваться результаты экспертного отождествления.

новлении тождества индивидуально-определенных предметов, людей, животных. При этом отождествление осуществляется с помощью отображений, которые делятся на два вида: материально-фиксированные и психофизиологические. Первые возникают вследствие деформаций или иных изменений одного материального тела под воздействием другого. Это прежде всего различного рода следы, передающие внешнее строение следооб-разующих объектов (рук, ног, зубов, губ человека, оружия, инструментов, транспортных средств и др.). Благодаря таким отображениям устанавливаются многие объекты: лицо, оставившее те или иные следы на месте преступления, исполнитель конкретного рукописного текста или подписи в документе, определенный экземпляр оружия, из которого был произведен выстрел (судя по следам на пуле или гильзе), пишущая машинка, на которой напечатан текст, и т. д.

Особый случай представляет установление целого объекта по его фрагментам. Здесь исследователь имеет дело со взаимным отображением признаков внешнего строения частей на совмещающихся линиях и плоскостях разделения.

Психофизиологическое отображение имеет место при восприятии каких-либо объектов человеком с помощью различных органов чувств, чаще всего зрения и слуха.

Результатом восприятия является образ воспринятого, запечатленный сознанием реципиента. В благоприятном случае ранее воспринятый объект может быть идентифицирован в форме опознания.

Широкое распространение в уголовно-процессуальной Деятельности получила групповая идентификация. Она позволяет установить принадлежность объекта исследования к определенному типу, классу, роду, виду, подвиду, семейству или иному подразделению соответствующей классификационной системы.

Собирательное понятие по отношению к таким подразделениям может быть обозначено термином «группа». Поэтому выражение групповая (а не родовая, видовая) идентификация более правильно.

Установление тождества группы некоторые авторы не считают видом криминалистической идентификации, признавая в то же время, что оно является отождествлением в формально-логическом смысле. Признать эту концепцию научно состоятельной нельзя. Противопо-

тавлять метод криминалистической идентификации требованиям логики недопустимо. Претендовать на роль надежного инструмента познания он может, лишь будучи основан на законах и правилах точного мышления. Данный метод в отличие от физических, химических и некоторых других методов отражает нетехнический аспект исследования. Его сущность заключается в приспособлении главным образом данных логики к специфическим условиям познавательной деятельности при расследовании преступлений. Можно сказать, что учение о методе криминалистической идентификации есть в определенной степени учение 6 логике криминалистического познания.

Объектами группового отождествления могут быть не только подразделения существующих классификационных систем, но и понятия каких-либо множеств, еще не предусмотренных никакими классификациями4. В этом случае целесообразно как можно подробнее описать признаки, свойственные выделяемому множеству, и по возможности поименовать идентифицированную группу (примером может служить указание, что исследованная самодельная дробь изготовлена из свинцовой оболочки электрического кабеля).

Нельзя согласиться с высказыванием о принципиальной неприемлемости заключений, в которых установленная группа описывается посредством определенного комплекса признаков без указания точного наименования группы (класса), рода, вида и т. д.2. Разумеется, заключение, содержащее название группы, ценнее для следователя и судьи. Однако по объективным причинам оно не всегда возможно. Вывод, ограничивающийся описанием набора признаков, менее ценен. Тем не менее и он может способствовать установлению истины по делу. Поэтому заведомо отказываться от использования таких выводов при расследовании было бы неправильно.

Поясним эту мысль примером из следственной практики. При расследовании убийства подростка М. внимание следователя привлекла анонимка, представляющая собой лист бумаги с наклеенными на него бук-

1 Их предложено именовать «специальными классами» (см.;

Эйсман А. А. Заключение аксперта, с. 34).

2 См.: Колдин В. Я. Идентификация и ее роль..., с. 1.1в,

64

 

вами, которые были вырезаны из какого-то печатного издания. Эксперт дал заключение, что эти буквы относятся к изданию, напечатанному шрифтом так называемой журнальной рубленой гарнитуры, кегля 8, способом глубокой печати. Далее эксперт указал, что шрифт данного типа применяется при печати журналов «Огонек» и «Советский Союз».

В рассматриваемом случае установленная группа оказалась поименованной. Но предположим, что вывод -ограничился бы указанием технической характеристики шрифта, Очевидно, что и при таком положении он имел бы определенное значение для дела, хотя и представлял бы меньшую ценность. Его можно использовать для розыска автора анонимки, проделав дополнительную работу, например, допросив лиц, сведущих в полиграфии, с целью установления изданий, для печати которых используется соответствующий шрифт.

Некоторые авторы установление тождества специальных классов, т. е. групп, не имеющих точного наименования, не отнесенных к каким-либо классификационным системам и определяемых лишь совокупностью выявленных признаков, не вполне точно называют установлением группового сходства, противопоставляя его групповой идентификации*.

Частным случаем группового отождествления является установление принадлежности двух или большего числа объектов к одной и той же группе.

Групповая идентификация осуществляется либо как первоначальный этап в процессе   индивидуального отождествления,' либо в качестве самостоятельного исследования.

Групповое отождествление в уголовном процессе производится не только в отношении материальных объектов. Оно выражается, например, в отнесении расследуемого общественно опасного деяния к определенному виду преступления, состав которого предусмотрен уголовным законом.

Трудно согласиться с мнением, что, производя юридическую квалификацию конкретного преступления, следователь и суд ограничиваются сферой уголовного

' См., например: Колдин В. Я. Идентификация и ее роль.,, с. 115.

5 Заказ 1671                                               ^            65

 

права, не обращаясь к криминалистической идентификации с присущим ей методом дедукции1.

Правовую оценку преступления недопустимо отрывать от предшествующей деятельности по собиранию и проверке доказательствона является логическим завершением этой работы. С признаками состава, указанными в уголовном законе, сравниваются фактические данные, выявленные и зафиксированные при помощи средств и методов криминалистики.

Последовательное накопление фактических данных означает применение метода индукции. Подведение же признаков расследуемого преступления под понятие определенного состава преступления невозможно без применения дедуктивного метода. Таким образом, имеются все основания отнести рассматриваемые действия к категории идентификационно-криминалистических.

Понятием криминалистической идентификации, разумеется, должны охватываться также случаи отрицательного решения вопроса о каком-либо тождестве. Различие составляет одну из сторон всякого тождества, так как последнее означает отличие от всего другого. При отрицательном решении вопроса о тождестве используется тот же методологический и технический аппарат, что и в случаях «положительной» идентификации2.

Характер идентификационных исследований, осуществляемых с криминалистическими целями, чрезвычайно многообразен. Деление   криминалистической идентификации на виды требует использования различных логических оснований. Представляются состоятельными следующие деления.

1. По типу идентифицируемых объектов: идентификация предметов, идентификация живых существ, идентификация явлений, процессов, понятий.

2. По природе устанавливаемого тождества: идентификация индивидуальная, идентификация групповая.

3. По характеру отображений, которые используются в качестве средств отождествления: идентифика-

; ' См., например: Колдин В. Я. Идентификация и ее роль, с. 8—9.

2 Несостоятельность точки зрения И. Д. Кучерова о том, что дифференцирование представляет собой самостоятельный вид исследования, убедительно доказана в работе В. Я. Колдина «Идентификация и ее роль...» (с. 43, 44).

 

ция по материально-фиксированным отображениям, идентификация по мысленным образам (опознание).

4. По характеру действий, в рамках которых идентификация осуществляется: идентификация посредством процессуальных действий: а) путем следственных, действий, б) путем судебных действий, в) путем экспертизы; идентификация в оперативных целях (предварительное исследование вещественных доказательств, включая оперативную идентификацию по материалам криминалистических учетов).

Некоторые из приведенных членов делений допускают дальнейшее расчленение. Так, в отношении идентификации по материально-фиксированным отображениям возможны следующие деления: а) по общей методике исследования идентификация путем изолированного анализа, имеющая целью установление названия, рода, вида, класса и иной группы; идентификация путем сопоставления нескольких объектов (например, следа и сравнительных образцов); б) по происхождению идентификационных   признаковидентификация по признакам контактного происхождения (исследования отпечатков пальцев, следов обуви, орудий взлома и т. п.); идентификация по признакам, являющимся результатом разделения целого (установление целого по частям); идентификация по признакам психофизиологического происхождения (установление тождества почерка); в) по виду отождествляемых объектовидентификация человека, животных, неодушевленных предметов*.

. Возможность всякой идентификации обусловлена различного рода связями между объектами и свойствами объектов, которые вовлекаются в сферу отождествления.

Одним из первых на важное значение установления и использования объективных связей в процессе криминалистической идентификации указал А. А. Эйсман. Он отметил следующие виды связей.

1. Причинная (генетическая) связь. Ее использовании с целью идентификации заключается в том, что соответствующий вопрос решается путем уяснения причины, породившей явление, материальные признаки которого

' См.: Селиванов Н. А. Научно-технические средства расследования преступлений.Автореф. докт. дисс. М., 1965, с. 21—22.

 

составляют предмет изучения. Например, с учетом причины явления устанавливается относимость отверстия в том или ином предмете к разряду огнестрельных.

2. Объемная связь. Она имеет два подвида: а) связь между различными состояниями одного и того же объекта (принимается в расчет при отождествлении по материально-фиксированному отображению или мысленному образу); б) связь между частями разделенного целого и целым (учитывается при отождествлении целого по частям).

3. Субстанциональная связь. Так, А. А. Эйсманом названа связь между различными объектами и их свойствами.

4. Связь преобразования. По мнению указанного автора, она состоит в перевоплощении признаков изучаемых объектов, придании им по желанию исследователя такого выражения, которое лучше всего способствует их восприятию и оценке (получение увеличенных изображений с помощью микроскопа, увеличение контраста фотографическим методом и т. д.)1.

Названные связи представляют собой простой перечень, не претендующий на исчерпывающий характер. Нетрудно заметить, что здесь отсутствует единое логическое основание деления; понятия связей сконструированы по различным признакам: а) обусловленность одного явления другим (причинная связь); б) родство (субстанциональная связь); в) тождество в различных состояниях (объемная связь); г) способность признаков принимать различные выражения (связь преобразования).

Разработка вопроса об идентификационных связях была продолжена М. Я. Сегаем. Им предложена система связей, в которую входят:

1. Сигналетическаямежду материальными телами и отображениями их внешнего строения. Она используется при идентификации материальных тел по следам.

2. Функциональная между навыком и его материально-фиксированным отображением. Она используется главным образом при отождествлении почерка.

3. Энергетическая между величиной энергии объекта и ее отображением (например, в виде спектра го-

' См.: Эйсман А. А. Заключение эксперта, с. 3—35, 49—61.

68

 

лоса, гамма-спектра и т. д.). Она используется, в частности, при установлении тождества голоса по магнитной записи.

4. Структурная между целым и частями разделенного целого. Она используется в случаях идентификации целого по частям, осуществляемой на основе признаков общей линии разделения или признаков структуры, которая может быть выявлена как неповторимый внутренний рисунок.

5. Субстанциональнаямежду составами материалов различных объектов. Она используется при установлении однородности объектов сравнения по составу материала.

6. Генетическая между свойствами объектов, соотносящихся друг с другом как предки и потомки (исключение (по потожировым выделениям) принадлежности вещей без вести пропавшим лицам путем установления групповых свойств исчезнувших и сопоставления их с группой крови родителей)'.

В отличие от перечня объективных связей А. А. Эйсмана перечень М. Я. Сегая имеет характер деления, проведенного по единому логическому основанию. Им является природа устанавливаемого тождества, обусловленного соответствующими связями. Эта группировка более состоятельна, но и она не свободна от некоторых недостатков.

Прежде всего данное деление не охватывает всех видов криминалистической идентификации.

Сигналетическая связь определена автором так, что она оказалась непригодной для отождествления, проводимого в форме опознания. Очевидно, требуется более широкое понимание этого вида связи. Представляется, что ее целесообразно  разделить на два подвида:

а) связь, которую условно можно назвать материально-фиксированной (установление тождества по следам);

б) связь, которая может именоваться психофизиологической (опознание).

За пределами классификации остались связи, которые используются в сложных актах отождествления, осуществляемых следователем или судом на основе сово-

* См.: Се га и М. Я. Методология судебной идентификации, с. 98-106.

69

 

купности различных доказательств. Такие связи могли бы быть условно названы кумулятивными.

Что касается связи, названной М. Я. Сегаем генетической, то она, по нашему мнению, относится к сфере биологической, а не криминалистической идентификации.

Сопоставление приведенных перечней связей, используемых в криминалистической идентификации, показывает, что эти связи могут классифицироваться по разным основаниям. Одним из них, как уже отмечалось, является природа устанавливаемого тождества.

Другим может быть наличие или отсутствие зависимости одного из взаимосвязанных объектов или явлений от другого. По этому основанию связи можно разделить на причинные и сопутствующие.

Если в качестве основания деления рассматривать относительное время существования связей, то можно различать: а) связи, предшествующие идентификации и обусловливающие ее возможность; б) связи, сознательно вызываемые исследователем в процессе отождествления (например, связь преобразования, благодаря которой эксперт при помощи микроскопа выделяет идентификационные признаки, не видимые или' плохо различимые невооруженным глазом).

С точки зрения точности знания об отождествляемом объекте идентификация осуществляется либо в категорической, либо в вероятностной форме.

Во многих областях техники предпочтение отдается второй форме, что обусловливается характером идентифицируемого объекта, а также соображениями быстроты и экономичности исследования. Так, государственные стандарты на многие промышленные изделия допускают те или иные отклонения от заданных параметров. Эти отклонения вызываются самым» разнообразными факторами: конструктивными особенностями оборудования, флуктуациями в составе сырья, недостаточной стабильностью технологического режима и др. Если неточности в контрольных измерениях укладываются в рамки допустимых колебаний параметров, то получаемые данные о качестве продукта вполне удовлетворяют потребности практики. При этом учитывается требование близости устанавливаемой характеристики объекта к ее истинному значению. Говоря математическим языком, должно выполняться требование близости случай-

ной функции на выходе модели и случайной функции на выходе объекта.

Степень близости между объектом и его моделью задается выбранным критерием, который зависим от вида объекта и цели исследования.

Во многих случаях используется критерий минимума средней квадратической ошибки.

В технике широко используется понятие количественной оценки степени идентичности (соответствия) модели и объекта.

Существует также понятие информационной меры идентичности (изоморфности) объекта.

Объект, для которого одна из его меняющихся характеристик (выходная переменная) полностью определяется каким-либо строго учитываемым фактором . (входной переменной), называется детерминированным. Объект называется нерегулярным (неопределенным), если входная переменная не содержит никакой информации о выходной переменной.

Во -многих динамических системах (процессах) изменение определенного параметра (входной переменной) не приводит к однозначному изменению соответствующей характеристики (выходной переменной). Последняя в зависимости от различных случайных обстоятельств изменяется непропорционально изменению   входной переменной. Другими словами, каждому значению входной переменной соответствует ряд распределения выходной переменной. В таких случаях говорят об энтропии определяемой величины.

Формулирование вероятных выводов может быть обусловлено не только статистическим характером закономерностей, которым подчиняются изучаемые явления, но также неполнотой исследуемого материала, с чем неред' ко сталкиваются судебные эксперты. Если комплекс идентификационных признаков, выявленных в процессе экспертизы, для категорического вывода недостаточен, то эксперт может дать вероятное заключение.

Согласно постановлению Пленума Верховного Суда СССР «О судебной экспертизе по уголовным делам» от 16 марта 1971 г. вероятное заключение эксперта не может быть положено в обоснование судебного приговора1.

' См.: «Бюллетень Верховного Суда СССР», 1'971,2.

71

 

Однако такие заключения, разумеется, не утрачивают функций логических доказательств и могут при расследовании с успехом использоваться в оперативных целях.

Криминалистическая идентификация как метод исследования представляет собой систему некоторых принципиальных положений, намечающих правильный путь познания и в конечном счете призванных гарантировать достоверность получаемых результатов.

С. М. Потапов попытался сконструировать метод идентификации путем формулирования следующих четырех принципов.

1. Разделение объектов на идентифицируемые и идентифицирующие.

2. Деление объектов на изменяемые и относительно неизменяемые. Признание возможности-отождествления лишь при условии, если идентифицируемый объект способен сохранить индивидуальность до момента исследования.

3. Сочетание анализа и синтеза в процессе отождествления.

4. Изучение каждого идентификационного признака в динамике, развитии, связи с предшествующими и со* путствующими обстоятельствами1.

Как уже отмечалось, изложенные принципы очерчивают метод идентификации таким образом, что он оказывается рассчитанным лишь на один вид отождествленияпо материально-фиксированным отображениям.

Представляется, что первый и третий из названных принципов могут составить основу, общую для всех видов криминалистической идентификации. К ним, однако, следовало бы добавить еще один общий принцип: достаточность идентификационных признаков для соответствующего вывода о тождестве.

Очевидно, что описание отдельных разновидностей метода криминалистической идентификации кроме общих признаков должно включать особенные.

Применительно к отождествлению в форме опознания ими, с нашей точки зрения, могут быть:

1) осуществление контроля за надлежащей отчетливостью мысленного образа (это достигается предварительным выяснением на допросе опознающего призна" .

' См.: Потапов С. М. Введение в криминалистику. М., 1946. 72

 

ков, по которым он воспринял и запомнил опознаваемый объект);

2) создание условий, нейтрализующих действие фактора внушения (для этого опознаваемый объект предъявляется не изолированно, а в группе однородных объектов).

К числу особенных принципов, характеризующих метод групповой идентификации, относятся:

1) максимально возможное сужение объема отождествляемой группы;

2). максимальная конкретизация группы;

3) сочетание установления совпадений идентификационных признаков группового комплекса и дифференциации признаков.

В отношении сложной идентификации, осуществляемой в соответствующих процессуальных формах следователем и судьей и являющейся конечной целью их работы по конкретному уголовному делу, целесообразно сформулировать следующий особенный принцип: обеспечение не только тесной взаимосвязи между идентификационными признаками, на основании которых делаются частные выводы о тождестве (виновного по его следам, орудия преступления и т. д.), но и взаимосвязи всех элемен--тов состава преступления.

§ 2. Идентифицируемые и идентифицирующие объекты

Краеугольным принципом всякой идентификации, в том числе криминалистической, является деление ее объектов на идентифицируемые и идентифицирующие. Напомним, что идентифицируемыми называются объекты, тождество которых надо установить, а идентифицирующимиобъекты, способствующие отождествлению, за исключением тех, которые предполагаются искомыми и имеют особое название. Возьмем в качестве простейшего примера индивидуальной идентификации установление конкретного огнестрельного оружия по следам на пуле, изъятой с места происшествия. Здесь искомое оружие представляет собой идентифицируемый объект, а пуля играет роль идентифицирующего объекта. Идентифицирующими объектами являются также пули, полученные в результате экспериментальной стрельбы из

73

 

предполагаемого пистолета, например обнаруженного у подозреваемого или обвиняемого. Эти пули необходимы для целей сравнительного экспертного исследования.

Объект, который согласно предположению может явиться идентифицируемым (искомым), было предложено именовать проверяемым'. В случае, если предположение оказывается правильным, проверяемый объект становится идентифицированным и применительно к нему понятия проверяемого и идентифицируемого объекта совмещаются.

В литературе высказано мнение, что при идентификации, обусловленной так называемыми встречными идентификационными связями, каждый из взаимодействовавших объектов может рассматриваться и как идентифицируемый, и как идентифицирующий. В качестве иллюстрации приводится следующий пример.

При совершении кражи на поверхности сейфа возникли следы взлома в виде вмятин и соскобов краски; у подозреваемого изъят ломик, на котором обнаружены частицы краски.

Применительно к данному примеру утверждается, что сложный акт, в котором осуществлены встречные связи, необходимо разделить на элементарные акты одностороннего отражения, т. е. дифференцирование изучать факт отображения ломика во вмятинах на сейфе и факт переноса частиц краски с сейфа на ломик. Якобы в первом случае устанавливается тождество ломика, который и является идентифицируемым объектом, а во втором случае отождествляется сейф по частицам краски на ломике2.

Эти рассуждения не лишены интереса. С формальнологической точки зрения они правильны, однако не могут быть признаны вполне корректными с позиций реальной действительности. Первый случай отождествления ломика по вмятинам на сейфе бесспорен и ни в каких пояснениях не нуждается. Сложнее другой случайс частицами краски. Прежде всего необходимо уяснить, о какой идентификации по частицам краски идет речьиндивидуальной или групповой. Трудно

' См.: Колдин В. Я. Идентификация при производстве криминалистических экспертиз. М., 1957, с. II.

2 См.: Колдин В. Я. Идентификация и ее роль.., с. 25—26.

 

представить себе практическую возможность переноса на ломик такой частицы слоя краски, которая представляет собой недеформированный фрагмент покрытия сейфа с четкими индивидуальными границами, соответствующими контурам участка на сейфе, с которого эта частица отделена. Практически может встать вопрос об установлении однородности или неоднородности краски с ломика и материала покрытия сейфа. Но тогда и кусочек краски с ломика, и образец вещества покрытия сейфа являются объектами идентифицирующими.

Допустим все же, что следователю посчастливилось обнаружить на ломике кусочек краски с индивидуальным строением его внешних границ, а на поверхности взломанного сейфа соответствующий ему изъян в слое покрытия. Нельзя забывать, что следователь ищет не сейф, который ему известен, а орудие взлома, имеющее отношение к краже, с одной стороны, и к преступникус другой. Поэтому при обнаружений кусочка краски на предполагаемом ломике естественно возникает вопрос:

не является ли он тем самым кусочком, который был отделен с определенного участка поверхности сейфа? На первоначальном уровне этот кусочек может мыслиться как идентифицируемый объект, а изъян в слое покрытия сейфа как объект идентифицирующий. Допустим далее, что удалось бесспорно установить происхождение частицы краски с данного сейфа. Исключение факта случайного попадания фрагмента красочного слоя на ломик и тем более обнаружение каких-либо косвенных доказательств причастности ломика к взлому (например, получены показания свидетеля, видевшего, как подозреваемый с данным ломиком шел в направлении к месту происшествия) позволяет следователю рассматривать как идентифицируемый объект не кусочек краски, а сам ломик.

Можно, конечно, рассуждать по-другому, если так можно выразиться, академически.. Совмещение внешних границ кусочка краски с ломика и дефекта в красочном слое на сейфе означает установление целого по частям. Как идентифицируемый объект здесь следует рассматривать единый, ненарушенный слой покрытия на сейфе, каким он был до взлома. Идентифицирующими же объектами являются кусочек краски с ломика и дефект (или оставшаяся часть) красочного покрытия сейфа. Строго говоря, совпадения идентифицируемого и иден-

75

 

тифицирующего объектов и при таком ходе рассуждении не получается. Поэтому представляется целесообразным вообще отказаться от тезиса о том, что один и тот же объект может быть одновременно и идентифицируемым, и идентифицирующим, как не вполне состоятельного.

При отождествлении, осуществляемом в форме опознания, идентифицирующим объектом является мысленный образ искомого объекта, сложившийся в результате его предшествующего восприятия определенным лицом. Именно он сопоставляется с проверяемым объектом з процессе опознания и в положительном случае позволяет решить вопрос о тождестве.

Представляет теоретический и практический интерес вопрос о делении объектов на идентифицируемые и идентифицирующие применительно к групповой идентификации. Очевидно, что идентифицируемым объектом в данном случае является конкретное подразделение той или иной классификационной системы либо так называемый специальный класс, к которому удается отнести предмет исследования или несколько предметов, сравниваемых между собой. К идентифицирующим следует отнести, во-первых, сами предметы исследования и, во-вторых, понятие группы, тождество которой устанавливается в каком-либо конкретном случае.

Например, при установлении судебным экспертом факта производства выстрелов на месте происшествия из пистолета-пулемета ППШ идентифицируемым объектом является оружие названной системы. Это определенная группа оружия, идентификационным «паспортом» которой является описание, включающее технические данные о конструкции и материальные признаки, возникающие в результате его применения.

Рассматриваемой группе соответствует понятие, характеризуемое определенным комплексом признаков (признаков понятия). Обнаруженные на месте происшествия 'продукты выстрела в виде пуль, повреждений, несгоревших порошинок, порохового окапчивания и т. д. являются идентифицирующими объектами.

Если в процессе исследования возникает необходимость уточнить какие-либо признаки, свойственные оружию данной системы, путем осмотра одного из ее образцов или производства экспериментальных выстрелов, то использованный для этого экземпляр пистолета-пулемета, а также следы его действия, возникшие при проведении экспериментов, тоже могут рассматриваться как идентифицирующие объекты.

Весьма многообразен круг идентифицирующих объектов в ряде актов отождествления, осуществляемых следователем или судьей. Проследим это на примере идентификации определенной массы вещества, не имеющего собственной, устойчивой формы (например, порошкообразного или жидкого). Существует мнение, что такую идентификацию произвести принципиально возможно*.

Не составляет большого труда изготовить строго определенное количество какого-либо вещества с таким сочетанием компонентов, которое является единственным в своем роде, т. е. неповторимым. Индивидуальность состава может быть обусловлена не только изготовлением, а и условиями хранения и использования вещества, теми примесями, которые случайно попали в данную массу. Известны случаи обнаружения неповторимых комплексов микропримесей в конкретных емкостях (цистернах, бочках, канистрах, бутылях) с горючей жидкостью, а также сосудах с чернилами.

Признаки состава, индивидуализирующие определенную массу вещества, могут быть выявлены с помощью современных методов и средств экспертного исследования. Однако оценка индивидуальности комплекса признаков здесь крайне затрудняется из-за возможности последовательного разделения исходного объема вещества на более мелкие порции. При таком разделении индивидуальность ' состава утрачивается, поскольку теперь он становится характерным для нескольких масс. Игнорирование этого обстоятельства экспертом может привести к даче ошибочного заключения.

' См. по этому вопросу: Митричев В. С. Научные основы и общие положения криминалистических идентификационных исследований физическими и химическими методами. До'кт. дясс. М., 1971, с. 45; Селиванов Н. А. Актуальные теоретические вопросы криминалистической идентификации. Вопросы борьбы с преступностью. Вып. 15, 1972, с. 146—И9; Шляхов А. Р. Физические и химико-биологические методы в криминалистике, их место В экспертизе и значение в формировании новых видов криминалистической экспертизы.В сб.: Криминалистическое исследование вещественных доказательств физическими, химическими и биологическими методами. Вып. I. М., 1969, с. 5.

77

 

Предположим, что по случайным причинам состав горючей жидкости в емкости, находящейся у А., стал индивидуальным. Затем часть этой жидкости была передана Б. Спустя определенное время неизвестное лицо совершило поджог, а на месте происшествия следователь обнаружил остатки горючей жидкости, использованной преступником. Подозрение падает на Б., у которого при обыске обнаруживается такая же горючая жидкость, какая осталась на пожарище. При сравнении образцов жидкости судебный эксперт убеждается в полном совпадении качественного и количественного состава микропримесей, образующих многообразный и довольно специфический комплекс. У эксперта, естественно, возникает желание дать заключение, что жидкость с места происшествия и жидкость, изъятая у подозреваемого, ранее находились в одном и том же сосуде, который обнаружен у Б. Если поджог совершил действительно Б., то экспертное заключение ущерба делу не причинит, если же поджог явился делом рук А., то вывод эксперта окажется грубейшей ошибкой, поскольку в емкости, хранящейся у подлинного преступника, находится точно такая же горючая жидкость, а та, что была обнаружена на месте происшествия, никогда в сосуде, принадлежащем Б., не находилась.

Установить, производилось ли дробление какой-либо массы вещества специфического состава на более мелкие части, средствами и методами экспертной работы невозможно. Поэтому высказано суждение, что эксперт в подобных случаях должен ограничиться констатацией однородности состава сравниваемых веществ и указанием, что этому составу свойственна специфичность. Осуществить же индивидуальную идентификацию определенного объема вещества могут лишь следователь и суд, используя для этого заключение эксперта об однородности и специфичности состава и имеющиеся в деле доказательства того, что масса вещества, полагаемая индивидуальной, никогда, ни на какие более мелкие части не делилась.

Итак, субъектами такой идентификации являются, кроме эксперта, следователь и суд.

Возникает вопрос: какие объекты являются здесь идентифицирующими?

Представляется, что к их числу прежде всего относятся образцы вещества, которые подвергались сравнительному исследованию при производстве экспертизы. Но так как их однородность и специфичность состава не очевидны, они установлены путем использования специальных знаний в форме соответствующего умозаключения, то отождествляющим объектом следует считать и заключение эксперта. Поскольку же такого рода заключение, как отмечено выше, ограничивается констатацией однородности и специфичности состава исследуемых веществ, постольку круг идентифицирующих объектов должен быть расширен за счет средств доказывания, позволяющих исключить факт дробления определенной массы вещества, индивидуальной по своему составу. В зависимости от конкретных обстоятельств расследуемого преступления роль идентифицирующих объектов могут играть различные доказательства: показания допрашиваемых лиц о том, что определенная масса вещества на более мелкие части не делилась;

подвергнутая осмотру емкость с интересующим следователя веществом, имеющаяся у обвиняемого (подозреваемого), и другие.

Решение более сложной задачи индивидуализация расследуемого преступления в целом, понимаемого в смысле индивидуального единства всех его составных элементов,требует дальнейшего расширения круга идентифицирующих объектов, функции которых выполняют, по существу, любые средства доказывания.

Особый вид идентифицирующих объектов составляют образцы для сравнения. Они делятся на две группы. В первую группу входят образцы, являющиеся отображениями проверяемых объектов. Многие из них отображают внешнее строение объектов, причем либо конформно, без преобразования, либо в преобразованном виде.

Примерами конформного отображения могут служить отпечатки рук подозреваемого на дактилокарте, оттиски печати, которые требуется сравнить с оттиском на сомнительном документе, машинописные тексты, напечатанные на машинке, которая согласно предположению использовалась для изготовления документа вещественного доказательства.

Строение проверяемых объектов преобразование отображают динамические следы орудия взлома или следы от полей канала ствола оружия на экспериментальных пулях. Некоторые образцы отображают особенности,

внутренне присущие проверяемому объекту. Ими являются образцы почерка и подписей.

Образцы второй группы представляют собой сравнительно небольшие части предметов или масс веществ, которые необходимо сопоставить с каким-либо вещественным доказательством с целью установления общности или различия их состава.

Иногда для получения такого образца отчленяется часть предмета. Например, при расследовании кражи из магазина от тюка текстильной ткани отрезается небольшой кусок для сравнительного экспертного исследования с тканью, обнаруженной при обыске у подозреваемого и предполагаемой похищенной.

В качестве образцов может быть использовано несколько предметов, взятых из их общей совокупности, например обнаруженной при обыске. Часто расследование убийства, совершенного выстрелом из ружья, приводит к обнаружению у подозреваемого ружейных патронов. Возникает необходимость сравнения их определенных составных частей и вещественных доказательств выстрела с целью установления или исключения однородности. Если подозреваемый располагает большим запасом боеприпасов, то изымается некоторая совокупность, включающая все виды и разновидности обнаруженных патронов.

От сыпучих и жидких веществ (зерна, муки, керосина, .чернил и т. д.) в качестве образцов отделяются соответствующие порции.

Во всех случаях объем сравнительных образцов должен быть достаточным для того, чтобы исследователь с помощью доступных ему методов и средств мог с надлежащей полнотой выявить идентификационные признаки, позволяющие решить поставленный перед ним вопрос.

§ 3. Идентификационные признаки

Одним из фундаментальных понятий в теории криминалистической идентификации является понятие идентификационных признаков. Вопрос о них наиболее полно разработан применительно к отождествлению различного рода материальных тел.

80

 

Высказано мнение, что идентификационными признаками являются те свойства предметов и живых существ, которые используются для их узнавания1.

К числу идентификационных могут быть отнесены лишь такие признаки, которые характеризуются относительной устойчивостью, способны остаться без существенных изменений (сохранить качественную определенность) в течение так называемого идентификационного периода, т. е. с момента осуществления соответствующей объективной связи до момента решения вопроса о тождестве2.

Нередко материальные тела отождествляются при помощи преобразованных отображений их признаков. Например, исполнитель рукописи устанавливается по характерным особенностям строения текста, которые представляют собой преобразованные отображения свойств (признаков) почерка, являющегося индивидуальной системой двигательных навыков письма3.

Предложено несколько осуществляемых по различным основаниям делений идентификационных признаков. Большое практическое значение имеет деление признаков на общие и частные. Общие признаки характеризуют строение объекта идентификации в целом. Это например: общие размеры, форма, цвет предмета, техническая выработанность почерка, величина и связанность письменных знаков в рукописном тексте.

Частные признаки дают представление о характере отдельных частей объекта отождествления. К их числу

' См.: Терзиев Н. В. Идентификация и определение родовой (групповой) принадлежности. М., 1961, с. 26.

2 Нельзя согласиться с высказыванием М. Я. Сегая о необходимости исключения из определения понятия идентификационного признака термина «устойчивый». Это обосновывается тем, что роль идентификационных могут играть и случайные признаки (например, комочек засохшей грязи на обуви, отобразившийся в следе) (см.:  Се га и М. Я. Методология   судебной идентификации, с. 171—172).

Совершенно очевидно, что здесь случайные признаки неосновательно противопоставлены устойчивым. Кстати говоря, если комочек грязи на обуви сохранился до момента идентификации, то он, несомненно, относится к категории относительно устойчивых.

3 Видимо, это является главной причиной того, что некоторые авторы понимают идентификационные признаки не как .свойства материальных объектов, а как внешние проявления свойств (см., например: Колдин В. Я. Идентификация при производстве криминалистических экспертиз, с. 13).

относятся детали папиллярных узоров на пальцах и ладонях рук (мостик, глазок, вилка и т. д.), зазубрины на режущей части холодного оружия, элементы микрорельефа на стенках канала ствола огнестрельного оружия, особенности строения отдельных знаков рукописи и многие другие.

Деление признаков на общие и частные недопустимо смешивать с их делением на групповые (родовые, видовые и т. д.) и индивидуальные*. Логические основания этих делений различны. В первом случае, как указывалось выше, основанием деления является относимость признака ко всему объекту или его отдельной части, а во втором относимость признака ко всем представителям какой-либо группы объектов 'либо к ее единственному представителю. Групповые признаки присущи всем объектам, входящим в ту или иную группу; их распространенность весьма широка. Индивидуальный признак принадлежит лишь объекту данного рода и, следовательно, позволяет выделить его из числа всех других членов группы. Такие признаки сравнительно редки, однако их существование не подлежит никакому сомнению. Так, индивидуальным признаком предмета, изготовленного в составе серии однородных нумерованных изделий, является обозначение его номера. Совершенно очевидно, что данный признак характеризует предмет в целом, а не какую-либо часть его. Следовательно, по одному делению он относится к общим признакам, а по . другому к индивидуальным.

Индивидуализация осуществляется не по одному признаку. Индивидуальный признак дает возможность отличить данный объект от всех ему подобных. Однако всякая индивидуальная идентификация предполагает предварительное отнесение отождествляемого объекта к определенной группе. Значит, ив случае использования индивидуального признака в основе вывода о тождестве должен лежать комплекс признаков (признаки, составляющие групповую характеристику, плюс индивидуальный признак).

' К сожалению, такое смешение допускают отдельные авторы, неосновательно рассматривающие термины  «общий  признак» и «родовой, видовой признак» как синонимы (см., например: Белкин Р. С., Винберг А. И. Криминалистика и доказывание, с. 77).

82

 

Идентификационные признаки принято делить на внешние и внутренние. Первые характеризуют внешнее строение объекта, находясь на его поверхности (цвет, форма, наружные размеры, элементы рельефа и др.). Ко вторым относятся признаки химического состава, внутренней структуры объекта, свойства, обусловленные составом и внутренней структурой (кристалличность, аморфность, однородность либо неоднородность по составу или плотности, температура плавления, кипения, коэффициент рефракции и т. д.). " С точки зрения способов восприятия, фиксации и оценки идентификационных признаков их делят на качественные (атрибутивные) и количественные.

Если первые описываются терминами, выражающими качественную сторону объекта идентификации, то вторые подвергаются количественному определению.

Примерами атрибутивных признаков могут служить:

тип, вид, разновидность папиллярного узора на коже пальца; способ начала или окончания при выполнении определенного письменного знака; форма участка износа на подошве обуви.

К количественным признакам относятся, например:

число папиллярных линий между центром и дельтой пальцевого узора; количество нарезов в канале ствола огнестрельного оружия; величина угла наклона нарезов; высота и ширина письменных знаков в рукописном тексте; количественный элементный состав дроби или картечи.

Некоторые идентификационные признаки могут характеризоваться и с качественной, и с количественной стороны. Так, цвет предмета обычно описывается посредством общепринятой терминологии (фиолетовый, синий, зеленый и т. д.) на основе его зрительного восприятия и оценки. Однако такой метод дает не вполне точный, приблизительный результат, поскольку он в значительной мере подвержен субъективным влияниям. Гораздо точнее количественная характеристика цвета, получаемая при помощи метода спектрофотометрии и содержащая данные об относительной величине энергии излучения, приходящейся на различные длины волн света, отражаемого исследуемым телом.

В связи с этим представляется целесообразным наряду с атрибутивными и количественными идентифика-

 

ционными признаками различать атрибутивно-количественные.                                   

Небезынтересно деление признаков на необходимые и случайные. Чтобы точнее оценить значение тех и других для идентификации по материально фиксированным отображениям, следует обособленно рассматривать это деление применительно к отождествляемым (отражаемым) и отождествляющим (отражающим) объектам.

Необходимы все те признаки идентифицируемого объекта, в которых проявляется его сущность. Очевидно, что без них предмет не был бы тем, чем он является. К случайным относятся признаки, не затрагивающие сущности объекта. Без них он не утратил бы своих основных качеств и способности выполнять определенные функции. Например, для пистолета той или иной модели необходимыми являются следующие признаки: состав материала, обеспечивающий надлежащую прочность; размеры ствола и его канала; наличие, количество, направление и крутизна нарезов; конструктивные особенности, отличающие данную модель от всех других. Случайный же характер имеют различного рода микронеровности (царапины, вмятины, следы коррозии и др.), возникающие в процессе изготовления, хранения и применения пистолета. Не изменяя сущности пистолета как предмета определенного целевого назначения, эти случайные признаки играют большую роль в сфере криминалистической идентификации, поскольку благодаря им части, .отображаемые при стрельбе на пулях и гильзах, приобретают индивидуальность.

В отражающем объекте (например, следе) необходимыми признаками являются отображения, соответствующие признакам объекта идентификации. Случайны же все те особенности, которые обусловленные строением отражаемого объекта, а иными, посторонними для него причинами. Например, в результате неравномерного наложения краски или сдвига пальца при дактилоскопировании в отпечатке могут появиться ложные детали. При недостаточно тщательной предварительной очистке следа ноги от посторонних включений в виде палочек, камешков, осыпавшихся кусочков грунта на слепке могут отобразиться особенности, которые легко принять за отображения признаков строения подошвы обуви. Таким образом, если случайные признаки отражаемого

 

объекта крайне важны для его отождествления, то случайные признаки отражающего объекта затрудняют идентификацию, являясь помехами.

Представляет интерес вопрос о наличии или отсутствии оснований для деления идентификационных признаков на  существенные и несущественные.

Понятия существенных и несущественных признаков одних и тех же предметов, рассматриваемых в разных аспектах, неоднозначны. Признак, весьма существенный для характеристики предмета с точки зрения его применения в соответствии с целевым назначением, может не представлять никакой ценности как средство отождествления. И наоборот, признак, совершенно безразличный с точки зрения назначения предмета, может стать исключительно важным в идентификационном отношении. Приведем простейший пример. Камешек, случайно застрявший между двойными скатами автомобиля,деталь, которая ни в какой мере не характеризует ходовых качеств данного транспортного средства. Другими словами, в аспекте эксплуатации автомашиныэто признак несущественный. Однако если возникает задача идентифицировать эту машину по следам ее колес, то указанный признак становится существенным. Вот противоположный . пример. Химический состав и толщина стекла, существенные для его оценки в отношении прочности и прозрачности, безразличны для исследователя, производящего трасологическую идентификацию по следу пальца, оставленному на этом стекле. Если признак пригоден для целей отождествления, то он является существенным именно в этом отношении. Непригодность признака для этих целей лишает его возможности находиться в числе существенных. Но в таком случае он не может быть признан и идентификационным.

Нельзя не согласиться с утверждением М. Я. Сегая, что «идентификационными должны быть признаны все те признаки материального объекта, которые могут оказаться существенными при отождествлении объекта»'. Тем самым он признает, что все идентификационные признаки с точки зрения пригодности для отождествления существенны.

' Се га и М. Я. Методология судебной идентификации, с. 171. 85

 

Сказанное позволяет сделать лишь один вывод: среди идентификационных признаков имеются только существенные, а поэтому деление идентификационных признаков (а не признаков вообще) на существенные и несущественные не имеет под собой никаких логических оснований.

Предпринята попытка обосновать такое деление ссылкой на то, что есть более существенные идентификационные признаки и есть менее существенные1.

Спору нет, это действительно так. Но все дело в том, что даже самый малосущественный идентификационный признак относится к категории существенных. Его нельзя назвать вообще несущественным. Итак, идентификационные признаки являются всегда признаками существенными с точки зрения пригодности их для целей отождествления. Что же касается их сравнительной ценности, то лучше пользоваться выражением «более и менее значимые признаки».

Определенным своеобразием отличаются некоторые идентификационные признаки, используемые при групповом отождествлении. Как известно, сущность этой формы отождествления заключается в сравнении групповых комплексов материальных признаков нескольких объектов с целью отнесения их к одной или разным группам либо в сопоставлении групповой характеристики какого-либо объекта с набором признаков, присущим понятию конкретной группы. Во втором случае наряду с признаками материальных объектов используются признаки понятий или, говоря другими словами, признаки мысленных (идеальных) объектов. Последние признаки черпаются исследователем из разных источников. Нередко они хранятся в его памяти, будучи накоплены в результате собственного опыта или путем ознакомления с соответствующими печатными трудами (монографиями, статьями, практическими руководствами, учебниками, методическими пособиями, справочниками, научными отчетами). Например,, при установлении системы и модели огнестрельного оружия, примененного преступником, используются содержащиеся в справочных альбомах технические данные об оружии различных видов, систем и моделей.

' См., например: Белкин Р. С., Винберг А. И. Криминалистика и доказывание, с. 95.

При решении вопроса об однородности нескольких промышленных изделий по источнику происхождения могут использоваться групповые характеристики соответствующих партий продукции, содержащиеся в технической документации проверяемого предприятия.

Сказанное позволяет дополнить рассмотренные выше деления идентификационных признаков делением их на признаки материальных (реальных) объектов и признаки мысленных (идеальных) объектов (признаки абстрактных понятий).

Возможны и другие деления идентификационных признаков.

При рассмотрении осуществляемых с криминалистическими целями актов .отождествления в их полном объеме нельзя не коснуться идентификационных признаков, используемых следователями и судьями в рамках предписанных им процессуальных действий. Решая вопрос о тождестве тех или иных объектов, они пользуются идентификационными признаками, фиксируемыми в различных процессуальных документах. Можно сказать и иначе: они заимствуют их из различных источников доказательств. При этом одни признаки воспринимаются непосредственно, как это бывает в случаях осмотров мест происшествий, вещественных доказательств и трупов или проведении обысков и экспериментов. Другие признаки воспринимаются опосредствованночерез заключения экспертов и показания допрашиваемых лиц.

Таким образом, нельзя исключить возможность деления идентификационных признаков по способу их восприятия на воспринимаемые непосредственно и воспринимаемые опосредствованно.

В деятельности следователя и судьи различные виды отождествления, а значит, и различные виды идентификационных признаков, тесно переплетаются между собой. Установление истины по делу означает прежде всего выяснение всех элементов состава преступления и правильную юридическую квалификацию содеянного. Установление всего комплекса конкретных обстоятельств дела, приводящее к выводу о совершении преступления определенным лицом, есть индивидуальная идентификация, в процессе которой используются общие и частные, атрибутивные и количественные, необходимые и случайные, воспринимаемые непосредственно

87

 

и опосредствованно признаки преступника, жертвы преступления, всего преступления в целом.

При юридической оценке- содеянного имеет место групповое отождествление состава преступления, для чего используются признаки понятия определенного преступления, предусмотренного в соответствующей статье Уголовного кодекса.

§ 4. Вариационность идентификационных признаков

Одной из важных проблем криминалистической идентификации является вариационность, колеблемость идентификационных признаков, вызываемая различными случайными причинами. Она заключается в неодинаковом отображении отдельных свойств отождествляемых объектов или их определенных совокупностей. Так, в рукописях того или иного" лица, относящихся к одному и тому же сравнительно небольшому периоду времени, нередко наблюдаются различия в размерах письменных знаков, разгоне, конфигурации одноименных знаков, способах соединения элементов одной и той же буквы, способах начала и окончания букв и некоторых других признаках.

Вариации признаков без особых затруднений прослеживаются в следах на пулях, выстреленных из одного и того же экземпляра оружия. При этом различия могут выразиться в количестве трасс, приходящихся на единицу длины, протяженности, ширине, конфигурации, высоте и глубине отдельных бороздок и валиков. Они обусловливаются предшествующим каждому выстрелу состоянием канала ствола оружия, а также особенностями используемых патронов (характер капсюля, величина порохового заряда, прочность крепления пули в гильзе, отклонение диаметра пули от установленного значения и т. д.).

Колеблемости подвержены как количественные, так и атрибутивные идентификационные признаки. Колеблемость может проявиться в неодинаковой выраженности определенного свойства в различных частях объекта. Например, довольно часто при эмиссионном спектральном анализе количественные содержания какого-либо химического элемента в пробах, взятых из разных

88

 

мест исследуемого предмета, оказываются неодинаковыми. При этом интервалы между наибольшим и наи" меньшим значениями для нескольких предметов и элементов могут существенно различаться.

Путем систематических наблюдений могут быть установлены характер и пределы колебаний отдельных видов признаков тех или иных объектов криминалистической идентификации. Целью таких исследований является составление типовых вариационных характеристик, заключающих в себе дополнительную информацию об объектах отождествления. Вариационные характеристики способны облегчить распознавание вариаций одного и того же признака и проявлений.различных признаков.

При изучении колеблемости количественных идентификационных признаков полезно обращаться к методам математической статистики. Представляется целесообразным путем соответствующих экспериментальных исследований математически определить вариационность количественных признаков различных объектов криминалистической идентификации.

Существенное значение имеет исследование зависимости связей между идентификационными признаками применительно к различным объектам отождествления. Например, от степени технической выработанности почерка зависит степень связанности знаков текста, извилистость или прямизна штрихов, наличие или отсутствие скорописных упрощений. Другим примером зависимости между признаками является наличие одной дельты в петлевых папиллярных узорах пальцев и обычно двух дельт в завитковых узорах.

Особый интерес представляет количественное измерение функциональной зависимости между варьирующими признаками. Сущность функциональной зависимости заключается в том, что некоторым значениям одного варьирующего признака, называемого аргументом, соответствуют определенные значения другого признака, именуемого функцией. Различают строгую функциональную зависимость, когда функция однозначно соответствует аргументу, и так называемую корреляционную зависимость, когда имеет место колеблемость функции, т. е. получение ее различных значений для одного и того же аргумента. Некоторый разброс значений функции объясняется тем, что эти значения зави-

сят не только от данного аргумента, но и иных факторов, одни из которых вообще не могут быть точно учтены, а другие с трудом поддаются контролю. Такого рода скрытые факторы (неучитываемые признаки) оказывают искажающее воздействие на изучаемую зависимость.

Примером корреляционной функциональной зависимости из области криминалистической идентификации, в данном случае почерковедения, может служить зависимость между углами, образуемыми продольными осями букв и линией строки с одной стороны, и углами, образуемыми продольными осями букв и отводящими штрихами, которыми соединяются соседние знаки,с другой. Наблюдения показывают, что с увеличением первых увеличиваются и вторые. При этом одному и тому же значению первого угла (аргумента), измеренного на различных знаках текста, соответствует ряд значений второго угла (функции).

Это объясняется тем, что величина второго угла определяется не только величиной первого, но также и совокупностью неучитываемых факторов, к числу которых относятся особенности строения кисти руки пишущего, способ держания пишущего прибора, характер предшествующего и последующего письменных знаков, связываемых соединительным штрихом, и некоторые другие.

Несмотря на колеблемость функции, с помощью методов математической статистики при достаточно большом количестве наблюдений можно выявить ее общую закономерную связь с аргументом.

Результаты измерений зависимых признаков могут быть выражены двумя способами. Применяя первый из них, схематически изображают так называемое поле корреляции. Оно представляет собой сетку квадратов, в которой вертикальные ряды являются значениями аргумента (х), а горизонтальные рядызначениями функции (у}.

Таким образом, значения аргумента располагаются вдоль оси абсцисс, а значения функции—вдоль оси ординат. В соответствующих клетках точками обозначаются частные измерения, при которых получены определенные сочетания значений аргумента и функции.

Общее количество точек должно быть равно числу проведенных измерений.

90

 

При другом способе составляется корреляционная таблица, соответствующие графы которой содержат данные о полученных значениях признаков, находящихся в функциональной зависимости.

Пользуясь методами математической статистики, можно на корреляционном поле построить линию, отражающую характер изменения функции в зависимости от изменения аргумента. Она называется эмпирической линией регрессии у по х. По мере увеличения количества наблюдений данная линия все более точно отражает закономерную связь между изучаемыми, признаками, стремясь к так называемой предельной теоретической линии регрессии. Последняя является плавной линией., которая выражается при помощи соответствующего математического уравнения (уравнения регрессии).

Современный аппарат математической статистики дает возможность количественно определять тесноту связи между признаками, находящимися в корреляционной зависимости.

Мы уже отмечали, что полная колеблемость функции является результатом действия не только учитываемого признака (аргумента), но и неучитываемых.

В ряде случаев, включая некоторые случаи изучения зависимостей признаков криминалистических объектов, важно выяснить, в какой мере колеблемость функции обусловлена изменением конкретного учитываемого признака.

Эта задача решается путем вычисления эмпирического корреляционного отношения, которое обозначается знаком т] (эта). Указанная величина принимает различные значения от 0 до 4-1-

Оперируют также квадратом эмпирического корреляционного отношения •ц2.

Чтобы показать степень зависимости функции от учитываемого аргумента в процентах, величину т)2 умножают на 100. Так, например, если т]2^ 0,6832, функция зависит от аргумента на 0.6832-100 ==68%4.

С целью количественной оценки разброса некоторых идентификационных признаков применяется так назы-

' Приемы вычисления эмпирического корреляционного отношения описаны в ряде специальных работ (см., например: Луком-с к и и Я. И. Теория корреляции и ее применение к анализу производства. М., 1958, с. 134—147).

ваемый «нормальный закон» распределения. В криминалистической литературе имеется  указание, что этот закон применим при оценке количественных характеристик изделий массового производства. При нормальном распределении определенные количественные характеристики входящих в совокупность предметов или проб массы вещества (например, диаметры либо вес дробинок) колеблются вокруг некоторого среднего значения, плавно убывая в обе стороны от него4.

§ 5. Отношения и множества в свете теории криминалистической идентификации

В сфере криминалистической идентификации весьма часто приходится оперировать понятием «отношение». Применительно .только к идентификационным признакам можно назвать несколько видов отношений.

Это прежде всего отношение следования. Оно характеризует взаимное положение, например, отображений частных признаков папиллярного узора в отпечатке пальца. Допустим, что в отпечатке имеются расположенные непосредственно рядом вилка и мостик, причем последний находится справа. Обозначив первый из названных признаков через х, а второй через у, отношение их следования можем записать в виде:

хАг/.

Если второй признак отделен от первого некоторым числом папиллярных линий, указанное отношение получит следующий вид:

х А"</,

где знак п показывает количество папиллярных линий, находящихся между признаками х и у.

Между некоторыми идентификационными призна' ками устанавливается отношение согласования. В частности, это проявляется в одномасштабности размеров отображений всех элементов следообразующего предмета в статическом следе. Формой согласованности является параллельность трасс в следах от стенок канала

' См.: Колдин В. Я. Идентификация и ее роль в установлении истины по уголовным делам, с. 82.

92твола оружия на выстреленной пуле и трасс в динамическом следе орудия взлома.

Представляется, что как отношение согласования можно рассматривать одинаковость конфигураций и относительных размеров подстрочных элементов разных букв («у», «д», «з»), характеризующих почерки многих лиц.

Отношение согласования принято выражать знаком «о» (сигма). Так, например, если признаки хну находятся между собой в отношении согласования, это записывается следующим образом:

хау

Не лишено интереса отношение однородности. Как уже указывалось, идентификационные признаки с целью их лучшего познания и описания подразделяются на определенные группы. Одним из наиболее важных является деление признаков на общие и частные. В свою очередь как общие, так и частные признаки могут быть подвергнуты дальнейшему делению на более мелкие группы. Например, частные признаки папиллярных узоров на пальцах рук допускают их разбиение на следующие подмножества: а) имеющие форму определенных фигур (вилка, мостик и др.); б) представляющие собой линию (мостик, обрывок, тонкая линия); в) являющиеся элементом линии (начало, окончание); г) имеющие вид изолированной точки.

Одно из отношений, которое выполняется на примере идентификационных признаков, называется вхождением в составляющие. Данное отношение обусловлено возможностью расчленения многих признаков на их составные элементы. Так, в трасологической идентификации обуви по следу подошвы в качестве частных признаков используются отображения гвоздей (металлических или деревянных). При этом каждый из них изучается с точки зрения размеров, общей формы (круглая, овальная, четырехугольная), особенностей контура в виде различного рода неровностей.

При проведении сравнительных дактилоскопических исследований часто используется такой частный признак, как «мостик». Последний приходится оценивать в отношении его длины, ширины, величины углов, под которыми он соединяет две соседние папиллярные линии.

93

 

В обоих случаях эксперт-криминалист имеет дело с признаками, которые он выделяет в качестве элементов путем расчленения исходного частного признака. Выделенные элементы связаны с исходным частным признаком, подвергнутым расчленению, отношением вхождения в составляющие,

Некоторые идентификационные признаки бывают связаны отношением сопутствия. Например, высокой степени технической выработанности почерка нередко сопутствуют такие признаки, как скорописные упрощения и вычурность конфигурации отдельных знаков.

Наконец, нельзя не сказать об отношении порядка. Известно, что различные идентификационные признаки тех или иных объектов отождествления имеют неодинаковую ценность с точки зрения их влияния на вывод о тождестве. Ценность признаков принято обозначать термином «идентификационная Значимость». Она обусловлена частотой встречаемости, распространенностью соответствующих признаков: чем реже признак встречается, тем он ценнее. Предприняты попытки на материалах определенных выборок подсчитать частоты встречаемости идентификационных признаков ряда объектов криминалистической идентификации: почерка, лица человека, папиллярных узоров на пальцах рук. Идентификационные значимости признаков  выражаются в определенных числовых показателяхдробях, указывающих, у какой части соответствующих объектов они встречаются, либо в логарифмах этих дробей.

В таблице признаков последние нетрудно расположить в порядке постепенного убывания или возрастания их значимости.

Отношения, с которыми приходится иметь дело в криминалистической идентификации, самым тесным образом связаны с понятием множества, точнееразрешимого множества1.

' В математике принято различать множества и разрешимые множества. Множество это совокупность всех объектов определенного вида, для которого не существует точного способа (алгоритма), позволяющего установить, является ли конкретный объект элементом этой совокупности. Такие множества принято именовать классами.

Разрешимое множество совокупность, для которой существует указанный выше алгоритм. Пример множества: совокупность всех слов русского языка; пример разрешимого множества: сово-

94

В частности, тот или иной признак, входящий в комплекс, индивидуализирующий почерк конкретного лица, является элементом множества, состоящего из всех признаков, которые характеризуют этот почерк. Данное обстоятельство может быть выражено посредством символа принадлежности:

xg.m,

где хпризнак почерка, а Миндивидуальный комплекс признаков.

Как множество можно рассматривать почерки всех лиц, пишущих на определенном языке. Его элементом является почерк любого лица данной категории.

Равным образом обнаруженная при исследовании вещественных доказательств выстрела совокупность признаков, достаточная для установления определенного экземпляра огнестрельного оружия, является элементом множества, которое включает в себя все экземпляры оружия данной системы или модели. Совокупность признаков, дающая возможность судить о системе или модели оружия, примененного при совершении преступления, относится к элементам множества, включающего все системы (модели) данного типа или вида.

Если эксперт-криминалист, произведя техническое исследование документа, устанавливает определенный способ подделки, то комплекс признаков, положенный в основу его вывода, относится к множеству, образуемому всевозможными способами, к которым прибегают подделыватели документов.

Вообще говоря, множества (группы) объектов могут конструироваться по- любому количеству совпадающих признаков. В одну и ту же группу можно условно зачислить все объекты, которые имеют хотя бы по одному совпадающему признаку. На языке математики такие объекты принято именовать толерантными. Толерантность объектов хну обозначается:

х-су.

Исходное множество объектов, подвергающихся разделению на группы, может быть самым различным.

купность слов, употребляемых в русской речи. Отличие первого от второго определяется отсутствием надежного способа, позволяющего точно установить все слова, которые следует отнести к русскому языку.

95

 

В математике оно называется пространством толерантности (Л1, т).

В сфере криминалисгической идентификации пространство толерантности задается самой общей характеристикой объектов множества:     ,

а) целевым назначением предметов (например, использование в качестве огнестрельного оружия, составной части боеприпаса, материала письма при изготовлении документов);

б) происхождением (например, от человека или животного, как в случае исследования волос);

в) агрегатным состоянием вещества (сыпучее, жидкое) и т. д.

Пространство толерантности состоит из некоторого числа групп, называемого множеством классов толерантности. Группы (классы), .имеющие какие-либо одинаковые признаки, называются пересекающимися. Пересечение множеств обозначается

M3==Mf}Mi, где М и М\пересекающиеся множества.

К криминалистическим исследованиям, проводимым с целью установления однородности или неоднородности, предъявляется требование проведения сравнения соответствующих объектов по максимальному количеству признаков. Соблюдение данного требования в известной мере гарантирует надлежащую точность вывода, позволяет сузить круг подозреваемых лиц и повысить степень вероятности происхождения исследуемого предмета, обнаруженного на месте преступления, от подозреваемого.

Поясним сказанное путем анализа примерной ситуации. Допустим, что изучение следов выстрела по делу об убийстве приводит к выводу о совершении преступления при помощи оружия, имеющего калибр 7,62 мм. Имеется трое подозреваемых, и у каждого из них обнаружено огнестрельное оружие указанного калибра, которое по другим признакам существенно различается. Предположим, что оно оценивается с точки зрения грех признаков: калибра, способа изготовления (заводское, самодельное) и отнесения к виду пистолетов или револьверов. В отношении перечисленных признаков названное оружие характеризуется следующим образом:

96

 

а) револьвер заводского изготовления калибра 7,62 мм;

б) пистолет  заводского изготовления  калибра 7,62 мм;

в) самодельный пистолет калибра 7,62 мм.

Ясно, что указанные предметы относятся к трем различным группам огнестрельного оружия. В данном случае мы имеем дело с тремя классами толерантности, которые являются пересекающимися, поскольку имеют один совпадающий признак (калибр). Однако если в основу разделения оружия на группы положить лишь один признаккалибр, .то все названные виды можно рассматривать как входящие в одну группуоружие калибра 7, 62 мм.

Если при исследовании учитывать только один этот признак, то объем устанавливаемой группы оказывается очень большим (количество существующего оружия калибра 7,62 мм весьма велико). По этому признаку свести количество подозреваемых к одному лицу не представляется возможным.

Сделаем иное допущение: анализ следов выстрела позволяет установить не только калибр, но и принадлежность оружия к разряду заводского. При этом объем отождествляемой группы заметно сузится, поскольку заводского оружия значительно меньше, чем всего оружия данного калибра. Количество же классов предполагаемого оружия с трех уменьшится до двухотпадает самодельный пистолет.

Если же результаты изучения следов позволяют судить также о том, что выстрел был произведен из пистолета, а не револьвера, то произойдет дальнейшее сужение объема отождествляемой группы и количество предполагаемого оружия уменьшится до одного (отпадает револьвер).

Множества делятся на подмножества. Например, папиллярные узоры на пальцах рук подразделяются на три типа: дуговые, петлевые и завитковые. Каждый из этих типов есть подмножество указанного множества. Данное обстоятельство символически записывается так:

где М количество папиллярных узоров определенного типа, a m[—количество всех папиллярных узоров.

Т Заказ 1671                                                             97


В множестве почерков всех лиц, пишущих на том или ином языке, можно различать подмножества, сформированные на основе степени технической выработан-ности почерка: почерки высоко, средне выработанные и невыработанные.

Множество, содержащее подмножества, может рассматриваться как объединение множеств. Например, короткоствольное огнестрельное оружие допустимо считать объединением двух множеств пистолетов и револьверов, что символически записывается следующим образом:

Известный интерес представляет понятие разности множеств. Например, множество почерков мужчин есть разность почерков всех лиц, пишущих на данном языке, и женских почерков:

М^==М\М^ ,

где Л?2мужские почерки, Ммножество всех почерков, М\женские почерки.

Как одно множество может рассматриваться совокупность всех индивидуально-определенных объектов того или иного рода, а также материально-фиксированных отображений этих объектов. Простейшим примером является сумма папиллярных узоров на пальцах рук людей, населяющих определенное государство, и отпечатков, оставленных данными узорами на каких-либо предметах.

Нетрудно заметить, что каждый узор и образован-ный им отпечаток составляют пару элементов, связанных так называемым отношением неполного индивидуального тождества'. Указанное отношение математически выражается так:хАу,

где хпапиллярный узор, уего отображение, Анеполное отношение индивидуального тождества.

Если совокупность папиллярных узоров и их отпечатков мы обозначим буквой М, то каждое отношение тождества можно именовать двояко:

' Отношение полного тождества есть равенство объекта самому себе.

98

 

а) как отношение Л на множестве М;

б) как подмножество Л множества М^М.

Множество М именуется также областью задания отношения Л.

Наряду с отношениями индивидуального тождества существуют отношения группового тождества. Последние обозначаются терминами «однородность» и «одинаковость». Однородными (одинаковыми) являются объекты, которые при всех своих индивидуальных различиях обладают одним и тем же набором формальных признаков, присущих всем представителям данной группы.

Этот набор признаков можно условно именовать групповым комплексом. С точки зрения группового комплекса однородные (одинаковые) объекты взаимозаменимы.

В математике для точного определения (эксплика3 ции) понятия одинаковости применяется термин «эквивалентность». В соответствии с этим отношение группового тождества именуется отношением эквивалентности. Последнее является сущностью любой классификации (систематизации) объектов, которая на математическом языке обозначается выражением: «разбиение множества Мч> или «система подмножеств [М\, Мч..Мп} множества М».

Если множество не имеет подмножеств, то любые два элемента его являются эквивалентными.

Каждая группа объектов, тождество которой приходится устанавливать в процессе криминалистической идентификации, характеризуется определенной совокупностью признаков, играющей роль эталона. Любой такой эталон обусловливает некоторую эквивалентность. Группы, содержащие однородные (одинаковые, взаимозаменимые, эквивалентные друг другу) элементы (объекты), на математическом языке называются классами эквивалентности.

С понятием однородности, или эквивалентности, нельзя смешивать понятие сходства объектов. В отличие от одинаковых (однородных) объектов сходные объекты не обладают свойством взаимозаменимости. В случае однородности каждый представитель определенной группы (класса эквивалентности) заключает в себе всю информацию о других представителях той же группы. Она (информация) представляет собой со-

 

вокупность признаков, которая выше именовалась групповым комплексом, или эталоном. В случае сход' ных объектов один из них содержит лишь часть информации о другом. Так, можно усмотреть сходство в двух предметах одинаковой массы и объема, один из которых имеет форму идеально правильного шара, а другой слегка яйцевиден. Другой пример. Нельзя отказать в сходстве двум предметам зеленого цвета, несмотря на то что один из них оказывается несколько темней другого.

В обоих приведенных примерах один предмет несет неполную, приблизительную информацию о другом. Здесь отсутствует точно определяемый эталон, характеризующий группу объектов. Говоря иначе, названные объекты сравнения весьма близки друг к другу по выбранному основанию и вместе с тем в том же отношении они различимы.

Разбить объекты на четкие группы по сходным (полностью не совпадающим) признакам невозможно.

До сих пор мы говорили о сходстве в узком смысле этого слова. Однако существует также широкое понимание содержания данного термина. В таком понимании сходство рассматривается как собирательное понятие по отношению к различным - степеням соответствия. В некоторых работах одинаковость (эквивалентность) трактуется как частный случай сходства4. Поскольку индивидуальное тождество является не чем иным, как равенством объекта самому себе, постольку оно также может рассматриваться как частный случай сходства в широком смысле2.

Наконец, третьим случаем является отношение близости объектов, когда их признаки, составляющие основу для сравнения, полностью не совпадают.

Таким образом, сходство в широком смысле означает следующие виды отношений: индивидуальное тождество, однородность (одинаковость, эквивалентность) и сходство в узком смысле (отношение близости).

' См.: например: Шрейдер Ю. А. Равенство, сходство, порядок. М., 1971, с. 80.

2 В математике отношение,  соответствующее  интуитивному представлению о сходстве, обозначается термином «толерантность», понимаемым как совпадение хотя бы одного признака (наличие у объектов сравнения общего признака).

100

 

Представляется, что во избежание смешивания указанных видов отношений судебным экспертам не следует пользоваться термином «сходство», когда он понимается широко.

Такого жесткого ограничения относительно сходства в узком смысле, по-видимому, быть не должно.

В исследовательской части заключения эксперт может отметить сходство каких-либо признаков объектов сравнения, но обязательно подчеркнуть, что эти признаки полностью не совпадают. Иначе говоря, указание на сходство признаков должно быть подчинено констатации факта неоднородности объектов по тем комплексам признаков, которые являются близкими, но не совпадающими.

Следует самым решительным образом возразить против подмены термина «однородность» термином «сходство» в выводах, которыми устанавливается наличие или отсутствие группового тождества.

§ 6. Логические акты познания и доказывания в криминалистической идентификации

Значительный научный и практический интерес представляет рассмотрение логической структуры процесса установления наличия или отсутствия тождества и обоснования (доказывания) соответствующего вывода об этом.

Логическая сущность всякого познания, связанного с доказыванием, сводится к обоснованию того или иного утверждения (доказываемого тезиса) при помощи достоверных фактических данных, с использованием определенного принципиального положения (общего правила), сформулированного в результате научных исследований или практической деятельности.

Доказать что-либо—'значит логически вывести тезис из принципиального положения и фактических данных, -именуемых доказательствами или аргументами.

Определенное положение (научное или иное) является результатом познавательной человеческой деятельности, нередко заключающейся в обобщении тех или иных явлений, фактов, обстоятельств. По своей логичес-

кой форме оно представляет собой суждениеобщее или частное.

В процессе всякого доказывания в качестве доказательств используются некоторые исходные фактические данные, получаемые из самых различных источников.

Применительно к идентификации . ими являются идентификационные признаки, которые с логической точки зрения допустимо интерпретировать как суждения о фактах.

Нередко в доказывании используются также выводные данные, получаемые из исходных путем соответствующих логических построений.

А. А. Эйсманом предложены понятия различных актов доказывания, осуществляемых в сфере уголовного судопроизводства1. Они конструируются по характеру связи между аргументом и тезисом (однозначная, многозначная) и характеру выводного суждения (правдоподобное, достоверное).

Криминалистическое отождествление, осуществляемое посредством следственных или судебных действий, может принимать форму любых актов доказывания, описанных А. А. Эйсманом.

Поскольку в его работе «Логика доказывания» данные акты применительно к деятельности следователя и судьи рассмотрены достаточно подробно, этой стороны вопроса мы касаться не будем. Ограничимся выяснением лишь логической структуры доказывания при групповом и индивидуальном отождествлении, производимом путем исследований с применением специальных знаний сведущих лиц.

В этих случаях осуществляется преимущественно два вида актов доказывания: а) сопутственный многозначный; б) эквивалентный однозначный. Первый из указанных актов имеет место на первом этапе идентификации, корда сопоставляются и оцениваются отдельные идентификационные признаки, которые, как уже отмечалось, можно рассматривать как фактические данные (суждения о фактах, доказательства, аргументы).

При этом принципиальное положение (общее правило) формулируется примерно так1 в некотором числе случаев (не во всех) совпадение отдельного признака иссле-

' См.: Э нема и А. А. Логика доказывания. М., 1971. 102

 

дуемого объекта с признаком образца (либо типового набора, характеризующего группу объектов) закономерно и не исключает тождества (индивидуально-определенного объекта или группы). Из совпадения пары каких-либо признаков следует, что факт тождества правдоподобен, вероятен. Разумеется, в других случаях совпадение отдельно взятых признаков может оказаться случайным и не свидетельствовать о тождестве. Таким образом, логическая связь в направлении от совпадения отдельных признаков к факту тождества здесь является многозначной. Она многозначна и в направлении от факта тождества к совпадению. На основании совпадения какой-либо одной пары признаков можно лишь предположить тождество, но если факт тождества налицо, то не обязательно имеет место совпадение соответствующих признаков; в силу различных причин они могут не совпасть.

В каждом конкретном случае криминалистической идентификации рассматриваемый акт доказывания осуществляется в одной из двух форм: позитивной (положительной) и негативной (отрицательной). Первая форма имеет место при установлении тождества, а вторая при отрицании его (отрицательном решении вопроса о тождестве, когда сравниваемые признаки не совпадают),

Сопутственный многозначный акт доказывания, осуществляемый в позитивной форме, символически может быть выражен следующим образом:

[(Г>1>Г1)ЛД2]>72,

где Д1>Т1общее правило, Д[типичное обстоятельство, позволяющее сделать то или иное утверждение, 11—утверждение, следуемое из Дг, «>•»—знак многозначной связи; Да совпадение идентификационных признаков, обнаруженное в процессе идентификации;

7'2вывод о тождестве; «А»знак присоединения, т. е. символическое изображение союза «и».

Запись сопутственного негативного многозначного акта доказывания отличается лишь значком «—» над символами Да и Та. В целом она выглядит так:

[(01>Г,)ЛБ2]>7'2.

А. А. Эйсман указывает, что сопутственный акт доказывания типичен для экспертизы и что такая логичес-

кая форма свойственна процессу обоснования экспертом заключения, а не результату обоснования'. Это высказывание возражений не вызывает. Но вместе с тем представляется допустимым утверждать, что данная логическая форма свойственна и самому процессу исследования. Пока эксперт окончательно не удостоверился в существовании искомого факта, постепенное накопление совпадающих признаков относится к сфере установления определенных обстоятельств. Поэтому и рассматриваемую логическую форму можно трактовать как познавательный, а не только как доказательственный акт.

Не менее важное значение для криминалистической идентификации, производимой в форме специального ис" следования, имеет так называемый эквивалентный однозначный акт доказывания.

Эквивалентной именуется такая связь между явлениями, при которой каждое из них с необходимостью влечет за собой другое.

В случае установления факта тождества осуществляется эквивалентный позитивный однозначный акт доказывания, символически записываемый следующим образом:

При отрицательном решении вопроса о,тождестве имеет место эквивалентный негативный однозначный акт, символически выражаемый так:[(Д^ГОА^]-^

Рассматриваемый акт доказывания реализуется на завершающей стадии процесса идентификации, когда накопление совпадающих идентификационных признаков (в положительном случае) приводит к установлению такого комплекса, который достаточен для суждения о тождествегрупповом или индивидуальном, в зависимости от поставленной задачи, а также характера исследуемого и отождествляемого объектов.

* См.: Э и с м а н А. А. Логика доказывания, с. 36. Следует отметить, что данный автор рассматривает лишь многозначный сопутственный акт, ничего не говоря о возможности осуществления одноэначно-мяогозначного сопутственного акта.

104

 

В случае установления групповой принадлежности или однородности объектов исследования общим правилом является суждение о том, что некоторая совокупность признаков присуща всем объектам, входящим в ту или иную группу (род, вид, подвид, специальный класс и т. д.).

Такая совокупность необходима и достаточна для описания данной группы и выделения ее из числа иных родственных групп. Аргументом же (доказательством) здесь является суждение о том, что исследуемый объект или каждый из сравниваемых объектов характеризуется совокупностью признаков, с которой однозначно связано понятие конкретной группы.

. В выводе констатируется факт принадлежности исследуемого объекта к определенной группе или однородность сравниваемых объектов, т. е. вхождение их в одну и ту же группу.

^ Данные о типовом наборе признаков, являющемся эталоном, своеобразным паспортом определенной группы, исследователь нередко получает из соответствующих печатных трудов. Иногда он черпает их непосредственно из научных разработоксобственных или проведенных другими лицами.

В отдельных случаях эти данные могут быть заимствованы по месту изготовления изделий того вида, к которому относятся исследуемые объекты. В частности, не исключена принципиальная возможность получения от соответствующих предприятий-изготовителей данных о составе дроби или используемого в автомобильных фарах стекла-рассеивателя, отдельные производственные партии которых могут отличаться специфическими характеристиками, обусловленными, например, своеобразным качественным и количественным элементным составом сырья.

Групповая характеристика может оказаться пригодной для установления не партии выпуска, а недифференцированной продукции определенного предприятия.

Так, в экспертной практике был случай установления факта выпуска одним и тем же предприятием пыжей, обнаруженных на месте убийства, и пыжей, извлеченных из патронов подозреваемого. В основу заключения эксперта был положен широкий и весьма характерный групповой комплекс признаков, включающий: размеры, цвет, структуру, плотность, способ формирования

105

 

основы пыжей; состав осадки, цвет ее экстракта, полученного с помощью ацетона, спектр поглощения, температуру плавления, коэффициент рефракции, цвет и интенсивность люминесценции в ультрафиолетовых лучах.

Умозаключение, в процессе которого констатируется совпадение совокупности признаков исследуемого объекта с типовым комплексом, свойственным понятию определенной группы, и на этом основании делается вывод о тождестве группы, носит дедуктивный характер. Напомним, что процесс познания на предшествующем этапе, в ходе которого последовательно устанавливаются совпадения отдельных признаков группового комплекса, осуществляется при помощи метода индукции. Таким образом, полное исследование, имеющее своей целью установление группового тождества, в простых случаях связано с использованием на первой стадии индуктивного, а на второй стадии дедуктивного умозаключения. В более сложных случаях имеет место неоднократное чередование индуктивного и дедуктивного методов. Это связано с переходом от групп большей общности к группам меньшего объема.

Допустим, что при сравнении осколков стекла-рассеивателя автомобильной фары, изъятых с места автотранспортного происшествия, и стеклянных осколков, оставшихся в фаре определенной автомашины, эксперт обнаруживает несколько совпадающих признаков, позволяющих сделать предположение об однородности сравниваемых осколков. Убедившись в совпадении таких признаков, как цвет, толщина, внешняя структура, и признаков, позволяющих судить об общей форме фары, для которой данное стекло было изготовлено, эксперт составляет суждение о типе исследуемых стекол. Суждение-вывод об однотипности стекла носит дедуктивный характер. Однако в благоприятных случаях процесс исследования может быть продолжен. Предположим, что, применив соответствующие методы анализа, эксперт последовательно устанавливает совпадение признаков качественного элементного состава объектов сравнения. Здесь он опять обращается к методу индукции. Располагая же данными о том, что такой качественный состав характерен лишь для продукции определенного предприятия-изготовителя, эксперт делает вывод о выпуске сравниваемых образцов стекла одним

106

 

и тем же предприятием и, таким образом, вновь использует форму дедуктивного умозаключения.

Не исключена принципиальная возможность установления тождества группы, еще более узкой по своему объему. Продолжая наши рассуждения, допустим, что, установив совпадение количественного элементного состава и располагая данными о его специфичности для определенной партии выпуска, эксперт приходит к выводу о том, что сравниваемые образцы стекла принадлежат одной производственной .партии.

При этом совпадения признаков количественного элементного состава стекла устанавливаются с использованием метода индукции, а окончательное, заключительное, суждение выводится в соответствии с дедуктивным методом.

Схематически последовательность чередования методов в рассматриваемом случае исследования выглядит   так:   индукциядедукцияиндукциядедукция  индукция дедукция.

Количество переходов (ступеней) в такого рода исследованиях может быть различным. Довольно часто таких ступеней бывает всего две. Примером может служить заключение судебно-баллистической экспертизы по делу М. Произведя исследование пули, извлеченной из трупа, эксперт вначале установил, что она выстрелена из оружия калибра 5,6 мм. Затем по ряду признаков, включая отсутствие на пуле следов от полей нарезов канала ствола оружия, он определил, что для стрельбы использовалось самодельное оружие указанного выше калибра. В данном случае логическая схема исследования была такова: индукциядедукция (установление групповой принадлежности оружия по калибру) индукциядедукция (установление тождества более узкой по объему группысамодельного оружия определенного калибра).

При построении умозаключений, которыми устанавливается индивидуальное тождество, большей посылкой является сформулированное на основе научных исследований и проверенное на практике положение о том, что многие объекты материальной природы обладают неповторимой, относительно устойчивой совокупностью признаков, способных к отображению, и что эта совокупность может быть должным образом познана при помощи современных методов.

107

 

Меньшей посылкой при этом будет суждение о неповторимости комплекса признаков, содержащихся в исследуемом объекте, и его совпадении с комплексом идентификационных признаков, заведомо присущих определенному объекту. Вывод представляет собой суждение о тождестве данного индивидуально-определенного объекта, так или иначе запечатленного и воспринятого в разные моменты его существования.

Суждение о неповторимости идентификационного комплекса каждый исследователь делает обычно на основе личного опыта, с учетом имеющихся в специальной литературе данных о большей или меньшей распространенности различных идентификационных признаков. Более объективна такая оценка индивидуальности комплекса, которая основана на использовании числовых показателей частот встречаемости отдельных признаков (структурных коэффициентов) и их заранее рассчитанных суммарных значимостей.

В процессе индивидуальной идентификации тоже последовательно применяются методы индукции и дедукции. Сначала посредством индуктивного метода накапливаются совпадающие признаки группового значения и с использованием метода дедукции приходят к суждению о групповой принадлежности идентифицируемого объекта. Затем индуктивным путем продолжается накопление совпадающих признаков, имеющее своей целью получение их неповторимого комплекса, а на заключительной стадии исследования при помощи дедукции делается окончательный выводоб индивидуальном тождестве.

Чередование методов индукции и дедукции в процессе индивидуальной идентификации не ограничивается переходом от групповой идентификации к установлению индивидуального тождества. Иногда оно вызывается использованием так называемых промежуточных выводов, которые в логике принято именовать вспомогательными тезисами сложного доказательства. Их особенность заключается в том, что, будучи получены в форме выводов путем построения соответствующих умозаключений, они в свою очередь используются в качестве аргументов при получении окончательных выводов. Примером может служить заключение эксперта по делу о'б одном из автотранспортных происшествий.

Входе расследования уголовного дела требовалось выяснить, не явилось ли происшествие результатом наезда на грузовую автомашину определенного мотоцикла марки «ИЖ-56». Так как на задней части автомашины справа и на левом рожке переднего колеса мотоцикла имелись следы столкновения, указанный вопрос был поставлен на разрешение комплексной трасологической и автотехничеокой экспертизы. Произведя исследование, эксперты вначале пришли к промежуточному выводу, что трассы, образующие след-на мотоцикле, направлены спереди назад. Это обстоятельство с учетом имевшихся данных о том, что столкновение произошло при движении обоих транспортных средств в одном направлении, и полного соответствия обнаруженных на них следов послужило основанием для вывода о наезде мотоцикла на автомашину. В данном случае применение индуктивного метода позволило накопить совокупность признаков, достаточную для основанного на дедукции промежуточного вывода, о том, что трассы в следе на мотоцикле направлены спереди назад. Последующее индуктивное накопление дополнительных признаков дало возможность, вновь используя метод дедукции, сделать окончательный вывод.

§ 7. Моделирование в криминалистической идентификации

Криминалистическую идентификацию как метод исследования целесообразно рассмотреть в свете учения о моделировании.

Любой метод можно представить в виде логической модели действий, позволяющих достичь определенную цель. Модель дополняется, обогащается, детализируется путем наполнения логической схемы конкретными тежическими операциями, связанными с применением каких-либо приборов и использованием необходимых материалов. Применение технических средств и использование материалов осуществляется посредством специальных приемов в той или иной последовательности, предусматриваемой соответствующими правилами. Так метод трансформируется в методику исследования, которая тоже может рассматриваться как модель.

109

 

Моделью можно назвать и результат идентификационного исследования, в котором констатируется факт отображения идентифицируемого индивидуально-определенного объекта, разделение единого целого на части или относимость исследуемого объекта к определенной группе (типу, роду, виду, подвиду, специальному классу и т. д.).

На различных этапах идентификации строятся модели, неодинаковые по степени детализации. Модель является более детальной при установлении-индивидуального тождества, чем при установлении групповой принадлежности.

Понятием модели охватывается также версия, используемая в процессе идентификации.

Совершенно очевидно, что характер этих моделей в некоторых отношениях различен. Все они принадлежат к типу мысленно-языковых или мысленно-символических моделей и по своему назначению являются гносеологическими. Однако первые две. модели (групповое и индивидуальное отождествление) строятся на детерминированных принципах, а третья (версия) на вероятностных (стохастических) принципах.

Во многих случаях большое значение имеет математическое описание модели. В области криминалистической идентификации сделаны лишь первые шаги в направлении математизации моделей, понимаемых как метод и результат исследования. Практически это касается только почерков, папиллярных узоров пальцев рук и черт внешности человека в случаях, когда их изучение основано на экспериментально подсчитанных частотах встречаемости (значимостях) идентификационных признаков.

В связи с математическим моделированием принято различать параметры системы, начальные условия и характеристики процесса. Под параметрами системы понимают свойства системы в целом, а также ее состав-. ных элементов.

Начальными условиями называются величины, определяющие исходное состояние системы.

Существенное значение при моделировании имеют характеристики объекта, являющегося результатом изучаемого процесса, а равно самого процесса.

Математическая модель представляет собой совокупность количественных соотношений между парамет-

110

рами системы, ее начальными условиями и характеристиками объекта (процесса).

Собственно моделированию предшествует содержательное описание явления, в котором отражаются его механизм и общие закономерные связи.

Применительно к идентификации в криминалистике сказанное можно пояснить, рассматривая вопрос о возможности моделирования в связи с задачей установления тождества какого-либо инструмента по динамическим следам, образуемым его режущей частью.

Нетрудно проследить математическую зависимость между величинами встречного и фронтального углов1 орудия и количественными характеристиками образуемых им динамических следов.

При варьировании этих углов признаки следа могут претерпеть весьма существенные изменения. В таких случаях увеличивается либо уменьшается ширина трасс, высота валиков и глубина бороздок.

Для составления математических характеристик следов, полученных при различных значениях указанных углов, удобно применять профилографический метод.

Каждая профилограмма, характеризующая тот или иной динамический след по определенной секущей линии, может быть легко описана с помощью числовых показателей. Для этого достаточно измерить соответствующие высоты, т. е. расстояния от линии основания профилограммы до вершины каждого пика и самой нижней точки каждой впадины, а также интервалы между соседними высотами и впадинами.

Не исключено, что сопоставление рядов чисел, т. е. математических характеристик динамических следов, соответствующих различным значениям встречного и фронтального углов, позволит выявить определенные закономерные связи между этими рядами.

Сравнение математических моделей, двух следов, образованных при заведомо одинаковых положениях инструмента, интересно с точки зрения выявления раз-

' Встречным называется угол между режущей кромкой (режущей частью) инструмента и лияией направления его движения при следоо-бразовамии. Фронтальным называют угол между передней (по отношению к направлению движения) гранью инструмента и следовоспринимающей поверхмостыо.

личий, обусловленных влиянием случайных факторов, в частности силы нажима в момент следообразования, скорости перемещения орудия, неоднородности материала следовоспринимающего объекта.

В динамических следах, происходящих от одного и того же следообразующего предмета, может быть выделено, по крайней мере, три вида признаков, имеющих информационное значение:

а) не претерпевшие заметных изменений (например, в результате неодинакового взаимного положения орудия и следовоспринимающей поверхности);

б) трансформированные в зависимости от определенных изменений механизма следообразования;

в) различающиеся особенности, обусловленные всякого рода привходящими обстоятельствами.

Наибольшую идентификационную ценность представляют признаки первого вида. Признаки второго вида дополняют информацию, получаемую от признаков первого вида, разумеется, при условии точного установления взаимного положения орудия и воспринимающего предмета, при котором она возникла.

Признаки третьего видаэто «пустая» информация, которая в идентифицирующий комплекс не включается. В отличие от первых двух видов признаков, состоящих, если так можно выразиться, из полезных сигналов, третий вид представляет собой помехи («шумы») . Нет нужды доказывать, что при обнаружении такой информации индифферентность ее должна быть точно установлена.

Представляется, что метод математических моделей может облегчить дифференцирование указанных видов информации и повысить точность интерпретации различий, имеющихся наряду с совпадениями признаков объектов сравнения.

Применительно к моделированию исследования динамических следов инструментов содержательное описание процесса исследования включает представление о том, что характер следов зависит от: а) вида материала следовоспринимающего объекта (в частности, его структуры, плотности); б) типа инструмента; в) взаимного положения инструмента и следовоспринимающей поверхности в момент следообразования (величины встречного угла между режущей частью и линией на-

правления движения инструмента и величины фронтального угла между фронтальной гранью инструмента и следовоспринимающей поверхностью); г) силы нажима на инструмент в процессе возникновения следов.

Соотношение между характеристиками следов, взаимодействующими объектами и механизмом следообра-зования можно установить эмпирическим путем. Параметрами системы здесь будут: вид материала, на котором образуются динамические следы, длина режущей части инструмента, величина его рабочего угла (под которым сходятся его грани). К начальным условиям системы относятся: минимальный встречный угол, при котором образуемый след представляет собой не одну линию, а совокупность раздельно воспринимаемых трасс; минимальный фронтальный угол, при котором трассы образуются деталями внешнего строения режущей части инструмента, а не его боковой грани; минимальное прилагаемое к инструменту усилие, при котором возникают следы с достаточно отчетливо выраженными трассами.

Количественное описание опытных следов наиболее полно и точно может быть произведено по их профило-граммам.

Характеристики следов желательно представить двумя рядами величин. В первый ряд должны быть включены цифровые данные о расстояниях между последовательно расположенными валиками и бороздками, из которых состоят изучаемые следы. Для получения величин второго ряда желательно на соответствующей профилограмме следа провести горизонтальную линию отсчета (через самую низко расположенную точку профиля), восстановить на эту линию перпендикуляры из точек всех пиков'и впадин, а затем измерить размеры этих перпендикуляров.

В ходе экспериментальных исследований процессу получения следов целесообразно придать дискретный характер, изменяя условия следообразования не непрерывно, а скачкообразно. Однако значения величин, определяющих условия процесса, должны подбираться с таким расчетом, чтобы обеспечить получение всех возможных характеристик следов.

Такого рода моделирование дает возможность глубже, конкретнее познать строгую зависимость между

8 Заказ 

 

особенностями следов, характером взаимодействующих объектов и условиями следообразования. Оно может быть полезно также в практическом решении соответствующих задач идентификации. При этом желательно в каждом случае с количественными характеристиками следа, изъятого на месте происшествия, сопоставить характеристики экспериментальных следов, образованных в различных условиях при помощи предполагаемого инструмента. Выявление совпадающих характеристик позволит убедиться в тождестве искомого инструмента и получить точное представление о механизме образования следа при совершении расследуемого преступления.

Нередко количество проводимых экспериментов и соответственно получаемых опытных следов можно свести к небольшому минимуму, определяя наиболее вероятные параметры механизма возникновения следов с учетом определенных математических зависимостей между характеристиками следов и условиями следообразования.

Примером математического моделирования в сфере криминалистической идентификации является исчисление значимости идентификационных признаков и количественное выражение их индивидуальных комплексов применительно к различным объектам отождествления. Предприняты попытки путем применения вероятностно-статистического метода определить частоты встречаемости различных признаков почерка, папиллярных узоров на пальцах рук, лица человека.

Разработана методика дифференциации почерков мужчин и женщин, основанная на использовании данных о частоте встречаемости признаков в рукописях лиц различного пола*.

' Метод разработан П. Г. Кулагиным и А. И. Коломутовий.

 

Глава IV ПРОБЛЕМЫ КРИМИНАЛИСТИЧЕСКОЙ ТЕХНИКИ

§ 1. Понятие и структура криминалистической техники

В самых общих чертах криминалистическая техника определяется как отдел или одна из составных частей криминалистики. Но это определение не раскрывает существа рассматриваемого понятия, не отражает его специфических особенностей. Для того чтобы уяснить его сущность, необходимо хотя бы бегло проследить за тем, как исторически зарождалась криминалистическая техника.

Криминалистика в виде самостоятельной отрасли знания сложилась сначала преимущественно как система технических приемов и средств обнаружения фиксации и исследования материальных признаков преступления, а также запечатления примет преступника'. Первые попытки научной разработки технических приемов криминалистики были предприняты во второй половине XIX века. В известной мере они были обусловлены потребностью в точной регистрации внешности преступников, обеспечивающей возможность достоверного отождествления их личности. Эта потребность возникла в связи с быстрым ростом профессиональной преступности. Для того чтобы избежать уголовной ответственно-

' До появления первых работ по криминалистической технике .сведения о некоторых тактических приемах следствия приводились в уголовно-процессуальной литературе (см., например: Баршев Я. Основания уголовного судопроизводства.  Спб.,  1841;  Ж и р я-ев А. Теория улик. Дерпт, 1855). Однако они, будучи тесно связаны с положениями науки уголовного процесса, представляли собой, по существу, комментария к нормам уголо'вно-процессуального права  и имели характер отдельных  разрозненных  рекомендаций, не составлявших целостной научной системы.

115

 

сти за рецидив, профессиональные преступники часто прибегали к сокрытию своих подлинных имен и фамилий. Средства криминалистической техники прежде всего предназначались для разоблачения лиц, сделавших преступность своей профессией.

Постепенно разрабатываются и совершенствуются различные методы регистрации внешности преступников: антропометрия, т. е. метод измерения отдельных частей тела человека, фотография, «словесный портрет», дактилоскопия. Разрабатывая их, криминалисты использовали новейшие достижения науки и веками накопленный народный опыт.

Причины развития криминалистической техники, разумеется, нельзя свести только к потребности в совершенной системе регистрации преступников. Необходимо учитывать также, что прогресс науки и техники, с одной стороны, позволял преступникам прибегать к наиболее ухищренным способам совершения преступлений, а с другойкриминалистам более эффективно использовать следы и иные вещественные доказательства в борьбе с преступностью.

Австрийский криминалист Ганс Гросс в своем известном «Руководстве для судебных следователей» сделал первую попытку связать воедино, привести в определенную систему технические приемы расследования. С развитием естественных и технических наук, в особенности медицины, физики, химии, все более расширялись возможности использования вещественных доказательств в целях раскрытия и расследования преступлений.

Необходимо указать еще на одну важную причину интенсивного развития криминалистической техники. Буржуазный уголовный процесс, пришедший на смену феодальному, розыскному процессу, отказался от системы формальных доказательств и от пытки как одного из основных способов «доказывания», результатом чего явились ослабление роли признания обвиняемого и повышение значения вещественных доказательств. Это обстоятельство послужило толчком к созданию технических средств и методов, облегчающих обнаружение, изъятие и фиксацию вещественных улик.

Технические средства в уголовном процессе со временем стали все шире применяться не только при обн-а-

ружении, фиксации, изъятии вещественных доказательств, но и при их исследовании.

Постепенно разрабатываются оригинальные методы исследования, находящие применение главным образом в области криминалистики. Так, в 1894 году известный русский криминалист Е. Ф. Буринский создал весьма эффективный метод выявления невидимых текстов в документах, получивший название фотографического цветоделения.

Понятие криминалистической техники сложилось не сразу. На разных этапах исторического развития определение ее изменялось. В самых первых руководствах по криминалистической технике наряду с техническими описывались отдельные приемы, по существу не имеющие характера технических*. Позже стали пользоваться термином «тактика расследования», которым вначале некоторые криминалисты обозначали совокупность технических и тактических приемов расследования2.

Однако со временем намечается четкое разграничение между техническими и иными приемами расследования преступлений, и криминалистическая техника выделяется в самостоятельный раздел криминалистики, отличающийся от других ее разделовтактики и методики расследования.

Криминалистическая техникаэто система технических средств и методов, используемых для предупреждения преступлений, их предварительного расследования и разрешения уголовных дел в суде. Однако ограничиться данным определением нельзя. Оно не позволяет провести четкую границу между криминалистической техникой и смежными отраслями знания, обслуживающими уголовный процесс (судебной медициной, судебной психиатрией, судебной автотехникой и т. д.).

Определить криминалистическую технику в узком, собственном смысле слова невозможно без указания ближайших целей и материальных объектов, .на которые направлено использование технических средств и методов криминалистики.

' См., например: Рейсе Р. А. Научная техника расследования преступлений. Спб., 1912; Трегубов С. Н. Основы уголовной техники. П., 1.915.

2 См., например: В е и и г а р т Альберт.  Уголовная тактика. Овруч, 1910.

117

 

В разделе криминалистической техники изучаются технические средства и методы, которые применяются:

в деятельности по предупреждению преступлений; при проведении следственных действий с целью фиксации материальной обстановки преступления, обнаружения и изъятия следов; в ходе предварительного исследования вещественных доказательств; в уголовной регистрации; при розыске и задержании преступников; при производстве -криминалистических экспертиз.

Высказывалось мнение, что криминалистическая техника представляет собой систему специализированных отраслей знания, на которых основаны все виды судебной экспертизы. В эту систему включают судебную психологию, судебную медицину, судебную бухгалтерию, судебную автотехнику и т. д,1.

Приведенная точка зрения представляется несостоятельной, поскольку она игнорирует принципиальное различие закономерностей, связей и отношений, изучаемых в рамках научных дисциплин, которые искусственно объединяются.

Имеется и противоположная позиция. Некоторые авторы предлагают выделить из предмета криминалистики средства и методы,- применяемые при производстве криминалистических экспертиз. С их точки зрения, наименование «криминалистическая экспертиза» неправомерно, 'разработка методов судебной экспертизы в рамках криминалистики недопустима, а соответствующие разделы следует включить в другие научные дисциплины, в частности в судебную медицину. Это аргументируется тем, что при производстве криминалистических экспертиз используются не данные науки криминалистики, а положения, выработанные в области техники, физики, химии, медицины, и что экспертные заключения не могут основываться на положениях криминалистики как науки юридической2.

' В этой связи небезынтересно привести следующие высказывания русского криминалиста С. Н. Трегубова: «В широком смысле под .криминалистикой разумеются все вспомогательные для уголовного права науки. ...Судебная медицина такая же отрасль уголовной техники, как и судебно-медицинская экспертизаспециальный вид общей научно-технической экспертизы» (см.: Т р е-губов С. Н. Основы уголовной техники. П., 1915, с. IX и 14).

2 См.: Кубицкий Ю. М Пограничные вопросы судебно-ме-дицинской и криминалистической экспертизы. Вопросы судебной экспертизы и криминалистики. Алма-Ата, 1959.

118

Приведенные аргументы нельзя признать состоятельными, ибо они игнорируют своеобразие криминалистической техники, которая сложилась в результате ассимиляции достижений ряда естественных и технических наук.

В отличие от других правовых наук криминалистика имеет не только юридический, но и технический характер. При производстве экспертиз используются те положения криминалистики, которые имеют своей целью решение не правовых, а технических вопросов.

Было и другое предложение: выделить средства и методы криминалистической экспертизы в самостоятельную науку, поскольку, с одной стороны, криминалистическая экспертиза достигла необходимой для этого степени зрелости, а с другой возможности ее дальнейшего развития ограничиваются тем, что в криминалистике объединяются разнородные вопросы, такие, как тактика следствия и методика экспертизы4. Однако и эта точка зрения вызывает серьезные возражения. Представляется, что успехи в развитии определенных разделов тех или иных наук нельзя считать достаточным основанием для выделения их в самостоятельные научные дисциплины. Что же касается различных отделов криминалистики, то они четко разграничены между собой и их неоднородность ни в коей мере не препятствует их успешному развитию.

Технические средства и методы криминалистики создаются путем экспериментальных исследований, на основе обобщения следственной, экспертной и судебной практики, при активном использовании достижений естественных и технических наук.

Криминалистическая техника, будучи разделом науки криминалистики, может быть определена как научно-выработанная система технических средств и методов, созданных на основе соответствующих теоретических положений, обобщения следственной, экспертной н судебной практики, а также активного применения достижений естественных наук и предназначенных для использования при осуществлении мер защиты от преступлений, проведении следственных, оперативных и су-

  •  См.: Шляхов А. Р. Предмет, метод и система советской нау-ки криминалистической экспертизы. Вопросы судебной экспертизы и криминалистики. Алма-Ата, 1959.

дебных действий (в частности, при собирании вещественных доказательств, их следственном осмотре и предварительном исследовании, а также в процессе криминалистической экспертизы) с целью предупреждения преступлений, их предварительного расследования и правильного разрешения уголовных дел в суде.

Приведенное определение содержит несколько весьма существенных элементов. Прежде всего в нем подчеркивается, что криминалистическая техника;— не случайная совокупность технических средств, а их целостная система, выработанная на научной основе, путем изучения практики борьбы с преступностью и активного использования данных естественных и технических наук1.

Было бы неправильно понятие криминалистической техники определять посредством термина «совокупность технических средств»2. Слово «совокупность» допускает различные толкования. В результате его использования определяемое понятие получило бы два различных значениянаучное и практическое.

В первом из двух значений криминалистическая техника представляет собой научную систему технических средств или, другими словами, систематизированное описание этих средств, их приведенные в определенный порядок образы. В этом же смысле можно говорить о системе технико-криминалистических рекомендаций, адресуемых следователям, специалистам, экспертам.

Во второмпрактическом, утилитарном значении криминалистическая техника является суммой приборов, инструментов, приспособлений, находящих приме-

' А. И. Винберг правильно подчеркивает, что данные других наук не механически переносятся в криминалистику, а активно перерабатываются, приспосабливаются к задачам расследования, что криминалистика сама создает приемы и способы исследования, которые не известны ни физике, ни- химии, ни биологии (см.: В и н-б е р г А. И. Введение в криминалистику. М., 1950).

2 Такого рода неточность, например, допущена Н. П. Яблоковым в определении понятия судебной фотографии как раздела криминалистической техники. Он пишет, что «судебная фотография является отраслью криминалистической техники и представляет собой совокупность (выделено нами.Н. С.) специальных приемов фотографической съемки, применяемых при следственных действиях и криминалистическом исследовании вещественных доказательств» (Криминалистика. М., 1963, с. 64).

нение при выполнении следственных, оперативных и экспертных действий.

Выражение «научно-выработанная система» в нашем определении, как представляется, позволяет избежать двусмысленности понятия. Оно показывает, что речь идет не о простой сумме орудий труда, а о разделе науки.

К числу технических средств относятся: оборудование, аппараты, приборы, инструменты, приспособления, материалы. Под методами мы понимаем характер, способы и определенную последовательность действий по применению технических средств криминалистики.

Научно-технические средства реализуются в конкретных действиях, к числу которых относятся: создание условий, затрудняющих совершение преступлений; точное отображение обстановки мест происшествий; фиксация хода и результатов проведения других следствен- ных действий; собирание, осмотр и исследование вещественных доказательств; регистрация примет преступников и ряда специальных объектов; розыск и опознание лиц, совершивших преступления. Под собиранием вещественных доказательств понимается их обнаружение, фиксация, изъятие и сохранение.

Применительно к криминалистической экспертизе в рамках криминалистической техники разрабатываются научные основы технических средств, методы и частные методики производства различных видов криминалистических экспертиз, вопросы логики экспертных исследований и правила составления заключений.

Многообразие вопросов, решаемых в уголовном процессе с помощью криминалистической техники, обусловило многообразие применяемых для этого технических средств и методов.

По своему целевому назначению средства и методы криминалистической техники делятся на два вида. Одни из них предназначены для создания условий, затрудняющих совершение преступлений или облегчающих 'их последующее раскрытие, а также для обнаружения, изъятия и фиксации доказательств. Они применяются преимущественно при выполнении следственных действий. Это комплекты научно-технических средств для следователей и работников оперативно-технических отделов органов МВД (следственные чемоданы и портфели), передвижные криминалистические лаборатории,

приборы для обнаружения сокрытых предметов, звукозаписывающие аппараты, применяемые для фиксации показаний на допросах. Технические средства профилактического характера используются в оперативной работе.

Технические средства второго вида предназначены для исследования вещественных доказательств и находят применение главным образом при производстве криминалистических экспертиз. К их числу относятся:

средства и методы судебно-исследовательской фотографии, оптические приборы (лупы, микроскопы и др.), аналитические люминесцентные лампы, аппаратура для спектрального анализа, электронные приборы (инфракрасные преобразователи и др.), химическое оборудование для исследования криминалистических объектов и некоторые другие.

В курсе криминалистической техники можно различать две части. В первой части дается понятие, показывается значение, уясняется структура данного раздела криминалистики, описываются технические средства, применяемые в следственной и оперативной работе, физические и химические методы исследования, вопросы судебной фотографии; во второйизлагаются рекомендации по работе с различными видами вещественных доказательств, освещаются вопросы организации и использования криминалистических учетов. Во второй части имеется несколько отделов: трасология, судебная баллистика и судебное почерковедение, технико-криминалистическое исследование документов,учение о признаках внешности человека, описание криминалистических учетов.

Изложенная схема построения курса криминалистической техники является традиционной. С нашей точки зрения, она нуждается в некотором усовершенствовании.

Представляется, что в первой части курса, кроме того, должны быть изложены общие положения методики криминалистических исследований. Это диктуется необходимостью обеспечить единый методический подход к изучению различных видов криминалистических объектов следов, документов, внешности человека и т. д. Указанные положения могут касаться общих для разнородных криминалистических исследований приемов сравнения, критериев соответствия и различия

признаков, их вариационности, вопросов интерпретации комплексов совпадающих идентификационных признаков и т. д.

Некоторые криминалисты обоснованно считают целесообразным создание в рамках учения о криминалистической технике отдела, посвященного вопросам обнаружения, изъятия и исследования различного рода веществ и материалов (лакокрасочных покрытий автомашин, стекол-рассеивателей автомобильных фар, горюче-смазочных материалов, почв, волокон и др.).

Это предложение аргументируется тем, что методы исследования названных объектов в сугубо криминалистических аспектах, например с целью установления единого источника   происхождения   сравниваемых образцов,  другими  науками не разрабатываются и разрабатываться не будут (В. С. Митричев).

Таким образом, структура курса криминалистической техники могла бы выглядеть следующим образом.

Часть I

1.Понятие значение и система криминалистической техники.

2. Научно-технические средства, применяемые в следственной и оперативной работе.

3. Физические методы исследования в криминалистике.

4. Химические и физико-химические методы исследования криминалистических объектов.

5. Судебная фотография.

6. Общие положения методики криминалистических исследований.

Часть II

1. Трасология.

2. Судебная баллистика.

3. Судебное почерковедение.

4. Технико-криминалистическое исследование документов.

5. Криминалистическое учение о признаках внешности человека.

6. Обнаружение, изъятие и исследование в качестве вещественных доказательств материалов и веществ.

7. Уголовная регистрация (криминалистические учеты).

123

 

§ 2. Правовые основы и формы применения средств криминалистической техники

Все более широкое внедрение техники в расследование преступленийодна из характерных черт современного уголовного процесса. Несмотря на перспективы последовательного сокращения преступности в СССР, тенденция к расширению сферы применения научно-технических средств в уголовном судопроизводстве сохранится и в будущем. Это необходимо для успешного решения задачи полного искоренения преступности в нашей стране.

Своеобразная технизация собирания и исследования судебных доказательств не самоцель, и она ни в коем случае не должна быть использована в ущерб законности. Недопустимы такие технические средства и методы, применение которых не согласуется с целями и принципами социалистического правосудия. Другими словами, использование криминалистической техники не должно противоречить действующему законодательству.

Допустимость применения некоторых научно-технических средств прямо предусмотрена уголовно-процессуальными кодексами союзных республик. Это касается запечатлевающей (фиксирующей) техники: фотографии, следокопировальных материалов, измерительных инструментов, приспособлений для вычерчивания схем, звукозаписывающих аппаратов. Разумеется, кодексы не дают исчерпывающего перечня этих технических средств, а средства и методы исследовательской техники в них вообще даже не упомянуты. Тем не менее исследования вещественных доказательств и некоторых других объектов посредством соответствующих приборов и приспособлений вполне правомерны, если, конечно, в отношении того или иного средства закон не предусматривает запрета, а его применение соответствует целям и принципам советского уголовного процесса. Во многих случаях успешное исследование вещественных доказательств без определенных технических средств невозможно.

Требование дать в законе исчерпывающий перечень технических устройств, применение которых для фиксации и исследования доказательств было бы правомерно, является нереальным. Осуществить его практически нельзя, поскольку развитие современной техники исключительно динамично, она беспрерывно совершенствуется и обновляется.

В следственную и судебную практику можно внедрять лишь те из новинок современной техники, которые способны обеспечить надежные результаты при строгом соблюдении законности.

Следует различать допустимость использования технических средств и методов вообще, т. е. безотносительно к тому, кто, в какой стадии уголовного процесса, по отношению к каким объектам и с какими целями их применяет, и допустимость специальную, т. е. в отношении определенных участников уголовного процесса, применяющих технику, и конкретных целей ее применения.

Общая допустимость должна иметь своими предпосылками, во-первых, научную состоятельность метода или средства и, во-вторых, его соответствие принципам гуманизма и демократизма советского права.

Внешним проявлением научной состоятельности технического средства является точность, истинность результатов его применения. Средства и методы, относящиеся' к числу научно-состоятельных, при их использовании для фиксации и исследования судебных доказательств дают о последних правильное, неискаженное представление, соответствующее действительности.

Для признания метода научно-состоятельным не обязательно, чтобы с его помощью соответствующий вопрос решался во всех без исключения случаях, так как результативность исследования зависит не только от достоинств метода, но и от иных факторов, в частности от объема, состояния, свойств исследуемого материала.

В отношении такого специфического объекта исследования, как тело человека, можно применять лишь такие средства и методы, которые не наносят ущерба здоровью освидетельствуемого, не причиняют физических страданий и не связаны с унижением человеческого достоинства.

Научная состоятельность любого метода может быть окончательно выявлена лишь в процессе его практического применения. Однако к проверке на практических материалах можно допускать только те приборы и приспособления, которые положительно зарекомендовали себя в экспериментальных условиях.

Представляется целесообразным установить правило, в силу которого новые технические средства внедрялись бы в следственную, судебную и экспертную практику на основании специального решения соответствующего компетентного органа'.

Принципиальная допустимость метода отнюдь не означает возможность его применения в любой форме и с любыми целями. Один и тот же метод, будучи пригоден для решения одной задачи, может оказаться несостоятельным при решении другой задачи.

Пределы использования научно-технических средств обусловлены различными факторами. Самые общие границы их применения зависят от пределов доказывания в уголовном процессе, необходимого объема расследования по делу. Правильно определить объем расследованиязначит обеспечить сочетание полноты следствия с его быстротой и экономичностью.

Говоря о пределах применения научно-технических средств, нельзя не считаться с реальной возможностью их использования, которая в ряде случаев оказывается ниже имеющихся потребностей.

Ограничения в использовании некоторых технических средств обусловлены иногда их недостаточным количеством. Правда, подобные ограничения были характерны главным образом для начального периода внедрения техники в расследование преступлений2.

Однако и сейчас нельзя исключить временных затруднений с использованием отдельных технических средств, преимущественно новинок.

Ограничения могут касаться применимости технического средства в отношении конкретного вещественного

' Примером такого органа может служить действовавшая в 60-х годах при Министерстве юстиции РСФСР комиссия по новой технике, на которую возлагалась апробация новых научно-технических средств, рекомендованных их авторами для применения в судебно-экспертных учреждениях.

2 Интересно отметить, что в дореволюционной России после организации в Петербурге судебно-фотографической лаборатории обращения в нее ограничивались наиболее важными случаями. В циркуляре Министерства юстиции от 23 декабря 1892 г. прямо указывалось: «В учрежденную при прокуроре Санкт-Петербургской судебной палаты лабораторию надлежит обращаться с требованиями относительно судебно-фотографических исследований лишь в наиболее выдающихся случаях, когда разъяснить дело иными указанными в законе способами исследования затруднительно».

Эта мера вызывалась тем, что в стране в тот период имелась только одна судебно-фотографическая лаборатория и удовлетворить потребности по более широкому кругу дел она не могла.

доказательства, исследуемого тем иля иным участником уголовно-процессуальной деятельности. Это связано с характером и степенью воздействия, которым могут под' вергаться исследуемые объекту в рамках определенной формы применения научно-технических средств. На фор-му использования средств криминалистической техники влияют: а) процессуальное положение лица, применяющего технику; б) цель применения (фиксация, исследование доказательств); в) значение полученных результатов (оперативное, доказательственное).

Следователь и специалист применяют научно-технические средства главным образом с целью обнаружения, фиксации и изъятия доказательств. При этом результатами применения техники являются обнаруженные и изъятые вещественные доказательства либо их материально-фиксированные отображения в виде фотографических снимков, кинолент, схем, слепков, отпечатков следов. Приложенные к протоколу следственного действия, они имеют значение средств доказывания.

Наряду с этим указанные лица в ряде случаев используют технику для предварительного исследования вещественных доказательств. Выводы, сделанные в результате такого рода исследований, доказательственного значения не имеют и ни в каких процессуальных актах фиксироваться не должны. Они могут использоваться лишь с оперативными целями при выдвижении следственных версий и определении путей поиска доказательств.

Компетенция суда в применении средств криминалистической техники в принципе не отличается от компетенции следователя и специалиста.

Оперативные работники применяют криминалистическую технику главным образом с целью быстрого раскрытия преступлений.

 Важнейшее требование, предъявляемое к названным формам использования криминалистической техники,принятие всех необходимых мер к сохранению изымаемых, фиксируемых и исследуемых доказательств в их первоначальном, неизмененном виде. Таким образом, для предварительного исследования вещественных доказательств допустимо применять лишь такие технические средства, которые не оказывают на изучаемые объекты механического, химического, термического и иных воздействий, вызывающих в них необратимые изменения.

Это ограничение в выборе научно-технических средств не распространяется на такую форму использования криминалистической техники, как экспертиза. В ходе экспертного исследования применяются средства как фиксирующей, так и исследующей техники. Особенностью этой формы является получение в результате ее реализации экспертного заключения, которое согласно закону является источником доказательств.

Снятие ограничения в выборе средств криминалистической техники применительно к экспертизе не следует понимать в смысле ничем не ограниченного произвола" эксперта. Равно как. следователь и специалист эксперт должен стремиться к тому, чтобы избежать (а' при невозможности свести к минимуму) изменения исследуемых вещественных доказательств.

Для случаев последовательного применения нескольких различных методов в литературе содержится рекомендация экспертам начинать исследование с таких методов, которые не изменяют исследуемых объектов или изменяют их в минимальной степени.

Вопрос о границах исследования вещественных доказательств не нов. Он возникал еще в практике русских дореволюционных судов. В материалах судебной практики того времени встречаются указания относительно сохранности вещественных доказательств в связи с проведением экспертных исследований1.

В литературе встречаются небезынтересные высказывания, касающиеся пределов применения технических средств и методов судебным экспертом. Так, применительно к экспертизе документов русский криминалист С. Н. Трегубов писал: «Вообще надлежит заметить, что ввиду встречаемого на практике бесконечного 'разнообразия способов совершения подлогов эксперту в выборе методов и приемов исследования должна быть предостав-

* Например, в разъяснении ст. 374 Устава уголовного судопроизводства Сенатом сказано: «Чтобы отсылке для испытания подвергалась, по возможности, толькр большая или меньшая часть этих веществ, дабы в случае сомнения, освидетельствование их могло быть проведено над остальною частью».

В решении Уголовно-кассационного департамента Сената по делу Подкованцевой (№ 73/919) говорилось: «Если химический анализ чернил, коими написано долговое обязательство, угрожает опасностью уничтожения самого документа, то суд может отказать в производстве этого анализд».

лена полная свобода»*. Однако он предлагал сделать исключение для таких методов исследования, которые изменяют документ, приводя к частичному или полному его разрушению. Например, он считал, что применение для исследования сильнодействующих химических реактивов может быть допущено только с разрешения следователя. По мнению С. Н. Трегубова, несоблюдение мер предосторожности нарушает интересы как обвинителя, так и подсудимого, ибо обе стороны могут быть лишены возможности требовать проведения повторной экспертизы документов.

Приведенные высказывания не лишены оснований. Вопрос этот не утратил своего значения до настоящего времени.

Представляется целесообразным установить в законе правило, согласно которому в случае, если поставленный перед экспертом вопрос может быть решен только при помощи методов, которые изменяют объект в степени, исключающей возможность проведен-ия повторной экспертизы, эти методы могут быть применены только с разрешения органа, назначившего экспертизу.

Значительный интерес представляет вопрос о разгра~~ ничении компетенции следователя и эксперта в применении н-аучно-технических средств. В связи с этим очень важно уяснить, в каких случаях следователь вправе ограничить применение научно-технических средств для изучения вещественного доказательства рамками следственного осмотра, н-е прибегая к экспертизе. В литературе высказана мысль, что это допустимо «в тех случаях, когда путем следственного применения криминалистической техники устанавливаются факты, очевидные для/ всех участников процесса»2.

Думается, что очевидность результата применения научно-технических средств не может служить единственным критерием в решении данного вопроса.

С нашей точки зрения, анализ вещественного доказательства может быть ограничен следственным осмотром лишь при условии, если очевиден н-е только полученный результат, но также ход исследования и явления, лежащие в его основе.

' Трегубое С. Н. Основы уголовной техники. П., 1915, с. 177. 2 Криминалистика. М., 1963, с. 26.

9 Заказ 1671                                                           129

 

.  В заключение необходимо вкратце рассмотреть вопрос об условиях успешного применения научно-технических средств при расследовании преступлений. К числу таких условий прежде всего относится техническая грамотность лица, применяющего эти средства. Неправильное их использование приводит к порче, а иногда и к полной утрате вещественного доказательства. В ряде случаев это является причиной получения ложных выводов о тех или иных фактах, имеющих значение для 'дела.

Применение научно-технических средств, осуществляемое в рамках следственных, судебных или экспертных действий, должно быть оформлено в соответствии с законом.

Результаты применения научно-технических средств подлежат критической оценке. Последняя включает оценку научной состоятельности средства или метода, допустимости его применения в данной конкретной форме и правильности произведенных действий с технической точки зрения. Работа эксперта должна быть оценена и в отношении действительного наличия признаков, перечисленных в заключении, а также с точки зрения соблюдения законов логики при формулировании выводов. Окончательная оценка достоверности результатов применения научно-технических средств и их значения для дела производится путем сопоставления со всеми другими доказательствами, собранными в ходе расследования.

 

Глава V

ОБЩИЕ ПРОБЛЕМЫ КРИМИНАЛИСТИЧЕСКОЙ ТАКТИКИ

§ 1. Понятие криминалистической тактики, ее содержание и система

Термин «криминалистическая тактика» употребляют в двух смысловых значениях.

В первом  им обозначают самостоятельный раздел науки советской криминалистики. В общих чертах он представляет собой систему научных положений, на основе которых в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, с учетом данных специальных наук и обобщения практики уголовного судопроизводства разрабатываются рекомендации, обеспечивающие оптимальные пути достижения целей предварительного расследования и судебного разбирательства.

Во втором значенииэто практическая реализация названных рекомендаций, т. е. сам метод практической деятельности правоохранительных органов в области раскрытия и расследования преступлений, рассмотрения дел о них по существу и предупреждения преступлений.

Между теоретической и практической криминалистической тактикой существует связь, которая в силу ее устойчивости и необходимости носит характер закономерной связи1.

Изучение и обобщение следственной и судебной практики является важным источником, из которого наука криминалистика, и в частности криминалистическая тактика, черпает основные идеи, а также проблемы, тре-

' См.: Белкин Р. С., Винберг А. И. Криминалистика. Общетеоретические проблемы. М., 1973, с. 75.

9*

 

бующие научных исследований. Правильность теоретических концепций и эффективность разработанных наукой тактических приемов проверяются практикой. Используя эти приемы, органы дозн-ания, следствия и суд повышают уровень своей деятельности, совершенствуют свою деятельность по борьбе с преступностью.

Становление криминалистической тактики как самостоятельного направления исследований в криминалистике, оформившегося в один' из ее разделов, относится к концу 50-х и началу 60-х годов. Вопросы о предмете тактики и месте ее в системе науки криминалистики были темой широких дискуссий1 и специальных научных исследований2. В настоящее время процесс: развития теории криминалистической тактики продолжается. Различным проблемам криминалистической тактики уделяют внимание в своих работах С. П. Митричев, А.Н. Васильев, А. И. Винберг, Р. С. Белкин, П. М. Лузгин, Т. Т. Зуйков, В. Е. Коновалова и др.

Раздел криминалистики, исследующий рассматриваемые здесь проблемы, иногда именуют криминалистической, иногдаследственной тактикой. На первый взгляд спор об этом представляется непринципиальным. Одн-ако за различием названий скрывается вопрос о некоторых различиях предмета и содержания тактики. Об этом убедительно свидетельствует анализ определений криминалистической тактики (или следственной тактики), с которыми мы встречаемся в литературе.

«Криминалистическая тактика,по определению Р. С. Белкина^— это система Научных положений и разрабатываемых на их основе рекомендаций по организации и ' планированию предварительного и судебного следствия, определению линии проведения лиц, осуществляющих судебное исследование, и приемов проведения отдельных процессуальных действий, направленных на

' См.: Советская криминалистика на службе следствия. Вып. Т. М., 1956, с. 153—164; «Вопросы криминалистики», 1964, № !0, с. 206 и ел.

2 См.: Васильев А. Н. Основы следственной тактики. Ав-тореф. докт. дисс. М,, 1960; Арцышевский Г. К. К вопросу о предмете криминалисгической тактики.«Правоведе.ниь», 1963, К» 3, с, 99—108; Сыров А. О предмете криминалистической тактики. Вестник Моско'вского университета. Серия У «Право», № 2, 1965, с. 53—61; Коновалова В. Е. Теоретические пробчемы следственной тактики. Автореф. докт. дисс. Харьков, 1966; и др.

собирание и исследование доказательств, на установление причин и условий, способствовавших совершению и сокрытию преступлений»'.

Данным определением охватываются тактики как предварительного, так и судебного следствия. В этом достоинство указанной дефиниции. Но в ней, как представляется, не нашли отражения некоторые необходимые признаки, присущие криминалистической тактике, в которой проявляется действие тех закономерностей, в соответствии с которыми развивается криминалистическая наука в целом. Ими являются: а) обязательное соответствие разрабатываемых тактических приемов уголовно-процессуальному закону; б) обусловленность разрабатываемых приемов потребностями практики правоохранительных органов; в) аккумулирование положительного опыта этих органов по раскрытию, расследованию и предупреждению преступлений, а также судебному рассмотрению уголовных дел; г) широкое и активное использование при разработке тактических рекомендаций достижений различных наук, целенаправленное приспособление их данных для эффективного производства предварительного и судебного следствия. При формулировке понятия криминалистической тактики эти закономерности должн-ы найти отражение в ее определении. Следует отметить, в частности, что в другой своей работе Р. С. Белкин совершенно справедливо указывает: «Отправным моментом при конструировании понятия криминалистической тактики должна служить такая закономерность развития науки советской криминалистики, которая проявляется в ее структуре, активное применение современных достижений науки для предупреждения, раскрытия и расследования. Проходя сквозь призму этой закономерности, подобно криминалистической технике, тактика также разрабатывает специальные приемы и методы, основывающиеся в основном на изучении передового опыта борьбы с различного вида преступлениями, а также на современных данных других наук, и привносит эти приемы и методы в уголовное судопроизводство при производстве различных следственных действий»2. К этому необходимо добавить, что дан-

* Белкин Р. С. Ленинская теория отражения и методологические проблемы советской криминалистики, с. 71.

'Белкин Р. С., Винберг А. И. Криминалистика. Общетеоретические проблемы, с. 177—178.

ная закономерность науки криминалистики проявляется и в отношении судебного разбирательства.

Традиционного взгляда на предмет тактики придерживаются С. П. Митричев, М. П. Шаламов, А.Н. Васильев. В своих работах этот раздел криминалистики они именуют «Следственной тактикой». Возражая против наименования "«криминалистическая тактика», А. И. Васильев полагает, что термин «следственная» более точно выражает не только назначение тактикислужить расследован-ию преступлений, но и ее характерпоисковый, оперативный, целеустремленный»1.

Рассматривая следственную тактику как главное организующее начало криминалистики, А. И. Васильев связывает ее только с предварительным расследованием. «Следственная тактика, по определению А. Н. Васильева,представляет собой систему тактических приемов, ,' разработанных на основе научной организации труда, ; логики, психология и обобщения следственной практики для организации планомерного расследования преступления, правильного применения логических методов познания, формирования психологии взаимоотношений следователя с участниками следственных действий и эффективного применения научно-технических средств в целях успешного собирания доказательств в соответствии с уголовно-процессуальными нормами»2.

Положительной стороной указанного определения является отражение в нем таких важных и необходимых признаков сущности следственной тактики, как использование при разработке приемов данных различных наук и обобщения практики. Однако его слабой стороной является отражение в нем таких важных и необходимых признаков сущности следственной тактики , как использование при разработке приемов данных различных наук и обобщения практики. Однако его слабой стороной является стремление автора дать исчерпывающий перечень тех наук, достижения которых используются при разработке тактических приемов. Практически этот перечень шире предложенного А Н. Васильевым и не ограничивается психологией, логикой и НОТ.   

При разработке тактических приемов могут быть использованы философия, педагогика, теория информации, 'теория игр и др. Слабой стороной цитированного опреде 

Васильев А. Н. Тактический прием основа следственной такг-чки. «Соц. законность», 1974, № 4, с, 44. 2 Там же.

 

ления является и то, что оно не охватывает всех видов криминалистической тактики. Объем накопленных знаний, относящихся ныне к этой части криминалистики, свидетельствует о наличии различных видов тактик и направлений в их исследовании.

Следует согласиться с тем, что наименование «следственная .тактика. отражает лишь узкое содержание раздела науки_криминалдстики.  Более точно содержание данного раздела характеризует, термин «криминалистическая тактика»'. Таким образом, необходимо различать криминалистическую тактику в широком и в узком смысле слова.

- В широком смысле  криминалистическая тактика  включает научные положения, присущие тактикам применяемым в различных ,видах правоохранительной деятельности. На современном уровне развития криминалистической тактики ею охватываются проблемы тактики, применяемой в деятельности органов расследования и суда.

В отношении каждой из них можно говорить о планировании, выдвижении и проверке версий, разработке на основе уголовно-процессуального закона, данных специальных наук и практики наиболее эффективных приемов производства следственных и судебных действий.

Криминалистическая тактика вузком смыслеэто тактика, применяемая только _в одном из видов правоохранительной деятельности, на предварительном или судебном следствии. В соответствии с этим можно различать следственную тактику „и. тактику судебного следствия. Каждый из названных видов тактики, имея свой предмет, специализированный применительно к той области правоохранительной деятельности, где она используется, в совокупности составляет предмет исследования криминалистической тактики в широком ее понимании.

Осуществление рекомендаций криминалистической тактики только в сфере уголовного процесса, их органическая связь с законом, на базе которого они разрабатываются, составляют специфическую черту криминалистической тактики.

' См.: Криминалистика. Т. II. М., 1970, с. 8; Белкин. Р. С., Винберг А. И Криминалистика. ОбщетеоретическиепроТйемы, с. 241.

135

 

С этих позиций представляется неоправданным расширение предмета криминалистической тактики и включение в его содержание тактики оперативно-розыскной деятельности, осуществляемой в сфере борьбы с преступностью особыми способами и средствами. Следует при этом различать -олеративно-розыскнуюдеятельность^. осуществляемую вне рамок уголовного дела (так называемый оперативный поиск), и оператавно.-розыскную деятельность, связанную с раскрытием и расследованием конкретного преступления.    

Тактика оперативного поиска.это система мер, обеспечивающая целенаправленную и планомерную работу по выявлению лиц, готовящихся к преступлениям или же их совершивших, предметов и явлений с признаками преступления, ситуаций, могущих повлечь преступления. Организация такого поиска осуществляется вне связи с конкретным преступлением.

Этот род оперативно-розыскной деятельности, по преобладающему среди юристов мнению, не относится к криминалистике. Что же касается отдельных оперативно-розыскных мероприятий, производство которых непосредственно связано с расследованием конкретных уголовных дел, то в криминалистической литературе их часто относят к предмету изучения криминалистической тактики. Так, по утверждению Г. Г. Зуйкова, «важное место в криминалистической тактике занимают рекомендации по проведению оперативно-розыскных мер, связанных с расследованием преступлений»1.

Аналогичное утверждение мы встречаем у М. П. Шаламова, который пишет, что следственная тактика включает учение о «способах и приемах выполнения отдельных следственных действий и оперативно-розыскных мероприятий»2. В этом же убеждены В. Е. Коновалова3, А. Н. Васильев4, С. П. Митричев5. Последний считает, что «следственная тактика применяется и при проведении оперативно-розыскных мероприятий».

По нашему мнению, это неверно.

* Криминалистика. Т. II. М., 1970, с. 10.

2 Криминалистика. М., 1973, с. 251.

3 См.: Коновалова В. Е. Теоретические проблемы следственной тактики. Автореф. докт. двое. Харьков, 1966, с. 15.

* См.: Криминалистика. М., 1971, с. 254. 5 См.: Криминалистика. М., 1973, с. 10.

136

 

Разрабатываемые криминалистической тактикой общие рекомендации могут найти применение в оперативно-розыскной деятельности (например, рекомендации о способах построения версий, планировании, об установлении психологических контактов и др.). В этом случае криминалистические приемы должны быть приспособлены к специфическим условиям проведения оперативно-розыскной деятельности.

Следователь, производящий расследование, не может применять оперативно-розыскных мер и поручать их производство органу дознания. Тем более он не вправе давать указание о порядке проведения оперативно-розыскных действий. Законодатель четко решает этот вопрос и строго разграничивает компетенции следователя и органа дознания, н-а которого возложена обязанность проведения оперативно-розыскных мер1.

Нельзя, по нашему мнению, рассматривать оперативно-розыскные действия в расследовании как своеобразные тактические приемы2.

Тактический характер приобретает использование следователем не самих оперативно-розыскных мер (это не входит в его компетенцию), а лишь данных, полученных таким путем, если орган дознания применил специальные средства при выполнении по заданию следователя розыскных действий.

В силу этого предметом изучения криминалистической тактики является не сама оперативно-розыскная деятельность, являющаяся предметом  исследования специальной дисциплины, а рациональное и эффективное сочетание оперативно-розыскных и следственных действий, т. е. организация взаимодействия следователя и работников милиции при расследовании и предупрежу дении преступлений.

Тактические приемы призваны служить не только расследованию преступлений. Как показала практика

* По мнению А. Н. Васильева и Г. Г. Зуйкова, следователь может дать поручение органу дознания о проведении оперативно-розыскных мер (см.: Криминалистика. М., 1971, с. 253; Криминалистика. Т. II. М., 1970, с. 10). С этим согласиться нельзя, так как это противоречит закону. Статья 127 УПК РСФСР указывает, что следователь вправе давать поручения органу дознания о производстве розыскных действий, а не о проведении оперативно-розыскных мер, что отнюдь не одно и то же.

2 См.: Криминалистика. М., 1971, с. 254.

и теоретические исследования, разрабатываемые криминалистикой, тактические приемы успешно приме-•няются также в деятельности суда. Уже в начале 60-х годов и процессуалисты, и криминалисты указывали на возможности использования научных положений и данных криминалистики в других стадиях процесса4.

Тактика судебного следствия по своему предмету и методам входит в содержание криминалистической тактики, являясь одним из ее видов. Исторически, однако, сложилось так, что в учебных курсах криминалистики проблемы тактики судебного следствия не освещались. Даже в обстоятельном учебнике криминалистики 1970 года, который был подготовлен авторским коллективом под редакцией Р. С. Белкина и Г. Г. Зуйкова, особенности тактики судебных действий рассматриваются только в отдельных случаях.

Вопросы, связанные с организацией и тактикой судебного разбирательства и действий участвующих в нем субъектов уголовно-процессуальной деятельности, исследовались иногда лишь в процессуальных работах, посвященных деятельности суда, участию прокурора и адвоката в судебном заседании. В них обычно и рассматривались вопросы планирования судебного заседания, тактики допроса подсудимых и свидетелей судом, прокурором и адвокатом, подготовки обвинительной и защитительной речи и т. п.2.

Значительный вклад в развитие данного направления криминалистической тактики внес Л. Е. Ароцкер, который впервые в советской криминалистике создал цельную криминалистическую концепцию такти-ки судебного следствия и разработал систему ее приемов и методов3.

* См.: Гродзинский М. М. Советский уголовный процесс и криминалистика. «Вопросы криминалистики», 1961, № 1—2, с. 9—10; Винберг А. И. Криминалистика. Введение в науку. М., 1962, с. 15; Терзиев Н. В. К вопросу о системе науки советской криминалистики,—«Правоведение», 1961, № 2, с. 154.

2 См.; Перлов И. Д. Судебное следствие в советском уголовном процессе. М., 1955, с. 96; Шифман М. Прокурор в уголовном суде. М., 1946, гл. III; Соя-Серко О. Я. Допрос подсудимого в советском уголовном процессе. Канд. дисс. М., 1969, гл. III;

Гинзбург Г. А., Поляк А. Г., Самсонов И. А. Советский адвокат. М., 1968, гл. V; и др.

3 См.: Ароцкер Л. Е. Использование данных криминалистики в судебном разбирательстве. М., 1964; Он же. Тактика и этика судебного допроса. М., 1969.

«Криминалистическая тактика судебного следствия,по определению Л. Е. Ароцкера,это система основанных на уголовно-процессуальном законе приемов^ методов планомерной подготовки и проведения судебного следствия и отдельн-ых судебных действий, обеспечивающая установление истины по делу»'. Это правильное, но, как представляется, чрезмерно абстрактное определение. По существу оно не устанавливает четкой границы между производством судебного следствия в его процессуальном и тактическом понимании. Представляется поэтому необходимым внести в указанное определение признаки, которые бы указывали на криминалистический характер используемых приемов и методов в суде и подчеркивали бы тактическую сторону подготовки и проведения судебного следствия.

С учетом этого тактика судебного следствия должка быть определена как система приемов и методов, разработанных в соответствии с уголовно-процессуальным законом с использованием данных специальных наук и обобщения судебной практики для организации планомерного и эффективного проведения судебного следствия путем правильного конструирования судебных версий, избрания рационального порядка их проверки и определения линии поведения суда и участников судебного разбирательства при производстве процессуальных действий по исследованию доказательств. Как вид криминалистической тактики тактика судебного следствия не поглощается следственной тактикой, хотя природа тактических приемов у них едина. Дело в том, что 'поисковый характер, присущий тактике предварительного расследования, механически не может быть рас-. пространен на тактику судебного следствия.

В суде главной задачей является не поиск, а проверка доказательств, собранных на предварительном следствии. И хотя проверка доказательств происходит путем их непосредственного исследования судом и при этом не исключается истребование новых доказательств, в основном исследуются те доказательства, которые были добыты следователем.

Предшествующей деятельностью органов предварительного расследования обусловливается и построение

' А р о ц к е р Л. Е. Испрльзо.вайие данных криминалистики в судебном разбирательстве, с. 29.

судебных версий, которые в значительной мере определяются следственными версиями.

Кроме этого, тактике судебного следствия придают своеобразие те условия, в которых она применяется. Гласное (публичное), устное и непосредственное разбирательство материалов уголовного дела судом требует особых тактических приемов в исследовании доказательств. В частности, в судебном разбирательстве должен быть избран такой порядок проверки и исследования доказательств, который бы способствовал быстроте, наглядности и воспитательному эффекту действий суда и участников судебного заседан-ия.

Таким образом, мы обрисовали верхнее звено системы криминалистической тактики. Оно начинается с общих положений (предмет, содержан-ие), относящихся ко всей тактике. Далее следует деление на две подсистемы: следственную тактику и тактику судебного следствия. Следственная тактика включает учение о следственной версии и о планировании, учение о взаимодействии следователя с органами дознания и учение о привлечении общественности. В свою очередь тактика судебного следствия содержит учения о судебной версии и о планировании.

На этом заканчивается Общая часть криминалистической тактики. К ее Особенной части может быть отнесена разработка тактических приемов проведения отдельных следственных и судебных действий. Общим признаком, объединяющим эту группу тактических приемов, является то, что они функционируют в рамках конкретного следственного и судебного действия, в пределах которого эти тактические приемы реализуются. Научные рекомендации, относящиеся к Особенной части криминалистической тактики, рассчитаны на обеспечение успеха в решении частных задач, возникающих в процессе доказывания по уголовному делу.

Не касаясь характеристики таких структурных эле-ментов криминалистической тактики, как тактика отдельных следственных и судебн-ых действий, учение о версиях и планировании, подробно освещенных в литературе, ограничимся следующими замечаниями о некоторых подразделах следственной тактики.

Автор этой главы придерживается мнения, что общие вопросы взаимодействия (н-е относящиеся к частным методикам расследования отдельных видов прес-

туплений)' должны быть включены в предмет следственной' тактики. Это .соответствует традиционному порядку изложения материала как в учебной, так и" в теоретической литературе.

Тактика взаимодействия не является самостоятельным видом криминалистической тактики. Она входят в содержание следственной тактики, но не растворяется в последней, а имеет в ней свое направление и своеобразный круг проблем. Разрабатываемые приемы организации взаимодействия и использования данных, полученных оперативно-розыскным путем, имеют тактический характер, так как дают возможность при-наименьшей затрате сил и времени эффективно решать возникающие задачи.

Тактика взаимодействия успешно развивается в теории криминалистики и реализуется в практике расследования различных видов преступлений. Разработаны понятие «взаимодействие», система приемов, обеспечивающих своевременную его организацию, принципы целесообразного сочетания следственных действий и оперативно-розыскных мероприятий в рамках расследования уголовного дела. Разработаны рекомендации по организации и осуществлению взаимодействия при расследовании различных видов преступлений и при производстве отдельных следственных действий, взаимодействие при розыске людей и вещей.

Исследование проблем тактики взаимодействия следователя с органами дознания при расследовании и предупреждении преступлений является важной задачей криминалистической тактики. Как указывалось, они должны быть отнесены к Общей части следствен-ной тактики.

К Общей же части следственной тактики относится изучение проблемы привлечения общественности к участию в расследовании и предупреждению преступлений. Различные формы использования следователем помощи общественности для раскрытия преступлений и для розыска лиц, их совершивших а также для выявления и устранения причин и условий, способствовавших совершению преступлений (ст. 128 УПК РСФСР), не опреде-

' Автор § 3 гл. II этой книги В. Г. Таяасевич считает, что вопросы взаимодействия рациональнее рассматривать -в рамках общей части методики раскрытия и расследования преступлений.

141

 

лены и не регламентированы уголовно-процессуальным законом. Они выработаны следственной практикой. На основе изучения и обобщения этого опыта следственная тактика разработала соответствующие научн-ые рекомендации, совокупность которых входит в содержание ее теории. Общий характер научных рекомендаций по взаимодействию, использованию помощи общественности, так же как и по выдвижен-ию версий и планированию, обусловлен тем, что все эти рекомендации обеспечивают успех расследования по делу в целом. Поэтому мы не разделяем взгляда тех криминалистов, которые к Общей части следственной тактики относят только учение о следственных версиях и планировании.

В заключение следственную тактику, составляющую важнейшую часть криминалистической тактики, можно определить следующим образом.

Следственная тактика как вид криминалистической тактики представляет собой систему научных положений и рекомендаций, разработанных в соответствии с уголовно-процессуальным закон-ом с использованием данных специальных наук, а также обобщения практики расследования и предупреждения преступлений для организации планомерного и успешного проведения предварительного расследования путем правильного конструирования и проверки следственных версий, рациональной организации взаимодействия следователя и органов дознания, эффективного использования помощи общественности и проведения отдельных следственных действий по собиранию доказательств.

Каковы же должны быть пределы освещения круга ее проблем в различных руководствах по криминалистике? В университетских курсах представляется целесообразным освещать весь круг проблем криминалистической тактики. Для специализированных учебных заведений, готовящих следственных работников, преимущественное внимание должно уделяться изложению следственной тактики.

§ 2. Понятие и виды тактических приемов в криминалистике

Задачей криминалистической тактики является разработка на основе закона, передовой практики и новейших достижений науки приемов, обеспечивающих дос-

тижение эффективных результатов в деятельности органов расследования и суда путем ее оптимизации'.

В этом выражается прикладное значение криминалистической тактики, призванной всемерно содействовать правоохранительным органам в решении их практических задач по раскрытию, расследованию и судебному разбирательству уголовных дел, а также по установлению и устранению обстоятельств, способствовавших совершению преступлений.

Тактический приемэто наиболее рациональный, и эффективный способ действия или поведения лица, производящего дознание, следователя, прокурора, судьи, избираемый ими в соответствии с решением, принимаемым н-а основе всесторонней, полной и объективной оценки данной ситуации.

Ситуативный характер тактических приемов, их зависимость от различных обстоятельств, возникающих в ходе производства предварительного или судебного следствия в целом либо при проведении -отдельных следственных действий, обусловливают необходимость разработки самых различн-ых тактических приемов. Использование каждого из них целесообразно и эффективно не во всех случаях, а лишь при наличии определенной следственной ситуации. Поэтому в арсенале криминалистической тактики имеется такой набор тактических приемов, который позволяет выбрать из них наиболее рациональный и эффективный для данной следственной ситуации. Возможность выбора тактического приема определяет его рекомендательный характер. «Тактический прием,справедливо отмечает А. Н. Васильев,это научная рекомендация, к применению которой следователь подходит творчески, имея возможность выбора, руководствуясь оценкой следственной ситуации и соображениями целесообразности»2.

Многообразие тактических приемов порождает проблему их классификации. Необходимость группировки тактических приемов по определенным признакам обусловливается двумя причинами. Одна из них прагматического характера. Классификация должна быть полез-

' Оптимизация деятельности здесь понимается в широком смысле, включающем не только благоприятные условия ее осуществления, но и сами рациональные способы д.ействия.

2 Криминалистика. М., 1971, с. 255.

ной правоохранительным органам, облегчать им выбор нужного тактического приема для применения его в соответствующей следственной ситуации. Другая научно-познавательного характера. Классификация должна способствовать теоретическому исследованию природы различных тактических приемов, познанию закономерностей, обусловливающих эффект их применения.

«Признаки, по которым производится классификация предметов, как пишет Д. П. Горский, должны быть наиболее полезными для отыскания вещей и для выяснения других свойств классифицируемых предметов»'.

Классификация, являясь инструментом познания, играет важную роль в выделении из общей совокупности тактических приемов тех из них, которые по призн-акам сходства могут быть объединены в самостоятельные группы.

Классификация тактических приемов может быть произведена по различным признакам. Мы остановимся на классификации, производимой по наиболее существенным из них. В этом аспекте весьма важной представляется группировка тактических приемов по их принадлежности к структурным элементам криминалистической тактики и по источнику их формирования.

Классификация по первому признаку обусловлена системным характером как самой науки криминалистики в целом, так и ее составных частей (компонентов), одной из которых является криминалистическая тактика. Структура последней в свою очередь состоит из различных систем взаимосвязанных тактических приемов, выступающих ее элементами.

Правомерность анализа содержания криминалистической науки на основе понятий «система», «структура», «элемент» у криминалистов не вызывает сомнений2. Правомерен этот подход и к анализу содержания криминалистической тактики. Он позволяет обосновать указанный выше способ классификации тактических приемов.

Суть системного подхода состоит в том, что объекты изучаются преимущественно под углом зрения внутрен-

' Горский Д. П. Логика. М., 1963, с. 86.

2 О структурно-системном подходе к содержанию криминалистической науки см., в частности: Белкин Р. С., Винберг А. И. Криминалистика. Общетеоретические проблемы.

144

 

них и внешних системных свойств и связей, которые обусловливают целостность объекта, его устойчивость, внутреннюю организацию и функционирование именно как определенного целого, а также под углом зрения их многомерности и иерархии, когда целостный объект наряду с другими объектами рассматривается как часть или элемент целого более высокого порядка'.

Рассмотрение криминалистической тактики как объекта, представляющего многообразное и сложное внутри себя расчлененное единство, состоящее из взаимо-связанных элементов, позволяет определить ее место и значение в системе науки криминалистики. Являясь необходимым компонентом, занимающим самостоятельное место в этой системе, криминалистическая тактика при своем развитии и изменении оказывает влияние на развитие и изменение остальных компонентов криминала стики и всей системы в целом.

«При системном исследовании, отмечает В. Н. Садовский, описание элементов анализируемого объекта производится не само по себе, а лишь в связи и с учетом их «места» в целом. Элементы рассматриваются как относительно неделимые неделимые только в рамках данной задачи и данного анализируемого объекта. Свойства объекта как целого определяются н-е только и не столько свойствами его отдельных элементов, сколько свойствами его структуры, особыми интегративными связями рассматриваемого объекта. Исследование объекта как системы в методологическом плане неотделимо от анализа условий его существования и от анализа среды системы»2.

Применительно к криминалистической тактике такими условиями выступают условия существования ее в рамках юридической науки, каковой является криминалистика, а средой другие компоненты криминалистики (общая теория криминалистики, техника и методика расследования отдельных видов преступлений), с которыми криминалистическая тактика находится в структурной связи и характер отношений между которыми носит системный, т. е. целостный характер.

' См.: Яковлева Э. В. Системный метод и материалистическая диалектика. В сб.: Диалектика познания и современная наука. М„ 1973, с. 203.

Садовский В. Н. Основания общей теории систем. М., 1974, с. 18, 19.

10 Заказ 1671                                                           145

 

Однако сам по себе системный подход в изучении объекта имеет в виду не только представление системы как некоей совокупности элементов, но также и наличке дифференцированное™ объекта или его расчленение*. В системном подходе, таким образом, диалектически сливаются интеграция и дифференциация, синтез и анализ. Это позволяет аналитическим путем дифференцировать совокупность входящих в содержание криминалистической тактики приемов в зависимости от их отно-симости к тому или иному ее структурному элементу.

В содержание системы криминалистической тактики на первом ее уровне входят пять структурных элементов, отражающих различные направления деятельности, для которой наукой разрабатываются тактические приемы. Соответственно с этим классифицируются и тактические приемы:

1) по выдвижению следственных и судебных версий;

2) по планированию предварительного и судебного следствия и проверке версий;

3) по организации взаимодействия следователя и работников милиции при расследовании и предупрежде-к-ия преступлений;

4) по привлечению общественности к участию в раскрытии преступлений, а также для выявления и устранения причин и условий, способствовавших совершению преступлений;

5) по подготовке и проведению следственных и су-дебкых действий.

Внутри каждого структурного элемента возможно дальнейшее дробление тактических приемов и классификация их уже по признаку принадлежности к различным элементам, составляющим структуру тактики данного вида деятельности. Здесь идет речь о классификации н-а втором уровне системы.

Так, тактические приемы по выдвижению криминалистических версий могут быть подразделены на приемы построения общих и частных, ретросказательных и предсказательных версий.

Тактические приемы по планированию подразделяются, например, на приемы планирования предварительного (судебного) следствия по делу в целом или

' См.: Зелькина О. С. Системно-структурный анализ оско;!-ных категорий диалектики. Саратов, 1970, с. 35.

146

 

различных его этапов, планирования расследования преступления, совершенного группой лиц, планирования расследования многоэпизодного дела, планирования расследования, осуществляемого группой следователей, и т. д.

По структурным же признакам могут быть классифицированы на втором уровне системы тактические приемы действий, относящиеся к организации взаимодействия следователя и работников милиции, привлечению общественности к раскрытию и предупреждению преступлений, производству отдельных следственных (судебных) действий. Применительно к последним говорят о тактике осмотра, обыска, допроса, следственного эксперимента и т. д.

Если проанализировать структуру тактики производства отдельных следственных (судебных) действий, то в ней можно выделить элементы, по относимости к которым классифицируются тактические приемы на третьем уровне системы.

Например, тактика осмотра по его объекту подразделяется н-а тактики осмотра места происшествия, вещественных доказательств, документов, трупа, живых лиц (освидетельствование).

В отношении тактики допроса по его субъекту приемы подразделяются на тактики допроса обвиняемого (подсудимого), потерпевшего, свидетеля, несовершеннолетних.

Классификация тактических приемов по второму существенному признаку обусловлена источниками их формирования, определяющими естественно-научную природу тактико-криминалистических рекомендаций.

При разработке тактических приемов привлекаются данные главным образом научной организации труда (НОТ), логики и психологии. В соответствии с этим тактические приемы классифицируются на: 1) основанные на данных научной организации труда (НОТ); 2) основанные на данных логики; 3) основанные на данных психологии'.

Научная организация трудаотрасль знания, которая ныне успешно развивается, а ее рекомендации н-ахо-

' Приведенная классификация была предложена А. Н. Васильевым (см.: Васильев А. Н. Тактический приемоснова следственной тактики.«Соц. законность», 1974, № 4, с. 45),

 

дят применение во всех видах сложной деятельности, в том числе и в деятельности правоохранительных органов. Изучая закономерные связи и взаимозависимости, существующие между методами и условиями труда, с одной стороны, и повышением производительности труда, сохранением здоровья работника с другой, НОТ разрабатывает рекомендации по совершенствованию труда с целью повышения его эффективности при максимальной экономии рабочего времени и человеческой энергии4.

Формулируемые в этом аспекте рекомендации НОТ направлен-ы на рационализацию труда следователя, лица, производящего дознание, прокурора, судьи, на оптимизацию условий этого труда и повышение его эффективности2.

Применение этих рекомендаций на практике повышает организационный уровень деятельности по раскрытию преступления, расследованию и рассмотрению уголовного дела.

Организационными считаются та деятельность и тот труд, в которых все действия, осуществляемые с определенной целью, упорядочены, приведены в систему, соответствующую обстоятельствам места и времени. Рекомендации НОТ в этом отношении оказываются весьма полезными. Направленные на рациональную организацию труда в процессе предварительного и судебного следствия, они реализуются через приемы криминалистической тактики, способствуя успешному решению задач уголовного судопроизводства.

На базе данных научной организации труда разработан целый комплекс тактических рекомендаций, касающихся общей организации предварительного и судебного следствия и проведения отдельных следственных действий. В него входят все виды планирования дея-

' См.: Михайлов А. И., Соя-Серко Л. А., Соловьев А. Б. Научная организация труда следователя. М., !974, с. 6—7.

2 Наиболее глубоко в настоящее время разработаны проблемы нгучной организации труда следователя (см.: С о я-С е р к о Л. А. К вопросу научной организации труда следователей. В сб.: Вопросы борьбы с преступяостью, 1968, № 8; Горский Г. Ф. Научные основы организации и деятельности следственного аппарата в СССР. Воронеж, 1970; Порубов Н. И. Научная оргакизация труда следователя. Минск, 1970; Михайлов А. И., Соя-Сер-к о Л. А., Соловьев А. Б. Научная организация труда следователя).

148

 

тельности по уголовному делу, а также способы привлечения, разделения и кооперирования усилий участвующих в раскрытии, расследовании и предупреждении преступления следователей, работников милиции и представителей общественности.

Данные логики используются при разработке тактических приемов по применению методов познания в процессе предварительного и судебного следствия. Такие логические категории, как анализ и синтез, индукция и дедукция, аналогия, гипотеза и другие, находят широкое применение в деятельности следователя и судьи.

К числу важнейших тактических приемов, основанных на логике, относятся следственная и судебная версии. Являясь разновидностью гипотезы, эти логические приемы, приспособленные к условиям уголовно-процес-суальной деятельности, приобрели специфические черты важного инструмента познания расследуемых по уголовному делу фактов.

Версия играет организующую роль в исследовании фактических данных по уголовному делу, определяет направление их поисков. Криминалистической тактикой разработан комплекс рекомендаций по выдвижению и проверке версий.

По мнению Л. Н. Васильева, следственная версияэто единственный пока тактический прием, основанный на логике. Кроме него, как он полагает, в стадии становления находится еще один тактический прием, кото-рый предлагается условно назвать «следственной индукцией». Суть этого приема состоит в том, что путем индуктивного умозаключения на основе совокупности признаков, относящихся к выявленному в результате следственного действия обстоятельству, делается вывод, что обстоятельство установлено*.

Такой прием, основанный на индукции, действительно часто используется в процессе познания расследуемых по уголовному делу фактов. Однако думается, что с таким же правом тактическим можно считать и познавательный прием, основанный на дедукции.

Основанием дедукции как логической формы умоза-.. ключения всегда выступает общее суждение (достоверное или проблематичное). Им может быть любое сужде-

' См.: Васильев А. Н. Тактический прием—основа следственной тактики.«Соц. законность», 1974, № 4, с. 45.

ние, имеющее характер научного положения, фиксирующего закономерность или определенную зависимость между теми или ин-ыми явлениями, либо «приблизительные обобщения», накопленные следственной практикой. Так, к дедуктивным относятся выводы следователя о причинной связи между расследуемым преступлением и отдельными, выявленными в процессе производства следственных действии фактами. Например, известно, что на одежде убийцы часто остаются следы крови. Это «приблизительное обобщение», выступающее об< щим положением. При осмотре одежды подозреваемого в убийстве следователь обнаруживает бурые пятна. На основе дедуктивного умозаключения делается выводэто могут быть пятна, образованные кровью убитого. Установленный таким путем факт носит проблематичный характер, но является достаточным основанием для его проверки с помощью других следственных действий.

По своему характеру, обусловленному спецификой сферы, в которой применяется этот прием, его целесообразно назвать «следствен-ной дедукцией».

Может возникнуть вопрос о правомерности отнесения следственной индукции и следственной дедукции к тактическим приемам. Являясь формами логического мышления, они проявляются во всех случаях познавательной деятельности. Однако несомненно и то, что использование этих форм мышления в познавательной деятельности следователя и судьи приобретает специфические черты, обусловленные характером процессуального действия и ситуацией, в которой оно производится. Поэтому названные логические приемы приобретают тактический характер.

В криминалистической тактике находит применен-ие и такая логическая форма, как аналогия. На ней основан тактический прием, получивший название «следственная реконструкция»1. Суть этого тактического приема состоит в воссоздании первоначального состояния обстановки или отдельного объекта, его признаков с целью решения задач расследования2. Необходимость в приме-

' Термин «реконструкция» в данном случае носит условный характер, так как в криминалистике в него вкладывается иной смысл, не связанный с коренной перестройкой и преобразованием.

2 См.: Лузгин И. М. Методологические проблемы расследования. М., 1973, с. 167.

нении названного тактического приема, который является одним из способов моделирования, возникает при производстве следственных и судебных экспериментов и в некоторых других следственных действиях.

Воссоздавая обстановку или условия, в которых производится эксперимент, или же моделируя объект, с которым производятся опытные действия, следователь и судья воспроизводят их по аналогии с обстановкой, условиями и объектом, имевшими место в действительности, н-о нарушенными или утраченными. Когда же объект существует в натуре, но экспериментирование с ним исключается (например, по нравственным причинам). изготовляется макет его модель, аналогичная подлинному объекту.

В данном случае речь идет об аналогии, поскольку в результате реконструкции воспроизводятся обстановка, условия и объект, лишь сходные с первоначальными. Воссоздать «то же самое» явление нельзя. Поэтому в следственном эксперименте даже при высоком уровне точности воспроизведения обстановки и условий он-и не будут «теми же самыми», при которых имел место проверяемый факт. Следовательно, результаты эксперимента также будут представлять факт лишь аналогичный, сходный по определенным признакам с прежним событием, явлением.

Следственная реконструкция применяется иногда также при осмотре места происшествия в случаях, когда его обстановка оказывается почему-либо нарушенной и ее приходится восстанавливать по показаниям обви-няемого, потерпевшего или свидетелей. При этом аналогия не обязательно должна соблюдаться в отношении всех деталей места происшествия. Сходство бывает достаточным в пределах, в которых это нужно для установления того или иного расследуемого факта (напри-мер, для установления расположения предметов на месте происшествия и расстояний между ними).

Следует отметить, что до сих пор данные логики а криминалистической тактике использовались главным образом при разработке логических методов позн-ания г, процессе судебного доказывания вообще*. Между тем представляется, что применительно к отдельным следст-

См., например: Эйсман А. А. Логика доказывания.

венным действиям также можно говорить об их логике. Так, можно говорить о логике осмотра, логике обыска, допроса и т. д., на основе которых должны разрабатываться специальные тактические приемы. В частности, таким приемом является, например, анализ информации, добываемой следователем в процессе осмотра мес" та происшествия, обыска, допроса и т. д. Криминалиста кой разработаны рекомендации по применению приемов анализа с учетом специфики получения информации в условиях каждого из названных действий.

Важное место в формировании тактических приемов занимают данные психологии. Эти данные находят при< менение не прямо, а опосредованно через судебную псич хологию, которая исследует пути и средства формирования и направления психической деятельности участников уголовного процесса, изучает эти психические закономерности в целях их наиболее успешного использования для решения задач уголовного судопроизвод" ства1.

Разработанные психологические основы следственной тактики и производства различных следственных действий являются теми теоретическими положениями, которые выступают необходимым психологическим фундаментом при исследовании проблем криминалистической тактики и разработке тактических приемов.

В психологическом плане криминалистическая тактика это выбор лицом, ведущим процесс, такого поведения, которое обеспечивает надлежащий психологический «климат», наилучший психологический контакт, наиболее выигрышное положение в конфликтной ситуации2.

Специфика тактических приемов, основанных на данных психологии, неразрывно связана с характером и 4)ормами деятельности следователя и судьи. В самом общем виде эта деятельность может рассматриваться как основанный на определенных правоотношениях процесс взаимодействия лица, ведущего судопроизводство, с участвующими в деле лицами.

* См : Ратинов А. Р. Судебная психология для следователей. М., 1967, с. 10.

2 См.: Отблеск В. Е. О психологической стороне следственной тактики.В сб.: Вопросы судебной психологии. М., 1971, с. 68.

152

 

Отсюда вытекает проблема управляющей и организующей роли следователя при расследовании преступлений и судьипри рассмотрении уголовных дел в суде, проблема общения, воздействия и психологического контакта. Управлять значит оказывать соответствующее воздействие на людей посредством различных методов и средств. В сфере уголовного процесса возможность эффективного управления (руководства) лицами, участвующими в расследовании и судебном рассмотрении уголовных дел, обеспечивается необходимыми полномочиями, которыми по закону наделены следователь и судья и которые они не вправе превышать ни при каких обстоятельствах.

Взаимодействие на предварительном следствии' между лицом, ведущим судопроизводство, и его участниками в самом общем виде имеет два аспекта: 1) взаимодействие между осуществляющими функции расследования должностными лицами и 2) взаимодействие следователя с остальными участниками процесса, особенно с теми, которые, занимая различное процессуальное положение, являются «носителями» информации о преступлении (обвиняемый, потерпевший, свидетель).

В первом аспекте имеется в виду взаимодействие следователя и общение его с другими следователями при осуществлении им руководства в процессе расследования преступления, производимого группой следователей, а также с работниками милиции, ведущими оперативно-розыскную работу по делу и выполняющими поручения следователя.

Процессуальная и организационная стороны этого взаимодействия, как уже указывалось, разработаны достаточно глубоко, что же касается психологической основы этого взаимодействия, то она все еще остается вне поля зрения исследователей.

Между тем в зависимости от того, как будет относиться следователь-руководитель к этим участникам расследования и как они будут относиться к нему, каковы будут психологическая атмосфера, психологический настрой взаимоотношений между ними, в немалой

* Взаимодействие и общение судьи с участниками уголовного процесса в стадии судебного разбирательства имеет свои особенности, которые здесь не рассматриваются.

степени зависит и авторитет следователя как руководителя группы, оперативность и добросовестность выполнения его поручений и указаний другими участниками.

Эта проблема в равной мере актуальна как для расследования по делу в целом, так и применительно к производству отдельных следственных действий, в которых участвует несколько лиц. Осмотр места происшествия, обыск, следственный эксперимент будут более успешными, если, например, с самого начала следователь сможет устранить необоснованные притязания кого-либо из участников на «лидерство» в определении тактики проведения указанных действий, в расстановке и координации сил. Решен-ие этой задачи, имеющей в определенной степени психологический характер, должно быть таким, чтобы исключить возникновение конфликтной ситуации и сохранить обстановку взаимопонимания и активной взаимопомощи.

Рекомендации, касающиеся создания благоприятной для расследования психологической обстановки, не разработаны, а они, как представляется, должны разрабатываться с учетом закономерностей психологической совместимости участников такого рода микроколлективов.

Второй аспект взаимодействия следователя с участниками уголовного процесса непосредственно связан с его поисковой деятельностью, заключающейся, как известно, в собирании информации о событии преступления и лицах, его совершивших. Поиск необходимой информации для решения задач уголовного судопроизводства составляет основное содержание деятельности следователя. Разработка тактических приемов, применяемых в этой деятельности, ведется давно. Значительное место среди них занимают тактические приемы, основанные на данных психологии. Обусловлено это тем, что поиск и собирание следователем информации неизбежно включают в себя целенаправленное общение с лицами, участвующими в производстве следственных действий. В процессе общения следователь оказывает на них определенное психологическое воздействие, но в той же мере он и сам подвержен такому воздействию со стороны указанных лиц.

Возникающее здесь взаимодействие должно основываться на психологическом контакте. Однако как его

154

 

достичь? По этому вопросу криминалистикой разработаны многочисленные рекомендации.

Установление психологического контакта между следователем и другими участниками уголовно-процессу-альной деятельности является тактическим приемом, находящим применение главным образом в коммуникативных следственных действиях, задача которых состоит в получении необходимой информации посредством общения'. К числу таких действий относятся главным образом допросы и проверка показаний на месте. Именно при их проведении особенно важно, чтобы между следователем, с одной стороны, и допрашиваемыми лицами (подозреваемым, обвиняемым, потерпевшим, свидетелями) с другой, были установлены такие психологические отношения, при которых бы допрашиваемый не уклонялся от общения с допрашивающим, не замыкался, не молчал, а проникся желанием дать правдивые показания2.

Установление психологического контакта можно рассматривать в качестве определяющего тактического приема среди тех из них, которые относятся к тактике допроса. Этот контакт является необходимым условием либо конечной целью применения других тактических приемов, основанных на данных психологии и обеспечивающих достижение целей получения информации.

Так, тактические приемы, разработанные для оказания помощи допрашиваемому в припоминании забытых фактов и правильном их воспроизведении, дадут положительный эффект при их применении, если будет установлен психологический контакт. Положительное психологическое воздействие на допрашиваемого сформирует у него готовность «мобилизовать» свою память. И наоборот, применение указанных приемов при отсутствии контакта и наличии негативной позиции допрашиваемого к усилиям следователя окажется безрезультатным.

Разработанные на основе данных психологии разнообразные тактические приемы по устранению индифферентного или отрицательного отношения допрашиваемых (особенно подозреваемых и обвиняемых) к дости-

' См.: Васильев В. А. Юридическая психология. Л., 1974, с. 24.

2 См: Васильев А. Н., Кармеева Л. М. Тактика допроса. М., 1970,'с. 76.

жению истины по уголовному делу, по преодолению их желания ввести в заблуждение следователя наряду со своими непосредственными специальными целями имеют общую цель установить психологический контакт.

С учетом данных психологии разработай ряд приемов, используемых в тактике производства таких следственных действий, как осмотр, обыск, следственный эксперимент и др. В основе этих приемов лежат закономерности, относящиеся к психологии поведения человека в разных ситуациях. «Обстановку места происшествия,пишет А. Р. Ратинов,можно рассматривать как овеществленную психологию участников расследуемого события на этом плацдарме. Его изучение позволяет с большей или меньшей степенью вероятности судить о психических особенностях преступника»'. Широко известны рекомендации о необходимости наблюдать за поведением обыскиваемого, чтобы получить необходимую информацию о местонахождении спрятанных предметов. Эти рекомендации также разработаны с учетом психологии поведения обыскиваемого, который помимо своей воли часто либо приближается к «опасному месту», либо удаляется от него.

Разработка тактических приемов «психологической группы» предполагает использование данных, относящихся к психологии не только лиц, привлекаемых для участия в уголовном процессе, но и лиц, ведущих судопроизводство.

Изложенные классификации тактических приемов, разумеется, не претендуют на исчерпывающее рассмотрение и решение всех вопросов, возникающих в пределах каждой классификации. Но представляется, что абсолютизация какой-либо одной из них, например предложение разрабатывать и излагать в учебной литературе тактические приемы только в соответствии с классификацией по источникам их формирования2, является неоправданной. Каждая из классификаций представляется конструктивной с точки зрения возможностей расширения научного поиска, совершенствования тактических приемов и внедрения их в практику.

' Р а т и и о в А. Р. Судебная психология для следователей, с. 254. 2 См.; Васильев А. Н. Тактический приемоснова следственной тактики.«Соц. законность», 1974, № 4, с. 44, 45.

156

 

§ 3. Допустимость тактических приемов

Проблема допустимости тактических приемов имеет важное практическое значение, так как связана с решением вопроса о возможности или невозможности применения избранного способа действия при производстве предварительного следствия или в суде.

Допустимость тактического приема определяется соответствием его требованиям социалистической законности и нравственности.

Тактический прием, который по своему характеру, содержанию и целенаправленности противоречит закону, аморален, так же как и нарушающий этические кормы тактический прием недопустим с точки зрения законности.

Обусловлено это тем, что в основе норм уголовно-процессуального права, в рамках которых осуществляется применение тактических приемов, лежат требования нравственности. Поэтому в деятельности следователя, прокурора и судьи правовые и нравственные требования сливаются воедино. «Уважение к праву, к закону,говорил товарищ Л. И. Брежнев на XXIV съезде КПСС,должно стать личным убеждением каждого человека. Это тем более относится к деятельности должностных лиц. Любые попытки отступления от закона или обхода его, чем бы они ни мотивировались, терпимы быть не могут. Не могут быть терпимы и нарушения прав личности, ущемление достоинства граждан. Для нас, коммунистов, сторонников самых гуманных идеалов, это дело принципа»4. В этом высказывании четко выражен взгляд нашей партии на принцип деятельности должностных лиц, в котором законность и нравственные требования во всех случаях выступают в единстве. Эти требования неукоснительно должны соблюдаться. «Чем выше поднимается наше общество в своем развитии, указывалось на XXV съезде КПСС, тем более нетерпимыми становятся еще встречающиеся отклонения от социалистических норм нравственности