16152

Уголовное право России, общая часть. Учебное пособие

Книга

Государство и право, юриспруденция и процессуальное право

В курсе лекций отражены основные идеи и принципы российского уголовного права, соответствующего современному этапу происходящих в стране демократических реформ. В нем содержится краткие указания по основным темам дисциплины, рассматриваются некоторые теоретические и практические проблемы Общей части Уголовного кодекса РФ.

Русский

2013-06-20

2.38 MB

6 чел.

Министерство внутренних дел Российской Федерации
Уральский юридический институт

УГОЛОВНОЕ ПРАВО РОССИИ

ОБЩАЯ ЧАСТЬ

КУРС ЛЕКЦИЙ

Екатеринбург
2001

ББК 67.408
            К88

К88

Уголовное право России. Общая часть: Курс лекций / Под ред. С.Н. Сабанина. – Екатеринбург: Издательство Уральского юридического института МВД России, 2001. – 410 с.

Рецензенты:

А.Д. Прошляков, доктор юридических наук, профессор;
В.Н. Курченко, кандидат юридических наук, доцент

ISBN 5–88437–085–7

В курсе лекций отражены основные идеи и принципы российского уголовного права, соответствующего современному этапу происходящих в стране демократических реформ. В нем содержится краткие указания по основным темам дисциплины, рассматриваются некоторые теоретические и практические проблемы Общей части Уголовного кодекса РФ.

Курс лекций ставит задачу оказать помощь в самостоятельной работе над изучением курса уголовного права, помогает ориентироваться в наиболее важных и трудных вопросах.

Предназначен для студентов и слушателей юридических вузов, практических работников, а также может быть использован для подготовки к государственной аттестации.

Издается по решению редакционно-издательского совета УрЮИ МВД России (протокол № 21 от 28 февраля 2000 г.).

ББК 67.408

ISBN 5–88437–085–7                                     © Коллектив авторов, 2001

© УрЮИ МВД России, 2001

А.В. Грошев,

доктор юридических наук, профессор,

Кубанский государственный

аграрный университет

Лекция 1. Понятие, предмет, задачи и принципы

российского уголовного права

Введение

Российское уголовное право является одной из профилирующих дисциплин, изучаемых в вузах МВД РФ. Его роль в профессиональной подготовке сотрудников милиции определяется основными задачами деятельности органов внутренних дел - борьбой с преступностью, пресечением, раскрытием и расследованием преступлений. Прежде всего изучение уголовного права необходимо для формирования профессионального правосознания сотрудника ОВД как работника системы уголовной юстиции, призванной вести борьбу с преступностью. В этой связи первоочередной задачей изучения уголовного права в вузах МВД РФ является воспитание профессионального отношения к уголовному закону как незыблемому основанию деятельности всей системы уголовной юстиции по осуществлению возложенных на нее задач. Профессиональное правосознание характеризуется:

а) знанием действующего уголовного законодательства и теории советского уголовного права;

б) убеждением в необходимости его точного и неуклонного соблюдения;

в) готовностью к применению уголовного закона во всех случаях совершения преступления.

Знание уголовного права имеет важное значение для непосредственной деятельности сотрудника ОВД по обнаружению признаков преступления, его раскрытию и изобличению преступника. В этом плане необходимо точно знать предусмотренные уголовным законом признаки преступлений, расследование которых отнесено к компетенции ОВД. Знание уголовного права необходимо также для взаимодействия служб и подразделений ОВД с другими органами системы уголовной юстиции (прокуратурой, ФСБ и др.).

Следует иметь в виду, что уголовное право имеет три самостоятельных аспекта:

1) как отрасль права;

2) как отрасль юридической науки;

3) как учебная дисциплина.

Названные аспекты различаются конкретными задачами и специфическими методами их решения.

Настоящий курс уголовного права, будучи учебной дисциплиной, посвящен изучению российского уголовного права как отрасли права и его роли в деятельности органов внутренних дел.

§ 1. Понятие, предмет и метод уголовного права

Уголовное право Российской Федерации - это система юридических норм, принятых высшими органами государственной власти, которые определяют, какие опасные для личности, общества и государства деяния признаются преступлениями и устанавливают виды наказаний и иные меры уголовно-правового воздействия за совершение преступлений, а также основания и порядок освобождения от уголовной ответственности и наказания.

Уголовное право - это самостоятельная отрасль российского права. Оно обладает всеми признаками, свойственными праву в целом: представляет систему юридических норм, установленных высшими органами государственной власти, выражающую возведенную в закон волю всего народа; выступает регулятором общественных отношений; обеспечивает их соблюдение принудительной силой государства. Вместе с тем, уголовному праву свойственны специфические признаки, которые отражают его особенности и служат основанием для выделения его в самостоятельную отрасль права, а также критерием отграничения от других отраслей права. Такими специфическими признаками являются:

а) предмет правового регулирования, т.е. общественные отношения, возникающие между лицом, совершившим преступление, и государством в лице органов, осуществляющих правосудие в связи с совершением преступления;

б) метод правового регулирования этих отношений, характеризующийся тем, что за нарушение запрета, установленного уголовно-правовой нормой, как правило, следует уголовное наказание, применяемое судом от имени государства (такая форма реагирования на правонарушения присуща только уголовному праву и применение уголовного наказания осуществляется в рамках строгой судебной процедуры);

в) функции уголовного права, т.е. назначение уголовного права в обществе, определяемое теми специфическими задачами, которые решает данная отрасль в системе российского права.

Рассмотрим более подробно названные признаки.

Предметом уголовного права (уголовно-правового регулирования) являются особые общественные отношения, возникающие в связи с определенным юридическим фактом - совершением преступления, т.е. общественно опасного деяния, причиняющего или способного причинить существенный вред охраняемому законом объекту. Эти общественные отношения, регулируемые нормами уголовного права, носят название уголовно-правовых отношений.

Как и любое правоотношение, уголовно-правовое отношение обладает специфической структурой, которая складывается из объекта (предмета), субъектов и содержания.

Объектом уголовного правоотношения являются фактические отношения (деятельность субъектов), складывающиеся между субъектами по реализации уголовной ответственности и наказания (уголовно-правовая оценка; привлечение к уголовной ответственности; назначение и исполнение наказания; освобождение от уголовной ответственности и наказания; погашение и снятие судимости).

Субъектами уголовного правоотношения выступают: с одной стороны - государство в лице органов, компетентных осуществлять правосудие (органы уголовной юстиции); с другой - лицо, совершившее преступление.

Содержание уголовно-правового отношения определяется комплексом прав и обязанностей, которыми уголовный закон наделяет субъектов уголовного правоотношения в связи с реализацией уголовной ответственности.

Сущность прав и обязанностей субъектов уголовно-правового отношения заключается в следующем:

– государство в лице органов правосудия в случае совершения лицом преступления имеет право и обязано в установленном законом порядке привлечь это лицо к уголовной ответственности и подвергнуть виновного предусмотренному уголовным законом наказанию. Общей обязанностью государства (односторонней) является обеспечение эффективной работы органов правосудия с тем, чтобы ни один виновный в совершении преступления не избежал ответственности и ни один невиновный не был привлечен к таковой (хотя это выходит за рамки конкретного правоотношения);

– лицо, совершившее преступление, обязано понести уголовную ответственность и наказание и имеет право подвергнуться уголовной ответственности и наказанию на основании и в пределах уголовного закона, который им нарушен, т.е.:

а) нести ответственность только за то деяние, которое он совершил;

б) этому деянию должна быть дана правильная уголовно-правовая оценка;

в) мера наказания должна соответствовать тяжести совершенного преступления и не должна превышать установленный законом максимальный предел санкции статьи.

Юридическим фактом, определяющим возникновение уголовного правоотношения, является совершение преступления. Поскольку ни суд, ни органы следствия не создают никаких уголовно-правовых отношений, а лишь констатируют их наличие в процессуальных документах, поэтому считается, что моментом возникновения уголовного правоотношения является момент совершения преступления.

Реализация уголовно-правового отношения определяется реализацией прав и обязанностей его субъектов (например, отбытием наказания), а прекращение связано с погашением или снятием судимости.

Специфической формой реализации уголовного правоотношения является привлечение лица, совершившего преступление, к уголовной ответственности или освобождение от нее. В совокупности с другими юридическими средствами, с помощью которых уголовное право охраняет различные общественные отношения, уголовная ответственность определяет метод уголовно-правового регулирования, а последний, в свою очередь, - режим работы механизма уголовно-правового регулирования, и имеет следующие специфические признаки.

1. Неравенство сторон - субъектов уголовно-правового отношения. Возникновение, изменение и прекращение уголовно-правового отношения происходит в одностороннем порядке от государства к преступнику. Отдельные авторы в связи с этим именуют уголовные правоотношения властеотношениями.

2. Уголовно-правовые отношения как и другие правоотношения являются волевыми, однако воля участников уголовного правоотношения не отличается согласованностью, напротив, она направлена на достижение противоположных целей. Государство, выражая волю всего народа, ставит препятствия на пути достижения целей, которые преследует преступник. Поэтому для возникновения и прекращения уголовно-правового правоотношения не требуется согласия обоих субъектов (во всяком случае уголовно-правовое отношение не зависит от воли преступника). Исключение составляют лишь дела так называемого частного обвинения, когда уголовное дело возбуждается по жалобе потерпевшего.

3. Конфликт между субъектами уголовно-правового отношения в связи с совершением преступления разрешается судебно-следственными органами в порядке уголовного преследования, осуществляемого специальными органами уголовной юстиции (т.е. судебному разбирательству предшествует предварительное расследование).

4. За нарушение уголовно-правового запрета уголовный закон предусматривает применение наиболее суровой меры государственного принуждения - уголовного наказания. При установлении юридического факта - совершения преступления-реализация прав и обязанностей субъектов осуществляются в строго определенном, регламентируемом уголовно-процессуальным законом порядке и строго определенными органами.

Совокупность рассматриваемых выше признаков дает полное представление о сложившейся в теории и на практике концепции уголовного регулирования общественных отношений. Вместе с тем, в литературе отмечается, что такой подход к определению уголовно-правового регулирования недостаточен. Прежде всего уголовно-правовой охранительный механизм не в состоянии реализовать охранительную функцию в полном объеме. Практика борьбы с преступностью показывает, что он не охватывает всю совокупность совершаемых преступлений. Во-первых, существует значительное число латентных, а также нераскрытых преступлений. Во-вторых, как показывают криминологические исследования, такие формы преступности, как экономическая, экологическая, организованная и другие являются неотъемлемой частью общества, обусловлены социальными противоречиями общественного развития. Поэтому возможности охранительного воздействия уголовного закона на общественные отношения в борьбе с преступностью ограничены ее социальной природой. В итоге в обществе возникает особый криминогенный комплекс - сеть негативных уголовно-правовых отношений между государством и гражданами, преступившими уголовный закон, где граждане являются носителями уголовно-правовой обязанности, а государство не в состоянии реализовать свое право возложить на них уголовную ответственность и наказание.

С другой стороны, охранительный механизм регулирует поведение узкого круга лиц - субъектов уголовного правоотношения в процессе реализации уголовной ответственности, т.е. преступников и должностных лиц государственных органов. Соответственно в этом механизме "работает" только санкция уголовно-правовой нормы. Диспозиция этой нормы является лишь средством определения санкции и имеет своим адресатом прежде всего правоохранительные органы. Правомерное же поведение граждан как результат соблюдения уголовного закона по существу остается вне уголовно-правового регулирования.

Поэтому одной из важных методологических предпосылок изучения роли уголовного права в регулировании поведения людей - участников общественных отношений - является концепция уголовно-правового общерегулятивного правоотношения. Согласно этой концепции, реализация абсолютных (субъективных) прав и юридических обязанностей, предусмотренных нормами уголовного права, осуществляется посредством регулятивных правоотношений, складывающихся между государством и гражданами по поводу правомерного (с точки зрения уголовного права) поведения1.

По мнению сторонников указанного подхода, регулятивные уголовно-правовые отношения возникают с наступлением типичных, конкретных, юридически значимых ситуаций (юридических фактов), предусмотренных гипотезой уголовно-правовой нормы. В реализации регулятивного отношения особую роль играет уголовно-правовая ответственность в позитивном ее аспекте. В случае нарушения уголовно-правовой обязанности поступать правомерно возникает охранительное уголовно-правовое отношение, которое реализуется посредством уголовной ответственности в негативном ее аспекте.

В целом поддерживая изложенную концепцию регулятивных уголовно-правовых отношений, следует отметить отдельные ее недостатки методологического характера. Во-первых, ее авторы расширяют предмет уголовно-правового регулирования общественными отношениями, складывающимися в сфере борьбы с преступностью. Обосновывается это тем, что борьба с преступностью - специфический вид государственно-общественной деятельности, формирующий особую сферу объективно необходимых общественных отношений, направленных на преодоление преступности в стране путем ее предупреждения, контроля, выявления и решительного искоренения. Опираясь на этот факт, В.С. Прохоров утверждает, что предмет уголовно-правового регулирования составляют складывающиеся в сфере борьбы с преступностью общественные отношения, которые функционируют в самых разнообразных областях общественной жизни. Регулируя эти общественные отношения, уголовное право тем самым предупреждает совершение общественно опасных посягательств на общественные отношения, а в случае совершения преступления восстанавливает порядок, структуру и организацию нарушенных общественных отношений. Отсюда целью уголовно-правового регулирования и ее результатом является общее предупреждение преступлений, которое, по его мнению, достигается путем наделения субъектов уголовного права в конкретных жизненных ситуациях корреспондирующими друг другу правами и обязанностями2.

Прежде всего сфера борьбы с преступностью включает в себя деятельность самых различных государственных и общественных органов и организаций, которые осуществляют самые разнообразные функции как правового, так и профилактического характера. Естественно, уголовное право не может урегулировать все общественные отношения, складывающиеся по поводу этой деятельности. С другой стороны, уголовно-правовая деятельность в сфере борьбы с преступностью является лишь узкой частью предмета уголовно-правового регулирования. Соответственно целью уголовно-правового регулирования является не столько предупреждение преступлений, сколько позитивное регулирование самых различных общественных отношений, складывающихся в материальной, идеологической, правовой и других сферах жизни общества.

Во-вторых, уголовно-правовое предупреждение является, на наш взгляд, не целью, а специфическим методом уголовно-правового регулирования. Специально-предупредительное (охранительное) регулирование поведения начинается, по нашему мнению, не в ситуации, когда лицо имеет возможность поступить противоправно, (как считает В.С. Прохоров), а после принятия решения о совершении преступления на стадиях приготовления и покушения на преступление. Юридическими средствами регулирования здесь выступают два типа норм: нормы, имеющие санкцию (их предупредительное воздействие усиливается нормами, дифференцирующими наказание в зависимости от степени общественной опасности преступления) и нормами, предусматривающими освобождение от уголовной ответственности или ее смягчение (ст. 31 УК РФ и др.). До этого этапа генезиса преступного поведения осуществляется позитивное регулирование поведения путем наделения участников общественных отношений правами и обязанностями уголовно-правового характера (без дифференциации нормы-запрета по характеру и степени общественной опасности).

В-третьих, современные достижения в области социологии права, общей теории права, социальной психологии показывают, что проблема правового регулирования не может сводиться к взаимодействию специфически юридических элементов: правовых норм, правоотношений, юридической ответственности. Такой механизм не может обеспечить эффективного правового регулирования общественных отношений, поскольку указанные элементы сами по себе не "работают". Их приводят в движение субъективные элементы механизма правового регулирования, в числе которых особое место занимает правосознание. Объясняется это следующим. Уголовно-правовая норма, устанавливая субъективные права и юридические обязанности участников общественных отношений, определяет возникновение уголовно-правового отношения, его изменение и прекращение. Непосредственная же реализация прав и обязанностей осуществляется через сознательную деятельность субъектов уголовного правоотношения. Если субъект не способен воспринять требование уголовно-правовой нормы, то ни норма, ни, тем более, правоотношение не в состоянии обеспечить правомерное поведение субъекта. С другой стороны, субъект может хорошо усвоить требования уголовного закона, однако по тем или иным причинам сознательно не выполнять уголовно-правовые обязанности, равно как и не воспользоваться предоставленным ему правом (например, правом обоснованного риска).

Применительно к уголовному праву проблема реализации прав и обязанностей субъектов уголовно-правового отношения осложняется тем, что стороны находятся в конфликтной связи (что характерно для обоих типов уголовного правоотношения). Часть граждан негативно относится к уголовно-правовым запретам и государству в лице правоохранительных органов либо не верят в цели и эффективность их деятельности (способность защитить их гражданские права и обеспечить правопорядок). В свою очередь работники правоохранительных органов, осуществляя уголовное преследование лиц, нарушивших уголовный закон, большей частью негативно относятся к этой категории граждан, не верят в возможность их исправления и на этой основе допускают нарушения законности в отношении граждан, соблюдающих закон. Таким образом, уголовно-правовое регулирование осуществляется в условиях противоборства участников уголовно-правовых отношений (что наиболее характерно для охранительных правоотношений). Это существенно ослабляет регулятивную функцию уголовного права, снижает его эффективность. Соответственно одним из путей повышения эффективности правового регулирования является формирование правосознания субъектов общерегулятивных уголовно-правовых отношений.

§ 2. Система уголовного права

Уголовное право состоит из Общей и Особенной частей.

Общая часть содержит нормы, регламентирующие наиболее общие вопросы, относящиеся к трем основополагающим институтам уголовного права: уголовный закон, преступление, наказание.

В нормах Общей части, касающихся а) уголовного закона - названо действующее уголовное законодательство РФ, определены его задачи и установлены пределы действия уголовного закона во времени и в пространстве; б) преступления - определены понятие, категории и виды множественности преступлений; лица, подлежащие уголовной ответственности; вина; обстоятельства, исключающие преступность деяния; неоконченное преступление, соучастие в преступлении; в) наказания - дана система уголовных наказаний, раскрыто содержание каждого вида наказания, регламентированы основания и порядок назначения наказания, освобождения от уголовной ответственности и наказания, погашения и снятия судимости.

Особенная часть состоит из норм, содержащих признаки конкретных видов преступлений (диспозиция нормы) с указанием вида и размера наказания, предусмотренного за совершение данных преступлений (санкция нормы).

Общая и Особенная части неразрывно связаны между собой и только в совокупности составляют единую отрасль уголовного права. Нормы Общей части в отрыве от норм Особенной части уголовного права беспредметны. В то же время они являются ключом для применения норм Особенной части, поскольку правильное их толкование возможно только с учетом тех положений, которые сформулированы в нормах Общей части.

В основе системы уголовного права лежит действующее уголовное законодательство. Законодательным актом, которым пользуются в своей практической деятельности работники правоохранительных органов, является Уголовный кодекс РФ. Он является универсальным законодательным актом, позволяющим эффективно и точно применять уголовные законы на практике.

С.Н. Сабанин,

доктор юридических наук, профессор,

Уральский юридический

институт МВД России

Лекция 2. Уголовный закон

Введение

Традиционно на протяжении многих десятилетий Общую часть уголовного законодательства подразделяют на три основные раздела: "Уголовный закон", "Преступление" и "Наказание". Поэтому все, кто поставил своей задачей постижение соответствующей дисциплины, начинают с изучения сути уголовного закона, ведь именно он, как подчеркивает профессор М.И. Ковалев: "…сам по себе представляет собой изначальный и конечный материал уголовного права"3.

Действительно, лишь с принятием и вступлением в силу тех или иных властных предписаний в сфере борьбы с преступностью возникают корреспондирующие права и обязанности у субъектов правоприменения, лишь с этого момента то, что ранее признавалось не преступным, может быть сочтено впредь преступлением, а совершивший такое деяние субъект назван преступником.

Вся деятельность уголовной юстиции должна базироваться на уголовном законе. В связи с этим не случайно изучение курса уголовного права начинается с данного раздела, ведь все право фиксируется в соответствующих властных предписаниях и помимо них не существует.

Все виды законов ученые подразделяют на две большие группы: законы природы и общества и юридические законы. Первые существуют и действуют объективно, независимо от воли и сознания людей. Порой человек, переоценивая свои возможности и фактическое влияние на их действие, пытается диктовать природе свои условия, подчинить ее своей воле. Но подобное волевое поведение порой заканчивается трагически. Ведь Чернобыльская трагедия есть не что иное, как результат подобного поведения. Видимо, оптимальный вариант для людей - пытаться все глубже познать законы природы и общества и соизмерять свое поведение с ними, используя их на благо человечества.

В отличие от первых, юридические законы полностью создаются, корректируются и отменяются людьми. Человек их творец. Об одной из разновидностей именно этой группы законов - уголовных - пойдет речь в настоящей лекции.

§ 1. Понятие уголовного закона.

Система действующего уголовного законодательства

Уголовный закон - это принятый законодательным органом Российской Федерации или референдумом нормативно-правовой акт, содержащий общие основания уголовной ответственности, а также исчерпывающий перечень деяний, приравненных к преступлениям, устанавливающих виды и размеры наказаний, которые могут применяться за их совершение.

Из приведенного определения понятия уголовного закона можно выделить следующие его основные признаки.

Прежде всего, согласно ст. 94 Конституции Российской Федерации представительным и законодательным органом страны является Федеральное Собрание, которое состоит из двух палат: Совета Федерации и Государственной Думы. Для вступления в силу любого закона, в том числе и уголовного, он должен быть принят Государственной Думой, одобрен Советом Федерации и подписан Президентом России. В таком процессуальном порядке и был принят новый Уголовный кодекс Российской Федерации, введенный в действие с 1 января 1997 г. В принципе, уголовный закон может быть принят и референдумом. Однако до настоящего времени подобного прецедента еще не было.

По своей сути уголовный закон - это нормативно-правовой акт, т.е. источник, содержащий правовые нормы - общеобязательные правила поведения, которые распространяются на значительный круг лиц и действуют, как правило, продолжительное время. Прежний Уголовный кодекс РСФСР (принятый в 1960 г.) действовал с 1 января 1961 г. до 1 января 1997 г.

На данный момент единым источником уголовного права у нас является Уголовный кодекс Российской Федерации. В  ч. 1 ст. 1 УК РФ указывается, что "уголовное законодательство Российской Федерации состоит из настоящего Кодекса. Новые законы, предусматривающие уголовную ответственность, подлежат включению в настоящий Кодекс". Поэтому ни судебный прецедент, ни обычный, ни правовой акт местного самоуправления не являются источником уголовно-правовых норм. Единственная форма их выражения и закрепления - закон Российской Федерации.

Согласно ч. 2 ст. 1 УК РФ, уголовный закон основывается на Конституции Российской Федерации и общепризнанных принципах и нормах международного права. Целый ряд положений Конституции Российской Федерации имеет непосредственное отношение к уголовному законодательству. Именно в ней закреплен принцип равенства всех перед законом (ст. 19), устанавливается ограничение применения смертной казни (ст. 20), недопустимость повторного осуждения за одно и то же преступление (ст. 50), правило об обратной силе закона (ст. 54) и т.д.

В соответствии со ст. 15 Конституции РФ общепризнанные нормы и принципы международного права являются составной частью нашей правовой системы. Поэтому целый ряд уголовно-правовых норм базируется на международных соглашениях, где одной из сторон выступала наша страна. На основании подобного рода договоров в Уголовный кодекс внесены: ст. 136, устанавливающая ответственность за нарушение равенства прав и свобод человека и гражданина; ст. 186 - изготовление или сбыт поддельных денег или ценных бумаг; ст. 228 - незаконный оборот наркотических средств; ст. 357 - геноцид и целый ряд других.

Далее, уголовный закон формулирует общие основания уголовной ответственности, соответствующие принципы, о чем указывается в ч. 2  ст. 2 УК РФ. Согласно ст. 3 - 7 УК РФ к принципам уголовного права действующего законодательства относятся принципы законности, равенства граждан перед законом, вины, справедливости и гуманизма. Ст. 8 УК РФ констатирует, что единственным основанием уголовной ответственности является совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, предусмотренного Уголовным кодексом.

Здесь же содержится исчерпывающий перечень деяний, признаваемых на данный момент преступлением, а также указываются те уголовные наказания, которые могут применяться в случае их совершения.

§ 2. Структура уголовного закона

Говоря о структуре уголовного закона, мы должны раскрыть его внутреннее строение. Прежде всего, Уголовной кодекс состоит из двух больших частей: Общей и Особенной. Общая часть охватывает статьи с 1-й по 104-ю,  Особенная часть - со 105-й по 360-ю.

Исходя из наименования, можно сделать вывод, что в Общей части УК рассматриваются общие, принципиальные вопросы уголовного права: даются законодательные определения понятия преступления, называется основание уголовной ответственности, принципы уголовного права, приводятся понятия и цели уголовного наказания, перечисляются все виды наказаний, раскрывается их содержание, указывается возраст, по достижении которого может наступить уголовная ответственность, другие признаки субъекта преступления и т.д. В Особенной части Уголовного кодекса содержится описание конкретных составов преступлений, указываются наказания, установленные за их совершение.

В свою очередь части уголовного закона делятся на разделы, которые состоят из глав, включающих в себя конкретные статьи. В Уголовном кодексе 1996 г. предусмотрено 12 разделов, 34 главы и 360 статей.

Таким образом, непосредственным выражением уголовно-правовых норм выступают статьи уголовного закона. Многие статьи Уголовного кодекса 1996 г. делятся на части, которые обозначаются арабскими цифрами. В некоторых статьях кроме частей выделяются еще и пункты (см., например: ст. 58, 61, 63, 71, 105 и др.).

С незапамятных времен в правовых нормах принято выделять гипотезу, диспозицию и санкцию. Формой выражения и закрепления правовых норм, как уже было отмечено, выступают статьи закона. Содержание и форма не тождественные явления, поэтому не случайно, что структура уголовно-правовых норм не совпадает со структурой статей Уголовного кодекса. Ни одна статья уголовного закона не содержит этих трех составляющих: в Общей части вообще нет санкции, в Особенной - гипотез, здесь можно выделить лишь диспозиции и санкции.

Диспозиция статьи Особенной части УК РФ - это та часть статьи уголовного закона, где описывается деяние, запрещенное под страхом уголовного наказания.

Санкция - часть статьи уголовного закона, где указывается конкретное наказание (наказания), которое может быть применено в случае совершения деяния, описанного в диспозиции.

Анализ статей Особенной части УК РФ 1996 г. позволяет выделить четыре вида диспозиций: простую, описательную, ссылочную и бланкетную.

Простая диспозиция - это диспозиция, где преступление называется определенным термином (терминами) и не приводится его характерных признаков. Ст. 109 УК РФ называется "Причинение смерти по неосторожности". Содержание диспозиции части первой этой статьи полностью совпадает с ее названием. Ни один из указанных признаков данного преступления здесь не раскрыт.

Описательной называется диспозиция, где законодатель не только называет преступление каким-то термином, но и приводит его характерные признаки. В ч. 1 ст. 105 УК РФ указывается, что убийство – это причинение смерти другому человеку.

Ссылочная диспозиция для установления признаков какого-либо преступления отсылает к другой статье этого же уголовного закона (ст. 112, 114, 116, 117 и др.).

В бланкетной диспозиции для установления признаков какого-либо преступления приходится обращаться к какому-либо нормативному материалу других отраслей права. Так, для установления признаков преступления, предусмотренного ст. 235 УК РФ "Нарушение санитарно-эпидемиологических правил", необходимо обращаться к соответствующим правилам.

Санкции в статьях Особенной части УК РФ также описаны по-разному, поэтому можно выделить как минимум два их вида: относительно-определенные и альтернативные.

В относительно-определенных санкциях указываются минимальный и максимальный пределы какого-либо одного вида наказания. В ч. 1 ст. 105 УК РФ за убийство без квалифицирующих признаков установлено наказание от 6 до 15 лет лишения свободы. Если в конкретной статье Особенной части УК РФ минимальный размер наказания непосредственно не обозначен, как например в ст. 106 УК РФ - лишение свободы на срок до пяти лет, то следует обращаться к соответствующим статьям Общей части, где раскрывается содержание конкретных наказаний. Например, в ст. 56 УК РФ отмечается, что лишение свободы на определенный срок устанавливается от 6 месяцев до 20 лет. Поэтому для специалиста санкция ст. 106 УК РФ очерчена в пределах от 6 месяцев до 5 лет.

В альтернативной санкции предусмотрено не одно, а два или более вида уголовных наказаний (ч. 2 ст. 105, 108, 109, 110 и др.).

§ 3. Действие уголовного закона во времени

Принцип действия уголовного закона во времени изложен в ч. 1 ст. 9 УК РФ, где указывается, что "преступность и наказуемость деяния определяется уголовным законом, действовавшим во время совершения этого деяния". Поэтому для решения вопроса о том, какой закон следует применять в каждом конкретном случае, необходимо разрешить две проблемы: определить границы действия уголовного закона и установить время совершения преступления.

Уголовный закон считается действующим с момента, когда он вступил в законную силу и до тех пор, пока он ее не утратил. При установлении данных границ следует руководствоваться федеральным законом "О порядке опубликования и вступления в силу федеральных конституционных законов, актов палат Федерального Собрания" принятым Государственной Думой 25 мая 1994 г., одобреным Советом Федерации 1 июня 1994 г. и подписанным Президентом России 14 июня 1994 г4. Здесь указаны три даты. Согласно ст. 2 названного закона, датой принятия федерального закона (уголовный закон относится к данной разновидности законов) считается день принятия его в окончательной редакции Государственной Думой. Но день принятия не тождественен моменту вступления в силу уголовного закона.

Необходимо отметить, что все федеральные законы подлежат обязательному опубликованию (ст. 1 указанного закона). Федеральные конституционные законы и федеральные законы подлежат официальному опубликованию в течение семи дней после дня их подписания Президентом России. Официальным опубликованием федерального закона считается первая публикация его полного текста в "Российской газете" или в "Собрании законодательства Российской Федерации".

Согласно ст. 6 Закона от 25 мая 1994 г. федеральные законы вступают в силу одновременно на всей территории России по истечении десяти дней после их официального опубликования, если в тексте данных законов не указан иной порядок. Так в ст. 1 федерального закона "О введении в действие Уголовного кодекса Российской Федерации", который был принят Государственной Думой 24 мая 1996 г., отмечается: "Ввести в действие Уголовный кодекс Российской Федерации с 1 января 1997 г., за исключением положений, для которых настоящим федеральным законом установлены иные сроки введения в действие".

В ст. 4 названного закона сказано, что уголовный закон прекращает действовать в следующих случаях: его отмены, истечения указанного в самом законе срока, замены его другим законом, в связи с изменением обстоятельств, которые вызвали принятие данного закона. В ст. 2 федерального закона от 24 мая 1996 г. "О введении в действие Уголовного кодекса Российской Федерации" указывается: "Признать утратившим силу с 1 января 1997 г. Уголовный кодекс РСФСР, утвержденный законом РСФСР от 27 октября 1960 г. "Об утверждении Уголовного кодекса РСФСР", а также все законы, которыми в Уголовный кодекс РСФСР внесены изменения и дополнения в период с 27 октября 1960 г. до 1 января 1997 г. ".

Обоснованность принятия того или иного уголовного закона во многом зависит от правильного определения времени совершения преступления. В большинстве случаев на практике такой проблемы не возникает. Однако так бывает не везде. Подобная проблема может появиться, если речь идет о так называемых преступлениях с материальным составом, длящихся и продолжаемых преступлениях.

При совершении преступлений с материальным составом вопрос о том, какой уголовный закон применять, может возникнуть тогда, когда между совершением общественно опасного деяния и наступившими вредными последствиями есть разрыв во времени, в течение которого начинает действовать новый закон. Скажем, при убийстве деяние совершено в декабре 1996 г., когда еще был в силе Уголовный кодекс 1960 г., а смерть наступила в январе 1997 г. при действовавшем новом уголовном законодательстве. Какой закон следует применять в подобной ситуации? Ответ на этот вопрос дал сам законодатель в ч. 2  ст. 9 УК РФ 1996 г., где говорится, что "временем совершения преступления признается время совершения общественно опасного действия (бездействия) независимо от времени наступления последствий". Поэтому в приведенном примере должен применяться УК РСФСР I960 г. Можно по-разному относиться к этому законодательному установлению, но пока в законе оно имеется, практические казусы должны решаться именно так. Руководствуясь постановлением Пленума Верховного Суда СССР "Об условиях применения давности и амнистии к длящимся и продолжаемым преступлениям" от 4 марта 1929 г. с изменениями от 14 марта 1963 г.5, следует отметить, что временем совершения длящихся преступлении будет время совершения деяния, образующего состав оконченного преступления. Например, при побеге из мест лишения свободы, из-под ареста или из-под стражи (ст. 313 УК РФ) должен применяться закон, который действовал во время совершения данного деяния, а не тот, что будет действовать, например, при задержании лица или явке его с повинной.

При совершении продолжаемого преступления следует применять уголовный закон, который будет действовать во время пресечения этого преступления либо в момент совершения последнего из намеченных виновным эпизодов. Например, материально ответственное лицо путем присвоения пытается совершить хищение в крупном размере. Несколько эпизодов присвоения вверенного имущества совершено при действии одного закона, а последний - уже во время действия нового уголовного закона. В подобной ситуации должен применяться новый закон, т.к. все подобные акты присвоения в своей совокупности образуют единое преступное деяние, продолжаемое преступление, складывающееся из тождественных эпизодов и охватываемое единым умыслом.

В связи с этим нельзя согласиться с мнением авторов одного из Комментариев к Уголовному кодексу Российской Федерации, которые утверждают, что временем совершения продолжаемого преступления является "совершение первого такого действия"6, т.к. если подобное действие взять само по себе, оно в целом ряде случаев может вообще не являться преступлением, скажем, в силу малозначительности, либо, как в приведенном примере, не является хищением в крупном размере, что существенным образом влияет на квалификацию и наказуемость деяния.

Значительные трудности в решении подобной проблемы могут возникнуть в случае совершения преступления в соучастии. В юридической литературе встречаются различные, порой противоположные, подходы к решению этой проблемы. Так авторы одного из учебников пишут: "Преступление, совершенное в соучастии, считается оконченным с момента выполнения исполнителем объективной стороны деяния"7.

Действительно, если исходить из акцессорной природы института соучастия и забыть о требовании ч. 2 ст. 9 УК РФ, то с подобном утверждением можно было бы согласиться. Но практически все авторы отрицают акцессорность соучастия в российском  (ранее - советском) уголовном праве, а в ст. 34 УК РФ отмечается, что ответственность соучастников преступления определяется характером и степенью фактического участия каждого из них в совершении преступления, т.е. законодатель требует индивидуально оценивать роль каждого субъекта в совместно совершенном преступлении, наказывать именно за его деяние. Поэтому, учитывая требования нового уголовного законодательства, следует признавать время выполнения каждым из них своего общественно опасного деяния независимо от времени выполнения действий исполнителем преступления. Теоретически можно представить себе ситуацию, когда разные соучастники за одно и то же совместно совершенное преступление будут отвечать по разным уголовным законам. Еще раз отмечу, что такой подход можно критиковать, но он логически вытекает из требования ч. 2 ст. 9 УК РФ.

Статья 10 УК РФ фиксирует положение об обратной силе уголовного закона. Обратная сила уголовного закона - это распространение действия нового уголовного закона на общественно опасные деяния, совершенные до его издания, а точнее,  вступления в силу. Как следует из содержания ч. 1 ст. 9 УК РФ, закон обратной силы не имеет. Согласно ст. 54 Конституции Российской Федерации и базирующейся на этом конституционном установлении второй фразе ч. 1 ст. 10 УК РФ, уголовный закон, устанавливающий преступность деяния, усиливающий наказание или иным образом ухудшающий положение лица, не имеет обратной силы, т.е. в подобной ситуации должен применяться старый уголовный закон, который действовал во время совершения лицом общественно опасного деяния. В приведенном законодательном установлении можно выделить три момента, когда новый уголовный закон не получает обратной силы.

1. Если в нем криминализованы деяния, ранее преступными не считавшиеся. Например, в УК РФ 1996 г. появилась ст. 204 "Коммерческий подкуп", где речь идет об уголовной ответственности лица, выполняющего управленческие функции в коммерческой или иной организации, за получение незаконного вознаграждения в связи с занимаемым этим лицом служебным положением. Подобной статьи не было в УК РСФСР 1960 г., в ст. 173 этого закона предусматривалось получение такого вознаграждения лишь должностным лицом государственной или общественной организации, предприятия, учреждения. Получение до 1 января 1997 г., скажем, президентом коммерческого банка взятки не охватывалось ст. 173 УК 1960 г., т.е. было не преступным, а согласно новому Кодексу стало таковым. Исходя из указаний закона, по новому УК нельзя привлекать к уголовной ответственности лиц за подобные общественно опасные деяния, совершенные до 1 января 1997 г. Вообще новый Уголовный кодекс 1996 г., в сравнении с ранее действовавшим законодательством, криминализировал свыше 60 новых общественно опасных деяний.

2. Не имеет обратной силы и тот закон, который усиливает уголовное наказание. Например, за умышленное убийство без отягчающих обстоятельств, согласно ст. 103 УК 1960 г., предусматривалось наказание в виде лишения свободы на срок от 3 до 10 лет. А согласно ч. 1 ст. 105 УК 1996 г. за подобное деяние установлено наказание от 6 до 15 лет лишения свободы, т.е. наказание усилено. В подобной ситуации все преступления, попадающие под признаки названных статей уголовного закона, но совершенные до 1 января 1997 г., должны быть квалифицированы по УК 1960 г., а виновные - понести наказание согласно санкции ст. 103 этого Кодекса.

3. Не имеет обратной силы, как отмечает законодатель, закон, который "иным образом ухудшает положение лица". Речь здесь идет о самом широком спектре правовых последствий содеянного. Имеются в виду проблемы освобождения от уголовной ответственности виновных, освобождения от наказания или части его, вопросы погашения либо снятия судимости и т.д. Например, в соответствии с п. 3 ч. 1 ст. 48 УК I960 г. был установлен 5-летний срок давности при совершении преступлений, за которые по этому Кодексу могло быть назначено лишение свободы на срок не свыше 5 лет. За подобные же по степени тяжести преступления согласно п. "б" ч. 1 ст. 78 УК РФ 1996 г. установлен срок давности привлечения к уголовной ответственности в 6 лет, т.е. в этой части новый уголовный закон стал более жестким в сравнении с прежним законодательством, и поэтому он не будет иметь обратной силы применительно к преступлениям указанной тяжести.

В ч. 1 ст. 10 УК РФ указывается, что "уголовный закон, устраняющий преступность деяния, смягчающий наказание или иным образом улучшающий положение лица, совершившего преступление, имеет обратную силу, т.е. распространяется на лиц, совершивших соответствующие деяния до вступления такого закона в силу, в том числе на лиц, отбывающих наказание или отбывших наказание, но имеющих судимость". Таким образом, данная уголовно-правовая норма содержит исключение из общего правила, зафиксированного в ст. 9 УК РФ. Эти исключения сводятся к следующему:

Во-первых, новый уголовный закон получит обратную силу, если он вообще декриминализировал деяние, которое до него считалось преступным. Например, согласно ст. 97 УК 1960 г. уголовно наказуемым было присвоение найденного или случайно оказавшегося у виновного ценного имущества, заведомо принадлежащего государству или общественной организации. В УК 1996 г. подобной статьи нет. Поэтому в такой ситуации действие нового уголовного закона будет распространено на все описанные деяния, совершенные до его вступления в силу, и прежде виновные в содеянном лица будут освобождены от уголовной ответственности в связи с декриминализацией деяния.

В новом Уголовном кодексе Российской Федерации полностью или частично декриминализировано около 40 деяний, прежде считавшихся преступлениями.

Во-вторых, новый закон будет иметь обратную силу и в том случае, если он смягчает наказание. Подобный вывод можно сделать, когда в новом УК за соответствующее деяние уменьшаются максимальный или минимальный пределы наказания; основное наказание осталось прежним, но не стало дополнительного наказания, ранее существовавшего, либо оно стало мягче; в новом законе появилась альтернативная санкция, позволяющая применять более мягкие виды наказаний, чего раньше не было. При одновременном изменении в новом уголовном законе минимальной границы санкции в сторону повышения жесткости наказания, а максимальной - в сторону смягчения, определяющим будут изменения верхней границы санкции, а такой закон получает обратную силу. Так в прежнем законе была относительно определенная санкция, предусматривавшая наказание от 2 до 6 лет лишения свободы; в новом УК за такое же деяние санкция установлена в интервале от 3 до 5 лет лишения свободы, т.е. нижний предел наказания увеличен, а верхний стал меньше. В этой ситуации новый закон получит обратную силу, т.к. согласно ст. 64 УК РФ l996 г. при наличии исключительных обстоятельств суд может выйти на пределы нижней границы и назначить более мягкое наказание, чем предусмотрено законом, а вот жёстче, чем установлено в санкции, наказать ни одного виновного никогда нельзя (здесь речь не идет о назначении наказания по совокупности приговоров, где такое порой возможно).

Эти две изложенные ситуации, когда новый закон приобрел обратную силу, были известны и прежнему уголовному законодательству (ст. 6 УК 1960 г.)

В-третьих, согласно ст. 10 УК РФ 1996 г. новый закон получит обратную силу еще и в том случае, если он "иным образом улучшает положение виновного". Здесь речь идет о самом широком круге обстоятельств. Так в УК 1996 г. предусмотрены новые виды освобождения от уголовной ответственности, которые могут быть применены к виновным и уголовное дело будет прекращено (ст. 75, 76); в нем нет ограничений в применении условно-досрочного освобождения, что было в прежнем законодательстве (ст. 53 УК 1960 г.). В ст. 66 УК 1996 г. содержится предписание об обязательном смягчении наказания при неоконченной преступной деятельности и т.п. Все подобные уголовно-правовые нормы будут иметь обратную силу, т.к. улучшают положение виновных.

В ч. 1 ст. 10 УК РФ указывается круг лиц, на которых распространяются положения об обратной силе закона. Это лица, совершившие деяния до вступления в силу нового более мягкого закона; отбывающие наказание и те, кто наказание отбыл, но имеет судимость на 1 января 1997 г.

В ч. 2 ст. 10 УК РФ указывается, что при смягчении отбываемого лицом наказания, оно подлежит снижению до тех пределов, которые установлены в новом уголовном законе. Согласно ст. 3 федерального закона "О введении в действие Уголовного кодекса Российской Федерации" подобное смягчение должно производиться судьей суда, вынесшего приговор, или суда, находящегося по месту отбывания наказания осужденным. В этой же статье говорится, что подлежат прекращению все возбужденные уголовные дела о деяниях, не признающихся преступлениями в соответствии с УК 1996 г.

Лица, осужденные по УК РСФСР 1960 г. в виде увольнения от должности, возложения обязанности загладить причиненный вред, общественного порицания, на 1 января 1997 г. освобождаются от отбывания наказания со снятием с них судимости, т.к. в УК 1996 г. таких наказаний не предусмотрено (ст. 5 названного федерального закона).

§ 4. Действие уголовного закона в пространстве

Положение о действии уголовного закона в пространстве закреплено в ст. 11, 12, 13 УК РФ. В ст. 11 зафиксирован территориальный принцип действия уголовного закона. В ней говорится, что "лицо, совершившее преступление на территории Российской Федерации, подлежит уголовной ответственности по настоящему Кодексу". Данная статья устанавливает правило, что независимо от того, где будет задержан виновный либо предан суду, он должен отвечать по законам места совершения преступления.

Прежде всего следует обратить внимание, что ч. 1 ст. 11 УК РФ начинается со слова "лицо", а не гражданин и др., т.е. здесь речь идет и о гражданах Российской Федерации, и об иностранцах, а также лицах без гражданства. Гражданами России, на основании закона "О гражданстве РСФСР" от 28 ноября 1991 г., признаются все граждане бывшего СССР, постоянно проживающие на территории Российской Федерации на день вступления в силу названного Закона, если они в течение одного года после этой даты не заявили о своем желании состоять в гражданстве Российской Федерации. Иностранцами именуют лица, которые являются гражданами других государств и не имеют гражданства России. Лицом без гражданства является субъект, который не имеет гражданства Российской Федерации и не может доказать принадлежности к гражданству иностранного государства. Все эти лица несут уголовную ответственность по законодательству России, если они совершили преступление на ее территории.

Понятие территории Российской Федерации дается в законе Российской Федерации "О государственной границе Российской Федерации" от 1 апреля 1993 г.8. Настоящий Закон к территории России относит всю сушу, недра и воздушное пространство в пределах государственной границы Российской Федерации. Государственной границей Российской Федерации является линия, определяющая пределы сухопутной и водной территории России. Составной частью территории страны являются территориальные воды, т.е. прибрежные морские воды, шириной 12 морских миль, считая от линии наибольшего отлива как на материке, так и на принадлежащих России островах. Иногда другая ширина территориальных вод страны может быть установлена в соответствии с международным договором.

Вертикальная плоскость, проходящая по линии государственной границы и на линии, очерчивающей территориальные воды страны, является границей недр и воздушного пространства России. Кроме того, согласно ч. 2 ст. 11 действие УК РФ распространяется также на преступления, совершенные на континентальном шельфе и в исключительной экономической зоне Российский Федерации. Понятие и границы континентального шельфа определяются в законе "О континентальном шельфе Российской Федерации" от 25 октября 1995 г.

В ст. 1 этого закона указывается, что внешняя граница континентального шельфа находится на расстоянии 200 морских миль от территориального моря страны. Континентальный шельф включает в себя морское дно и соответствующие недра.

Исключительная экономическая зона устанавливается в морских районах, находящихся за пределами территориальных вод, включая районы вокруг принадлежащих Российской Федерации островов. Внешняя граница такой зоны находится на расстоянии 200 морских миль, которые отсчитываются от тех же линий, что и территориальные воды страны.

Для реализации территориального принципа действия уголовного закона важно правильно установить место совершения преступления. Таковым следует считать место, где: 1) совершено общественно опасное деяние с наступлением вредных последствий; 2) совершено преступное деяние, хотя последствия и наступили за пределами территории страны; 3) при совершении преступления с формальным составом (в законе не указаны преступные последствия) завершено развитие преступного деяния; 4) при соучастии - совершено конкретное деяние каждым соучастником. В этой связи трудно согласиться с теми авторами, которые полагают, что "преступления считаются совершенными на территории Российской Федерации, если действия (бездействия) были совершены за пределами Российской Федерации, а опасные последствия наступили на территории Российской Федерации"9. С подобным подходом можно было согласиться до принятия нового уголовного законодательства России. В ч. 2 ст. 9 УК РФ 1996 г. законодатель закрепил, что временем совершения преступления признается время совершения общественно опасного деяния независимо от времени наступления последствий. Поэтому и местом совершения преступления сегодня приходится считать место совершения преступного деяния безотносительно к тому, где наступили последствия. В противном случае, по существу, одна проблема применительно к рядом расположенным статьям УК РФ (ст. 9, 11) будет решаться по-разному, что, конечно, непоследовательно. Еще раз подчеркнем, что положение, закрепленное в ч. 2 ст. 9 УК РФ, в теоретическом плане спорное, но пока оно действует, приходится давать буквальное толкование закона.

Основываясь на международном праве, ч. 3 ст. 11 УК РФ констатирует, что преступление считается совершенным на территории Российской Федерации, если оно совершено на гражданском судне, приписанном к порту России и находящемся в открытом водном или воздушном пространстве вне пределов нашей страны, или на военном корабле либо воздушном судне России независимо от места их нахождения. Поэтому, например, если в каком-либо иностранном порту рядом на рейде стоят два российских корабля, один из которых - торговое судно, а второй - военный корабль, то при совершении преступления на торговом судне оно будет считаться совершенным в иностранном государстве, а если нечто подобное совершится на военном корабле - преступление считается совершенным в Российской Федерации.

На основании Договора о принципах деятельности государств по исследованию и использованию космического пространства 1967 г., уголовное законодательство России распространяется на деяния членов экипажей российских космических объектов.

Из принципа территориальности ч. 4 ст. 11 УК РФ делает исключение, указывая, что "вопрос об уголовной ответственности дипломатических представителей иностранных государств и иных граждан, которые пользуются иммунитетом, в случае совершения этими лицами преступления на территории Российской Федерации разрешается в соответствии с нормами международного права". Таким образом, здесь речь идет о неподсудности по уголовным делам судам Российской Федерации ряда лиц даже в том случае, когда они совершают преступления на территории нашей страны. Круг таких лиц определяется на основе Венской конвенции о дипломатических сношениях, ратифицированной СССР 11 февраля 1964 г.10 и Положением о дипломатических и консульских представительствах иностранных государств на территории СССР, утвержденным Указом Президиума Верховного Cовета СССР от 23 мая 1966 г.11. К лицам, пользующимся дипломатическим иммунитетом, относят: глав дипломатических представительств в ранге послов, посланников или поверенных в делах и членов дипломатического персонала представительств; советников, торговых представителей и их заместителей; военных, военно-морских и военно-воздушных атташе и их помощников, первых, вторых, третьих секретарей, атташе и секретарей-архивистов, а также членов семей глав и дипломатического персонала представительств, если они проживают вместе с перечисленными лицами и не являются российскими гражданами; членов парламентских и правительственных делегаций иностранных государств, должностных лиц международных организаций, на основе взаимности сотрудников делегаций иностранных государств, приезжающих в Россию для участия в международных переговорах или с другими официальными поручениями и членов их семей, прибывающих вместе с ним, если они не являются российскими гражданами. На основе взаимной договоренности дипломатический иммунитет может быть распространен на должностных лиц консульств иностранных государств и на административно-технический персонал посольств и консульств этих государств. По договоренности заинтересованных сторон этот круг лиц может быть сужен либо расширен. Право экстерриториальности распространяется также на служебные и жилые помещения, на средства передвижения дипломатических представителей.

Территориальный принцип действия уголовного закона в пространстве дополняется принципом гражданства. В ч. 1 ст. 12 УК РФ указывается, что "... граждане Российской Федерации и постоянно проживающие в Российской Федерации лица без гражданства, совершившие преступления вне пределов Российской Федерации, подлежат уголовной ответственности по настоящему Кодексу, если совершенное ими деяние признано преступлением в государстве, на территории которого было совершено, и если бы эти лица не были осуждены в иностранном государстве. При осуждении указанных лиц наказание не может превышать верхнего предела санкции, предусмотренной законом иностранного государства, на территории которого было совершено преступление". Таким образом, в процитированной уголовно-правовой норме речь идет о гражданах России и постоянно проживающих на территории Российской Федерации лицах без гражданства. На территории нашей страны они могут быть привлечены к уголовной ответственности за преступления, совершенные за ее пределами, лишь в случаях, когда подобное общественно опасное деяние считается преступлением и в Российской Федерации, и за границей, там, где оно было совершено.

В ч. 1 ст. 12 УК РФ реализован важный конституционный принцип (ст. 50 Конституции РФ), что никто не может быть дважды привлечен к ответственности за одно и то же преступление. По существу это конституционное требование продублировано и в ч. 2 ст. 6  УК РФ. Поэтому с января 1997 г., в отличие от прежнего законодательства (УК РСФСР 1960 г.) никто не может быть привлечен к уголовной ответственности на территории России, если за содеянное субъект уже был судим за границей. Также впервые новый Уголовный кодекс 1996 г. ограничивает размер наказания, которое может быть применено в рассматриваемой ситуации: оно не может превышать верхнего предела санкции статьи уголовного закона того государства, на территории которого совершено преступление.

Новизной отличается содержание ч. 2 ст. 12 УК, где, опять же, впервые в истории российского уголовного законодательства говорится об ответственности военнослужащих тех частей, которые находятся за   пределами  нашей страны. Здесь указывается, что "военнослужащие воинских частей Российской Федерации, дислоцирующихся за пределами Российской Федерации, за преступления, совершенные на территории иностранного государства, несут уголовную ответственность по настоящему Кодексу, если иное не предусмотрено международным договором Российской Федерации". В данной уголовно-правовой норме, по существу, сформулирован так называемый оккупационный принцип действия уголовного закона, который, как правило, реализуется на основе договора с государством, на территории которого находится та или иная воинская часть.

Часть 3 ст. 12 УК РФ закрепляет еще два принципа действия уголовного закона: универсальный и реальный. Суть первого из названных (этот принцип еще именуют космополитическим) сводится к тому, что любое государство, в том числе и Россия, имеет право применять свое законодательство к иностранным гражданам, которые за границей совершают преступления, предусмотренные международными соглашениями. Данный принцип исходит из необходимости объединения усилий разных государств в борьбе с преступлениями, которые носят международный характер. Так, Российская Федерация является участницей многих соглашений по борьбе с подобного рода посягательствами: с незаконным захватом воздушных судов (Конвенция от 16 декабря 1970 г.), захватом заложников (17 декабря 1979 г.), незаконным оборотом наркотических средств и психотропных веществ (20 декабря 1988 г.) и др. Положения ч. 3 ст. 12 УК РФ будут действовать в том случае, когда иностранные граждане и лица без гражданства за совершенное ими преступление международного характера привлекаются к уголовной ответственности на территории России, и они не были осуждены за эти преступления за границей. Названные лица при таких же условиях могут быть привлечены к уголовной ответственности по Уголовному кодексу Российской Федерации в случае совершения ими вне пределов нашей страны преступления, направленного против интересов России. В этом и суть реального принципа действия уголовного закона. Под преступлениями, направленными против интересов Российской Федерации, понимают общественно опасные деяния, совершенные как против государства в целом, так и посягающие на отдельных его граждан, т.е. это могут быть и преступления против личности (раздел VII УК РФ).

Положение о выдаче лиц, совершивших преступления (экстрадиция), закреплено в ст. 13 УК РФ. Часть 1 этой статьи, основываясь на положениях ст. 61 Конституции РФ России, содержит четкое указание о том, что "граждане Российской Федерации, совершившие преступление на территории иностранного государства, не подлежат выдаче этому государству".

В соответствии с ч. 2 ст. 63 Конституции Российской Федерации, ч. 2 ст. 13 УК РФ позволяет выдать иностранных граждан и лиц без гражданства, совершивших преступление вне пределов России и находящихся на ее территории, только в соответствии с международным договором (например, договором о правовой помощи). Подобные договоры могут носить многосторонний характер, например, Конвенция о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам 1994 г., подписанная всеми членами Содружества Независимых Государств (СНГ), либо быть двусторонним, как, например, Договор между Россией и Латвийской Республикой 1992 г. о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам. На основании подобных договоров производится также передача уже осужденных лиц для исполнения назначенного им наказания в другом государстве.

Часть 2 ст. 63 Конституции Российской Федерации запрещает выдачу другим государствам лиц, преследуемых за политические убеждения, а также за деяния, которые не считаются преступными на территории нашей страны.

Г.П. Новоселов,

доктор юридических наук, доцент,

Уральская государственная

юридическая академия

Лекция 3. Понятие преступления, его виды

§ 1. Преступление, его родовые и видовые признаки

Если обратиться к источникам права Х-ХVII вв., то в них трудно найти термин, который бы охватывал все наказуемые формы поведения людей. Древнерусское право, важнейшим памятником которого считается Русская Правда (в различных редакциях), нередко использовало слово "обида", но было бы неверно считать, что оно подразумевало любое уголовно наказуемое деяние, т.е. имело значение родового понятия. То же можно сказать и о терминах "лихое дело" (Судебник Ивана Грозного), "злое дело" (Соборное Уложение 1649 г.) и т.д. Вместе с тем уже в средневековых уставах и уставных грамотах начинают употребляться словосочетания типа "кто преступит сии правила" (Устав князя Владимира Святославича. Синодальная редакция), "а кто установление мое порушит" (Устав князя Ярослава Мудрого, Краткая редакция), "а кто иметь преступати сия правила" (Устав Великого князя Всеволода) и т.д. Надо полагать, что именно на основе такого рода словосочетаний, используемых обычно в заключительной части княжеских уставов, в последующем во времена Петра I возникает и широко распространяется обобщающий термин "преступление", с которым стали связывать всякое поведение, объявляемое преступным. Этимология данного термина (сходная, кстати, с происхождением соответствующих слов в английском и французском языках - crime, в немецком - Verbrecher, в испанском - delitos и т.д.), характеризуемая в литературе обычно как выход за кон, какие-либо границы, пределы, обусловила появление взглядов на понятие преступления как на некоторого рода нарушение (воли, закона, права в объективном и субъективном смысле), что и отразилось в одной из первых отечественных законодательных формулировок: "Всякое нарушение закона, через которое посягается на неприкосновенность прав власти верховной и установленных ею властей, или же на права или безопасность общества или частных лиц, есть преступление" (ст. 1 Уложения о наказаниях уголовных и исправительных в редакции 1845 г.).

Порожденная большей частью этимологическим толкованием и фиксирующая не столько физическую, сколько юридическую природу, трактовка преступления как нарушения (закона, права и т.д.) просуществовала в нашем законодательстве не долго и уже в следующей редакции Уложения о наказаниях (1885 г.) при определении понятия преступления с фактом нарушения стала связываться не родовая, а видовая характеристика преступления: "Преступлением или проступком признается как самое противозаконное деяние, так и неисполнение того, что под страхом наказания законом предписано". В Уголовном уложении 1903 г. преступление идентифицировалось уже только с "деянием, воспрещенным во время его учинения, законом под страхом наказания", ибо в отличие от Уложения о наказаниях предполагалось, что оно - деяние - включает в себя как активные, так и пассивные формы поведения.

Если не считать Руководящие начала 1919 г., где преступлением объявлялось "нарушение порядка общественных отношений", то такое смещение акцента можно считать традиционным и для советских уголовных кодексов, в которых первоначально преступление формулировалось как некоторого рода действие или бездействие (Уголовные кодексы РСФСР 1922 и 1926 г. ), а с принятием в 1958 г. Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик - с деянием как таковым. При этом, в последнем случае, специально пояснялся его смысл, в соответствии с которым деянием считалось совершение лицом действия или бездействия. В принципе, сходное решение вопроса нашло свое отражение и в ныне действующем Уголовном кодексе России с той лишь разницей, что в нем законодатель отказался от такого рода пояснений, но в части решения интересующего нас вопроса сохранил преемственность: деяние есть родовая, а его виновность и запрещенность под угрозой наказания есть видовая характеристика преступления.

Анализируя существующие ныне определения понятия преступления, возникает вопрос: почему для законодателя и уголовно-правовой науки представления о преступлении как некоторого рода деянии оказались более предпочтительными, чем некогда существовавшая трактовка этого понятия как нарушения закона, права и т.п. Очевидно, одной из причин является  желание перенести акцент с юридической стороны преступления на фактическую, т.е. на ту, которая в определенном смысле является первичной. Что же касается другой причины, то она несомненно связана с решением вопроса о возможности наказуемости так называемого "голого умысла", т.е. самого намерения, мысли, желания совершить какой-то поступок. Во времена безраздельного господства религиозного мировоззрения, не усматривающего принципиальной разницы между помыслами и поступком как таковым, казалось вполне оправданным, как это предписывалось Соборным Уложением 1649 г., "казнить смертию" в случаях, когда “кто каким умышлением учнет мыслить на государьское здоровье злое дело, и про то его злое умышленье кто известит…”. С развитием общественной мысли, однако, приходит осознание того, что за свои помыслы и мысли человек может отвечать лишь перед божеским, но никак не светским судом. В материалистической философии выдвигается положение о том, что "законы, которые делают главным критерием не действия как таковые, а образ мыслей действующего лица, - это не что иное, как позитивные санкции беззакония… Лишь поскольку я проявляю себя, постольку я вступаю в область действительности,  я вступаю в сферу, подвластную законодателю. Помимо своих действий я совершенно не существую для закона, совершенно не являюсь его объектом"12.

Выраженная в трудах многих представителей просветительной философии XVIII-XIX в. в.  и получившая свое отражение в "Наказе" Екатерины II идея наказуемости только за содеянное была в последующем воспринята уже в первых отечественных работах по уголовному праву. Однако руководствуясь не столько религиозными, сколько политическими соображениями, законодатель не спешил к практическому воплощению этой идеи, а потому еще в XIX в. в Уложении о наказаниях уголовных и исправительных счел нужным сохранить статью, устанавливающую: "Всякое умышление и преступное действие против жизни, здравия или чести Государя Императора и всякий умысел свергнуть Его с Престола, лишить свободы и Власти Верховной, или же ограничить права оной, или учинить Священной Особе Его какое - либо насилие". Лишь Уголовное Уложение 1903 г. отказалось от подобного рода статей.

В настоящее время положение о том, что без деяния не может быть преступления, стало аксиомой, а потому сама мысль об обоснованности построения соответствующих дефиниций воспринимается как само собой разумеющееся. Вместе с тем, в отличие от традиционной трактовки, усматривающей в преступлении непосредственно само деяние, в юридической литературе высказывалось мнение о том, что более предпочтительным является определение преступления с использованием терминов "действие" и "бездействие"13. Иногда на роль отправного понятия в литературе выдвигался также термин "посягательство", но с разными, порой противоположными мотивировками. Желая акцентировать в преступлении его способность не только причинять, но и создавать угрозу причинения вреда, В.Д. Спасович, например, полагал, что словом "посягательство" охватываются "и совершенные правонарушения, и покушения на правонарушения, и даже приготовления к правонарушениям"14. Из иного толкования исходила Н.Ф. Кузнецова, которая, отстаивая мысль, что в действительности нет преступлений, не влекущих за собой нанесения ущерба, отмечала: "Посягательство немыслимо без нанесения ущерба... В этой связи нам представляется более правильным определять преступление не как действие или бездействие, лишь направленное на причинение вреда правоохраняемым объектам (это характеристика лишь преступного действия), а как общественно опасное посягательство на социалистические общественные отношения"15. Неоднозначно был интерпретирован термин "посягательство" и в плане его взаимосвязи с внутренней, психической стороной преступления. По мнению Н.С. Таганцева, она остается за пределами содержания данного термина и потому, как полагал автор, о преступлении более правильнее говорить как о некоторого рода деянии16. В работе М.П. Карпушина и В.И. Курлянского утверждается об обратном. Сформулировав свою дефиницию преступления (это - "предусмотренное уголовным законом общественно опасное посягательство на социалистические общественные отношения, виновно совершенные лицом, достигшим возраста уголовной ответственности"), авторы пояснили: "Можно было бы определить преступление как общественно опасное деяние. Однако общественно опасное деяние (объективно опасное) может совершить и невменяемый человек, и малолетний. Термин "посягательство"... более полно подчеркивает и объективную и субъективную общественную опасность"17.

Констатируя наличие в юридической литературе некоторых нюансов в трактовке родовой принадлежности понятия преступления, следует вместе с тем подчеркнуть, что никем и никогда они не связывались с необходимостью концептуального его переосмысления в этом плане. Между тем, нельзя не обратить внимание на следующее. Давая в законодательстве или теории уголовного права определение преступления по типу - это есть деяние, отличающееся некоторой совокупностью признаков (общественной опасностью, противоправностью и т.д. ) - и тем самым подразумевая, что само деяние выполняет роль родовой, а его признаки - видовой специфики понятия преступления, сознавая это или нет, отводят в данном случае деянию роль понятия, охватывающего своим содержанием все элементы состава преступления (к ним относят объект, субъект, объективную и субъективную стороны посягательства). В итоге возникает, если так можно выразиться, предельно широкая трактовка смыслового значения термина "деяние", в котором каждый из приведенных четырех элементов воспринимается как структурная, составляющая часть преступления. Существует и иная, предельно узкая трактовка, которая обнаруживается всякий раз, когда в литературе идет речь не о самом преступлении, а его составе. Выделяя в последнем объект, субъект, субъективную и объективную стороны, термин "деяние" здесь увязывается уже только с одним элементом - объективной стороной,  и причем, даже не со всей объективной стороной (помимо деяния, в ней выделяют место, время, способ посягательства и др.), а только с непосредственно касающейся действия (активного поведения, телодвижения) или бездействия (пассивное поведение, отсутствие должного телодвижения). Сколько бы при этом не подчеркивалась неразрывность связи деяния либо действия или бездействия со всеми другими элементами состава преступления, в том числе и с внутренней стороной посягательства (например, указанием на то, что "шизофреник в уголовно-правовом смысле не действует"), суть останется одна: термин "деяние" в этих случаях охватывает собой только действие или бездействие лица и соотносится с прочими элементами состава преступления (с субъективной стороной, объектом и т.д.) не как целое и часть, а как самостоятельные части некоторого целого, именуемого составом преступления.

Неоднозначность смыслового содержания термина "деяние" - факт, игнорирование которого служило и до сих пор служит источником многих научных дискуссий, в том числе и по вопросу о соотношении данного термина с тем, что принято считать виновностью. Раскрывая это соотношение и нередко отмечая, что в истории отечественного уголовного законодательства имело место применение наказания не только за "голый умысел", но и за деяния, совершенные невиновно, в юридической литературе уже давно однозначно был сделан вывод о недопустимости так называемого объективного вменения. Рассматривая идею ответственности лишь за виновно совершенное общественно опасное деяние как один из принципов уголовного права (ныне она получила отражение в ст. 5 УК РФ), авторы, вместе с тем, не могли не обратить внимание на то, что в ранее действующем уголовном законодательстве в определении понятия преступления ничего не говорилось о виновном характере деяния. Некоторые ученые увидели в этом несовершенство законодательной формулировки и не более того. Сравнительно чаще, однако, утверждалось, что в выделении признака виновности в определении понятия преступления нет необходимости, поскольку, по мнению одних ученых, общественно опасное деяние может быть совершено лишь виновно, а по мнению других - оно охватывается признаком уголовной противоправности и дополнительное упоминание о виновности создает неправильное представление о том, что возможно совершение деяний, являющихся уголовно противоправными и невиновными одновременно. В действительности же не упоминание в законе о виновности было обусловлено другими соображениями. Закрепляя основания уголовной ответственности, законодатель явно ориентировался на то, что ее возложение предполагает наличие двух оснований: во-первых, совершения преступления (в литературе оно иногда называлось объективным основанием ответственности) и вины в его совершении (субъективное основание уголовной ответственности); во-вторых, то, что в действительности дело обстояло именно так, подтверждается конструкцией не только уголовно-процессуальных норм, но и сформулированного законодателем понятия преступления. Раскрывая его, законодатель явно имел в виду только внешнюю сторону посягательства (общественно опасное деяние), а потому ничего не говорил о виновности не в силу того, что общественно опасное деяние всегда совершается лишь виновно, а, напротив, потому, что вина, с его точки зрения, не охватывается ни термином “деяние”, ни понятием преступления вообще, и поэтому не может служить самостоятельным основанием уголовной ответственности. С такой позицией законодателя можно соглашаться или не соглашаться, но несомненным остается одно: вопреки широко распространенному в нашей научной литературе мнению, ранее действующее законодательство, во-первых, отводило виновности значение составной части оснований уголовной ответственности, но никак не понятия преступления и, во-вторых, трактовало термин “деяния” в узком смысле слова, не включая в него виновность.

Полагая, что возникшие неясности в понимании содержания данного термина требуют своего устранения, можно указать два способа решения проблемы. Первый  это признание за термином "деяние" значения родового понятия не только "действия" и "бездействия", но и всего, что характеризует "составляющие" преступления. Более перспективным, однако, является второй способ: разработка дефиниций, в которых преступление определялось бы в качестве не деяния (действия и бездействия), а отношения лица к другому лицу или к другим лицам.

Надо сказать, что такая трактовка преступления в отечественной науке высказывалась уже давно, хотя и применительно к проблеме иного рода-предмету уголовного права. Видимо этим обстоятельством объясняется то, что задача построения соответствующей дефиниции понятия преступления в литературе пока не ставится. Более того, не возражая против того, что всякое преступление есть отношение индивида к кому-либо, в литературе высказываются разные мнения по поводу обоснованности рассмотрения данного отношения в качестве общественного. В отличие от тех, кто не возражает против положительного решения вопроса, некоторые авторы настаивают на необходимости разграничения общественных отношений и отношений (связей) индивидуальных, межличностных. Полагая, что преступление есть не первое, а второе, они ссылаются на то, что "1) общественные отношения - результат связи, "сцепления", говоря словами К. Маркса, людей; преступление не создает связи, а разрывает по крайней мере одну из многих связей человека с другими людьми; 2) общественные отношения предполагают организованность и порядок; преступление - это акт, дезорганизующий порядок, акт индивидуального произвола; 3) общественные отношения опосредуются различными социальными институтами и учреждениями; преступление остается "голым" единичным актом "изолированного индивида"; 4) общественные отношения - это отношения целостных систем, результат массовой деятельности людей, и поступок "включается" "в мир общественных отношений" тогда, когда соответствует этой деятельности; преступление - чужеродное образование, внедрившееся в ткань общественных отношений; 5) общественные отношения - результат социальной деятельности; преступление антисоциально...; 6) общественные отношения имеют известные границы (сферы действия) и определенный круг субъектов; ни отдельно взятый преступник, ни сколь угодно большая масса преступников никакой социальной общности не образуют"18.

Не разделяя последнюю позицию, в частности, потому, что ее сторонники без достаточных оснований отождествляют общественные отношения с теми, которые в последние десятилетия все чаще и чаще именуют социальными и подразумевают многие (но не все) из указанных признаков (типичность, всеобщность, институциональность и т.д.), сместим акцент на актуальность трактовки понятия преступления в качестве некоторого рода отношения лица. Чем она обусловлена? Отнюдь не тем, что деяние не является существенным и обязательным моментом для всякого преступления, но тем, что по своей природе оно явление не столько физическое, сколько общественное. Уголовное право, как и право вообще, непосредственно имеет дело не с самими действиями людей, их поведением, поступками, а именно с отношениями между ними. Спору нет, преступление немыслимо без деяния. Но оно столь же немыслимо и без вины, нарушения предоставленных прав и возложенных обязанностей, причинения или создания угрозы причинения вреда. В определении понятия преступления важно, стало быть, указать не только на то, без чего преступление не существует как таковое, но и в первую очередь на то, что объединяет все необходимые признаки в единое целое и позволяет раскрыть взаимосвязь между ними и преступлением. Способно ли выполнить такую задачу определение с использованием категории "отношение"? Думается, в этом вряд ли стоит сомневаться. Её ценность в том и заключена, что она позволяет подчеркнуть неразрывную связь между внутренними и внешними признаками преступления. Почему совершенные сами по себе, т.е. без участия воли или сознания, действия (бездействие), какие бы тяжелые последствия они не повлекли, не могут считаться преступлением? Да потому, что в них нет выражения внутреннего, личностного отношения индивида. А чем объясняется ненаказуемость так называемого "голого умысла", т.е. намерений, убеждений как таковых? Тем, что внутреннее, психическое отношение лица не нашло выражения во вне в конкретном, затрагивающем интересы окружающих, действии или бездействии. Подчеркивая, что в преступлении всегда предполагается неразрывная взаимосвязь внешней (физической) и внутренней (психической) его сторон, мы тем самым видим в преступлении общественно значимое отношение индивида.

§ 2. Социальная природа понятия преступления

Тот факт, что отнюдь не всякое действие и бездействие, совершенное под контролем сознания и воли человека, должно считаться преступлением, пожалуй, никогда и ни у кого сомнений не вызывал. Столь же очевидным было и другое: преступлением может называться лишь такое деяния, которое влечет за собой определенные последствия. Примечательно, что, решая вопрос о целесообразности указания на них в определении понятия преступления, еще Н.С. Таганцев в свое время высказывал ряд соображений и ныне заслуживающих внимания, причем не только с исторической точки зрения. Так, заметив, что некоторые зарубежные криминалисты склонны специально упоминать в дефинициях преступлений о последствиях уголовно наказуемых деяний, он констатировал: понимаемые как самое посягательство на правовую норму, самое повреждение правоохраняемого интереса или поставление его в опасность, они (преступные последствия) присущи всякому преступному деянию, однако при такой их интерпретации данный признак преступления теряет свое практическое значение. Касаясь решения дискуссионного вопроса о существовании преступлений, не порождающих последствий иного, материального характера, автор исходил из того, что не может быть поведения человека, которое не сопровождалось бы самыми разнообразными изменениями во внешнем мире, но вместе с тем подчеркивал: уголовное право имеет дело лишь с теми из них, которые оказываются юридически значимыми, существенными. Увязывая преступные последствия лишь с такого рода изменениями окружающей действительности, Н.С. Таганцев различал деяния вредоносные (фактически повлекшие вредные последствия) и опасные (создавшие лишь угрозу их фактического появления). Характеризуя в этой связи опасность как одно из возможных преступных последствий, он полагал, что она всегда существует объективно, независимо как от самого факта осознания ее виновным, так и характера - умышленного или неосторожного - психического отношения; может либо прямо указываться в уголовном законе, либо подразумеваться им; быть результатом не только действия, но и бездействия лица; грозить определенным или неопределенным благам и др. Помимо признания опасности видом преступных последствий некоторой группы деяний, автором упоминались еще два ее смысловых значения в уголовном праве: как момента развивающейся вредоносной деятельности ("Злая и субъективно опасная воля, осуществляясь во вне, мало-помалу приобретает и объективную опасность, становящуюся все грознее и грознее...") и как одного из "существенных признаков, определяющих самое понятие уголовно наказуемой неправды; объем и энергия этой опасности являются существенным моментом, служащим основанием для установления относительной уголовной важности деяния и для определения законодателем размеров уголовной кары"19.

С подобного рода многообразием смыслового значения термин "опасность" использовался и в последующем. Однако исключительно важную роль он приобрел после принятия в нашей стране Руководящих начал по уголовному праву 1919 г., в которых в ст. 5 было сформулировано положение, что  преступление есть нарушение порядка общественных отношений, охраняемого уголовным правом,  и при этом следующей статьей пояснялось: преступление является "действием или бездействием, опасным для данной системы общественных отношений". Примечательно, что в данном случае опасность деяния стала впервые рассматриваться законодателем в качестве обязательного признака всякого преступления (вне зависимости от того, повлекло оно или не повлекло фактического причинения вреда), и ее направленность была увязана с самой "системой общественных отношений". Уголовные кодексы РСФСР 1922 и 1926 г.г., прямо не упоминая о такого рода системе, объявляли преступлением лишь общественно опасное деяние, усматривая в ней угрозу "основам советского строя и правопорядку, установленному рабоче-крестьянской властью на переходный к коммунистическому строю период". В первоначальной редакции ст. 7 УК РСФСР 1960 г. преступление характеризовалось как общественно опасное деяние, посягающее на советский государственный строй, социалистическую систему хозяйства, социалистическую собственность, личность, политические, трудовые, имущественные и другие права граждан, а равно иное, посягающее на социалистический правопорядок общественно опасное деяние, предусмотренное Особенной частью настоящего Кодекса. При подготовке одного из проектов (1994 г.) ныне действующего Уголовного кодекса России его разработчики, желая "отказаться от идеологических штампов, а также подчеркнуть мысль о том, что уголовное право охраняет от преступлений не только общественные интересы, но и права и законные интересы каждого отдельного человека", предложили признавать преступлением не общественно опасное деяние, а деяние, "причиняющее или создающее угрозу причинения вреда личности, обществу или государству". Не восприняв такой точки зрения, законодатель счел целесообразным включить в дефиницию понятия преступления указания на его общественную опасность, уточнив, однако, что она может быть направлена против личности, общества или государства.

Не только предложение о терминологической замене, но и неприятие ее законодателем свидетельствуют в пользу мнения об актуальности решения вопроса о соотношении общественной опасности деяния и его общественной вредоносности. Еще не так давно эти понятия большинством ученых считались тождественными, и сама мысль о поиске отличительных особенностей иногда рассматривалась как игра в слова, терминологическая схоластика, которые не несут в себе никакого конструктивного начала, поскольку от того, назовем ли мы объективную способность деяния нарушать интересы общества "вредоносностью" или "опасностью" - суть дела не изменится ни на йоту20. Справедливости ради нужно заметить, что подобно рода суждения высказывались в отношении идеи связать общественную опасность с преступлениями, а общественную вредность - с иными (административными, дисциплинарными и т.п.) правонарушениями, но в данном случае этот нюанс не столь уж существен. Вместе с тем, если согласиться с тождественностью понятий "опасность" и "вредоносность", то тогда возникшая дискуссия об обоснованности отказа от одного в пользу другого нужно оценивать как спор терминологического характера и сформулированное ныне в законе определение преступления как общественно опасного деяния следует толковать как деяние, причиняющее или создающее угрозу причинения вреда личности, обществу или государству. Тогда выявившееся при обсуждении проекта настойчивое стремление многих ученых сохранить во вновь принятом Уголовном кодексе указания на то, что преступлением нужно признавать деяние общественно опасное, следует объяснять законодательными традициями, привычностью использованной терминологии, стремлением к ее унификации, целесообразностью отражения способности деяния причинять и создавать угрозу причинения вреда одним термином и т.п. Кстати, именно на такого рода аргументы чаще всего ссылались оппоненты позиции разработчиков проекта вступившего в силу Уголовного кодекса России.

Допустив, что опасность и вредоносность не есть одно и то же, нужно заключить: говоря об опасности преступления, мы должны видеть в ней не вредоносность деяния, а другое свойство. Какое именно? Некоторые авторы пытались дать ответ на этот вопрос. Например, утверждалось, что понятие общественной опасности выражается не столько в ущербе или угрозе его причинения объектам уголовно-правовой охраны, сколько в направленности деяния против основных социальных ценностей. Такой подход к решению вопроса, однако, ничего нового не дает и полностью укладывается в рамки представлений об общественной опасности деяния как его вредоносности. Этого нельзя сказать о позиции, сторонники которой полагают, что сущность общественной опасности заключена не во вредоносности деяния, а его способности служить "социальным прецедентом" (примером для подражания), создавать угрозу повторения антиобщественного поведения21. Предполагая концептуально иное решение вопроса, эта точка зрения является весьма спорной и не только по соображениям, уже приводимым в юридической литературе: примером для подражания могут выступать и законопослушные формы поведения, и, следовательно, подобного рода свойство деяния нельзя связывать ни с сущностью общественной опасности, ни с преступлением как таковым. При преступной небрежности вряд ли вообще обосновано говорить о подражании людей; подражание относится не к самой общественной опасности, а к реакции людей на антиобщественные деяния и т.д. Небезупречной данная позиция является еще и потому, что в своем логически развернутом виде ведет к признанию опасным того, что способствует проявлению в будущем иной опасности и, в конечном счете, вопрос о ее понимании оставляет открытым. Не случайно, резюмируя свои изыскания, автор такой концепции был вынужден увязать раскрытие сущности общественной опасности через антиобщественный прецедент и негативную ценностную ориентацию с интересами познания закономерностей причиняемого преступлением вреда. Не будет лишним также заметить: следуя предложенной интерпретации сущности общественной опасности преступлений, теория уголовного права тем самым вольно или не вольно способствовала бы формированию убеждения в допустимости манипуляции со статистическими данными о преступности, сокрытия реальных ее показателей от общества.

Надо полагать, что единственно правильным подходом к уяснению сущности общественной опасности как обязательного признака преступления является тот, в соответствии с которым она увязывается с вредоносностью деяния. Придерживаясь этого традиционного взгляда, многие ученые усматривают в проявлении общественной опасности две ее формы: реальное причинение вреда и возникновение реальной угрозы его причинения. Ставя фактически знак равенства между общественной опасностью преступления и опасностью его для общественных отношений, в советской юридической литературе проводилась мысль о том, что реально нанесенный преступлением материальный или нематериальный вред - это вред, причиненный одновременно как конкретным физическим или юридическим лицам (если таковые имеются), так и общественным отношениям. В этой связи, говоря о "взломе", "дезорганизации" и т.п. общественных отношений, был поставлен вопрос о "механизме" нанесения им ущерба в каждом конкретном случае. Единого решения по данному вопросу выработать не удалось, тем не менее приверженцев этого взгляда объединяло то, что все они характеризовали последствия преступления как изменения, возникающие в общественных отношениях как объекте посягательства. Не всегда однозначно в данном случае характеризовалась и "природа" возможности наступления преступных последствий, т.е. вторая форма выражения опасности посягательств: в одних работах угроза причинения вреда общественным отношениям рассматривалась в качестве признака самого совершаемого деяния, в других - разновидностью последствий преступления. Говоря о физическом характере "природы" преступления, тем не менее подчеркивалось: оно представляет собой определенный этап развития объективной стороны, который состоит в том, что преступное действие уже полностью совершено и уже вызвало во внешнем мире некоторые изменения, но эти изменения пока не привели, однако способны были при дальнейшем развитии событий привести, к наступлению преступного результата. Следует заметить, что в концентрированном виде рассматриваемая концепция общественной опасности нашла свое отражение в теоретической модели Уголовного кодекса в виде формулы: "общественно опасным признается такое действие или бездействие, которое причиняет или создает возможность причинения ущерба социалистическим общественным отношения, охраняемым уголовным законом".

Та же самая логическая посылка - опасность деяния выражается в его посягательстве на общественные отношения - породила и такую точку зрения, согласно которой нет и в принципе не может быть преступления, реально не причиняющего ущерба. Ясно, что в основе этого утверждения лежат уже иные представления о преступном вреде. Их особенности фигурируют в позиции авторов, выступающих за необходимость различать вред, с одной стороны, объекту - общественным отношениям, а с другой стороны - участникам и предмету. Утверждая, что первый вид вреда выражается в "дезорганизации" отношений между людьми и наносится преступлением всегда, вне зависимости от того, удалось ли виновному довести задуманное до конца, а второй - реальный, конкретный (физический, имущественный и т.п.) носит факультативный, необязательный характер, сторонники такого понимания последствий преступления определяющее, главное значение для характеристики его общественной опасности стали отводить самому факту "дезорганизации" общественных отношений. Научное и практическое значение такого решения вопроса усматривается в том, что "во-первых, оно устанавливает общее, внутреннее, объективное свойство (качество) всех без каких-либо исключений преступлений, т.е. раскрывает тем самым их единую сущность; во-вторых, оно объясняет их генетическую однородность и, следовательно, общий источник зараженности, сферу существования, историческую изменчивость, средства, методы и цели борьбы с преступлениями; в-третьих, оно указывает на тот фундамент, на котором стоит вся многокомпонентная конструкция общественной опасности преступления..."22. Что же касается концепции беспоследственных преступлений, то при таком подходе она оценивается опасной и вредной, поскольку "игнорирует необходимость установления законодателем "глубины" поражения общественных отношений при оценке и познании общественной опасности совершенного деяния"23.

Об обоснованности признания общественных отношений тем, чему преступление способно причинить вред, речь пойдет в главе, посвященной объекту преступления. Здесь же уместно лишь отметить, что, взяв на вооружение идею Руководящих начал 1919 г. о преступлении как нарушении общественных отношений, юридическая наука одновременно восприняла и вкладываемый в эту идею смысл: опасность всякого преступления состоит не столько в том, что от него могут пострадать конкретные лица, сколько в том, что оно нарушает интересы того или иного класса. И даже после того, как в УК РСФСР 1960 г., законодатель стал ставить своей задачей защиту интересов не только государства и правопорядка, но и личные, имущественные и другие права граждан, теория уголовного права по-прежнему видела в преступлении "борьбу индивида против господствующих в обществе отношений" (иногда говорилось об интересах общества в целом). Надо полагать, что именно такая интерпретация общественного характера опасности преступления побудила разработчиков проекта нового Уголовного кодекса говорить об идеологических штампах и желании подчеркнуть, что уголовное право призвано охранять как общественные, так и личные интересы. Между тем, с методологической точки зрения, основной недостаток советской уголовно-правовой науки заключался не столько в этом, сколько в другом: определяя понятие преступления, она видела в отношениях между людьми не то, что характеризует общественную сущность самого преступления, а то, что составляет его объект. Подобного рода смещение акцента вполне закономерно привело к соответствующим взглядам на характеристику направленности опасности совершаемых деяний, в том числе посягательств на жизнь, здоровье, честь или достоинство; в угоду декларируемого тезиса их опасность воспринималась как способность действия или бездействия причинять вред не самой личности, а опять же "совокупности общественных отношений". Думается, что, сохранив в определении понятия преступления признак его общественной опасности, ныне действующий Уголовный кодекс дает основание утверждать: преступление есть такое отношение лица к личности, обществу или государству, которое выражается в совершении деяния, причиняющего или создающего угрозу причинения вреда именно им - личности, обществу или государству, а не общественным отношениям.

Сформулированный вывод имеет важное значение для решения вопросов не только о том, в чем находит свое выражение общественная опасность преступления, но и о том, какие факторы ее обусловливают. Разделяя положение, согласно которому она не зависит от воли и сознания законодателя, который в состоянии лишь более или менее верно познавать и оценивать данное свойство преступления, уголовно-правовая наука, вместе с тем, не смогла выработать единого взгляда, в частности, применительно к той роли, которую в этой связи играют признаки субъективной стороны (вина, мотив, цель). Амплитуда мнений по этому вопросу была весьма широкой, и все же с некоторой долей условности можно выделить две основные точки зрения. Сторонники одной из них характеризовали общественную опасность в виде свойства, зависящего исключительно от специфики объекта посягательства, а также размера, способа, места, времени и обстановки причинения вреда. Представители другого подхода основывались на посылке, согласно которой общественная опасность есть свойство, присущее преступлению в целом и определяемое его не только вышеназванными, объективными, но и субъективными признаками (виной, мотивом, целью). Заметим, что в рамках такого взгляда было высказано немало идей, в частности, о понимании общественной опасности в философском и уголовно-правовом аспекте; рассмотрении ее не столько в качестве свойства (материального, объективного и т.п.), сколько в качестве "особого антисоциального состояния преступления"; ведущей и определяющей в ней роли "объективных признаков деяния, а среди них - объекта и последствий преступления либо, напротив, субъективной стороны; выраженности характера общественной опасности преступления в его объекте, а ее степени - в вине; делении общественной опасности на объективную и субъективную; характеристики общественной опасности как некоторого рода "структуры" ("состав", "система" и т.п.), предполагающей какую-то совокупность элементов (общественную опасность самого действия или бездействия, общественную опасность последствий, общественную опасность личности и т.д.).

Являясь в настоящее время наиболее распространенной, последняя из указанных позиций примечательна тем, что ее сторонники не отрицают возможность возникновения опасности в результате невиновных действий индивида, но подчеркивают отсутствие в ней общественного характера, поскольку они "не посягают на общественные отношения", "не включены в систему общественных отношений", "не относятся к сфере отношений между людьми", "не выражают ни положительного, ни отрицательного отношения к ним" и т.п. Если иметь в виду вышесказанное о роли общественных отношений в определении понятия преступления, то, называя вещи своими именами, нужно уточнить: при невиновном причинении вреда речь должна идти не о том, посягает или не посягает лицо на общественные отношения, причиняет им вред или не причиняет, но именно о том, носит ли оно общественный характер. При такой постановке вопроса необходимость в отрицательном его решении более чем очевидна. Однако одно дело, когда мы говорим об общественном характере преступлений как таковых, и другое - об общественном характере опасности, порождаемой деянием. Может ли второе ставиться в зависимость от того, способен человек осознавать вредоносность своего деяния или не способен, осознавал он ее или должен был и мог осознавать? Если учесть, что отражаемое всегда существует вне и независимо от отображаемого, нужно признать: от сознания и воли индивида зависит, какому варианту поведения будет отдано предпочтение в каждой конкретной ситуации, однако свойства избранного варианта поведения от лица не зависят. Поскольку иное решение вопроса противоречит не только теории отражения, но и представлениям об общественной опасности как свойстве деяния причинять или создавать угрозу причинения вреда, нужно согласиться с утверждениями, согласно которым с точки зрения непосредственных социальных потерь не имеет значения, умышленно ли был убит, например, гр. А. или по неосторожности, либо вообще пал жертвой несчастного случая.

Настаивая на тезисе об обусловленности общественной опасности преступления его объективными и субъективными признаками, некоторые ученые пошли еще дальше, относя к числу факторов, влияющих на нее, обстоятельства, непосредственно касающиеся личности виновного (неоднократность, рецидив и т.п.). В обосновании этого обычно ссылаются на разную степень тяжести санкций статьи Особенной части Уголовного кодекса, предусматривающих ответственность за однократно и неоднократно совершенное преступное посягательство (аналогичный довод часто используется, кстати, и в подтверждение идеи повышенной общественной опасности умышленного преступления по сравнению с неосторожным). Безупречность такой аргументации вызывает большие сомнения, но не потому, что она искажает позицию законодателя (в ряде случаев, например, при выделении категорий преступлений, он действительно дает повод для подобного толкования природы общественной опасности), а потому, что базируется на представлениях о тождественности факторов, влияющих на общественную опасность преступления, обстоятельствам, подлежащим учёту при конструировании уголовно-правовых санкций. Являясь результатом так называемой "юридизации" (выведение за пределы юридической категории всего того, что не имеет уголовно-правового значения и одновременно включение в неё того, что так или иначе связано с ней), данный подход неизбежно порождает гипертрофирование роли общественной опасности, причем не только при построении санкций уголовного закона, но и при определении понятия преступления. Стоит ли удивляться тому, что все ранее даваемые в советском законодательстве и юридической литературе определения понятия преступления по своей сути сводились в основном к характеристике его общественной опасности, в рамках которой решались все иные вопросы.

Впервые закрепив виновность в качестве самостоятельного признака понятия преступления, ныне действующий Уголовный кодекс тем самым дал основание полагать, что объективный характер общественной опасности нужно усматривать в ее независимости как от воли и сознания законодателя, так и лица, совершившего деяния. Если иметь в виду, что общественная опасность есть свойство, характеризующее способность деяний служить источником вредоносности и выражающееся в реально причиненном вреде или угрозе его причинения личности, обществу или государству, то нужно сделать вывод, согласно которому не только само наличие этого свойства, но и его величина (мера, уровень и т.п.) обусловливаются обстоятельствами, касающимися специфики объекта и внешней стороны посягательства, включая место, время, способ, обстановку совершения деяния. В этой связи вряд ли логичными нужно рассматривать попытки авторов создать своего рода “компромиссный” вариант решения вопроса, при котором не отрицается сам факт существования общественной опасности вне зависимости от того, виновно или невиновно лицом был причин вред, и, вместе с тем, утверждается, что в аспекте вида и тяжести ответственности, т.е. в рамках правового регулирования, формы вины оказывают влияние не на само наличие общественной опасности, а на ее конкретную величину, меру.

Отсутствие необходимой ясности в том, в чем именно находит свое выражение общественная опасность и какова природа факторов, ее обусловливающих, есть основная причина сложностей, возникающих при отграничении преступлений от иных видов правонарушений. В настоящее время пока что бесспорно одно: определяющую роль в этом отграничении должна играть общественная опасность содеянного. Проблемным остается, однако, изначальное положение: присуща она преступлению или всякому правонарушению? Отечественное уголовное законодательство издавна склонно было рассматривать ее исключительно признаком преступления. Не случайно еще в УК РСФСР 1926 г. не признавалось преступлением лишь такое предусмотренное в законе деяние, которое вообще лишено общественно опасного характера, причем, в силу двух обстоятельств: явной малозначительности и отсутствия вредных последствий. Аналогичная формулировка воспроизводилась также в УК РСФСР 1960 г. с той лишь разницей, что не являющимся преступлением здесь объявлялось действие или бездействие, формально предусмотренное Особенной частью настоящего Кодекса, но не представляющее общественной опасности в силу малозначительности деяния (указания на признаки "явной" малозначительности и "отсутствия вредных последствий" были исключены). Ныне действующий УК РФ 1996 г. в первоначальной свой редакции, провозгласив, что действие (бездействие) не является преступлением, хотя формально и содержит признаки какого-либо деяния, предусмотренного настоящим Кодексом, но в силу малозначительности не представляет общественной опасности, далее дополнительно устанавил: "т.е. не причинившее и не создавшее угрозы причинения вреда личности, обществу или государству". Федеральным законом, принятым Государственной Думой 20 мая 1998 г., данное дополнение исключено, и тем самым по сути дела была восстановлена редакция УК РСФСР 1960 г.

Иная позиция на этот счет господствует в научной литературе. Проходившая дискуссия привела большинство авторов к мнению, что общественная опасность - признак, свойственный не только понятию преступления, но и правонарушения и, стало быть, различие между ними нужно искать лишь в её степени (уровне, величине и т.п.). Выступая за необходимость внесения соответствующего уточнения в ранее действующий УК РСФСР 1960 г., разработчики теоретической модели Общей части уголовного закона предложили в разделе обстоятельств, исключающих преступность деяния, сформулировать положение: не является преступлением действие или бездействие, подпадающее под признаки деяния, предусмотренного в законе в качестве преступления, но в силу малозначительности не обладающее общественной опасностью, присущей преступлению. Нет нужды гадать о том, какие соображения не позволили законодателю концептуально принять такую новеллу и что именно побудило его в последующем исключить из ч. 2 ст. 14 УК РФ слова "т.е. не причинившее и не создавшее угрозы причинения вреда личности, обществу или государству". Важнее обратить внимание на другое. Как уже отмечалось, общественная опасность есть свойство деяния, характеризующее его способность причинять или создавать угрозу причинения вреда. Следуя этому пониманию, логично заключить, что деяние, не представляющее общественной опасности, должно рассматриваться, не в силу его малозначительности, а по отсутствию реального или угрожаемого вреда. Не иначе как парадоксальным нужно назвать подход, при котором общественная опасность деяния ставится в зависимости от его малозначительности, а не наоборот: малозначительность от общественной опасности. Можно дискуссировать по поводу того, достаточно или недостаточно руководствоваться лишь общественной опасностью при оценке значительности или незначительности деяния, но в любом случае нельзя, во-первых, как говорится, "ставить телегу впереди лошади", и, во-вторых, признавать, что деяние может быть не представляющим общественной опасности и одновременно значимым (пусть даже в малой степени) с точки зрения уголовного права. Имея в виду оба этих соображения, уместно заключить, что преступлением не должно считаться предусмотренное уголовным законом действие (бездействие), которое содержит признаки малозначительного деяния, подразумевая тем самым то, что оно не достигло требуемого для преступления уровня общественной опасности.

§ 3. Юридическая природа понятия преступления

Если следовать смыслу ст. 14 УК РФ, то помимо виновности и общественной опасности, обязательным признаком преступления нужно рассматривать также "запрещенность деяния настоящим Кодексом под угрозой наказания". Называя данный признак формальным, в учебной и научной литературе выделяют в этом плане три основных типа определения преступления. Первый из них связывают с его формулировками, некогда использованными в томе 15 Свода законов Российской Империи, где провозглашалось, что "всякое деяние, запрещенное законом под страхом наказания, есть преступление", и в Уголовном Уложении 1903 г.: "Преступным признается деяние, воспрещенное, во время его учинения, законом под страхом наказания". Поскольку в такого рода дефинициях преступление раскрывается на основе одного, юридического (нормативного) признака деяния - его запрещенности, они именуются формальными. Примером второго типа могут служит соответствующие положения Уголовных кодексов РСФСР 1922 и 1926 гг. Допуская аналогию закона, они ограничивались указанием лишь на общественную опасность (материальный признак) совершенного деяния, а потому этот тип определения принято обозначать материальным. Третий - формально-материальный - был взят на вооружение при конструировании ст. 7 УК РСФСР 1960 г.: преступление здесь формулировалось как деяние, являющееся общественно опасным и, одновременно, предусмотренным уголовным законом. Аналогичный вариант решения нашел свое отражение и в ныне действующем Уголовном кодексе , где в определении понятия преступления включается как материальный (общественная опасность), так и формальный (запрещенность под угрозой наказания) признаки.

Характеризуя эволюцию научных и законодательных взглядов на понятие преступления, советская уголовно–правовая теория всегда исходила из приоритета материального признака над формальным. Такое решение вопроса, еще не так давно декларируемое как наиболее важное преимущество марксистско-ленинской трактовки данного понятия, имело свои гносеологические предпосылки и было обусловлено определенной трактовкой формального признака. Главное в ней то, что преступление есть деяние, не просто предусмотренное уголовным законом, а нарушающее этот закон, точнее, установленные им юридические нормы (правила поведения, запреты, предоставленные субъективные права и возложенные на виновного обязанности). По сути дела те же самые представления о формальном признаке нашли свое отражение в ныне действующем Уголовном кодексе и юридической литературе, изданной в нашей стране в последние годы. Правда прежнее изложение формального признака учеными чаще всего непосредственно увязывалось не столько с самой запрещенностью деяния уголовным законом (как это наблюдается ныне), сколько с противоправностью (противозаконностью) совершаемого действия или бездействия, и лишь затем речь шла о нарушении установленных уголовным правом запретов (требований, правил поведения и т.п.), обязательном отражении содеянного в статьях Уголовного Кодекса, наказуемости и др. Но данное обстоятельство какой-либо существенной роли не играет, ибо и в настоящее время при анализе формального признака преступления по-прежнему ставится знак равенства между предусмотренностью в уголовном кодексе, с одной стороны, и уголовно-правовой запрещенностью деяния, его уголовной противоправностью, с другой стороны. Между тем, для определения понятия преступления вопрос о разграничении предусмотренности деяния уголовно-правовыми нормами и его запрещенности (противоправности) имеет принципиальный характер.

Рассматривая предусмотренность деяния в уголовном законе в качестве одного из обязательных признаков понятия преступления, мы имеем в виду принцип nullum crimen sine lege ("нет преступления без указания на то в законе"). Существуя первоначально как теоретическая идея, призванная поставить усмотрение правоприменителя в жесткие рамки законности, это принцип в своей практической реализации потребовал осуществления огромной работы по систематизации различных отраслей права, кодификации уголовного законодательства, выявления и устранения в нем пробелов, наслоений, противоречий. Получив на рубеже XIX-XX вв. нормативное закрепление во многих странах, требование обязательной предусмотренности деяния законом собственно и послужило основой для конструирования так называемых формальных определений понятия преступления. В этой связи, первые советские Уголовные кодексы РСФСР 1922 и 1926 г.г., увязывающие его лишь с общественной опасностью совершаемого лицом деяния, отказывались не столько от формального взгляда на понятие преступления, сколько от самой идеи уголовного права: нет преступления без указания на то в законе. Естественно, что и включение в УК РСФСР 1960 г. в понятие преступления признака "предусмотренности деяния уголовным законом" нужно воспринимать соответствующим образом: как восстановление данного принципа. С учетом буквального толкования признака "предусмотренности" характеристика преступления по УК РСФСР 1960 г. предполагала, что таковым может быть признано лишь деяние, признаки которого тождественны признакам, указанным в статье уголовного закона, действующего в месте и во время совершения деяния. Помимо вопроса о том, каким именно законом деяние может объявляться преступным, признак "предусмотренности" требовал также решение вопроса о том, что является обязательным для деяний, относимых уголовно-правовыми нормами к числу преступных. В рамках последнего следовало бы вести речь как о виновности, общественной опасности деяния, так и его запрещенности с точки зрения различных отраслей права (противоправности в широком смысле слова), морали (аморальности) и т.п. Заметим, что о предусмотренности деяния в данном случае надлежало говорить с позиций норм уголовного права, а о противоправности, запрещенности - с точки зрения всей системы социальных регуляторов.

К сожалению, положительно оценивая включение в понятие преступления признака "предусмотренности деяния" уголовным законом, в юридической науке в содержание этого признака стали вкладывать не только сам факт отражения конкретных наказуемых действий, но и их запрещенность уголовным законом. О чем бы при этом не шла речь - о самой запрещенности, противоправности, противозаконности - в любом случае имелось в виду, что деяние противоречит уже существующим в обществе правовым, нравственным, религиозным и другим установкам, охрану которых берет на себя Уголовный закон. Признание преступным деяния, предусмотренного и одновременно запрещенного уголовно-правовыми нормами, привело к такой его трактовке, при которой в нем мыслилось нечто, соответствующее уголовному закону и вместе с тем нарушающее его. Это, в сущности, и имел в виду Н.С. Таганцев, который рассматривал выражение "нарушение уголовного закона" как "очевидное недоразумение" и, ссылаясь на Биндинга, писал: "Всякий уголовный закон содержит в себе описание преступного деяния (диспозитивная часть) и назначенное за него наказание (санкция); но описание логически не может быть нарушено; напротив того, для применения закона уголовного безусловно необходимо, чтобы учиненное было юридически тождественным с диспозицией закона, с его определением; неисполнение же или, вернее, неприменение санкции возможно, конечно, только со стороны органов судебной власти, а не со стороны правонарушителя". Отмечая, что "закон, который нарушается, логически в идее и даже фактически по времени (обыкновенно, хотя и не всегда) должен предшествовать закону, по коему наказывается правонарушитель", Н.С. Таганцев пришел к однозначному выводу о том, "что веления права, те приказы и запреты, неисполнение которых описывается в диспозитивной части законов уголовных, могут быть двух порядков: или это будут веления правопроизводящей воли, облеченные в форму закона, или основанного на постановлении или распоряжении законе - писаное право, или это будут веления, не облеченные в закон или законное постановление, - право неписаное, кое бытие мы распознаем или из описаний его нарушений в законах уголовных, или посредством анализа условий и признаков различных юридических институтов публичного или даже частного права, или даже путем обобщения фактов общественной жизни"24.

Сходные суждения на этот счет не раз высказывались и в советской юридической литературе, в том числе и Я.М. Брайниным, отмечавшим, что норма, охраняемая уголовным законом, либо предполагается сформулированной в другом нормативном акте (в частности, трудовом законодательстве), либо существующей в виде неписаной нормы (особенно, если речь идет о посягательствах на личность)25. Но не все авторы сочли такую позицию заслуживающей поддержки. Причины тому, несомненно, связаны с неприятием советскими учеными так называемой нормативисткой теории Биндинга, который, исходя из того, что преступление должно не нарушать, а соответствовать уголовному закону, попытался на этой основе доказать отсутствие в нем правовых норм (правил поведения). Справедливо выступая против такого тезиса, в нашей литературе стали обосновывать его ошибочность тем, что уголовный закон, охраняя предписания различных отраслей права, как всякий другой, сам формулирует обязательные для граждан правила поведения, запреты, нарушение которых влечет за собой признание деяния преступным. Сомнительность подобного рода утверждений заключается не в том, что уголовный закон вообще не устанавливает каких-либо запретов и дозволений, не возлагает обязанностей и не предоставляет права. Прямо, например, закрепляется недопустимость объективного вменения, применение закона по аналогии. Требуя назначать наказание в установленном порядке, с учетом всех обстоятельств дела, законодатель исключает возможность выбора смертной казни определенной категории лиц. Можно было бы привести множество других положений, непосредственно формулирующих правила поведения, но все они - и это главное - адресуются не гражданам, а правоприменителю. Он и только он обязан решать вопросы применения уголовно-правовых норм, и, следовательно, лишь в отношении него может идти речь о соблюдении или несоблюдении (нарушении) их требований. Что же касается всех иных лиц, то с точки зрения логики они должны чтить не уголовный закон, а те социальные нормы, игнорирование которых в нем объявлено преступлением. Если кто-то умышленно, из корыстных побуждений лишает жизни других лиц, то он нарушает все, что угодно (естественное право каждого на жизнь, конституционную норму "каждый имеет право на жизнь", религиозную заповедь "не убей" и т.д.), но только не статью уголовного закона, под которую подпадает содеянное. Неприменение ее в необходимых случаях или ненадлежащее применение, несомненно, является нарушением закона, однако исходит оно не от того, кто привлекается, а от того, кто привлекает к уголовной ответственности.

Не свидетельствуют в пользу тезиса уголовно-правовой природы запрета на совершение преступных деяний и взгляды, которые высказываются в отечественной литературе применительно к пониманию структуры норм уголовного права. Отсутствие в нем статей, в которых бы запрет на наказуемое деяние не предполагался, а прямо формулировался, нередко побуждает авторов, с одной стороны, объяснять данный факт тем, что в уголовном законе запреты содержатся в скрытом виде, а с другой стороны, идти по пути весьма оригинальной трактовки элементов уголовно-правовой нормы. Учитывая ее конкретное содержание и то, что именно принято понимать под каждым элементом нормы права, следовало бы со всей определенностью констатировать, что описание признаков деяния в статьях Общей и Особенной частей Уголовного кодекса есть условия их применения, и стало быть имеют значение гипотезы, но никак не диспозиции правовой нормы. Неясным остается одно: почему в юридической литературе многими авторами не воспринимается это, казалось бы вполне простое и логичное решение вопроса? Почему вдруг зашла речь о том, что "гипотеза в уголовно-правовых нормах носит общий характер", "гипотеза подразумевается в уголовно-правовых нормах", "в уголовно-правовой норме происходит слияние гипотезы с диспозицией", "диспозиция выполняет одновременно роль гипотезы", "гипотеза говорит о наличии юридического факта, но описание его содержится в диспозиции", "в уголовном праве правильнее пользоваться привычной терминологией" и т.п.? Надо полагать, что появление такого рода суждений вызвано тем, что признание гипотезой признаков деяния, с наличием которых законодатель связывает возможность применения уголовно-правовых норм, не оставляет места для диспозиции, т.е. для той части нормы права, где должен был бы формулироваться запрет. А поскольку это никоим образом не вписывается в теорию уголовно-правовой запрещенности преступного деяния, то, видимо, во имя ее спасения предполагаемое выдается за действительное, нелогичное за специфическое.

Казалось бы, вступая в явное противоречие с учением о строении правовой нормы, в частности, понятием гипотезы как части нормы, указывающей на условия, при которых она применяется, указанные уголовно-правовые воззрения должны были вызвать критику со стороны представителей общей теории права. Однако и среди них можно встретить мнения, сторонники которого, отмечая разнобой в терминологии, порождающий "известные неудобства", тем не менее пишут: "Но все же в наименованиях, принятых в науке уголовного права, есть определенный резон: здесь отражается связь, существующая между регулятивными и охранительными нормами, обеспечивается широкая (для граждан) информация в едином нормативном положении и о запрещенном поведении, и о санкциях за допущенное нарушение. В самом условии уголовно-правовой нормы, именуемом диспозицией, в скрытом (снятом) виде содержатся указания на запрет, нарушение которого приводит данную охранительную норму в действие, т.е. именно то указание, которое в регулятивных нормах действительно называется диспозицией"26.

Если бы бытующее ныне в уголовном праве своеобразное, специфическое понимание структуры юридической нормы ограничивалось лишь созданием "известных неудобств", то на этом вряд ли следовало бы делать особый акцент. Возьмем на себя смелость утверждать, что в данном случае речь идет о более важном и принципиальном, ибо тезис об уголовно-правовой природе запрета деяний, объявляемых преступными, порождает соответствующие представления о предмете и роли уголовного права, его соотношении с другими отраслями права. Не останавливаясь на всех этих аспектах проблемы, отметим лишь следующее.

Размышляя о том, где именно содержатся запреты типа "не убей", "не укради", нельзя забывать, что в обществе существует не только Уголовный закон, но и множество других правовых норм (Конституция, гражданское, административного право и т.д.), норм этики, морали, нравственности, религии и т.п. В отличие от Уголовного кодекса, где речь идет об отклоняющемся поведении, многие социальные нормы чаще всего описывают должный, желаемый вариант поведения людей, некий его допустимый стандарт. Выполняя такую функцию, они, однако, так или иначе, прямо или косвенно очерчивают круг порицаемых действий, информируя о добре и зле, хорошем и плохом, допуская, в конечном счете, одно и запрещая другое. Разумеется, нет правил без исключения и, наверняка, найдется статья, если не в ныне, так ранее действующем уголовном законодательстве, предусматривающая ответственность за деяние, по каким-либо причинам оказавшимся вне сфере предмета социального регулирования. Однако с позиций принципа законности не должно вызывать сомнений положение, согласно которому нельзя объявлять преступным то, что с точки зрения действующей в обществе системы социальных регуляторов (права, морали, и т. п.) не получило социального запрета. Но если это так, то вполне закономерно возникает вопрос: для чего нужно при установлении уголовной ответственности запрещать деяния, которые уже и без того запрещены? По каким таким соображениям возникает необходимость или, по крайней мере, является оправданным формулировка уголовно-правового запрета, к примеру, в статье, предусматривающей ответственность за уклонение от уплаты налогов? Существует налоговое законодательство, Конституция России, где прямо говорится об обязанности каждого платить законно установленные налоги и сборы и, стало быть, еще до и вне зависимости от принятия уголовно-правовой нормы налогоплательщики были не вправе уклоняться от уплаты налогов. Быть может повторный запрет имеет своей целью возложение новой, уголовно-правовой обязанности: не уклоняться от выполнения ранее возложенной обязанности? Но не будет ли это означать декларативность соответствующих статей Конституции и налогового законодательства, а, в общем контексте, с учетом всей совокупности статей Особенной части Уголовного кодекса - системы социальных норм в целом? Понятно, что сам факт возможности применения уголовного наказания оказывает превентивное воздействие на граждан, но оно исходит не из установления уголовным законом особых, уголовно-правовых запретов, а из предусмотренной им возможности привлечения к уголовной ответственности в случаях, когда нарушаются взятые под охрану наиболее важные социальные правила поведения.

В связи с изложенным вряд ли можно признать удачным существующее ныне в ст. 14 УК РФ определение понятия преступления. Не упоминая специально в нем о признаке "предусмотренности деяния уголовным законом", законодатель счел целесообразным ограничиться изложением данного признака в качестве принципа законности (ст. 3 УК РФ), с одной стороны, и увязать понятие преступления с идеей "запрещенности деяния настоящим Уголовным кодексом под угрозой наказания". Между тем, квалифицируя то или иное деяние, правоприменитель в действительности вынужден решить вопрос не о запрещенности или незапрещенности, а о предусмотренности или непредусмотренности действия (бездействия) в качестве преступления настоящим Кодексом. Общим для всех предусмотренных Уголовным законом в качестве преступления деяний, несомненно, является их виновность и общественная опасность: отсутствие любого из этих признаков означает отсутствие самого преступления. Что же касается запрещенности деяний, то нет нужды доказывать очевидное: в уголовном законе нет ни одной статьи, в которой бы прямо говорилось (не подразумевалось, а именно говорилось) о запрете их совершения настоящим Уголовным кодексом под угрозой наказания. Вместе с тем, как уже отмечалось, так или иначе всякое наказуемое деяние является недопустимым, запрещенным с позиции тех или иных видов социальных норм. Запрещенность деяния, понимаемая в широком смысле этого слова, во многих случаях является настолько бесспорной и очевидной (особенно, когда речь идет о посягательствах на естественные права человека), что указание на ее источник в уголовно-правовой норме теряет всякий смысл. В тех же случаях, когда социальные запреты носят специальный характер и так или иначе отражаются в соответствующем нормативным акте, то его нарушение оценивается законодателем в качестве обязательного признака так называемых бланкетных статей, установление которого является обязательным при их применении. Стало быть, в отличие от ст. 14 УК РФ, провозглашающей преступлением виновно совершенное общественно опасное деяние, запрещенное настоящим Кодексом под угрозой наказания, с практической точки зрения преступлением фактически следует признавать нечто иное: предусмотренное настоящим Кодексом в таком качестве виновно совершенное общественно опасное и запрещенное (в широком смысле слова) деяние.

Характеристика существующих ныне взглядов на юридическую природу понятия преступления не будет полной, если не затронуть вопрос обоснованности признания самостоятельным признаком того, что называют наказуемостью деяния, и в отношении чего до последнего времени в теории уголовного права не было единства мнений: одни авторы настаивали на том, что она является обязательным признаком всякого преступления и должна трактоваться не как сам факт применения наказания в каждом отдельном случае, а как угроза его применения; другие - либо вообще не считали наказуемость признаком преступления, полагая, что в данном случае надлежит говорить о юридическом последствии содеянного, либо не рассматривали ее в качестве самостоятельного признака, отводя ей роль составной части признака противоправности (запрещенности). Заметим, что в отличие от советского законодательства, вообще не упоминавшего о наказуемости при определении понятия преступления, действующий Уголовный кодекс признал ее, по сути, частью признака запрещенности.

По-видимому, нет нужды доказывать очевидное: объявление того или иного деяния преступным или непреступным не есть самоцель. Следует ли из этого, что, определяя понятие преступления, мы должны в него включать признаки, непосредственно касающиеся значения, которое данное понятие имеет в уголовном праве. Думается, что нет. И не только потому, что роль преступления весьма многообразна (в механизме уголовно-правового регулирования оно служит юридическим фактом, порождающим регулируемые данной отраслью права общественные отношения; в учении об уголовной ответственности - ее основанием и т.д.), но и потому, что нельзя путать причину и следствие: не уголовно-правовые отношения, уголовная ответственность и наказуемость обусловливают необходимость признания деяния преступлением, а, наоборот, признание деяния преступлением служит необходимой, обязательной предпосылкой их существования.

Итак, характеризуя юридическую природу (но не значение) понятия преступления можно сделать вывод: непосредственно в уголовно-правовом смысле она находит свое выражение в объявлении деяния в статьях Общей и Особенной частей Уголовного кодекса в качестве преступления. Может ли эта формулировка претендовать на роль его дефиниции? Безусловно. В связи с бытующим в нашей литературе мнением о том, что такого рода определения понятия преступления являются ненаучными, тавтологичными и т.п., подчеркнем: констатация предусмотренности деяния в уголовном законе в качестве преступления является не только необходимой, но и достаточной для данного понятия. Деяние, которое не представляет общественной опасности (ч. 2 ст. 14 УК РФ), совершено невиновно в состоянии невменяемости или лицом, не достигшим требуемого возраста, а равно во всех иных случаях, когда отсутствует хотя бы один из обязательных (указанных законодателем) признаков, не может считаться преступлением. Заметим, что уголовно-правовая квалификация, осуществляемая правоприменителем в каждом отдельном случае и имеющая целью установление тождества признаков содеянного с признаками той или иной статьи Уголовного кодекса, по свое сути предполагает решение вопроса о предусмотренности действия (бездействия) в уголовном законе в качестве преступления.

§ 4. Виды преступлений

Одна из существенных новелл действующего Уголовного кодекса РФ состоит в том, что в нем содержится система норм, посвященных  решению вопроса о видах преступления (см.: ст.15 УК РФ). Что в ней обращает на себе особое внимание? Прежде всего то, что она по месту расположения связывается с понятием преступления и основывается, во-первых, на подразделении всех преступлений на четыре категории, именуемые преступлениями небольшой тяжести, преступлениями средней тяжести, тяжкими преступлениями и особо тяжкими преступлениями, а во-вторых, на выделении неоднократности преступлений, совокупности преступлений и рецидива.

Казалось бы, такой подход к решению о видах не должен вызывать каких-либо серьезных возражений. Дело однако в том, можно ли считать неоднократность, совокупность и рецидив видами преступления? Вряд ли, поскольку далеко не всякая классификация предполагает выделение лишь видов преступлений. Различая, к примеру, умышленные и неосторожные, простые или сложные, оконченные или неоконченные преступления, мы, безусловно, говорим о видах преступлений. Но такого рода классификацию нельзя ставить в один ряд с выделением неоднократности, совокупности и рецидива, ибо применительно к ним мы имеем дело уже с особенностями не отдельных преступлений, а их множественности, различных ее форм и видов. Логика как местонахождения, так и изучения уголовно-правовых норм, посвященных понятию неоднократности, совокупности и рецидива, требует сначала решения вопросов, связанных с тем, что непосредственно раскрывает общее и особенное в понятии преступления, является обязательным для всякого преступного деяния или, напротив, исключает его преступность и лишь затем изложения вопросов разграничения отдельного преступления и множественности преступлений, форм и видов такой множественности (неоднократ-ности, совокупности, рецидива). Не являясь непосредственно видом отдельных преступлений, она лишь их предполагает своим содержанием, вследствие чего множественность преступлений может включать в себя умышленные и неосторожные, оконченные и неоконченные и т.п. деяния. Во всяком случае, не видя необходимости рассматривать неоднократность, совокупность и рецидив преступлений в непосредственной связи с понятием преступления, авторы настоящей работы руководствовались не малоактуальностью данной проблематики, а тем, что побудило законодателя не рассматривать видами преступления совершение его группой лиц, группой, действующей по предварительному сговору, или организованной группой.

Что же касается вопроса об обоснованности признания видами преступления особо тяжкого, тяжкого преступления, преступления средней тяжести и преступлений небольшой тяжести, то его решение не может быть однозначным. И действительно, всякая классификация лишь тогда является состоятельной, когда она основана на четко фиксируемом, едином основании (признаке, критерии) деления. Каково оно в данном случае? С одной стороны, законодатель прямо закрепляет, что выделение категорий особо тяжких, тяжких, средней тяжести и небольшой тяжести преступлений производится им "в зависимости от характера и степени общественной опасности деяний, предусмотренных настоящим Кодексом". Исходя из этого положения, следует констатировать, что отнесение каждого преступления к какой-либо из названных в Уголовном кодексе категорий должно осуществляться с учетом именно общественной опасности посягательства, ее характера и степени, т.е. с позиций материального, объективного признака преступления. Принципиально важно при таком понимании основания классификации знать, что влияет на общественную опасность отдельного преступления, от чего зависит ее характер и степень. Признав целесообразным не ограничиваться лишь указанием на количество и наименование категорий преступлений, а выделять их отличительные признаки, законодатель установил: "Преступлениями небольшой тяжести признаются умышленные и неосторожные деяния, за совершение которых максимальное наказание, предусмотренное настоящим Кодексом, не превышает двух лет лишения свободы."; "Преступлениями средней тяжести признаются умышленные деяния, за совершение которых максимальное наказание, предусмотренное настоящим Кодексом, не превышает пяти лет лишения свободы и неосторожные деяния, за совершение которых максимальное наказание, предусмотренное настоящим Кодексом, превышает два года лишения свободы". "Тяжкими преступлениями признаются умышленные деяния, за совершение которых максимальное наказание, предусмотренное настоящим Кодексом, не превышает десяти лет лишения свободы"; "Особо тяжкими преступлениями признаются умышленные деяния, за совершение которых настоящим Кодексом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше десяти лет или более строгое наказание". Поскольку, если не считать умышленность или неосторожность деяния единственным отличительным признаком каждой категории, то вполне закономерно возникает вопрос о том, можно ли считать его тождественным указанному законодателем основанию деления: характеру и степени общественной опасности преступления? Ответ более чем очевиден по меньшей мере в трех отношениях: 1) характер и степень общественной опасности преступления есть то, что лишь познается законодателем, но никак не зависит от его воли и сознания, в то время как предусмотренное Кодексом наказание за совершенное преступление обусловлено не только объективными, но и субъективными факторами, в частности, целями, которые законодатель стремится достигнуть применением наказания; 2) общественная опасность совершенного преступления ни в коей мере не зависит от тяжести предусматриваемого Кодексом наказания; последнее же, напротив, не может более или менее точно не учитывать первое; 3) какое бы большое значение не имела общественная опасность совершенного преступления, она не является и не может являться единственным критерием наказания, предусматриваемого законом за совершенное деяние. Стало быть, не вступая в противоречие с логикой, необходимо заключить, что общественная опасность преступления и предусмотренное за него законом наказание могут рассматриваться как два самостоятельных основания классификации: первое позволяет выделить разные по тяжести виды (или категории) преступлений; второе - разные по тяжести уголовно-правовые санкции, зависящие не только от общественной опасности совершенного преступления.

Не будет лишним подчеркнуть, что идея подразделения преступных деяний на виды, исходя из тяжести предусматриваемого за них наказания, не нова. Не касаясь доктрин и законодательства зарубежных государств, где она издавна получила в той или иной форме весьма широкое распространение, заметим, что еще в Уголовном Уложении 1903 г. преступные деяния подразделялись: а) на тяжкие преступления, за которые в законе определены как высшее наказание смертная казнь, каторга или ссылка на поселение; б) на преступления, за которые устанавливалось в качестве наиболее сурового наказания заключение в исправительный дом, крепость или в тюрьму; в) на проступки, влекущие за собой наказания, самое суровое из которых – арест или денежная пеня. Уголовный кодекс РСФСР 1922 г. различал две категории преступлений: а) направленные против установленных рабоче-крестьянской властью основ нового правопорядка или признаваемые ею наиболее опасными, по которым определенный кодексом низший предел наказания не подлежит понижению судом; б) все остальные преступления, по которым установлен высший предел определяемого по суду наказания. Примечательно то, что об этом делении речь шла не в связи с преступлением, а в связи с наказанием. Аналогичным образом решался вопрос и в УК РСФСР 1926 г. Уголовное законодательство нашей страны 60-80 гг. содержало исчерпывающий перечень лишь тяжких преступлений, но так или иначе упоминало также и об особо тяжких преступлениях; о преступлениях, не являющихся тяжкими; преступлениях не представляющих большой общественной; опасности малозначительных преступлениях. Примечательно и то, как воспринимались подобного рода деления представителями уголовно-правовой теории. Пожалуй, в наиболее резко отрицательной форме высказывал свое отношение к подобного рода классификациям преступлений французский криминалист Росси, которой по свидетельству Н.С. Таганцева, утверждал, что ввести в закон такое деление - значит сказать обществу: не трудитесь исследовать внутреннюю суть человеческих деяний, смотрите на власть: если она рубит голову кому-либо, вы должны заключить, что этот человек великий злодей. Как полагал Росси, в этом высказывается такое призрение к человечеству, такое притязание на деспотизм во всем, даже нравственности, что можно без особой смелости судить о духе целого Кодекса по одной статье. Сам Н.С. Таганцев, хотя и считал деление преступлений в зависимости от предусмотренного за них наказания формальным, тем не менее признавал суждения Росси не совсем справедливыми, поскольку законодатель устанавливает наказание не произвольно, а с учетом существа деяния, и кроме того, отмечал практическую выгоду использования этого деления в законотворческой деятельности27. Придерживаясь мнения о том, что классификация преступлений по признаку их общественной опасности еще лишь ждет своей научной разработки (кстати, весьма продуктивной для нее может оказаться идея подразделения преступлений по их тяжести применительно не к любым посягательствам, а раздельно в отношении умышленных и неосторожных), было бы более правильным при характеристики видов преступления внести определенные коррективы в представления о категориях преступлений. Одна из таких корректив состоит в том, что в основании выделения указанных в действующем Уголовном кодексе России категориях преступления лежит не общественная опасность содеянного, а особенность его правовых последствий - предусмотренного за них наказания. Другое уточнение касается наименования категорий: первая категория преступлений - это преступления, за совершение которых Уголовный кодекс предусматривает наказание небольшой тяжести (суровости), т.е. не превышающее двух лет лишения свободы; вторая категория - преступления, за совершение которых Уголовный кодекс предусматривает наказание средней тяжести, т.е. не превышающим пяти лет лишения свободы; третья категория - преступления, за совершение которых уголовный кодекс предусматривает тяжкое наказание, т.е. лишение свободы не свыше десяти лет; и, наконец, четвертая категория - преступления, за совершение которых Уголовный кодекс предусматривает особо тяжкое наказание, т.е. на срок свыше десяти лет либо иное, более суровое наказание.

Предлагаемое смещение акцентов позволяет не только избежать логического противоречия в характеристике оснований выделения категорий преступления, но и ориентирует практику на то, что отнесение конкретного преступления к той или иной категории зависит лишь от квалификации посягательства, а не от оценки правоприменителем каких-то обстоятельств дела в качестве исключительных или фактически назначенного судом наказания. Первое - несвязанность категорий преступления с наличием исключительных обстоятельств дела - не лишено актуальности, в частности, по той причине, что авторы модельного Уголовного кодекса (кстати, рекомендующие выделять также четыре категорий преступлений - особо тяжкие, тяжкие, менее тяжкие и не представляющие большой общественной опасности) предложили сформулировать правовую норму, в соответствии с который суд, учитывая исключительные обстоятельства дела, может в определенном порядке признать совершенное преступление на категорию ниже, чем указано в законе. "Такое решение, - поясняют разработчики модельного Уголовного кодекса, - может быть принято на основе оценки конкретных условий и обстановки совершения преступления, например, при наличии нескольких смягчающих обстоятельств, особых признаков личности виновного, предотвращения тяжких последствий, добровольной явки с повинной и т.д."28. Хотя внесение данного предложения мотивировалось гуманными мотивами - "целью смягчить жестокость законодательного решения о принадлежности преступления к определенной категории для некоторых случаев " - законодатель не счел нужным согласиться с обоснованностью принятия такой нормы.

Второе положение - несвязанность категорий преступлений с фактически избираемой судом мерой наказания - следует иметь в виду при решении вопросов толкования названного законодателем признака деления преступлений на категории, которым, как указывалось, фактически является не общественная опасность содеянного, а максимальное наказание, предусмотренное Уголовным кодексом. Если исходить из того, что отнесение конкретного преступления к той или иной категории зависит от его квалификации, то можно, например, утверждать: при назначении наказания по совокупности преступлений или приговоров, определение категории преступления должно производиться с учетом того максимального наказания, которое предусмотрено за отдельно совершенное преступление, а не за совокупность преступлений и приговоров. Несколько сложнее обстоит дело с выяснением того, что понимать под максимальным наказанием, предусмотренным уголовным кодексом в отношении деяний, совершенных несовершеннолетними. Имея в виду положения Общей части Уголовного кодекса, согласно которым лишение свободы назначается несовершеннолетним осужденным на срок не свыше десяти лет, следует сделать заключение: какое бы преступление не вменялось несовершеннолетнему в вину, оно в любом случае не должно относиться к той категории преступлений, которую законодатель обозначает как особо тяжкое преступление и связывает с признаком предусмотренности за него максимального наказания в виде лишения свободы на срок свыше десяти лет или другого более сурового наказания. Можно ли считать данный вывод обоснованным? Надо полагать, что нет, поскольку в главе Уголовного кодекса, закрепляющей особенности уголовной ответственности и наказания несовершеннолетних, речь идет о невозможности назначения наказания на срок свыше десяти лет, а в главе о понятии преступления и видах преступления - о наказании, предусмотренном настоящим Кодексом, т.е. указанном в уголовно-правовой санкции и, стало быть, зависящим от квалификации содеянного. Нельзя сбрасывать со счетов и тот факт, что, подробно перечисляя особенности ответственности и наказания несовершеннолетних, законодатель ничего не упоминает о их "льготе" в интересующем нас смысле. И, наконец, учтем и то, что в ст. 93 УК РФ прямо говорится о назначении наказания несовершеннолетнему за особо тяжкое преступление.

Если в части оснований закрепленных в действующем Уголовном кодексе видов преступлений позиция законодателя небезупречна, то как обстоит дело с его заключением о необходимости выделения именно четырех, а не больше или меньше категорий преступлений. Рекомендации ученых по этому поводу, кстати, никогда не были едиными: одни из них отдавали предпочтение двучленному делению, другие - трехчленному, третьи - четырехчленному, четвертые - пятичленному. Столь же неоднозначна до настоящего времени была и законотворческая практика нашего государства и других стран. Но свидетельствует ли такая ситуация в подтверждение того, что законодатель волен по своему усмотрению определяться с числом выделяемых им категорий преступлений? Надо думать, что нет. Если в основе подразделения преступлений на категории усматривать признак общественной опасности, то решение проблемы будет состоять в том, чтобы найти соответствующий механизм ее измерения, позволяющий фиксировать переход количественных изменений опасности в качественные. Результаты проведенных в нашей уголовно-правовой науке исследований убеждают лишь в одном: количественная определенность общественной опасности находит свое выражение в степени ее опасности, а качественная - в характере. Все иные суждения носят либо слишком общий, либо дискуссионный характер. Какие из них принимать во внимание и какие не принимать - это уже во многом зависит от того, кто осуществляет деление преступлений по признаку их общественной опасности. Но трудности в познании вовсе не лишают деление по такого рода признаку его объективно-материального характера.

Понятно, что применительно к классификации преступлений исходя из тех правовых последствий, которые с ними связываются, нужно сделать несколько иной вывод. В то же время и она не может быть произвольной, в том числе и в плане выделения количества категорий преступления. Во всяком случае с позиций логики и здравого смысла, каждая из категорий имеет право на существование лишь постольку, поскольку она оказывается практически значимой. Но если это так, то особенность категории должна заключаться не только в неодинаковом максимальном наказании, предусмотренном законом за охватываемые ею совершаемые преступления, но и в характере правовых последствий, непосредственно связанных с неодинаковым максимальным наказанием. Каковы их различия?

Сопоставляя соответствующие статьи Уголовного кодекса, можно обнаружить, что они допускают в отношении преступлений, именуемых законодателем:

1) преступлениями небольшой тяжести: а) освобождение от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием (лица, совершившие преступления иной категории могут быть освобождены на этом основании лишь в случаях, специально предусмотренных соответствующими статьями Особенной части Уголовного кодекса), в связи с примирением с потерпевшим, с изменением обстановки, с истечением двухгодичного срока давности с момента совершения преступления или со дня вступления в законную силу обвинительного приговора; б) признание совершения преступления впервые вследствие случайного стечения обстоятельств в качестве основания для смягчения ответственности; в) применение принципа поглощения менее строго наказания более строгим; г) право суда на решение вопроса о целесообразности отмены условного осуждения в отношении лица, которое в течение испытательного срока совершило преступление небольшой тяжести, в то время как совершение преступления иной категории влечет за собой обязательную отмену условного осуждения;

2) преступлениями средней тяжести: освобождение от уголовной ответственности в связи с истечением шестилетнего срока давности со дня совершения преступления или в связи с истечением шести лет при осуждении за преступление средней тяжести;

3) преступлениями небольшой и средней тяжести: а) условно-досрочное освобождение от отбывания наказания по истечении одной трети  срока наказания, назначенного за преступление небольшой или средней тяжести; б) замену неотбытой части наказания более мягким видом наказания; в) применение отсрочки отбывания наказания беременным женщинам и женщинам, имеющим малолетних детей (за тяжкие и особо тяжкие преступления отсрочка возможна только при назначении наказания менее пяти лет); г) погашение судимости в отношении лиц, осужденных к лишению свободы по истечении трех лет после отбытия наказания, а применительно к несовершеннолетним - одного года; д) освобождение от уголовной ответственности или наказания несовершеннолетних с применением принудительных мер воспитательного воздействия; е) применение условно-досрочного освобождения от отбывания наказания к лицам, совершившим преступление в несовершеннолетнем возрасте по истечении одной трети срока наказания, назначенного судом за преступление;

4) тяжкими преступлениями: а) признание рецидива в случаях совершения умышленного тяжкого преступления, лицом ранее осужденным за такое преступление; б) условно-досрочное освобождение от отбывания наказания по истечении не менее половины срока наказания, назначенного за тяжкое преступление, к лицам, совершившим преступление в несовершеннолетнем возрасте; в) освобождение от уголовной ответственности в связи с истечением десятилетнего срока давности с момента совершения преступления или со дня вступления обвинительного приговора в силу; г) погашение судимости в отношении лиц, осужденных к лишению свободы по истечении шести лет после отбытия наказания;

5) тяжкими преступлениями и преступлениями средней тяжести: признание особо опасного рецидива при совершении лицом умышленного преступления, за которое оно осуждается к лишению свободы, если ранее это лицо три и более раз было осуждено к лишению свободы за умышленное тяжкое преступление или умышленное преступление средней тяжести;

6) особо тяжкими преступлениями: а) признание наличия особо опасного рецидива в действиях лица, совершившего особо тяжкое преступление, если такое лицо ранее было осуждено за умышленное тяжкое или особо тяжкое преступление; б) применение такого вида наказания, как пожизненное лишение свободы и смертная казнь; в) лишение свободы с содержанием только в исправительных колониях строгого режима; г) назначение отбывания части срока назначенного наказания в тюрьме; д) условно-досрочное освобождение от отбывания наказания по истечении двух третей срока наказания, назначенного за особо тяжкое преступление; е) освобождение от уголовной ответственности в связи с истечением пятнадцатилетнего срока давности с момента совершения преступления или вынесения обвинительного приговора; ж) погашение судимости в отношении лиц, осужденных к лишению свободы по истечении восьми лет, а применительно к несовершеннолетним - трех лет после отбытия наказания;

7) особо тяжкими или тяжкими преступлениями: а) признание особо опасного рецидива в случаях совершения особо тяжкого преступления лицом, если ранее оно было осуждено за умышленное тяжкое или особо тяжкое преступление; б) осуждение за приготовление к преступлению; в) квалификацию действий в качестве преступления, совершенного преступным сообществом; г) установление и применение за содеянное таких видов наказания, как конфискация имущества и лишение специального, воинского или почетного звания, классного чина и государственных наград.

Учитывая характер правовых последствий, устанавливаемых законодателем применительно к каждой из выделенных им категорий преступлений, можно заметить, что с первыми двумя категориями (небольшой и средней тяжести) связывается использование сравнительно мягких условий реализации уголовной ответственности и наказания (устанавливаются дополнительные виды освобождения от уголовной ответственности, расширяется перечень обстоятельств, смягчающих наказания и т.п.), в то время как две другие категории (тяжкие и особо тяжкие преступления) чаще всего влекут за собой более суровую реакцию со стороны законодателя как в части видов и размеров применяемых видов наказания, так и в части освобождения от уголовной ответственности и наказания, оценки содеянного в качестве рецидива совершения преступления, установления давностных сроков и т.д.

Если иметь в виду это соображение, то, заключая изложенное о категориях преступлений, можно констатировать, что они представляют собой один из инструментов юридической техники, с помощью которого законодатель стремится обеспечить более дифференцированный подход к возложению уголовной ответственности на лиц, совершивших преступления.    

А.В. Грошев,

доктор юридических наук, профессор,

Кубанский государственный

аграрный университет

Лекция 4. Уголовная ответственность и ее основание

§ 1. Понятие уголовной ответственности по уголовному праву

Уголовная ответственность - один из важнейших и "сквозных" институтов уголовного права. Однако закон не раскрывает ее содержания. В самом общем плане уголовная ответственность определяется как разновидность юридической (наряду с другими ее видами - гражданской,  административной, материальной, дисциплинарной). Ей свойственны все признаки последней:

  1.  ретроспективность, т.е. связь негативного поведения и его отрицательной оценки;
  2.   нарушение правовых норм;
  3.  отношение между государством в лице его компетентных органов  и правонарушителем;
  4.  применение мер государственного принуждения (правовых санкций).

Отличие уголовной от других видов юридической ответственности состоит в следующем:

а) по основанию - уголовная ответственность возлагается только за совершение преступления;

б) по процедуре возложения (форма реагирования) - возлагается особым органом - судом, в особом строго регламентированном уголовно-процессуальном порядке;

в) по юридическим последствиям, характеру - отличается особой остротой и тяжестью, публичным осуждением от имени государства и назначением особой меры государственного принуждения - уголовного наказания, судимости.

Таким образом, уголовная ответственность всегда связана с фактом нарушения уголовно-правового запрета, т.е. совершением преступления, и чаще всего имеет своим последствием назначение судом уголовного наказания (реализуется в наказании). Поэтому между этими понятиями существует тесная взаимосвязь. Однако понятия "уголовная ответственность" и "уголовное наказание" не тождественны. Прежде всего, термины "ответственность" и "наказание" употребляются в различных статьях УК РФ  как самостоятельные, что свидетельствует об  их различном содержании (автономности) (ст. 1, 2, 4-8, 19-23, 87 УК РФ и др.). Уголовное законодательство предусматривает также  различные  основания освобождения от уголовной ответственности и наказания (раздел IV УК РФ).

С другой стороны, наказание не является единственной формой реализации уголовной ответственности (хотя она чаще всего реализуется именно в наказании). Уголовным законом предусмотрены случаи, когда лицо привлекается к уголовной ответственности с последующим освобождением от наказания. Так, согласно ч. 1 ст. 92 УК РФ "несовершеннолетний, осужденный за совершение преступления небольшой или средней тяжести, может быть освобожден судом от наказания с применением принудительных мер воспитательного характера, предусмотренных ч. 2 ст. 90 УК РФ. Таким образом, "уголовная ответственность" и "уголовное наказание" – самостоятельные уголовно-правовые понятия, находящиеся в определенной субординационной зависимости: уголовная ответственность первична (логически предшествует наказанию) и независима от наказания (может иметь место без его применения); наказание вторично (следует за уголовной ответственностью) и зависимо от ответственности (не может быть назначено без привлечения лица к уголовной ответственности).

В юридической литературе по вопросу о понятии уголовной ответственности высказаны различные точки зрения. В начале 60-х гг. и в более позднее время был распространен взгляд на уголовную ответственность как меру государственного принуждения, связанную с возложением на преступника тягот и лишений, содержащихся в уголовном наказании. По мнению сторонников данной теории, уголовная ответственность "неотделима от наказуемости, которая является единственной формой реализации уголовной ответственности, без которой уголовная ответственность лишается всякого содержания и практически не существует". В данном случае уголовная ответственность отождествляется с наказанием, в чем состоит основной недостаток названного подхода.

В настоящее время наиболее распространенной  и обстоятельно аргументированной является точка зрения, согласно которой уголовная ответственность - это уголовное правоотношение или один из элементов этого отношения, а именно: обязанность лица, совершившего преступление, понести ответственность и наказание. Таким образом, с этих позиций проблему уголовной ответственности следует рассматривать в рамках учения об уголовном правоотношении. Содержание этого правоотношения и составляет сущность уголовной ответственности, которая предполагает: 1) право и обязанность государства применить к лицу, совершившему преступление, норму уголовного закона в соответствии с ее содержанием и смыслом; 2)  для преступника - обязанность понести за содеянное ответственность и наказание и право подвергнуться наказанию на основании и в пределах того закона, который им нарушен.

Поскольку юридическим фактом, порождающим уголовно-правовые отношения, является совершение преступления, уголовная ответственность с этих позиций возникает с момента совершения преступления; реализуется: - 1) в момент отбытия наказания (с назначением реального наказания); 2) в момент вынесения обвинительного приговора (с освобождением от наказания); прекращается: 1) после погашения или снятия судимости (ст. 86 УК РФ); 2) вместе с отказом государства от использования своего права на привлечение к уголовной ответственности:

а) в порядке ст. 75, 76, 77 УК РФ;

б) с заменой такой ответственности принудительными мерами воспитательного воздействия (ч. 1, 2 ст. 90 УК РФ) и принудительными мерами медицинского характера (ч. 2 ст. 22 УК РФ);

в) в связи с актами амнистии и помилования (ст. 84, 85 УК РФ).

Понимание уголовной ответственности как обязанности понести наказание, возникающей в момент совершения преступления, в литературе встречает немало возражений. Основной недостаток этого определения, по мнению ряда авторов, состоит в том, что оно допускает нереализованную ответственность. Обязанность отвечать - это еще не ответственность,  она - лишь ее необходимая предпосылка. В частности отмечается, что нереализованная ответственность не есть наличная ответственность, это безответственность лица, совершившего преступление, безответственность при наличии основания ответственности. "От того, что фактическую безответственность мы станем именовать теоретической ответственностью, не продвинется вперед ни разработка проблем  правовой науки, ни борьба с правонарушениями". Таковы аргументы противников данной  точки зрения. С их позиции нет никаких оснований полагать, что лицо, совершившее преступление и скрывшееся от следствия и суда, будет обязанным отвечать нести какую-то часть ответственности, которая была бы полной (реализован- ной), если бы это лицо было изобличено и осуждено. Ответственность в таком понимании становится фикцией, не способной выполнить роль регулятора общественных отношений.

В последнее время все большее число сторонников привлекает подход к определению уголовной ответственности  как основанному на государственном принуждении порицанию (отрицательной оценке) со стороны компетентных органов (суда) преступления и лица, его совершившего (преступника).

Уголовная ответственность с этой точки зрения есть основанная на государственном принуждении отрицательная государственно-правовая и морально-политическая оценка преступного деяния и лица, его совершившего (выраженная во вступившем в законную силу обвинительном приговоре суда), в целях исправления и перевоспитания преступника и предупреждения с его стороны (и со стороны других лиц) новых преступлений. Достоинством такого подхода является то, что он исключает жесткую связь между преступлением и наказанием, формой реализации уголовной ответственности. С этих позиций уголовная ответственность по своему характеру подразделяется на два вида:

а) без назначения наказания;

б) с назначением наказания.

В первом случае содержание уголовной ответственности исчерпывается самим фактом публичного осуждения со стороны государства в лице управомоченных органов общественно опасного деяния и лица, его совершившего. Это выражается в следующих двух моментах:

- признании в обвинительном приговоре лица виновным в совершении преступления без назначения реального наказания;

- вынужденном претерпевании осужденным определенного комплекса правоограничений (судимость).

Данный вид ответственности не имеет градаций, размеров, динамики. Он заключается в самом факте государственного порицания преступника и совершенного им преступления.

Во втором случае в содержание уголовной ответственности входит не только осуждение, но и реальная мера наказания (как форма реализации данного вида ответственности), а также судимость. В этом случае уголовная ответственность строго индивидуализируется судом и реализуется в установленных для преступника определенных отрицательных последствиях в виде правоограничений, ущемлений правового статуса осужденного личного или имущественного порядка (лишение свободы, штраф, конфискация и т.д.).

Такой вид ответственности имеет вполне определенные размеры, определяемые тяжестью сопутствующего наказания (его видом и размером).  Например, к более суровой (строгой) ответственности привлекается лицо, осужденное к лишению свободы, по сравнению с осужденным к исправительным работам; осужденный к лишению свободы  сроком на 10 лет - к лишенному свободы на 3 года и т.д.

§ 2. Формы реализации уголовной ответственности

Наиболее мягкой формой реализации уголовной ответственности является осуждение виновного без назначения наказания. Согласно ст. 92 УК РФ данная форма реализации уголовной ответственности применяется в отношении несовершеннолетних, осужденных за совершение преступлений небольшой или средней тяжести. Уголовно-правовое содержание ответственности здесь исчерпывается выраженным в обвинительном приговоре суда государственным осуждением и порицанием деяния и лица, виновного в его совершении. Поэтому роль профессионального правосознания здесь исчерпывается установлением основания освобождения от наказания - соответствующего уголовно-правового решения, небольшой общественной опасностью несовершеннолетнего, исправление которого возможно с применением принудительных мер воспитательного характера (ч. 1 ст. 92 УК РФ) или путем помещения его в специальное воспитательное  или лечебно-воспитательное учреждение  для несовершеннолетних (ч. 2 ст. 92 УК РФ).

Какая-либо индивидуализация уголовной ответственности здесь отсутствует : освобождение от наказания носит безусловный характер и лицо, в соответствии со ст. 86 УК РФ, в этом случае признается не имеющим судимости.

Более жесткой формой реализации уголовной ответственности является осуждение виновного с назначением наказания без его реального исполнения (с освобождением от исполнения наказания). В содержание уголовной ответственности здесь включаются: государственно-правовое осуждение и порицание деяния и лица, виновного в его совершении, выраженное во вступившем в силу обвинительном приговоре  суда; назначенное основное наказание, исполнение которого отсрочено на установленый срок под определенными условиями, а также дополнительное наказание, которое может быть реально исполнено или также отсрочено; возложение обязанностей, предусмотренных уголовным законом, которые лицо должно исполнить в определенный судом срок (например, устранить причиненный вред, поступить на работу, учебу и др.); определенные требования к поведению в течение испытательного срока (соблюдение норм права, правил поведения в обществе, трудовой дисциплины). Поэтому роль профессионального правосознания здесь более многообразна. Правоприменитель (суд)  на основе специализированных рациональных и оценочных компонентов профессионального правосознания: 1) устанавливает на основании применения различных видов условного осуждения небольшую общественную опасность лица, исходя из убеждения о нецелесообразности отбывания  виновным назначенного наказания; 2) осуществляет индивидуализацию карательных элементов, составляющих содержание уголовной ответственности (конкретные вид и размер основного и дополнительного наказания; размер испытательного срока; дополнительные обязанности принудительного характера; меры общественного воздействия; 3) осуществляет регулирование посткриминального уголовно-правового поведения осужденного по выполнению предусмотренных уголовным законом обязанностей под угрозой отмены  условного осуждения и реального исполнения назначенного наказания, а также применения более жесткого порядка назначения наказания в случае совершения условно-осужденным  в течение испытательного срока нового преступления (ст. 73, 82 УК РФ).

Таким образом, реализация уголовной ответственности в анализируемой форме связана  с определенным поведением осужденного в течение испытательного срока и его результатом - исправлением виновного, что предполагает либо принятие соответствующего уголовно-правового решения об освобождении от наказания (ст. 82 УК РФ), либо освобождение происходит автоматически (ст. 73 УК РФ).

Наиболее жесткой формой реализации уголовной ответственности является осуждение виновного  с назначением и реальным исполнением наказания. Данная форма уголовной ответственности  включает в себя: 1) государственное осуждение лица, виновного в совершении преступления; 2) основное и дополнительное наказание, предусмотренное  санкцией статьи Особенной части или нормы Общей части Уголовного кодекса; 3) исполнение назначенного наказания, т.е. претерпевание осужденным связанных с наказанием  правоограничений личного или имущественного характера.

Механизм осуществления функции реализации уголовного правоотношения с привлечением лица к уголовной ответственности в указанной форме непосредственно закреплен в Уголовном законе.

Согласно ст. 60 УК РФ, суд назначает наказание в пределах, установленных статьей Особенной части УК РФ, предусматривающей ответственность за совершенное преступление с учетом положений Общей части УК РФ. При назначении наказания суд, руководствуясь правосознанием, учитывает характер и степень общественной опасности совершенного преступления, личность виновного, в том числе обстоятельства дела, смягчающие и отягчающие ответственность, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

Таким образом, уголовный закон называет следующие  элементы этого механизма: 1) пределы, установленные статьей Особенной части УК РФ (санкция уголовно-правовой нормы); 2) положения Общей части УК РФ; 3) характер и степень общественной опасности преступления, личность  виновного, в том числе обстоятельства дела, смягчающие и отягчающие ответственность; 4) влияние назначенного наказания  на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

Общим элементом механизма правоприменения при назначении наказания, прямо не указанном в законе, является правосознание судьи. Выбор же самой формы реализации уголовной ответственности осуществляется на основе профессионального правосознания с учетом положений ст. 2 УК РФ (задачи Уголовного законодательства) и ст. 43 УК РФ (цели наказания). В данном случае правоприменитель, принимая уголовно-правовое решение, исходит из убеждения, что цели уголовного наказания и связанная с ним задача охраны  общественных отношений могут быть достигнуты только путем применения карательных элементов санкции (меры и вида наказания).

Таким образом, роль профессионального правосознания при  реализации уголовной ответственности с назначением наказания  носит более сложный характер. Правоприменитель (суд), основываясь на рациональных и оценочных компонентах профессионального правосознания, прежде всего устанавливает материальное основание реализации уголовной ответственности с назначением наказания - повышенную общественную опасность деяния и лица, его совершившего, исходя из убеждения в целесообразности применения к виновному меры уголовного наказания.

Центральным звеном механизма реализации уголовной ответственности в анализируемой форме является индивидуализация карательных элементов уголовной ответственности.

Под индивидуализацией уголовной ответственности и наказания понимается определение судом в пределах санкции статьи Особенной части УК РФ, предусматривающей ответственность за совершенное преступление в соответствии с положениями Общей части УК РФ, конкретного вида и размера основного и дополнительного наказания; порядка назначения наказания; в отдельных случаях места  и порядка их исполнения ( лишение свободы, исправительные работы, штраф и другие) с учетом:

  1.  характера и степени общественной опасности преступления;
  2.  личности виновного;
  3.  обстоятельства дела, смягчающих и отягчающих ответственность;
  4.  влияния назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

Без строго индивидуального подхода к назначению  невозможно достижение принципа справедливости избранной  меры наказания и, в конечном счете, исправление осужденного и предупреждение с его стороны новых преступлений.

Завершающее звено  механизма реализации уголовной ответственности с назначением наказания - регулирование посткриминального уголовно-правового поведения осужденного по исполнению наказания. Оно осуществляется под воздействием:

1) угрозы замены назначенного наказания более строгим наказанием в случаях: злостного уклонения от отбывания обязательных работ (ч. 4 ст. 49  УК РФ) или ограничения свободы (ч. 4 ст. 53 УК РФ); злостного уклонения от отбывания исправительных работ (ч. 3 ст. 50 УК РФ); злостного уклонения от уплаты штрафа, назначенного в качестве основного наказания (ч. 5 ст. 46 УК РФ);

2) поощрительных норм, стимулирующих выполнение осужденным обязанностей, связанных с отбыванием наказания: условно-досрочного освобождения и замены наказания более мягким (ст. 79, 80, 93 УК РФ).

В последнем случае при применении института условно-досрочного освобождения поощрительное регулирование поведения осужденных в местах лишения свободы или исполнения исправительных работ дополняется предупредительным под угрозой отмены условно-досрочного освобождения в течение не отбытой части наказания нового преступления (ч. 7 ст. 79 УК РФ).

Государственное осуждение при реализации уголовной ответственности с назначением и исполнением наказания действует в течение срока отбывания основного наказания, а также в течение срока погашения судимости. В данном случае регулирование уголовно-правового поведения лица, отбывшего наказание, осуществляется путем применения института судимости (ст. 86 УК РФ), определяющего: объем (комплекс) правоограничений правового и социального характера, которые действуют в течение срока судимости; основания погашения и снятия судимости; правовые последствия нарушения определенных правоограничений в течение срока судимости29.

Во время течения срока судимости действие правоприменительной функции профессионального правосознания дополняется специально-криминологической функцией, включающей в себя: социальную адаптацию лица, отбывшего наказание, надзор за определенными категориями преступников, криминологический прогноз посткриминального поведения, пробацию правосознания (оценка степени исправления осужденного), выявление и устранение причин и условий рецидива преступлений.

В момент погашения или снятия судимости уголовно-правовое отношение прекращается, и правоприменительная функция профессионального правосознания сменяется правовоспитательной, направленной на закрепление результатов уголовно-правового воздействия (исправления), формирование положительных свойств (элементов) индивидуального правосознания и его унификацию в соответствии с позитивными формами группового и общественного правосознания.

§ 3. Основание уголовной ответственности

Проблема оснований уголовной ответственности имеет важное значение для обеспечения принципа законности в сфере борьбы с преступностью и соблюдения прав граждан. Ее решение неразрывно связано с философским учением о детерминированности поведения человека, о свободе и необходимости.

Исходной базой для обоснования уголовной ответственности за преступление является  исследование причин (детерминант) поведения человека (как социально-полезного, так и противоправного).

С позиций философского идеализма единственной причиной преступления является так называемая абсолютная свобода воли, которая ничем не обусловлена и ни от чего не зависима. Уголовная ответственность в таком понимании причинности - воздание (кара) за совершенное преступление, а порицание основано на том, что "преступник взрастил в себе злую волю".

С позиций механического материализма поступки человека (в том числе и нарушение закона), целиком  и полностью определяются внешними обстоятельствами (средой), которые фатально предопределяют его поведение. Следовательно, в совершении преступления повинны эти обстоятельства, а не сам человек. Отрицая активную роль сознания и воли человека, обоснование ответственности фаталисты видят не столько в порицаемости преступления, сколько в его вредности для общества. Наказание при этом выступает лишь как способ мотивировать поступки людей в будущем. Современная социология исходит не только из обусловленности сознания внешними обстоятельствами, но и из способности человека познавать действительность и активно воздействовать на нее.

Человек, обладая сознанием и волей, способен оценивать характер, значение и результаты совершаемых им действий, их общественную значимость (полезность или вредность), соотносить их с требованиями морали и права и принимать решение о выборе того или иного варианта поведения в данной конкретной ситуации. Более того, он способен противостоять воздействию неблагоприятной ситуации и отказаться от диктуемого ею поступка. Поэтому ответственность человека за свое поведение непосредственно связана с объективным существованием нескольких вариантов поведения и возможностью выбора. Если человек имеет возможность выбора поведения, то государство вправе требовать от него воздержаться от общественно опасных действий, а если таковые совершены - осудить и наказать. Следовательно, порицать человека за противоправное поведение можно лишь тогда, когда он:

а) способен был руководствоваться сознанием и волей;

б) имел объективную возможность это сделать.

Первое условие предполагает наличие вменяемости как способности отдавать отчет в своих действиях и руководить ими. Второе - отсутствие внешнего принуждения (действия непреодолимой силы, физического и психического насилия, иных факторов), которое исключало бы возможность проявить в деянии свою волю.  

Понимаемая таким образом свобода воли является необходимой предпосылкой научного обоснования уголовной ответственности, имеет важное значение для формирования политики в области борьбы с преступностью.

Уголовная ответственность может иметь место при наличии основания, выраженного и закрепленного в уголовном законе. Основание уголовной ответственности сформулировано в ст. 8 УК РФ, которая гласит: "Основанием уголовной ответственности является совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, предусмотренного настоящим Кодексом".

Анализ  данной нормы, а также других норм  уголовного и уголовно-процессуального законодательства, позволяет прийти к выводу, что единственным и достаточным основанием уголовной ответственности является наличие в общественно опасном деянии лица состава преступления, предусмотренного Уголовным законом. Такое понимание основания уголовной ответственности разделяется большинством криминалистов.

Вместе с тем, необходимо иметь в виду, что по вопросу об основании уголовной ответственности в юридической литературе высказываются и иные точки зрения. Отдельные авторы утверждают, что таким основанием является само общественно опасное деяние, предусмотренное уголовным законом (см.: Советское уголовное право. Общая часть. М., 1981.). При этом выделяются:

– объективное основание уголовной ответственности - совершение общественно опасного деяния;

– субъективное основание уголовной ответственности - выраженное в виде негативного отношения преступника к уголовно-правовому запрету (чем подчеркивается недопустимость объективного вменения, т.е. ответственности за невиновное причинение вреда). Однако эта точка зрения по существу не отличается от вышеизложенной, ибо наличие в общественно опасном деянии признаков преступления, предусмотренного уголовным законом, по существу означает, что основным условием уголовной ответственности является такое деяние, которое содержит признаки конкретного состава преступления. Отсюда следует, что лишь в пределах состава преступления можно различать объективные и субъективные основания уголовной ответственности, что за пределами состава нет и не может быть каких-либо иных оснований.

В теории советского уголовного права, особенно в прошлые годы, высказывались также взгляды, что основанием уголовной ответственности является "виновность в совершении преступления", которая одновременно с составом преступления включает в себя и обстоятельства, относящиеся к личности виновного, подлежащие учету при назначении наказания (Подробную критику этих взглядов см.: Курс советского уголовного права. М., 1970. Т. 2. С. 88-89.)

Состав преступления является необходимым и достаточным основанием уголовной ответственности: необходимым в том смысле, что при отсутствии хотя бы одного из признаков состава лицо не может быть привлечено к уголовной ответственности за данное преступление; достаточным потому, что для привлечения к уголовной ответственности за преступление данного вида не требуется устанавливать еще какие-либо дополнительные признаки, относящиеся к характеристике лица, виновного в совершении преступления. Эти и иные обстоятельства дела находятся за пределами состава преступления и учитываются только при индивидуализации ответственности и наказания (ст. 60 УК РФ). Например, ст. 209 УК РФ в качестве одного из необходимых признаков бандитизма предусматривает специальную цель создания банды - нападение  на граждан или организации. Создание устойчивой вооруженной группы лиц в иных целях (например, для занятия контрабандой) исключает состав бандитизма.

§ 4. Понятие и признаки состава преступления

Государственно-правовая оценка общественно опасного деяния как преступления сформулирована в статьях УК РФ в виде состава преступления.

Состав преступления - это совокупность установленных уголовным законом объективных и субъективных признаков, характеризующих общественно опасное деяние как преступление. Прежде всего для уяснения сути излагаемого понятия необходимо установить соотношение понятий  "преступление" и "состав преступления". Оно сводится к следующему. Конкретное преступление и его состав  относятся друг к другу как явление объективной действительности и юридическое понятие о нем. Преступление - это конкретное общественно опасное деяние определенного лица, совершенное в определенное время и в определенном месте. Состав преступления - это правовое понятие (данное в конкретной норме уголовного закона) о преступлении определенного вида, сконструированное законодателем путем отбора наиболее существенных признаков из множества признаков преступлений данного вида.

Так, при конструировании уголовно-правовой нормы, предусматривающей состав кражи чужого имущества (ч. 1 ст. 158 УК РФ), законодатель абстрагируется от таких частных моментов, как время совершения преступления (ночь, день), место (сейф, гардероб, территория предприятия, склад и др.), фактический способ (путем взлома, применения ключа, отмычки) и включает в число признаков состава кражи только признаки, типичные для всякой кражи чужого имущества, совершенной в любое время, из любого хранилища, любым способом, в отношении любого предмета, входящего в состав такого имущества. Поэтому ст. 158 УК РФ  определяет кражу как "тайное хищение чужого имущества".

Таким образом, состав конкретного преступления (конкретный состав) образует совокупность установленных законом юридических признаков, которые характеризуют его обязательные объективные и субъективные свойства, типичные для преступления данного вида. Специфические признаки, присущие конкретному составу преступления и отграничивающие его от других составов преступлений, описываются в диспозициях статей Особенной части УК (кража, убийство и т.д.).

Вместе с тем, каждый конкретный состав преступления характеризуется также признаками, которые являются общими для конкретных составов преступлений. Установление и обобщение таких общих черт (признаков)  позволило теории уголовного права на основе положений материального понятия преступления выработать общее понятие состава преступления.

Представляя собой научную абстракцию, общее понятие состава преступления отражает в обобщенном виде признаки, присущие всем конкретным составам преступлений, имеет важное научно-познавательное значение для уяснения содержания отдельных составов преступлений, предусмотренных Особенной частью УК РФ. Признаки, характеризующие общее понятие состава преступления, сосредоточены  во избежание ненужных повторений в нормах Общей части УК РФ (ст. 2, 14, 20, 21, 24-27 УК РФ).

При уяснении признаков состава преступления следует исходить из того, что наука уголовного права различает понятия "элемент" и "признак" состава преступления. Элемент - это составная часть конструкции состава преступления, соответствующая различным сторонам  общественно опасного деяния, признаваемого по  закону преступлением. Признак - это конкретная характеристика различных элементов состава преступления. При этом сам по себе признак  состава не существует, он мыслим лишь как соответствующая часть единого целого.

В теории уголовного права все признаки состава делятся на четыре группы, соответствующие четырем элементам состава: 1) объект, 2) объективная сторона, 3) субъект, 4) субъективная сторона. Характеристика этих элементов в рамках общего учения о составе преступления предполагает подразделение составляющих их признаков на две группы:

1) обязательные (необходимые), присущие любому составу преступления;

2) факультативные (дополнительные), дополнительно указываемые законодателем при описании отдельных составов преступлений.

Необходимо иметь в виду, что деление признаков состава на обязательные и факультативные условно, так как оно возможно только в рамках общего понятия состава преступления. Вместе с тем разграничение обязательных и факультативных признаков состава преступления помогает более глубокому уяснению признаков конкретного состава преступления.

В целом структура преступления содержит следующие элементы.

1. Объект преступления – охраняемые уголовным законом общественные отношения;

2.  Объективная сторона – внешняя форма преступного поведения. Она имеет

обязательные признаки:

– общественно опасное деяние (действие или бездействие);

– преступные последствия;

– причинная связь.

факультативные признаки:

– место;

– время;

– способ;

– обстановка;

– орудия (средства).

3. Субъективная сторона – внутренняя форма преступного поведения.

обязательный признак:

– вина (умысел и неосторожность).

факультативные признаки:

– мотив;

– цель;

– эмоции.

4. Субъект - физическое лицо, совершившее общественно опасное деяние.

обязательные признаки:

– достижение установленного законом возраста;

– вменяемость.

факультативные признаки:

– все иные признаки, выделяемые в статьях Особенной части УК РФ (должностное лицо, военнослужащий и др.).

Следует иметь в виду, что признаки конкретного состава преступления всегда являются обязательными, поскольку они прямо указаны в законе. В конкретном составе все признаки подразделяются на:

1) основные (конструктивные) - т.е. образующие состав данного преступления (кража ч. 1 ст. 158 УК РФ - основной состав);

2) квалифицирующие - т.е.  признаки, содержащие отягчающие (по общему правилу) ответственность обстоятельства (кража по предварительному сговору группой лиц (ч. 2 ст. 158 УК РФ) - квалифицированный состав).

Признаки, которые применительно к общему составу преступления именуются факультативными, в конкретном составе преступления ( в зависимости от той роли, которую придает им законодатель) могут иметь троякое значение, если:

– включены законодателем в число признаков основного состава преступления (выполняют функцию основных признаков - функция составообразования);

– включены в число признаков состава с отягчающими обстоятельствами  (выполняют роль квалифицирующего признака);

– не учитываются законодателем в том или другом качестве, то суд может учесть их в качестве смягчающих или отягчающих ответственность обстоятельств при назначении наказания.

§ 5. Виды составов преступлений

Для глубокого познания конкретных составов преступлений, раскрытия их существенных черт и, в конечном счете, для правильного применения уголовного закона важное значение имеет классификация составов преступлений на отдельные виды (группы).

Классификация составов преступлений в уголовном праве производится по степени общественной опасности деяния. Составы подразделяются на  основной и  квалифицированный.

Основной состав, как правило, содержится в ч. 1 статей Особенной части УК. Признаки данного состава преступления выражают суть преступления, его специфические черты, проявляющиеся при совершении любого преступления данного типа (ч. 1 ст. 158 УК РФ, ст. 105 УК РФ  и др.)

Квалифицированный состав содержится в других частях статей Особенной части УК  и складывается из признаков основного состава и специфических признаков, отягчающих или смягчающих ответственность в конкретных статьях, выделяется терминами: "то же деяние", "действия , предусмотренные частями первой или второй настоящей статьи" и др.

Квалифицированные составы, в свою очередь, подразделяются на составы:

– с отягчающими обстоятельствами (ч. 2 ст. 158 УК РФ, ст. 105 УК РФ);

– с особо отягчающими обстоятельствами (ч. 3 ст. 158 УК РФ);

– со смягчающими обстоятельствами (ст. 106–108 УК РФ).

По способу описания признаков составы подразделяются на  простые и  сложные.

Простой описывает одно деяние, посягающее на один объект (ст. 105 УК РФ).

В сложном составе законодательная конструкция усложнена несколь-кими признаками.

Сложные составы подразделяются на четыре вида:

1) состав, предусматривающий составное преступление (ст. 162 УК РФ);

2) состав с удвоенными элементами:

– с двумя объектами (ст. 213 УК РФ);

– с двумя действиями (ст. 152 УК РФ);

– с двумя последствиями (ч. 4 ст. 111 УК РФ);

– с двумя формами вины (ч. 3 ст. 123 УК РФ);

3) составы с удлиненным или многоактным деянием (длящееся, продолжаемое преступления);

4) альтернативный состав - особенность структуры такого состава заключается в том, что в законе альтернативно предусмотрено несколько действий, способов, последствий совершения преступления. Для наличия в действиях виновного состава преступления достаточно одного из указанных в законе признаков (ст. 151 УК РФ).

По особенностям конструкции составы подразделяются на формальные, материальные и усеченные.

Формальный состав предусматривает только общественно опасное деяние независимо от наступивших последствий (ст. 127 УК РФ).

Материальный состав предусматривает не только общественно опасное деяние, но и определенные преступные последствия, находящиеся в причинной связи с деянием (ст. 105 УК РФ).

Само по себе преступное деяние, не повлекшее наступление общественно опасных последствий, образует лишь покушение на преступление (например, преступник стрелял в жертву, но промахнулся).

В преступлениях с усеченным составом момент окончания законодателем переносится на стадию приготовления либо покушения на преступление. Так, разбой (ст. 162 УК РФ) считается оконченным преступлением в момент нападения независимо от наличия телесных повреждений либо завладения имуществом потерпевшего.

Деление составов на формальные, материальные и усеченные обусловлено практикой борьбы с преступностью, а также особой опасностью отдельных преступлений для общественных отношений. Так, законодатель не включает последствия в объективную сторону большинства формальных и усеченных составов с целью усиления предупредительного воздействия уголовно-правовых норм, предназначенных для борьбы с особо опасными преступлениями. Кроме того, указанное деление составов позволяет точно определить момент окончания преступления и решить целый ряд практических вопросов правового и оперативно-тактического характера.

Таким образом, состав преступления - один из наиболее важных институтов уголовного права. Его значение заключается прежде всего в том, что наличие в деянии признаков конкретного состава преступления является единственным и достаточным основанием  уголовной ответственности. Установление точного соответствия  признаков общественно опасного деяния признакам конкретного состава преступления, предусмотренного уголовным законом в теории уголовного права, называется квалификацией преступления. Правильная квалификация преступлений имеет принципиально важное значение для юридической оценки преступного деяния, установления характера и степени его общественной опасности, определения уголовно-правовых последствий совершения преступления. На необходимость строгого соблюдения требований закона при квалификации преступлений неоднократно обращалось внимание в постановлениях Пленумов Верховного Суда РФ.

Г.П. Новоселов, 

доктор юридических наук, доцент,

Уральская государственная

юридическая академия

Лекция 5. Объект преступления

§ 1. Понятие объекта преступления

В отечественной литературе осмысление понятия объекта преступления берет свое начало с первой половины XIX в., что, конечно, не означает, что в предшествующие времена на этот счет не существовало никаких представлений вообще. Еще Н. Неклюдов, раскрывая основные этапы развития русского уголовного законодательства, отмечал, что во времена патриархального права и "Русской Правды" преступления воспринимались главным образом как посягательства на частных лиц, их честь и достоинство; в период действия Судебников конца XV- середины XVI в. акцент был смещен на причинение вреда интересам земства; при разработке Соборного Уложения 1649 г. наибольшее внимание уделялось охране интересов церкви и государя; в эпоху царствования Петра I основанием наказуемости считалось не столько причинение вреда кому-либо, сколько сам факт ослушания, неисполнения воли самодержца; в подготовленном в 1767 г. императрицей Екатериной II Наказе для комиссии по составлению нового Уложения самостоятельное, причем весьма существенное значение стало придаваться защите общественных благ (общественному спокойствию, безопасности и т.д.). Полагая, что уголовное законодательство XIX в. сместило центр тяжести в оценке направленности преступных деяний на нарушение ими публичных и частных прав, Н. Неклюдов пришел к выводу, что объектом преступления прежде всего является: "1) общее право, ибо право нарушается преступлением как таковое; им нарушается всеобщая воля, высказанная в законе, и посредственно наноситься вред даже самому государству. И добавил: "Но объектом преступления служит также 2) и частное право, так как право нарушается непосредственно и количественно и качественно только до известной степени, в известных пределах; все право, все общество, все государство только посредственно затронуты преступлением"30.

Во второй половине XIX в. появилось немало отечественных и переведенных работ, в которых такое понимание объекта преступления стало подвергаться критике. Возникшая дискуссия по поводу того, способно ли преступление нарушить право или его нормы, привлекла внимание к последствиям совершаемого деяния, поэтому в одних работах констатировалась необходимость вычленения не только юридического (право в объективном или субъективном смысле), но и фактического объекта посягательства (интерес, отношения между людьми, состояние т.д.), в других - утверждалось о недопустимости противопоставления нормы и того, что она охраняет, и предлагалось рассматривать объектом всякое благо, предусмотренное уголовным законом в качестве объекта охраны (правовое благо). Различая при этом блага, являющиеся целью посягательства, и блага, служащие средством приобретение другого блага, иногда выделялись основные и вспомогательные (дополнительные) объекты преступления. Кроме того, оживленную дискуссию вызвал в те времена вопрос о разграничении объекта уголовно-правовой охраны (защиты) и объекта преступного действия как такового. Первый объект (в нынешней терминологии - объект преступления) характеризовался учеными по-разному: то, на что посягает виновный; конкретное воплощение правового блага; фактическое отношение, которое намеривалось изменить своими действиями виновное лицо; охраняемое правом состояние (правопорядок) и т.д. Не было однозначным мнение и о существе второго объекта (ныне им обозначают предмет преступления), но чаще всего он трактовался как то, воздействуя на что преступник причиняет вред охраняемому объекту и что нужно отличать от средств совершения преступления (Круглевский). Выражаясь несколько иначе, можно сказать, что в начале XX в. в нашей литературе стала намечаться трактовка объекта преступления в качестве некоторой общественно значимой ценности, а предмета преступления - как нечто, имеющего физическую природу31.

Советская уголовно-правовая доктрина взяла на вооружение такие представления об объекте преступления, в соответствии с которыми ими выступают общественные отношения. Высказанная впервые А.А. Пионтковским в середине 20-х гг., она затем была единодушно воспринята советской юридической наукой. Ссылаясь на законодательство и необходимость классового подхода, многие авторы подчеркивали принципиальную значимость такого рода представлений об объекте преступления, их важности для правильного уяснения социальной сущности и общественной опасности любого преступного посягательства. Настаивая на необходимости признания объектом преступления именно общественные отношения, в литературе со временем стали высказываться разные взгляды на понятие самих общественных отношений: в одних работах с ними увязывалось то, что раскрывает положение человека в обществе; в других - фактическое поведение людей; в третьих - их интересы, и т.д. Какая бы позиция, однако, не отстаивалась теми или иными авторами, она в любом случае была большей частью декларативной, ибо редко находила свое подтверждение при анализе отдельных составов преступлений, когда часто оказывалось, что их объектом выступают "общественный и государственный строй", "внешняя безопасность", "личность", "жизнь и здоровье человека", "права и свободы гражданина", "половая свобода (или неприкосновенность) женщины", “деятельность государственного аппарата", "интересы правосудия" и др., т.е. то, что само по себе нельзя назвать общественными отношениями. Желая быть последовательным в своих суждениях, следуя правилу "верное в общем должно быть верно и в частности", некоторые авторы пошли по пути конструирования понятий объектов конкретных преступлений и групп преступлений по типу: "отношения в области развития народного хозяйства", "отношения, составляющие содержание управления"; "общественные отношения по отправлению правосудия". В последние годы, уже после вступления в силу УК РФ 1996 г., также говорилось от общественных отношениях, выступающих объектом посягательства и складывающихся в какой-то области (в сфере государственного регулирования налогообложения, предпринимательского рынка и т.п.), что-то регулирующих (рынок ценных бумаг, участие в предпринимательской деятельности, внешнеэкономической и др.) либо что-то обеспечивающих (например, нормальное функционирование личности, половую неприкосновенность, общественную безопасность, основы конституционного строя). Имея "налет" искусственности, схоластичности, неконкретности, подобного рода представления порождали массу вопросов, и в частности, почему именно общественные отношения нужно считать объектом преступления?

Если вникнуть в логику рассуждения сторонников такого рода концепции, то не трудно обнаружить две исходные посылки: а) объектом посягательства может быть признано только то, чему преступление причиняет или может причинить ущерб; б) любое преступление наносит или создает угрозу нанесения вреда общественным отношениям, а не чему-либо иному (нормам права, правовому благу, имуществу и т.п.). Обоснованность делаемого в этой связи вывода вряд ли вызывала бы какие-либо возражения, будь каждая из данных посылок верной. Но проблема как раз в том и состоит, что обе они нуждаются в уточнениях, ибо в недостаточной мере учитывают смысловое значение, в одном случае, категории "объект", в другом - термина "вред".

Согласно энциклопедическим словарям, объект (позднелатинское objektum - предмет, от латинского objicio - бросаю вперед, противопоставляю) есть философская категория, характеризующая то, что противостоит субъекту в его предметно-практической или познавательной деятельности. В исходном, методологическом плане объектом может рассматриваться как вещь, так и человек, однако, когда речь идет о социальной деятельности, социальном взаимодействии, всегда имеются в виду отношения между людьми, одни из которых выступают его субъектом, а другие - объектом. Безусловно, в физическом смысле при совершении преступления деяние лица нередко находит свое выражение в направленности на завладение имуществом или его уничтожение, но в контексте социального анализа виновный противопоставляет себя не имуществу, а его собственнику и, следовательно, он и должен признаваться объектом преступления. Аналогичное следует также из второй посылки. Полагая, что объектом преступления нужно называть то, чему в результате содеянного причиняется или создается угроза причинения вреда, нельзя упускать из вида главное в его характеристике: вред есть не сами по себе изменения, которые наступают или могут наступить вследствие посягательства, но изменения, оцениваемые с позиций человека, применительно к нему, его интересам. На этом, казалось бы, более чем очевидном обстоятельстве приходится делать акцент потому, что, пытаясь обосновать взгляд на общественные отношения как на объект преступления, в литературе было выдвинуто по меньшей мере не бесспорное представление о сущности преступного вреда, увязывающего его с самим фактом изменения общественных отношений, их "нарушением", "разрушением", "заменой" и т.п. Разумеется, будучи причинно связанными с конкретно совершаемым деянием (действием или бездействием) изменения в окружающем мире, которые бывают самими разнообразными, можно и нужно включать в понятие преступных последствий. Вместе с тем, когда идет речь о причиняемом преступлением вреде (ущербе), то подразумевается уже не физическая, а социальная характеристика изменений действительности. Действия человека способны уничтожить, повредить, видоизменить какую-либо вещь, однако они не способны причинить ей, как таковой, вред, поскольку он всегда наносится или может наносится не тому, что изменяется (имущество, отношение и т.д. ), а тому, чьи интересы это изменение затрагивает. Иначе говоря, преступление причиняет или создает угрозу причинения вреда не чему-то, а кому-то. Всякое иное решение вопроса, в том числе и такое, при котором преступление связывается с нанесением ущерба общественным отношениям (равно имуществу, нормам права и т.д.), а не людям, носит фетишистский характер и неизбежно влечет за собой весьма сомнительные представления не только о самом объекте посягательства, но и его соотношении с потерпевшим от преступления, предметом преступления и составом преступления в целом.

Действительно, если согласиться с тем, что общественно опасное деяние причиняет вред общественным отношениям, в силу чего именно они должны быть признаны объектом преступления, то, обосновывая свою позицию, необходимо пояснить, почему нельзя рассматривать тех, кто оказывается или (при покушении) мог оказаться жертвой посягательства как объект. Одним из первых на этот счет высказался Б.С. Никифоров. В отличие от некоторых авторов, не исключающих возможность признания людей в качестве объекта посягательства в преступлениях против личности, автор считал, что субъекты общественного отношения являются его составной частью (элементом), в связи с чем утверждал: причиняя вред людям, преступление тем самым наносит ущерб отношениям, участниками которого они являются. Аналогичные суждения приводят и другие авторы, в частности, Н.П. Карпушин и В.И. Курляндский. Не возражая против того, что от преступления страдают конкретные лица, авторы исходили из недопустимости противопоставления людей общественным отношениям, подчеркивая тезис, согласно которому, причинение вреда участникам отношений непременно нарушает "нормальные" с точки зрения государства общественные отношения.

Подобного рода пояснения трудно назвать убедительными, поскольку из приведенных суждений, во-первых, следует, что при характеристике объекта преступления как определенного рода общественных отношений, его участники могут признаваться и самим объектом преступления, и его составной частью, и материальным субстратом этого объекта. Во-вторых, остается неясным, почему признание участников общественного отношения объектом преступления должно означать противопоставление их общественным отношениям? О такого рода противопоставлении нужно вести речь лишь в случаях, когда объектом преступления одновременно объявляются и общественные отношения, и их участники, но отнюдь не в тех случаях, когда объектом рассматриваются или участники, или сами отношения. И наконец, допуская, что вред от преступления может причиняться общественным отношениям, а не только людям, не будет ли более логичным положение о том, что не сам факт причинения вреда людям, их интересам влечет за собой нарушение (разрушение) "нормальных" общественных отношений, а как раз напротив: нарушение этих отношений нужно воспринимать как средство, способ и т.п. причинения вреда самим участникам отношения, их интересам.

Концепция - объект преступления есть общественные отношения - примечательна не только и не столько тем, что оставляет такого рода вопросы открытыми, но и тем, к каким выводам она приводит при уяснении так называемого "механизма" причинения вреда общественным отношениям. Имеется мнение, что каждое преступление, независимо от его законодательной конструкции и от того, удалось ли преступнику довести его до конца или же преступная деятельность была прервана на стадии покушения или приготовления, дезорганизует (участвует в дезорганизации) общественное отношение, разрывая общественно необходимую связь субъекта преступления с другими людьми, нарушая урегулированность и порядок, внутренне присущие всем общественным отношениям. Каждое лицо, совершившее преступление, является субъектом того конкретного общественного отношения, на которое посягает его деяние. Само деяние независимо от того, какие изменения оно производит во внешнем мире и какова форма его проявления, "взрывает" это отношение изнутри. Этот "взрыв" происходит непосредственно в ядре общественного отношения, в его содержании. Ссылаясь на неоднократно высказываемое в литературе положение, согласно которому те, от кого охраняются общественные отношения, не являются какими-то посторонними для этих отношений лицами, в частности, В.С. Прохоров констатирует, что если это так, если общественные отношения складываются из действий людей, а следовательно, именно действия - их структурные элементы, то совершить действие, значит с неизбежностью нарушить указанные отношения. Объект преступления, по его мнению, - это не мишень, пробитая пулей, пришедшей со стороны, а живая ткань общественного организма, куда внедрилась раковая клетка социальной патологии.

Для рассматриваемой концепции объекта преступления подобного рода представления о "механизме" причинения вреда общественным отношениям выглядят логичными, ибо, выступая как некоторого рода целое, они не могут не включать в себя определенные элементы. Вполне понятным и закономерным следует признать и стремление приверженцев рассматриваемой концепции объекта преступления включить в число таких элементов участников (носителей) общественного отношения, его содержание и предмет. Наконец, не должно вызывать возражений и часто высказываемые в этой связи утверждения, согласно которым характеристика участников общественного отношения предполагает выявление и учет: признаков субъекта преступления, с одной стороны, и потерпевшего, с другой стороны; содержания общественного отношения - прав и обязанностей участников и их фактического поведения; предмета отношения - того, по поводу чего оно возникает. Но, соглашаясь в целом с подобного рода представлениями о структуре общественных отношений, неизбежно придется констатировать и другое: признание за ними роли объекта преступления влечет за собой и соответствующее понимание структуры объекта преступления. Суть вопроса, однако, в том, можно ли считать такое представление о структуре объекта преступления (заметим, именно его, а не самого общественного отношения) приемлемым? Думается, что нет, и вот почему.

Трудно привести пример более парадоксальный, чем тот, который обнаруживается при сопоставлении такого рода взгляда на структуру объекта преступления с учением о составе преступления. Не оспаривая положений, согласно которым последний включает в себя в качестве самостоятельных составных частей объект, субъект, объективную (в частности, деяние) и субъективную стороны посягательства, с одной стороны, и, с другой, характеризуя объект преступления как общественное отношение, посягательство на которое осуществляется изнутри, нельзя не заметить того логического противоречия, которое в результате этого возникает, в частности, применительно к понятию субъекта преступления. В учении о составе преступления его объект и субъект выступают как самостоятельные элементы состава, пусть даже и неразрывно связанные друг с другом. В учении же об объекте преступления субъект признается участником отношения, на которое он посягает изнутри, и стало быть, играет роль уже элемента не состава преступления, а общественного отношения, т.е. объекта преступления. Аналогичное происходит и с деянием (действием). В итоге, в теории состава преступления субъект и совершаемое им деяние не поглощаются объектом, в то время как в концепции "объект преступления есть общественное отношение" они оказываются его внутренними образованиями. Далее, при более внимательном осмыслении того, как ныне в литературе характеризуется механизм "взрыва" общественного отношения изнутри, приходится в конечном счете, вопреки здравому смыслу, констатировать, что не общественное отношение (объект посягательства) служит элементом преступления, а, по сути дела, само преступление - внутренней частью общественного отношения (объекта посягательства).

Думается, что не свидетельствует в пользу идеи, согласно которой именно общественные отношения являются объектом посягательства, безуспешные попытки раскрыть его взаимосвязь с понятием предмета преступления. Можно ли считать случайным тот факт, что до сих пор в нашей литературе практически нет ни одного положения на этот счет, которое бы не носило дискуссионного характера. Так, нередко в предмете преступления усматривается то, по поводу чего складываются общественные отношения, рассматриваемые авторами в качестве объекта преступления, в связи с чем часто констатируется, что: а) предмет преступления есть составная часть охраняемых общественных отношений; б) им выступает такой самостоятельный их элемент, который играет роль предмета общественных отношений, т.е. того, по поводу чего они складываются; в) поскольку беспредметных отношений не существует, то в каждом преступлении обязательно предполагается наличие его предмета; г) в одних посягательствах он представляет собой материальные, в других - нематериальные ценности (духовные, моральные, организационные и т.д.); д) причинение вреда общественному отношению как объекту преступления происходит путем воздействия на предмет отношения.

Весьма представительным является определение предмета преступления в несколько ином смысле: то, на что оказывает воздействие лицо в процессе посягательства. Здесь наибольшую сложность вызвал вопрос о том, на что именно преступление способно оказывать воздействие: только на материальные ценности, либо как на материальные, так и духовные. Отличительным для первого из встречающихся в литературе вариантов решения данного вопроса служит то, что в предмете преступления предлагается видеть лишь элементы общественного отношения, которые носят материальный характер (вещи, участники отношений). Исключая способность преступления оказывать воздействие на нематериальное (действия, процессы, идеи и т.п.), приверженцы этой точки зрения считают обоснованным говорить о существовании "беспредметных" преступлений, к которым относят в основном посягательства, совершаемые в пассивной форме (путем бездействия). При втором варианте решения вопроса в качестве предмета преступления признается любой элемент общественного отношения, вне зависимости от того, является ли он материальным или нет: если в процессе посягательства оказывается воздействие на участника общественного отношения, то он - участник - и является предметом преступления; когда преступник непосредственно воздействует на вещь (например, при краже), то предметом преступления выступает эта вещь; и, наконец, при нарушении общественного отношения путем видоизменения действий его участников (например, при преступном бездействии) - предметом признается деятельность самого виновного. Поскольку с точки зрения сторонников такого подхода посягнуть на общественное отношение без воздействия на какой-либо из его элементов невозможно, то на этом основании делается вывод об отсутствии так называемых "беспредметных" преступлений.

Помимо указанных, в нашей литературе встречается и иная трактовка предмета преступления. В этом случае он вообще выводится за пределы содержания объекта преступления и характеризуется в качестве различного рода вещей материального мира, со свойствами которого уголовный закон связывает наличие признаков преступления в действиях лица. Данная трактовка приводит ее авторов к выводу, в соответствии с которым нужно различать три вида предметов: 1) предмет охраняемого общественного отношения, 2) предмет преступного воздействия, 3) предмет преступления.

Истоки дискуссий о предмете преступления, как впрочем и нерешенности многих других проблем учения об объекте преступления, нужно искать в ответе на вопрос не о том, что такое общественные отношения как объект преступления, а о том, обоснованно ли их вообще рассматривать в этом качестве. Конечно, как и многие другие научные отрасли знаний, уголовное право не может обойтись без использования данной категории, однако вовсе не потому, что всякое преступление посягает на общественные отношения и только на них, а потому, что совершая преступление, виновный тем самым вступает в отношения с другими людьми, иначе говоря, определенным образом относится к ним. Только в этом случае появляется возможность не только дать целостную характеристику преступления, предполагающую рассмотрение его, по удачному образному выражению Л.В. Франка, в виде не столько некоторого круга, в центре которого находится виновный, сколько определенного рода эллипса, фокусами которого выступают преступник и жертва, но и сформулировать соответствующее понятие объекта посягательства. Для решения этой задачи считаем наиболее важными следующие положения:

1. Поскольку каждое преступление есть отношение лица к людям, то на этом основании можно констатировать, что объект преступления есть не само общественное отношение, а лишь одна его сторона. С этой точки зрения нельзя признать обоснованным представление об объекте посягательства, которое выводит его за рамки состава преступления.

2. Выступая в качестве стороны общественных отношений, объект преступления предполагает, что им выступает определенный участник отношений, а стало быть, объект - это всегда люди (отдельное лицо или группа лиц) и только они.

3. Объект преступления есть не любой участник общественного отношения, а тот, против которого направлены действия активной стороны отношения, его субъекта.

В связи с этим, нельзя не обратить внимание на то, что не только в уголовно-правовой, но и общетеоретической литературе очень часто, называя всех участников общественного отношения его субъектами, авторы упускают из вида самое существенное в содержании философской категории "субъект": то, что ею обозначается не любая, в том числе пассивная сторона (объект), а лишь активная сторона социального взаимодействия. Быть может и этим в какой-то степени обусловливается априорное непризнание объектом преступления участников общественных отношений.

4. Выступая различными сторонами общественного отношения, объект и субъект преступления неразрывно связаны между собой как единство противоположностей, но эта связь всегда носит не непосредственный, а опосредствованный характер, т.е. осуществляется через какой-то предмет. Предмет любого общественного отношения в той же мере предполагает его объект и субъект, в какой объект и субъект отношения предполагают наличие в нем предмета. Стало быть, преступление не существует не только без объекта и субъекта, но и без предмета посягательства. С учетом этого, речь должна идти не о "предметных" и "беспредметных" преступлениях, а о преступлениях, в которых предметом выступают различного рода материальные ценности (имущество, деньги, и т.п.), и о преступлениях, в которых предметом служат нематериальные ценности (честь, достоинство, интеллектуальная собственность и т.п.).

5. Раскрывая взаимосвязь объекта и предмета преступления, нужно исходить из того, что структура преступления должна соответствовать структуре всякого общественного отношения. Из этого следует, что: а) уясняя место предмета посягательства в составе преступления, необходимо иметь в виду положение, согласно которому предмет является самостоятельным элементом общественного отношения; б) поскольку между предметом преступления и предметом общественного отношения не может быть функциональных различий, то, давая определение предмету преступления, в самом общем виде его можно сформулировать так: это то, по поводу чего складывается отношение между людьми. В то же время, конкретизируя данное определение, необходимо уточнить: предмет общественного отношения может быть признан предметом преступления только при условии, что ценности, по поводу которых складывается отношение, во-первых, подвергаются преступному воздействию в процессе посягательства, в результате чего кому-либо причиняется или создается угроза причинения вреда, и, во-вторых, в силу этого они поставлены под уголовно-правовую охрану; г) с позиций Уголовного кодекса России в наиболее общем виде к ценностям, поставленным под уголовно-правовую охрану, относятся права и свободы человека и гражданина, собственность, общественный порядок и общественная безопасность, окружающая среда, конституционный строй России, мир и безопасность человечества.

6. По сравнению с предметом посягательства, без которого не может быть ни преступления вообще, ни, в частности, его объекта, фигура потерпевшего от преступления имеет иной характер связи как с преступлением, так и с его объектом. С одной стороны, потерпевший от преступления не должен противопоставляться самому преступлению и объекту посягательства, ибо в конечном счете в качестве первого всегда выступает только тот, кто является объектом посягательства. Если лицу причинен какой-либо вред, но при этом оно не было объектом преступления (например, родственник погибшего), то данное лицо должно рассматриваться представителем потерпевшего, но никак не самим потерпевшим. С другой стороны, объект преступления и потерпевший от преступления - понятия не тождественные. В отличие от объекта преступления, которым выступает тот, против кого совершается преступление, потерпевший от преступления - это тот, кому реально причинён физический, имущественный, моральный или иной вред. Указывая на объект преступления, мы подчеркиваем ту роль, которую играло лицо в процессе совершения посягательства. Фигура же потерпевшего от преступления возникает не в процессе, а в результате посягательства. Поскольку не всякое преступление влечет за собой обязательное фактическое причинение вреда, то, в отличие от объекта преступления, без которого преступления нет и не может быть, потерпевший от преступления является факультативным признаком состава преступления. Вместе с тем, характеризуя признаки потерпевшего от преступления, нужно подчеркнуть главное: поскольку о наличии преступления и преступного вреда можно судить лишь с позиций норм уголовного права, то потерпевший от преступления в изначальном своем смысле есть понятие именно уголовно-правовое, а не процессуальное. Подобно тому, что как констатация деяния в качестве преступления предполагает определенную процессуальную форму, признание лица потерпевшим от преступления также должно осуществляться в определенном процессуальном порядке.

Итак, обобщая приведенные положения о понятии объекта преступления, можно предложить следующее определение: объект преступления - это тот, против кого совершается преступление, т.е. отдельные лица или какое-то множество лиц, материальные или нематериальные ценности которых, будучи поставленные под уголовно-правовую охрану, подвергаются преступному воздействию, в результате чего этим лицам причиняется вред или создается угроза причинения вреда.

§ 2. Классификация объектов преступлений

Как известно, всякая классификация должна производиться на основе определенного рода правил. Применительно к классификации объектов преступления наиболее актуальными в настоящее время являются следующие четыре требования:

1. Объекты преступления классифицируются по признакам и их носителям (вещам). В отличие от носителя, признак, представляя собой "показатель, знак, посредством которого можно узнать, определить что-либо", не способен к самостоятельному существованию в пространстве и во времени и всегда является принадлежностью какой-то вещи, по отношению к которой он не должен ни отождествляться, ни противопоставляться. К сожалению того и другого в существующем ныне учении об объекте преступления (как, впрочем, и в уголовно-правовой науке в целом) избежать не удалось, в связи с чем возникает необходимость внесения уточнений в так называемую классификацию объектов преступления по вертикали, согласно которой они подразделяются обычно на общий (генеральный), родовой (групповой, видовой, специальный и т.п.) и непосредственный (конкретный) объекты посягательства. Заметим, что она получила по сути дела общепризнанный характер и приводится почти в каждой учебной и научной работе, изданной в нашей стране за последние полвека и посвященной проблеме объекта преступления. Не останавливаясь на особенностях решения вопроса отдельными авторами, в частности, по поводу того, сколько видов (три, либо больше или меньше) предполагает такая классификация, обратим внимание на ее основание.

Если анализировать данное деление объектов преступления (понимаемых авторами как определенного рода общественные отношения) под указанным углом зрения, то, пожалуй, имеет смысл привести два весьма характерных мнения. Согласно первому, разделяющему идею трехчленности такого деления, совокупность общественных отношений может быть предметом научно-обоснованной и логически завершенной классификации на базе марксистско-ленинского положения о соотношении общего, особенного и отдельного. Классификация объектов посягательств, как общего объекта (вся совокупность охраняемых уголовным законом общественных отношений - общее), родового объекта (отдельные однородные группы общественных отношений - особенное) и непосредственного объекта (конкретное общественное отношение) вполне соответствует требованиям логики (Н.А. Беляев). Согласно второму мнению, приведенные соображение также подтверждают правомерность деления объектов преступления на виды, однако при этом отстаивается необходимость выделения четырех звеньев, базирующихся на соотношении философских категорий общего - особенного - отдельного (Н.И. Коржанский). Каких-либо иных оснований данной классификации ни названные, ни другие авторы обычно не указывают.

Между тем, ссылка на философские категории в этом случае не совсем корректна. Дело в том, что в философии взаимосвязь указанного категориального ряда имеет совсем иной характер, чем тот, который фиксируется в уголовно-правовой науке применительно к соотношению общего, родового и непосредственного объектов посягательств. Общее и особенное, если следовать философским воззрениям, ни в коем случае не должны противопоставляться отдельному, поскольку они - общее и особенное - существуют как составная часть, сторона, признак отдельного. Следовательно, об аналогии нужно было бы вести речь тогда, когда общий (общее) и родовой (особенное) объекты рассматриваются как составная часть, сторона непосредственного объекта посягательства (отдельного). Так как в философии не отдельное включается в особенное и общее, а напротив, общее и особенное признается частью отдельного, то, очевидно, следует констатировать: приводимые юристами характеристики взаимосвязи общего, родового и непосредственного объектов посягательств не только не соответствуют, но и, более того, противоречат взглядам философов на соотношение категорий общего, особенного и отдельного.

При анализе причин возникающих разногласий нет необходимости доказывать, что, раскрывая взаимосвязь выделяемых видов объектов преступлений, сторонники данной классификации фактически подразумевают соотношение не общего - особенного - отдельного, а другого категориального ряда: элемента, подсистемы и системы (или близкого им ряда: части и целого). Вся совокупность объектов преступлений, имеющая место в действительности, на самом деле предстает перед нами не общим объектом посягательства, а некоторой системой (целым), в рамках которых могут быть выделены определенные подсистемы и элементы (части). Роль подсистемы, очевидно, играет любая разновидность объектов преступлений, включающая в себя однородные по направленности посягательства. Отдельно взятый объект преступления выступает как элемент системы объектов в целом и, одновременно, какой-то ее подсистемы. Стало быть с позиций той взаимосвязи, которая фактически обнаруживается в существующих ныне представлениях о соотношении названных видов объектов, нет никаких оснований говорить об общем, родовом и непосредственном объектах преступлений. Более того, в данном случае не должна идти речь о классификации как таковой, поскольку анализ системы, подсистемы и элемента предполагает предметом изучения не виды объектов преступлений, а совсем иное: их иерархию, для которой главной является характеристика не горизонтальных (как имеет место при классификациях), а именно вертикальных связей, отношений целого и части.

Раскрывая содержание понятия объекта преступления, можно использовать установленные философией закономерности соотношения категорий общего, особенного, индивидуального и отдельного. Однако при этом было бы большой ошибкой не учитывать, что в качестве отдельного должны признаваться сами объекты, в то время как роль общего, особенного и индивидуального способны играть уже не объекты, а признаки, свойственные им. Общим правомерно обозначать те признаки, которые повторяются в каждом без исключения объекте посягательства. Особенным - признаки, присущие не всем, а лишь какой-то части объектов преступлений. Индивидуальным - признаки, принадлежащие одному объекту и отсутствующие у всех других объектов. Давая определение объекта преступления, можно ограничиться указанием на повторяющиеся в каждом объекте признаки, в результате чего мы получим общее понятие объекта преступления, которое согласно известному закону логики об обратном соотношении между содержанием и объемом понятия будет самым бедным по содержанию (включать в себя лишь те черты, которые имеются у всех объектов преступлений) и самым большим по объему (распространяться, подразумевать всякий объект преступления вне зависимости от его родовой и индивидуальной специфики). Дополнив общее какими-то особенностями, характерными для той или иной группы объектов преступлений, мы тем самым сформулируем видовое (групповое, специальное и т.п.) понятие объекта преступления, отличающегося от общего и по объему, ибо оказывается применимым только к части объектов преступления, и по содержанию, поскольку наряду с общим констатирует специфическое, групповое. Имеет право на существование и индивидуальное понятие объекта преступления, конструирование которого должно основываться на общем и видовом понятии и, кроме того, отражать неповторимое, индивидуальное своеобразие какого-то отдельно взятого объекта посягательства.

Именно виды признаков, а стало быть и виды понятий, но никак не виды самих объектов преступлений фактически подразумевают те, кто пишет о целесообразности классификации объектов преступлений по вертикали.

2. С позиций того, что всякая классификация должна быть адекватной, соразмерной, т.е. исчерпывать объем делимого целого, необходимо сделать соответствующие акценты в так называемой классификации объектов преступления по горизонтали, в рамках которой обычно говорят о трех видах объектов.

Первый вид - основной объект преступления. Его отличительная черта - обязательность для состава преступления, вследствие чего вменение последнего возможно лишь в тех случаях, когда конкретное деяние причинило или создало угрозу причинения вреда данному объекту. Кроме того, специфический для него признак - особая значимость основного объекта по сравнению с иными объектами одного и того же состава преступления. Считается, что именно основной объект в наибольшей степени отражает общественную опасность посягательства, а значит, именно его законодатель в первую очередь ставит под уголовно-правовую охрану при конструировании уголовной правовой нормы.

Второй вид - дополнительный. Как и основной, он рассматривается в качестве обязательного для данного состава преступления со всеми вытекающими отсюда последствиями (наличие признаков дополнительного объекта в составе преступления, возможность вменения данного состава преступления лишь при условии, что дополнительному объекту причиняется или создается угроза причинения вреда, влияние признаков дополнительного объекта преступления на квалификацию содеянного и т.д.). Что же касается различий между основным и дополнительным объектами посягательства, то их видят главным образом в том, что уголовно-правовая защита последнего осуществляется не самостоятельно, а в неразрывной связи с основным объектом. В качестве типичного примера приводят состав разбоя, в котором отношения собственности объявляются основным, а личность, ее здоровье - дополнительным объектом преступления.

И, наконец, некоторые авторы считают третьим видом факультативный объект преступления, имея в виду, что, в отличие от двух уже названных, данный объект не является обязательным для состава преступления, а значит, причинение или создание угрозы причинения ему вреда не служит необходимым условием для вменения состава преступления.

Заметим, что в юридической литературе по поводу целесообразности и возможности выделения указанных видов объектов преступления высказываются и другие мнения: одно из них признает выделение дополнительных и факультативных объектов не имеющим никакой практической ценности (В.Г. Глистин); другое - рассматривает факультативный объект разновидностью дополнительного объекта (В.Я. Таций). Придерживаясь на этот счет той точки зрения, что выделение основного, дополнительного и факультативного объекта вполне обоснованно, подчеркнем два существенных момента, непосредственно касающихся объема делимого целого и которое в литературе обычно не акцентируется, но так или иначе подразумевается.

Одно из них - это то, что вычленение основного, дополнительного и факультативного объекта посягательства носит производный характер, т.е. оно предполагает в качестве своей предпосылки тезис, согласно которому действующее законодательство различает составы преступлений однообъектных и многообъектных посягательств. Ясно, что однообъектные составы преступлений оказываются за рамками деления по горизонтали. Следовательно, оно применимо лишь к тем составам преступлений, где законодателем описываются признаки по меньшей мере двух объектов. Другой момент, предлагаемый при классификации объектов преступлений на основной, дополнительный и факультативный, состоит в том, что объем делимого целого в данном случае образуют объекты не всей совокупности многообъектных составов преступлений, а только какого-то одного, отдельно взятого. Именно в пределах одного, отдельно взятого многообъектного состава преступления становится возможным с учетом конкретных его признаков различать либо основной и дополнительный, либо основной и факультативный, либо основной, дополнительный и факультативный объекты. Стало быть, имея в виду тот факт, что объекты всей совокупности преступлений по своему объему не совпадают с количество объектом одного преступления, можно сделать вывод о недопустимости отождествления классификации объектов преступления и классификации объектов преступлений. 

3. При характеристике взаимосвязи членов деления, встречающихся в литературе классификаций объектов преступления, существенное внимание должно обращаться на то, что вообще понимается под объектом преступления. Для примера можно привести деление объектов, предлагаемое некоторыми авторами, по аксиологическим основаниям на объекты: а) абсолютной и относительной ценности; б) политической, экономической, моральной, материальной и иной социальной ценности; в) общественной и индивидуальной ценности; г) большей или меньшей ценности; д) общей и частной ценности; и т.д. (Д.Ю. Демидов). Если исходить из такого понимания объектов, которое видит во всяком преступлении посягательство на лиц (отдельное лицо или группу лиц), то большинство из указываемых оснований деления оказываются либо лишенными смысла (скажем, вычленение объектов политической, экономической, моральной и другой социальной ценности), либо неприемлемыми по принципиальным соображениям (в частности, различать лиц по их абсолютной или относительной ценности, больший или меньшей ценности). Но указанный автор, говоря о классификации объектов уголовно-правовой охраны, имел в виду не тех, кого защищает уголовный закон, а то, что им защищается (государственный и общественный строй, общественный порядок, жизнь, здоровье, честь и достоинство человека, имущество и т.п.). В сущности,такого рода ценности следовало бы относить не к объекту, а предмету преступления, но в любом случае основания деления того, кто защищается и того, что защищается Уголовным законом, отождествляться не могут.

4. Число членов любого деления, его практическая значимость и научная состоятельность во многом зависят от того, является ли основание классификации единым и существенным. В этой связи особый интерес представляет такое деление объектов посягательства, исходя из которого общественно опасные деяния группируются на преступления против личности, общества и государства. Что является наиболее характерным для такой классификации?

Прежде всего, её общепризнанность. Будучи известной еще со времен римского права, она всегда привлекала внимание ученых многих стран, в том числе и России. Но если в XIX - начале XX в.в. почти во всех научных трудах этому делению давалась положительная оценка, то позднее, в советской литературе, оно стало рассматриваться как неприемлемое по идеологическим соображениям. Считая его применимым лишь к буржуазному праву, ее авторы исходили из того, что в социалистическом государстве не может иметь место противопоставление личных и общественных интересов. В настоящее время подобного рода представления о взаимосвязи личности, общества и государства стали более реалистичными, в силу чего есть все основания полагать, что данная классификация не должна оставаться вне сферы внимания исследователей.

Далее. Характерной она является и с точки зрения трудности понимания используемого в ней основания, что служит главной причиной расхождения во мнениях относительно деления преступлений. Так, в отличие от римского права, различавшего преступления публичные и частные, в известном труде Чезаре Беккария с учетом направленности преступных посягательств они группировались, например, не на две, а на три разновидности: некоторые преступления, считал он, разрушают само общество или вызывают гибель того, кто является его представителем, другие нарушают личную безопасность граждан, посягая на их жизнь, имущество и честь, третьи являются действиями, которые противоречат тому, что, для общественного спокойствия и блага, закон предписывает каждому гражданину делать или не делать. Сходное, трехчленное деление преступлений позднее получило широкое распространение и в юридической литературе России, в связи с чем вычленялись, например, преступления против интересов государства, преступления против интересов общества и преступления против частно-гражданских интересов. Помимо указанных двух, наиболее часто встречающихся подходов, в истории развития уголовно-правовой мысли можно обнаружить и менее представительные по числу сторонников точки зрения на этот счет, в соответствии с которыми назывались "преступления государственные", "преступления общественные", "преступления семейственные", "преступления против прав отдельных лиц как физических, так и юридических, заключающихся в преступлениях против личности и имущества". Упуская из вида требование единства основания деления, иногда преступления делились на пять групп: "преступления против прав отдельных лиц", "преступления против половой нравственности и семейства", "преступления против общества", "преступления против государства", "преступления против религии и церкви". Имелись сторонники и восьмиразрядной классификации (Ж.П. Марат). По целевой направленности он, в частности, предлагал выделять преступления, ведущие к гибели государства, наносящие вред законной власти, посягающие на личную безопасность, нравственность, затрагивающие честь отдельного человека, подрывающие общественное спокойствие, деликты против религии и другие. Укажем также и на позицию отдельных авторов, выступающих за необходимость выделения еще большего числа видов преступных посягательств по данному критерию и еще в меньшей степени учитывающих принцип единства основания деления. При подразделении уголовных правонарушений на группы по различию объектов или предметов преступлений, по их мнению, уголовные правонарушения разделяются не на несколько, а на много групп. Например, преступления и проступки против безопасности государства отойдут в одну группу; против неприкосновенности законного авторитета или законного господства правительственной власти - в другую; против доброкачественности исполнения государственной или общественной службы - в третью; против доброкачественности денежных знаков - в четвертую; против неприкосновенности веры или религии человека - в пятую; против неприкосновенности правового состояния личности - в шестую; против жизни - в седьмую; против телесной неприкосновенности - в восьмую; против половой неприкосновенности - в девятую; против свободы - в десятую; против чести - в одиннадцатую; против имущества - в двенадцатую и т.д. (П.П. Пусторослев и др.).

Не останавливаясь на всех существующих до настоящего времени дискуссионных аспектах классификации преступлений по их направленности, нельзя не подчеркнуть ее теоретическую актуальность, особенно для более глубоко изучения понятия объекта преступления и преступления как такового. В этой связи не может не вызвать интереса, в частности, вопрос о возможности признания объектом преступления юридических лиц и государства (в целом или его органов). Казалось бы, его решение не должно вызывать больших затруднений, поскольку многие ученые считают вполне обоснованным рассмотрение юридических лиц и государства в качестве участника общественных отношений и, стало быть, как объекта преступления. Между тем есть и другая, на наш взгляд, более правильная точка зрения, сторонники которой уже не раз подчеркивали, что всякого рода социальные учреждения имеют несколько иную сущность, чем естественно исторические общности, в связи с чем не могут быть признаны участниками общественных отношений. Будучи организационной формой, органом, социальные образования, есть "объективированное, структурно оформленное орудие действия субъектов общественных отношений" (Ю.Г. Ткаченко). Последовательно развивая этот тезис, следовало бы сделать соответствующие выводы и по поводу того, правомерно ли признавать юридическое лицо и государство объектом преступления. Суть вопроса в данном случае состоит в том, кого считать объектом, например, в так называемых преступлениях против правосудия: само государство (правосудие), либо каждого члена общества, интересы которого призваны выражать государство и его органы. Придерживаясь точки зрения, что государство и его органы как таковые не должны рассматриваться участниками общественных отношений, можно утверждать: в такого рода преступлениях виновный противопоставляет себя всем тем, чьи интересы представляет государство и правосудие, и, стало быть, объектом в данном случае выступают все члены общества, а предметом преступления - организационная форма (государство, правосудие). В таком случае аналогичный подход предполагается и при характеристике направленности посягательств против порядка управления, воинских, должностных преступлений и т.д.

Немаловажное значение имеет интересующая нас классификация объектов преступления, обусловливающая выделение соответствующих видов посягательств, и в практическом плане. Для законодателя она представляет особую ценность в связи с систематизацией материалов в Особенной части Уголовного кодекса, для правоприменителя - при разграничении целого ряда преступлений, в частности, при квалификации содеянного как лишения жизни лица или его близких в связи с осуществлением данным лицом служебной деятельности или выполнением общественного долга; посягательства на жизнь государственного или общественного деятеля; посягательство на жизнь сотрудника правоохранительных органов.

А.Н. Романков,

кандидат юридических наук,

Сургутский государственный университет

Лекция 6. Объективная сторона состава преступления

§ 1. Понятия объективной стороны преступления

и состава преступления

Совершение преступления всегда представляет собой определенное поведение человека, в котором можно условно выделить две стороны: объективную и субъективную. Психическая внутренняя деятельность субъекта представляет собой субъективную сторону преступления, а внешняя физическая активность, влекущая определенные изменения в окружающей действительности – его объективную сторону.

По определению В.Н. Кудрявцева, "объективная сторона преступления есть процесс общественно опасного и противоправного посягательства на охраняемые законом интересы, рассматриваемый с точки зрения последовательного развития тех событий и явлений, которые начинаются с преступного действия (бездействия) субъекта и заканчиваются наступлением преступного результата"32.

Таким образом, объективную сторону преступлений образуют признаки, характеризующие его с внешней стороны. К ним уголовно–правовая наука относит деяние (в форме действия или бездействия), последствия, причинную связь между ними, место, время, способ, обстановку, орудия и средства совершения преступления.

Уголовное законодательство России основывается на общепризнанном  положении, что преступными могут быть признаны лишь человеческие деяния, а не мысли, идеи, намерения. Уже в Дигестах Юстиниана (кн. 18, 48, 49) существовало правило: "Coqitationis poenam nemo patitur" – никто не несет наказание за мысли.

О  важности объективной стороны преступления для уголовной ответственности говорит также то обстоятельство, что именно внешние признаки преступного поведения находят наиболее полное отражение в диспозициях статей. Именно по признакам объективной стороны чаще всего разграничиваются смежные составы преступлений. Например, кража, мошенничество, грабеж отличаются друг от друга, главным образом, по способу совершения преступления. Кроме того, именно на основе внешних признаков преступления во многом определяются в процессе расследования мысли, желания и цели преступника, т.е. субъективная сторона преступления.

Исходя из сказанного, объективную сторону преступления можно назвать своего рода, фундаментом, опираясь на который государство привлекает преступника к уголовной ответственности.

Как уже отмечалось ранее, конкретное преступление и его состав соотносятся друг с другом как реальное поведение лица и юридическое понятие о нем. На этом положении основывается разграничение объективной стороны преступления и объективной стороны состава преступления. В первом случае имеется в виду множество индивидуальных элементов преступления, во втором – строго определенные, типичные, обобщенные, установленные законом признаки. Таким образом, содержание объективной стороны преступления разнообразнее и шире содержания объективной стороны преступления.

Объективная сторона состава преступления – это совокупность установленных законом признаков, которые характеризуют внешний процесс преступного посягательства.

Не все из перечисленных ранее признаков объективной стороны имеют одинаковое уголовно-правовое значение. К примеру, для наличия состава убийства, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ, безразлично, каким способом оно совершено, а в краже (ст. 158  УК РФ) на точный способ хищения прямо указано в статье. Принято различать обязательные (основные, главные) и факультативные (дополнительные, второстепенные) признаки объективной стороны состава преступления, первые из которых присущи всем составам преступления, вторые являются признаками далеко не всех составов преступлений. В научной литературе ведется дискуссия о том, какие из признаков объективной стороны состава преступления относятся к обязательным, а какие – к факультативным. Наиболее обоснованной нам  представляется позиция, что обязательным признаком является только деяние, к факультативным относятся все остальные – последствия, причинная связь, способ, время, место, обстановка, орудия и средства совершения преступления.

§ 2. Общественно  опасное деяние

Деяние является обязательным признаком объективной стороны состава преступления. Уголовное право интересуется не всяким действием (бездействием) человека, а лишь таким, которое обладает определенными специфическими чертами, к ним относятся: общественная опасность, противоправность, осознанность, волевой характер.

Первые два признака – общественная опасность и противоправность – прямо указаны в уголовном законе (ст. 14 УК РФ). Подробно они рассматривались при анализе понятия преступления. Вопрос о содержании понятия “общественная опасность” вызывает многочисленные дискуссии33.               

Наиболее популярной и обоснованной, на наш взгляд, является точка зрения, что общественная опасность - это объективная категория, которая находит свое проявление во вреде (ущербе), который  деяние причиняет объектам, охраняемым уголовным законом, либо в реальной угрозе причинения такого вреда. Противоправность означает, что конкретное деяние запрещено уголовным законом под угрозой наказания.

Третий признак - осознанность - означает, что сознанием лица охватывается общественная опасность совершаемых деяний. Поведение человека, который не осознавал и не мог осознавать общественной опасности своих действий, не влечет  уголовной ответственности. К примеру, изготовитель фальшивой денежной купюры, решая ее сбыть, дает ее своему знакомому, предлагая приобрести вина для совместного употребления. Последний, не догадываясь, что купюра фальшивая, идет в магазин, где его задерживают при попытке сбыть фальшивку. Объективно такие действия покупателя общественно опасны, однако в силу того, что он не осознавал это обстоятельство, его нельзя привлекать к уголовной ответственности.

Четвертый признак – волевой характер. Волевое поведение человека предполагает целенаправленное воздействие на окружающий его внешний мир. Поэтому нельзя рассматривать в качестве уголовно-правового деяния телодвижения рефлекторного и инстинктивного характера (к примеру, человек, отдергивая руку с ножом от пламени костра, наносит ранение находящемуся рядом), действия, совершаемые людьми в бредовом состоянии, в беспамятстве (в том числе во сне).

Ситуация, когда осознанное деяние не является выражением воли лица, его совершающего, возникает при воздействии непреодолимой силы, физического принуждения.

Под непреодолимой силой в юриспруденции понимают чрезвычайное и непредотвратимое при данных условиях событие (стихийное бедствие, например, наводнение, землетрясение; общественное явление, например, военные действия)34. Деяние, совершенное под влиянием непреодолимой силы, не имеет уголовно-правового значения. Так, нельзя привлечь лицо к ответственности за уклонение от призыва на военную службу, если призывник не явился в военкомат из-за внезапной болезни, наводнения и т.п.

Физическое принуждение, вследствие которого лицо не могло руководить своими действиями (бездействием), не влечет уголовной ответственности (ст. 40 УК РФ).

Определенное юридическое значение имеет и психическое принуждение. В уголовно–правовой науке существует мнение, что оно также способно устранять волевой поступок. К примеру, профессор А.Н Трайнин писал: "Лицо, действовавшее под непосредственной  или явной угрозой смерти, может в некоторых случаях рассматриваться как механический исполнитель чужой воли"35. Однако в законодательстве (ст. 40 УК РФ) нашла отражение иная точка зрения, согласно которой психическое принуждение не исключает наличие волевого действия, однако лицо может быть освобождено от уголовной ответственности, если действовало в состоянии крайней необходимости. Более подробно физическое и психическое принуждение будут рассмотрены при анализе обстоятельств, исключающих преступность деяния.

Преступное деяние всегда включает в себя то или иное телодвижение, причем, как правило, не одно, а несколько. К примеру, убийство с помощью яда включает в себя комплекс движений, начиная с подсыпания яда в пищу и заканчивая его передачей жертве. Кроме того, преступное действие (бездействие) в качестве признака объективной стороны состава преступления включает в себя не только телодвижения, но и орудия, инструменты, силы природы, процессы, а в ряде случаев и деятельность других лиц, если человек осознанно использует их при совершении преступления. Заметим, что эта точка зрения имеет не только своих сторонников (Н.Д. Дурманов, М.И. Ковалев и др.), но и противников. Ряд авторов сводят преступное деяние лишь к телодвижениям, утверждая, что "необходимо четко различать собственное поведение преступника и те естественные и технические средства, которые были использованы им при совершении преступления"36. То, что их необходимо различать, не вызывает сомнений, однако рассматривать их надо в рамках единого признака объективной стороны состава преступления -  общественно опасного деяния. В противном случае придется признать, что смерть человека от выстрела из ружья не есть результат действий преступника, т.к. они ограничились лишь нажатием на спусковой крючок. Таким образом, юридическое понятие уголовно-правового деяния нельзя отождествлять с физиологическим понятием действия.

Термин "деяние" является собирательным, поскольку объединяет в себе две формы посягательства: действие и бездействие. Такое понимание вытекает из анализа ч. 1 ст. 14 УК РФ, которая определяет преступление как деяние, а ч. 2 - как действие (бездействие). Стоит заметить, что в таком значении понятие деяние употреблялось не всегда. К примеру, в  Уложении о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. (в ред. 1885 г.) было сказано: "Преступлением или проступком признается как самое противоправное деяние, так и неисполнение того, что под страхом наказания предписано".

Действие характеризуется активным поведением субъекта. К примеру, совершая кражу, виновный проникает в квартиру, изымает имущество. Действие может быть совершено как путем физического воздействия на других лиц (например, нанесение побоев) или предметы, так и в словесной, письменной форме (например, при клевете), иногда - в форме письма (при совершении развратных действий, оскорблений и др.).

Бездействие – это пассивная форма поведения лица. Выделяют две предпосылки ответственности за бездействие:

1) объективную – лицо должно было действовать;

2) субъективную – могло действовать.

Говоря о первой предпосылке, следует сказать, что  когда в уголовном праве идет речь о бездействии, то это вовсе не означает абсолютной бездеятельности субъекта. К примеру, уклоняясь от уплаты налогов, лицо может работать, путешествовать, лежать на диване и т.д., однако в любом случае оно воздерживается от того действия, которое обязано было совершить, т.е. заплатить налоги.

Обязанность субъекта действовать может вытекать из:

а) закона или договора. Например, мужчины, достигшие 18 лет, годные по состоянию здоровья, обязаны в соответствии с законодательством проходить военную или альтернативную гражданскую службу; уклонение от этой обязанности образует состав преступления, предусмотренный ст. 328 УК;

б) профессии или должностного положения. Например, врач, не исполняющий свою профессиональную обязанность по оказанию помощи больному, может понести ответственность по ст. 124 УК РФ;

в) родственных (семейных) связей (неисполнение родителями обязанностей по воспитанию несовершеннолетних может образовывать состав преступления, предусмотренного ст. 156 УК РФ);

г) предыдущего поведения лица (например, если человек, взявшись обучить другого плавать, бросил его в воду и не применяет мер к его спасению, то возможна ответственность по ст. 125 УК РФ, поскольку он сам поставил потерпевшего в опасное для жизни состояние);

д) нравственных норм и правил. Например, человек должен заботиться о людях, находящихся в опасном для жизни или здоровья состоянии - оказать помощь, вызвать “скорую”, сообщить в соответствующие органы, несовершение этих действий может повлечь ответственность по ст. 125 УК РФ.

Однако одной лишь объективной предпосылки для привлечения к ответственности за бездействие недостаточно. Необходимо также установить, что лицо в данной конкретной ситуации имело реальную возможность совершить действия, вмененные ему в обязанность. К примеру, врач, не оказавший помощь больному из-за того, что оказывал ее другому пациенту или сам был тяжело болен, не несет ответственности по ст. 124 УК РФ

В уголовном праве бездействие подразделяется на чистое и смешанное. В последнем случае речь идет о ситуациях, когда лицо выполняет одну часть возложенных на него обязанностей, а другую – выполняет не до конца или вообще не выполняет. Примером может служить халатность (ст. 293 УК РФ), при которой должностное лицо не исполняет либо ненадлежащим образом исполняет свои обязанности, уклонение от призыва на военную службу (ст. 328 УК РФ) с помощью членовредительства или симуляции болезни. В последнем случае хотя сам способ уклонения и представляет собой активные действия, он включается в общее понятие уголовно–правового бездействия и является его составной частью.

Подводя итоги рассмотрения поставленного вопроса, дадим определение.

Преступное деяние представляет собой общественно опасное, противоправное, осознанное, волевое действие (бездействие), включающее в себя как телодвижение, так и сознательное использование человеком при совершении преступления орудий, средств, явлений, а также деятельности других лиц.

§ 3. Преступные последствия

Любое человеческое действие, в том числе и преступное, вызывает определенное изменение в реальной действительности. Однако далеко не все последствия имеют уголовно–правовое значение, а лишь те, которые отражаются на объектах уголовно–правовой охраны. Если, к примеру, у лица украли ту или иную вещь, то в результате у него могут возникнуть нравственные страдания и даже сердечное заболевание, однако в объективную сторону состава кражи включают только одно из последствий – реальный имущественный ущерб потерпевшему, любой другой вред к признакам состава преступления не относится.

Преступные последствия – это вредные изменения в объекте уголовно-  правовой охраны, от наступления которых защищает Уголовный закон.

В уголовно-правовой литературе было высказано мнение, что преступное последствие является обязательным признаком состава преступления37. Однако такое утверждение, на наш взгляд, является ошибочным, поскольку основано на смешении понятий преступления и состава преступления. Как уже подчеркивалось ранее, состав преступления представляет собой законодательную модель преступления, формулу, с помощью которой оно отражается в нормативном акте. Закон далеко не всегда указывает на последствия при конструировании составов преступлений. К примеру, для  состава изнасилования (ч. 1 ст. 131 УК РФ) последствия безразличны, как и для бандитизма (ст. 209 УК РФ), разбоя (ст. 162 УК РФ) и многих других составов преступлений.

В уголовном праве принято различать материальные и формальные составы преступлений. В первом случае закон признает наличие состава оконченного преступления тогда, когда наступит указанное в нем преступное последствие. К таким составам относятся убийство (ст. 105 УК РФ), кража (ст. 158 УК РФ), нарушение правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств (ст. 264 УК РФ) и др. Однако в большинстве случаев Уголовный кодекс не включает в объективную сторону состава преступления последствия, а связывает  ответственность лишь с совершением общественно-опасного деяния. Эта группа преступлений с формальным составом, к которой относится оскорбление (ст. 129 УК РФ), контрабанда (ст. 188 УК РФ), изнасилование (ст. 131 УК РФ), разбой (ст. 162 УК РФ) и др.

Деление составов на материальные и формальные позволяют установить момент окончания конкретного преступления и верно квалифицировать его. Так, убийство окончено при наступлении смерти потерпевшего, если же действия виновного  по независящим от него обстоятельствам не привели к смерти, содеянное оценивается как покушение на убийство.

В уголовном законодательстве содержится ряд составов преступлений, которые считаются выполненными в том случае, если действие преступника влечет реальную угрозу наступления общественно-опасных последствий, например, нарушение правил безопасности на объектах атомной энергетики (ч. 1 ст. 215 УК РФ), нарушение правил безопасности на взрывоопасных объектах (ч. 1 ст. 217 УК РФ).  В литературе высказывались различные суждения по поводу того,  формальным или материальным составам преступлений их можно отнести. Существует промежуточная точка зрения, что их следует определять как “деликты создания опасности” (или “составы опасности”), когда для объективной стороны недостаточно только действия или бездействия, но и не требуется наступления общественно-опасных последствий38. Мы разделяем точку зрения, что правильнее относить такие составы к материальным39,  поскольку именно эта позиция позволяет правильно решить вопросы об  установлении причинной связи и форм вины.

Ряд составов носят так называемый "формально-материальный" характер. В качестве примера можно привести ст. 180 УК РФ, которая, в частности, предусматривает ответственность за незаконное использование товарного знака, совершенное неоднократно (формальный состав) либо причинившее крупный ущерб (материальный состав).

Последствия, причиняемые общественно опасным деянием, можно разделить на материальные и нематериальные, материальные в свою очередь на имущественные и физические, нематериальные - на  личные и неличного характера.        

К имущественным последствиям относятся так называемый положительный (реальный) ущерб и упущенная выгода. К примеру, при совершении мошенничества (ст. 159 УК РФ) виновный  у  собственника путем обмана или злоупотребления доверием изымает имущество и тем самым причиняет прямой ущерб, а в результате совершения аналогичным способом преступления, предусмотренного ст. 165 УК РФ, потерпевший не получает той имущественной выгоды, которую он имеет право получить.

К последствиям физического характера закон относит физическую боль (ст. 116 УК РФ), физические страдания (ст. 117 УК РФ), легкий, средней тяжести и тяжкий вред здоровью (ст. 111, 112, 115, УК РФ), смерть потерпевшего (ст. 105 УК РФ).

К последствиям нематериального характера относятся такие изменения в объекте посягательства, которые не связаны с физическим воздействием на человека или предметы внешнего мира. Они могут быть личного характера, когда причинен вред какому-либо лицу, и неличного. Так, в ст. 285 УК РФ в качестве последствий предусмотрено существенное нарушение прав и законных интересов граждан либо охраняемых законом интересов общества и государства. Если, к примеру, в результате злоупотребления должностными полномочиями нарушено конституционное право человека на отдых - это нематериальное последствие личного характера, а в случае подрыва деловой репутации организации имеется нематериальное последствие неличного характера.

Конструируя те или иные составы преступлений, законодатели порой очень четко характеризуют преступные последствия деяния, как, например, при убийстве (ст. 105 УК РФ), нарушении правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств (ст. 264 УК РФ) и др. Однако нередко при характеристике последствий в законе используются так называемые оценочные понятия, такие как "тяжкие последствия" (п. "б" ч. 3 ст. 131 УК РФ); "значительный ущерб" (п. "г" ч. 2 ст. 158 УК РФ); “существенное нарушение” (ч. 1 ст. 285 УК РФ),  "крупный ущерб" (п. "а" ч. 1 ст. 258 УК РФ) и др. В этих случаях решение вопроса об отнесении фактически  наступивших последствий к той или иной категории относится к компетенции правоохранительных органов. Нередко смысл оценочных понятий разъясняется  в постановлениях Пленумов Верховного Суда. Так, к примеру, в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 25.04.95. № 5"О некоторых вопросах применения судами законодательства об ответственности за преступления против собственности"  дано разъяснение относительно понятия значительного ущерба при хищении, где сказано, что оценивая ущерб, суды должны учитывать стоимость имущества и другие существенные обстоятельства (материальное положение лица, значимость утраченного имущества для собственника).

Избежать использования оценочных понятий в законе невозможно, поскольку очень сложно порой конкретно определить все последствия того или иного преступления. Однако, как справедливо заметил М.И. Ковалев, при указании на оценочные понятия "вряд ли учитывается, сколько ошибок может совершить судебная  практика, пока, наконец, не установит приемлемые параметры для тех или иных видов последствий"40.  Поэтому в целях точного и единообразного применения уголовного законодательства следует стремиться к тому, чтобы их употребление было сведено к минимуму.

Завершая разговор о преступных последствиях, определим их уголовно-правовое значение.

1. Преступные последствия выступают в качестве обязательного признания в материальных составах преступлений. В этом качестве они позволяют в ряде случаев провести разграничение преступления и иного правонарушения (например, преступного злоупотребления должностным положением (ст. 285 УК РФ) и дисциплинарного проступка), а также между смежными составами преступлений (ранее приводился пример с мошенничеством (ст. 159 УК РФ) и причинением имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием (ст. 165 УК РФ);

2.  Преступные последствия предусматриваются законом в качестве квалифицирующих признаков составов преступлений (например, похищение человека, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего или иные тяжкие последствия (п. "в" ч. 3 ст. 126 УК РФ);

3. Если последствия не обозначены в статье Особенной части УК, они могут выступать в качестве обстоятельств, отягчающих наказание (п. "а" ч. 1. ст. 63 УК РФ), а также учитыватся судом как смягчающие обстоятельства.  

§ 4. Причинная связь

Причинная связь между деянием и наступившими преступными последствиями является одним из признаков объективной стороны преступления. Ее установление обязательно по материальным составам.

Как правило, вопросы, касающиеся причинной связи, не вызывают серьезных затруднений у правоприменителей. Однако учение о причинной связи является одной из сложнейших уголовно-правовых проблем, поскольку, во-первых, ее разработка невозможна без обращения к философии, во-вторых, в связи с тем, что в действительности порой бывает чрезвычайно трудно выделить из всей совокупности многочисленных фактов, условий, сил, так или иначе влияющих на последствия, то главное явление, которое, в конечном счете, определяет преступный результат.

Уголовно–правовое учение о причинной связи базируется на теории причинности как одной из категорий диалектического материализма. Вкратце ее основные положения сводятся к следующему:

1. Причинная связь является частицей всеобщей универсальной связи между явлениями материального мира. Иначе говоря, в окружающем нас мире все взаимообусловлено и взаимозависимо, и причинно-следственная связь выступает лишь частью этой связи. Причем то обстоятельство, что различные явления и процессы влияют друг на друга взаимно, постоянно меняясь местами, свидетельствует о том, что понятие причинной связи весьма приблизительно. По мысли Ф. Энгельса, "причина и следствие суть представления, которое имеет значение как таковое, только в применении к конкретному случаю; но как только мы будем рассматривать отдельный случай в его общей связи со всем мировым целым, эти представления сходятся и переплетаются в представлении универсального взаимодействия, в котором причины и следствие постоянно меняются местами; то, что здесь или теперь является причиной, становится там или тогда следствием и наоборот"41. Таким образом, если мы хотим установить, является ли данное явление причиной другого явления, то мы должны, "вырвав" их из общей массы, определять связь только между ними.

2. Причинно-следственная связь объективно существует вне нашего сознания. Она познаваема.

3. Причинная связь существует во времени и пространстве. Явление (процесс, событие) может быть причиной другого явления (события, процесса),  если она предшествует ему по времени;

4. Причинная связь является закономерной, необходимой, а не случайной. Необходимость означает, что “при тех фактических обстоятельствах, некоторые имели место в действительности, условие было необходимо для наступления данного результата, без него (или без замены его другими аналогичными условиями) этот результат не наступил бы”42.

Таким образом, причина – это явление, которое с внутренней закономерностью неизбежно порождает и обуславливает другие явления, именуемые следствием.

В российском и зарубежном уголовном праве существуют различные учения о причинной связи (теории эквивалентности, адекватной причинной связи, неравноценности условий, “ближайшей причины” и др.)43.  Не вдаваясь в дискуссию о достоинствах или недостатках той или иной концепции, попытаемся вкратце популярно изложить некоторые общие правила установления причинно-следственной связи, которые были бы полезны в практической деятельности.

Для начала необходимо установить наличие признаков общественно опасного деяния. В ряде случаев это представляет  определенные трудности, особенно когда признаком объективной стороны состава преступления является нарушение определенных правил и инструкций. К примеру, шофер Воронин был признан виновным в том, что при перевозке молока превысил скорость, не справился с управлением и допустил опрокидывание автомобиля, причинив существенный материальный ущерб.  Кроме того, Воронин не сообщил о случившемся в ГАИ. Однако судом не было собрано достаточно доказательств того, что шофер превысил скорость. Воронин утверждал, что во время управления автомобилем погодные условия были очень опасными, и он вел молоковоз с небольшой скоростью, опрокидывание произошло из-за неисправности цистерны молоковоза и заноса автомобиля. Его показания были подтверждены другими доказательствами.  В связи с этим Верховный Суд отменил приговор и прекратил дело в отношении Воронина из-за отсутствия состава преступления44.  

Следует отметить, что причинная связь устанавливается между теми действиями и последствиями, которые указываются в законе. К примеру, "выстрел есть “последствие” спуска курка, разрыв сердечной ткани - последствие попадания пули в сердце, смерть - последствие разрыва пулей сердечной ткани, самоубийство матери – последствие смерти единственного сына и т.д."45. Чтобы не запутаться в этом множестве взаимосвязей, нам необходимо вычленить из него то деяние и его последствие, которое обозначено в уголовно–правовой норме применительно к конкретному случаю.

Следующим этапом решения вопроса о наличии причинно-следственной связи является определение внешней последовательности явлений, принимаемых за причину и следствие: "Первым вопросом, на который должен ответить суд, исследуя причинную связь, является вопрос о том, доказано ли, что инкриминируемое действие совершено раньше, чем наступили общественно опасные последствия"46. В приведенном примере шофер Воронин не сообщил о случившемся в ГАИ, однако это нарушение не может быть признано причиной, поскольку совершено после того как был причинен ущерб.

Далее необходимо доказать, что эти действия явились необходимым условием наступления преступного результата, т.е. таким условием, без которого преступный результат не наступил бы. В зарубежной литературе некоторое время назад была популярна так называемая “теория эквивалентности”, суть которой заключалась в следующем. При определении причинно-следственной связи из совокупности условий, предшествующих наступлению признанного результата, мысленно исключаются определенные события. Если при таком исключении получается, что без данного события последствия не наступили бы, то это событие является необходимым условием наступления преступного результата, а следовательно и его причиной. Однако при практическом применении эта теория вела к расширению пределов уголовной ответственности. Как писал русский профессор уголовного права Н.Д. Сергиевский: "Причиной смерти лица, например, умершего от простуды, будет и портной, сшивший ему холодное платье, и слуга, ошибочно уверявший его, что погода теплая, и извозчик, который слишком тихо вез его по улицам города  в  морозный день, и наконец, он сам, надевший холодное платье в большой мороз"47. Поэтому просто наличие необходимого условия еще недостаточно для вынесения окончательного решения о наличии причинной связи. В российском уголовном праве проводится принципиальное различие между причинами и условиями (даже необходимыми). Условия в отличие от причины сами по себе не способны передать следствие, но, сопутствуя причинам и влияя на них, помогают им развиваться или наоборот тормозят их развитие. Причина порождает следствие благодаря процессам, происходящим внутри нее. Условие только внешне благоприятствует наступлению следствия. Поэтому для отграничение причины от условий следует задать себе вопрос – а наступил бы преступный результат, если бы не вмешались посторонние силы? Если нет, то причинная связь отсутствует. Наглядной иллюстрацией к сказанному может служить следующее дело.        

Измайлов и Айнетдинов избили Зубкова, причинив ему телесные повреждения: перелом кости носа с разрывом хряща и множественные повреждения лица и туловища. От острого малокровия, вызванного длительным и значительным кровотечением из-за заболевания крови (гемофилии), Зубков скончался.

Возникает вопрос – можно ли утверждать, что действия Айнетдинова и Измайлова послужили причиной смерти Зубкова? Если бы они не избили его, то Зубков бы не умер, т.е. это является необходимым условием смерти, однако наступил бы этот результат, если бы в процесс не вмешались дополнительные факторы, в частности то, что Зубков был болен гемофилией (нарушением свертываемости крови), о  чем обвиняемым не было известно? Нет, не наступил бы. При рассмотрении этого дела заключением судебно-медицинской экспертизы было установлено, что наступление смерти обусловлено не причиненной травмой, а тяжелым заболеванием, которым страдал Зубков. В связи с этим Верховный Суд не усмотрел между действиями Айнетдинова, Измайлова и смертью Зубкова причинной связи48.

Таким образом, для наличия причинной связи должна быть установлена внутренняя необходимость, закономерность между действием субъекта и общественно опасным последствием преступления.

Однако в ряде случаев субъект специально использует то обстоятельство, что между его действиями и последствиями преступления  вмешиваются силы природы, действия людей, технические средства и т.п. Как решался бы вопрос об ответственности Айнетдинова и Измайлова, если бы они знали о болезни Зубкова и рассчитывали бы на то, что даже незначительные повреждения будут способны привести к смерти? В этом случае следует руководствоваться положением, что присоединение к действиям лица сил и средств, используемых по его воле, не  прерывает причинной связи между действиями виновного и наступившими последствиями. Таким образом, указанные лица должны были бы нести уголовную ответственность за причинение смерти Зубкову.

В связи с этим представляется несостоятельной "адекватная теория причинности", представители которой считают причиной наступления преступного результата только те действия, которые вообще, как правило, обычно влекут преступный результат. С этой точкой зрения наступление смерти от носового кровотечения не является типичным, поэтому причинная связь в данном случае, по их мнению, отсутствует. Однако сторонники этой теории не учитывают специфических конкретных ситуаций, тем самым отрицая объективность причинной связи и заменяя ее субъективными  представлениями о типичности или нетипичности того или иного результата.

В заключении этого вопроса рассмотрим особенности причинно-следственной связи при бездействии. Уголовный закон в ряде случаев прямо указывает на необходимость причинной связи между бездействием субъекта и преступными последствиями, к примеру, при халатности (ст. 293 УК РФ). Как уже отмечалось ранее, бездействие в уголовно-правовом смысле всегда заключается в невыполнении лицом лежащей на нем обязанности. Кроме того, у лица должна  быть возможность совершить определенные действия. Поэтому о наличии причинной связи при бездействии можно говорить лишь при установлении обязанности и возможности лица действовать в данной ситуации. Однако этим  особенности установления причинной связи при  бездействии не исчерпываются. Необходимо также установить, что соответствующее действие, которое субъект должен был и мог совершить, предотвратило бы наступление преступного результата.

§ 5. Иные признаки объективной стороны состава преступления

Из всех признаков, присущих объективной стороне, только лишь действие или бездействие является обязательным для каждого состава преступления, остальные (последствия, причинная связь, способ, время, место, обстановка, орудия и средства совершения преступления) относятся  к факультативным признакам.

Из всех факультативных признаков, пожалуй, наибольшее значение имеет способ совершения преступления, под которым обычно понимают комплекс приемов или методов, применяемых лицом при совершении преступного посягательства. Этот факультативный признак объективной стороны состава преступления достаточно часто указывается законодателем в диспозициях отдельных норм и тем самым приобретает черты обязательного признака для конкретных составов преступлений. Так, на способ указывается в статьях, посвященных хищениям: в краже (ст. 158 УК РФ) – на тайный способ, грабеже (ст. 161 УК РФ) – на открытый, мошенничестве - на обман или злоупотребление доверием и т.д. Одним из наиболее популярных способов совершения преступления является физическое насилие, под которым понимается общественно опасное противоправное умышленное воздействие на организм человека помимо или вопреки его воле. Кроме того, к "типичным" способам относятся обман, угрозы, использование служебного положения и др.

Существуют некоторые различия между уголовно-правовым и криминалистическим понятиями способа. Для представителей криминалистической науки важен своеобразный "почерк" преступника, особенности, детали, которые помогают достоверно установить картину преступления и личность виновного. Поскольку для них важны именно доказательственные моменты, то способ совершения преступления многие из них трактуют широко, включая в него как приемы непосредственного совершения преступления, так и  методы его подготовки и сокрытия49. Однако при таком подходе способ совершения преступления выходит за рамки его объективной стороны, поэтому считаем, что правильнее говорить о нем лишь применительно к поведению, которым непосредственно совершается действие, предусмотренное уголовным законом. Применительно к подготовке или сокрытию преступления речь можно вести соответственно о способах его подготовки или сокрытия, но не о способе его совершения.

Орудия и средства - это предметы материального мира, с помощью которых совершаются преступления (оружие, документы, автомобиль, отмычка и т.п.). Орудия и средства совершения преступления необходимо отличать от предмета преступления. К примеру,  то же оружие может быть предметом преступления, предусмотренного ст. 222 УК РФ, и средством совершения преступления, предусмотренного ст. 162 УК РФ.

Время совершения преступления - это тот временной промежуток, в течение которого совершается какое-либо преступное действие. Описывая признаки преступления, представители правоохранительных органов всегда указывают тот день и час, когда оно было совершено. Однако в действующем уголовном законодательстве редко содержится указание на этот признак. В качестве примера можно привести ст. 190 УК РФ, предусматривающую ответственность за невозвращение в установленный срок на территорию РФ предметов художественного, исторического и археологического достояния ее народов. Кроме того, иногда имеет значение продолжительность преступления. Например, ответственность за самовольное оставление военнослужащим воинской части или места службы (ст. 337 УК РФ) дифференцирована в зависимости от длительности отлучки.

Место совершения преступления - это то пространство, участок местности, территория, на которой оно происходит. Так, в качестве места совершения незаконной охоты (ст. 258 УК РФ) может быть территория заповедника, заказника, зона экологического бедствия или зона чрезвычайной экологической ситуации; при контрабанде (ст. 188 УК РФ) таким местом является таможенная граница РФ.

Обстановка совершения преступления - т.е. обстоятельства, условия, в которых оно совершается. К примеру, при убийстве в состоянии аффекта (ст. 107 УК РФ) такое состояние возникает у лица под воздействием противоправного поведения потерпевшего (насилия, оскорбления, издевательства и т.д.) или длительной психотравмирующей ситуации; самоуправству (ст. 330 УК РФ) обязательно присуща обстановка, когда есть спор о чем-либо, и т.д.

Факультативные признаки объективной стороны состава преступления имеют различное значение:

1) в некоторых составах они являются обязательными признаками, определяющими общественную опасность содеянного и позволяющими разграничить преступное и непреступное деяние, например, в ст. 110 УК четко указано на три способа доведения лица до самоубийства или покушения на него: угрозы, жестокое обращение, систематическое унижение человеческого достоинства; в случае, если лицо доведено до самоубийства другим способом (исполнение религиозных обрядов, неисполнение обещания жениться и т.п.), содеянное не образует этого состава преступления;

2) выступая в качестве обязательных признаков, они позволяют разграничить одни преступления от других, например, формы хищения (ст. 158–162 УК РФ) отличаются по способам их совершения;

3) законодатель нередко использует эти признаки в качестве квалифицирующих обстоятельств. Например, применение оружия или предметов, используемых в качестве оружия, выступает квалифицирующим признаком разбоя (п. "г" ч. 2 ст. 162 УК РФ), захвата заложника (п. "г" ч. 2 ст. 206 УК РФ), хулиганства (ч. 3 ст. 206 УК РФ) и др.;

4) когда анализируемые признаки не указаны в качестве обязательных или квалифицирующих, они могут выступать в качестве обстоятельств, смягчающих или отягчающих наказание (ст. 61 и 63 УК РФ).

М.Б. Фаткуллина,

кандидат юридических наук,

Уральский юридический

институт МВД России

Лекция 7. Субъект преступления

§ 1. Общие условия уголовной ответственности

и понятие субъекта преступления

Одним из элементов состава преступления выступает субъект преступления. По сравнению с УК РСФСР 1960 г. в новом Уголовном кодексе 1996 г. в самостоятельную главу 4 выделено положение о лицах, подлежащих уголовной ответственности, что позволило обособить нормы уголовного закона, которые непосредственно относятся к характеристике субъекта преступления. Однако по-прежнему УК не применяет понятие "субъект преступления". Тем не менее, хотя Общая часть УК РФ использует такие понятия, как "лицо, совершившее преступление" (ст. 4, 6, 7, 10 УК РФ и др.), "лицо, подлежащее уголовной ответственности" (ст. 19, 20 УК РФ и др.), "лицо, признанное виновным в совершении преступления" (ст. 60, 65 УК РФ), "лицо, отбывающее наказание" (ст. 79–81 УК РФ), "лицо, осужденное за совершение преступления" (ст. 82-85 УК  РФ и др.), по существу, речь идет о субъекте преступления. Понятие "субъект преступления" также подразумевается законодателем, который в нормах Особенной части УК РФ говорит о "лице, ранее судимом за совершение какого-либо преступления" (ст. 191, 200 УК РФ и др.); "лице, выполняющем управленческие функции в коммерческой или иной организации" (ст. 201, 204 УК РФ), "должностном лице" (ст. 188, 285, 290 УК РФ и др.) и т.п. Хотя в нормах  Особенной части УК субъект преступления прямо не назван, тем не менее указанный термин широко применяется на практике при анализе любого преступления. Органы предварительного расследования и судебные органы детально исследуют наличие либо отсутствие самого субъекта преступления, а также признаков, которыми он должен обладать. Термин "субъект преступления" используется в учебных целях и в науке уголовного права для обозначения одного из элементов состава преступления.

В статье 19 УК РФ "Общие условия уголовной ответственности" говорится, что "уголовной ответственности подлежит только вменяемое физическое лицо, достигшее возраста, установленного настоящим Кодексом". Таким образом, можно выделить признаки (условия) наступления уголовной ответственности, которые характеризуют общий субъект преступления:

1) физическое лицо;

2) лицо, достигшее установленного уголовным законом возраста;

3) вменяемое лицо.

Исходя из классического принципа уголовного права  - личной виновной ответственности - в Российской Федерации согласно действующему законодательству ответственности подлежит только физическое лицо, т.е. конкретный человек. Не являются субъектами преступления животные, силы природы, юридические лица. В 1973 г. Европейский комитет по проблемам преступности Совета Европы рекомендовал странам - членам Совета - признавать в качестве субъектов уголовной ответственности юридических лиц. В ряде стран (например, по законодательству Франции, Англии, США) ответственность  юридических лиц возможна.

Для привлечения к уголовной ответственности не имеет значения  правовой статус лица. Это может быть гражданин РФ, иностранный гражданин либо лицо без гражданства.

Вместе с тем, не любое физическое лицо может выступать субъектом преступления. Нести уголовную ответственность может лишь тот человек, который способен понимать фактическую сторону и общественную значимость совершаемых действий и руководить ими. Этой способностью обладают только вменяемые и достигшие определенного возраста лица.

В ряде случаев, предусмотренных нормами Особенной части УК РФ, уголовной ответственности подлежат лица, которые помимо обязательных  признаков общего субъекта преступления, обладают какими-либо дополнительными признаками. Например, субъектами преступлений против военной службы могут быть только три категории лиц - военнослужащие, военнообязанные и военные строители. Дополнительные признаки в подобных ситуациях принято называть факультативными (обязательными только для конкретных составов преступлений), а лицо, обладающее этими признаками, - специальным субъектом.

Таким образом, субъект преступления - это физическое вменяемое лицо, достигшее ко времени совершения преступления установленного уголовным законом возраста, а в случаях, специально предусмотренных нормами Особенной части УК, дополнительно обладающее специальными признаками.

§ 2. Возрастные признаки субъекта преступления

Статья 20 УК РФ 1996 г. в части первой устанавливает общее правило наступления уголовной ответственности относительно возрастного критерия: "Уголовной ответственности подлежит лицо, достигшее ко времени совершения преступления шестнадцатилетнего возраста". Установленный 16-летний возраст наступления уголовной ответственности достаточно обоснован законодателем, который исходит из того, что по достижении указанного возраста несовершеннолетний по уровню своего психофизического развития способен понимать характер и социальную значимость своих действий (их возможные последствия), соотносить свои побуждения с требованиями запретов и норм общественного поведения, а также верно воспринимать уголовное наказание.

Однако из общего правила существуют два исключения.

1. В ряде случаев несовершеннолетний и с четырнадцати лет способен осознавать уголовно-правовые запреты. Статья 20 УК РФ в части второй устанавливает ряд преступлений, при совершении которых лицо несет уголовную ответственность с 14 лет: убийство (ст. 105 УК РФ), умышленное причинение тяжкого вреда здоровью (ст. 111 УК РФ), умышленное причинение вреда здоровью средней тяжести (ст. 112 УК РФ), похищение человека (ст. 126 УК РФ), изнасилование (ст. 131 УК РФ), насильственные действия сексуального характера (ст. 132 УК РФ), кража (ст. 158 УК РФ), грабеж (ст. 161 УК), разбой (ст. 162 УК РФ), вымогательство (ст. 163 УК РФ), неправомерное завладение автомобилем или иным транспортным средством без цели хищения (ст. 166 УК РФ), умышленное уничтожение или повреждение имущества при отягчающих обстоятельствах (ч. 2 ст. 167 УК РФ), терроризм (ст. 205 УК РФ), захват заложника (ст. 206 УК РФ), заведомо ложное сообщение об акте терроризма (ст. 207 УК РФ), хулиганство при отягчающих обстоятельствах (ч.2 и 3 ст. 213 УК РФ), вандализм (ст. 214 УК РФ), хищение либо вымогательство оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств (ст. 226 УК РФ), хищение либо вымогательство наркотических средств или психотропных веществ (ст. 229 УК РФ), приведение в негодность транспортных средств или путей сообщения (ст. 267 УК РФ). Следует отметить, что перечень преступлений, указанный в ч.2 ст. 20 УК РФ, является исчерпывающим и не подлежит расширительному или ограничительному толкованию. Все перечисленные выше преступления могут быть совершены только умышленно.

Что же лежит в основе снижения в рассматриваемых случаях возраста уголовной ответственности до 14 лет? Учитывая необходимый  уровень сознания и социального развития, который приобретается  с достижением определенного возраста, когда под влиянием семьи, школы, социального окружения, подросток понимает, что хорошо и что плохо, в каких случаях его действия могут причинить вред другим людям и обществу, - специалисты считают, что опасность и значение ряда посягательств на жизнь,  здоровье других людей, чужое имущество, общественный порядок доступны пониманию подростка и в 14 лет.

Следует признать ошибочным положение, что с 14 лет наступает уголовная ответственность за наиболее тяжкие преступления (см. кн.: Уголовное право. Общая часть. Учебник для вузов / Под ред. И. Я. Козаченко, З. А. Незнамовой. М., 1997. С. 169), так как в части второй ст. 20 УК РФ преступления указаны не потому, что они наиболее опасны для личности, общества или государства, а в связи с тем, что их общественная опасность совершенно очевидна и доступна пониманию подростка. Например, вандализм (ст. 214 УК РФ) - это преступление небольшой тяжести.

2. Второе исключение состоит в том, что за совершение отдельных преступлений, что вполне логично, устанавливается уголовная ответственность с 18 лет. Например, ст. 150 УК РФ предусматривает наступление уголовной ответственности за вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления в отношении лиц старшего возраста, достигших 18 лет. Аналогичная ситуация прослеживается и по таким преступлениям, как неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего (ст. 156 УК РФ), преступлениям против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления, воинским и некоторым другим преступлениям. А в ряде преступлений установлен еще больший возрастной предел. Например, за вынесение судьей (судьями)  неправосудных приговора, решения или иного судебного акта уголовная ответственность может наступить с 25 лет (ст. 305 УК РФ).

Действующее уголовное законодательство учитывает, что несовершеннолетний человек находится в состоянии становления, как личность, и поэтому предусматривает ряд особенностей не только при наступлении уголовной ответственности, но и при назначении и исполнении уголовного наказания или применении принудительных мер воспитательного воздействия. Например, к лицам, совершившим преступления в возрасте до 18 лет, не могут быть применены положения закона о лишении свободы более чем на 10 лет, не может быть назначена смертная казнь; в отношении несовершеннолетних значительно сокращены сроки давности и т.п. Подробно эти особенности отражены в разделе V УК РФ "Уголовная ответственность несовершеннолетних". Кроме того, несовершеннолетие виновного может быть учтено судом в качестве смягчающего обстоятельства при назначении вида и размера наказания (п. "б" ч. 1 ст. 61 УК РФ).

Уголовным законом не ограничен максимальный возраст уголовной  ответственности. Лица преклонного возраста несут уголовную ответственность на общих основаниях. Однако в отношении данной категории существуют особенности применения отдельных видов наказания. Так, пожизненное лишение свободы и смертная казнь не назначаются мужчинам, достигшим к моменту вынесения судом приговора шестидесятипятилетнего возраста (ст. 57, 59 УК РФ), а обязательные работы и ограничение свободы не применяются к женщинам старше 55 и мужчинам - 60 лет (ст. 49, 53 УК РФ).

Установление в уголовном законе строго формализованной минимальной возрастной границы уголовной ответственности требует точного определения возраста лица, совершившего преступление (т.е. установление числа, месяца и года рождения). Этот вопрос решается следующим образом:

1) на основании соответствующих документов (свидетельство о рождении ребенка, паспорт и т.п.). При этом следует помнить, что возраст определяется не началом дня рождения, а его окончанием, т.е. начиная с ноля часов следующих суток50. По некоторым делам это имеет важное значение, например, при решении вопроса о привлечении к уголовной ответственности;

2) если соответствующих документов о возрасте несовершеннолетнего не имеется, проводится судебно-медицинская экспертиза. При установлении судебно-медицинской экспертизой возраста подсудимого днем его рождения считается последний день того года, который назван экспертами, а при определении минимального и максимального числа лет суду следует исходить из предлагаемого экспертами минимального возраста такого лица51. Например, если экспертизой установлен ориентировочно возраст  четырнадцать - пятнадцать лет, то следует считать, что несовершеннолетнему - 14 лет, а днем рождения считается последний день года - 31 декабря, - исходя из определенного экспертизой возраста.

Называя конкретный возраст, по достижении которого возможно привлечение к уголовной ответственности, законодатель подразумевает биологический возраст лица - количество лет независимо от интеллектуального развития. Вместе с тем, новый УК РФ содержит исключение из общего правила, которое позволяет освободить несовершеннолетнего от уголовной ответственности даже по достижении  им возраста, установленного законом. Часть 3 ст. 20 УК РФ устанавливает, что если несовершеннолетний достиг возраста, предусмотренного настоящим Кодексом, но "вследствие отставания в психическом развитии, не связанном с психическим расстройством, во время совершения общественно опасного деяния не мог в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими, он не подлежит уголовной ответственности." Установить подобный факт возможно с помощью психолого-психиатрической экспертизы.

Итак,  в новом УК впервые на законодательном уровне решается вопрос о возрастной вменяемости, что позволяет учитывать возрастные отставания интеллектуального  и волевого развития несовершеннолетнего. Не секрет, что обстоятельства и условия жизни (особенно в настоящее время в России), в которых развиваются подростки, очень различны - от благоприятных и до таких, при которых несовершеннолетний поставлен на грань между жизнью и смертью (например, воспитывается в семье родителей-алкоголиков, в детском доме или вообще не имеет родителей и места жительства). Учитывая подобную ситуацию, правоприменительные органы  с помощью судебно-психиатрической экспертизы решают вопрос, достиг ли ребенок "интеллектуального" возраста, с которым закон связывает возможность уголовной ответственности. Если будет установлено, что несовершеннолетний отстает в психическом развитии, не связанном с психическим расстройством, и совершает общественно опасное деяние, он не подлежит уголовной ответственности.

Таким образом, признаками "возрастной невменяемости" являются:

1) несовершеннолетний достиг возраста, установленного уголовным законом для наступления уголовной ответственности (14 или 16 лет), однако отстает в психическом (интеллектуальном или волевом) развитии, то есть:

- во время совершения общественно опасного деяния не мог в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий  (бездействия) - интеллектуальный момент;

- не мог в полной мере руководить своими действиями (бездействием) - волевой момент;

2) отставание в психическом развитии не связано с психическим расстройством.

О настоящей невменяемости в этих случаях речь не идет  из-за отсутствия ее медицинского критерия. Задержка в психофизиологическом развитии несовершеннолетнего связана с индивидуальными возрастными особенностями формирования и развития несовершеннолетнего.

§ 3. Вменяемость и невменяемость

Одним из признаков общего субъекта преступления является вменяемость. Только вменяемые лица способны сознавать содеянное ими и руководить своими поступками. Понятия вменяемости в УК РФ не содержится, а признаки, которыми должно обладать вменяемое лицо, можно выделить, проанализировав ст. 21 УК РФ "Невменяемость". Невменяемые лица не могут быть субъектами преступлений и  не подлежат уголовной ответственности. К ним могут быть применены только принудительные меры медицинского характера.

Вменяемость - это состояние психики человека, при котором в момент совершения преступления он был способен отдавать отчет своим действиям (бездействию) и руководить ими. Психические функции - сознание и воля - определяют поведение человека, обусловленное объективной действительностью, социально-психологическим развитием, возрастом, состоянием психического здоровья, условиями материальной жизни общества. Человек как разумное существо способен оценить фактические обстоятельства, при которых он совершает деяние, последствия своих поступков и сознательно управлять ими. Способность осознавать характер своего поведения и руководить им является основанием признания лица виновным в совершении умышленного или неосторожного преступления.

Понятие невменяемости содержится в ч. 1 ст. 21 УК РФ: "Не подлежит уголовной ответственности лицо, которое во время совершения общественно опасного деяния  находилось в состоянии невменяемости, т.е. не могло осознавать фактический характер и общественную опасность  своих действий (бездействия) либо руководить ими вследствие  хронического психического расстройства, временного  психического расстройства, слабоумия или иного болезненного состояния психики".

Раскрывая признаки невменяемости, наука уголовного права и судебная практика опираются на два критерия: юридический (психологический) и медицинский (биологический).

Юридический критерий невменяемости определяется двумя признаками: интеллектуальным и волевым.

Интеллектуальный момент заключается в неспособности лица осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия). Лицо не понимает фактическую сторону своего деяния, причинную связь между деянием и наступившими последствиями, а главное, - не понимает социальный смысл деяния, т.е. опасность поведения для общества.

Волевой момент юридического критерия невменяемости означает неспособность лица руководить своими действиями (бездействием), управлять и контролировать свое поведение. При этом лицо может вполне осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия). Чаще всего расстройство воли при способности осознавать свое поведение наблюдается у наркоманов во время наркотического голодания, когда лицо осознает, допустим, что незаконно проникает в больницу и завладевает наркотическими препаратами, но не может воздержаться от совершения этих действий, вызванных наркотической зависимостью.

Уголовное законодательство для признания наличия юридического критерия невменяемости требует установления хотя бы одного из моментов - интеллектуального либо волевого, что является достаточным основанием  в совокупности с медицинским критерием для признания лица невменяемым.

Медицинский критерий невменяемости предполагает наличие у лица хронического психического заболевания, временного психического расстройства, слабоумия или иного болезненного состояния.

Понятие медицинского критерия раскрывается исходя из положений науки психиатрии.

Хроническое психическое заболевание может быть врожденным или являться следствием неизлечимых либо трудноизлечимых душевных болезней, носящих длительный характер и способных прогрессировать, т.е. накапливать болезненные явления. К хроническим психическим расстройствам психиатрия относит шизофрению, паранойю, прогрессивный паралич как следствие сифилиса мозга, маниакально-депрессивный психоз, прогрессирующее старческое слабоумие, эпилепсию и другие болезни.

Временное психическое расстройство характеризуется кратковременностью протекания и заканчивается выздоровлением. К таким расстройствам относятся так называемые исключительные состояния: патологическое опьянение, алкогольный психоз, белая горячка, реактивные симптоматические состояния, т.е. расстройства психики, вызванные тяжкими душевными потрясениями и переживаниями, некоторые виды острых психических расстройств и др.

Слабоумие - это понижение или полный упадок психической деятельности, связанный с поражением интеллектуальных способностей человека  и необратимыми изменениями личности. Слабоумие заключается в понижении или потере умственных способностей лица и является врожденным или приобретенным в результате тяжелых перенесенных неврологических заболеваний (энцефалита, сотрясения мозга, менингита). Психиатрией различаются три степени слабоумия: дебильность (легкая), имбецильность (средняя степень), идиотия (глубокая, тяжелая степень поражения умственной деятельности).

Иное болезненное состояние психики - это болезненные явления, не являющиеся психическими заболеваниями в точном смысле этого слова, но тем не менее сопровождающиеся различными временными нарушениями психики. К ним можно отнести: острые галлюцинаторные бредовые состояния, вызванные инфекцией (при сыпном и брюшном тифе), при опухолях мозга, при наркомании, вызванные тяжелыми травмами, при острых отравлениях, при  лунатизме и некоторых иных случаях.

Наличие только медицинского критерия является недостаточным для признания лица невменяемым. Например, не всегда слабоумие предполагает обязательное наличие  юридического критерия. Только совокупность юридического и медицинского критериев является основанием признания лица невменяемым и не подлежащим уголовной ответственности.

Состояние невменяемости устанавливается следствием и судом на основании заключения судебно-психиатрической экспертизы. В соответствии с действующим уголовно-процессуальным законодательством проведение данной экспертизы  является обязательным для оценки психического состояния обследуемого, когда возникает сомнение по поводу его вменяемости или его способности к моменту производства по делу отдавать отчет в своих действиях либо руководить ими. Заключение судебно-психиатрической экспертизы о вменяемости либо невменяемости лица, совершившего общественно опасное деяние, для судебных органов не является обязательным, а оценивается в совокупности с другими доказательствами по делу.

В наиболее сложных ситуациях лица, совершившие общественно опасные деяния, направляются на психиатрическую экспертизу Центра социальной и судебной психиатрии им. В.П. Сербского в Москве.

Состояние невменяемости лица определяется только на момент совершения им конкретного преступления, никто не может быть признан невменяемым вообще, т.е. вне связи с той или иной ситуацией.

Таким образом, подчеркнем, что, во-первых, для признания невменяемым лица, совершившего общественно опасное деяние, необходимо установить совокупность медицинского (биологического) критерия и хотя бы одного из признаков (волевого либо интеллектуального) юридического (психологического) критерия, а во-вторых, невменяемость лица должна быть установлена только по отношению к конкретному совершенному им общественно опасному деянию.

Уголовно-правовые последствия признания лица невменяемым:

а) если лицо совершило общественно опасное деяние в состоянии невменяемости, оно на основании положения, закрепленного в ст. 21 УК РФ, освобождается от уголовной ответственности, однако суд может применить к этому лицу принудительные меры медицинского характера (см. раздел VI УК РФ "Принудительные меры медицинского характера"), если психическое расстройство связано с возможностью причинения этим лицом иного существенного вреда либо с опасностью для себя или других лиц;

б) если лицо после совершения преступления заболело психическим расстройством, которое препятствует назначению или исполнению наказания, субъект не освобождается от уголовной ответственности и по его излечении к нему должны быть применены меры уголовного наказания, если не истекли сроки давности. В этом случае время принудительного лечения в психиатрическом стационаре засчитывается в срок лишения свободы из расчета день за день.

§ 4. Уголовная ответственность лиц с психическим

расстройством, не исключающим вменяемости

Новый УК РФ 1996 г. впервые в российском уголовном праве сформулировал норму об уголовной ответственности лиц с психическим расстройством, не исключающим вменяемости (ст. 22 УК РФ). Речь идет о так называемой "уменьшенной вменяемости" (в иных источниках это состояние носит название "ограниченной" или "пограничной" вменяемости), хотя указанный термин в УК РФ не употребляется.

В ряде случаев возникает вопрос об уголовной ответственности лиц, совершивших общественно опасное деяние в "промежуточном" состоянии между нормальным состоянием  психики и патологическим. "Промежуточное" состояние психики возникает из-за расстройства психической деятельности, однако не достигает границ психического заболевания, ограничивая способность лица сознавать характер и значение совершаемых действий и руководить ими.

Проблема уменьшенной вменяемости является дискуссионной в правовой литературе. Ряд психиатров и юристов полагают, что лицо может совершить общественно опасное деяние либо в состоянии вменяемости, либо в состоянии невменяемости, отвергая тем самым саму постановку вопроса52. Некоторые специалисты говорили о промежуточной, пограничной вменяемости53. Приверженцы третьей точки зрения полагают, что уменьшенная вменяемость - "это не промежуточная категория между вменяемостью и невменяемостью, а составная часть вменяемости"54.

Законодатель в настоящее время решает эту проблему, придерживаясь последней из указанных выше позиций: "Вменяемое лицо, которое во время совершения преступления в силу психического расстройства не могло в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими, подлежит уголовной ответственности" (ч. 1 ст. 22 УК РФ).

В указанной ситуации речь идет о степени вменяемости, которая определяется в рамках общей вменяемости. Следует отметить, что научные исследования, проведенные юристами и психиатрами, показали, что среди совершивших преступления против личности число страдающих психическими аномалиями достигает 65-70 % всех осужденных за эти преступления, и эти обстоятельства необходимо учитывать при назначении наказания55. Среди лиц, совершивших преступления и признанных вменяемыми, значительный процент составляют лица, страдающие психическими аномалиями (психопатии различной степени, слабоумие в степени дебильности, хронический алкоголизм, шизофренические дефекты, остаточные явления черепно-мозговых травм, органические заболевания центральной нервной системы, наркомания и т.п.).

Признаки уменьшенной вменяемости следующие:

1) медицинский критерий - лицо во время совершения преступления страдало психическим расстройством;

2) юридический критерий - лицо сохранило способность (хотя и не в полной мере) осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) - интеллектуальный момент; или руководить своим поведением - волевой момент.

Уголовно-правовые последствия совершения преступления в состоянии психического расстройства, не исключающего вменяемости:

1) лицо подлежит уголовной ответственности;

2) на основании положений ч. 2 ст. 22 УК РФ психическое расстройство, не исключающее вменяемости, учитывается судом при назначении наказания и может служить основанием для назначения принудительных мер медицинского характера в виде амбулаторного принудительного наблюдения и лечения у психиатра (ст. 99 УК РФ).

§ 5. Уголовная ответственность лиц, совершивших преступление

в состоянии опьянения

Статистические данные свидетельствуют о значительном количестве преступлений, совершаемых лицами, находившимися в состоянии опьянения. Наиболее распространенным является  опьянение алкоголем, однако в последнее время возрастает и количество преступлений, совершаемых лицами в состоянии наркотического или токсического опьянения.

Согласно ст. 23 УК РФ "лицо, совершившее преступление в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя, наркотических средств или других одурманивающих веществ, подлежит уголовной ответственности". Указанная норма говорит о физиологическом опьянении независимо от его степени. В отличие от ранее действовавшего уголовного законодательства УК РФ 1996 г. не считает его обстоятельством, отягчающим ответственность.

При физиологическом опьянении ослабляется функционирование тормозных процессов нервной деятельности и самоконтроль. Тем не менее у пьяного сохраняется контакт с окружающей средой,  и его поступки носят мотивированный характер. Простое физиологическое опьянение даже в том случае, если оно влечет за собой утрату лицом способности осознавать характер своих действий или руководить ими вследствие сильного опьянения, не может рассматриваться в рамках невменяемости. В этом случае отсутствует медицинский критерий, т.е. наличие у лица психического расстройства, парализующего или существенно ограничивающего способности его воли и сознания. Обычное опьянение, как правило, возникает в результате произвольного употребления алкоголя, наркотических или одурманивающих веществ, дозы которых  в значительной степени  и определяют поведение виновного в состоянии опьянения. Употребляя вышеуказанные вещества, лицо по своей воле приводит себя в состояние опьянения, которое хотя и нарушает психические процессы, но не является болезненным состоянием, возникающим помимо воли лица. Все это не позволяет отождествлять опьянение с разновидностью психического заболевания.

В связи с вышеизложенным, состояние обычного физиологического опьянения не только не устраняет уголовную ответственность, но и не может рассматриваться как смягчающее ответственность обстоятельство. 90% случаев хулиганства, значительное число убийств, тяжких насильственных преступлений против личности, разбоев и грабежей совершается лицами, находящимися в нетрезвом состоянии56. Поскольку пьянство, а также наркомания и токсикомания порицаются в любом обществе, совершение преступления лицами в состоянии физиологического опьянения не должно рассматриваться судами как обстоятельство, смягчающее ответственность.

Иная ситуация возникает в случае, если физиологическое опьянение носит не добровольный, а вынужденный характер, когда субъекта заставили употребить такие вещества против или помимо его воли с помощью насилия или угроз, либо ввели эти вещества в его организм обманным путем, либо он употребил их ошибочно или не зная об их свойствах. По мнению некоторых авторов, этот вид опьянения с большим основанием можно отнести к смягчающим обстоятельствам, так как "оно, во-первых, возникло против или помимо воли и сознания лица, а во-вторых, как и любое опьянение, оно обычно затрудняет способность распознавать зависимость и причинную связь явлений, снижает возможность контролировать свое поведение и руководить своими поступками"57.

В законодательстве ряда стран, особенно придерживающихся англосаксонской системы права, содержатся указания на освобождение от ответственности лица, совершившего преступление в состоянии вынужденного опьянения. Думается, данное обстоятельство может быть учтено и российским судом, хотя уголовный закон не регламентирует подобное положение.

Иначе должен решаться вопрос об уголовной ответственности за деяния, совершенные  в состоянии патологического опьянения. Патологическое опьянение является болезненным состоянием, которое относится к кратковременным  психическим расстройствам и качественно отличается от глубокой степени обычного бытового опьянения. Болезненное состояние в этом случае возникает из-за предрасполагающих факторов (психическая слабость, физическое и психическое истощение и т.п.)  и употребления, чаще всего, алкоголя в небольших количествах. Этот вид опьянения психиатрия признает разновидностью психического расстройства (к ним относятся белая горячка, алкогольный галлюциноз, алкогольный параноид и т.д). Совершение преступления при указанных расстройствах исключает вменяемость и уголовную ответственность в связи с тем, что в этих случаях налицо сочетание юридического и медицинского критериев. Лицо в указанной ситуации признается невменяемым, и к нему вместо наказания могут быть применены принудительные меры медицинского характера. Патологическое опьянение в основном проявляется в двух формах: параноидной и эпилептоидной. Характерным признаком патологического опьянения является отсутствие физических признаков опьянения. Движения человека уверенные, точные, походка твердая, речь отчетливая. Состояние патологического опьянения носит кратковременный характер и заканчивается, как правило, глубоким сном с полной утратой воспоминаний о произошедшем событии (амнезией). По мнению психиатров, патологическое опьянение не имеет тенденции к повторению и остается у лица единичным событием в жизни.

Итак, из вышесказанного следует, что совершение лицом преступления в состоянии физиологического опьянения не является поводом к освобождению его от уголовной ответственности. В этом случае ответственность наступает на общих основаниях. Совершение же лицом преступления в состоянии патологического опьянения является основанием его освобождения от уголовной ответственности вследствие признания такого лица невменяемым.

§ 6. Специальный субъект преступления

Специальный субъект преступления - это лицо, которое, помимо общих признаков субъекта  (физическое, вменяемое лицо, достигшее ко времени совершения преступления установленного законом возраста), обладает какими-либо дополнительными признаками, указанными в нормах Особенной части УК РФ. Действующее уголовное законодательство в Общей части УК РФ не содержит понятия специального субъекта. О признаках специального субъекта можно судить, проанализировав уголовно-правовые нормы Особенной части УК РФ.

В ряде случаев нормы со специальным субъектом законодатель выделяет в отдельные главы; в действующем УК РФ содержатся три такие главы – глава 23 "Преступления против интересов службы в коммерческих и иных организациях", глава 30 "Преступления против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления" и глава 33 "Преступления против военной службы". В первом случае специальными субъектами являются должностные лица или лица, занимающие определенное служебное положение, либо лица, занимающие государственные должности, или государственные служащие, либо служащие органов местного самоуправления. Признаки перечисленных специальных субъектов определены в примечании к ст. 285 УК РФ. Во втором случае специальными субъектами являются военнослужащие, проходящие военную службу по призыву либо по контракту в Вооруженных Силах Российской Федерации, других войсках и воинских формированиях Российской Федерации, военнообязанные, пребывающие в запасе, во время прохождения ими военных сборов, а также военные строители военно-строительных отрядов или частей (ст. 331 УК РФ).

Следует особо отметить, что в преступлениях, в которых субъект наделен специальными признаками, указанными в диспозиции уголовно-правовой нормы Особенной части УК РФ, только он может выступать  исполнителем преступного деяния. В ч. 4 ст. 34 УК РФ говорится о том, что "лицо, не являющееся субъектом преступления, специально указанным  в соответствующей статье Особенной части настоящего Кодекса, участвовавшее в совершении преступления, предусмотренного этой статьей, несет уголовную ответственность за данное преступление в качестве его организатора, подстрекателя либо пособника." Авторы одного из учебников по уголовному праву совершенно справедливо заметили, что "более точно именовать подобные составы преступлений составами со специальным исполнителем, а не со специальным субъектом"58.

Признаки, характеризующие специальный субъект, можно классифицировать следующим образом:

1) по государственно-правовому положению: субъектом государственной измены может быть гражданин Российской Федерации (ст. 275 УК РФ), а субъектом шпионажа - только иностранный гражданин или лицо без гражданства (ст. 276 УК РФ);

2) по демографическим признакам: по полу - непосредственным исполнителем изнасилования может быть только мужчина (ст. 131 УК РФ); по возрасту - субъектом вовлечения несовершеннолетнего в совершение преступления может быть только совершеннолетний (ст. 150 УК РФ); по состоянию здоровья - субъектом заражения венерической болезнью или ВИЧ-инфекцией может быть только лицо, страдающее этими заболеваниями (ст. 121, ч. 2-3 ст. 122 УК РФ);

3) по должности или профессии: субъектами преступлений, предусмотренных главой 30, выступают лица, указанные в примечании к ст. 285 УК РФ;  субъектом вынесения заведомо неправосудных приговора, решения или иного судебного акта может быть только судья (судьи) (ст. 305 УК РФ);

4) по семейно-родственным отношениям: родители и лица, их замещающие, совершеннолетние и трудоспособные дети (ст. 156, 157 УК РФ);

5) по отношению к воинской обязанности: субъектом уклонения от несения военной или альтернативной службы может быть только лицо, в законном порядке призываемое на военную или альтернативную службу (ст. 328 УК РФ); военнослужащие, военнообязанные и военные строители - глава 30 УК;

6) по иным обстоятельствам: например, свидетель, потерпевший, эксперт, переводчик (ст. 307, 308 УК РФ) и др.

Признаки специального субъекта являются дополнительными (факу-льтативными) признаками состава преступления, имеющими троякое значение:

1) если эти признаки входят в конструкцию основного состава преступления, они становятся обязательными для квалификации, например: субъектами уклонения от уплаты налогов или страховых взносов в государственные внебюджетные фонды с организации могут быть только руководитель организации-налогоплательщика и главный (старший) бухгалтер, а также лица, фактически выполняющие обязанности руководителя и главного (старшего) бухгалтера, и иные служащие организации-налогоплательщика, включившие в бухгалтерские документы заведомо искаженные данные о доходах или расходах либо скрывшие другие объекты налогообложения;

2) дополнительные признаки субъекта могут выступать квалифицирующими признаками, образующими состав преступления при отягчающих обстоятельствах (например, если контрабанду совершает должностное лицо с использованием своего служебного положения, такие действия квалифицируются по п. "б" ч. 3 ст. 188 УК РФ);

3) если признаки специального субъекта не предусмотрены в законе ни в основном составе, ни в составе с отягчающими обстоятельствами, они относятся к характеристике личности преступника и могут иметь значение для индивидуализации наказания, выступая в качестве обстоятельств, смягчающих или отягчающих наказание (например, п. "м" ч. 1 ст. 63 УК РФ в качестве отягчающего обстоятельства предусматривает совершение преступления с использованием доверия, оказанного виновному в силу его служебного положения или договора).

§ 7. Субъект преступления и личность преступника

От понятия "субъект преступления", изучаемого наукой уголовного права, следует отличать понятие "личность преступника", которое изучается в курсе криминологии. Эти понятия связаны друг с другом, но не тождественны. Оба понятия относятся к одному и тому же лицу - человеку, который совершил преступление; однако юридическое значение этих понятий различно.

Как было отмечено выше, субъект преступления - это совокупность признаков, вне рамок которой нет либо никакого состава преступления (речь идет об общих признаках субъекта), либо определенного состава преступления (если речь идет о специальном субъекте преступления).

Отсутствие хотя бы одного из этих признаков (даже дополнительного)  означает отсутствие состава преступления, поскольку признаки субъекта преступления являются составной частью юридического основания уголовной ответственности.

Признаки личности преступника не сводятся к признакам состава преступления, например, социально-психологические (поведение в быту, отношение к труду, умственное развитие, тип темперамента) и биологические (пол, возраст, состояние здоровья) свойства личности не охватываются конструкцией состава преступления. Законодатель при конструировании составов преступлений отобрал наиболее типичные  черты личности преступника и обозначил их в конкретных составах в виде признаков общего или специального субъекта преступления. Часть признаков вообще не вошли в конструкцию ни основного, ни квалифицированного составов преступлений. Однако эти признаки могут иметь юридическое значение, влияя на индивидуализацию наказания. Например, личность виновного  учитывается судом при определении  вида и размера наказания (ч. 3 ст. 60 УК РФ), при решении вопроса об условном осуждении (ч.2 ст. 73 УК РФ) и условно-досрочном освобождении (ст. 79 УК РФ), при решении вопроса об освобождении лица от уголовной ответственности (ст. 75-77 УК РФ) и т.д.

Однако признаки личности могут и не иметь уголовно-правового значения (в отличие от признаков субъекта преступления). В большинстве случаев для привлечения к уголовной ответственности абсолютно безразличным является пол виновного, образование, род деятельности, тогда как для криминологической характеристики преступлений и лиц, их совершивших, эти признаки имеют важное значение, например, для определения мер предупреждения соответствующих преступлений.

Понятие "личность преступника" является более широким по объему, чем понятие "субъект преступления", поскольку охватывает широкий спектр свойств и качеств личности, лишь часть которых включена в конструкцию составов преступлений.

Д.В. Веденин,

кандидат юридических наук, 

М.Б. Фаткуллина,

кандидат юридических наук,

Уральский юридический

институт МВД России

Лекция 8. Субъективная сторона состава преступления

§ 1. Понятие и значение субъективной стороны
состава преступления

Российское уголовное право придерживается позиции субъективного вменения. Это значит, что уголовная ответственность наступает лишь в случае виновного причинения вреда. Данный принцип закреплен в ст. 5 УК РФ.

Субъективная сторона преступления – это психическое (т.е. внутреннее) отношение лица к совершенному им общественно опасному деянию, а в ряде случаев – и к общественно опасным последствиям преступления, которое характеризуется конкретной формой вины, мотивом, целью, иногда эмоциями.

Субъективную сторону преступления следует отличать от субъективной стороны состава преступления. При решении вопроса о привлечении лица к уголовной ответственности уголовно-правовое значение приобретают только те признаки психического отношения лица к совершенному преступлению, которые законодатель включил в состав преступления. Субъективная сторона состава преступления образуется из совокупности этих признаков, которые в науке уголовного права принято делить на две группы - обязательные и факультативные. Первую группу образует лишь один признак - вина, вторая группа включает в качестве признаков мотив, цель и эмоциональное состояние лица. Указанные признаки в совокупности характеризуют процессы, которые протекают в психике виновного лица, позволяя проследить и оценить связь сознания и воли субъекта с совершенным преступлением.

Вина - это форма психического отношения лица к совершенному им общественно опасному деянию (а в ряде случаев - и к наступившим общественно опасным последствиям преступления). Вина является обязательным признаком любого преступления, хотя и не исчерпывает полностью содержания субъективной стороны, что возможно при рассмотрении и других её признаков: мотива преступления, его цели и эмоций.

К сожалению, в юридической литературе нет единства мнений о соотношении вины и субъективной стороны состава преступления. Ряд авторов считают, что вина и субъективная сторона преступления - понятия тождественные59. Другие авторы в большинстве своём считают, что вина является одним из признаков субъективной стороны состава преступления, а последняя включает и такие признаки, как мотив, цель и эмоции60. Думается, что среди указанных выше вторая точка зрения представляется более верной, поскольку если мы включим в содержание вины помимо её форм - умысла и неосторожности - мотив, цель и эмоции, как это делают отдельные авторы, то столкнемся с расширительным толкованием уголовного закона, а именно, части первой ст. 24 УК РФ ("виновным в преступлении признается лицо, совершившее деяние умышленно или по неосторожности"), что недопустимо, поскольку указанная норма четко говорит о характеристике вины.

Уголовно-правовое значение признаков субъективной стороны состава  преступления различно. Вина в форме умысла либо неосторожности выступает, как говорилось выше, обязательным признаком любого преступления. Мотив, цель и эмоции - факультативные признаки - становятся обязательными только в случаях, прямо предусмотренных нормой Особенной части УК РФ, при включении их законодателем в конструкцию основного состава преступления. В иных случаях указанные признаки могут выступать квалифицирующими признаками состава преступления или учитываться при назначении наказания как отягчающие или смягчающие ответственность обстоятельства либо имеют нейтральное значение (то есть не влияют на уголовно-правовую оценку преступления).

Субъективная сторона состава преступления имеет важное правовое значение.

Во-первых, субъективная сторона состава преступления наряду с объектом преступления, объективной стороной и субъектом преступления, образует состав преступления, то есть является составной частью основания уголовной ответственности, позволяя разграничить преступление и непреступное деяние.

Во-вторых, анализ субъективной стороны состава преступления позволяет дифференцировать смежные составы преступлений, которые являются сходными по объективным признакам. Например, преступления, предусмотренные ст. 167 УК РФ ("Умышленные уничтожение или повреждение имущества") и 168 УК РФ ("Уничтожение или повреждение имущества по неосторожности")  различаются только по форме вины.

В-третьих, субъективная сторона состава преступления позволяет дать точную квалификацию преступления.

В-четвертых, исследование отдельных признаков субъективной стороны имеет важное значение для определения степени общественной опасности преступления и лица, его совершившего, оказывая влияние на индивидуализацию уголовного наказания. Бесспорен тот факт, что более строгого наказания заслуживает лицо, совершившее убийство из хулиганских побуждений, чем лицо, которое совершило "простое" убийство.

Таким образом, из вышесказанного следует выделить следующее.

Субъективная сторона состава преступления - это элемент состава преступления, который образуется из совокупности признаков, установленных уголовным законом, характеризующих внутренний (психический) процесс преступления. К указанным признакам относятся вина в форме умысла либо неосторожности, а также мотив преступления, его цель и эмоции. Субъективная сторона состава преступления имеет важное юридическое значение для установления основания уголовной ответственности, разграничения сходных составов преступлений, для точной квалификации преступления и для индивидуализации уголовного наказания.

§ 2. Понятие и формы вины

В науке российского уголовного права наибольшее распространение получила теория субъективного вменения, которая нашла свое отражение в действующем Уголовном кодексе. Согласно ч. 1 ст. 24 УК РФ, виновным в преступлении признается лишь лицо, которое совершило деяние умышленно или по неосторожности.

Вина является обязательным признаком субъективной стороны состава преступления. Какими бы тяжелыми ни были последствия совершенного человеком деяния, он может быть привлечен к уголовной ответственности лишь в том случае, когда он действовал (бездействовал) умышленно либо по неосторожности. Законодатель посвятил вопросам вины гл. 5 Уголовного кодекса.

Под виной понимается психическое отношение лица к совершаемому им общественно опасному деянию и (или) к его общественно опасным последствиям, выраженное в форме  умысла или неосторожности.

Вина должна быть установлена применительно к совершению конкретного преступления, в этом заключается предметный аспект вины. Значительная часть судебных ошибок сопряжена именно с неправильным установлением психического отношения лица к совершаемому им деянию и (или) к его последствиям. Это связано с тем, что мы можем говорить о наличии или отсутствии вины, опираясь в основном на совершенное человеком деяние. Исходя из того, как человек действовал, мы можем предположить, совершено преступление умышленно или по неосторожности либо вина отсутствует вовсе. Подтвердить или опровергнуть наш вывод могут показания самого лица, свидетелей, потерпевших, данные экспертиз и т.д., но в любом случае наше суждение имеет предположительный характер.

Уголовный кодекс различает две формы вины - умысел и неосторожность. Очевидно, что при прочих равных условиях умышленное преступление будет более общественно опасным, чем неосторожное, иными словами, умышленное преступление обладает большей степенью общественной опасности по сравнению с неосторожным и влечет более строгое наказание. Так, согласно ст. 15 УК РФ, особо тяжкими преступлениями признаются лишь умышленные деяния, за совершение которых предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше десяти лет или более строгое наказание.

Часто разграничение преступлений, сходных по своим внешним признакам, происходит в зависимости от формы вины. Причинение смерти другому человеку, совершенное умышленно, является убийством (ст. 105 УК РФ), а то же деяние, совершенное по неосторожности - причинением смерти по неосторожности (ст. 109 УК РФ).

В ряде случаев форма вины имеет решающее значение для разграничения преступления и деяния, не влекущего уголовной ответственности. Так, лишь умышленное распространение сведений, порочащих честь и достоинство другого лица или подрывающих его репутацию, о ложности которых известно виновному, влечет уголовную ответственность за клевету.

Формы вины оказывают влияние на назначение осужденному к лишению свободы вида исправительного учреждения (ст. 58 УК РФ). Например, отбывание наказания в колониях-поселениях назначается лицам, осужденным за преступления, совершенные по неосторожности, на срок не свыше пяти лет. Кроме того, только умышленные преступления учитываются при признании рецидива преступлений (ст. 18 УК РФ), а также в зависимости от того, совершил виновный умышленное или неосторожное преступление, по-разному решается вопрос об отмене условно-досрочного освобождения от отбывания наказания (ст. 79 УК РФ).

Вина есть понятие психологическое, которое принято рассматривать с учетом двух критериев - интеллектуального и волевого. При этом интеллектуальный критерий связан с сознанием лица, совершившего деяние, а волевой - с его волей, отношением субъекта к совершаемому деянию.

Содержание интеллектуального и волевого критериев отличается по формальным и материальным составам преступлений. По материальным составам преступлений интеллектуальный критерий состоит в осознании виновным общественно опасного характера совершаемого им деяния и в предвидении общественно опасных последствий этого деяния, а волевой - в отношении к возможности наступления последствий. По формальным составам преступлений интеллектуальный критерий заключается в осознании виновным общественно опасного характера совершаемого деяния, волевой - в желании совершить это деяние.

На основании этих критериев в рамках умышленной вины выделяют два вида умысла - прямой и косвенный; неосторожная вина, в свою очередь, делится на преступное легкомыслие и преступную небрежность.

Умышленная форма вины. Виды умысла.

В соответствии с ч. 1 ст. 25 УК РФ преступлением, совершенным умышленно, признается деяние, совершенное с прямым или косвенным умыслом.

Преступление с материальным составом совершено с прямым умыслом, если лицо осознавало общественную опасность своего деяния (действия либо бездействия), предвидело реальную возможность или неизбежность общественно опасных последствий и желало их наступления. Например, перерезая ножом горло своей жертве, виновный осознает, что совершает общественно опасное деяние, то есть понимает его антиобщественную сущность и фактические обстоятельства дела, предвидит, что от его деяния неизбежно наступит смерть потерпевшего, и желает наступления смерти.

В рамках формального состава преступления, совершаемого с прямым умыслом, виновный осознает общественно опасный характер своего деяния (интеллектуальный критерий) и желает его совершить (волевой критерий). Так, если лицо, не имея на то разрешения, хранит огнестрельное оружие, то оно осознает, что незаконное хранение оружия является общественно опасным деянием, и желает совершать его, то есть хранить оружие. Последствия совершаемого деяния не включаются в формальный состав (то есть они лежат за рамками состава преступления) и поэтому содержание прямого умысла по материальным и формальным составам преступлений отличается.

Преступление признается совершенным с косвенным умыслом, если лицо осознавало общественную опасность своих действий (бездействия), предвидело реальную возможность наступления общественно опасных последствий, не желало, но сознательно допускало эти последствия либо относилось к ним безразлично.

Интеллектуальный критерий косвенного умысла состоит в осознании общественной опасности совершаемого деяния и в предвидении реальной возможности наступления последствий, а волевой в сознательном их допущении либо безразличном отношении к последствиям.

Прямой и косвенный умысел отличаются как по интеллектуальному, так и по волевому критерию. В рамках интеллектуального критерия прямого умысла содержится указание как на предвидение неизбежности, так и реальной возможности наступления общественно опасных последствий, а в интеллектуальном критерии косвенного умысла говорится лишь о предвидении реальной возможности наступления последствий. Если виновный осознает, что в результате его деяния обязательно наступят определенные последствия, и все же совершает это деяние, то он действует с прямым умыслом. Так, с прямым умыслом действует лицо, отрубающее топором человеку голову, поскольку в результате этого деяния неизбежно наступит смерть человека.

Волевой критерий прямого умысла характеризуется желанием наступления последствий деяния, что обычно свидетельствует о большей общественной опасности совершаемого преступления и учитывается при назначении наказания. При совершении преступления с косвенным умыслом виновный не стремится достичь того результата, который в качестве обязательного признака введен в конкретный состав преступления. Виновный либо сознательно допускает наступление общественно опасных последствий, осознавая, что они реально могут наступить в результате совершаемого им деяния, либо относится к возможности их наступления безразлично. При этом он не предвидит никаких реальных обстоятельств, которые могли бы помешать наступлению общественно опасных последствий. Деяние признается совершенным с косвенным умыслом и в том случае, если виновный рассчитывал на предотвращение наступления последствий в результате стечения случайных обстоятельств, что принято называть надеждой на "авось". Например, если преступник оставляет избитого и раздетого им потерпевшего в беспомощном состоянии на морозе ночью в безлюдном месте, то следует сделать вывод, что виновный действовал с косвенным умыслом, поскольку он осознает, что в результате своего деяния он оставляет человека в опасном для жизни состоянии, предвидит, что может наступить  смерть потерпевшего от переохлаждения, и хотя и не желает подобных последствий, но понимает, что отсутствуют реальные факторы, которые могут помешать их наступлению, то есть допускает наступление смерти потерпевшего или относится к ней безразлично.

В науке уголовного права помимо прямого и косвенного умысла существуют и иные классификации видов умышленной вины. По моменту возникновения принято различать заранее обдуманный и внезапно возникший умысел. Заранее обдуманный умысел характеризуется тем, что между моментом его возникновения и реализацией умысла существует определенный, порою весьма продолжительный, промежуток времени. Напротив, воплощение в жизнь внезапно возникшего умысла происходит с минимальным разрывом во времени после появления намерения совершить преступление. Внезапно возникший умысел характерен для лиц, имеющих психические отклонения, склонных решать возникшие проблемы путем применения насилия, для несовершеннолетних, а также для имеющих стойкую психологическую установку на совершение преступлений при любом удобном случае. Значительное количество хулиганств совершается именно под влиянием внезапно возникшего умысла.

В ряде случаев законодатель говорит о совершении преступления в состоянии физиологического аффекта, то есть внезапно возникшего сильного душевного волнения (ст. 107, 113 УК РФ). Умысел, свойственный для этих преступлений, признается разновидностью внезапно возникшего умысла, и называется аффектированным. Возникновение этого умысла на совершение преступления связано с особым психологическим состоянием лица, выражающемся во внезапно возникшем сильном душевном волнении, вызванном неправомерным либо аморальным поведением потерпевшего. В состоянии сильного душевного волнения сознание виновного сужается, затрудняется (но не утрачивается) контроль над своими действиями. Уголовная ответственность за совершение деяния в состоянии физиологического аффекта не исключается, но наказание за преступление снижается, поскольку общественная опасность этого деяния существенно меньше, чем при совершении других подобных преступлений.

По степени определенности предвидения виновным общественно опасных последствий своего деяния умысел подразделяется на конкретизированный и неконкретизированный. Для конкретизированного умысла характерно четкое представление виновным последствий своего деяния. Этот вид умысла подразделяется, в свою очередь, на простой и альтернативный.    

Совершая преступление с простым конкретизированным умыслом, виновный предвидит, что результатом его деяния будет одно конкретное последствие: тайно похищая машину, преступник понимает, что последствием его деяния будет изъятие автомашины из обладания законного владельца, а также обращение её в пользу виновного, и именно этот результат ему желателен.

При альтернативном конкретизированном умысле виновный предвидит, что в результате совершенного им деяния может наступить одно или другое конкретно определенное последствие, причем любое из которых виновному одинаково желательно. Если во время обоюдной драки виновный наносит удар ножом в живот сопернику, то он предвидит, что  этим ударом может как убить его, так и нанести тяжкий вред здоровью; тот и другой результат его вполне удовлетворяет, поскольку он окажется "победителем" в драке. Ответственность в этом случае наступает в зависимости от фактически наступивших последствий.

При совершении преступления с неконкретизированным умыслом виновный лишь в общих чертах предвидит наступление одного из многих возможных последствий своего деяния. Нанося потерпевшему удары в различные части тела руками и ногами, преступник предвидит, что результатом его действий может явиться как причинение легкого, средней тяжести, тяжкого вреда здоровью потерпевшего, так и его смерть. Квалифицировать деяние виновного, совершенное с неконкретизированным умыслом, следует в соответствии с фактически наступившими последствиями, но при условии, что именно эти последствия также охватывались его умыслом.

Неосторожная форма вины. Виды неосторожности.    

Статья 26 УК РФ гласит: "Преступлением, совершенным по неосторожности, признается деяние, совершенное по легкомыслию или небрежности". Неосторожные преступления в целом менее общественно опасны по сравнению с умышленными, поскольку при их совершении виновный не стремится достичь преступного результата, однако нельзя недооценивать и отрицательное значение неосторожных преступлений для общества. Неосторожные преступления зачастую влекут не менее тяжкие последствия, чем умышленные: в результате неосторожных преступлений в таких сферах, как безопасное функционирование и эксплуатация транспорта, безопасность условий труда и других, гибнут и получают увечья люди, наносится огромный материальный вред, экологические преступления разрушают среду обитания человека и т.д.

Преступление признается совершенным по легкомыслию, если лицо предвидело возможность наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия), но без достаточных на то оснований самонадеянно рассчитывало на предотвращение этих последствий.

Интеллектуальный критерий преступного легкомыслия заключается в осознании виновным общественно опасного характера своего деяния и в предвидении абстрактной возможности наступления общественно опасных последствий. Волевой критерий легкомыслия составляет отсутствие у виновного желания допустить наступление общественно опасных последствий. Виновный надеется, что эти последствия не наступят в силу каких-либо реальных причин: они не будут допущены вследствие действий самого виновного, других лиц, работы механизмов либо в силу воздействия иных объективно существующих обстоятельств. При этом расчет виновного оказывается легкомысленным, неточным, и общественно опасные последствия все же наступают. Например, водитель автомобиля сознательно превышает разрешенную на данном участке скорость, надеясь, что в случае возникновения на дороге препятствия он успеет затормозить. Расчет оказывается легкомысленным, и шофер допускает наезд на пешехода, причиняя тем самым ему смерть.

Преступное легкомыслие имеет определенное сходство с косвенным умыслом. Различие между ними можно провести по интеллектуальному и волевому критерию.

По интеллектуальному критерию различие состоит в том, что при косвенном умысле виновный предвидит реальную возможность наступления общественно опасных последствий, а при преступном легкомыслии - абстрактную. Предвидение реальной возможности наступления общественно опасных последствий (косвенный умысел) означает, что виновный считает их наступление в данном конкретном случае закономерным результатом своего деяния, то есть понимает, что совершаемое им деяние обычно приводит именно к таким последствиям. Предвидение абстрактной возможности наступления последствий (преступное легкомыслие) заключается в понимании виновным того, что при определенных условиях совершаемое им деяние может закончиться наступлением общественно опасных последствий (в приведенном выше примере водитель знает, что в результате несоблюдения им правил дорожного движения, в принципе, может быть совершен наезд на пешехода), но такая возможность рассматривается виновным как абстрактная, которая не связана именно с конкретной ситуацией.

Основное отличие косвенного умысла и преступного легкомыслия проводится исходя из характеристики их волевого критерия. Волевой критерий косвенного умысла предполагает сознательное допущение виновным наступления общественно опасных последствий либо безразличное к ним отношение. При совершении преступления по легкомыслию виновный не только не желает (как и в косвенном умысле) наступления этих  последствий, но и рассчитывает на их предотвращение в силу реальных обстоятельств (водитель надеется, что не допустит наезда на пешехода, рассчитывая на свою реакцию, умение водить машину, исправную тормозную систему и т.д.), однако его расчет оказывается легкомысленным, не имеющим достаточных к тому оснований. При совершении преступления с косвенным умыслом у виновного может быть надежда, что общественно опасные последствия не наступят, но она не основывается на реальных обстоятельствах (надежда на "авось", случай, судьбу и т.п.).

Преступление признается совершенным по небрежности, если лицо не предвидело возможности наступления общественно опасных последствий своего деяния, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должно было и могло предвидеть эти последствия.

Интеллектуальный критерий преступной небрежности характеризуется тем, что виновный не сознает общественной опасности своего деяния и, соответственно, не предвидит возможности наступления общественно опасных последствий. Волевой критерий в этом случае состоит в том, что виновный при необходимой внимательности должен был (объективный подкритерий) и мог (субъективный подкритерий) предвидеть общественно опасные последствия своего деяния.

Объективный подкритерий означает, что на виновного была возложена обязанность предвидеть возможные вредные последствия своего деяния. Такая обязанность может вытекать из закона, иного нормативного акта, должностного положения лица либо основываться на понятных всем житейских правилах поведения. Но помимо объективного следует установить также и субъективный подкритерий, то есть выяснить, мог ли виновный в данном конкретном случае (учитывая его личностные качества) предвидеть возможность наступления общественно опасных последствий. При этом следует решить, давали ли умственное развитие лица, его образование, профессиональные навыки, жизненный опыт возможность проанализировать сложившуюся ситуацию, сделать правильные выводы для того, чтобы не допустить причинения вреда охраняемым уголовным законом отношениям.

Случай (казус).  

Статья 28 УК РФ говорит о невиновном причинении вреда охраняемым уголовным законом интересам. Такая ситуация в уголовно-правовой науке часто называется случай (казус).

Отсутствие вины при совершении деяния означает отсутствие и состава преступления в целом, следовательно, уголовная ответственность в этой ситуации не наступает, какими тяжелыми ни были бы последствия совершенного лицом деяния. В ст. 28 УК РФ содержится указание на три варианта невиновного причинения вреда.

Деяние признается совершенным невиновно, если лицо не осознавало и по обстоятельствам дела не могло осознавать общественной опасности своего деяния (первый вариант). Кроме того, случай (казус) будет иметь место и в ситуации, когда лицо не предвидело возможности наступления общественно опасных последствий и по обстоятельствам дела не должно было или не могло их предвидеть (второй вариант).

Второй вариант невиновного причинения вреда следует отличать от преступной небрежности. В обеих ситуациях лицо не предвидит возможности наступления общественно опасных последствий, однако совершая преступные деяния по небрежности, виновный должен как иметь обязанность предвидеть возможные вредные последствия, так и возможность их предвидеть (то есть объективный и субъективный подкритерии преступной небрежности обязательно должны иметь место в совокупности). В то же время для признания того, что вред был причинен невиновно, достаточно установить, что отсутствует хотя бы один из подкритериев преступной небрежности (объективный или субъективный): лицо хотя бы не должно было либо не могло предвидеть общественно опасных последствий совершаемого деяния. Так, Судебная коллегия Верховного Суда РСФСР оправдала К., который, закурив, бросил через плечо горящую спичку, попавшую в лежащую у дороги бочку из-под бензина. В результате взрыва паров бензина дно бочки вылетело и попало в С., при этом С. погиб. В данном случае в обязанности К. не входило предвидение и предупреждение наступивших последствий, то есть отсутствовал объективный подкритерий преступной небрежности, следовательно, вред был причинен без вины.

Третий вариант невиновного причинения вреда тесно связан с качествами личности субъекта, совершающего деяние: лицо хотя и предвидело возможность наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия), но не могло предотвратить эти последствия в силу несоответствия своих психофизиологических качеств требованиям экстремальных условий или нервно-психическим перегрузкам.

Своеобразие этого варианта невиновного причинения вреда состоит в том, что лицо предвидит возможность наступления общественно опасных последствий своего деяния. Отсутствие вины в этой ситуации обусловливается особенностями психофизиологических качеств конкретного человека, не позволяющими ему эффективно противостоять возникающей или внезапно изменяющейся чрезвычайной ситуации либо тем нервно-психическим нагрузкам, которым он подвергается. Вывод о несоответствии психофизиологических качеств лица требованиям сложившихся условий должен делаться с учетом заключения психологической экспертизы.

Преступление, совершенное с двумя формами вины.

Чаще всего преступления совершаются с какой-либо одной формой вины (умысел либо неосторожность), однако в ряде случаев законодатель счел возможным объединить умысел и неосторожность в рамках одного состава. Фактически в этом случае происходит соединение в одном составе двух самостоятельных преступлений. Связано это с внутренним единством совершаемых преступлений.

Согласно ст. 27 УК РФ, если в результате совершения умышленного преступления причиняются тяжкие последствия, которые по закону влекут более строгое наказание и которые не охватывались умыслом лица, уголовная ответственность наступает только в случае, если лицо предвидело возможность их наступления, но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывало на их предотвращение, или в случае, если лицо не предвидело, но должно было и могло предвидеть возможность наступления этих последствий.

Преступления с двумя формами вины сконструированы лишь как квалифицированные составы. В действующем Уголовном кодексе нет основных составов преступлений, содержащих указание на две формы вины. Обязательным признаком состава с двумя формами вины является то, что основной состав представляет собой умышленное преступление.

В зависимости от того, каким по конструкции является основной состав, послуживший базой для конструирования состава преступления с двумя формами вины, есть два способа образования такого состава.

Если основной состав по своей конструкции относится к материальным, то в качестве квалифицирующего признака выступает более тяжкое последствие по сравнению с результатом, к которому стремился виновный. В этом случае отношение к совершаемому деянию выражается в форме умысла, отношение к первым (ближайшим) последствиям - также в форме умысла, а отношение ко вторым (отдаленным) последствиям выражается в форме неосторожности. По такому принципу построена ч. 4 ст. 111 УК РФ.   

Например, если виновный избивает потерпевшего, причиняя тяжкий вред здоровью, в результате чего потерпевший погибает, то субъективную строну этого деяния можно представить следующим образом. Психическое отношение к деянию (нанесению ударов) будет умышленным, отношение к первым последствиям (нанесению тяжкого вреда здоровью потерпевшего) также умышленное, а психическое отношение ко вторым последствиям (причинению смерти потерпевшему) выражается в неосторожности.

В том случае, когда основной состав является формальным, психическое отношение к деянию выражается в форме умысла, а к квалифицирующему признаку - последствиям - в форме неосторожности. Так сконструирован состав преступления, предусмотренный п. "а" ч. 3 ст. 131 УК РФ. В этом случае виновный совершает деяние (изнасилование)  умышленно, отношение же к смерти потерпевшей будет неосторожным.

В целом преступление с двумя формами вины признается совершенным умышленно. При этом не является преступлением с двумя формами вины, когда в состав заложено нарушение каких-либо правил, повлекшее по неосторожности указанные в законе последствия, если само по себе нарушение этих правил не является самостоятельным умышленным преступлением. Правила могут нарушаться умышленно, однако решающее значение для определения формы вины в данном случае будет иметь психическое отношение виновного к наступившим последствиям. Так, не является преступлением с двумя формами вины нарушение пешеходом правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть человека (ч. 2 ст. 268 УК РФ), поскольку даже умышленное нарушение этих правил является лишь административным проступком.

§ 3. Факультативные признаки субъективной стороны

состава преступления

Любая деятельность человека (и общественно полезная, и общественно опасная) обусловливается материальными и духовными потребностями. Потребности формируют интерес, на основании которого возникают мотивы, обусловливающие постановку цели. Данный процесс ("потребность - интерес - мотив - цель") неразрывно связан с эмоциональными переживаниями человека, контролируется его сознанием и направляется волей. В конечном итоге человек принимает решение и стремится к результату своей деятельности. Верная оценка поведения человека (в том числе и преступного) невозможна без учета его мотива, цели, эмоционального состояния. При производстве предварительного следствия и разбирательстве уголовного дела в суде наряду с другими обстоятельствами предметом доказывания являются мотивы преступления (ст. 68 УПК РСФСР). В руководящих разъяснениях Пленума Верховного Суда Российской Федерации неоднократно подчеркивалась необходимость установления мотивов и целей наряду с другими обстоятельствами преступления. Так, в постановлении от 27 января 1999 г. № 1 "О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)" в п. 1 говорится, что "по каждому делу должна быть установлена форма вины, выяснены мотивы, цель... причинения смерти другому человеку…"61.

Мотив, цель и эмоции наряду с виной образуют субъективную сторону преступления. Мотив, цель и эмоции являются факультативными признаками субъективной стороны состава преступления и имеют различное уголовно-правовое значение.

Мотивы (от лат. moveo двигаю) - это "то, что побуждает деятельность человека, ради чего она совершается"62. Мотив преступления можно определить как внутреннее (психическое) побуждение, которое вызывает у лица стремление совершить преступление. Мотив - это осознанное побуждение, основанное на желании лица достичь поставленной цели.

Цель - "идеальное, мысленное предвосхищение результата деятельности"63. Цель преступления - это мысленно смодулированный результат, который стремится достичь виновный при совершении преступления.

Цель преступления формируется на основе преступного мотива, порождая вину субъекта, определяемую его интеллектуальной  и волевой деятельностью, сопряженной с совершением преступления. Мотив и цель характерны для преступлений, совершенных с прямым умыслом. Точка зрения о наличии мотива и цели в преступлениях, совершаемых  с косвенным умыслом, является дискуссионной. При неосторожной форме вины мотив и цель имеют свою специфику. "Неосторожное преступление, в том числе и совершенное в результате преступной небрежности, являясь волевым актом, не может одновременно не быть мотивированным и целенаправленным"64. Однако, по нашему мнению, в этом случае необходимо говорить не о мотиве и цели преступления, а о мотиве и цели поведения виновного. Как справедливо заметил один из авторов: "В неосторожных преступлениях мотив деяния не распространяется на общественно опасные последствия, и эти последствия не являются целью деяния"65. Мотив и цель преступления имеют уголовно-правовое значение, мотив и цель поведения - значение криминологическое (для изучения личности правонарушителя, причин совершения преступления и т.п.).

Классификация мотивов и целей в различных юридических источниках предлагается весьма разнообразная, в зависимости от того, что лежит в ее основе. Например, П.С. Дагель дифференцирует все мотивы на три вида:

1) низменные (антисоциальные): антигосударственные, личные низменные, религиозные и мотивы, вытекающие из суеверий;

2) общественно нейтральные мотивы;

3) общественно полезные мотивы (например, сострадание, жалость, желание помочь другу, неверно понятые интересы производства).

Н.К. Семернева предлагает основой классификации мотивов считать характер и степень их общественной опасности, разделив мотивы на три группы:

1) человеконенавистнические;

2) корыстные или низменные;

3) личные (ревность, месть, карьеризм и т.п.)66;

Автор придерживается распространенной  в последнее время классификации, согласно которой все мотивы и цели преступлений делятся на две группы:  1) низменные и 2) лишенные низменного содержания67. Думается, низменными мотивами и целями следует считать те, которые усиливают уголовную ответственность, а к мотивам и целям преступления, лишенным низменного содержания, необходимо отнести смягчающие уголовную ответственность мотивы и цели.

Законодатель в качестве низменных мотивов называет такие, как, например, корыстные (п. "з" ч. 2 ст. 105 УК РФ, п. "з" ч. 2 ст. 126 УК РФ, ст. 153 УК РФ), хулиганские (п. "д" ч. 2 ст. 111 УК, ст. 213 УК РФ, ст. 245 УК РФ), национальной, расовой, религиозной ненависти или вражды либо кровной мести (п. "л" ч. 2 ст. 105 УК РФ), связанные с осуществлением лицом служебной деятельности или выполнением общественного долга (п. "а" ч. 2 ст. 111 УК РФ), иной личной заинтересованности (ст. 137, 145, 181 УК РФ), мести (ст. 277 УК РФ) и др. К низменным целям следует отнести такие, как цель использования органов или тканей потерпевшего (п. "м" ч. 2 ст. 105 УК РФ, п. "ж" ч. 2 ст. 111 УК РФ, п. "ж" ч. 2 ст. 152 УК РФ), цель вовлечения несовершеннолетнего в совершение преступления, а также совершение действий сексуального характера (п. "е" ч. 2 ст. 152 УК РФ),  цель нападения на граждан или организации (ст. 209 УК РФ), цель разработки планов и условий для совершения тяжких или особо тяжких преступлений (ст. 210 УК РФ), цель прекращения государственной или политической деятельности потерпевшего (ст. 277 УК РФ), цель свержения или насильственного изменения конституционного строя РФ (ст. 279 УК РФ), цель воспрепятствовать исправлению осужденного (ст. 321 УК РФ), цель провокации войны или осложнения международных отношений (ст. 360 УК РФ) и др.

К мотивам, лишенным низменного содержания, можно отнести мотив сострадания (п. "д" ч. 1 ст. 61 УК РФ) и др.

Следует отметить, что не исключен факт, когда в своем преступном деянии лицо руководствуется  сразу несколькими мотивами или целями. В указанном случае необходимо выявить доминирующий мотив или цель как условие верной квалификации преступления. Например, не может быть умышленно причинен тяжкий вред здоровью одному потерпевшему одним виновным и из хулиганских побуждений, и по мотиву национальной ненависти.

Как и иные факультативные признаки состава преступления, мотив и цель преступления имеют троякое  уголовно-правовое значение:

1) законодателем сконструирован ряд составов преступлений, в которых мотив и цель становятся обязательными признаками наступления уголовной ответственности (то есть они включены в диспозицию  конкретной статьи Особенной части УК РФ). Так, мотив корыстной или иной личной заинтересованности является обязательным признаком субъективной стороны служебного подлога (ст. 292 УК РФ), а цель нарушения общественной безопасности, устрашения населения либо оказания воздействия на принятие решений органами власти являются обязательным признаком субъективной стороны  терроризма (ст. 205 УК РФ);

2) мотив и цель могут влиять на квалификацию, образуя состав преступления с отягчающими обстоятельствами. В этом случае основной состав преступления превращается в квалифицированный, и наступает повышенная уголовная ответственность. Например, если лицо совершает убийство из корыстных побуждений, изменяется квалификация этого преступления (п. "з" ч. 2 ст. 105 УК РФ). Цель получения чужого имущества в крупном размере также превращает вымогательство в квалифицированный вид этого преступления ( п. "б" ч. 3 ст. 163 УК РФ);

3) если мотив и цель не указаны законодателем ни в качестве обязательных, ни в качестве квалифицирующих признаков, они могут служить обстоятельствами, смягчающими или отягчающими наказание. Статья 61 УК РФ в качестве обстоятельства, смягчающего наказание, называет мотив сострадания (п. "д" ч. 1). Напротив, совершение преступления с целью скрыть другое преступление или облегчить его совершение признается обстоятельством, отягчающим наказание (п. "е" ч. 1 ст. 63 УК РФ). В отдельных случаях мотивы и цели преступления могут служить исключительными смягчающими обстоятельствами, при установлении которых наказание за преступление может быть назначено ниже низшего предела, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части УК РФ, или суд может назначить более мягкий вид наказания, либо не применить дополнительный вид наказания, предусмотренный в качестве обязательного (ст. 64 УК РФ).

К факультативным признакам субъективной стороны состава преступления помимо мотива и цели относятся эмоции.

Эмоции (от лат. emoveo - потрясаю, волную) - это “реакции человека на воздействие внутренних и внешних раздражителей, имеющие ярко выраженную субъективную окраску и охватывающие все виды чувствительности и переживаний"68. Эмоции связаны с удовлетворением  или неудовлетворением потребностей человека, в связи с чем происходит формирование мотива (соответственно положительного или отрицательного). Эмоциональные состояния проявляются с различной степенью интенсивности, продолжительности, самоконтроля, подавления волевой активности. Наиболее часто встречаются такие эмоции, как чувства (ненависть, любовь, горе, радость и т.п.), настроения, эмоции, связанные с удовлетворением элементарных человеческих потребностей (голод и т.п.).

Из числа эмоций для российского уголовного права юридическое значение имеет лишь физиологический аффект.

Аффект (от лат. affectus) – "душевное волнение, страсть. Это бурная кратковременная  эмоция, возникающая, как правило, в ответ на сильный раздражитель"69.

Физиологический аффект характеризуется ослаблением волевого контроля и интеллектуальным торможением, однако не исключает вменяемости лица. В качестве обязательного признака преступления физиологический аффект (в уголовном законе это состояние названо внезапно возникшим сильным душевным волнением, вызванным насилием, издевательством или тяжким оскорблением со стороны потерпевшего либо иными противоправными или аморальными действиями (бездействием) потерпевшего, а равно длительной психотравмирующей ситуацией, возникшей в связи  с систематическим противоправным или аморальным поведением потерпевшего) предусмотрен законодателем только в двух составах преступлений: ст. 107 УК РФ ("Убийство, совершенное в состоянии аффекта") и ст. 113 УК РФ ("Причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью в состоянии аффекта"). Оба состава законодателем сконструированы как привилегированные, то есть являются составами со смягчающими обстоятельствами, и соответственно за совершение указанных преступлений предусматривается относительно мягкое наказание. В остальных случаях аффект должен учитываться судом как обстоятельство, смягчающее наказание.  

§ 4. Ошибка в уголовном праве: понятие, виды и значение

Статья 5 Уголовного кодекса Российской Федерации 1996 г., вступившего в законную силу с 1 января 1997 г., провозглашает принцип, согласно которому “лицо подлежит уголовной ответственности только за те общественно опасные действия (бездействия) и наступившие общественно опасные последствия, в отношении которых установлена его вина”, подразумевая не только физическую, но и психологическую, т.е. субъективную, активность субъекта преступления. Виновным в преступлении признается только то лицо, которое совершило общественно опасное деяние (действие или бездействие) умышленно либо по неосторожности. Это означает, что уголовная ответственность за невиновное (случайное) причинение вреда, т.е. объективное вменение, не допускается (ч. 2 ст. 5 УК РФ). При рассмотрении принципа субъективного вменения может возникнуть вопрос об ошибке, так как в характеристику вины могут входить не только истинные, но и неверные представления лица о признаках совершаемого деяния либо его юридическом значении.

В уголовном законодательстве ряда зарубежных стран (УК Республики Индия, УК ряда американских штатов, УК Японии, Чили и др.) содержатся специальные статьи, посвященные вопросам уголовной ответственности при установлении ошибки. Российское уголовное законодательство не содержит данной нормы, в связи с чем правило о влиянии ошибок  на форму вины, квалификацию, пределы уголовной ответственности разработаны теорией уголовного права.

Что означает термин "ошибка"? В Толковом словаре русского языка, написанном С.И. Ожеговым и Н.Ю. Шведовой, под ошибкой понимается "неправильность в действиях, мыслях"70. В.И. Даль пояснял, что ошибка – это "погрешность, неправильность, промах, огрех, обмолвка, либо недоразумение; дурное, ошибочное распоряженье или поступок; неумышленный поступок, или невольное, ненамеренное искажение чего-либо"71.

В энциклопедическом словаре Ф.А. Брокгауза – И.А. Ефрона понятие ошибки раскрывалось с точки зрения логики: "ошибки находятся в суждениях и умозаключениях. Ошибочным суждением называется такое, которое не соответствует действительному объекту познания, хотя оно и почитается соответственным действительности"72.

В российском праве указания по вопросу ошибки существовали только в Уложении о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г., где в ст. 99 говорилось: "кто учинит что-либо, противное закону, единственно по совершенному, от случайной ошибки или вследствие обмана происшедшему, неведению тех обстоятельств, от коих именно деяние его обратилось в противозаконное, тому содеянное им не вменяется в вину"73.

Проанализировав этимологию слова "ошибка" с точки зрения логики, психологии, философии, можно дать следующее определение. Ошибка – это неверное знание, полученное под влиянием заблуждения лица о фактических или юридических обстоятельствах совершаемого им деяния.

В теории российского уголовного права традиционно принято делить ошибку на два вида: юридическую и фактическую. Это деление – основной вид классификации ошибки.

Юридическая ошибка (error juris) – это неверное знание, полученное субъектом под влиянием заблуждения относительно юридических обстоятельств совершаемого им деяния. К данным обстоятельствам относятся преступность либо непреступность совершаемого деяния, уголовно-правовая квалификация содеянного, вид или размер наказания, назначаемого за совершенное деяние.

Юридическая ошибка лица относительно непреступности совершаемого деяния заключается в неверной оценке лицом юридических обстоятельств совершаемого деяния на основании заблуждения о его общественной опасности и уголовной противоправности. Лицо не считает совершаемое деяние преступным, хотя уголовный закон относит его к категории преступлений. Общеизвестное положение римского частного права, на которое опирается при решении этого вопроса большинство юристов, гласит, что “незнание закона не исключает ответственности” (ignorantia juris semper hocet). В ряде случаев так и разрешается обозначенная проблема. Однако любое правило предусматривает исключение. Как быть, например, в случае, если иностранный гражданин только что прибыл в Россию и не только не знал, но и не мог знать о том, что деяние запрещено уголовным законом РФ? Такие ситуации, по мнению автора, должны быть решены следующим образом. Уголовная ответственность в случае ошибки лица относительно непреступности совершаемого деяния может и не наступить, если доказаны следующие условия:

1) лицо действительно не знает о существовании уголовно-правового запрета, заблуждаясь добросовестно;

2) лицо не могло знать о существовании запрета в силу следующих обстоятельств: уголовный закон, вступивший в силу не опубликован либо не доведен другим способом до сведения граждан; ошибочно официальное толкование уголовного закона; криминализация преступления произошла незадолго до совершения деяния и т. п.

Юридическая ошибка относительно преступности совершаемого деяния – ситуация, когда лицо неверно оценивает совершаемое деяние как преступление, заблуждаясь в его общественной опасности и уголовной противоправности, в то время как уголовный закон  не относит соответствующее деяние к преступному и наказуемому. Такая ситуация получила в уголовном праве название "мнимое преступление"74. В этом случае лицо не может быть привлечено к уголовной ответственности, так как отсутствует необходимый формальный признак любого преступления – уголовная противоправность, - даже если это происходит в случае пробела в законе. Например, лицо по неосторожности причиняет легкий вред здоровью человека и полагает, что им совершено преступление, тогда как УК РФ не предусматривает такой состав преступления. Следовательно, уголовная ответственность не наступает.

Лицо, совершающее преступление, может дать правовую оценку своему деянию, осуществив тем самым неофициальную квалификацию содеянного, которая может совпадать либо быть отличной от квалификации официальной, осуществляемой лицами, специально на то уполномоченными законом. В последнем случае и идет речь о юридической ошибке субъекта относительно уголовно-правовой квалификации содеянного. По общепринятому наукой уголовного права положению, неверная квалификация лицом преступления не влияет на уголовную ответственность. Осознание квалификации преступления не входит в содержание умысла или неосторожности, поэтому ошибочная оценка не влияет на форму вины, а уголовная ответственность не исключается, поскольку она наступает в соответствии с оценкой этого деяния не субъектом, а законодателем.

Юридическая ошибка лица относительно вида или размера наказания, назначаемого за совершенное преступление, как и ошибка в квалификации содеянного, не влияет на форму вины и уголовную ответственность. Например, для привлечения лица к уголовной ответственности по ч. 1 ст. 128 УК РФ за незаконное помещение лица в психиатрический стационар абсолютно безразличен тот факт, что виновный ошибочно полагает о последующем наказании за данное преступление в виде ограничения свободы на срок до трех лет. То обстоятельство, что указанное преступление наказывается лишением свободы на срок до трех лет, никак не повлияет ни на форму вины, ни на квалификацию содеянного. В ряде случаев ошибка лица относительно вида или размера наказания, назначаемого за совершенное преступление, может быть связана с предшествующей ошибкой в квалификации содеянного.

Фактическая ошибка (error facti) – это неверное знание, полученное субъектом под влиянием заблуждения относительно объективных признаков состава преступления. Можно выделить три разновидности фактической ошибки:

1) ошибка в объекте посягательства;

2) ошибка в объективной стороне состава преступления;

3) ошибка в квалифицирующих обстоятельствах, характеризующих объект и объективную сторону состава преступления.

Ошибка в объекте посягательства – это неправильное представление лица о юридической сущности общественных отношений, которые охраняются уголовным законодательством.

Можно выделить несколько разновидностей ошибки в объекте.

Посягательство направлено на один объект, в то время как в действительности вред причиняется двум или более объектам. Например, совершая хулиганские действия и оказывая сопротивление задерживающим его сотрудникам милиции, правонарушитель стреляет в них из пистолета, в результате чего убивает случайного прохожего. Своими действиями он причиняет вред нескольким объектам: общественной безопасности, деятельности по охране общественного порядка и обеспечению общественной безопасности, а также интересам личности. В отношении первых объектов у правонарушителя вина выражается в форме умысла, а в отношении третьего объекта – жизни граждан – в форме неосторожности. В указанном случае уголовная ответственность должна наступать по совокупности преступлений: за хулиганские действия, посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа и за причинение смерти по неосторожности.

Посягательство на несколько объектов, в то время как пострадал один объект. Как считает В.А. Якушин, "поскольку одному из предполагаемых объектов вреда не причинено, действия виновного в части ошибки нужно квалифицировать как приготовление или негодное покушение. В целом же содеянное нужно квалифицировать по совокупности: как оконченное преступление в отношении того объекта, который был правильно отражен сознанием виновного, и неоконченное в отношении того, который был ошибочно представлен в его сознании"75.

Следующая разновидность ошибки в объекте – подмена объекта посягательства. Суть ее заключается  в том, что субъект преступления по ошибке полагает, что посягает на один объект, когда на самом деле вред причиняется другому (неоднородному) объекту, который не охватывался умыслом виновного. Например, виновный осуществляет незаконную добычу рыбы, выращиваемой предприятием в специально приспособленном водоеме (о том, что это специально приспособленный водоем, он не знает). В этом случае субъект полагает, что посягает на общественные отношения в области охраны водных живых ресурсов, среды их обитания, а на самом деле вред причиняется отношениям собственности. Оценка действий виновного в данном примере должна производиться исходя из направленности умысла, учитывая то, что объект, охватываемый умыслом виновного, фактически не пострадал. "Чтобы согласовать эти два обстоятельства (направленность умысла и причинение вреда другому объекту, а не тому, на который субъективно было направлено деяние), при квалификации подобных преступлений применяется юридическая фикция: преступление, которое по своему фактическому содержанию было доведено до конца, оценивается как покушение на намеченный виновным объект"76. По мнению автора в приведенном выше примере виновный должен нести ответственность за покушение на незаконную добычу водных животных (ст. 30, 256 УК РФ).

Так же в юридической литературе выделяются ошибки на уровне родового, видового и непосредственного объектов77.

Ошибка в предмете посягательства не влияет на форму вины и уголовную ответственность, и деяние квалифицируется в зависимости от направленности умысла. Например, виновный приобретает гашиш вместо анаши. Однако необходимо помнить, что неверное представление о предмете посягательства в ряде случаев влечет ошибку в объекте.

Ошибка в личности потерпевшего. В основном, с ней мы сталкиваемся, когда рассматриваем преступления против личности. Например, виновный причинил тяжкий вред здоровью Иванова, которого он по ошибке принял за Сидорова. Также, как и ошибка в предмете, ошибка в личности потерпевшего не оказывает влияния на уголовную ответственность, если только она не перерастет в ошибку в объекте.

Вторая разновидность фактической ошибки – ошибка в признаках объективной стороны состава преступления. Объективная сторона состава преступления – это совокупность признаков, установленных уголовным законом, которые характеризуют внешнюю сторону общественно опасного посягательства. При ошибке в объективной стороне классификация определяется характеристикой ее признаков.

1. Ошибка в характере совершаемого деяния (действия либо бездействия). Лицо не считает свои действия противоправными в силу того, что не осознает их общественной опасности. Например, лицо сбывает деньги, не зная, что они фальшивые. В этом случае ошибка устраняет умысел, и уголовная ответственность исключается. Может быть другой вариант – лицо неверно оценивает свои действия как общественно опасные, тогда как этим свойством они не обладают (например, лицо ошибочно вместо фальшивых сбывает подлинные деньги). Данная ошибка не влияет на форму вины, но ответственность наступает за покушение на сбыт поддельных денег (ст. 30 и ч. 1 ст. 186 УК РФ), так как преступное намерение не было реализовано.

2. Ошибка в оценке общественно опасных последствий может быть:

а) относительно качества (характера) последствий;

б) относительно количества (тяжести) последствий.

1. Лицо предвидит ненаступившие общественно опасные последствия (например, поджигает дом с целью убить находящегося в нем человека, которому удалось спастись). Уголовная ответственность наступает за умышленное уничтожение чужого имущества, совершенное путем поджога (ч. 2 ст. 167 УК РФ), и покушение на убийство.

2. Лицо не предвидит наступившие общественно опасные последствия (например, виновный умышленно взрывает дом, где случайно оказался человек, здоровью которого причинен тяжкий вред). Данная ошибка влияет на форму вины, уголовная ответственность наступает за умышленное уничтожение чужого имущества, совершенное путем взрыва, повлекшее по неосторожности тяжкие последствия в виде причинения тяжкого вреда здоровью человека (ч. 2 ст. 167 УК РФ).

Ошибка относительно количества (тяжести) общественно опасных последствий. Если законодатель не дифференцирует ответственность в зависимости от тяжести последствий, то такая ошибка на юридическую квалификацию не влияет (например, ч. 1 ст. 167 УК РФ). Если же дифференциация существует, уголовная ответственность наступает в зависимости от направленности умысла (например, п. "б" ч. 3 ст. 158 УК РФ устанавливает ответственность за кражу, совершенную в крупном размере. Если виновный хотел похитить чужое имущество в крупном размере, а ему удается похитить лишь некоторую часть, ответственность наступает за покушение на кражу, совершенную в крупном размере, т.е. по ч. 3 ст. 30, п. "б" ч. 3 ст. 158 УК РФ, а не по ч. 1 ст. 158 УК РФ).

3. Ошибка в развитии причинной связи, которая означает неверное представление лица о связи между его деянием и наступившими в результате этого деяния общественно опасными последствиями.

а) Если в результате преступных действий наступает последствие, которое охватывалось умыслом виновного, то данная ошибка не влияет на квалификацию (например, виновный сбрасывает жертву с моста в реку, полагая, что смерть наступит от утопления, а смерть наступает в результате удара человека об опоры моста);

б) Лицо полагает, что в результате совершаемого деяния наступит менее тяжкое последствие, а наступает последствие более тяжкое. Данная ошибка влияет на форму вины – деяние признается совершенным по неосторожности. Например, виновный наносит потерпевшему удар кулаком в грудную клетку, потерпевший падает и разбивает голову об асфальт, в результате чего наступает его смерть. Ответственность наступает за причинение смерти по неосторожности (ч. 1 ст. 109 УК РФ);

в) Виновный полагает, что в результате совершаемого деяния наступит более тяжкое последствие, а наступает последствие менее тяжкое. В этом случае ответственность наступает за покушение на причинение более тяжкого вреда. Например, виновный, желая убить потерпевшего, стрелял в него из ружья, однако в результате своих действий причинил тяжкий вред здоровью. Действие виновного следует квалифицировать по ч. 3. ст. 30, ч. 4. ст. 105 УК РФ;

г) Можно выделить ошибку, когда фактический вред в силу определенных обстоятельств причиняется не тому, против кого было направлено посягательство. Такая ошибка в юридической литературе носит название "отклонение действий"78, и уголовная ответственность наступает по совокупности преступлений: покушение на один объект и причинение вреда по неосторожности другому объекту. Примером может служить ситуация, когда преступник стреляет в сотрудника правоохранительного органа, а попадает в случайного прохожего.

4. Ошибка в средствах совершения преступления. Средства преступления – это предметы внешнего мира, процессы или явления, используя которые, виновный воздействует на объект посягательства. Данная ошибка не влияет на квалификацию, если использовано не менее пригодное средство. В остальных случаях (например, при негодном покушении) - уголовная ответственность наступает за покушение на преступление.

Также можно выделить ошибку в способе совершения преступления и других признаках объективной стороны состава преступления. Содеянное при такого рода ошибке следует квалифицировать по направленности умысла.

Третья разновидность фактической ошибки – ошибка в квалифицирующих обстоятельствах, которые относятся к признакам объекта или объективной  стороны состава преступления. И здесь может быть два варианта:

а) заблуждение лица об отсутствии квалифицирующего обстоятельства, хотя на самом деле оно присутствует; в этом случае повышенная уголовная ответственность не наступает (например, виновный не знал, что убивает женщину, находящуюся в состоянии беременности, - ответственность наступает по ч. 1 ст. 105 УК РФ, а не по п. ”г” ч. 2 ст. 105 УК РФ);

б) наоборот, виновный полагает, что квалифицирующее обстоятельство в наличии, а на самом деле оно отсутствует, - деяние должно квалифицироваться как покушение на преступление с квалифицирующим обстоятельством (например, виновный думал, что похищает несовершеннолетнего, хотя на самом деле потерпевшему уже исполнилось 18 лет, - уголовная ответственность наступает по п. "д" ч. 2 ст. 126 УК РФ, со ссылкой на ч.3 ст. 30 УК РФ, а не по ч. 1 ст. 126 УК РФ).

Следует добавить, что речь об ошибке возникает только в случае совершения умышленного преступления.

Рассмотренные вопросы являются дискуссионными, а самая главная проблема в случае ошибки – точная квалификация действий виновного, что порождает определенные сложности в правоохранительной практике. Хотелось бы надеяться, что в скором будущем эта проблема будет решена, и в уголовном законе появятся нормы, регламентирующие вопросы юридической и фактической ошибки.

С.П. Белик,

кандидат юридических наук, доцент,

Уральский юридический  

институт МВД России

Лекция 9. Стадии преступления

§ 1. Стадии совершения преступления

Виновно совершенное общественно опасное деяние, запрещенное уголовным законом, может осуществляться как в виде единовременного преступного акта, так и в течение длительного периода времени. В своем поступательном движении преступная деятельность проходит через определенные этапы, которые отличаются друг от друга как по характеру, так и по содержанию совершенных действий (бездействия), а также степенью их завершенности.

В связи с этим возникает необходимость в установлении уголовной ответственности не только за оконченное преступление, но и за неоконченную преступную деятельность.

Закон предусматривает три стадии совершения преступления: приготовление к преступлению, покушение и оконченное преступление. Две первые стадии различаются по моменту прекращения преступной деятельности и образуют по действующему законодательству неоконченное преступление. Данные стадии в юридической литературе объединяются в понятие предварительной преступной деятельности.

Стадии приготовления и покушения в ст. 30 УК РФ характеризуют не процесс развития преступной деятельности, которая предшествует оконченному преступлению, а деятельность, которая не была доведена до конца по не зависящим от виновного лица обстоятельствам как во время выполнения действий по созданию условий для совершения преступления, так и непосредственно во время выполнения самого преступления. Например, при посягательстве на жизнь преступник использовал неисправное оружие, вследствие чего преступление не было доведено до конца по независящим от него обстоятельствам. Действия в данном случае надлежит квалифицировать по ч. 3 ст. 30 и ч. 1 ст. 105 УК РФ.

В юридической литературе ряд авторов в качестве первой стадии предварительной преступной деятельности признает обнаружение умысла (см.: Курс советского уголовного права. М., Т. 2. 1970. С. 403). Под обнаружением умысла понимается выраженное во вне в словесной или иной форме намерение лица совершить преступление. С данной точкой зрения согласиться нельзя, поскольку обнаружение умысла не обладает признаками общественной опасности, не выражено в конкретных действиях, посягающих на общественные отношения. На этапе обнаружения умысла намерение лица совершить преступление может выразиться лишь в информировании других о таком желании, однако субъект конкретно не приступает к совершению действий (бездействия) по его осуществлению. Несмотря на то, что данный этап и имеет определенное сходство с информационными действиями, входящими в содержание диспозиций отдельных составов преступлений, например, ст. 130 УК РФ, однако при обнаружении умысла излагаемая информация - это лишь способ выражения преступного намерения и не более, что не может признаваться преступной деятельностью.

Вместе с тем выявление обнаружения умысла на совершение конкретного преступления является весьма важным фактором в целях предупреждения и пресечения возможного совершения преступления.

Психическое насилие в виде угрозы совершить преступление в отношении потерпевшего необходимо рассматривать как оконченное преступление, а не обнаружение умысла, например, ч. 1 ст. 162 УК РФ.

Предварительная преступная деятельность может быть только умышленной. Она невозможна при совершении неосторожных преступлений, где субъект отрицательно относится к преступным последствиям, наступление которых он не желает либо не предвидит.

При преступном легкомыслии волевая направленность деяния характеризуется стремлением на предотвращение последствий, а при небрежности – непредвидением их наступления .

Невозможна предварительная преступная деятельность в преступлениях, совершаемых с косвенным умыслом, где субъект не желает наступления преступного результата, а наступившие общественно опасные последствия не являются искомой целью криминального поведения.

Реализация возникшего у лица намерения достичь цели в конкретном преступлении проходит определенные стадии. Сформировавшееся преступное намерение, желание достичь преступного результата, как правило, воплощается путем действий (бездействия), направленных на создание условий, способствующих реализации задуманного. К примеру, лицо задумало совершить грабеж, с этой целью подыскивает объект посягательства, подбирает необходимые орудия и средства, привлекает соучастников, продумывает планы сокрытия совершенного деяния, сбыта похищенного имущества и др. Соответственно, чем сложнее объективная сторона задуманного преступления, тем шире возможный спектр приготовительных действий. За этим следует этап совершения конкретного преступления, когда выполняется его объективная сторона, при этом преступление не доводится до конца по обстоятельствам, не зависящим от воли виновного. Большей степенью реализации преступного намерения характеризуется покушение, именно на этой стадии начинает совершаться преступление. Достижение же преступного результата наступает на стадии оконченного преступления.

Начатое, но добровольно прекращенное лицом преступление, хотя является видом неоконченного преступления, не признается стадией предварительной преступной деятельности, поскольку недоведение преступления до конца происходит здесь по воле лица, в силу добровольного отказа, а не помимо его воли, по независящим от него обстоятельствам.

Таким образом, стадии совершения преступления - это различные этапы в развитии умышленного преступления, отличающиеся характером совершенных действий (бездействия) и объемом реализации преступного намерения.

Необходимость точного определения стадии совершения преступления вытекает из требований российского уголовного закона и имеет важное значение для практической деятельности правоприменительных органов. Стадии совершения преступления отличаются между собой как по объективной стороне, так и по тяжести наступивших последствий.

Приготовительные действия менее опасны, чем покушение на преступление, а покушение менее опасно, чем оконченное преступление.

Рассматриваемые стадии совершения умышленного преступления излагаются в следующей последовательности:

а) приготовление к преступлению;

б) покушение на преступление;

в) оконченное преступление.

Анализ начинается с приготовления к преступлению, с самой ранней стадии неоконченного преступления.

§ 2. Приготовление к преступлению

"Приготовлением к преступлению признаются приискание, изготовление или приспособление лицом средств или орудий совершения преступления, приискание соучастников преступления, сговор на совершение преступления либо иное умышленное создание условий для совершения преступления, если при этом преступление не было доведено до конца по не зависящим от этого лица обстоятельствам" (ч. 1 ст. 30 УК РФ).

Приготовление к преступлению в основном сохранило традиционность, присущую российскому уголовному праву. Новеллой является дополнение о прерванности подготовительных действий по независящим от лица обстоятельствам, а также впервые выделены такие формы приготовления, как "изготовление средств или орудий совершения преступления", "приискание соучастников преступления", "сговор на совершение преступления". Приготовление к преступлению всегда отдалено по времени от оконченного преступления и в широком смысле слова под этой стадией надо понимать любую умышленную деятельность, направленную на создание условий для совершения преступления. В данной стадии в отличие от обнаружения умысла на совершение преступления, где отсутствуют общественно опасные действия, приготовление характеризуется не одним только намерением совершить преступление, а конкретными действиями (бездействием), создающими условия для совершения задуманного преступления в будущем. Необходимо учитывать, что в данном случае речь может идти лишь о подготовке к совершению конкретного преступления. В том случае, когда виновный совершает подготовительные действия по приисканию, изготовлению или приспособлению различных предметов, которые могут быть использованы в преступной деятельности вообще, их нельзя рассматривать в качестве приготовления, поскольку они не образуют единой линии по реализации конкретного преступления.

Как правило, такие действия могут быть наказуемы лишь в силу того, что образуют самостоятельный состав преступления, например, готовясь к убийству, лицо приобретает взрывное устройство (ст. 222 УК РФ). В некоторых случаях, в так называемых усеченных составах преступлений приготовительные действия вне зависимости от целевой криминальной установки, в силу высокой степени общественной опасности признаются оконченным преступлением.

С объективной стороны приготовление к преступлению выражается в совершении одного из следующих действий: а) приискание средств или орудий совершения преступления; б) изготовление средств или орудий совершения преступления; в) приспособление средств или орудий совершения преступления; г) приискание соучастников преступления; д) сговор на совершение преступления; е) иное умышленное создание условий для совершения преступления.

Под приисканием следует понимать фактически любой способ приобретения средств или орудий для совершения преступления. Сюда можно отнести поиск, покупку, получение во временное пользование, кражу, неправомерное завладение автомобилем или иным транспортным средством, обмен, находку и присвоение какого-либо предмета либо другое приобретение орудий или средств совершения преступления.

Следует иметь в виду, что вышеуказанные действия не должны рассматриваться как приготовление, если не будет доказано, что умысел на их использование в конкретном преступлении возник до их совершения.

Орудиями совершения преступления признаются любые предметы, которыми непосредственно исполняется преступный замысел и с помощью которых причиняются общественно опасные последствия (например, различные виды холодного и огнестрельного оружия, взрывные устройства и взрывчатые вещества, яды, химические и радиоактивные вещества, разнообразные орудия взлома, горючие вещества при поджоге и т.п.)

Средствами совершения преступления могут быть предметы материального мира, которые необходимы для совершения задуманного преступления, а также приспособления, облегчающие его совершение (например, психотропные вещества, поддельные документы, транспортные средства и др.)

Под изготовлением понимается процесс создания средств или орудий, необходимых для совершения преступления как самим виновным, так и другими лицами по его просьбе. Например, изготовление клише - для печатания фальшивых купюр, подложных документов - для совершения мошенничества и др.

Под приспособлением орудий и средств для совершения преступления понимается такая обработка соответствующих предметов, в результате которой они становятся пригодными для успешного выполнения задуманного преступления. Здесь имеются в виду самые разнообразные действия, состоящие в ремонте, изменении внешнего вида, формы предметов и др., но в отличие от изготовления, где указанные средства создаются заново, при приспособлении происходит лишь видоизменение предметов. Например, для совершения убийства субъект переделывает охотничье ружье в обрез.

Под приисканием соучастников понимается подбор организаторов, исполнителей и пособников для совершения преступления, их вербовка, а также вовлечение лица или нескольких лиц в преступление в подобном качестве. Способы вовлечения в разных составах преступлений характеризуются значительным многообразием: подкуп, обмен, шантаж, угрозы и другие действия.

Под сговором понимается заключение соглашения между двумя и более лицами о совместном совершении конкретного преступления. Сговор может быть как в словесной, так и письменной форме и, очень редко, в виде конклюдентных действий (так называемый молчаливый сговор).

Под иным умышленным созданием условий понимаются разнообразные действия, которые не охватываются ранее рассмотренными понятиями приискания, изготовления, приспособления орудий и средств совершения преступления, приискания соучастников, сговора, но которые вместе с тем создают возможность для последующего его осуществления.

Созданием условий следует считать изучение места предполагаемого преступления, например, осмотр подходов к дому или иному объекту; изучение графика смены охраны; изучение возможных технических препятствий и разработка способов их устранения, отключение охранной сигнализации; совершение действий, направленных на сокрытие задуманного преступления; изучение возможностей сбыта похищенного имущества и др.

Приготовление в основном совершается путем активных действий. Это может быть как одно действие, например, приобретение лицом отмычек для последующего совершения кражи, так и несколько действий (вовлечение в совершение кражи соучастников, предварительное неправомерное завладение автомобилем для перевозки похищенного, подготовка мест для хранения и сбыта похищенного и др.). Иногда приготовление выражается в бездействии, например, когда материально ответственное лицо умышленно не включает охранную сигнализацию на объекте, не запирает двери склада с целью облегчения последующего преступления.

Приготовительные действия (бездействие) весьма разнообразны, в силу чего дать их исчерпывающий перечень было бы затруднительно. Образующие приготовление действия не содержат непосредственной реальной угрозы для охраняемых общественных отношений, поскольку они создают лишь условия, благодаря которым совершение задуманного в будущем преступления становится вполне реальным. Среди обстоятельств, препятствующих лицу выполнить объективную сторону преступления, в ч. 1 ст. 30 УК РФ прямо указываются обстоятельства, препятствующие лицу в реализации задуманного. Преступная деятельность может быть прервана по самым различным, но не зависящим от воли лица обстоятельствам, в связи с этим, согласно ч. 3 ст. 29 УК РФ, приготовление квалифицируется по статьям Особенной части УК, предусматривающим ответственность за готовящееся преступление, со ссылкой на ст. 30 УК РФ.

С учетом того, что приготовление является ранним этапом к совершению преступления и признается менее опасным по отношению к покушению, согласно ст. 66 УК РФ и наказание за приготовление предусматривается более мягкое. Законодатель дифференцированно подходит к вопросу назначения наказания, разделяя стадии неоконченного преступления. При назначении наказания за приготовление суд должен установить и учесть все те обстоятельства, в силу которых преступление не было доведено до конца. В действующем уголовном законодательстве сейчас фактически разрешен вопрос, который ранее неоднократно возникал в судебной практике: вправе ли суд назначать самые суровые меры наказания за предварительную преступную деятельность или это возможно лишь в случае совершения оконченного преступления? В ч. 4 ст. 66 УК РФ прямо указывается, что “смертная казнь и пожизненное лишение свободы за приготовление к преступлению и покушение на преступление не назначаются". Российский уголовный закон ввел обязательное смягчение наказания за неоконченное преступление по сравнению с оконченным преступлением. Согласно ч. 2 ст. 66 УК РФ срок или размер наказания за приготовление к преступлению не может превышать половины максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части за оконченное преступление. Уголовная ответственность за приготовление наступает лишь в случае приготовления к тяжкому или особо тяжкому преступлению. Закрепив данное положение, законодатель тем самым фактически пресек ранее имевшую место порочную практику признания следственно-судебными органами приготовительных действий в качестве малозначительных на основании ч. 2 ст. 14 УК РФ за приготовление к совершению преступлений небольшой и средней тяжести.

§ 3. Покушение на преступление

Согласно ч. 3 ст. 30 УК РФ "покушением на преступление признаются умышленные действия (бездействие) лица, непосредственно направленные на совершение преступления, если при этом преступление не было доведено до конца по не зависящим от этого лица обстоятельствам". В отличие от приготовления, при покушении на преступление происходит непосредственное посягательство лица на объект преступления, в результате чего последний подпадает под непосредственную угрозу причинения вреда, желаемого виновным. Однако преступление остается незавершенным и вред не причиняется по независящим от данного лица обстоятельствам. Например, виновный с целью совершения умышленного убийства наносит потерпевшему проникающее ножевое ранение в область сердца, однако жертва выживает. В данном случае виновным были фактически совершены действия, прямо направленные на лишение человека жизни, реально существовала угроза жизни, и смерть не наступила лишь вследствие ряда причин (своевременно оказанной медицинской помощи, а также благодаря крепости здоровья самого потерпевшего), т.е. по не зависящим от виновного обстоятельствам.

В большинстве случаев покушение совершается активными действиями, хотя в отличие от прежней редакции ч. 2 ст. 15 УК РСФСР, покушение может совершаться и путем бездействия, например, когда врач не оказывает неотложную медицинскую помощь больному, имея цель лишить его жизни.

С объективной стороны виновный совершает действия (бездействие), непосредственно направленные на совершение преступления. Действия преступника отличаются значительным разнообразием, конкретный их характер и содержание напрямую зависят от особенностей объективной стороны того или иного преступления. Например, покушение на мошенничество может состоять в предъявлении поддельного документа на получение товара; взломе замка на двери квартиры с целью кражи; занесения над головой потерпевшего топора для осуществления убийства и др. Такого рода действия или бездействие проявляются непосредственно в ходе исполнения преступного намерения.

Другим характерным объективным признаком покушения является недоведение преступления до конца, т.е. его незавершенность. Именно незавершенность криминального посягательства составляет ту черту покушения, которая отличает его от оконченного преступления. Незавершенность предполагает отсутствие одного либо ряда необходимых признаков объективной стороны состава преступления, предусмотренных соответствующей статьей Особенной части УК РФ. В материальных составах незавершенность означает, что не наступило последствий, предусмотренных законом и желаемых преступником, т.е. преступный результат хотя и мог наступить, но не охватывался умыслом виновного.  Например, виновный намеревался совершить кражу из сейфа в крупном размере, для чего проник в офис, вскрыл сейф и обнаружил в нем лишь деньги в значительном размере. В данном случае содеянное должно квалифицироваться в зависимости от доказанности направленности умысла лица, т.е. как покушение на кражу в крупном размере. Иногда предусмотренный законом преступный результат наступает только через определенный промежуток времени после совершенных действий (например, когда смерть потерпевшего после причиненного ранения с целью лишения его жизни наступила лишь через несколько дней). В этом случае содеянное надлежит квалифицировать как оконченное преступление.

Наконец, третьим признаком, характеризующим покушение является то, что преступление не доводится до конца по не зависящим от виновного обстоятельствам. Для признания покушения уголовно-наказуемым деянием надлежит установить, что оно прервано по не зависящим от лица обстоятельствам, которые могут носить  различный характер. Это может быть вмешательство сотрудников милиции, действие сил природы, непрофессионализм преступника, допущенные им ошибки в средствах, способе действия и др.

В так называемых формальных составах преступления недоведение преступления до конца признается в том случае, если лицу не удалось выполнить все действия, которые образуют объективную сторону преступления. Например, при попытке дачи взятки должностному лицу виновного задержали сотрудники правоохранительных органов. В данном случае взятка была лицом предложена, но не передана.

Покушение признается невозможным, когда для состава оконченного преступления закон считает достаточным совершение действий, содержащих угрозу причинения вредных последствий. В этих случаях сами действия уже будут образовывать оконченное преступление.

С субъективной стороны покушение характеризуется прямым умыслом. Покушаясь на преступление с материальным составом, виновный осознает, что осуществляемые им действия (бездействие) непосредственно направлены на совершение преступления, предвидит возможность или неизбежность наступления общественно опасных последствий и желает их наступления. При покушении на преступление с формальным составом лицо осознает общественную опасность своих действий, направленных на совершение преступления и желает их совершения.

Важное практическое значение имеет разграничение покушения и оконченного преступления. Оно позволяет правильно определить квалификацию содеянного и в большинстве случаев выявляет различную степень опасности совершенного. Такого рода вопросы нередко возникают при рассмотрении дел о хищениях чужого имущества. В уголовно-правовой литературе определение оконченного хищения до сих пор не нашло своего окончательного разрешения. Так, по мнению С.И. Сироты, хищение окончено с момента изъятия имущества, а обращение похищенного лежит уже за пределами состава преступления79. Согласно разъяснению постановления Пленума Верховного Суда СССР  "О судебной практике по делам о хищениях государственного и общественного имущества" от 11 июля 1972 г. "...хищение следует считать оконченным, если имущество изъято и виновный имеет реальную возможность им распоряжаться по своему усмотрению или пользоваться им"80. По мнению В.А. Владимирова, "...хищение должно признаваться оконченным при условии, что имущество не только изъято… но и обращено в фактическое обладание виновного"81. По нашему мнению более справедлива последняя точка зрения, поскольку первая значительно сужает границы возможного добровольного отказа и одновременно чрезмерно ограничивает соучастие в хищении. Что касается второй точки зрения, то она создает излишне расширенное пространство для добровольного отказа виновного в хищении и одновременно раздвигает пределы соучастия.

Важное значение имеет также учет направленности умысла виновного. Пленум Верховного Суда СССР в постановлении от 11 июля 1972 г. разъяснил, что "если при совершении хищения умысел виновного был направлен на завладение имуществом в значительном, крупном или особо крупном размере и он не был осуществлен по не зависящим от виновного обстоятельствам, содеянное надлежит квалифицировать как покушение на хищение в значительном, крупном или особо крупном размере, независимо от количества фактически похищенного"82.

В российском уголовном праве покушение на преступление принято делить на два вида: оконченное и неоконченное. Некоторые авторы полагают, что подобное деление на виды не имеет существенного практического и теоретического значения, поскольку это единые и неразрывные действия по исполнению преступления83. Большинство же российских криминалистов для разграничения этих видов покушения пользуются субъективным критерием, базирующемся на представлении самого преступника о степени завершенности своих действий (бездействия).

Оконченным покушением считается такое покушение, при котором виновный выполнил полностью все те действия (бездействие), которые он считал необходимыми для окончания преступления, однако преступный результат не наступил или преступление не завершилось по независящим от виновного обстоятельствам. Например, виновный с целью убийства стреляет из ружья с близкого расстояния в свою жену, но смерть не наступает благодаря своевременно оказанной медицинской помощи. Характерной чертой этого покушения является то, что виновный убежден, что совершенные им действия (бездействие) сами по себе должны привести к окончанию преступления, однако этого не происходит.

Неоконченным считается такое покушение, при котором виновный по не зависящим от него обстоятельствам не выполняет полностью всех тех действий (бездействия), которые он сам считал необходимыми для завершения преступления (наступления преступного результата). Например, виновный, намереваясь угнать автомобиль, вскрыл дверной замок, проник в салон, но был задержан. При неоконченном покушении преступная деятельность не только объективно не завершена, но и, главное, - сам виновный сознает, что она не окончена, поскольку по не зависящим от него обстоятельствам он не смог выполнить все те действия, которые были необходимы для окончания преступления.

При прочих равных условиях неоконченное покушение, безусловно, менее опасно, чем оконченное покушение, поскольку последнее может сопровождаться причинением известного вреда и по своим признакам ближе к оконченному преступлению. Деление покушения на оконченное и неоконченное имеет важное значение при определении степени общественной опасности, индивидуализации наказания, а также при решении вопроса о добровольном отказе от преступления.

В теории уголовного права также различают негодное покушение, которое делится на покушение на негодный объект и покушение с негодными средствами. Под покушением с негодными средствами понимают такие случаи покушения, когда виновный не сознавая этого, использует такие средства, которые по своим объективным свойствам и качествам не могут привести к окончанию посягательства или желаемому преступному результату. Под средствами обычно подразумеваются не только предметы, орудия преступления, но и его методы и способы. Негодные средства подразделяются на абсолютно непригодные и непригодные в данных условиях. Попытки применения лицом абсолютно непригодных средств, к которым можно отнести сверхъестественные силы, магию, колдовство, нельзя  рассматривать как покушение, поскольку их действие не обнаруживается в объективной реальности и в случае причинения вреда, наступление общественно опасных последствий следует признавать как случайное стечение обстоятельств. Обладает ли такое применение очевидно непригодных средств общественной опасностью? Очевидно, что нет. Оно ближе к так называемой стадии "обнаружения умысла" и не подлежит уголовной ответственности и наказанию.

Покушение с негодными средствами, непригодными в конкретных условиях, обычно обладает признаком общественной опасности, поскольку по своему юридическому значению не отличается от обычного покушения. Преступление не совершается фактически, однако в действиях лица проявляется решимость совершить преступление, вследствие чего объекту не причиняется ущерб лишь в результате ошибки виновного. При квалификации покушения с негодными средствами применяются правила о фактической ошибке.

Покушение на негодный объект охватывает такие случаи, когда лицо вследствие допускаемой им ошибки направляет свои действия на правоохраняемый объект, однако ввиду особых качеств предмета преступления или потерпевшего либо отсутствия самого объекта в момент посягательства исключается возможность причинения ему вреда. Так, лицо намереваясь совершить кражу чужого имущества, вскрывает сейф, в котором на данный момент  нет ничего ценного. Покушением на негодный объект будет и попытка лишения жизни мертвого человека, ошибочно принятого за спящего. При покушении на негодный объект лицо совершает такие действия, которые в конкретной ситуации, в данных условиях не причинили и не могли причинить объекту посягательства общественно опасных последствий.

По общему правилу покушение на негодный объект обладает признаком общественной опасности, и виновный, совершивший такое покушение, привлекается к уголовной ответственности. Покушение на преступление квалифицируется по ч. 3 ст. 30 УК РФ и по соответствующей статье Особенной части УК РФ, содержащей признаки преступления, на которое покушался виновный. Например, если лицо пыталось сбыть изготовленную им денежную купюру, явно не соответствующую по форме, цвету, основным реквизитам  подлинной, то содеянное должно квалифицироваться как покушение на мошенничество. Действия виновного подлежат квалификации по ч. 3 ст. 30 УК РФ и соответствующей части ст. 159 УК РФ.

При покушении преступление не доводится до конца по обстоятельствам, не зависящим от воли виновного, а поскольку эти обстоятельства как и при приготовлении разнообразны, они учитываются при назначении наказания. В отличие от приготовления уголовная ответственность за покушение наступает за любое умышленное преступление, данная стадия, в отличие от приготовления, является уголовно-наказуемой при попытке совершения преступления любой категории. Наказание за покушение на преступление назначается согласно общим началам назначения наказания, закрепленном в ст. 60 УК РФ, а также требований ст. 66 УК РФ. Согласно ч. 3 ст. 66 УК РФ срок и размер наказания за покушение на преступление не может превышать трех четвертей максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного в соответствующей статье Особенной части УК за оконченное преступление.

§ 4. Оконченное преступление

В действующем УК РФ (ч. 1 ст. 29) впервые законодательно закреплено понятие оконченного преступления, которое базируется на наличии в деянии всех признаков состава преступления, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части, и прежде всего, объективной и субъективной сторон, ибо остальные элементы состава совпадают с неоконченным преступлением. Данное определение касается большинства преступлений. Момент окончания преступления может быть, как уже отмечалось, различным в зависимости от конструкции его состава в уголовном законе. Исходя из этого, нужно различать следующие моменты окончания преступления.

Материальный состав преступления считается оконченным с момента, когда действительно наступают общественно опасные последствия, являющиеся обязательным признаком его объективной стороны. Например, для оконченного состава убийства (ст. 105–108 УК РФ) необходимо наступление смерти потерпевшего. В том случае, если предусмотренные диспозицией соответствующей уголовно-правовой нормы последствия не наступили по обстоятельствам, не зависящим от воли виновного, содеянное образовывает неоконченное преступление (приготовление или покушение). К преступлениям с материальным составом относятся: кража, грабеж, мошенничество, присвоение вверенного имущества, растрата вверенного имущества и др. Основой разграничения оконченного и неоконченного преступления является субъективный критерий, личное мнение виновного о завершении преступных действий. Обычно выполнению объективной стороны преступления предшествует сознательно-волевой процесс, основывающийся на субъективной направленности личности, формирующей умысел преступного поведения. Последний детерминирован как внешними, так и внутренними условиями социальной жизни общества.

Направленность умысла виновного является решающей в определении степени завершенности преступных действий. Например, при посягательстве на жизнь возможно реальное причинение вреда здоровью потерпевшего, которое хотя и содержит все признаки состава преступления, однако не может рассматриваться без учета умысла виновного как оконченное преступление, а должно квалифицироваться как покушение на умышленное убийство.

Формальный состав преступления считается оконченным с момента совершения общественно опасных действий (бездействия), характеризующих по закону объективную сторону конкретного преступления, независимо от того, какие вредные последствия имели место в дальнейшем. Данные общественно опасные последствия не оказывают влияния на момент окончания преступления, хотя и учитываются при индивидуализации наказания. Таковы, например составы, предусмотренные ст. 125, 129, 130, 162, 188, 213, 290 УК РФ. Для оконченного состава получения взятки (согласно ст. 290 УК РФ) необходимо, чтобы должностное лицо лично или через посредника получило взятку в виде денег, ценных бумаг, иного имущества или выгод имущественного характера за действия (бездействие) в пользу взяткодателя или представляемых им лиц.

Отдельные преступления определяются в законе таким образом, что оконченным преступлением они признаются как с момента постановки объекта в опасность причинения вреда, совершения какого-либо действия, так и при наступлении общественно опасных последствий. Например, с момента посягательства на жизнь потерпевшего преступления, предусмотренные ст. 277, 295, 317 УК РФ, считаются оконченными как в случае покушения на убийство, так и при лишении жизни особо охраняемых законом лиц.

Усеченные составы преступления, ввиду их повышенной общественной опасности либо особенностей способа их совершения, считаются оконченными с момента совершения приготовительных действий. К усеченным составам преступления относятся: бандитизм (ст. 209 УК РФ); организация преступного сообщества, преступной организации (ст. 210 УК РФ); посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля (ст. 277 УК РФ) и др. К примеру, бандитизм считается оконченным преступлением с момента создания банды, даже если она не совершила ни одного нападения.

При установлении признаков оконченного преступления закон перечисляет обычно лишь тот необходимый минимум общественно опасных действий (бездействия) и вредных последствий либо минимум общественно опасных действий, совершение которых является достаточным для привлечения лица к уголовной ответственности. На практике же нередки случаи, когда виновный, совершив преступление, продолжает свою преступную деятельность, стремясь достичь поставленных целей, не входивших в первоначальный замысел. Например, грабитель, завладев чужим имуществом, реализует затем похищенное или обменивает на другое. Подобного рода деятельность не оказывает влияния на квалификацию и учитывается при индивидуализации наказания.

В ряде случаев, когда в процессе продолжения преступления совершаются другие преступные действия, изменяющие уголовно-правовую оценку содеянного, образуя состав более тяжкого преступления, содеянное подлежит квалификации по статье, предусматривающей более тяжкие последствия.

В том случае, если продолжение преступной деятельности образует другое по характеру, совершенно иное деяние, то подобные действия квалифицируются по правилам совокупности преступлений.

Таким образом, определение момента окончания преступления имеет весьма существенное значение и является необходимым условием правильной квалификации совершенного преступления. В тех случаях, где для оконченного преступления закон требует фактического наступления общественно опасных последствий, их отсутствие означает, что речь может идти лишь о неоконченном преступлении.

§ 5. Добровольный отказ от преступления

Институт добровольного отказа от преступления является одним из ярких проявлений принципа гуманизма в российском уголовном праве. Его основное назначение вытекает из задач уголовного закона, важнейшей из которых является предупреждение совершения преступлений. Согласно закону, лицу, начавшему преступление, предоставляется реальная возможность отказаться от продолжения начатой преступной деятельности. Осознание возможности избежать справедливого наказания, если лицо вовремя откажется от реализации своих преступных намерений, в ряде случаев является важным средством пресечения и предупреждения преступлений.

В отличие от ст. 16 УК РСФСР 1960 г., в действующем УК дается понятие добровольного отказа, определяется его правовое содержание и правила квалификации действий соучастников.

На основании ч. 1 ст. 31 УК РФ, добровольным отказом от преступления признается прекращение лицом приготовления к преступлению либо прекращение действий (бездействия), непосредственно направленных на совершение преступления, если лицо осознавало возможность доведения преступления до конца. Кроме того, согласно ч. 2 ст. 31 УК РФ, "лицо не подлежит уголовной ответственности за преступление, если оно добровольно и окончательно отказалось от доведения этого преступления до конца". Следовательно, основное правовое последствие института добровольного отказа - это исключение уголовной ответственности за преступление, которое намеревался совершить виновный.

Добровольный отказ от преступления характеризуется следующими признаками: а) прекращение предварительных преступных действий (бездействия), непосредственно направленных на совершение преступления; б) добровольность отказа; в) осознание лицом возможности довести преступление до конца; г) окончательность отказа от преступления.

Ряд криминалистов считают, что добровольному отказу присущи лишь два признака - это добровольность и окончательность, а осознание возможности довести преступление до конца рассматривается ими в качестве показателя добровольности84. На наш взгляд, данная позиция безусловно противоречит смыслу ст. 31 УК РФ, которая содержит все вышеперечисленные признаки.

Добровольный отказ возможен лишь до окончания преступления, т.е. на стадиях приготовления к преступлению и покушения на него. Добровольный отказ в зависимости от того, на какой стадии совершения он последовал, может осуществляться как путем прекращения выполнения действий, так и бездействия, посредством которых осуществлялось приготовление или покушение. На стадии приготовления для признания добровольного отказа достаточно пассивного поведения лица, отказа выполнить намеченные действия при возможности доведения их до конца. Несколько иной характер имеет добровольный отказ в соучастии. Для него характерны активные действия, в частности, согласно ч. 4 ст. 31 УК РФ, организатор преступления и подстрекатель не подлежат уголовной ответственности, если они своевременным сообщением органам власти или иными предпринятыми мерами предотвратили доведение преступления исполнителем до конца. Пособник преступления не подлежит уголовной ответственности, если он предпринял все зависящие от него меры, чтобы предотвратить преступление.

В случае так называемого недоведения добровольного отказа, когда несмотря на предпринятые организатором или подстрекателем меры по предотвращению преступления, исполнитель все же совершил преступление, они подлежат уголовной ответственности, однако такого рода действия могут судом рассматриваться в качестве обстоятельства, смягчающего наказание. В то же время, неудавшийся добровольный отказ от преступления пособника исключает уголовную ответственность.

Добровольность отказа означает, что лицо, совершившее приготовительные действия (бездействие), по собственной воле прекращает их против объекта преступления, а не по принуждению, тем самым отказываясь от доведения преступления до конца.  Мотивы такого отказа могут быть самыми разнообразными: жалость к жертве, раскаяние, боязнь уголовной ответственности и др. Мотивация отказа формируется в результате свободного волеизъявления субъекта, а не вследствие возникших непреодолимых препятствий на пути совершения преступного деяния.

В отдельных случаях мотивация отказа может возникнуть у субъекта под воздействием каких-либо лиц, например, друзей, родственников, сослуживцев и  т.п.

Добровольный отказ возможен только при осознании лицом фактической возможности доведения преступления до конца. Согласно разъяснению постановления Пленума Верховного Суда РСФСР от 22 апреля 1992 г. "О судебной практике по делам об изнасиловании" "… не может быть признан добровольным и, следовательно, устраняющим ответственность отказ, который вызван невозможностью дальнейшего продолжения преступных действий вследствие причин, возникших помимо воли виновного"85.

Не будет добровольного отказа в случаях, когда лицо прекращает преступную деятельность не добровольно, а в связи с непреодолимыми или труднопреодолимыми препятствиями, затрудняющими совершение преступления либо делающими его совершение невозможным.

Добровольный отказ от продолжения начатого преступления устраняет уголовную ответственность лишь в случае, если отказ был добровольным и окончательным. Добровольный отказ - это окончательный отказ от завершения преступления, а не временный "технический" перерыв в преступной деятельности в целях ожидания более благоприятных условий для достижения преступного результата. Отказ должен носить безусловный характер и должен распространяться лишь на начатое или подготавливаемое преступление, но не на последующие деяния лица. Добровольный отказ возможен при любом неоконченном преступлении, когда субъект еще не выполнил всех необходимых, с его точки зрения действий (бездействия) для завершения преступления и достижения преступного результата.

При неоконченном покушении на преступление отказ носит характер пассивного поведения, т.е. воздержания лица от дальнейших преступных действий с сохранением индивидуального контроля над дальнейшим ходом событий. Например, лицо взводит курок, прицеливается в жертву из ружья, но не стреляет. В ряде случаев при неоконченном покушении виновный при добровольном отказе совершает активные действия, поскольку только с помощью таких действий можно предотвратить наступление преступного результата.

Сложнее складывается ситуация с добровольным отказом при оконченном покушении, когда субъект выполняет все необходимые с его точки зрения преступные действия. В теории уголовного права до настоящего времени нет единства в этом вопросе. Ряд российских юристов считает, что добровольный отказ при оконченном покушении невозможен86, другие считают, что в сравнительно редких случаях он возможен87.

Полагаем, что более справедлива первая точка зрения, поскольку активные действия виновного, направленные на восстановление первоначального поведения до объективно совершенного, фактически невозможны вследствие имеющегося нарушения конкретных общественных отношений.

Так, субъект, давший жертве с целью лишения ее жизни медленно действующий яд, а затем вызвавший врачей, которые с помощью противоядия спасают потерпевшего, не освобождается от уголовной ответственности, поскольку в действиях лица содержится состав преступления. Суд может учесть указанные действия при индивидуализации наказания в качестве смягчающего обстоятельства. Отсутствует добровольный отказ и в случаях, когда у субъекта до момента отказа в совершенных действиях фактически содержатся признаки иного состава преступления. Например, лицо, согласившееся на заказное убийство и получившее для этого оружие , а затем добровольно отказавшееся от его совершения, может нести ответственность за незаконное приобретение, хранение, ношение огнестрельного оружия.

Подводя итог, можно отметить, что лишь при наличии в действиях (бездействии) лица всех признаков добровольного отказа возможно полное освобождение его от уголовной ответственности.

Важное значение для деятельности правоохранительных органов имеет разграничение добровольного отказа и деятельного раскаяния. Суть последнего состоит в том, что лицо полностью или частично устраняет вредные последствия совершенного им оконченного преступления в виде возмещения причиненного материального ущерба, оказания активной помощи в раскрытии и расследовании преступления либо заявляет явку с повинной. Такие действия образуют деятельное раскаяние, которое согласно действующему законодательству рассматривается как обстоятельство, смягчающее наказание (п. "и" ч. 1 ст. 61 УК РФ). В отдельных случаях, когда лицо впервые совершает преступление небольшой тяжести, деятельное раскаяние согласно ст. 75 УК РФ может служить обстоятельством, исключающим уголовную ответственность.

Кроме того, в ряде норм Особенной части УК РФ деятельное раскаяние рассматривается как условие для освобождения от уголовной ответственности, например, согласно примечаний к ст. 126, 205, 206 УК РФ.

Основные признаки, которые отличают добровольный отказ от деятельного раскаяния в том, что добровольный отказ возможен при неоконченном преступлении, а деятельное раскаяние – при оконченном преступлении. При добровольном отказе причиненный вред отсутствует, а при деятельном раскаянии – вред налицо. Деятельное раскаяние направлено на добровольное возмещение, устранение причиненного вреда, а при добровольном отказе – на недопущение вредных последствий.

С.Н. Сабанин,

доктор юридических наук, профессор,

Уральский юридический

институт МВД России

Лекция 10. Соучастие в преступлении

§ 1. Понятие и признаки соучастия в преступлении

Согласно опубликованным данным в 1998 г. из всех осужденных 40,8% совершили преступления в группе88. По отдельным категориям преступлений этот показатель значительно выше, что в достаточной мере свидетельствует об актуальности борьбы с групповыми преступлениями, преступлениями, совершаемыми в соучастии.

Соучастие – это особая форма совершения преступления. Ее выделение объясняется тем, что по сравнению с совершением такого же преступления одним лицом, совершение преступления в соучастии представляет, как правило, большую общественную опасность, так как объединяет усилия нескольких лиц и облегчает достижение преступного результата, создает возможность причинения большего вреда. Анализ практики показывает, что многие тяжкие преступления, в особенности хозяйственные, против общественного порядка и некоторые другие совершаются именно в соучастии. Не случайно совершение преступления в соучастии влечет и более строгую ответственность, выступая в качестве квалифицирующего признака содеянного (п. "ж" ч. 2 ст. 105 УК РФ, п. "а" ч. 3 ст. 111 УК РФ и др.) либо обстоятельства, отягчающего ответственность (п. "в" ч. 1 ст. 63 УК РФ).

Определение понятия соучастия дано в ст. 32 УК РФ, в соответствии с которой "соучастием в преступлении признается умышленное совместное участие двух или более лиц в совершении умышленного преступления". В этом определении имеется указание на количественные и качественные признаки соучастия.

Количественный признак соучастия обязывает устанавливать факт совершения преступления двумя или более лицами. При этом все соучастники должны обладать признаками субъекта совершения преступления, т.е. быть вменяемыми и достигшими возраста уголовной ответственности (ст. 19 УК РФ).  В противном случае соучастия не будет. Если для совершения преступления используются невменяемые или лица, не достигшие возраста, с которого наступает уголовная ответственность  за данное преступное деяние, то это будет так называемое посредственное причинение вреда. В подобных деяниях непосредственным исполнителем будет признан тот, кто, например, уговорил малолетнего проникнуть в чье-либо жилище и похитить там чужие  вещи.                                                     

Качественные признаки указывают на характер связи между соучастниками. Выделяют объективные и субъективные признаки соучастия.    

К объективному признаку относят совместность действий, когда: 1) преступление совершается взаимообусловленными действиями участников; 2) эти действия влекут единый результат (в материальных составах); 3) между действиями каждого соучастника и общим результатом есть причинная связь. Действия соучастников должны быть необходимым условием совершения преступления исполнителем и иметь существенное значение для успешного завершения деяния. Без них либо нельзя было совершить данное преступление, либо хотя и можно, но со значительными трудностями. Поэтому, если действия лица никак не способствовали успешному завершению преступления, то его нельзя признать соучастником. Именно по данному критерию проводится отграничение соучастия от прикосновенности к преступлению.                                   

Субъективный признак соучастия заключается в том, что все соучастники действуют умышленно, совершая умышленное преступление. При соучастии каждый сознает, что действует не в одиночку, а совместно с другими лицами, т.е. сообща. Отдельные соучастники могут и не знать о преступной деятельности других лиц. Однако исполнитель всегда знает, что ему оказывается содействие в осуществлении преступного намерения, а остальные соучастники понимают, что помогают совершать преступление исполнителю и желают действовать подобным образом, т.е. умышленно.

Вопрос, является ли взаимная осведомленность обязательным признаком любого соучастия или нет, до настоящего времени остается  дискуссионным. Некоторые авторы утверждают, что возможны случаи, когда исполнитель не знает о содействии других лиц в осуществлении преступного намерения. Такая односторонняя связь, по мнению этих ученых, не исключает соучастия при условии, что пособники, подстрекатели, организаторы всегда знают характер действий исполнителя89. С подобным утверждением трудно согласиться. О каком умышленном совместном совершении преступления со стороны исполнителя можно говорить, если он не знает, что кто-то помогает ему совершить преступление? Обвинить такого субъекта в совершении преступления совместно с другими лицами можно лишь встав на позицию объективного вменения. "Всякая деятельность соучастников всегда отражается каким-то образом в сознании исполнителя, - справедливо подчеркивает М.И. Ковалев, - и только благодаря тому, что она им оценена, используется для достижения результата. Но все те средства, которые предоставляются исполнителю соучастниками, могут быть им использованы лишь тогда, когда исполнитель сознательно направляет их в своих интересах. Если исполнитель не сознает, что его подстрекают к преступлению, то и средства, употребляемые подстрекателем, не окажут на него ровным счетом никакого воздействия. А если он будет подстрекателем введен в заблуждение, то он окажется не самостоятельно действующим участником преступления, а лишь орудием в руках расчетливого и коварного преступника. То же самое следует сказать и о пособниках. Если исполнитель не подозревает о том, что ему кто-то помогает совершить преступление, то нет никаких оснований рассматривать его и пособника участниками одного и того же преступления"90.

Для соучастия, с субъективной стороны, недостаточно установить просто осознание характера совершаемых действий. Важно также, что исполнитель сознает тот факт, что совершает преступление не один, а по меньшей мере с кем-то вдвоем и желает действовать подобным образом. При совершении преступлений с материальным составом - предвидит наступление совместного (общего) преступного результата и желает либо сознательно его допускает.

Нe может быть соучастия по неосторожности, поскольку в данном случае нет той внутренней согласованности действий, которая является качественной характеристикой любого соучастия.

Так, по приговору Ленинабадского областного суда Мукумов, Хусинбаев и Турсунбаев признаны виновными в хищении государственного имущества в особо крупных размерах, а Нусратуллаев, Файзиев, Раунов, Махкамов и Орифов - в пособничестве им при следующих обстоятельствах. Мукумов - старший мастер, Хусинбаев - заготовитель  и Турсунбаев - приемщик Ганчинского винпункта при Ура-Тюринском винзаводе по сговору между co6oй похитили 15 676 рублей путем составления бестоварных документов на заготовку 37 815 кг винограда у населения. К оформлению фиктивных документов они привлекли сезонного бухгалтера Нусратуллаева, лаборантов  Орифова и Раунова, работников вневедомственной охраны Махкамова и Файзиева.

Президиум Верховного Суда Таджикистана оставил без удовлетворения протест прокурора республики о переквалификации действий Нусратуллаева по ст. 185 УК РФ этой республики (халатность), Махкамова, Файзиева, Раунова и Орифова - по ст. 17, 188 того же УК (соучастие в должностном подлоге). Генеральный прокурор страны (на тот момент еще Советского Союза) внес протест в Пленум Верховного Суда СССР, предложив отменить приговор и последующие судебные решения и дело в отношении Раунова, Махкамова, Файзиева и Орифова прекратить за отсутствием в их действиях состава преступления, а также переквалифицировать действия Нусратуллаева с пособничества в хищении на халатность. Пленум Верховного Суда СССР удовлетворил протест по следующим соображениям.

В обоснование виновности Нусратуллаева, Махкамова, Раунова, Файзиева и Орифова в соучастии в хищении суд в приговоре указал, что они заведомо знали о непоступлении 37 815 кг винограда на винпункт, принимали участие в оформлении бестоварных документов и определении процентного содержания сахара в винограде. Однако такой вывод нельзя признать обоснованным. Соучастие, в том числе и в виде пособничества, предполагает совместное участие нескольких лиц в совершении преступления; с субъективной стороны оно характеризуется умышленной виной всех соучастников. По данному делу нет доказательств того, что Нусратуллаев, Раунов, Махкамов, Файзиев и Орифов были осведомлены о характере действий Мукумова, Хусинбаева и Турсунбаева и умышленно содействовали им в достижении преступного результата. Все они показали, что о хищении денег последними ничего не знали и никакой материальной выгоды не имели.                              

Нe отрицая своего участия в составлении бестоварных документов, Нусратуллаев показал, что по предложению старшего мастера Мукумова, сказавшего, что виноград уже сдан в винпункт, он на основании представленных приемосдаточных накладных выписал приемные квитанции. Махкамов и Файзиев показали, что Мукумов убедил их в поступлении винограда, и потому они расписались в накладных и зарегистрировали это в книге ввоза продукции. Согласно показаниям Раунова,  Мукумов предложил ему указать в накладных процент содержания сахара в винограде, заявив, что виноград поступил в его отсутствие. Орифов пояснил, что он сначала отказался проставлять в накладных процент содержания сахара в винограде, но его вызвал Мукумов и заставил сделать это, убедив, что виноград уже поступил на переработку. Показания Нусратуллаева, Махкамова, Файзиева, Раунова и Орифова о том, что им не было известно о хищении винограда по фиктивным документам, подтвердили участники хищения Хусинбаев и Турсунбаев.

При таких обстоятельствах Нусратуллаев, Махкамов, Файзиев, Раунов и Орифов признаны соучастниками хищения необоснованно. Нусратуллаев виновен лишь в халатности: как сезонный бухгалтер не проверил фактическое поступление винограда. Его действия были переквалифицированы по ст. 185 УК  Республики Таджикистан. Раунов, Махкамов, Файзиев и Орифов, которые должностными лицами не являются, за недобросовестное отношение к выполнению своих обязанностей могут нести лишь дисциплинарную ответственность, т.е. состав преступления в их действиях отсутствует. В отношении этих лиц уголовное дело было прекращено91.

Таким образом, неосознанное или неосторожное содействие совершению преступления другим лицом не может рассматриваться как соучастие. Оно либо исключает уголовную ответственность субъекта, либо при наличии соответствующих признаков может содержать в себе состав иного самостоятельного преступления (например, халатности).

Общность целей и мотивов не является необходимым признаком соучастия. Объединенные намерением совершить одно преступление, соучастники могут руководствоваться разными мотивами и целями.

§ 2. Виды соучастников

Действующее российское уголовное законодательство называет четыре вида соучастников: исполнитель, организатор, подстрекатель и пособник (ст. 33 УК РФ). В основе такого деления лежит объективный критерий - характер выполненной субъектом роли  при совершении конкретного  преступления. Точное установление роли каждого виновного в содеянном позволяет правильно квалифицировать  общественно опасное поведение лица и назначить ему справедливое наказание.

В соответствии с ч. 2 ст. 33 УК РФ исполнителем "признается лицо, непосредственно совершившее преступление либо непосредственно участвовавшее в его совершении с другими лицами, а также совершившее преступление посредством использования других лиц, в силу закона не подлежащих уголовной ответственности". Именно исполнитель выполняет объективную сторону конкретного состава преступления. Таковым признается и тот, кто полностью выполнил деяние, описанное в диспозиции статьи Особенной части Уголовного кодекса и тот, кто выполнил лишь часть  объективной стороны состава преступления, т.е. исполнителем следует признавать и того, кто непосредственно ударил ножом потерпевшего, и того, кто его в это время держал. Если в совершении преступления принимали участие несколько исполнителей, их именуют соисполнителями.

Законодатель требует признавать исполнителем и такое лицо, которое само непосредственно не выполняет объективной стороны преступления, используя для этого малолетних, невменяемых, добросовестно заблуждающихся лиц, т.е. тех, кто не подлежит уголовной ответственности. Это так называемое посредственное исполнительство.

Исполнитель - центральная фигура в соучастии. Без его действий соучастие невозможно. Как бы активно не вели себя иные  лица по организации преступления, подстрекательства к нему, если предполагаемый исполнитель не совершит планируемого общественно опасного деяния, то соучастие не состоится. Действия виновных лиц  в таком случае необходимо квалифицировать по правилам о стадиях развития умышленного преступления (как приготовление или покушение на преступление). О том, что исполнитель - ключевая фигура в соучастии, свидетельствует и тот факт, что если организатор, подстрекатель или пособник кроме собственно своих действий выполняет хотя бы часть деяния, описанного в объективной стороне состава преступления, т.е. роль исполнителя, то поведение иных лиц (соучастников) будет оценено (квалифицировано) точно также, как и непосредственного исполнителя этого преступления. В том, что институт соучастия базируется на действиях исполнителя, по большому счету и заключается суть так называемой  акцессорной теории соучастия, которая достаточно жестко критиковалась многими авторами в советское время92.

Организатор  преступления - это лицо, организовавшее совершение преступления или руководившее его исполнением, а равно лицо, создавшее организованную группу или преступное сообщество (преступную организацию) либо руководившее ими. Таким образом, общественно  опасное поведение организатора может выражаться: а) организации совершения конкретного преступления, б) руководстве его совершением, в) создании организованной группы или преступного сообщества, г) руководстве ими.

Организация совершения преступления выражается в составлении плана преступления, подыскании, вербовке соучастников, выработке форм связи между ними, способов совершения преступления, обеспечении их орудиями и средствами и т.п.  Подобная преступная деятельность осуществляется до начала выполнения соучастниками действий, образующих  объективную сторону конкретного состава преступления.

Руководство совершением преступления проявляется уже в ходе реализации  преступного замысла: дача указаний другим соучастникам в процессе выполнения ими преступного деяния, распределение (перераспределение) между ними функций, контроль за осуществлением конкретными лицами их обязанностей. Подобное руководство может быть осуществлено как непосредственно на месте совершения преступления, так и с помощью современных средств связи, когда организатор в момент совершения преступления находится в другом месте.

Создание и руководство организованной группой или преступным сообществом проявляется в формировании устойчивой криминальной группы, подборе соучастников, выборе направления деятельности такой группы (сообщества), строгом распределении ролей (как правило), установлении связей с органами власти, определении сфер вложения преступно добытых материальных средств, выступает в роли "судьи" при возникновении конфликтов. Таким образом, данный соучастник выполняет роль центра, объединяющего преступников, сплачивает усилия группы (сообщества), направляет  их действия при подготовке или в процессе осуществления преступления.

Организатор преступления - один из самых опасных, а в ряде случаев и самый опасный соучастник преступления. Порой его роль настолько велика, что законодатель особо выделяет ее в отдельных статьях Особенной части УК (например, ч. 1 ст. 208 УК РФ - создание незаконного вооруженного формирования или руководство им ч. 1 ст. 209 УК РФ - создание или руководство бандой, ст. 210 УК РФ - организация преступного сообщества).

По конкретным уголовным делам бывает непросто установить организатора преступления. Однако делать это всегда необходимо с тем, чтобы точно определить меру ответственности всех соучастников.

Субъективная сторона организации преступления либо руководства им всегда выражается  в прямом умысле, т.е. в осознании того, что субъект организует преступление, создает группу либо преступное сообщество или руководит ими  в желании действовать подобным образом.

Подстрекатель - это лицо, склонившее другое лицо к совершению преступления путем уговора, подкупа, угрозы или другим способом (словом, письмом, жестом и т.п.). Он возбуждает в другом лице мысль о совершении преступления, и эта идея осуществляется (хотя бы частично). Если замысел его остался нереализованным, подстрекательство будет неудавшимся - в этом случае соучастие отсутствует.

Подстрекательство может выразиться в уговорах, просьбе, подкупе, лести, угрозе, насилии и т.д. Важно, чтобы способ не подавлял свободу воли подстрекаемого (иначе будет посредственное исполнение), чтобы исполнитель сам принял решение совершить преступление. Поэтому деяние подстрекателя причинно связано с действиями исполнителя. Способ подстрекательства может влиять на выбор наказания.

Подстрекательством признается склонение конкретного лица (лиц) к совершению конкретного преступления (кражи, грабежа, изнасилования). Склонение к занятию преступной деятельностью вообще или обращение к индивидуально неопределенным лицам состава подстрекательства образовать не может, т.к. не возбуждает у конкретного лица желания совершить конкретное преступление (без этой конкретности нельзя верно определить статью УК, по которой привлекать виновных). В отдельных случаях подобная деятельность может образовать специальный состав преступления (ч. 3 ст. 212 УК РФ, ст. 280, 354 УК РФ).

На практике встречается несколько подстрекателей одного лица и подстрекательство одним нескольких лиц к совершению преступления. Иногда роль подстрекателя перерастает в роль организатора или исполнителя и поглощается последней. Подстрекательство - это всегда активное поведение.

Субъективная сторона подстрекательства выражается в прямом умысле - в осознании того, что подстрекатель старается толкнуть к совершению преступления и желанию его совершить. В литературе высказывалось мнение о возможности подстрекательства с косвенным умыслом93. Думается, что если подстрекатель не желает совершения исполнителем преступления, он не будет совершать и подстрекательства. Следовательно, подстрекательство возможно только с прямым умыслом.

Мотивы и цели у подстрекателя и исполнителя могут не совпадать. Как правило, это не отражается на квалификации действий того и другого. Например, субъект подстрекает другое лицо совершить убийство обидчика из мести. Подстрекательство удалось. Оба отвечают по п. "з" ч. 2  ст. 105 УК РФ, т.к. подстрекатель сознавал, что склоняет к совершению убийства из корысти (по найму), хотя сам мстил потерпевшему.

В практике имеют место случаи неправильной квалификации действий подстрекателей.

     А. была осуждена по п. "а", "в" ч. 2 ст. 146, п. "а", "е" ст. 102 УК РСФСР, а С. - по п. "а", "е" ст. 102, п. "а", "в" ч. 2 ст. 146 УК РСФСР. Суд признал их виновными в убийстве П., совершенном при разбойном нападении.

А., зная, что у П. имеются драгоценности на значительную сумму, договорилась со своим знакомым С. завладеть ими. Осуществляя задуманное, они приехали к П., где С. по предложению А. вошел в комнату потерпевшей и при помощи кожаного пояса-шнура задушил ее; А. в этот момент включила пылесос, чтобы заглушить шум возможной борьбы. Взяв с собой ценности на сумму 47 264 рублей, А. и С. оставили квартиру, но были задержаны с похищенным.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда РСФСР, рассмотрев дело в кассационном порядке, приговор изменила, указав следующее. Правильно установив фактические обстоятельства, при которых А. участвовала в нападении совместно с С. на П., суд первой инстанции ошибочно признал ее соисполнителем убийства. Из показаний С. видно, что А. подстрекала его к совершению убийства П. с целью завладеть драгоценностями, с чем он согласился. Однако материалы дела свидетельствуют, что А. не принимала непосредственного участия в самом процессе лишения жизни потерпевшей как подстрекатель и пособница, она являлась соучастницей, а не соисполнителем в совершении этого преступления. Следовательно, содеянное А. надлежит квалифицировать по ст. 17 и п. "а", "е", ст. 102, а также п. "а", "в" ст. 146 УК РСФСР94.

Пособником признается лицо, содействовавшее совершению преступления советами, указаниями, предоставлением информации, средств или орудий совершения преступления либо устранением препятствий, а также лицо, заранее обещавшее скрыть преступника, средства или орудия совершения преступления, следы, предметы, добытые преступным путем, и лицо, заранее обещавшее приобрести или сбыть такие предметы.

Суть пособничества заключается в том, что лицо содействует совершению преступления исполнителем. Действия пособника могут совершаться до действий исполнителя, вместе с ними или после них. Они могут выражаться в разных формах, указание на которые имеется в ст. 33 УК РФ. Различают два вида пособничества - интеллектуальное и физическое.

Интеллектуальное пособничество выражается в содействии исполнителю советами, указаниями (где, в какое время, каким способом можно успешнее совершить преступление), которые могут быть как устными, так и письменными, как явными, так и завуалированными.

Физическое пособничество состоит в совершении определенных действий с целью облегчить совершение преступления исполнителем. Это предоставление средств (орудий, транспорта и т.д.), устранение препятствий, оказание физической (материальной) помощи в подготовке или совершении преступления. Как правило, пособничество - активное поведение, но встречаются случаи физического пособничества и путем бездействия, когда на лице лежала правовая обязанность действовать определенным образом, а оно бездействовало и тем устранило препятствие исполнителю. Например, продавец не запирает магазин, с тем чтобы ночью воры могли свободно проникнуть в него и совершить кражу.

Разновидностью пособничества является заранее обещанное укрывательство преступника, орудий, средств, следов преступления или предметов, добытых преступным путем, а также заранее обещанное приобретение или сбыт этих предметов. В отличие от рассмотренных видов пособничества действия при заранее обещанном укрывательстве совершаются после того, как совершены действия исполнителя. Поэтому подобные случаи пособничества являются сходными с прикосновенностью - с укрывательством как самостоятельным преступлением (ст. 316 УК РФ). Различие здесь проводится по следующему моменту: если укрывательство было обещано исполнителю заранее (т.e. до совершения или во время совершения им преступления), налицо пособничество; если укрывательство не было обещано заранее - пособничество исключается (ответственность может быть за прикосновенность).

Пособничеством должны признаваться заранее не обещанные, но систематически совершаемые действия, что дает исполнителю основание рассчитывать на содействие данного лица (п. 2 постановления Пленума Верховного Суда СССР от 31 июля 1962 г. "О судебной практике по делам о заранее не обещанном укрывательстве преступлении, приобретении и сбыте заведомо похищенного имущества"95).

Для пособничества важен сам факт данного заранее обещания, а не исполнение этого обещания. Поэтому, если даже исполнитель не воспользуется услугой пособника, пособничество все-таки будет иметь место. Отметим, что между действиями пособника и преступным результатом должна быть причинная связь, т.е. пособничество - одно из условий достижения преступного результата.

Субъективная сторона пособничества всегда выражается в умысле - виновный сознает, что оказывает содействие исполнителю и желает этого (в преступлении с формальным составом желает, чтобы действия исполнителя были успешными; в преступлении с материальным составом пособник, кроме того, предвидит наступление преступных последствий, желает или сознательно допускает их наступление).

Неверная оценка действии пособника порой приводит к судебным ошибкам. Б. и К. были осуждены по ст. 931 УК РСФСР. Суд признал их соисполнителями хищения государственного имущества в особо крупных размерах.  Учетчица бригады Б, и шофер К, воспользовавшись тем, что при получении Б. из кассы колхоза заработной платы для бригады кассир излишне выдала ей 18 000 р., присвоили из этих денег 10 025 р., которые спрятали у К., где они и были изъяты. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда РСФСР приговор изменила, указав следующее. Из дела видно, что Б. обнаружила ошибочно выданные ей деньги, находясь в машине К., о чем ему и сказала. По совету К. она решила вернуть часть денег, а оставшиеся 10 025 р. присвоить. В целях сокрытия этого К. уничтожил листок с ее записями о полученных деньгах, а Б. по его совету составила новый листок с другими записями. Похищенные деньги она передала К., чтобы тот их спрятал. Таким образом, судебная коллегия считает, что действия К. суд необоснованно квалифицировал как соисполнительство в хищении; К. являлся соучастником в форме пособника (уничтожил записи на полученные деньги, давал советы, прятал похищенное), в связи с чем его действия были переквалифицированы на ст. 17 и ст. 931 УК РСФСР96.

§ 3. Формы и виды соучастия

По вопросу о формах и видах соучастия в специальной юридической и учебной литературе высказаны разнообразные суждения. Одни авторы называют три формы соучастия: простое (соисполнение), сложное (соучастие с распределением ролей) и преступная организация97. Другие выделяют четыре формы соучастия: соисполнительство (простое соучастие), соучастие с исполнением различных ролей (сложное соучастие), преступная группа, преступная организация98. Встречается более сложная классификация форм и видов соучастия. В частности, А.Г. Кригер выделяет две его формы - соучастие без предварительного сговора, соучастие с предварительным сговором и два вида -  соисполнительство и соучастие в тесном смысле слова. В свою очередь последние делятся им на подвиды. Соисполнительство имеет два подвида - с предварительным сговором и  без такового. Соисполнительство с предварительным сговором делится еще на группу с предварительным сговором, организованную группу, банду и организацию99. Есть и иные суждения по данной проблеме100.

Не пытаясь анализировать все высказанные в литературе мнения по рассматриваемому вопросу, отметим следующее. Как в любом другом явлении, представляется обоснованным выделять в соучастии внутреннюю и внешнюю стороны. Оценивая внешнюю сторону соучастия, т.е. характер объективной связи между соучастниками, можно выделить две формы - простое соучастие (соисполнительство, совиновничество) и сложное (соучастие в тесном смысле слова, соучастие с разделением ролей). В зависимости от характера субъективной связи между соучастниками сам законодатель  подразделяет его  на четыре вида: группа лиц, группа лиц по предварительному сговору, организованная группа, преступное сообщество (преступная организация).

Таким образом, деление на формы подчеркивает характер деятельности соучастников (внешнюю сторону), деление на виды имеет целью показать степень организованности преступников.

Формы соучастия.  Простое соучастие (совиновничество) - это такая форма, когда каждый из участников является исполнителем преступления. Совиновником может быть признан тот, кто своими действиями выполнил всю или хотя бы часть объективной стороны данного преступления.

Так, Пленум Верховного Суда Российской Федерации в п. 10 постановления № 1 от 22 января 1999 г. "О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)" указал, что убийство признается совершенным группой лиц (т.е. в соисполнительстве), когда два или более лица, действуя совместно с умыслом, направленным на совершение убийства, непосредственно участвовали в процессе лишения жизни потерпевшего, применяя к нему насилие, причем необязательно, чтобы повреждения, повлекшие смерть, были причинены каждым из них (например, один подавлял сопротивление потерпевшего, лишал его возможности защищаться, а другой причинил ему смертельные повреждения)101.

При совиновничестве деяние, как правило, осуществляется преступниками одновременно, но может осуществляться и разновременно (один предъявляет ложный документ, другой по нему получает деньги, в результате оба оказываются совиновниками мошенничества). Но и одновременность не всегда может образовать совиновничество: если нет совместности, взаимной обусловленности действий -  нет и соучастия.

Сложное соучастие (соучастие в тесном смысле слова)  -  это такая форма, когда лица выполняют юридически не одинаковые (как  при совиновничестве), а разные роли: организатора, подстрекателя, пособника, исполнителя (один подстрекал к убийству, другой дал оружие для его осуществления, третий исполнил преступление). Действия всех соучастников, кроме исполнителя, при подобной форме соучастия квалифицируются с обязательной ссылкой на ст. 33 УК РФ и соответствующую ее часть.

Виды соучастия. В действующем законодательстве (ст. 35 УК РФ) названы четыре вида соучастия: группа лиц, группа лиц по предварительному сговору, организованная группа и преступное сообщество (преступная организация).

В ч. 1 ст. 35 УК РФ указывается, что преступление признается совершенным группой лиц, если в его совершении совместно участвовали два или более исполнителя без предварительного сговора. Это самый простейший, нечасто встречающийся на практике вид соучастия. Как его именует профессор М. И. Ковалев - "элементарный", "примитивный вид" соучастия102. Преступная группа представляет собой, как правило, соисполнительство, где два или более лица, заранее не договариваясь, совместно выполняют действия (все или часть их), образующие объективную сторону  конкретного состава преступления. Данный вид соучастия может проявиться при осуществлении массовых беспорядков (ч. 2 ст. 212 УК РФ), при групповых хулиганских действиях (ч. 2 ст. 213 УК РФ).

Значительно чаще на практике встречается совершение преступления группой лиц по предварительному сговору. Согласно ч. 2 ст. 35 УК РФ преступление признается совершенным группой лиц по предварительному сговору, если в нем участвовали лица, заранее договорившиеся  о совместном  совершении преступления.

Соучастие с предварительным  сговором в практике встречается значительно чаще. Этот вид соучастия имеет место в случаях, когда соглашение достигается до начала исполнения преступления - задолго до преступления или непосредственно перед ним. Предварительное соглашение означает, что соучастники договорились, какое именно преступление они хотят совершить. В соглашении должны быть оговорены основные признаки состава конкретного преступления: объект, объективная стороне, способ, место, время. Например, двое решили совершить хищение. Для признания соучастия с предварительным соглашением необходимо, чтобы предметом их договоренности были: форма хищения (кража, грабеж, разбой, присвоение), объект хищения (государственная, личная собственность), способ (с применением оружия или без этого) и т.п. Способ достижения соглашения роли не играет (письменно, устно, жестами).

В ряде случаев соучастие с предварительным сговором является квалифицирующим признаком, например, в составах п. "ж" ч. 2 ст. 105, п. "а" ч. 3 ст. 111, п. "г" ч. 2 ст. 112 УК РФ и др. Оно служит отягчающим ответственность обстоятельством  в тех составах, где нет такого квалифицирующего признака (п. "в" ч. 1 ст. 63 УК РФ).                 

Этот вид соучастия возможен и при совиновничестве, и при соучастии в тесном смысле слова. Как правило, он более опасен, чем первый, поскольку при предварительной договоренности можно условиться об обстоятельствах преступления, что обеспечит его успех, сокрытие и т.д.

Организованная группа - это устойчивая группа лиц, заранее объединившихся для совершения одного или нескольких преступлений (ч. 3 ст. 35 УК РФ).

Можно отметить, что это разновидность соучастия с предварительным сговором, более опасный его вид, отличающийся от предыдущего прежде всего устойчивостью. Здесь  недостаточно просто предварительного соглашения между участниками на совершение одного преступления. Как правило, организованная группа планирует (или уже совершила)  несколько преступлений, т.е. готовится заниматься преступной деятельностью. Если речь идет об одном преступлении, то достаточно сложном в осуществлении (например, члены организованной группы могут готовить нападение на банк, инкассаторскую машину, акт терроризма и т.п.). Признак устойчивости указывает на более глубокие субъективные связи между виновными. Как правило, такие группы отличаются достаточно четкой структурой, выражающейся в строгом распределении ролей; преступная деятельность группы планируется; можно говорить об определенной преступной специализации группы - квартирные кражи, грабежи, хищение транспортных средств, мошенничество и др. Независимо от разделения ролей поведение всех участников организованной  группы квалифицируют по статье (статьям) Особенной части УК без ссылки на ст. 33 УК РФ, т.е. как действия исполнителей преступления.

Самая опасная разновидность соучастия - преступное сообщество (преступная организация). Это сплоченная организованная группа (организация), созданная для совершения тяжких или особо тяжких преступлений (ч. 4 ст. 35 УК РФ). Отличительная особенность подобной группы (организации) - сплоченность, что выражается в четкой иерархии, более сложной структуре, чем в организованной группе. Преступная направленность подобного объединения весьма разнообразна. Виновные могут совершать убийства, нападения на квартиры граждан, угоны транспортных средств, вымогательства, незаконные операции с драгоценными металлами, драгоценными камнями и др. Совершаемые ими преступления относятся к категории тяжких или особо тяжких. Особенностью сегодняшнего дня является то, что часто средства, добытые преступным путем, вкладываются в легальный бизнес. Преступное сообщество, как правило, имеет свою территорию криминальной деятельности. В Особенной части  УК законодатель предусмотрел ответственность за конкретные проявления преступного сообщества - это ст. 209 УК РФ (бандитизм) и ст. 210 УК РФ  (организация преступного сообщества).

§ 4. Ответственность соучастников преступления

Единственным основанием ответственности соучастников является наличие в поведении этих лиц признаков состава преступления. Особенность заключается лишь в том, что состав преступления в поведении соучастника образуется из признаков, указанных не только в статье Особенной части УК, но и в ст. 33 Общей части. Нормы Особенной части рассчитаны на случаи совершения преступления одним лицом. Поэтому, если преступление совершено несколькими лицами, нужно установить признаки состава преступления, указанные в статье Особенной части, и признаки соучастия, перечисленные в ст. 33 УК РФ.

В соответствии с законодательством все соучастники несут ответственность на равных основаниях и в равных пределах, т.е. и исполнитель, и подстрекатель отвечают, как правило, по одной и той же статье Особенной части в рамках ее санкции.

Вопрос об ответственности за соучастие возникает лишь тогда, когда исполнитель совершил преступление или хотя бы начал его осуществление. В противном случае нельзя говорить о совместной преступной деятельности нескольких лиц, и поведение лиц, склонявших исполнителя к преступлению, способствовавших его успеху, должно рассматриваться не как соучастие, а как приготовление к преступлению (ст. 30 УК РФ).

Если исполнитель под влиянием соучастников совершил только подготовительные действия или покушение, это должно найти отражение и в квалификации действий соучастников (ч. 5 ст. 34 УК РФ). Так, если исполнитель только покушался на убийство, его действия квалифицируются по ч. 3 ст. 30 и ст. 105 УК РФ, а действия подстрекателя  по ч. 4 ст. 33, ч. 3  ст. 30 и ст. 105 УК РФ.

Каждый из соучастников несет ответственность не за чужое преступление, не за поведение исполнителя, а за свое собственное преступление, выразившееся в соучастии. Конечно, ответственность организатора, подстрекателя, пособника определенным образом зависит от ответственности исполнителя. Например, если факт совершения преступления исполнителем признан недоказанным, не может быть признано доказанным и преступление соучастника; или если деяние исполнителя малозначительно (ч. 2 ст. 14 УК РФ), таким же является и деяние соучастников. Однако это не означает отсутствия самостоятельности ответственности соучастников. В поведении соучастника  имеется состав совершенного им преступления. Самостоятельность уголовной ответственности соучастников проявляется, в частности, в том, что смерть исполнителя автоматически не исключает ответственности других соучастников, а применение в отношении исполнителя ст. 73, 75, 76, 77 УК РФ не означает, что эти  соучастники обязательно должны быть освобождены от уголовной ответственности или наказания.                                  

Действия соучастников преступления иногда  квалифицируются по другой статье (части, пункту статьи) УК, а не по той, что действия исполнителя. Подобное имеет место при наличии  квалифицирующих признаков состава преступления, которые могут относиться к объекту, объективной стороне, субъективной стороне, субъекту.

В первых трех случаях соучастники несут ответственность за преступление, совершенное при наличии квалифицирующих признаков, если только они знали о них и были согласны на совершение преступления при этих условиях. Например, если подстрекатель знал, что потерпевшая беременна, он отвечает по ч. 4 ст. 33 и п. "2" ч. 2 ст. 105 УК РФ. Если он знал, что исполнитель применит особо жестокий способ убийства, ответственность наступает по ч. 4 ст. 33 и п. "д" ч. 2 ст. 105 УК РФ. Если же соучастник не знал, что преступление будет совершено при наличии одного из квалифицирующих признаков или не согласен на такое совершение исполнителем преступления, квалификация действий будет различной.

Что касается квалифицирующего признака, относящегося к субъекту, то его нельзя вменять всем соучастникам, даже если они о нем знали. Например, подстрекнув к краже лицо, судимое за кражу, подстрекатель отвечает по ч. 4 ст. 33 и ч. 1 ст. 158 УК РФ, а исполнитель - по ч. 2  или 3 ст. 158 УК РФ по признаку неоднократности кражи или лицом, ранее два или более раза судимое за хищение (п. "в" ч. 3 ст. 158 УК РФ).

Квалифицирующие обстоятельства, имеющие сугубо личный характер, относятся только к личности субъекта. Это объясняется тем, что объективно степень общественной опасности деяния не  увеличивается. Общественная опасность кражи на 100 р. одинакова независимо от того, совершена ли она субъектом впервые или ранее судимым за хищение. В таких ситуациях повышена опасность личности субъекта.

Некоторые особенности имеет уголовно-правовая квалификация преступлений, совершенных в соучастии со специальным субъектом (точнее - специальным исполнителем). Например, если какое-либо преступление против военной службы совершено военнослужащим и гражданским лицом совместно, то действия специального субъекта охватываются статьей о воинском преступлении, а действия неспециального субъекта должны квалифицироваться по этой же статье УК РФ, но со ссылкой на ст. 33 УК РФ. Такого рода квалификация, с одной стороны, отражает тот факт, что виновный участвовал в преступлении со специальным субъектом, с другой - указывает, что это лицо выступало не в качестве исполнителя - специального субъекта, а было либо организатором, либо подстрекателем, либо пособником преступления (ч. 4 ст. 34 УК РФ).

Согласно ч. 1 ст. 33 УК РФ, степень и характер участия каждого из участников в совершении преступления должны всегда учитываться при привлечении их к уголовной ответственности. Из этого следует, что, несмотря на одинаковые основания и пределы ответственности соучастников, степень их ответственности зависит от конкретно совершенных действий, т. е. строго индивидуализируется.

Характер участия в преступлении - это та роль, которую играет субъект  в совместно совершенном общественно опасном деянии. У организатора она, как правило, более опасна, чем у остальных соучастников. Он должен нести повышенную ответственность.  В соответствии с ч. 5 ст. 35 УК РФ организатор преступной группы  или преступного сообщества несет ответственность за все совершенные группой  или сообществом преступления, если они охватывались его умыслом. Другие участники организованной группы или преступного сообщества несут ответственность за преступления, в подготовке или в совершении которых они принимали участие. Роль подстрекателя чаще всего признается более опасной, чем роль пособника. Однако из этих общих положений есть и исключения, когда подстрекатель более опасен, чем исполнитель, пособник опаснее подстрекателя и т.п.

Степень участия лица означает интенсивность его усилий, вложенных в осуществление преступления. Например, один исполнитель выполнил только незначительную часть объективной стороны преступления - удерживал жертву, а другой - наносил смертельные удары. По характеру участия - оба исполнители, но степень участия не одинакова. Это положение особенно важно учитывать в преступлениях, совершаемых группой. Например, члены банды являются исполнителями состава бандитизма. Но один был только членом, а другой участвовал в нападениях банды; один принял участие в одном нападении, другой - в десяти. Эти данные должны повлиять на меру наказания каждого соучастника.

Эксцесс исполнителя. При соучастии, как правило, исполнитель совершает то преступление, о котором была договоренность с другими соучастниками. Все они несут ответственность за совершение одного и того же преступления. Но следственно-судебная практика знает случаи, когда соучастники договаривались о совершении одного определенного преступления, а исполнитель совершил другое или вместо одного - два и более. Речь идет об эксцессе исполнителя. Под таковым понимается совершение исполнителем преступных действий, которые не были согласованы с другими соучастниками и не охватывались их предвидением. За эксцесс исполнителя отвечает только он сам (ст. 36 УК РФ). Остальные соучастники привлекаются к ответственности лишь за те преступления, которые охватывались их предвидением и на совершение которых они давали согласие.

Различают два вида эксцесса исполнителя - количественный и качественный. При количественном эксцессе исполнитель хотя и совершает иное преступление, но оно по своему характеру является однородным с ранее задуманным. Например, подстрекатель, склонивший к грабежу, будет нести ответственность за соучастие именно в этом преступлении, хотя исполнитель и совершает разбойное нападение. При качественном эксцессе исполнитель совершает преступление, неоднородное по сравнению  с тем, к которому готовились другие сообщники. В подобном  случае о соучастии говорить не приходится, оно не состоялось.  Исполнитель будет отвечать за то преступление, которое он совершит, а остальные лица несут ответственность по правилам о стадиях развития умышленного преступления - ст. 30 УК РФ. Например, подстрекатель, склонивший к краже, должен отвечать за приготовление к ней, если исполнитель, проникший в квартиру с целью совершения задуманного преступления, вместо кражи совершит убийство.                                 

Неудавшееся соучастие. Ранее были рассмотрены случаи, когда исполнитель совершил оконченное преступление и в этом  реализовался преступный умысел соучастников. Это удавшееся соучастие. Однако бывает и так, что, несмотря на усилия других соучастников, исполнитель не совершил преступления. Это так называемое неудавшееся соучастие. Оно может выразиться в том, что организатору, подстрекателю на первых порах удается склонить исполнителя к совершению преступления (а пособнику - осуществить свои действия), но потом исполнитель отказывается от совершения преступления (раздумал, побоялся и т.п.). Поскольку преступление не совершено, нет исполнителя, а следовательно, нет и соучастия.

Соучастия здесь нет, но общественно опасная деятельность, направленная на совершение преступления исполнителем, имеется. Такую деятельность нужно считать предварительной как создание условий для совершения преступления, т.е. квалифицировать как приготовление к преступлению (ст. 30 УК РФ).

Можно выделить случаи так называемого неоконченного соучастия, когда исполнитель не только согласился с соучастником совершить конкретное преступление, но и приступил непосредственно к его осуществлению, однако завершить преступление ему не удалось. Действия исполнителя могут представлять приготовление к преступлению или покушение на него и будут квалифицированы по ч. 1 или 3 ст. 30 и статье Особенной части УК. Естественно, что и действия других соучастников должны быть квалифицированы с учетом неоконченности преступления, т.е. по ст. 30, 33 и статье Особенной части УК (см. ч. 5 ст. 34 УК РФ).

Особенности добровольного отказа при соучастии. Согласно ч. 2 ст. 31 УК РФ лицо, добровольно и окончательно  отказавшееся от доведения преступления до конца, уголовной ответственности за него не подлежит. Добровольный отказ при соучастии более сложен,  чем в случае совершения  преступления одним лицом. Он возможен лишь до окончания действии исполнителя. Для признания добровольного отказа в поведении организатора или подстрекателя необходимо, чтобы они не только сами отказались от преступления, но и приняли меры к несовершению  его исполнителем либо своевременно сообщили о содеянном органам власти. Пособник должен нейтрализовать те усилия, которые он приложил для успеха действий исполнителя. Иначе говоря, он должен добиться, чтобы его поведение не было причиной совершения исполнителем преступления (ч. 4 ст. 31 УК РФ).

Меры по предотвращению преступления, принимаемые организатором и подстрекателем, выражаются в активном поведении (разубеждении исполнителя, информировании органов власти), пособник же при этом может действовать активно и бездействовать (например, обещал дать нож - орудие преступления, но не дал). Другими словами, характер мер по предотвращению преступления обусловлен характером конкретного поведения организатора, подстрекателя, пособника по обеспечению исполнения преступления.

Если организатор и подстрекатель не предотвратили преступления, и общественно опасное деяние было совершено исполнителем, то они несут ответственность за преступление, совершенное в соучастии. Тот факт, что они принимали (безуспешно) меры к несовершению исполнителем преступления, не освобождает их от ответственности, а учитывается при назначении наказания как смягчающее обстоятельство (ч. 5 ст. 31 УК РФ). Если же названным соучастникам удалось предупредить совершение исполнителем преступления, а пособнику - изъять свой "вклад" в задуманное преступление, они освобождаются от уголовной ответственности по правилам о добровольном отказе. Данные лица понесут ответственность только в том случае, если в их действиях содержатся признаки иного самостоятельного преступления.

§ 5. Прикосновенность к преступлению и ее отличие от  соучастия

Прикосновенность к преступлению – это особый институт уголовного права, устанавливающий основания и порядок ответственности лиц, не являющихся соучастниками, однако причастных в той или иной форме к совершению преступления. В отличие от соучастия, поведение прикосновенных лиц, во-первых, не находится в причинной связи с совершенным преступлением, поскольку оно не создает необходимых условий для достижения преступного результата. Во-вторых, у прикосновенного лица отсутствует такой важный признак соучастия как единый, совместный умысел.

Деяние при прикосновенности, хотя субъективно и связано с преступным поведением третьих лиц (в виде знания прикосновенного лица о совершаемом либо совершенном преступлении), но никогда не согласовано с действиями исполнителя преступления.

Общее понятие прикосновенности в уголовном праве отсутствует. Теория уголовного права определяет прикосновенность как умышленную деятельность лиц, не принимавших участия в совершении преступления, выражающуюся в сокрытии совершенного преступления, недонесении о готовящемся либо совершенном преступлении, либо невоспрепятствовании совершаемому преступлению лицом, обязанным принять меры к его предотвращению.

Прикосновенность включает в себя две самостоятельные формы преступной деятельности: укрывательство и попустительство.

Специфика общественной опасности указанных преступлений заключается в том, что они существенно затрудняют деятельность правоохранительных органов по предотвращению готовящихся и пресечению совершаемых преступлений. С другой стороны, они серьезно препятствуют раскрытию совершенных преступлений, изобличению виновных лиц и привлечению их к уголовной ответственности.

Понятие укрывательства преступления прямо не дано в уголовном законе. Оно осуществляется путем систематического толкования ст. ст. 4, 5, 33, 316 УК РФ. Согласно данным статьям, под укрывательством понимается заранее не обещанное  сокрытие преступника, средств или орудий совершения преступления, следов преступления, либо предметов добытых преступным путем.

Укрывательство как форма прикосновенности к преступлению характеризуется объективными и субъективными признаками.

С объективной стороны, укрывательство выражается в активных действиях, существенно затрудняющих работу органов дознания, следствия или суда по обнаружению признаков преступления, установлению личности преступника, а также доказательств его преступной деятельности. В учебной литературе высказано мнение, что, укрывательство может быть совершено и путем бездействия, когда, например, преследуемый преступник проникает в чужой дом и скрывается там без разрешения хозяина. Последний, понимая происходящее, не выдает его преследователям, помогая таким образом преступнику избежать задержания103. В подобных ситуациях, на наш взгляд, укрывательство отсутствует, поскольку никакого активного содействия преступнику в его стремлении уйти от ответственности не оказывается. Кроме того, весьма существенны и мотивы подобного бездействия. Как показывает практика, преступники в таких случаях зачастую прибегают к психическому насилию в отношении владельца помещения либо его близких. Это придает бездействию вынужденный характер, лишая его необходимых признаков деяния в уголовно-правовом смысле. Закон содержит исчерпывающий перечень действий, образующих укрывательство.

Это укрывательство:

а) лица, совершившего преступление;

б) орудий и средств совершения этого преступления;

в) следов преступления;

г) предметов, добытых преступным путем.

Укрывательство лица, совершившего преступление, выражается в его сокрытии любым способом на неопределенный срок от органов, осуществляющих раскрытие преступления (например, предоставление убежища, транспортного средства, изменение внешнего облика путем наложения грима, производство косметической операции, предоставление одежды, продуктов питания, снабжение фальшивыми и иными документами и т.д.).

Укрывательство орудий и средств совершения преступления выражается в сокрытии, видоизменении или уничтожении предметов, использованных в качестве орудий и средств в процессе совершения преступления.

Укрывательство следов преступления выражается в видоизменении или уничтожении любых следов преступления, оставленных преступником на месте совершения преступления, либо в иных местах (например, следы крови потерпевшего на одежде преступника при убийстве, следы орудий взлома при краже, отпечатки пальцев, обуви и т.д.).

Под укрывательством предметов, добытых преступным путем, следует понимать сокрытие, видоизменение или уничтожение вещей и других материальных ценностей, приобретенных в результате совершения преступления (например, хранение похищенного имущества, его транспортировка к месту сокрытия, реализация и т.п.). При сокрытии орудий и средств совершения преступления либо предметов, добытых преступным путем, хранение которых образует самостоятельный состав преступления (огнестрельное и холодное оружие, наркотики, самогон и др.), действия виновного образуют идеальную совокупность преступлений.

При квалификации укрывательства следует иметь в виду, что оно может носить как физический, так и интеллектуальный характер. Интеллектуальное укрывательство может выражаться в даче советов и указаний о месте и способе сокрытия преступника, орудий и средств совершения преступления, следов преступления, предметов, добытых преступным путем, а также в сообщении правоохранительным