16158

Мировая сделка, использование в коммерческом обороте. Учебное пособие

Книга

Мировая экономика и международное право

Мировая сделка: использование в коммерческом обороте Введение Из всех способов прекращения споров порождаемых между людьми теми разнообразными до бесконечности отношениями в которые они становятся друг к другу самым счастливым по своим последствиям являет

Русский

2013-06-20

2.71 MB

4 чел.

Мировая сделка: использование в коммерческом обороте

 

Введение

 

Из всех способов прекращения споров, порождаемых между людьми теми разнообразными до бесконечности отношениями, в которые они становятся друг к другу, самым счастливым по своим последствиям является мировая сделка...

(Из выступления французского юриста Биго-де-Преамене на законодательном собрании, посвященном правилам о мировой сделке *(1)

 

Конечный экономический результат деятельности профессиональных участников коммерческого оборота во многих случаях зависит не только от их предпринимательских способностей, но и от эффективности защиты ими собственных прав. При этом результативность защиты нарушенных гражданских прав и законных интересов далеко не во всех случаях предполагает необходимость обращения с соответствующим исковым требованием в суд (общей юрисдикции, арбитражный или третейский) - достаточно часто иные средства правовой защиты позволяют участникам коммерческого оборота защитить свои права. Одним из таких средств защиты прав является мировая сделка.

По сравнению с судебным разбирательством, оканчивающимся вынесением решения, которое может не удовлетворять одну или обе стороны судебного процесса, мировая сделка подразумевает под собой взаимовыгодный компромисс, на который добровольно соглашаются обе спорящие стороны. Важность коммерческого примирения состоит в том, что совершающие ее лица сохраняют деловые контакты с клиентами и партнерами, долгосрочные хозяйственные связи; заключение коммерсантами мировой сделки признается более выгодным для них и потому, что зачастую позволяет участникам этой сделки сэкономить время и деньги, избегнув достаточно длительного, дорогостоящего и обременительного судебного процесса.

Несмотря на то что практика и теория активно пользуются термином "мировая сделка", сам по себе он не получил непосредственного нормативного закрепления; отечественное гражданское законодательство не предусматривает положений, прямо регламентирующих мировую сделку. Отсутствие системы гражданско-правовых норм, специально регулирующих мировую сделку, признается сегодня фактором, сдерживающим использование названного средства правовой защиты профессиональными участниками коммерческого оборота, усложняющим их взаимоотношения, мешающим нормальному развитию деловых отношений.

Отсутствие в теории российского гражданского права концепции мировой сделки не позволяет опровергнуть многие неверные представления о мировой сделке. Это утверждение распространяется в том числе и на судебную мировую сделку - мировое соглашение (в исковом производстве, по делам о несостоятельности, в исполнительном производстве).

Проблема отсутствия в отечественном гражданском праве правил о мировых сделках отмечалась еще дореволюционными цивилистами. В частности, К. Анненков писал, что "учение о мировых сделках, как и всякий договор, относится собственно к области права материального; ...определений, относящихся до существа мировых сделок: нет в нашем кодексе материального права; в законодательствах же иностранных определения, к существу мировых сделок относящиеся, помещаются обыкновенно в гражданских кодексах" *(2). И.М. Тютрюмов подчеркивал, что "судопроизводственный закон обращает исключительное внимание на такие правила о мировых сделках, которые называются условиями процесса, не затрагивая вопроса с точки зрения материального права. Будущее гражданское уложение: должно содержать в себе ряд правил о сем предмете, по примеру большинства современных законодательств" *(3).

К сожалению, стремления дореволюционных правоведов к созданию цивилистической конструкции мировой сделки так и не были претворены в жизнь. Впоследствии - в условиях социалистической плановой экономики - интерес к разработке мировой сделки как гражданско-правового института вовсе угас, юридические разработки в рассматриваемой сфере практически не проводились.

Несколько иная судьба у конкурсной мировой сделки. В теоретических разработках несостоятельности (банкротства) XIX-XX в.в. российские правоведы уделяли ей немалое внимание. Однако в советский период исследования в названной области были практически прекращены: в системе социалистического производства, при плановом распределении товаров и кредитных ресурсов в них не было необходимости. После перехода от административного планирования к децентрализованной системе имущественных отношений, основанных на равенстве, имущественной самостоятельности и автономии воли их участников, проблемы несостоятельности (банкротства), в том числе и проблемы мировых сделок по делам о несостоятельности, вновь стали предметом правовых исследований.

Начиная с 70-х г.г. прошлого века начали появляться работы, посвященные исследованиям судебной мировой сделки - мирового соглашения в гражданском процессе, а в начале XXI в. - мирового соглашения в арбитражном процессе. Понятие мировой сделки (мирового соглашения) в этих работах исследовалось, исходя из потребностей гражданского судопроизводства в суде общей юрисдикции и арбитражном суде фактически в нескольких направлениях: определение порядка его заключения и утверждения судом, возможность принудительного исполнения и т.п. Такой процессуальный уклон исследований мировой сделки в конечном счете приводил к тому, что мировая сделка вообще стала рассматриваться как процессуальная категория.

Многочисленные вопросы и проблемы, возникающие в связи с использованием в коммерческом обороте мировой сделки (как внесудебной, так и судебной), которые сегодня на повестке дня, определили объективную необходимость современных разработок ее теоретических и практических аспектов. Для этой цели в настоящей работе исследовалась правовая природа мировой сделки, порядок ее заключения и преобразования, вопросы недействительности мировой сделки и т.п., поскольку, вступая в подобные сделки, коммерсанты часто не знакомы с требованиями гражданского законодательства, предъявляемыми к мировым сделкам (как судебным, так и внесудебным), слабо представляют себе последствия их совершения.

Рассматривая проблемы мировой сделки, автор настоящей работы нередко обращалась к решениям, которые предлагались в российской дореволюционной цивилистической литературе. Присущие дореволюционному законодательству конструкции института мировой сделки, содержащиеся в проекте Гражданского уложения, мнения выдающихся теоретиков того времени по многим из рассматриваемых вопросов способствовали разрешению современных проблем мировой сделки и были положены автором в основу настоящей работы.

В отличие от действующего российского гражданского законодательства, не определяющего специально мировую сделку, в отдельных европейских странах гражданско-правовое регулирование мировой сделки достигает высокого уровня. Это обусловило обращение к положениям гражданского законодательства таких государств, как Франция, Италия, Германия; в настоящей работе проанализированы предлагаемые в этих странах законодательные подходы к урегулированию мировой сделки.

Участники делового оборота в зарубежных странах сегодня все чаще обращаются к возможности урегулирования коммерческих споров в ходе структурированных переговоров друг с другом без обращения в судебные органы. Мировая сделка как положительный результат дружественного урегулирования спора между коммерсантами получает все большее применение, становится достаточно часто используемым гибким и действенным средством ликвидации коммерческих споров. В силу этого в настоящее время все большее внимание во многих странах уделяется примирительным (согласительным) процедурам, активно развивается законодательство об этих процедурах и органах, обеспечивающих их проведение.

Этап повышенного интереса к внесудебным методам ликвидации спора наблюдается не только на национальном уровне. В частности, Совет Европы уже дважды принимал рекомендации по этому поводу - в 1998 и в 2002 г.г.

Более того, Комиссией ООН по праву международной торговли (ЮНСИТРАЛ) в 2002 г. был принят Типовой закон о международной коммерческой согласительной процедуре, возможность принятия которого обсуждается в настоящее время в России. Этот Типовой закон не предусматривает положений о мировой сделке и содержит отсылку к нормам внутреннего права. Учитывая, что действие упомянутого Типового закона распространяется не только на примирительные процедуры, допускаемые в ходе судебного процесса, налицо необходимость анализа уровня гражданско-правового регулирования в России мировых сделок, совершаемых во внесудебном порядке.

Таким образом, необходимость исследований мировой сделки, совершаемой в сфере коммерческого оборота, продиктована объективно существующими на сегодняшний день потребностями как в плане практическом, так и с теоретических позиций.

 

Часть I. Учение о мировой сделке в российском праве

 

Глава 1. Природа мировой сделки. Ее место в системе гражданско-правовых институтов

 

§ 1.1. Теоретические основы мировой сделки, сформулированные в дореволюционной литературе

 

Действующий Гражданский кодекс Российской Федерации (далее - ГК РФ) не дает определения мировой сделки и, более того, вовсе не содержит этого понятия. Между тем термин "мировая сделка" используется в литературе; данное средство урегулирования частноправовых споров применяется на практике субъектами предпринимательской деятельности. Анализ природы мировой сделки важен для формирования норм гражданского права, регулирующих рассматриваемый институт, наличие которых в конечном счете создает все предпосылки для четкого понимания и правильного применения института мировой сделки.

Для уяснения природы мировой сделки и определения ее места в системе существующих гражданско-правовых институтов необходимо прежде всего обратиться к литературе конца XIX - начала XX в. В указанный период отсутствовали работы, специально посвященные институту мировых сделок, но его теоретические основы обнаруживаются в общетеоретических и учебных курсах дореволюционных российских правоведов.

Во многих работах дореволюционных ученых указывалось на то, что институт мировых сделок восходит к римскому праву *(4), в котором мировой сделке уделялось достаточное внимание.

Систематизация Гая предусматривала четыре вида контрактов: реальные, вербальные, литтеральные и консенсуальные. "Harum autem quatuor genera sunt, - говорит Гай (III.89), - aut enim re contrahitur obligatio aut verbis aut litteris aut consensus" *(5).

Постепенное развитие хозяйственной жизни способствовало возникновению иных контрактных отношений, которые не укладывались в существующие рамки признанных контрактов. В результате усложнения деловых отношений появились новые - нетипичные - контракты. Обязательство по таким контрактам возникало не с момента соглашений сторон, а лишь после исполнения одной из сторон обещанного предоставления. В отличие от реальных контрактов предоставление, с которым связывалось возникновение новой категории контрактов, состояло не в передаче вещи, а в совершении другого действия.

Такие непоименованные контракты имели все более широкое распространение на практике, но отсутствовали средства, которые могли бы принудить сторону, получившую предоставление, исполнить в свою очередь свое обязательство. И только под напором требований хозяйственной жизни исполнившая сторона получила право предъявлять иск для понуждения другой стороны к исполнению его обязательства.

В самом римском праве категории новых контрактов не было дано определенного названия (nomen). Поскольку эти контракты, непоименованные и выходившие за рамки закрытого перечня, противопоставлялись римскими юристами основным цивильным контрактам, имевшим свое название, средневековые легисты стали обозначать новую категорию термином "contractus innominati", то есть безыменные, непоименованные контракты *(6). В литературе можно встретить и иное обозначение нетипичных контрактов - nova negotia (новые типы сделок) *(7).

Нетипичные контракты были сведены к четырем основным видам: 1) do ut des (передаю тебе право собственности на вещь, с тем чтобы ты передал мне право собственности на другую вещь); 2) do ut facias (передаю тебе право собственности на вещь, с тем чтобы ты совершил известное действие); 3) facio ut des (совершаю для тебя известное действие, с тем чтобы ты передал мне право собственности на известную вещь); 4) facio ut facias (совершаю для тебя известное действие, с тем чтобы ты совершил какое-то действие).

Вместе с тем некоторые из нетипичных контрактов приобрели особое значение. Среди них следует назвать permutatio (мена), contractus aestimatorius (оценочный контракт), precarium (прекарий) и, наконец, transactio (мировая сделка).

Термин "transactio" образовался из двух латинских слов: "trans", обозначающего "через; за; по ту сторону", и "actio" - "иск; процессуальное средство, позволяющее исковую защиту; материальное право, осуществляемое истцом в споре". Римские юристы пользовались термином "transactio" *(8), обозначая им отказ от требования, на который шла сторона, удовлетворившись получением меньшего по сравнению со своими первоначальными притязаниями (aliquid datum aliquid retentum (что-то дано, что-то удержано), или частичный взаимный отказ сторон от существующих между ними обязательств с целью избежать возникновения или продолжения судебного спора.

Первая часть Дигест, названная Юстинианом "Прота" ("Начала"), включает в себя книгу вторую, целиком посвященную вопросам римского судопроизводства. В ее последнем, XV титуле рассматриваются различные случаи transactio, заключенной до суда, в судебном процессе или после вынесения судебного решения, возможности влияния мировой сделки на судебное решение и его исполнение.

Ульпиан (50-я книга "Комментарии к эдикту") писал: "Кто заключает мировую сделку, тот как бы вступает в соглашение о сомнительном деле и о находящемся в неопределенном положении и неоконченном споре" *(9). Таким образом, мировая сделка заключалась всегда в силу неопределенности отношений, то есть в случае, когда лицо, заявляющее притязание, должно было вступить (или уже вступило) с противником в судебный спор, исход которого представляется сомнительным.

Эта неопределенность могла касаться субъекта спорного права, самого спорного права, объема прав требования. Так, объем прав мог зависеть от каких-либо обстоятельств: например, кому-то отказаны по завещанию пожизненные алименты, и размер алиментов неизвестен, поскольку срок жизни лица, управомоченного на получение алиментов, также неизвестен. В этом случае transactio заключается в том, что управомоченное лицо, отказавшись от своего права на получение алиментов, может единовременно получить конкретную денежную сумму *(10).

Кроме того, мотивом для совершения мировой сделки могла служить неуверенность в фактической возможности реализации права требования (например, в случае грозящей несостоятельности должника) *(11).

Таким образом, для устранения описанной неопределенности отношений стороны, отказываясь от продолжения спора, находили взаимовыгодный вариант, который устраивал их обоих. Суть мировой сделки состояла в том, что стороны для устранения неопределенности в их отношениях делали друг другу какие-либо уступки.

По римскому праву мировая сделка - сделка возмездная, для которой необходимо, чтобы уступки сделали обе стороны. Мировая сделка не рассматривалась в качестве самостоятельной сделки - предоставления, посредством которых она совершалась, носили самый разнообразный характер: они могли быть направлены, в частности, на установление, прекращение или изменение какого-либо вещного или обязательственного права, то есть результатом мировой сделки могла быть передача вещи во владение, погашение обязательства, оказание услуг, возникновение права собственности, новация обязательства и т.д. При этом допускалось как полное, так и частичное признание или отречение от известных требований.

Рассмотренные положения, устанавливающие правовой режим мировой сделки в римском праве, с незначительными модификациями были восприняты французским правом, на основании которого главным образом и было построено русское дореволюционное процессуальное право в части, регулирующей мировую сделку.

В процессуальных законах дореволюционного периода - Уставе гражданского судопроизводства, Уставе судопроизводства торгового - содержались положения, определяющие процедуру заключения и утверждения мировой сделки в судебном процессе, которые А.С. Парамонов признавал весьма скромно характеризующими мировую сделку *(12).

Цивилистами того времени отмечалось, что при наличии правил о судебной мировой сделке в процессуальном законодательстве России XIX - начала XX в., о внесудебной мировой сделке "говорится мимоходом; в общем к ней применяются правила о судебной мировой сделке" *(13). В дореволюционном гражданском праве мировую сделку в виде общих положений обнаружить нельзя вовсе - этот "институт, весьма не новый, но по какой-то случайности, не находит теперь себе места в материальном праве" *(14). Действовавшие в тот период гражданские законы не содержат правила о мировых сделках, хотя Свод законов в томе Х иногда указывает на случаи "полюбовного урегулирования" *(15).

Вместе с тем в рассматриваемый период теория мировой сделки получила определенное развитие. На протяжении нескольких десятков лет отдельные проблемы теории мировой сделки выступали объектом внимания цивилистики и процессуальной науки. Различные аспекты мировой сделки затрагивались в монографиях, учебниках и курсах Д.И. Мейера, Г.Ф. Шершеневича, К.П. Победоносцева, В.И. Синайского, Е.В. Васьковского, Е.А. Нефедьева, И.Е. Энгельмана, В.А. Рязановского, Т.М. Яблочкова и др. По целому ряду вопросов высказывались суждения, которые способствовали развитию не только теории права, но и российского законодательства. В частности, в проект Гражданского уложения была включена глава, непосредственно посвященная мировой сделке.

Учитывая, что целью настоящей главы является выявление гражданско-правовой природы мировой сделки, обратимся к работам русских цивилистов.

В русской дореволюционной доктрине мировая сделка традиционно рассматривается как гражданско-правовой договор (Д.И. Мейер *(16), Г.Ф. Шершеневич *(17), К.П. Победоносцев *(18), И.М. Тютрюмов *(19), В.И. Синайский *(20), и др.) и, следовательно, как и всякий договор, относится к области материального, но не процессуального права. Мировая сделка должна быть совершена обязательно письменно, в форме отдельного договора.

Правоведами признавалось, что стороны гражданского правоотношения вправе заключать мировую сделку в соответствии с общими положениями гражданского права, допускавшего заключение гражданско-правового договора в отношении прав, которыми стороны имеют право распоряжаться, включая меры по обеспечению исполнения (неустойка и др.), и запрещавшего заключение договоров, противоречащих общественному порядку, религии и нравственности. Поскольку мировая сделка является договором, все условия, установленные для договоров, имеют полное применение к мировым сделкам *(21); пороки воли делают мировую сделку оспоримой *(22).

Продолжая традиции римского права, отечественные цивилисты подчеркивали основание для заключения мировой сделки - неопределенность (неясность или сомнительность) в правоотношениях *(23). Несколько дальше шел В.И. Синайский, различавший два вида мировой сделки. Он выделял, во-первых, мировую сделку, направленную на то, чтобы спорное отношение путем взаимных уступок считать бесспорным; во-вторых, мировую сделку, нацеленную на то, чтобы путем взаимных уступок осуществить право, хотя бы и бесспорное, но в осуществимости которого существуют сомнения *(24).

Г.Ф. Шершеневич подчеркивал, что мировой сделке свойственна двусторонность и возмездность. Обязательным признаком мировой сделки он называл взаимность уступок: где нет взаимности, там нет и мировой сделки, а есть только дарение *(25). Аналогичного мнения придерживался и И.М. Тютрюмов, признававший, что наличие уступок, которые стороны делают друг другу, отличает мировую сделку как от дарения, так и от простого признания долга или отказа от требования *(26).

Не допускались мировые сделки по делам казны (по делам казенных управлений, кроме дел казенных железных дорог), а также мировые сделки в отношении предметов, по которым вообще договоры не допускались, относительно неотчуждаемых прав, прав состояния, личных прав. Закон предусматривал в специально предусмотренных случаях возможность ограничения свободы в отношении формулировки условий мировой сделки *(27).

Дореволюционное законодательство дозволяло совершение как внесудебной мировой сделки, так и судебной мировой сделки, причем судебная мировая сделка предусматривала производство дела в суде, наличие спора между тяжущимися *(28).

В литературе признавалось, что непосредственно в суде мировая сделка заключается редко; обычно стороны заключают ее вне судебного процесса, а затем представляют прошение о прекращении дела. В том случае, если мировая сделка все же не была заключена, взаимные уступки, которые стороны предполагали сделать друг другу, не имеют для них обязательной силы (ст. 1365 Устава гражданского судопроизводства).

Признавалось, что совершить мировую сделку стороны могут явочным порядком - у нотариуса, а при отсутствии нотариальных контор - у мирового судьи, а затем представить в суд просьбу прекратить дело - посредством записи; либо обе стороны подают в суд мировое прошение, засвидетельствованное у нотариуса или у мирового судьи - подачей мирового прошения; либо стороны заявляют суду словесно о желании прекратить дело мировой сделкой - составлением мирового протокола (ст. 1359 Устава гражданского судопроизводства). Кстати, правила о необходимости подобным образом удостоверять также и внесудебные мировые сделки признавались отдельными учеными "не вполне соответствующими" положениям гражданского права *(29).

Как указывал В.А. Рязановский, "судебная мировая сделка по существу не отличается от внесудебной: она является только более прочно оформленной, значение же и той, и другой вне процесса" *(30). Таким образом, основное значение мировой сделки всегда материально-правовое; процессуальное значение судебной мировой сделки, по мнению дореволюционных исследователей, сводится только к прекращению дела навсегда - не происходит присуждения или отказа в иске.

В прекращении дела на основании мировой сделки, как подчеркивал К.П. Победоносцев, "не может быть и речи об условиях (курсив автора. - М.Р.), на которых состоялось примирение" *(31), условия эти должны выражаться только в договоре - мировой сделке.

Обязательным требованием признавалось наличие у сторон мировой сделки гражданской правоспособности и дееспособности. Запрещалось заключение мировой сделки безумными, малолетними, несовершеннолетними, расточителями без участия их опекунов, и допускалось совершение мировой сделки законными представителями таких лиц. Юридические лица законом или договором об учреждении наделялись правом распоряжения принадлежащим им имуществом, что служило правовой основой для допустимости заключения мировой сделки (в отношении этого имущества) либо для установления запрета на заключение мировой сделки (например, казенными предприятиями).

И внесудебная, и судебная мировые сделки предполагают последующее добровольное исполнение. В случае неисполнения должником обязанностей из мировой сделки за кредитором признавалось право обратиться с новым иском, основанным на мировой сделке. Иными словами, по общему правилу принуждение к исполнению мировых сделок предусматривалось посредством возбуждения нового искового производства (подробнее об этом см. § 3.2 настоящей работы).

Важнейший памятник цивилистической мысли конца XIX - начала XX в. - проект Гражданского уложения - определял мировую сделку как договор о прекращении, путем взаимных уступок, возникшего или могущего возникнуть спора о праве гражданском (ст. 2575) *(32). Проект Гражданского уложения говорит об обязанности очистки предоставляемого по мировой сделке имущества *(33) (ст. 2580) и о недействительности мировой сделки по ошибке в существенных обязательствах (ст. 2581). Кроме того, проект Гражданского уложения содержал положение о том, что мировая сделка не может распространяться на те права, которые возникли после заключения сделки или которые не были известны сторонам (ст. 2579). В частности, мировая сделка по завещанию и по иному документу не могла быть действительной без предварительного ознакомления с содержанием завещания (документа). Вместе с тем не допускалось оспаривание мировой сделки, заключенной при неизвестных сторонам обстоятельствах дела, хотя бы впоследствии открылись новые документы - мировая сделка будет действительной. Исключением из общего правила признавался случай, когда противная сторона умышленно скрыла их.

Анализ правовой литературы дореволюционного периода позволяет сделать вывод, что при отсутствии в то время работ, посвященных исключительно институту мировой сделки, российскими цивилистами были сформулированы его теоретические основы, на которые можно опираться при проведении исследования и в наши дни.

 

§ 1.2. Проблема определения места мировой сделки в системе гражданско-правовых институтов

 

По римскому праву неопределенность отношений могла быть устранена посредством судебного решения, вынесенного по результатам рассмотрения спора по существу. Однако во многих случаях заключение мировой сделки представляло для сторон более выгодный вариант прекращения спора не только с экономической точки зрения, но и по иным мотивам.

В связи с тем что мировая сделка в некотором роде "замещала" собой судебное решение, В.М. Хвостов, систематизируя римское право, сделал вывод о том, что учение о мировой сделке надлежит включать в раздел, посвященный защите права *(34).

Другие ученые, основываясь на положении о том, что мировая сделка является договором и в некоторых случаях влечет за собой прекращение связывающего стороны обязательственного отношения, помещали учение о мировой сделке в раздел о прекращении обязательств (Д.Д. Гримм) *(35).

Однако чаще в трудах по римскому праву фрагментарные сведения о transactio содержатся в разделе, посвященном безымянным контрактам (Ч. Санфилиппо, И.Пухан и М. Поленак-Акимовская) *(36), либо они вовсе отсутствуют (И.Б. Новицкий, И.А. Покровский, И.С. Перетерский).

Анализ сущности мировой сделки и ее отличительных признаков позволил российским правоведам XIX - начала XX в. сформулировать общие положения о гражданской мировой сделке. Однако исследование ее правовой природы не дало ощутимых результатов в отношении проблемы определения места мировой сделки в системе гражданско-правовых институтов - отечественная цивилистическая наука так и не дала однозначного ответа на этот вопрос *(37).

На это обстоятельство обращалось внимание, например, в объяснениях к проекту Гражданского уложения, где говорилось о том, что вопрос о месте, которое мировая сделка должна занимать в системе права, представляется спорным в цивилистике. При этом подчеркивается, что Прусское земское право и проект Баварского гражданского уложения говорят о мировой сделке в общей части обязательственного права, а прочие уложения и проекты, включая Германское гражданское уложение, помещают мировую сделку в особенной части обязательств в ряду отдельных договоров. При разработке российского проекта Гражданского уложения был воспринят последний подход, и положениям о мировой сделке отводилось место в числе договоров в конце раздела второго "Обязательства по договорам в особенности" (гл. XXV) *(38).

В.И. Синайский также указывал на то обстоятельство, что место изложения мировой сделки не установлено, в силу чего ее излагают в общей части гражданского права, в связи с осуществлением гражданских прав *(39). Сам он поместил учение о мировой сделке в раздел обязательственного права, в гл. II "Обязательства по договорам" (§ 32 "Классификация договоров в отдельности. Дарение. Мировая сделка").

В первом систематическом изложении русского гражданского права - труде Д.И. Мейера "Русское гражданское право" - мировой сделке было уделено незначительное внимание. В параграфе "Защита прав", рассматривая вопросы самозащиты и судебной защиты прав и, в частности, касаясь вопросов о гражданских правах в их судебном осуществлении, о влиянии процессуального права на материальное право, обозначая последствия различных "судебно-гражданских действий", Д.И. Мейер дал краткую характеристику мировой сделки *(40). В названном параграфе рассматривались также и последствия иных "судебно-гражданских действий": предъявления иска, извещения ответчика, возражения, доказывания, судебного решения и исполнения решения.

Е.В. Васьковский, по традиции рассматривавший мировую сделку как один из "суррогатов судебного решения" *(41), в "Учебнике гражданского права" поместил краткую справку о ней в раздел, посвященный осуществлению, нарушению и защите прав (§ 20 "Судебная защита прав") *(42).

Фундаментальный "Курс гражданского права" К.П. Победоносцева содержит весьма обстоятельное учение о мировой сделке в § 25, посвященном вопросам прекращения обязательств (гл. 7 "Прекращение и погашение обязательств"). К.П. Победоносцев в своем труде не только дал определение общегражданской мировой сделки, но и уделил определенное внимание мировой сделке "несостоятельного с кредиторами" *(43).

Отличия мировой сделки от конкурсной мировой сделки обозначил и Г.Ф. Шершеневич. В частности, в труде "Курс гражданского права" он подчеркнул отличительные черты конкурсной мировой сделки, которая (в отличие от договорной мировой сделки) не признавалась им основанной на договоре, поскольку: 1) меньшинство кредиторов подчиняется большинству, 2) отсутствует неопределенность, или сомнительность, прав, 3) отсутствует взаимность уступок. Параграф 47 "Мировая сделка" размещен в названном труде в отделе III "Обязательственное право" среди различных видов обязательств *(44).

А.М. Гуляев, напротив, не разграничивал общегражданские мировые сделки и конкурсные мировые сделки *(45). Считая мировые сделки особым основанием прекращения обязательств, он поместил параграф о мировых сделках в раздел "Прекращение обязательства".

Как уже было сказано, в проекте Гражданского уложения положения о мировой сделке были помещены в раздел особенной части как отдельный договор в ряду прочих договоров (глава XXV). Критикуя положения указанного проекта, А.С. Парамонов утверждал, что необходимо отнести мировую сделку "к договору дарения на условиях и поместить не в XXV главе, а в главе IV-й проекта улож. о дарении, после 271 статьи, озаглавив так: V - Дарение на условиях или мировая сделка" *(46).

Таким образом, при отсутствии в дореволюционном гражданском законодательстве общих положений о мировой сделке учение о мировой сделке продолжало разрабатываться в российской цивилистической науке. Вместе с тем отсутствие единого взгляда на положение мировой сделки в системе гражданского права не могло не сказаться отрицательно на развитии учения о мировой сделке, препятствовало созданию целостной концепции мировой сделки.

Плановая социалистическая экономика коренным образом изменила весь гражданский оборот, существовавший в дореволюционный период. Ревизии подверглись и положения гражданского права: если в проекте Гражданского уложения должны были найти свое место несколько статей, регулирующих мировую сделку, то Гражданский кодекс РСФСР 1922 г. вовсе не содержит в себе положений о мировой сделке. Аналогичная ситуация имела место и в Гражданском кодексе РСФСР 1964 г., повторяется она и в действующем ГК РФ.

Отсутствие названных норм в гражданском законодательстве привело к тому, что советская цивилистика вовсе не занималась вопросами мировой сделки. Иногда встречаемые в цивилистических работах суждения в отношении каких-либо аспектов мировой сделки высказываются попутно и не ведут к разработке учения о мировой сделке. Изучение современного состояния правовых разработок в области мировой сделки показало, что отдельные ее аспекты рассматриваются в трудах отечественных правоведов, однако единая и логически обоснованная цивилистическая концепция мировой сделки в России отсутствует.

 

§ 1.3. Мировая сделка как категория защиты гражданских прав

 

Для формирования общей концепции мировой сделки необходимо прежде всего обозначить ее место среди иных гражданско-правовых институтов. Точное его (места) определение необходимо для понимания содержания мировой сделки, анализа ее формы, выявления сущностных характеристик.

Для гражданского права наиболее существенным является отнесение мировой сделки к категории защиты гражданских прав (В.М. Хвостов, Е.В. Васьковский). С учетом этого и опираясь на современные теоретические исследования в области защиты гражданских прав, можно установить место мировой сделки в системе институтов гражданского права.

Формирование научной концепции защиты гражданских прав началось в отечественной цивилистике сравнительно недавно. Еще в 1972 году В.П. Грибанов отмечал, что "в цивилистической науке вопрос о защите гражданских прав с точки зрения принадлежащего управомоченному лицу права на защиту вообще не исследовался" *(47). И именно ему принадлежит целостная концепция сложнейшего направления цивилистики - осуществления и защиты гражданских прав *(48).

Теория защиты гражданских прав, которая в настоящее время продолжает свое развитие *(49), не является предметом настоящего исследования. В силу этого обращение к теоретическим основам защиты гражданских прав будет проводиться только в той мере, в которой это представляется необходимым для целей настоящей работы.

Право граждан и юридических лиц по своему усмотрению осуществлять принадлежащие им субъективные права, а также приобретать их и распоряжаться ими (ст. 9 ГК РФ) составляет содержание гражданско-правовой диспозитивности, под которой принято понимать способность субъектов гражданского права принимать собственные свободные правовые решения, наличие правовой свободы, возможность выбора *(50).

Нельзя не согласиться с позицией В.В. Витрянского, определяющего право на защиту как один из элементов содержания субъективного гражданского права, который проявляет себя лишь в условиях, когда кто-либо оспаривает или нарушает это право либо посягает на него *(51). Следовательно, как в процессе реализации права, так и в процессе его защиты управомоченное лицо свободно в выборе: оно вправе защищать свое право или отказаться от его защиты; защищая, избрать любую форму защиты (юрисдикционную или неюрисдикционную), любые из предусмотренных законом средств и способов правовой защиты.

Защита субъективных гражданских прав и законных интересов осуществляется в предусмотренном законом порядке, то есть посредством использования надлежащей формы, способов и средств защиты. Рассматривая вопрос о формах, способах и средствах защиты прав, Д.М. Чечот делает вывод об их самостоятельном характере и специальном содержании, при том, что они находятся в теснейшей взаимосвязи и взаимозависимости *(52).

В литературе высказывается множество суждений в отношении понятия и квалификации форм защиты прав. Довольно широкий разброс мнений по данному вопросу обусловлен прежде всего тем, что в основе разграничения лежат неодинаковые критерии *(53).

Опираясь на понятие защиты гражданских прав как деятельности по применению охранительных норм гражданского законодательства, можно сделать вывод, что под формой защиты гражданских прав следует понимать механизм реализации охранительных норм гражданского права.

Следует различать два типа реализации охранительной нормы:

- реализация нормы права непосредственно лицом, право которого нарушено или оспаривается;

- принудительная реализация нормы права уполномоченным органом (правоприменение).

Данный вывод всецело подтверждает распространенное мнение о том, что форма защиты прав определяется субъектом применения охранительных норм права. В зависимости от субъектного состава лиц, осуществляющих защиту прав, различают две основные формы - неюрисдикционную и юрисдикционную.

Абсолютно справедливо утверждение Г.Ф. Шершеневича о том, что инициатива защиты в гражданско-правовом порядке всегда принадлежит частному лицу - субъекту защиты *(54). В силу этого в целях защиты своих нарушенных (оспоренных) прав это лицо, реализуя предоставленные ему возможности, может действовать самостоятельно, без обращения к государственным или иным компетентным органам (неюрисдикционная форма защиты прав).

В том случае, если управомоченное лицо не вправе (бессильно) реализовать охранительную норму права либо в случае исчерпания собственных возможностей по защите прав, оно обращается к уполномоченным государством органам - суду, арбитражному суду, третейскому суду, в вышестоящую инстанцию, в административный орган и др., то есть прибегает к юрисдикционной форме защиты прав. Обращение за защитой нарушенных (оспоренных) прав к государственным или иным уполномоченным органам допускается в предусмотренном законом порядке.

В рамках юрисдикционной формы принято различать судебный (общий) порядок и административный (специальный) порядок.

Судебная защита нарушенных или оспоренных гражданских прав в силу п. 1 ст. 11 ГК РФ осуществляется в соответствии с установленной процессуальным законодательством подведомственностью дел судом общей юрисдикции, арбитражным судом или третейским судом.

Законодательное решение об отнесении третейских судов к органам, уполномоченным осуществлять защиту нарушенных и оспоренных гражданских прав, породило дискуссию относительно проблемы соотношения компетенции государственных судов и третейских судов в Российской Федерации. Обозначились две позиции, которые можно рассматривать как диаметрально противоположные.

Согласно первой из них третейские суды занимаются деятельностью, в определенной мере сходной с оказанием платных юридических услуг, которая должна "эффективно контролироваться" государственными судами. Сторонники данной точки зрения признавали, что в случае, когда одна из сторон третейского соглашения (при действительности этого соглашения) возражает против рассмотрения спора в третейском суде, последний "автоматически теряет компетенцию по рассмотрению спора" *(55). Если при наличии действительного третейского соглашения государственный суд отказывается рассматривать спор, то тем самым нарушает права истца на правосудие. Данная позиция имела определенное влияние на судебно-арбитражную практику: в частности, в арбитражных судах допускался односторонний отказ от третейского соглашения.

Названная позиция критиковалась в литературе *(56). Несогласие с рассматриваемой точкой зрения высказал и Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ (далее - Президиум ВАС РФ).

В частности, в постановлении по конкретному делу Президиум ВАС РФ указал на ошибочность позиции, согласно которой в случае возражений одной из сторон против рассмотрения спора в третейском суде, несмотря на действительное третейское соглашение, третейский суд автоматически теряет компетенцию на рассмотрение спора *(57). Такая позиция была признана Президиумом ВАС РФ противоречащей ст. 23 действовавшего в тот период Арбитражного процессуального кодекса РФ (1995) и ст.ст. 2, 3, 8 Временного положения о третейском суде для разрешения экономических споров.

Вторая позиция в отношении соотношения компетенции государственных и третейских судов отличается другой "крайностью": признается, что третейский суд, как и государственный суд осуществляет правосудие, а не оказывает сторонам юридические услуги *(58). При этом подчеркивается, что третейские суды не являются государственными судами, не входят в государственную судебную систему (и, более того, по своей природе не могут составлять какой-либо единой системы), не имеют вышестоящих судебных инстанций.

Справедливости ради надо отметить, что сегодня сторонники второй концепции не склонны рассматривать суды как некий аналог государственного правосудия *(59). Иными словами, признается, что третейские суды по роду своей деятельности осуществляют нечто вроде "негосударственного правосудия".

Думается, что как первая, так и вторая трактовки природы третейского разбирательства являются юридически некорректными в силу следующего.

Наряду с законодательной и исполнительной властью судебная власть рассматривается как самостоятельная сфера публичной (государственной) власти. Судебная власть представляет собой совокупность полномочий по осуществлению правосудия, то есть полномочий по рассмотрению конституционных, гражданских, административных и уголовных дел в порядке, установленном законодательством о судопроизводстве (ст. 118 Конституции РФ). Таким образом, правосудие является формой государственной деятельности; осуществлять такую деятельность могут только специально созданные государственные учреждения - государственные суды, составляющие в совокупности судебную систему. Более того, это положение прямо следует из ч. 1 ст. 1, ч. 1 ст. 4 Федерального конституционного закона "О судебной системе", согласно которым правосудие осуществляется только судами, учрежденными в соответствии с Конституцией Российской Федерации и названным Федеральным конституционным законом; никакие другие органы и лица не вправе принимать на себя функцию осуществления правосудия.

Третейские суды, как известно, в государственную судебную систему не включаются. Следовательно, третейские суды не могут осуществлять правосудие, являющееся, как было сказано выше, прерогативой государственных судов.

Статьей 6 (1) Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод предусмотрено, что каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях имеет право на справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона. Практика контрольных органов Европейской Конвенции (Европейской комиссии по правам человека и Европейского Суда по правам человека) свидетельствует о том, что право на доступ к суду понимается как возможность добиться рассмотрения своего дела в суде и отсутствие чрезмерных правовых или практических препятствий. При этом понятие "суд" толкуется очень широко: в это понятие включены не только органы, интегрированные в государственную судебную систему, но и органы, которые созданы на основании закона, независимы от исполнительной власти и сторон, обладают сроком полномочий и разрешают дела в соответствии с процедурой полномочий, которая дает гарантию законности в каждом конкретном случае *(60).

Контрольными органами Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод признавалось, что право на доступ к правосудию не является абсолютным и в большинстве участвующих в Европейской Конвенции государств это право ограниченно или зависит от специальных условий (в отношении несовершеннолетних, сутяжников, невменяемых, банкротов, связанных арбитражным соглашением лиц) *(61). Таким образом, не противоречат ст. 6 Европейской Конвенции положения национального закона, допускающие добровольный отказ от права на рассмотрение дела государственным судом.

Конституция Российской Федерации гарантирует каждому судебную защиту его прав и свобод (ст. 46), предоставляя право защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом (ст. 45).

Третейский суд (арбитраж) наравне с государственными судами уполномочен рассматривать (за некоторыми изъятиями) споры, возникающие из гражданских правоотношений, осуществляя защиту нарушенных или оспоренных гражданских прав (п. 1 ст. 11 ГК РФ, п. 2 ст. 1 Закона РФ "О международном коммерческом арбитраже", п. 2 ст. 1 ФЗ "О третейских судах в Российской Федерации").

Таким образом, обращение к третейскому суду (арбитражу) за защитой нарушенных или оспоренных прав не может рассматриваться как противоречащее Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод или Конституции Российской Федерации *(62). И напротив, ограничение возможности частных лиц по использованию указанного вида судебной защиты (при юридической действительности третейского соглашения) не будет соответствовать конвенционному и конституционному положениям о праве на судебную защиту гражданских прав.

Согласно п. 2 ст. 11 ГК РФ защита гражданских прав в административном порядке может осуществляться лишь в случаях, предусмотренных законом, а, кроме того, решение, принятое в административном порядке, может быть обжаловано в суд, то есть применение административного порядка допускается в виде исключения из общего правила и только в прямо предусмотренных в законе случаях *(63). При этом административный порядок рассматривается как отличающийся большей простотой и дающий возможность административным органам быстро восстановить нарушенные права и интересы управомоченных лиц *(64).

Предусмотренные законом способы защиты прав зачастую именуют мерами защиты *(65). В целом с таким подходом следует согласиться: под способами защиты гражданских прав следует понимать правоохранительные меры, прямо предусмотренные законом в целях пресечения нарушения субъективных гражданских прав и (или) устранения последствий такого нарушения.

Способы защиты прав, являясь правоохранительными мерами, должны быть поименованы в законе. Например, в ст. 12 ГК РФ перечислено 11 способов защиты нарушенных гражданских прав и закреплено, что установленный перечень не является исчерпывающим, но использование и иных способов защиты допускается только при наличии прямого указания на то закона *(66).

Сегодня признается, что действующее гражданское законодательство предусматривает как универсальные, так и специальные способы защиты, предназначенные для обслуживания отдельных видов гражданских прав *(67). С учетом сказанного представляется бесспорной позиция, в силу которой гражданские права могут быть защищены только теми способами, которые прямо предусмотрены в законе *(68).

Наиболее удачной классификацией способов защиты прав следует признать классификацию, предложенную Н.И. Клейн *(69). Способы защиты прав она подразделяет на:

- способы, осуществление которых возможно только в юрисдикционной форме (например, признание оспоримой сделки недействительной и применение последствий ее недействительности, применение последствий недействительности ничтожной сделки; присуждение к исполнению обязанности в натуре);

- способы, осуществление которых возможно как в юрисдикционной, так и в неюрисдикционной форме (признание права; возмещение убытков; взыскание неустойки; прекращение или изменение правоотношения);

- способы, осуществление которых возможно только в неюрисдикционной форме (самозащита прав).

В отношении последнего способа защиты прав - самозащиты гражданских прав - в литературе высказывается мнение, согласно которому самозащита является не способом, а формой защиты прав, допускаемой тогда, когда потерпевший располагает возможностями правомерного воздействия на нарушителя, не прибегая к помощи судебных или иных правоохранительных органов *(70).

С такой точкой зрения нельзя согласиться. Неюрисдикционная форма защиты прав представляет собой самозащиту права в широком смысле - при использовании данной формы лицо самостоятельно ("само") защищает принадлежащее ему право *(71).

Термин "самозащита прав", употребляемый в ст. 12, 14 ГК РФ, имеет гораздо более узкое значение. Им обозначают такой способ защиты прав, который допустимо осуществить посредством совершения управомоченным субъектом действия фактического порядка, направленного на предупреждение или пресечение нарушений прав, в тех случаях, когда исключена возможность обращения к уполномоченному органу *(72). При этом закон предусматривает, что самозащита должна быть соразмерна нарушению и не выходить за пределы действий, необходимых для пресечения правонарушения (ст. 14 ГК РФ) *(73).

К самозащите прав в смысле ст. 12, 14 ГК РФ относятся фактические действия, совершенные в состоянии необходимой обороны или в условиях крайней необходимости; фактические действия собственника или иного законного владельца, направленные на сохранение имущества, и т.д. Например, арбитражный суд по конкретному делу признал самозащитой прав опечатывание помещений *(74).

Наличие в ГК РФ наряду с институтом самозащиты гражданских прав института права удержания породило в цивилистической литературе дискуссию об их соотношении. Ряд авторов рассматривает удержание в качестве одного из проявлений самозащиты прав, другие придерживаются иной точки зрения, рассматривая право удержания в качестве самостоятельного гражданско-правового явления *(75).

Анализ положений ГК РФ, регулирующих удержание, позволил сделать вывод, что удержание не является ни формой защиты прав, ни правоохранительной мерой (способом защиты). Реализация права удержания не имеет конечной целью собственно удерживать имущество, удержание направлено на достижение цели защиты прав: например, кредитор добивается пресечения действий, нарушающих его право или создающих такую угрозу, воздействует на должника, добиваясь получения задолженности, и т.д. Следовательно, удержание есть средство защиты прав, посредством которого кредитор реализует один из способов защиты прав.

Ошибка отнесения удержания к формам защиты прав либо к способам защиты прав имеет основанием отсутствие детальных разработок правовой категории "средства защиты прав", а также допускаемое в литературе отождествление таких правовых категорий защиты прав, как "форма защиты", "способ защиты", "средство защиты" *(76).

Анализ норм гражданского законодательства позволил сделать вывод о том, что средства защиты права - это приемы, допускаемые законом для правомерного воздействия на нарушителя субъективных гражданских прав с целью принудить его к определенному поведению.

Соответствующие субъективному гражданскому праву обязанности могут нормально исполняться обязанным лицом (реализация права); при отсутствии такого исполнения обязанное лицо принуждается к той модели поведения, которая установлена законом или договором (защита прав). В случае необходимости принуждения обязанного лица к осуществлению гражданско-правовых обязанностей допустимо использовать только средства, предусмотренные законом.

Средства защиты прав (в литературе их иногда называют средства правовой защиты) весьма разнообразны, их можно классифицировать по различным основаниям. Возможность использования того или иного средства защиты прав зависит прежде всего от субъектного состава лиц, использующих каждое конкретное средство защиты прав, то есть в конечном счете зависит от формы защиты прав.

Прежде всего средства правовой защиты следует разделять на действия и бездействие.

Управомоченное лицо вправе использовать оба вида названных средств правовой защиты. Так, защита прав может осуществляться уполномоченным лицом, например, посредством обращения к должнику с претензией либо внесения денег в депозит нотариуса (действия), либо неисполнения не основанных на законе и договоре требований контрагента, либо отказа от выполнения недействительного договора (бездействие).

Уполномоченные органы (судебные или административные) в отличие от управомоченных лиц вправе использовать только одну разновидность средств правовой защиты. Они правомочны осуществлять защиту прав только посредством действий, которые предусмотрены для них законом, - выносить акты (соответственно судебные или административные). И напротив, неисполнение указанными органами их полномочий - бездействие - рассматривается обычно как нарушение закона.

Средства защиты гражданских прав допустимо осуществлять только посредством правомерных действий (бездействия).

Неправомерные действия (бездействие), даже совершаемые в целях защиты прав, в любом случае не могут рассматриваться в качестве средств защиты прав. Например, не будет рассматриваться в качестве средства защиты прав приостановление кредитором исполнения одновременно по нескольким договорам в случае ненадлежащего исполнения должником лишь одного из них.

Правомерные действия как юридические факты традиционно подразделяют на юридические акты и юридические поступки. Следовательно, нет никаких препятствий для разграничения средств защиты прав, являющихся правомерными действиями, на юридические акты и юридические поступки.

Основываясь на доктринальных положениях о том, что к юридическим актам отнесены в том числе сделки, судебные акты и административные акты, а к юридическим поступкам - правомерные действия, с которыми закон связывает определенные юридические последствия, независимо от того, была ли у субъекта цель достижения того или иного результата, можно сделать следующий вывод.

Если реализация права на защиту осуществляется непосредственно самим управомоченным лицом, то к средствам защиты прав относятся такие приемы, использование которых допускается законом для субъектов гражданского права. И прежде всего к средствам правовой защиты следует отнести сделки.

Причем это могут быть как односторонние (для совершения которых достаточно воли одной стороны), так и двух(много)сторонние сделки (для совершения которых требуется согласование воли двух и более лиц). К последним относятся, в частности, арбитражное соглашение и мировая сделка.

 

§ 1.4. Мировая сделка - разновидность сделок, направленных на защиту прав

 

Анализ доктринальных положений теории гражданского права позволил сделать вывод о наличии объективной необходимости теоретического исследования категории гражданско-правовых сделок, которые выступают средством защиты прав.

Но прежде чем приступить к исследованию обозначенной проблематики, необходимо сделать несколько замечаний терминологического свойства.

В.В. Витрянский отмечает многоаспектность гражданско-правовой категории "договор", подчеркивая, что и в законодательстве, и в гражданско-правовой доктрине этот термин используется для обозначения:

- основания возникновения гражданского правоотношения (договор-сделка);

- самого правоотношения, возникшего по этим основаниям (договор-правоотношение);

- формы существования правоотношения (договор-документ) *(77).

Далее В.В. Витрянский говорит о том, что договор-сделка, представляя собой юридический факт, в принципе не может иметь собственное содержание, договор-документ не может служить источником всех условий, вследствие чего исследование условий договора предполагает анализ договора-правоотношения.

По определению О.А. Красавчикова, условие договора - "это волевая модель (фрагмент общей договорной программы) поведения сторон после того, как данный договор вступит в силу" (разрядка автора. - М.Р.) *(78). В своей совокупности условия договора образуют содержание договора (договора-правоотношения).

Положения российского гражданского законодательства допускают включение в любой гражданско-правовой договор условий, которые можно обозначить как условия, определяющие модель защиты прав.

В качестве классификационного критерия для разграничения обычных условий (условий, определяющих поведение сторон правоотношения) и условий, определяющих модель защиты прав, выступает цель, к которой они направлены. В первом случае этой целью будет реализация субъективного гражданского права, во втором - защита субъективного гражданского права.

Так, при заключении гражданско-правового договора его участники обычно оговаривают последствия нарушения каждым из них принятых обязательств. Чаще всего результатом такого обсуждения является включение в договор условий, определяющих меры ответственности.

Меры ответственности и способы защиты прав есть не различные, а соотносительные категории *(79), поэтому в число способов защиты, названных в ст. 12 ГК РФ, входит в том числе взыскание неустойки как мера ответственности. Устанавливая определенный размер неустойки, стороны тем самым конкретизируют способ защиты прав, который будет использоваться в случае нарушения условий договора.

Стороны вправе договориться и о другом: например, ограничить использование какого-либо способа защиты прав или предусмотреть использование только одного способа защиты прав, допускаемого законом для данного вида договора. Так, ст. 468 ГК РФ определяет последствия нарушения условия договора купли-продажи об ассортименте товаров. При этом ч. 6 упомянутой статьи ГК РФ устанавливает, что содержащиеся в ней правила применяются, если иное не предусмотрено договором купли-продажи. Таким образом, стороны вправе согласовать правило, по которому при нарушении продавцом условия об ассортименте товара покупатель не вправе отказаться от всех переданных товаров и тем самым ограничить способы защиты прав покупателя.

Условия, определяющие модель защиты прав (как, собственно, и само право на защиту), начинают "работать" лишь в случае нарушения или оспаривания субъективных гражданских прав или законных интересов стороны (сторон). Этим они принципиально отличаются от остальных условий договора, определяющих поведение сторон в нормальной ситуации и начинающих действовать после вступления договора в силу (или с момента, оговоренного самими сторонами).

Обращение к разработкам О.А. Красавчикова о функциях гражданско-правового договора дало основание для вывода о том, что защитная функция является одной из важнейших функций договора и состоит в обеспечении адекватного исполнения обязанностей и осуществлении прав, возникающих на основании сделки *(80). Включение в содержание гражданско-правовых договоров условий, определяющих модель защиты прав в случае их нарушения контрагентом, широко применяется в договорной практике, и выделение таких условий в отдельную группу вряд ли вызовет серьезные возражения.

Другое дело - выделение самостоятельной категории сделок, направленных на защиту прав: мыслится, что возражения против такого выделения будут основываться на ст. 153 ГК РФ, определяющей сделку как действие, направленное на возникновение, изменение и прекращение гражданских прав и обязанностей.

Действительно, ст. 153 ГК РФ дает определение сделки, указывая в качестве характерного признака направленность действия на возникновение, изменение и прекращение правоотношения. В связи с этим в литературе оспаривается допустимость сделки, не воздействующей на динамику самого гражданского правоотношения.

Представляется, что сделка, не воздействующая непосредственно на движение правоотношения, имеет право на существование, в подтверждение чего хотелось бы привести следующие аргументы.

М.М. Агарков подчеркивает, что большинство сделок направлено на установление, прекращение или изменение правоотношений, но имеются и другие сделки, которые не устанавливают, не прекращают и не изменяют правоотношений. Он утверждает, что такого рода действия "все же правильно считать сделками, так как на них распространяются те же правила, которые существуют для сделок" *(81).

Рассматривая сделку как действие, направленное на возникновение, изменение и прекращение гражданских правоотношений, М.М. Агарков признает, что не каждая сделка, взятая отдельно, достаточна для произведения такого юридического эффекта. Установление, изменение, прекращение правоотношения, по его мнению, может быть результатом более сложного фактического состава, чем одна лишь сделка, и, в частности, может включать две сделки и даже более (далее для целей настоящей работы такой сложный фактический состав будет обозначаться как "сложная сделка"). Отсюда им был сделан следующий вывод: "Направленность действия на установление, изменение или прекращение гражданских правоотношений имеется не только тогда, когда стороны выразили волю непосредственно произвести этот эффект, но и тогда, когда они выразили волю, направленную на определение тех условий, от которых будет зависеть наступление эффекта" *(82).

Предположим, стороны совершили гражданско-правовую сделку, в результате чего между ними возникло обязательственное правоотношение. Учитывая вероятность допущения нарушений с каждой из сторон правоотношения, участники сделки согласовали также модель защиты прав, то есть совершили сделку, (потенциально) направленную на защиту прав. Сделка, направленная на защиту прав, может найти свое отражение в основном договоре, но может быть оформлена как самостоятельный документ. Например, арбитражное соглашение может быть включено в содержание основного контракта (общий договор-документ), но может выступать и в виде третейской записи, заключаемой сторонами после нарушения прав (самостоятельный договор-документ).

Основываясь на вышеизложенном, думается, нет никаких препятствий для признания сделок, направленных на защиту прав и прямо не воздействующих на движение гражданского правоотношения (они не порождают, не изменяют и не прекращают гражданских прав и обязанностей).

Вместе с тем на практике имеют распространение случаи, когда защита прав осуществляется путем прекращения, изменения или установления новых гражданских прав и обязанностей. Так, желая прекратить обязательство из причинения вреда, сторона-правонарушитель может предоставить стороне-потерпевшему отступное (мировая сделка). Следовательно, допустимы сделки, направленные на защиту прав и одновременно влияющие на динамику гражданских прав и обязанностей.

В силу сказанного, думается, сделки, направленные на защиту прав, можно рассматривать в качестве самостоятельной категории сделок вне зависимости от того, воздействуют они или нет на гражданское правоотношение. Такие сделки могут входить в состав сложной сделки (сложный фактический состав), в целом направленной на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей, либо самостоятельно порождать указанные последствия. Категория сделок, направленных на защиту прав, нуждается в подробном теоретическом обосновании для целей формирования правильной практики их совершения.

При состоявшемся нарушении либо оспаривании гражданских прав (либо в целях их предотвращения) стороны вправе соглашением определить свое поведение по защите нарушенных (оспоренных) прав. В частности, соглашением они могут конкретизировать форму защиты прав либо ограничить, уточнить или заменить способы защиты прав.

Анализ возможностей управомоченных лиц по защите прав позволяет утверждать, что все сделки, направленные на защиту прав, можно условно разбить на две группы.

Одну из этих групп составят сделки, устанавливающие, изменяющие или конкретизирующие форму защиты прав (арбитражное соглашение, соглашение о подсудности, пророгационное соглашение). Другую группу - сделки, устанавливающие, изменяющие или конкретизирующие способ защиты прав (сделки, которые находят свое отражение в условиях договора-документа в виде санкций за неисполнение договора (то есть имеют вид условий, определяющих модель защиты прав), мировые сделки).

Учитывая, что при нарушении (оспаривании) прав всегда имеется сторона-нарушитель и сторона-пострадавший (противные стороны, противники), сделки, направленные на защиту прав, не могут быть односторонними. Это сделки только двусторонние (например, сверка расчетов, мировая сделка) либо многосторонние (например, мировая сделка с участием третьих лиц, которые приняли на себя обязанности из мировой сделки).

Таким образом, сделки, направленные на защиту гражданских прав, относятся к средствам защиты прав, использование которых допускается законом только для субъектов гражданского права.

В том случае, если, исчерпав собственные возможности по защите своих прав, управомоченное лицо не добилось поставленной цели, оно вправе обратиться к силе уполномоченного (правоприменительного) органа.

Для этого лицо использует средства, направленные на возникновение процедуры публичного принуждения, с соблюдением предусмотренных законом требований. В частности, предъявление искового требования в суд (общий, арбитражный, третейский) по общему правилу оформляется исковым заявлением, для которого процессуальным законодательством предусмотрена специальная форма и содержание. Таким образом, в качестве средства защиты прав надлежит рассматривать такие действия как обращение с иском в суд, заявление возражений на иск.

После возбуждения процедуры (в судебном или административном органе) частное лицо в известной степени ограничивается в возможности использовать собственные средства защиты прав - применение средств правовой защиты становится прерогативой уполномоченного органа (судебного или административного). Уполномоченные органы могут осуществлять защиту нарушенных или оспоренных прав такими средствами защиты, как судебный акт *(83) (например, определение об обеспечении иска, решение по существу спора) или административный акт.

Вместе с тем закон прямо предусматривает возможность сторон отказаться от судебной процедуры принуждения и урегулировать возникший гражданский спор самостоятельно путем заключения мировой сделки в суде (судебной мировой сделки). Таким образом, мировая сделка является универсальным средством защиты прав, которым стороны вправе воспользоваться во всяком положении спора.

Совершая мировую сделку - сделку, направленную на защиту прав, - лицо может, например, отказаться от требования о возмещении убытков, взамен чего другая сторона предоставит ему конкретное имущество, либо участник правоотношения откажется от своей доли в праве на определенное имущество, получив за это с другой стороны правоотношения денежную компенсацию, либо лицо откажется от предусмотренного договором порядка исчисления неустойки за просрочку исполнения договора, согласившись взамен на получение дополнительных услуг, не предусмотренных договором, и т.п.

Судебная практика подтверждает случаи совершения сторонами внесудебных мировых сделок.

Так, между акционерными обществами был заключен договор об оказании финансовой помощи, во исполнение которого кредитором была выдана ссуда *(84). В договоре было указано, что обеспечением возврата ссуды является недвижимое и иное имущество, принадлежащее заемщику на праве собственности.

Кредитор свое обязательство исполнил надлежащим образом, своевременно передав ссуду заемщику, однако последний в установленные договором сроки ссуду не возвратил.

При указанных обстоятельствах стороны сочли правильным заключить сделку, согласно которой связывающее их обязательственное правоотношение было прекращено, и заемщик передал кредитору оговоренное в договоре об оказании финансовой помощи имущество. Данную сделку нельзя рассматривать иначе как мировую сделку.

Обобщая вышесказанное, для целей настоящей работы значимость представляют следующие выводы.

Во-первых, мировая сделка есть сделка, основная цель которой состоит в защите прав. Это - сделка, направленная на защиту прав; она допустима только между субъектами, состоящими в гражданском правоотношении.

Во-вторых, мировая сделка допустима, если защита прав может быть осуществлена лицом самостоятельно (в неюрисдикционной форме); мировая сделка становится невозможной в тех случаях, когда защита прав может осуществляться только юрисдикционным органом. Так, стороны гражданского правоотношения не могут путем заключения мировой сделки признать оспоримую сделку недействительной или признать недействительным решение общего собрания акционеров - этот способ защиты прав осуществляется только посредством вынесения судебного акта *(85).

В-третьих, основываясь на вышесказанном, необходимо согласиться с классификацией В.М. Хвостова, который относил учение о мировой сделке к разделу о защите гражданских прав. При этом следует иметь в виду, что мировая сделка, как и всякая гражданско-правовая сделка, предполагает применение общих правил гражданского права.

 

Глава 2. Понятие и содержание мировой сделки

 

§ 2.1. Мировая сделка - двух(много)сторонний гражданско-правовой договор

 

Обращение к зарубежному законодательству позволяет сделать вывод, что ему несвойственно то невнимание к мировой сделке, которое характеризует российское гражданское законодательство, - в праве многих зарубежных стран институт мировой сделки регулируется нормами гражданского права *(86). И более того. В частности, в ст. 2044 Французского гражданского кодекса содержится определение мировой сделки: это договор, в силу которого стороны оканчивают возникший спор или предупреждают возникновение спора в будущем; согласно ст. 1965 Гражданского кодекса Италии под мировой сделкой понимается договор, которым стороны посредством взаимных уступок прекращают уже начавшийся спор или предотвращают спор, который может возникнуть между ними.

В проекте Гражданского уложения Российской империи (как указывалось в комментариях к нему - по примеру большинства законодательств) было уделено значительное внимание регламентации мировой сделки. В ст. 2575 проекта Гражданского уложения предусматривалось, что мировой сделкой договаривающиеся стороны посредством взаимных уступок прекращают возникший или предупреждают могущий возникнуть спор о праве гражданском *(87).

Обратившись к работам по гражданскому праву дореволюционных русских цивилистов, можно обнаружить, что, за редким исключением, в них не встречается определения мировой сделки. Те из ученых, кто формулировал понятие мировой сделки, подчеркивали прежде всего ее нацеленность на прекращение спора.

Так, Г.Ф. Шершеневич описывал мировую сделку как договор, в силу которого контрагенты обязуются "ко взаимным уступкам ввиду сомнительности принадлежащих им в отношении друг друга прав. Цель мировой сделки состоит в том, чтобы ценой обоюдных жертв устранить или предупредить споры, процессы, памятуя, что худой мир лучше доброй ссоры" *(88). Д.И. Мейер рассматривал мировую сделку как договор, в силу которого тяжущиеся прекращают существующий между ними судебный спор *(89). А.С. Парамонов определял мировую сделку как "письменный договор, нотариальный или домашний или на суде при судоговорении составленный, коим одно лицо или одна из сторон, истец или ответчик, окончательно уступают другому лицу или другой стороне какое-либо вещное, имущественное или личное право (в смысле услуг или работ по личному найму), уступают до суда, во время суда и после решения дела, до исполнения сего решения, то есть пока постановленное до мировой сделки судебное решение не приведено в исполнение установленною для сего исполнительною властью" *(90).

Как уже было сказано выше, современное гражданское законодательство России не содержит в себе положений, регламентирующих мировую сделку. Отсутствие специальной конструкции мировой сделки несколько затрудняет применение данного средства защиты прав, но вовсе не лишает ее правового базиса: в силу ст. 421 ГК РФ стороны могут заключить договор как предусмотренный, так и не предусмотренный законом или иными правовыми актами.

Анализируя возможности заключения (внесудебной) мировой сделки, автор настоящего исследования опиралась в основном на научную литературу, тогда как использование для этой цели судебно-арбитражной практики было существенно ограниченно. И на это имеются свои причины.

Отсутствие в гражданском законодательстве даже упоминания о мировой сделке сдерживает коммерсантов в использовании столь важного инструмента защиты прав. С учетом этого судебная практика в отношении мировой сделки (внесудебной мировой сделки) крайне бедна, если не сказать ничтожна. В судебной практике практически не встречаются случаи, когда заключенная сторонами сделка рассматривалась бы судом в качестве мировой сделки.

Приступая к исследованию собственно мировой сделки, необходимо раскрыть ее содержание и проанализировать признаки, которые ранее рассматривались правоведами, а также выявить и исследовать другие значимые признаки, раскрывающие ее внутреннюю сущность, дать определение ее понятия.

Итак, что собой представляет мировая сделка?

Первый и наиболее общий признак, характеризующий мировую сделку, состоит в том, что она является гражданско-правовой сделкой, то есть правомерным действием. Но этот признак носит слишком общий характер, для того чтобы с его помощью можно было сформулировать понятие мировой сделки. Вследствие этого необходимо выявить присущие ей специфические признаки.

Мировая сделка совершается лицами, уже связанными гражданским правоотношением, то есть для заключения мировой сделки необходимым условием является наличие между сторонами гражданских прав и обязанностей, возникших, в частности, из гражданско-правового договора, причинения вреда, неосновательного обогащения и т.д. Большинство юридических фактов, служащих основанием возникновения гражданских правоотношений, поименованы в ст. 8 ГК РФ *(91).

Участники гражданского правоотношения заключают мировую сделку, стремясь, как правило, устранить имеющуюся (или потенциальную) угрозу своим правам и законным интересам, проистекающую для каждого из них со стороны другого участника связывающего их правоотношения, то есть, как и всякая сделка, направленная к защите прав, мировая сделка требует согласования воли двух или более лиц, участвующих в гражданском правоотношении (каждая из сторон мировой сделки может быть представлена как одним, так и несколькими участниками).

Двусторонность мировой сделки подчеркивалась, в частности, Г.Ф. Шершеневичем *(92), И.М. Тютрюмовым *(93), А. Любавским *(94). В публикациях "Судебного вестника" отмечалось, что "по внутреннему своему значению мировая сделка (независимо от причин, побудивших стороны к ее заключению) равносильна всякому иному договору сторон" *(95).

Следовательно, не могут рассматриваться в качестве мировой сделки односторонние акты, такие, как, например, односторонний акт прощения долга (ст. 415 ГК РФ).

В отечественном праве вот уже два столетия ведется дискуссия цивилистов о необходимости согласия должника для действительности прощения долга *(96). Исследования, проведенные О.Ю. Шилохвостом, позволили ему сделать вывод о том, что "наряду с односторонним освобождением должника кредитором от обязанности перед последним (прощение долга), законодатель предусмотрел возможность прекращения обязательства по обоюдному согласию сторон (договор дарения). Прекращение обязательства вследствие "дарения имущественной обязанности" ...может иметь место лишь при соблюдении правил главы 32 ГК о договоре дарения" *(97).

Таким образом, прощение долга, как одностороннее освобождение должника кредитором от обязанностей, совершенное без какого-либо волеизъявления со стороны должника, не может рассматриваться в качестве мировой сделки.

Вместе с тем полное или частичное освобождение должника от исполнения его обязанностей при наличии волеизъявления одной стороны и согласия на это другой стороны может включаться в договор, опосредующий мировую сделку, с обязательным условием соблюдения правил гл. 32 ГК РФ "Дарение".

Одним из важнейших положений гл. 32 ГК РФ выступает условие о запрещении дарения в отношениях между коммерческими организациями (п. 4 ст. 575 ГК РФ). Учитывая это, в случае, если мировая сделка заключается между коммерческими организациями, содержание опосредующего ее договора не может исчерпываться одним лишь условием об освобождении должника от исполнения его обязанности перед кредитором и согласием на это должника *(98). В этом случае необходимо встречное предоставление (о встречном предоставлении см. далее).

Но не только непосредственные участники гражданского правоотношения могут выступать сторонами мировой сделки. Стороной мировой сделки может быть и иное лицо, если по условиям договора, опосредующего мировую сделку, на него возлагаются какие-либо конкретные обязанности *(99). Данное утверждение основано на положении п. 3 ст. 308 ГК РФ, согласно которому из договорного обязательства (здесь - на основании мировой сделки) не могут возникнуть обязанности для третьих лиц, то есть для лиц, не являющихся сторонами данного обязательства.

Таким образом, мировая сделка - двух(много)сторонняя сделка (договор), которая совершается лицами, уже связанными гражданским правоотношением, а в некоторых случаях - также лицами, для которых из мировой сделки возникают конкретные обязанности.

 

§ 2.2. Мотивы заключения мировой сделки

 

Как уже говорилось в предыдущей главе, необходимость в защите прав обычно обнаруживается, когда кто-либо оспаривает, нарушает это право или посягает на него. Следовательно, нужда в мировой сделке возникает прежде всего при наличии спорности права, на что, в частности, указывалось в цивилистических трудах дооктябрьского периода.

Но в отдельных случаях не спорность права (само субъективное право может представляться участникам правоотношения вполне определенным), а сомнения в осуществимости бесспорного права или неясность являются "движущей силой" совершения мировой сделки.

Так, заключение мировой сделки может последовать в случае, если:

А. Были допущены нарушения с одной (или с обеих) стороны.

Например, предпринимателями был заключен договор поставки сезонной продукции. Покупатель, обязанный осуществить предоплату товара, в полном объеме свою обязанность не исполнил. В свою очередь поставщик не осуществил поставку товара в срок, установленный договором.

В целях снижения негативных последствий сложившейся ситуации стороны совершили мировую сделку, которой расторгли договор поставки (прекращение обязательственного правоотношения), предусмотрев в договоре, опосредующем мировую сделку, возврат поставщиком денежных сумм, полученных от покупателя с учетом процентов, начисленных по правилам ст. 395 ГК РФ, и взаимное отсутствие иных имущественных претензий.

Б. Субъективное право лица не нарушено, но оспаривается другим лицом.

Такой спор может иметь место, например, при установлении объема творческого участия между автором романа и автором телевизионного сценария.

Стороны могут заключить соответствующую мировую сделку, в которой согласуют этот вопрос.

В. Нарушений допущено не было, но преобразование существующего между сторонами правоотношения создало неопределенность в их имущественном состоянии.

Заказчик, воспользовавшись правом, предоставленным ему ст. 717 ГК РФ, отказался от исполнения договора подряда. Закон не рассматривает такой отказ как нарушение прав подрядчика, но при этом обязанностью заказчика является не только уплата подрядчику части установленной цены пропорционально части работы, но и возмещение последнему убытков, причиненных прекращением договора.

И заказчик, и подрядчик, желая уберечься от возможного в дальнейшем спора и снизить вероятные для них имущественные потери, заключили мировую сделку, определив последствия прекращения между ними правоотношения, - размер подлежащих уплате подрядчику сумм и отсутствие со стороны последнего иных финансовых претензий.

Перечень приведенных случаев не является исчерпывающим - бесконечное разнообразие реальных ситуаций не позволит составить даже их примерный список. В своих действиях стороны могут руководствоваться различного рода побуждениями: боязнью потерять все либо стремлением получить хотя бы часть, желанием возобновить партнерские отношения либо сохранить хозяйственные связи и т.п.

Однако общим выводом будет такой: потребность в заключении мировой сделки обнаруживается в тех случаях, когда возник спор о праве *(100) и налицо угроза предъявления искового требования в суд либо при бесспорности права требования существует большая вероятность невозможности его реализации кредитором.

Следовательно, любые сомнения, неясность, спорность, неопределенность в возможности беспрепятственной реализации субъективных гражданских прав могут послужить мотивом к совершению мировой сделки. Например, убежденность кредитора в отсутствии у должника денежных средств для погашения задолженности в полном объеме, весьма вероятно, побудит его к заключению мировой сделки, по которой кредитор получит иное имущество, может быть, и меньшей стоимости.

Анализ норм зарубежного права позволяет сделать вывод о том, что гражданское законодательство различных государств по-разному определяет мотивы для заключения мировой сделки. Если, как было указано выше, французское и итальянское гражданское законодательство прямо предусматривает возможность заключения мировой сделки при наличии спора или в его преддверии, то германское гражданское законодательство говорит о возможности заключения мировой сделки и при наличии сомнений в реализации (осуществлении) права *(101).

В современных исследованиях высказывается точка зрения о необходимости разграничения на два самостоятельных института мировых сделок, заключаемых при наличии спора, и мировых сделок, заключаемых при отсутствии спора (в случае сомнений в реализации права) *(102). Однако отечественная доктрина не позволяет согласиться с этим.

В подтверждение такой позиции можно сослаться на мнения русских цивилистов. В частности, К.П. Победоносцев признавал, что мировая сделка может преобразовать "спорные или неясные и сомнительные отношения" *(103). И.М. Тютрюмов подчеркивал, что спорность правоотношения должна пониматься в самом широком смысле, то есть мировая сделка может касаться "таких требований, которые сами по себе бесспорны и несомненны, но лишь исполнимость или объем которых представляются неопределенными, а потому и сомнительными" *(104). В.И. Синайский писал о том, что мировая сделка может быть нацелена не только на устранение спорности правоотношения, но и на достижение осуществимости правоотношения, хотя бы и бесспорного *(105).

Неопределенность, неясность, сомнительность, спорность прав - критерий субъективный *(106), а не объективный. Иными словами, нужно, чтобы сами стороны полагали неопределенным (спорным, сомнительным) правоотношение полностью или в части, не были уверены в осуществимости своих прав в силу их спорности или неясности. Вместе с тем, как отмечал Г.Ф. Шершеневич, эта субъективность "не должна переходить в совершенную безосновательность, которая способна возбудить подозрение в мотивах, побудивших стороны к мировой сделке, например, если сторона выставляет сомнительность бесспорного векселя" *(107).

Т.М. Яблочков писал, что для мировой сделки вовсе не обязательно, чтобы стороны поступались непременно своими "проблематическими" (спорными) правами. Он полагал, что сомнительность прав - достаточный мотив для совершения судебной мировой сделки, но вовсе не обязательна сомнительность в исходе судебного процесса: стороны могут прекрасно предвидеть итоги процесса. Напротив, по его мнению, часто именно предвидение исхода процесса толкает сторону согласиться на мировую сделку, в связи с чем он писал: "И это - вовсе не в смысле сознания своей неправоты или сознания невозможности доказать свою правоту! Часто опыт жизни и знание несовершенства нашего судоотправления предсказывают провал самого правого дела" *(108).

С учетом вышесказанного мотивами, побуждающими стороны к совершению мировой сделки, являются неясность, неопределенность или спорность в правоотношении, которые повлекли (могут повлечь) возникновение между ними спора о праве либо возбудили сомнения в возможности осуществления субъективного права. Вероятно, указанные мотивы могут быть объединены термином "правовая неопределенность".

 

§ 2.3. Общая и непосредственная цели мировой сделки

 

Прекращение возникшего или предупреждение могущего возникнуть спора, "как выражается французский закон" *(109), устанавливает германское право *(110), а следом - проект Гражданского уложения (ст. 2575) *(111), обычно рассматривались в качестве цели мировой сделки.

Думается, такая формулировка цели мировой сделки не отражает ее существо.

В цивилистических трудах обычно подчеркивается необходимость дифференциации социально-экономической цели и правовой цели субъектов сделки, поскольку одна и та же социально-экономическая цель может быть достигнута путем реализации различных (непосредственных) правовых целей. К примеру, социально-экономическая цель пользования недвижимым имуществом может быть достигнута через реализацию таких правовых целей, как, во-первых, приобретение права собственности на недвижимость; во-вторых, приобретение права аренды названного имущества; в-третьих, приобретение права пользования по договору безвозмездного найма. Обобщая, можно объединить упомянутые непосредственные правовые цели в единую группу, обозначив их как цели реализации права.

Такие социально-экономические цели, как прекращение (предотвращение) спора, устранение препятствий к осуществлению права или неясности в правоотношении, могут быть также достигнуты посредством реализации различных (непосредственных) правовых целей. Эти непосредственные правовые цели будут объединяться общей целью защиты прав.

Так, имея целями устранение неясности в правоотношении и прекращение спора (социально-экономическая цель), стороны могут достигнуть их путем реализации таких непосредственных правовых целей, как, во-первых, прощение долга кредитором; во-вторых, признание долга должником; в-третьих, проведение сверки расчетов и согласование на ее основе действительного объема взаимных прав и обязанностей; в-четвертых, отказ кредитора от требований взамен какого-либо предоставления со стороны должника.

Взаимовыгодными для сторон являются два последних варианта, содержание которых составляет мировую сделку.

С учетом изложенного цель прекращения (предотвращения) спора, как и устранение препятствий к осуществлению права или неясности в правоотношении, является социально-экономической, но не правовой целью мировой сделки.

Как было сказано в предыдущей главе, в отличие от обычной гражданско-правовой сделки, нацеленной на реализацию прав в нормальных условиях, мировая сделка направлена на защиту прав. Мировая сделка, в частности, может быть направлена на: изменение или ограничение способов защиты прав, подтверждение объема прав и обязанностей, изменение, прекращение и установление новых гражданских прав и обязанностей и т.д.

Мировая сделка является сделкой, имеющей самостоятельную правовую цель - защиту прав *(112). Способы достижения цели мировой сделки, как и любой гражданско-правовой сделки, должны быть законными.

В силу вышеизложенного можно утверждать, что мировая сделка характеризуется наличием общей правовой цели, которая состоит в защите субъективных гражданских прав.

В теории гражданского права традиционно выделяют основание сделки (causa), понимая под ним тот непосредственный правовой результат, ради которого она совершается; ту непосредственную правовую цель, которую стороны имели в виду, совершая сделку (В.А. Рясенцев *(113), Ф.С. Хейфец *(114), В.С. Ем *(115), М.В. Телюкина *(116)).

Ф.С. Хейфец высказывает мнение о том, что вообще понятия "цель" и "основание" не являются тождественными, но в сделке они означают одно и то же *(117).

Думается, что данное суждение не совсем точно, поскольку понятие "цель сделки" - понятие более широкое, нежели понятие "основание сделки". Следует различать общую цель сделки (реализация прав или защита прав) и основание сделки, то есть или непосредственную правовую цель сделки.

Так, желая пользоваться торговыми площадями (социально-экономическая цель), коммерсант заключает с собственником этого недвижимого имущества договор аренды - сделку, общая правовая цель которой состоит в реализации права, непосредственная правовая цель - в возникновении у коммерсанта права аренды.

Общая правовая цель мировой сделки состоит в защите прав; основания мировой сделки (или непосредственные правовые цели, к достижению которых стремятся ее участники) могут быть самым разнообразными. Обоснованность данного вывода можно подтвердить догмой римского права.

В частности, в классическом римском праве мировая сделка не рассматривалась в качестве самостоятельного вида договора, но признавалась основанием различных обязательств *(118), то есть предоставления, которые по заключении мировой сделки стороны совершали друг другу, могли иметь следующее содержание: имущественный эквивалент, предоставляемый ими, мог состоять в установлении, прекращении или изменении какого-либо вещного или обязательственного права; или сторона могла полностью или отчасти отказаться от своего притязания, получив за это имущественный эквивалент, либо вполне или в части признать притязание другой стороны, получив за это соответствующее предоставление, и т.п. *(119)

А.М. Гуляев отмечал, что содержание мировой сделки, как и содержание нового договора, отменяющего прежнее обязательство, может быть весьма разнообразным *(120). А. Любавский писал, что делать "общую характеристику мировых сделок, (то есть, признавать, что все сделки составляют отчуждение собственности, или что все сделки представляют лишь утверждение существующих прав), не вникнув в те различные условия, которые могут заключаться в сделке, значит умышленно впадать в односторонность, с целью установить по сему предмету единство принципа, вовсе не существующего на практике" *(121) (пунктуация и курсив автора сохранены. - М.Р.).

Свойства мировой сделки, способной породить разнородные обязательства, относящиеся к разным типам договоров, по мнению В.А. Рясенцева, во многих случаях позволяют относить эти сделки к смешанным договорам *(122).

Думается, что в указанных случаях - когда сделка порождает разнородные обязательства - опосредующий ее договор необходимо относить к смешанным договорам. Но отнесение к смешанным договорам не является общим правилом и не распространяется на все без исключения договоры, которыми опосредуются мировые сделки.

Собственно мировая сделка, как было указано выше, может вовсе не влечь возникновение, изменение и прекращение гражданских прав и обязанностей; мировая сделка, преследуя цель защиты прав, может состоять только в подтверждении прав и обязанностей.

Иногда мировая сделка прекращает одно правоотношение и "основывает" другое - обязательственное. К примеру, по условиям договора лицо может отказаться от притязания на выдел своей доли (части) из общего имущества, согласившись на получение денежной компенсации от субъекта, которому уступит эту долю *(123).

Достаточно часто содержание мировой сделки заключается в том, что вместо прежнего договорного обязательства, связывающего стороны, устанавливается новое договорное обязательство либо прежнее обязательство прекращается.

В качестве примеров можно предложить следующие.

Банк на основании заключенного с торговой фирмой кредитного договора выдал последней кредит *(124). Поскольку сумма кредита заемщиком не возвращалась, стороны неоднократно продлевали срок возврата кредита. Впоследствии стороны заключили мировую сделку, договорившись о том, что погашение задолженности производится заемщиком путем передачи кредитору товаров по цене закупки (по актам приема-передачи); банк в свою очередь с момента заключения данного соглашения не начислял проценты на сумму задолженности.

Иной случай. При разбирательстве дела в третейском суде стороны урегулировали спор путем заключения мирового соглашения *(125). При этом стороны договорились о том, что истец соглашается уменьшить размер задолженности ответчика до конкретной денежной суммы, а ответчик погашает долг путем передачи в собственность истца имущества на эту сумму (движимое и недвижимое имущество: здание мельницы и ее оборудование, транспорт, сельскохозяйственная техника, зерносклад, весовая, гараж).

То обстоятельство, что в отдельных случаях содержание договора, опосредующего мировую сделку, исчерпывается условиями об установлении нового обязательства и прекращении прежнего обязательства путем новации либо только о прекращении прежнего обязательства предоставлением отступного, породило в литературе дискуссию о соотношении мировой сделки с новацией и отступным. Мыслится, что основой для их разграничения выступает цель.

В том случае, если стороны, осуществляя предоставленное законом право в своем интересе, обоюдным соглашением прекращают полностью или в части связывающее их обязательство, то это будет обычное основание для прекращения обязательства, поименованное в гл. 26 ГК РФ.

Так, по одному из дел, рассмотренных Президиумом ВАС РФ *(126), индивидуальное частное предприятие обратилось в арбитражный суд с иском к акционерному обществу о признании права истца на использование судна по договору аренды и о понуждении ответчика возвратить истцу арендованное имущество. Исковые требования были мотивированы тем, что акционерное общество неправомерно в одностороннем порядке расторгло договор на аренду судна и по акту приема-передачи, составленному сторонами, изъяло у арендатора указанное имущество.

При рассмотрении данного дела было установлено, что существующее между сторонами обязательство по договору аренды было прекращено новацией, выразившейся в замене договора аренды судна договором купли-продажи этого имущества (ст. 414 ГК РФ).

Впоследствии истец (покупатель) в письме отказался от исполнения обязательств по договору купли-продажи и просил продавца считать этот договор аннулированным. Продавец также в письме подтвердил факт прекращения с покупателем договорных отношений и потребовал возврата судна. Сторонами был подписан двусторонний акт приема-передачи, по которому судно было возвращено покупателем продавцу.

Суд пришел к выводу, что сторонами было достигнуто соглашение о расторжении договора купли-продажи. При этом, учитывая, что первоначально существовавшие арендные обязательства, прекращенные сторонами, не могли быть возобновлены в одностороннем порядке, суд надзорной инстанции признал, что оснований для удовлетворения данного иска не имелось.

Преследуя цель правомерным способом получить для себя пользу (выгоду), стороны вначале прекратили существующее между ними правоотношение новацией, а затем расторгли связывающее их новое обязательство. В обоих случаях стороны использовали сделку в качестве средства реализации прав (но не средства защиты прав).

Отличие мировой сделки от обычных гражданско-правовых сделок, направленных на прекращение (полностью или в части *(127)) обязательств, состоит именно в нацеленности всякой мировой сделки на защиту субъективных гражданских прав.

Так, из материалов дела, рассмотренного арбитражным судом, следовало, что двумя акционерными обществами был заключен договор, в соответствии с которым исполнитель принял на себя обязанность изготовить и поставить заказчику в обусловленный договором срок мельничный комплекс, а заказчик - произвести оплату *(128). Затем стороны заключили договор на производство монтажа, наладки, пуска комплекса и сдачи его в эксплуатацию в соответствии с паспортными данными и инструкцией.

Исполнитель выполнил принятые обязательства. Заказчик принял мельничный комплекс по акту без каких-либо замечаний. Но в процессе эксплуатации мельничного комплекса была установлена поломка деталей и несоответствие технических параметров комплекса параметрам, гарантированным заводом-изготовителем. Заказчик, руководствуясь ст. 475 ГК РФ, предъявил исполнителю претензию о возврате стоимости имущества и возмещении понесенных им убытков.

Впоследствии стороны заключили мировую сделку, в силу которой заказчик отказался от "предъявления каких-либо претензий", взамен получив по договору лизинга имущество - два мельничных комплекса.

Таким образом, стороны могут совершить мировую сделку посредством новации - заменой первоначального обязательства, существовавшего между ними, другим обязательством с иным предметом или способом исполнения (ст. 414 ГК РФ); путем предоставления взамен исполнения отступного - уплатой денег, передачей имущества и т.п. (ст. 409 ГК РФ); зачетом (ст. 410 ГК РФ) и т.д.

Как уже говорилось в предыдущем параграфе, любой гражданско-правовой договор может включать в себя условия, определяющие модель защиты прав.

Аналогичным образом договор, опосредующий мировую сделку, может содержать условия, определяющие защиту прав, которые будут "соседствовать" с другими условиями, определяющими дальнейшее поведение сторон обязательства после достижения цели защиты прав. Совершая мировую сделку, стороны прежде всего должны решить вопрос защиты прав, но ничто не мешает им закрепить в договоре, опосредующем мировую сделку, модель их поведения в дальнейшем (с учетом мировой сделки).

Так, в силу мировой сделки лицо отказывается от требования о возмещении убытков, причиненных ненадлежащим исполнением договора, принимая взамен от должника конкретное имущество. Таким образом, мировой сделкой изменен способ защиты прав - и цель защиты прав в данном случае достигнута: спор о возмещении убытков ликвидирован. При этом стороны в том же договоре могут помимо порядка и сроков передачи указанного имущества предусмотреть и санкции за несвоевременное исполнение обязанности по передаче имущества и т.д. (определить модель защиты прав в случае нарушения обязанностей из мировой сделки). В случае неисполнения в добровольном порядке обязанностей из мировой сделки кредитор вправе реализовать свое право на защиту, исходя из условий договора, опосредующего мировую сделку, и, в частности, обратиться в суд с иском об истребовании имущества в натуре.

Необходимо отметить, что еще цивилисты XIX в. подчеркивали самостоятельный характер обязательства, проистекающего из мировой сделки, которое влечет за собой отпадение прежнего основания права и придание значения новому основанию, возникшему из мировой сделки *(129). Как подчеркивал Г. Дернбург, сделки, посредством которых осуществляется мировая сделка, могут быть самыми разнообразными и касаться всякого рода прав, поскольку ими вправе распоряжаться лица, ее заключающие *(130).

Таким образом, мировая сделка может быть опосредована различными договорами (направленными на передачу имущества в собственность, на предоставление имущества в пользование, на производство работ, оказание услуг и т.д.) либо договором, сочетающим в себе элементы различных договоров (смешанным договором). Договор, посредством которого осуществляется сделка, может содержать условия об изменении и прекращении обязательств, а также возникновении новых прав и обязанностей для сторон мировой сделки либо только подтверждать существующие права и обязанности, то есть содержание договора, опосредующего мировую сделку, может быть самым разнообразным.

В силу вышеизложенного можно сделать один существенный вывод: мировая сделка не является особым типом и видом договора, и неверно было бы помещать нормы о ней в раздел IV ГК РФ "Отдельные виды обязательств". В литературе существует и противоположное мнение, высказываемое, в частности, А. Штейнбергом, согласно которому мировая сделка есть особый тип договора, не входящий в типовой состав поименованных в гражданском кодексе договоров *(131). Однако по приведенным выше соображениям с ним трудно согласиться.

 

§ 2.4. Возмездность и взаимность мировой сделки

 

Эквивалентность взаимных предоставлений;

синаллагматическая, условная и каузальная правовая

зависимость действий сторон по мировой сделке

Взаимность уступок называют обычно одним из основных признаков мировой сделки *(132) или, как ее обозначил В.И. Синайский, существенной принадлежностью мировой сделки *(133).

К.П. Победоносцев определял взаимность уступок как средство к соглашению в мировой сделке и подчеркивал обязательность взаимности уступок, признавая, что нельзя причислять к таким уступкам "одностороннее только сознание противного права или оставление своего права" *(134).

"Где нет взаимности, там нет мировой сделки, а есть только дарение, - писал Г.Ф. Шершеневич. - Поэтому неправильным представляется выражение "окончить дело миром", когда истец уменьшает на суде свои требования, которые ответчик соглашается удовлетворить, не дожидаясь судебного решения. Уступки могут состоять или в уменьшении объема существующего требования, или в замене большего другим, меньшим, требованием" *(135).

По мнению И.М. Тютрюмова, взаимность уступок заключается в том, что каждый контрагент должен отступиться в части от своего спорного права ввиду такого же отступления с другой стороны. Но если одна из сторон отказывается полностью от своего права, другая сторона должна предоставить ей какое-либо вознаграждение *(136).

Между тем анализ содержания мировой сделки позволил сделать вывод о том, что определяющим мировую сделку признаком является не взаимность уступок, а возмездность мировой сделки, имеющая особую (компромиссную) природу.

Совершая обычную возмездную сделку (реализация субъективных прав), ее субъекты приобретают блага (в широком смысле); при этом обязанности одной стороны совершить определенные действия соответствует взаимная обязанность другой стороны по предоставлению материального или другого блага. При совершении мировой сделки каждая из сторон защищает принадлежащее ей благо, соглашаясь что-то уступить или предоставляя что-то друг другу *(137).

Так, при рассмотрении одного из дел арбитражный суд установил следующее *(138). Между товариществом и банком были заключены кредитный договор и в обеспечение исполнения обязательств по кредитному договору - договор залога, в соответствии с которым товарищество (заемщик) заложило принадлежащее ему на праве собственности недвижимое имущество.

Заемщиком не были исполнены обязанности по возврату кредита и уплате процентов за пользование им. С учетом этого стороны заключили соглашение о передаче банку взамен непогашенной суммы задолженности по кредитному договору недвижимого имущества, служившего ранее предметом залога. В этом договоре стороны предусмотрели порядок передачи имущества и момент прекращения залога.

Упомянутая сделка, представляется, является типичным примером мировой сделки, в силу которой банк приобрел недвижимое имущество, отказавшись от права требования суммы кредита и процентов; а заемщик погасил задолженность, передав банку имущество в собственность.

Особая (компромиссная) природа возмездности мировой сделки не выделяет мировую сделку из ряда прочих возмездных сделок *(139).

Переходя к рассмотрению одного из важнейших признаков мировой сделки - возмездности, нельзя не отметить, что попытка разграничить понятия возмездности и безвозмездности договоров осуществлена в ст. 423 действующего ГК РФ. Пункт 1 названной статьи гласит, что договор, по которому сторона должна получить плату или иное встречное предоставление за исполнение своих обязанностей, является возмездным. В силу п. 2 упомянутой статьи безвозмездным признается договор, по которому одна сторона обязуется предоставить что-либо другой стороне без получения от нее платы или иного встречного предоставления.

Вместе с тем формулировка ст. 423 ГК РФ не позволяет со всей четкостью разграничивать понятия возмездности и безвозмездности. В литературе подчеркивается, что "понятия возмездности и безвозмездности употребляются как само собой разумеющееся, без каких-либо пояснений" *(140), тогда как отсутствие четкого критерия, по которому можно было бы различать понятия возмездности и безвозмездности, серьезно сказывается на практике применения норм гражданского законодательства.

Как известно, безвозмездное предоставление в собственность предмета одним лицом другому лицу признается дарением; если дарению корреспондирует встречное предоставление, то договор в силу п. 1 ст. 572 ГК РФ не признается дарением. Вместе с тем, пишет А.Л. Маковский, "не делает договор возмездным встречное предоставление, которое носит символический характер:, возмещение дарителю расходов, понесенных в связи с дарением, если они по условиям договора не входят в ценность предмета дарения" (выделено автором. - М.Р.) *(141).

С другой стороны, как подчеркивает А.Л. Маковский, "неэквивалентность взаимных предоставлений по договору, даже совершенно очевидная (например, добровольная или даже намеренная переплата цены), не делает возмездный договор: безвозмездным" *(142). М.И. Брагинский отмечает, что возмездность "не означает и даже не предполагает в виде общего правила непременно эквивалентного предоставления обеих сторон" *(143).

Таким образом, со всей очевидностью встает вопрос соотношения понятий "возмездность" и "эквивалентность", которые, как отмечает М.И. Бару, перекрещиваются, но не перекрывают друг друга, относятся друг к другу, как род к виду. С его точки зрения, эквивалентность - это "ось, вокруг которой вращается возмездность" *(144).

Примечательно, что далеко не во всех энциклопедических изданиях содержится определение понятия "эквивалентность". Например, в Малой советской энциклопедии под эквивалентностью понимаются все объекты, которые могут заменять друг друга в каком-нибудь отношении *(145). А в Словаре русского языка слово "эквивалентность" определяется следующим образом: "...являющийся эквивалентом, равноценный, равнозначный, равносильный, полностью заменяющий что-либо в каком-либо отношении" *(146).

Вместе с тем еще в дореволюционной литературе подчеркивалось, что понятие "эквивалент" не тождественно понятию "эквивалентность" *(147) (в частности, об этом писал А.А. Симолин *(148)), что эти понятия пересекаются, но не совпадают.

Под эквивалентом (от латинского aequivalens - равнозначный, равноценный) понимается обычно предмет или определенная мера чего-либо, равноценные, равнозначные или соответствующие в каком-либо отношении другим и могущие служить им выражением или заменой. Эквивалент определяется по объективным критериям.

Думается, что для целей настоящего исследования под эквивалентностью следует понимать мерило, на основе которого стороны мировой сделки определяют (оценивают) взаимные предоставления, исходя из позиций разумности и добросовестности. Эквивалентность - критерий субъективный, а не объективный. Иными словами, нужно, чтобы сами стороны признавали эквивалентность производимого ими взаимного предоставления, причем нет необходимости, чтобы эти предоставления были объективно равноценны (равнозначны, соразмерны) *(149). Эквивалентность мировой сделки целиком зависит от усмотрения ее сторон.

Так, если в погашение имеющейся задолженности должник предлагает передать кредитору в собственность имущество, стоимость которого составляет ? от величины долга, и кредитор согласен на получение такого предоставления взамен получения денежных средств (долга большей суммы), тем самым стороны соглашаются с эквивалентностью такого предоставления. Говорить о неэквивалентности такой мировой сделки было бы неправильно, тем более неверно - утверждать о дарении части имущества кредитором должнику *(150).

Вместе с тем согласованная сторонами эквивалентность мировой сделки не должна переходить в совершенную несоразмерность, которая способна возбудить подозрение в мотивах, побудивших стороны к мировой сделке: притворная сделка, введение одной из сторон в заблуждение или ее обман другой стороной сделки, кабальная сделка, злонамеренное соглашение представителей обеих сторон и т.п. В любом из указанных случаев речь может идти о недействительности мировой сделки по основаниям, предусмотренным ст.ст. 168-179 ГК РФ, однако сама по себе несоразмерность встречного предоставления не служит препятствием для признания мировой сделки действительной *(151).

Эквивалентность в мировой сделке не обязательно должна выражаться в деньгах: это вытекает из терминологии ст. 423 ГК РФ, которая говорит о встречном предоставлении. В силу этого мировая сделка будет возмездной и в том случае, если по условиям договора стороны предоставляют имущество и уплачивают деньги, отказываются от осуществления права или подтверждают право, осуществляют работы или оказывают услуги, отказываются от произведения действий или, напротив, соглашаются совершить конкретные действия, влекущие правовые последствия, и т.д.

В развитие изложенного необходимо также некоторое внимание уделить теории неимущественных обязательств и, в частности, исследованию, проведенному Ф.О. Богатыревым *(152).

Опираясь на труды И.А. Покровского, Г.Ф. Шершеневича, В.И. Синайского и других выдающихся цивилистов, анализируя действующее гражданское законодательство, Ф.О. Богатырев делает вывод о допустимости обязательства, в котором кредитор имеет сугубо неимущественный интерес. Соглашаясь с Е.В. Пассеком, утверждавшим, что "действия, которые могут быть совершаемы человеком, разнообразны до бесконечности" *(153), Ф.О. Богатырев указывает, что это разнообразие может охватывать действия неимущественного характера *(154).

С учетом сказанного мировая сделка допускает неимущественное предоставление с одной стороны, которое сопровождается имущественным предоставлением с другой стороны *(155).

Но для признания мировой сделки возмездной необходимо, чтобы действия одной стороны мировой сделки находились в зависимости от действий другой стороны. Для мировой сделки характерно то, что каждый из ее участников имеет как права, так и обязанности, выступая одновременно и в роли должника, и в роли кредитора. Таким образом, из мировой сделки возникают обязательства, именуемые взаимными (двусторонними) обязательствами *(156).

По мировой сделке взаимные обязательства могут подлежать и встречному исполнению, которое должно производиться одной из сторон лишь после того, как другая сторона исполнила свое обязательство (п. 1 ст. 328 ГК РФ). Синаллагматические договоры (от synallagma - обмен, меновое соглашение), то есть договоры, когда обязанность одной стороны находится в правовой зависимости от действий другой стороны, пожалуй, самые распространенные возмездные договоры (купля-продажа: продавец передает товар, а взамен получает плату; покупатель уплачивает деньги, а взамен получает товар). Синаллагматическая зависимость от действий стороны правоотношения - наиболее часто встречающаяся правовая зависимость в мировых сделках.

К возмездным договорам относятся также и договоры, в которых обязанность лица находится в условной зависимости от действий контрагента. Например, по мировой сделке одно лицо откажется от притязания на конкретное имущество, если противная сторона выплатит ему определенную денежную сумму. Возмездными будут действия обеих сторон по такой мировой сделке, хотя только одна сторона является обязанной произвести исполнение, - лицо, обязанное передать деньги.

Другой пример условной зависимости: по условиям договора, опосредующего мировую сделку, средство массовой информации принимает на себя обязанность опубликовать опровержение порочащих лицо сведений, которые ранее были им распространены, взамен чего лицо, в отношении которого эти сведения были распространены, обязуется не заявлять требования о возмещении морального вреда.

Не будет синаллагматической зависимости и в том случае, если мировой сделкой подтверждаются обязанности должника по возмездному договору, обязанности из которого уже выполнены кредитором (то есть должник признает долг, соглашаясь удовлетворить требование кредитора). В такой ситуации обязанность должника находится в каузальной (причинной) зависимости от уже совершенного действия кредитора, выразившейся в исполнении обязательства *(157).

При отсутствии правовой зависимости (синаллагматической, условной или каузальной) сделка не может признаваться возмездной сделкой. Такая сделка будет безвозмездной и, следовательно, не может рассматриваться в качестве мировой сделки.

Мировая сделка - возмездная сделка; каждая из ее сторон связана обязанностью предоставления взаимного удовлетворения другой стороне, причем правовая зависимость действий сторон может быть синаллагматической, условной или каузальной.

 

§ 2.5. Понятие и значение мировой сделки

 

Гражданско-правовая сделка представляет собой действие, направленное на установление, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей (ст. 153 ГК РФ), то есть последствием гражданско-правовой сделки по общему правилу является движение гражданского правоотношения.

Мировая сделка обычно изменяет либо прекращает (в некоторых случаях - устанавливает новое) гражданское правоотношение. Однако иногда, как уже было сказано ранее, мировая сделка может, не оказывая влияния на движение гражданского правоотношения (преобразовательное действие), лишь подтверждать это правоотношение либо вытекающие из него отдельные гражданские права и обязанности (декларативное действие), о чем, в частности, пишет М.А. Гурвич *(158).

При заключении мировой сделки, по крайней мере, одна из сторон вправе отказаться от использования предусмотренного законом способа защиты прав, имея возможность достигнуть цели защиты прав иным образом *(159). Рассмотрим это утверждение на примере.

Как правило, при заключении договора стороны оговаривают размер неустойки, подлежащей уплате в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательства. Если нарушен договор одним из его участников, другой обладает правом требовать уплаты договорной неустойки. Но участники договорного обязательства могут заключить мировую сделку, в силу которой взамен выплаты суммы неустойки сторона-правонарушитель примет на себя обязанность уплатить денежные средства в согласованном сторонами размере. Таким образом сторона-пострадавший отказывается от использования предусмотренного законом (и конкретизированного договором) способа защиты прав - взыскания неустойки в определенном размере; обязанность должника по выплате неустойки прекращается путем установления новой обязанности - по уплате конкретной денежной суммы.

Заключая мировую сделку, стороны вправе отказаться от использования конкретного способа защиты прав, предусмотренного законом или договором, и использовать иной способ защиты прав, допускаемый законом.

Надо отметить, что мировая сделка зачастую носит "локальный характер", то есть ликвидирует не весь спор (иную правовую неопределенность) в целом, но только часть его, в отношении которой стороны пришли к соглашению. На это свойство мировой сделки указывал Г. Дернбург. В частности, он писал, что мировая сделка устраняет лишь те спорные или сомнительные пункты, относительно которых стороны хотели прийти к соглашению; важно четко сформулировать, относительно чего стороны желают совершить мировую сделку и что находится вне области их соображений *(160).

Со всей однозначностью можно говорить о невозможности распространения мировой сделки на те права, которые возникли после заключения мировой сделки или не были известны ее сторонам в момент заключения мировой сделки *(161).

В литературе досоветского периода значительное внимание уделялось значению мировой сделки не только для сторон спорного правоотношения, но и для государства. Так, К.И. Малышев признавал, что примирение сторон как нельзя более соответствует интересам судебной власти государства *(162).

Д. Азаревич в развитие этой мысли писал, что мировая сделка "как нельзя более отвечает интересам государственной власти по установлению покоя и уверенности в гражданских правоотношениях, освобождая в то же время судебные установления от лишнего труда и ответственности по частным делам" *(163). При этом он подчеркивал значимость мировой сделки, состоящую, по его мнению, в освобождении от строгих предписаний положительного права, обязательных для суда, которая также экономит время и расходы, а кроме того, способствует установлению мирных отношений между сторонами, тогда как судебный процесс оставляет за собой "раздражение, из которого легко плодятся новые споры" *(164).

Значению мировой сделки для ее участников уделял внимание и Е.А. Нефедьев. В своей работе "Склонение сторон к миру в гражданском процессе" он проводил детальный сопоставительный анализ мировой сделки с обычно используемым на практике способом окончания спора - судебным решением *(165). Результатом его исследования явились следующие выводы.

Во-первых, как отмечал Е.А. Нефедьев, суд при вынесении решения по делу не может избирать способ удовлетворения требования: он связан исковыми требованиями и не может выйти за их пределы. В то же время весьма часто встречаются случаи, когда для удовлетворения интересов обеих сторон имеется иной (альтернативный) способ - им-то и могут воспользоваться сами стороны.

Во-вторых, ведя судебное дело, каждая из сторон, рискует проиграть его по различным причинам: "от невозможности достать какой-либо документ, от того, что суд в данном вопросе держится взгляда, не выгодного для одной из сторон, даже от несоблюдения какого-либо срока и т.д." *(166). В случае проигрыша все последствия таких случайных обстоятельств ложатся на проигравшую сторону, тогда как при заключении мировой сделки последствия риска распределяются соразмерно тому, насколько для каждой из них было бы рискованно обращаться в суд.

В-третьих, суд не обладает достаточными средствами, чтобы выяснить материальную истину, поскольку он знакомится с делом на основании объяснений и доказательств, которые представляются тяжущимися. Всю подоплеку дела знают только сами стороны гражданского правоотношения, им известно истинное положение вещей. Вследствие этого, писал Е.А. Нефедьев, "суд не может достигать в своих решениях субъективной справедливости: Напротив того, стороны, хорошо зная истину в деле, знают и то, как должны быть улажены их противоположные интересы согласно со справедливостью, если, конечно, вражда и другие обстоятельства, неблагоприятные для заключения мировой сделки, не затемняют их рассудок" *(167).

Подводя итоги сказанному в настоящей главе, необходимо кратко обозначить признаки, характеризующие мировую сделку.

Во-первых, мировая сделка - это гражданско-правовая сделка.

Во-вторых, мировая сделка есть двух(много)сторонняя сделка (договор), которая совершается лицами, уже связанными гражданским правоотношением, а в некоторых случаях - также лицами, для которых из мировой сделки возникают конкретные обязанности.

В-третьих, мотивом, побуждающим стороны к заключению мировой сделки, являются неясность, неопределенность или спорность в правоотношении, которые повлекли (могут повлечь) возникновение между ними спора о праве либо возбуждают сомнения в возможности осуществления субъективного права.

В-четвертых, прекращение (предотвращение) спора, как и устранение препятствий к осуществлению права или неясности в правоотношении есть социально-экономическая, но не правовая цель мировой сделки. Мировая сделка характеризуется наличием общей правовой цели, которая состоит в защите субъективных гражданских прав.

В-пятых, если общая правовая цель мировой сделки состоит в защите прав, то ее непосредственные правовые цели, к достижению которых стремятся ее участники (основание мировой сделки), могут быть самыми разнообразными. В силу этого мировая сделка не является особым типом, и видом договора и нельзя помещать нормы о ней в раздел IV ГК РФ "Отдельные виды обязательств".

В-шестых, определяющим мировую сделку признаком является не взаимность уступок, а возмездность мировой сделки, имеющая особую (компромиссную) природу. Мировая сделка - возмездная сделка; каждая из ее сторон связана обязанностью предоставления взаимного удовлетворения другой стороне, причем правовая зависимость действий сторон может быть синаллагматической, условной или каузальной.

И наконец, в-седьмых, одна или обе стороны мировой сделки вправе отказаться от использования конкретного способа защиты прав, предусмотренного законом или договором, и использовать иной способ защиты прав, допускаемый законом.

Учитывая невозможность указания в определении мировой сделки всех его отличительных признаков, представляется целесообразным ограничиться указанием тех признаков, которые являются для мировой сделки отличительными, необходимыми и достаточными. С учетом вышесказанного можно определить мировую сделку как взаимный возмездный договор, который заключается сторонами гражданского правоотношения в целях защиты гражданских прав и служит основанием для подтверждения, изменения, прекращения и возникновения гражданских прав и обязанностей.

 

Глава 3. Мировое соглашение как судебная мировая сделка

 

§ 3.1. Соотношение терминов "мировая сделка" и "мировое соглашение". Проблема принудительного исполнения мирового соглашения

 

Как было сказано ранее, мировая сделка может быть заключена тогда, когда между сторонами гражданского правоотношения намечается или уже возник спор о праве (либо выявилась иная правовая неопределенность), однако ни одна из них не обратилась в судебный орган - суд, арбитражный суд, третейский суд.

После возбуждения производства по делу в суде или исполнительного производства в органе, осуществляющем принудительное исполнение решения, стороны могут заключить мировую сделку, обозначаемую в процессуальном законодательстве термином "мировое соглашение".

В советский период развития отечественного права (до принятия Гражданского процессуального кодекса РСФСР 1964 г.) в теории и судебной практике термины "мировая сделка" и "мировое соглашение" применяются в одном и том же значении. В современной литературе также можно встретить утверждение, что термины "мировая сделка" и "мировое соглашения" являются равнозначными, тождественными *(168).

Но имеются и иные точки зрения. В частности, М.А. Гурвич отличает судебное мировое соглашение от мировой сделки, которая "фактически (хозяйственно) лежит в его основе" *(169). Полемизируя с Р.Е. Гукасяном, М.А. Гурвич указывает, что мировое соглашение является "не процессуальным договором, а юридическим составом более сложным, в который входят договор, в смысле сделки гражданского права, и ряд элементов процессуального значения" *(170).

Разделяет вышеназванные понятия и М. Тупичев, подчеркивая, что мировая сделка имеет только материально-правовое содержание, тогда как мировое соглашение, являясь более широким понятием, включает в себя и материально-правовое, и процессуальное содержание *(171). Вслед за ним А.И. Зинченко указывает, что мировое соглашение - понятие более широкое, чем мировая сделка, поскольку последняя имеет только материально-правовое содержание *(172). Е.В. Пилехина также считает, что понятие "мировое соглашение" является более узким понятием, нежели "мировая сделка", поскольку последнее включает в себя не только судебные мировые сделки (мировые соглашения), но и внесудебные мировые сделки *(173).

В дореволюционной литературе термин "мировое соглашение" практически не встречается, но наряду с понятием "внесудебная мировая сделка" широко используется понятие "судебная мировая сделка" (реже - "процессуальная мировая сделка") - мировое соглашение в современном его значении. Внесудебная мировая сделка и судебная мировая сделка разграничивались, в частности, Е.В. Васьковским *(174), И.Е. Энгельманом *(175), Е.А. Нефедьевым *(176), Д. Азаревичем *(177).

Отличия внесудебной мировой сделки от судебной мировой сделки правоведы видят прежде всего в том, что:

1) судебная мировая сделка касается спорного правоотношения, ставшего предметом судебного процесса;

2) судебная мировая сделка совершается в присутствии суда и при его участии;

3) для судебной мировой сделки установлены особые формы заключения *(178).

Однако гораздо большее значение имеет разграничение внесудебной мировой сделки и судебной мировой сделки в отношении возможности их принудительного исполнения.

В силу ст. 1364 Устава гражданского судопроизводства судебное мировое соглашение признавалось равносильным судебному решению, вступившему в законную силу и не подлежащему обжалованию. Ограничившись этим, Устав гражданского судопроизводства не содержал прямой нормы о принудительном исполнении судебных мировых сделок (посредством выдачи исполнительного листа). Вышеуказанное обстоятельство породило известные проблемы.

Так, Псковский Окружной Суд в 1867 г. на основании судебной мировой сделки выдал исполнительный лист. Кассационный департамент Правительствующего Сената в решении 1869 г. постановил, что на основании мировых сделок не может выдаваться исполнительный лист и что исполнение мировой сделки дает основание для нового иска.

Названное решение Правительствующего Сената имело очень широкий резонанс в научной литературе. Одни из ученых считали такую позицию Правительствующего Сената прямо противоречащей воле законодателя, придавшего судебному решению и судебной мировой сделке равную законную силу; другие, подчеркивая договорную природу всякой (судебной и внесудебной) мировой сделки, признавали такое решение Кассационного департамента Правительствующего Сената единственно верным.

Отмечая пагубность смешения понятий внесудебной и судебной мировых сделок, И.Е. Энгельман подчеркивал, что внесудебная мировая сделка есть договор, который "имеет свойство и действие всякого договора: в случае неисполнения она может быть осуществлена исковым порядком" *(179). В отличие от внесудебной мировой сделки судебная мировая сделка не только прекращает навсегда спор и делает невозможным иск к тому же лицу, по тому же предмету и на том же основании, но и дает право требовать принудительного ее исполнения.

Иными словами, по мнению И.Е. Энгельмана, полемизировавшего с К.П. Победоносцевым, для принудительного исполнения внесудебной мировой сделки необходимо судебное решение; для принудительного исполнения судебной мировой сделки, утвержденной судом, должен выдаваться исполнительный лист. Аналогичной точки зрения придерживались Е.В. Васьковский *(180), К.И. Малышев *(181), но справедливости ради надо отметить, что далеко не все правоведы разделяли их взгляды.

Напротив, господствующим было противоположное мнение, согласно которому судебная мировая сделка приравнивается к судебному решению только в том смысле, что "стороны не имеют права ни жаловаться, ни возобновлять дела на тех же основаниях: но во всех прочих отношениях мировое соглашение не имеет ничего общего с решением" *(182).

В силу сказанного принудительное исполнение судебной мировой сделки длительное время признавалось невозможным, а неисполнение судебной мировой сделки, по мнению большинства процессуалистов, давало основания для нового иска, по результатам рассмотрения которого - на основании последующего судебного решения - выдавался исполнительный лист. Этой позиции придерживались, в частности, К. Анненков *(183), В.Л. Исаченко *(184), Т.М. Яблочков *(185), Е.А. Нефедьев *(186), Д. Азаревич *(187).

Необходимо отметить, что критика позиции недопущения принудительного исполнения мировой сделки все же возымела свое действие. Ее следствием стало внесение изменений в Устав гражданского судопроизводства, в соответствии с которыми наиболее простые мировые сделки могли исполняться посредством возбуждения исполнительного производства. К таким мировым сделкам относились соглашения, по которым ответчик принимал на себя одностороннее обязательство денежного платежа, либо возврата денежного имущества, или юридического очищения и др. Такое исполнение осуществлялось по правилам производства по делам о бесспорных взысканиях *(188).

В послереволюционный период в отечественном праве не было твердо устоявшегося термина. Например, в ст. 18 Гражданского процессуального кодекса РСФСР 1923 г. речь шла о возможности "окончания дела миром", а раздел 2 (ст. 433-439) именуется "О мировых сделках". В постановлении Пленума Верховного Суда РСФСР от 5 марта 1928 г. (прот. N 6) *(189) допускается, что "стороны, невзирая на обращение их в суд, вправе в любой момент покончить дело миром с тем, однако, чтобы эта мировая сделка не ускользнула от контроля суда и им проверялась". Кроме того, в названном постановлении говорится о том, что "примирение сторон должно допускаться в любой стадии производства, ибо присуждение это еще не есть полное взыскание и иногда истцу выгоднее получить хотя бы и некоторую сумму, но реальную, чем иметь исполнительный лист на полную сумму и ничего не получить". При этом предусматривается, что "соглашения, связанные с отказом от присужденного по решению суда могут подлежать засвидетельствованию органов, имеющих право засвидетельствования совершения актов наравне с другими договорами" (курсив мой. - М.Р.).

Л.И. Фишман определяет мировую сделку как соглашение сторон об окончании дела миром и прекращении вследствие этого дела, подчеркивая, что циркуляр Верховного Суда РСФСР N 70 от 7 декабря 1923 года различает судебные и внесудебные мировые сделки. При этом внесудебные мировые сделки рассматриваются как обычное письменное доказательство; их достоверность и доказательность определялись судом в зависимости от содержания документа, способа его засвидетельствования, обстоятельств дела. В свою очередь, судебная мировая сделка, признанная судом, "приравнивается к бесспорным документам, на основании коих может быть выдан судебный приказ" *(190).

К. Анохин также отмечает принципиальные различия между мировыми сделками, совершенными вне суда, и судебными мировыми сделками. Мировые сделки, совершенные вне суда, он рассматривает как один из видов письменных доказательств, тогда как судебные мировые сделки, по его мнению, представляют собой "соглашения сторон о прекращении на определенных условиях спора, заключенные в суде, утвержденные судом и приобретающие после этого силу судебного решения" *(191).

После принятия Гражданского процессуального кодекса РСФСР 1964 года, как пишет И.М. Пятилетов, от использования термина "мировая сделка" отказались и "прочно утвердился термин "мировое соглашение" *(192). В теории процессуального права мировое соглашение стали подразделять на внесудебное мировое соглашение и судебное мировое соглашение *(193).

Так, при разграничении судебных и внесудебных мировых соглашений отдельными авторами отмечается, что последние "характеризуются тем, что заключены не в связи с судебным спором" *(194). При этом подчеркивается, что гражданским процессуальным законодательством "регулируется только судебное мировое соглашение, представляющее собой договор об условиях прекращения судебного спора на взаимоприемлемых для сторон условиях: утверждается судом и приобретает силу судебного решения, служит основанием для принудительного исполнения обязанностей, установленных соглашением" *(195).

И.М. Пятилетов отмечает, что некоторые авторы называют мировым соглашением внесудебное соглашение, прекратившее спор до обращения в суд, другие авторы отождествляют мировое соглашение с соглашением, заключенным после обращения в суд, но вне суда. По мнению И.М. Пятилетова, под внесудебным мировым соглашением следует понимать только соглашение, прекратившее спор до обращения в суд; под судебным мировым соглашением - мировое соглашение, утвержденное судом. В законе мировым соглашением, как он подчеркивает, называется судебное мировое соглашение *(196).

Несмотря на бесспорность последнего утверждения, нельзя не отметить, что внесудебная мировая сделка и мировое соглашение при единстве их правовой природы имеют значительные различия (форма, порядок совершения, возможности принудительного исполнения и т.д. - им будет посвящена часть II настоящей работы). Обозначение их единым термином в гражданском и процессуальном праве *(197) будет иметь последствием не только терминологическое смешение, но и правоприменительные ошибки.

С учетом всего вышесказанного предлагается сохранить понятие "мировая сделка" как видовое по отношению к родовым понятиям "внесудебная мировая сделка" и "мировое соглашение", то есть термин "внесудебная мировая сделка" использовать для обозначения мировых сделок, заключаемых до обращения в судебные органы и не требующих судебной формы; термин "мировое соглашение" использовать для обозначения судебных мировых сделок (то есть мировых сделок, для вступления которых в действие необходимо утверждение суда: общего, арбитражного, третейского).

Использование в настоящей работе термина "судебная мировая сделка" как синонима термина "мировое соглашение" основано на том, что мировая сделка, заключаемая как в период рассмотрения дела судом (общим, арбитражным, третейским), так и на стадии исполнения судебных актов - на стадии, не относящейся к судопроизводству, - в любом случае должна выступать предметом исследования и оценки суда. Утверждение мировой сделки определением государственного или "внутреннего" третейского суда представляет собой требование закона, предъявляемое к форме такой сделки (оформление мирового соглашения в арбитражном решении на согласованных условиях, предусмотренное ст. 30 Закона РФ "О международном коммерческом арбитраже", будет рассмотрено в § 5.4 настоящей работы). Следовательно, мировое соглашение есть мировая сделка, нуждающаяся в судебной форме.

В силу сказанного в качестве обобщающего понятия здесь и далее в некоторых случаях используется термин "судебные мировые сделки", охватывающий сделки, заключенные сторонами в процессе как рассмотрения судебного спора, так и на стадии принудительного исполнения судебных актов.

Использование различных терминов ("мировая сделка", "внесудебная мировая сделка", "мировое соглашение") представляется правильным и целесообразным не только с точки зрения законодательной техники. Думается, что и для целей доктринальных разработок эффективнее использовать различные термины. В силу сказанного далее в настоящей работе будут использоваться термины "мировая сделка", "внесудебная мировая сделка" и "мировое соглашение" в значениях, истолкованных выше.

 

§ 3.2. Соотношение понятий "мировое соглашение" и "судебное решение"

 

В процессе определения существа мирового соглашения необходимо проанализировать имеющий широкое распространение в современной литературе тезис о том, что мировое соглашение - есть способ разрешения спора. Причем в одних случаях речь идет о разрешении спора посредством мировой сделки судом *(198), а в других - самими спорящими сторонами *(199).

Так, Р.Е. Гукасян признает, что мировые соглашения представляют "собою способ разрешения спора самими спорящими сторонами на взаимоприемлемых для них условиях" *(200). Е. Овчинников и А. Зинченко определяют мировое соглашение как договор сторон об условиях разрешения гражданско-правового спора *(201).

В.М. Шерстюк вслед за Р.Е. Гукасяном рассматривает мировое соглашение как способ разрешения гражданско-правовых споров на взаимоприемлемых для сторон условиях *(202), отводя суду роль органа, проверяющего законность разрешения спора самими спорящими сторонами *(203). Встречаются утверждения о том, что заключение мирового соглашения является "самым оптимальным результатом разрешения спора не только для сторон, но и для суда" *(204). Иные авторы, рассматривая мировое соглашение как способ разрешения спора самими спорящими сторонами, считают, что таким образом "суд как бы снимает с себя ответственность за необоснованность судебного акта" *(205).

Трактовка мирового соглашения, заключаемого в суде, как способа разрешения спора самими спорящими сторонами противоречит конституционному принципу организации правосудия, согласно которому правосудие осуществляется только судом (ст. 118 Конституции РФ).

Этот принцип находит свое отражение в нормах процессуального права: ч. 2 ст. 12 ГПК РФ, ч. 3 ст. 9 АПК РФ предусмотрено, что руководство процессом осуществляет суд. Аналогичную норму содержит п. 1 ст. 19 ФЗ "О третейских судах в Российской Федерации". Основываясь на этих положениях, судья начинает, ведет и завершает процесс по делу; он направляет процесс и руководит им; все решения, как по вопросам материального права, так и по вопросам процессуального права, принимаются только судьей (судом).

Таким образом, можно утверждать, что стороны не осуществляют направление и руководство процессом, не вправе выносить решения, что является прерогативой суда, и не могут разрешить спор о праве, но могут, достигнув соглашения между собой, прекратить этот спор.

Прекращение существования спора о праве - нормальное основание для прекращения производства по делу. В процессуальном праве предусматривается несколько такого рода обстоятельств, возникающих после возбуждения дела и свидетельствующих о том, что спора о праве как такового уже не существует. К ним относятся случаи, когда:

- истец отказался от иска, и такой отказ принят судом (ст. 220 ГПК РФ, п. 4 ч. 1 ст. 150 АПК РФ); для арбитража (третейского суда) в этом случае необходимо и отсутствие возражений ответчика против прекращения производства по делу (п. 2 ст. 32 Закона РФ "О международном коммерческом арбитраже", ст. 38 ФЗ "О третейских судах в Российской Федерации");

- одной стороны спора уже нет: гражданин, являющийся стороной по делу, умер либо организация, являющаяся стороной по делу, ликвидирована (ст. 220 ГПК РФ, п.п. 5, 6 ч. 1 ст. 150 АПК РФ, ст. 38 ФЗ "О третейских судах в Российской Федерации");

- стороны достигли соглашения о прекращении третейского разбирательства (п. 2 ст. 32 Закона РФ "О международном коммерческом арбитраже", ст. 38 ФЗ "О третейских судах в Российской Федерации");

- стороны заключили мировое соглашение, которое суд утвердил (ст. 220 ГПК РФ, ч. 2 ст. 150 АПК РФ, ст. 38 ФЗ "О третейских судах в Российской Федерации").

Заключая мировое соглашение и отказываясь тем самым от судебной защиты, стороны ликвидируют возникший правовой конфликт путем самостоятельного урегулирования имеющихся у них разногласий на взаимоприемлемых условиях *(206). В результате - за отсутствием спора о праве - судебный процесс по делу лишается предмета рассмотрения, что влечет за собой прекращение производства по делу.

Аналогичное следствие имеет и заключение мирового соглашения в арбитраже (третейском суде) - урегулирование спора самими сторонами лишает разбирательство предмета рассмотрения. Вместе с тем утрата предмета рассмотрения по причине заключения сторонами мирового соглашения имеет различные процессуальные последствия для разбирательства в международном коммерческом арбитраже и третейского разбирательства (сопоставительный анализ последствий заключения мирового соглашения в международном коммерческом арбитраже и "внутреннем" третейском суде см. в § 5.4. настоящей работы).

Широко распространено в современной литературе мнение о том, что, предусмотрев принудительное исполнение мирового соглашения по правилам, установленным для судебного решения, законодатель тем самым придал мировому соглашению значение судебного акта *(207).

В частности, отдельными авторами признается, что мировое соглашение, представляющее собой, по их мнению, соглашение о разрешении судебного спора, после утверждения судом "приобретает силу судебного решения" *(208). Другие говорят о том, что утверждение мирового соглашения присваивает ему статус судебного акта, снабженного силой принудительного исполнения *(209).

В развитие упомянутого тезиса некоторыми авторами предпринимаются попытки обосновать то, что "мировое соглашение является не просто актом договорного права, но актом, который возникает в результате деятельности суда" *(210). Имеют место утверждения о том, что в отличие от зарубежных стран, где мировое соглашение оформляется актом сторон, "в российском праве мировое соглашение оформляется актом судебной власти" *(211).

Таким образом, вывод о том, что мировому соглашению придано значение (или сила) судебного решения, ведет к отождествлению собственно мирового соглашения и утверждающего его судебного акта.

Тезис о наличии у мирового соглашения силы судебного решения сформировался достаточно давно - об этом писали еще дореволюционные авторы *(212); его "живучести" в какой-то мере способствует рассмотренное ранее смешение понятий "рассмотрение спора судом" и "прекращение спора сторонами". Между тем такой вывод не только сам по себе является неверным, но и влечет за собой неправильное применение отдельных положений процессуального законодательства *(213).

Для более выпуклого обозначения отличий мирового соглашения от судебного решения, представляется необходимым рассмотреть последнее более подробно.

В процессе разбирательства спора, по мере возникновения различных текущих вопросов, требующих рассмотрения в силу заявленных сторонами ходатайств, суд выносит решение по каждому из них (решение по текущему вопросу). Например, принимает решение об удовлетворении заявления об увеличении исковых требований или ходатайства о вызове свидетеля, либо выносит решение об отказе в принятии обеспечительных мер или проведении экспертизы и т.п. Решения суда по текущим вопросам оформляются специальным правоприменительным актом-документом - определением. Определение представляет собой судебный акт, который вносится во всех случаях, когда дело не разрешается по существу.

Процесс рассмотрения спора завершается подведением судом итога всему судебному разбирательству и принятием решения по существу спора (итогового решения). Принимая итоговое решение по существу спора, суд дает сторонам ответ по сути заявленных истцом материально-правовых требований. Такое итоговое решение суда, оканчивающее дело разрешением по существу, имеет форму иного правоприменительного акта-документа - решения. Решение представляет собой судебный акт, который оформляет ответ по существу заявленных материально-правовых требований.

В некоторых случаях суд при разбирательстве спора может прийти к выводу о том, что по объективным причинам он не может дать ответ по существу заявленных истцом требований. Например, в случае выявления обстоятельства, согласно которому дело не может быть рассмотрено этим судом по причине отсутствия у него компетенции на разрешение такого рода дел (ст. 220 ГПК РФ, п. 1 ч. 1 ст. 150 АПК РФ, ст. 38 ФЗ "О третейских судах в Российской Федерации"). В этом случае суд оканчивает дело, не дав ответа по существу заявленных истцом требований. Это решение суда о завершении судебного процесса по делу, являясь итоговым, фиксируется в форме такого правоприменительного акта-документа как определение.

И разрешая текущие вопросы, возникающие в процессе рассмотрения спора по воле участвующих в деле лиц, и подводя итог всему судебному разбирательству, суд на основании норм материально и процессуального права совершает процессуальные действия - выносит решения по текущим вопросам или итоговые решения. При этом суд не только обладает правом выносить решения (по текущим вопросам и итоговые), более того, суд обязан выносить решения, причем с соблюдением специально предусмотренного порядка судопроизводства.

Вынесенные судом акты-документы оформляют процессуальные действия суда и имеют процессуальное значение - подтверждают, что судом были совершены все процессуальные действия, необходимые для разрешения текущего вопроса или подведения итога всему разбирательству. Кроме того, акты-документы, оформляющие итоговое решение суда по существу спора (решения), а в некоторых случаях иные акты-документы (например, определение арбитражного суда о применении обеспечительных мер или наложении штрафа за неисполнение такого определения государственным судом), безусловно, имеют материально-правовое значение для сторон судебного разбирательства.

Резюмируя вышесказанное можно утверждать, что термин "решение" употребляется одновременно в трех смысловых значениях. Этот термин используется в смысле:

- действия суда, завершающего рассмотрение текущего вопроса или рассмотрение дела в целом (итоговое решение);

- результата правоприменительной деятельности по делу в целом, подразумевающего ответ суда по существу дела (то есть предписание суда, адресованное сторонам дела);

- акта-документа, фиксирующего результат правоприменительной деятельности в случае разрешения дела по существу.

Обозначение в законодательстве единым термином и результата правоприменительной деятельности, и действия, представляющего результат всей правоприменительной деятельности в целом (или ее части - при решении текущего вопроса), и акта-документа, оформляющего этот результат, несет в себе некоторый негативный потенциал, создает известные проблемы в понимании их правовой природы и применении на практике отдельных законоположений. Четкое разграничение указанных понятий позволило бы, к примеру, поставить точку в дискуссии об обоснованности признания законодателем судебного решения юридическим фактом материального права - в ст. 8 ГК РФ под судебным решением понимается результат правоприменительной деятельности суда, оформленный судебным актом-документом.

Основываясь на положениях ст. 8 ГК РФ, можно утверждать, что и мировое соглашение, как гражданско-правовая сделка, форма которой "обременена" требованиями процессуального законодательства, и судебное решение являются юридическими фактами, порождающими гражданские права и обязанности. Но мировое соглашение нельзя приравнивать к судебному решению по причине различий в их правовой природе: мировое соглашение есть гражданско-правовая сделка, совершаемая сторонами в специально предусмотренной законом форме, которая обязательна лишь для участвующих в ней лиц; судебное решение - акт судебного органа, оформляющий результат правоприменительной деятельности суда и издаваемый в пределах предоставленных ему полномочий, имеющий общеобязательную силу (решения государственных судов) и обязательный для сторон (решения третейских судов) *(214). Кроме того, направленность мирового соглашения и направленность судебного решения различны: стороны, отказываясь от судебной защиты, заключают мировое соглашение, тогда как суд, осуществляя судебную защиту, выносит судебное решение.

Таким образом, мировое соглашение и судебное решение есть равновеликие правовые явления, обладающие юридической силой и влекущие правовые последствия, соответствующие их правовой природе. Можно сопоставлять их, но не отождествлять *(215). Неверно утверждение, что мировое соглашение обладает силой, значением или статусом судебного решения - это различные юридические факты, ни один из которых не может подменять другой *(216).

 

§ 3.3. Особенности мирового соглашения по делам о несостоятельности

 

Сказанное в предыдущем параграфе распространяется не только на мировые соглашения в исковом производстве, но и на мировые соглашения, заключаемые в исполнительном производстве, и на мировые соглашения по делам о несостоятельности. Предвидя серьезные возражения высказываемой точке зрения, хотелось бы отметить следующее.

Юридическая наука всегда стремилась к разграничению "общегражданских" мировых соглашений и мировых соглашений по делам о несостоятельности. Г.Ф. Шершеневич считал, что под общегражданской (судебной) мировой сделкой следует понимать "соглашение, посредством которого две стороны устраняют существующее между ними спорное отношение путем взаимных уступок. Между тем в конкурсной мировой сделке нет спорности, требования кредиторов совершенно определенны и признаны; нет также и взаимности уступок, потому что уступка производится только в пользу должника, а не кредиторов, и с точки зрения гражданской мировой сделки подобная односторонняя уступка представляет лишь форму дарения" *(217).

Современные правоведы следуют данному выводу, подтверждая его правильность тем, что в отличие от мирового соглашения по делам искового производства, которое является по сути гражданско-правовой сделкой, мировое соглашение по делу о банкротстве "представляет собой юридическое отношение совершенно иного рода... термин "мировое соглашение" в рамках российского правового института несостоятельности должен восприниматься по меньшей мере в двух значениях: как процедура банкротства и как гражданско-правовая сделка, договор" *(218). Отдельными авторами признается, что при "применении мирового соглашения (о банкротстве) следует исходить из того, что последнее не имеет ничего общего с соглашением между сторонами, возможность которого предусмотрена: АПК" *(219).

В подтверждение самостоятельности институтов мирового соглашения в исковом производстве и мирового соглашения по делам о несостоятельности указывается, что при заключении мирового соглашения по делам о несостоятельности нет собственно спора между сторонами, отсутствует встречность волеизъявления, игнорируется воля отдельных кредиторов; подчеркивается, что исполнение "общегражданского" мирового соглашения по правилам исполнения судебного акта принципиально разграничивает его с мировым соглашением по делам о несостоятельности, где, как известно, предусмотрено повторное обращение с иском в случае отсутствия добровольного исполнения должником обязанностей, вытекающих из такого мирового соглашения, и т.д. *(220) Более того, в литературе имеют место и утверждения о том, что соглашения, достигнутые в ходе производства по делу о несостоятельности (как, впрочем, и в процессе исполнительного производства), вовсе не являются мировыми соглашениями *(221).

Вопросу понимания мирового соглашения как процедуры банкротства будет уделено внимание далее (см. § 12.1 настоящей работы), здесь же хотелось бы отметить, что в современной литературе можно встретить и обратное вышеизложенному утверждение о единой природе мировых соглашений по делам о несостоятельности и мировых соглашений "общегражданских" *(222).

В частности, В.Ф. Попондопуло полагает, что мировое соглашение, предусмотренное законодательством о банкротстве, является разновидностью института мирового соглашения вообще *(223). В.В. Ярков признает мировое соглашение юридическим инструментом и институтом, используемым в гражданском и арбитражном процессах, в конкурсном производстве, третейском или арбитражном разбирательстве и т.д., понимая под мировым соглашением "гражданско-правовой договор, заключаемый сторонами спора на взаимосогласованных ими условиях и подлежащий обязательному утверждению судом" *(224). Н.Г. Лившиц также не разделяет на самостоятельные правовые явления мировое соглашение в исковом производстве и мировое соглашение по делу о банкротстве *(225).

Обратившись к предыдущей главе настоящей работы и взяв за основу выявленные в ней признаки мировой сделки, можно сделать вывод о том, что мировое соглашение по делам о несостоятельности (банкротстве):

1. Прежде всего должно рассматриваться в качестве гражданско-правовой сделки.

2. Обычно это договор, совершаемый лицами, уже связанными гражданским правоотношением, а в некоторых случаях - также иными (третьими) лицами, на которых по условиям мирового соглашения возлагаются конкретные обязанности *(226).

Кроме того, в отношении участников мирового соглашения по делам о банкротстве необходимо отметить "новорожденную" особенность закона. Ранее действовавшим законодательством о банкротстве (1998) прямо не предусматривалась возможность участия налоговых и иных уполномоченных органов в заключении мирового соглашения. Специалистами в области банкротства признавалось, что названные органы не могут участвовать в заключении мирового соглашения и не вправе принимать участие в голосовании по данному вопросу. Объяснялось это по-разному: одни авторы говорили о том, что в соответствии с Конституцией РФ каждый обязан платить законно установленные налоги и сборы, в силу чего никто не может быть освобожден от этой обязанности по соглашению *(227), другие придерживались той точки зрения, что неучастие налоговых органов в заключении мирового соглашения объясняется исключительно тем, что участниками мирового соглашения могут быть только кредиторы особого рода - конкурсные кредиторы, к каковым налоговые органы в силу положений ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (1998) не относились *(228). Но в любом случае условия мирового соглашения не распространялись на уполномоченные органы, обладающие правом требовать исполнения должником обязанности по уплате обязательных платежей сразу после окончания производства по делу о банкротстве *(229).

Новеллой действующего ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" является наделение уполномоченных органов правомочиями, которыми они до сих пор не обладали: разделяя понятия "денежные обязательства" и "обязательные платежи", данный Закон в числе кредиторов называет субъектов, имеющих права требования по уплате обязательных платежей, которые кредиторами в гражданско-правовом смысле не являются (ст. 2 Закона). Иными словами, уполномоченные органы действующим законодательством о банкротстве отнесены к кредиторам. Учеными отмечается непоследовательность данного законодательного решения, которым по существу смешиваются частноправовые и публично-правовые требования *(230).

Пунктом 1 ст. 150 действующего ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" предусматривается участие в заключении мирового соглашения должника и его кредиторов (конкурсных кредиторов и уполномоченных органов, то есть публичных органов, заявляющих требование об исполнении должником обязанностей по уплате обязательных платежей).

Допущение участия в мировом соглашении по делу о банкротстве публичных органов по сути изменяет его правовую природу *(231). В условиях действующего законодательства мировое соглашение по делу о банкротстве сложно рассматривать как гражданско-правовую сделку, каковой оно всегда являлось. Мировое соглашение по делу о банкротстве в случае участия в нем уполномоченных органов является уже не гражданско-правовой сделкой, а сложным правовым образованием, включающим в себя две составляющие:

во-первых, гражданско-правовую сделку с участием кредиторов по денежным обязательствам (собственно мировую сделку);

во-вторых, публично-правовое соглашение с участием уполномоченных органов (соглашение, обладающее всеми признаками соглашения по спору из публичных правоотношений - о нем см. § 1.4 настоящей работы).

Строго говоря, такое своеобразие правовой природы соглашений по делам о банкротстве сегодня не позволяет относить их целиком к судебным мировым сделкам - этому "мешает" та их часть, в которой содержатся условия, касающиеся выплаты должником обязательных платежей. Вместе с тем нельзя не учитывать, что, несмотря на "дуализм" правовой природы такого рода соглашений, они не могут рассматриваться иначе как мировые соглашения по делу о несостоятельности.

3. В своих действиях, как подчеркивает А.В. Егоров, кредиторы могут руководствоваться различного рода интересами, например, интересом в сохранении производства должника, но кредиторы вовсе не преследуют цель облагодетельствовать должника, идя ему на уступки *(232). В любом случае мотивом, побуждающим кредиторов к заключению мирового соглашения по делу о банкротстве (несостоятельности) должника, являются сомнения в возможности осуществления субъективного права, реализации права требования, то есть мотивом мирового соглашения в деле о банкротстве выступает та же правовая неопределенность.

4. Как уже говорилось, прекращение (предотвращение) спора о праве есть социально-экономическая, но не правовая цель мировой сделки. Следовательно, наличие у мирового соглашения по делу о несостоятельности иной социально-экономической цели (обычно цель кредиторов - избежать имущественных потерь или по возможности уменьшить их, а цель должника - не допустить ликвидации) никоим образом не влияет на правовую квалификацию: общая правовая цель мирового соглашения по делу о несостоятельности, как и любой мировой сделки, состоит в защите прав.

5. Если общая правовая цель мирового соглашения по делу о несостоятельности заключена в защите прав, то его непосредственные правовые цели, к достижению которых стремятся его участники, могут быть самыми разнообразными. Мировое соглашение по делу о несостоятельности может выступать основанием для возникновения права - вещного, обязательственного и т.п.

Мировое соглашение по делу о несостоятельности не является особым типом и видом договора. Согласно ст. 156 ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" мировое соглашение должно содержать положения о порядке и сроках исполнения обязательств должника в денежной форме и может включать условия о прекращении обязательств путем предоставления отступного, обмена требования на доли в уставном капитале должника, акции, конвертируемые в облигации или в иные ценные бумаги, новации обязательства и т.д.

6. Как уже было сказано, определяющим мировую сделку признаком является не взаимность уступок, а возмездность мировой сделки, имеющая особую (компромиссную) природу. Мировое соглашение по делу о банкротстве можно рассматривать в этом качестве, поскольку принимаемые по данному соглашению обязанности обычно находятся в условной или каузальной правовой зависимости.

7. Мировым соглашением участники процесса по делу о несостоятельности устанавливают, изменяют, прекращают или подтверждают гражданские права и обязанности. Они вправе отказаться от использования конкретного способа защиты прав, предусмотренного законом или договором, и использовать иной способ защиты прав, допускаемый законом.

В силу сказанного можно сделать вывод, что мировое соглашение по делам о несостоятельности (банкротстве), бесспорно обладая своеобразием правовой природы, все же является одной из разновидностей мирового соглашения (судебной мировой сделки).

 

§ 3.4. Мировое соглашение как предпосылка прекращения производства по делу или исполнительного производства. Соотношение правовых категорий "мировое соглашение" и "определение об утверждении мирового соглашения"

 

В современной литературе в отношении мирового соглашения высказываются различные точки зрения. При этом в одних случаях авторы наибольшее внимание уделяют процедуре заключения мирового соглашения, понимая под ней примирительную процедуру; в других - на первый план выносится прекращение производства по делу как процессуальное последствие мирового соглашения, а само мировое соглашение рассматривается в качестве "процессуального соглашения". Некоторые авторы рассматривают мировое соглашение как объект смешанной правовой природы, подчеркивая ее двойственность. Для целей настоящей работы представляется необходимым проанализировать высказываемые различными авторами суждения.

Сегодня в литературе немалое внимание уделяется примирительным процедурам. Первые шаги в сфере регламентации примирительных процедур сделаны законодателем. В частности, в действующий АПК РФ включена гл. 15 "Примирительные процедуры. Мировое соглашение".

Часть 2 ст. 138, содержащейся в названной главе АПК РФ, предусматривает, что стороны могут урегулировать спор, заключив мировое соглашение или используя другие примирительные процедуры. Тем самым законодатель признал мировое соглашение одной из примирительных процедур *(233), что представляется не совсем точным.

Достижению взаимовыгодного компромисса обычно предшествуют переговоры сторон (в отдельных случаях - с участием посредника), которые при благополучном стечении обстоятельств заканчиваются совершением мировой сделки. Но в некоторых случаях переговоры сторон могут иметь иной результат (например, их результатом станет одностороннее действие стороны: истец откажется от иска, ответчик признает заявленные исковые требования, взыскатель откажется от взыскания) либо вовсе не принесут положительного результата. В силу этого мировая сделка, в том числе судебная мировая сделка, может рассматриваться как результат примирительной процедуры, но ни в коей мере не отождествляться с самой процедурой.

В связи с изложенным определенный интерес представляют суждения Д.Л. Давыденко о том, что и саму процедуру заключения мирового соглашения "некорректно ставить в один ряд с такими примирительными процедурами, как переговоры, примирение, посредничество, т.к. в противном случае получается ошибочное впечатление необходимости альтернативы: можно подумать, что стороны спора могут либо заключить мировое соглашение, либо применить иную процедуру, например, посредничество" *(234).

Мировое соглашение как гражданско-правовая сделка является прежде всего юридическим фактом гражданского права, лежащим в основе обязательства, связывающего стороны спорного гражданско-правового отношения. Термином "мировое соглашение" обозначается также документ, фиксирующий акт возникновения обязательства (оформляющий права и обязанности его сторон). Кроме того, мировое соглашение, надлежащим образом заключенное и утвержденное арбитражным судом, прекращает гражданско-правовой спор между сторонами гражданского правоотношения.

В силу сказанного юридически значимым фактом для судебного процесса или исполнительной процедуры выступает не само мировое соглашение, а последствия его заключения - урегулирование спора, иной правовой неопределенности либо соглашение о "полюбовном" исполнении судебного акта. Отсутствие гражданско-правового спора между сторонами либо правовой неопределенности в правоотношении лишает суд права продолжать судебный процесс; отсутствие надобности в принуждении к исполнению лишает судебного пристава-исполнителя возможности продолжать исполнительные действия *(235).

Процедурные (процессуальные) последствия ликвидации спора либо правовой неопределенности, как и последствия отпадения надобности в принуждении к исполнению, по сути, едины. Такими последствиями выступает прекращение:

1. производства по делу (ст. 220 ГПК РФ, ч. 2 ст. 150 АПК РФ, п. 4 ст. 150 ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)", ст. 38 ФЗ "О третейских судах в Российской Федерации") *(236);

2. исполнительного производства (п. 2 ст. 23 ФЗ "Об исполнительном производстве").

Прекращение производства по делу отдельные ученые рассматривают в качестве сущностного признака мирового соглашения, признавая мировое соглашение "процессуальным соглашением", цель которого состоит в прекращении процесса *(237).

Основоположником данной позиции выступает Р.Е. Гукасян, который утверждает следующее: "Процессуально-правовое значение мировых соглашений заключается в том, что они являются актами разрешения гражданско-правового спора. В этом сходство их содержания с содержанием судебного решения. Одновременно мировое соглашение служит одним из оснований (в совокупности с определением суда) прекращения производства по делу" *(238). Современными авторами высказывается точка зрения, согласно которой "системная интерпретация действующего законодательства о мировых соглашениях предполагает их квалификацию как процессуальных действий с присущими такой квалификации ограничениями" *(239). К процессуальным институтам относят мировую сделку А.И. Зинченко *(240) и Е.В. Пилехина *(241).

Рассмотрение позиции ученых, признающих мировое соглашение исключительно процессуальным институтом, думается, необходимо предварить анализом понятия "процессуальное соглашение". Указанный термин достаточно часто встречается в литературе, однако до сих пор его содержание не выявлено.

Разграничивая соглашения на "материальные соглашения" и "процессуальные соглашения", необходимо прежде всего обозначить отличия материальных правоотношений (под которыми в целях данной работы понимаются гражданские правоотношения) от процессуальных отношений *(242).

Материальные (гражданские) правоотношения - это горизонтальные отношения, которые характеризуются равенством участников; в большинстве случаев эти правоотношения устанавливаются по воле участвующих в них лиц.

Классическая теория гражданского процесса отвергает существование процессуальных отношений между сторонами, то есть процессуальные отношения (разновидность процедурных правоотношений, обязательным участником которых выступает судебный орган) - это властеотношения, вертикальные отношения. Суд, как уполномоченный орган, занимает соответствующее положение: он руководит процессом по каждому конкретному делу и обладает властными полномочиями в отношении всех участников этого процесса.

Следовательно, субъектный состав материальных и процессуальных отношений различен: субъекты материального правоотношения - равные субъекты права, тогда как субъекты процессуального правоотношения (суд и участники процесса) находятся в отношении власти и подчинения. Участники конкретного процесса связаны между собой материальным правоотношением; каждый из них связан процессуальным правоотношением с судом, но относительно друг друга они не имеют процессуальных прав и обязанностей.

Традиционно к "процессуальным соглашениям" относят соглашения, заключаемые сторонами в период реального существования процесса по конкретному делу. Стороны такого соглашения - это стороны материального отношения, поскольку закон не предусматривает возможности заключения соглашения между участниками процессуальных отношений - судом и участниками процесса.

Вследствие этого провести границу между "материальными" и "процессуальными" соглашениями, руководствуясь таким критерием, как субъектный состав соглашения, невозможно. Так, соглашение по фактическим обстоятельствам, допускаемое ст. 70 АПК РФ, являясь "процессуальным соглашением", заключается не субъектами процессуального правоотношения, а субъектами отношения материального (подробно о соглашении по фактическим обстоятельствам см. § 1.4 настоящей работы).

Думается, в качестве критерия, позволяющего разграничить "процессуальные" и "материальные" соглашения, выступает прежде всего предмет:

- если предметом является поведение сторон в области, регулируемой гражданским правом, такое соглашение относится к "материальным соглашениям";

- если предметом выступают процессуальные действия участников процесса, заключение соглашения способствует течению процесса и осуществлению судопроизводства, и такое соглашение регламентируется нормами процедурного (процессуального) законодательства, то его следует относить к "процессуальным соглашениям".

Анализ норм российского законодательства о судопроизводстве в государственных судах (суде общей юрисдикции и арбитражном суде) позволил отнести к "процессуальным соглашениям" те, которые:

- во-первых, заключаются в период реального производства по делу (то есть с момента возбуждения производства по делу до момента окончания рассмотрения дела);

- во-вторых, определены процессуальными кодексами (АПК РФ или ГПК РФ);

- в-третьих, обязывают суд проверять только процессуальную правосубъектность их участников;

- в-четвертых, не могут создавать или уничтожать процессуальные права и обязанности участников процесса *(243), но способствуют осуществлению задач судопроизводства *(244)

- в-пятых, не допускают их изменения или расторжения по воле сторон, признания недействительными по основаниям, предусмотренным гражданским законодательством.

Названные выше критерии дают основание для вывода о том, что "процессуальное соглашение" - явление исключительное. Бесспорно, к "процессуальным соглашениям" можно отнести упоминаемое выше соглашение по фактическим обстоятельствам, соглашение о распределении судебных расходов (см. о них §§ 4.3, 4.4. настоящей работы) *(245). Вместе с тем указанные критерии не позволяют относить к "процессуальным соглашениям" мировое соглашение.

Рассматривать мировое соглашение исключительно как "процессуальное соглашение" представляется ошибочным по той причине, что утвержденное судом мировое соглашение не имеет целью оказание содействия осуществлению задач судопроизводства, а оказывает влияние на гражданские права и обязанности сторон.

Вывод о том, что, заключая мировое соглашение, стороны стремятся лишь к наступлению процессуального (процедурного) последствия - прекращению производства по делу, - представляется необоснованным *(246). Для сторон важно урегулировать вопрос их частноправовых отношений, и в случае разрешения этого вопроса "к взаимной выгоде" стороны утрачивают интерес в продолжении государственной процедуры принуждения (судебном процессе или исполнительном производстве), а сама процедура - предмет.

В случае заключения мирового соглашения и утверждения его судом производство по делу подлежит прекращению по причине отсутствия спора о праве *(247). Судебное разбирательство в случае утверждения мирового соглашения лишается цели, поскольку спора между сторонами уже не существует *(248). Иными словами, установив отсутствие предмета судебного разбирательства (спор самостоятельно урегулирован сторонами) суд утрачивает возможность продолжать процесс и вынужден прекратить производство по делу без вынесения решения по существу дела.

Таким образом, мировое соглашение, утвержденное судом, лишает процедуру государственного принуждения предмета, что влечет за собой прекращение производства *(249). По сути основанием прекращения производства по делу выступает ликвидация спора или иной правовой неопределенности.

Достаточно часто понятие "мировое соглашение" подменяется понятием "определение об утверждении мирового соглашения". Особенно четко это прослеживается при исполнении мировых соглашений, заключенных в арбитражном суде: исполнительный лист зачастую выдается на исполнение определения суда (об утверждении мирового соглашения и прекращении производства по делу).

Такое смешение встречается и в литературе. Отдельные авторы, рассматривая мировое соглашение как объект смешанной правовой природы, понимают под мировым соглашением не что иное, как определение суда, содержащее в себе условия мирового соглашения *(250). При этом предпринимаются попытки обосновать умозаключение о том, что мировое соглашение "не есть гражданско-правовая сделка в обычном ее понимании... не является исключительно и судебным актом" *(251).

Первопричиной такого смешения служит, вероятно, сложившееся правило отечественного процессуального права, согласно которому условия мирового соглашения должны быть отражены непременно в резолютивной части определения об утверждении мирового соглашения *(252), то есть содержание мирового соглашения надлежит излагать в той части судебного акта, которая обычно содержит властные предписания суда, подлежащие соблюдению или исполнению.

Такой подход нередко приводит к казусам. Например, кассационная инстанция арбитражного суда отменила определение об утверждении мирового соглашения по причине отсутствия в его резолютивной части оспариваемого определения полного текста мирового соглашения, которое было изложено на 73 (!) листах *(253).

Сформировавшееся в современном процессуальном праве требование о необходимости изложения содержания мирового соглашения в резолютивной части определения представляется неверным в силу нижеследующего.

В том случае, если суд не нашел препятствий к утверждению мирового соглашения, он принимает решение об утверждении мирового соглашения, которое представляет собой решение по текущему вопросу (о решениях по текущим вопросам говорилось в § 3.2 настоящей работы). Судебное утверждение мирового соглашения введено законодателем как форма судебной мировой сделки, и оформляющее это судебное решение определение необходимо для признания упомянутого соглашения действующим.

Значение прекращения спора самими спорящими сторонами состоит в том, что судебное разбирательство лишается предмета, и суд не вправе вынести решение по существу. Вследствие этого суд выносит итоговое решение, не давая ответа по существу заявленных требований: определением прекращает производство по делу *(254).

Практика пошла по пути объединения в едином судебном акте (акте-документе) одновременно двух определений: определения об утверждении мирового соглашения, оформляющего решение по текущему вопросу, и определение о прекращении производства по делу, оформляющего итоговое решение (вследствие отсутствия предмета разбирательства - ликвидации спора).

Е.В. Васьковский писал, что окончание процесса без разрешения дела по существу осуществляется путем вынесения определения об оставлении иска без рассмотрения или определения о прекращении производства. Такие определения он обозначал как пресекательные определения *(255), которые "обладают только формальной законной силой и не имеют материальной, потому что, не разрешая дела по существу, не определяют гражданско-правовых требований и отношений сторон" *(256).

Таким образом, собственно определение об утверждении мирового соглашения и прекращении производства в связи с утверждением мирового соглашения:

- выступает необходимым юридическим фактом, в силу которого мировое соглашение считается заключенным (соблюдение формы судебной мировой сделки) и вступает в действие;

- порождает только процессуальные последствия (в частности, суд прекращает производство по делу и решает вопрос распределения судебных расходов (при отсутствии соглашения сторон о распределении судебных расходов суд решает этот вопрос в общем порядке);

- само по себе не влечет материально-правовых последствий для сторон.

Следовательно, рассматриваемое определение не может включать в резолютивную часть, предусмотренную для изложения властных предписаний суда, условий мирового соглашения, влекущего материально-правовые последствия для сторон. Этот вывод основан кроме прочего на мнении К.П. Победоносцева, писавшего, что в прекращении дела на основании судебной мировой сделки необязательны условия, на которых состоялось примирение; ее условия должны выражаться в мировой сделке или в особом акте о примирении *(257).

Представляется, что для фиксации волеизъявления сторон, образующего мировое соглашение, содержание последнего допустимо излагать в определении суда, однако не в резолютивной его части, а в мотивировочной. С учетом этого ч. 1 ст. 225 ГПК РФ, ч. 1 ст. 185 АПК РФ необходимо дополнить следующей нормой: "В случае заключения сторонами мирового соглашения в мотивировочной части определения должно быть изложено содержание мирового соглашения и указано на утверждение его судом".

Отсутствие в резолютивной части определения о прекращении производства в связи с утверждением судом мирового соглашения самого текста мирового соглашения вовсе не исключает возможность его исполнения.

По общему правилу исполнение мирового соглашения лицами, его заключившими, должно осуществляться в добровольном порядке. При отсутствии добровольного исполнения мирового соглашения, заключенного в суде общей юрисдикции и арбитражном суде (вопрос исполнения мировых соглашений, заключенных в третейском суде, будет рассматриваться в § 5.4 настоящей работы), принудительное исполнение мирового соглашения производится на основании исполнительного листа, выданного соответствующим судом. Такой исполнительный лист выдается:

- на исполнение собственно мирового соглашения, но не определения об утверждении мирового соглашения и прекращении производства по делу *(258);

- как лицу, выступавшему истцом по делу, так и лицу, выступавшему ответчиком по делу;

- на исполнение тех условий мирового соглашения, по которым ходатайствующее о выдаче исполнительного листа лицо является управомоченным требовать исполнения (взыскателем).

Таким образом, необходимо отметить, что как правовой институт мировая сделка (в том числе судебная мировая сделка - мировое соглашение) обладает целым рядом свойств и признаков, выделяющих ее из прочих правовых институтов. Вместе с тем рассматривать мировую сделку как своеобразный институт смешанной правовой природы, думается, нет оснований.

В современной литературе можно обнаружить тенденцию к тому, что вопросы юридической природы сложных правовых явлений решаются путем признания их институтом sui generis. Такая участь постигла и мировое соглашение.

Сторонники теории, признающей мировое соглашение как институт sui generis, содержащий в своем составе одновременно как материально-правовые, так и процессуальные элементы, рассматривают мировое соглашение как гражданско-правовую сделку с определенными в законодательстве процессуальными последствиями *(259).

Между тем непосредственно мировое соглашение, утвержденное судом, не влечет процессуальных последствий.

Как уже говорилось выше, в случае заключения мирового соглашения спор между сторонами гражданского правоотношения ликвидируется. В связи с отсутствием (ликвидацией) спора судебный процесс по делу лишается предмета рассмотрения, что влечет за собой прекращение производства по делу (исполнительного производства). Указанный факт выпадает из цепи рассуждений, предшествовавших выводу о процессуальных последствиях мирового соглашения.

Прекращение производства является процессуальным последствием ликвидации спора между сторонами, имеющей место вследствие заключения ими мирового соглашения; прекращение производства не есть последствие непосредственно мирового соглашения. Следовательно, мировое соглашение следует рассматривать как предпосылку для прекращения производства, а в качестве непосредственного основания для прекращения производства, как было указано выше, выступает отсутствие спора между сторонами.

Вывод о том, что непосредственным основанием прекращения производства по делу является не мировое соглашение, а прекращение спора между сторонами, имеет очень важное теоретическое значение, поскольку лишает базиса как теорию о процессуальной природе мирового соглашения, так и теорию о смешанной правовой природе мирового соглашения.

Вместе с тем нельзя не учитывать, что в процессуальном законодательстве мировое соглашение традиционно обозначается в качестве основания прекращения производства по делу (ст. 220 ГПК РФ, ст. 150 АПК РФ) и исполнительного производства (ст. 23 ФЗ "Об исполнительном производстве"), и вряд ли можно ожидать изменений законодательства в этой части *(260).

В силу этого указанный вывод, думается, должен найти свое отражение в разъяснениях высших судебных органов, поскольку участники мирового соглашения далеко не во всех случаях адекватно оценивают факт заключения мирового соглашения. Рассматривая мировое соглашение только в качестве приемлемого варианта для прекращения производства по делу, стороны нередко "возвращаются" к прежнему правоотношению, которое было прекращено мировым соглашением, а в случае повторного возникновения спора вновь заявляют иск, тождественный исковому требованию, прекращенному в связи с заключением мирового соглашения, и т.п.

 

§ 3.5. Понятие мирового соглашения

 

Представляется правильным рассматривать мировое соглашение как разновидность мировой сделки, заключаемой с соблюдением предусмотренных процессуальным законодательством требований к ее форме, выступающей предпосылкой для прекращения производства по делу (или исполнительного производства) и в специально предусмотренных законом случаях подлежащей принудительному исполнению. Такой вывод основан на следующем.

Мировое соглашение должно быть утверждено судом, в противном случае оно не влечет правовых последствий. Правовые последствия могут иметь место только при наличии всего фактического состава: "мировая сделка плюс определение суда об утверждении". Неким подтверждением этой позиции является содержащийся в судебном акте арбитражного суда по конкретному делу вывод о том, что придание гражданско-правовой сделке статуса мирового соглашения возможно с соблюдением норм арбитражного процессуального законодательства *(261).

Если мировая сделка совершена сторонами в период реального судебного процесса по делу и сокрыта сторонами от арбитражного суда, то риск негативных последствий ее совершения и исполнения несут сами стороны *(262).

Предположим, что после возбуждения дела стороны заключили мировую сделку, которая не была утверждена судом и согласно которой истец обязался отказаться от иска, а ответчик - передать взамен конкретное имущество. Истец исполнил принятое обязательство и отказался от иска, но ответчик повел себя недобросовестно и не передал истцу обусловленное договором имущество.

В таких обстоятельствах истец, во-первых, утратил возможность вторичного обращения в суд за защитой субъективного гражданского права и, во-вторых, не вправе требовать от ответчика исполнения по не утвержденному судом мировому соглашению, поскольку такой договор в отсутствие надлежащей формы не может рассматриваться как заключенный (о форме мировой сделки см. § 5.3 настоящей работы). Следовательно, совершая сделку, предметом которой является отказ от иска (признание иска), стороны с целью обезопасить себя от недобросовестности контрагентов должны заключать мировое соглашение в предусмотренной законом форме.

Обобщая все ранее сказанное, нельзя не отметить многоаспектность мирового соглашения. Мировое соглашение является:

во-первых, средством защиты прав, реализуемым в порядке, установленном нормами процессуального (процедурного) законодательства. К таким нормам можно отнести нормы ГПК РФ, АПК РФ, ФЗ "Об исполнительном производстве", ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)", Закона РФ "О международном коммерческом арбитраже", ФЗ "О третейских судах в Российской Федерации". Конечная цель использования данного средства защиты состоит в беспрепятственном осуществлении сторонами их субъективных гражданских прав;

во-вторых, двух(много)сторонней сделкой (договором), заключаемой сторонами в предусмотренной процессуальным законодательством форме при наличии возбужденного судебного процесса (либо процедуры исполнения судебного акта арбитражного суда) и подлежащей утверждению судом;

в-третьих, добровольным отказом сторон от публичной процедуры - судебного процесса (по делу искового производства, производству по делу о банкротстве) или исполнительной процедуры. Под сторонами понимаются:

- стороны процесса (по делам искового производства);

- должник, кредиторы и уполномоченные органы (по делам о банкротстве);

- взыскатель и должник (по исполнительному производству).

в-четвертых, юридическим фактом гражданского права - сделкой, которая движет гражданское правоотношение, подтверждает гражданские права и обязанности, изменяет способ защиты прав, также выступает предпосылкой для прекращения производства (по делу искового производства, по делу о несостоятельности, исполнительному производству), легально признаваемой нормами процессуального (процедурного) права в качестве основания для прекращения производства.

Отличия мирового соглашения от мировой сделки состоят прежде всего в том, что мировое соглашение *(263):

- заключается с момента возбуждения производства по делу (исполнительного производства) до момента его окончания (прекращения) -, то есть в период реального производства по делу (реального исполнительного производства);

- подлежит утверждению судом путем вынесения предусмотренного процессуальным законодательством определения (требования судебной формы);

- в специально предусмотренных законом случаях исполняется по правилам исполнения судебного акта.

Для целей настоящей работы представляется необходимым сформулировать общее определение мирового соглашения. Думается, можно определить мировое соглашение как взаимную возмездную гражданско-правовую сделку (мировую сделку) сторон судебного процесса (либо процедуры исполнения), которая вступает в действие после ее утверждения судом и порождает для ее участников гражданско-правовые последствия.

 

Глава 4. Институты, смежные и сходные с институтом мировой сделки

 

§ 4.1. Арбитраж и примирительные процедуры

 

Для российских частных лиц традиционным способом разрешения возникающих споров является обращение в государственный суд (суд общей юрисдикции или арбитражный суд). Вместе с тем существует немало иных возможностей разрешения или урегулирования возникшего спора - путем использования различных процедур, которые в литературе сегодня принято обозначать единым термином "альтернативное разрешение споров" (или аббревиатурой АРС).

Термин "альтернативное разрешение споров" является переводом термина "Alternative Dispute Resolution" (официальная аббревиатура - ADR), используемого в теории права и в законодательстве США. Этот термин стал применяться в США для обозначения неформальных и более гибких процедур урегулирования конфликтов, которые возникли как альтернатива сложному и тяжеловесному государственному правосудию *(264). К таким процедурам относят мини-процесс, посредничество, доарбитражное производство, независимое заключение эксперта, арбитраж, примирительное производство, переговоры (медиацию) и т.п. В США таких процедур насчитывается более 20, но в России АРС не отличается подобным разнообразием.

Более того, заимствованный из американской доктрины термин "альтернативное разрешение споров", думается, не совсем точно отражает суть процедур, направленных на урегулирование и разрешение споров.

Во-первых, нельзя не подчеркнуть, что разрешение спора - прерогатива "нейтрального лица", которое не является участником конфликта, а рассматривает возникший спор с позиции судьи. В таком качестве обычно выступает арбитраж, решения которого обязательны для сторон третейского разбирательства.

В то же время термином "альтернативное разрешение споров" не могут охватываться процедуры, которые предусматривают не разрешение споров, а его урегулирование. Урегулирование спора, как известно, достигается самими спорящими сторонами (в том числе с помощью других лиц - посредников, медиаторов), когда в результате переговоров спорящие стороны приходят к взаимовыгодному соглашению, удовлетворяющему их обоих, и спор вследствие этого ликвидируется.

Во-вторых, далеко не во всех случаях процедуры, предусматривающие урегулирование спора, представляют собой альтернативу государственному правосудию. Напротив, во многих случаях эти процедуры могут "соседствовать" с государственным судебным разбирательством, являясь предпосылкой к динамике судебного процесса в государственном суде. Это, в частности, подтверждено положениями ст. 138 АПК РФ, которая прямо предусматривает возможность сторон использовать различные примирительные процедуры с целью достигнуть урегулирования спора; урегулирование спора посредством мирового соглашения в силу ч. 2 ст. 150 АПК РФ выступает основанием прекращения процедуры судебного разбирательства в арбитражном суде.

Таким образом, более точно было бы обозначить рассматриваемые процедуры термином "внегосударственное разрешение и урегулирование споров". К таковым процедурам, в той или иной степени используемым российскими частными лицами, сегодня относятся арбитраж и примирение.

Арбитраж является сегодня наиболее известной в России разновидностью рассматриваемых процедур *(265). Термин "арбитраж" используют в нескольких значениях, обозначая:

1) орган, созданный для рассмотрения споров;

2) собственно процедуру разрешения споров.

Нельзя не отметить существование определенных отличий между арбитражными органами - международным коммерческим арбитражем и арбитражем, который является национальным и традиционно обозначается как "внутренний" третейский суд, - что породило необходимость разработки самостоятельных законов.

Порядок деятельности международных коммерческих арбитражей регулируется Законом РФ "О международном коммерческом арбитраже" 1993 г., в основу которого положен Типовой закон о международном коммерческом арбитраже, принятый в 1985 г. Комиссией ООН по праву международной торговли (ЮНСИТРАЛ). Согласно этому Закону в международный коммерческий арбитраж могут быть переданы споры, возникающие из внешнеторговых договоров (контрактов), если коммерческое предприятие одной из сторон находится за границей, а также споры предприятий с иностранными инвестициями и международных организаций, созданных на территории России, между собой, споры между их участниками и т.д.

Порядок формирования и деятельности "внутренних" (национальных) третейских судов регулируется ФЗ "О третейских судах в Российской Федерации", принятым в 2002 г. В третейский суд могут быть переданы любые споры, вытекающие из гражданских правоотношений, если иное не установлено федеральным законом.

Арбитраж как процедура разрешения спора представляет собой деятельность арбитражных судей по разрешению переданного на их рассмотрение спора. По окончании рассмотрения такого спора третейский суд (арбитраж) принимает решение, которое является обязательным для сторон третейского разбирательства.

Как уже было сказано выше, к процедурам внегосударственного разрешения и урегулирования споров следует относить также и примирение (примирительные процедуры) *(266).

Любая примирительная процедура имеет целью способствовать достижению между сторонами взаимоприемлемого соглашения об урегулировании спора. Иными словами, в отличие от процедуры арбитража, которая нацелена на выявление правой и неправой стороны и разрешение спора, примирительные процедуры направлены на устранение противоречий, ликвидацию конфликтов и споров о праве как правило без определения правой и неправой стороны *(267).

Примирительное производство предусматривает определение примирителя (арбитра-примирителя), которого стороны знакомят со своими аргументами, касающимися конфликта или спора о праве между ними. Примиритель не выносит обязательного для сторон решения. Но если ему удалось "склонить стороны к миру", в результате чего ими заключается соглашение об урегулировании (это соглашение предусмотрено для случаев отсутствия между сторонами спора о праве) или мировая сделка (это будет внесудебная мировая сделка, заключаемая по спору о праве), то цель примирительного производства считается достигнутой, а само производство - оконченным.

Ни Закон РФ "О международном коммерческом арбитраже", ни ФЗ "О третейских судах в Российской Федерации" не содержат ни одного положения о примирительной функции третейского судьи. Но примирение может осуществляться третейскими судами (арбитражами), если такая процедура предусмотрена согласительным регламентом соответствующего арбитража *(268) либо входит в качестве составной части в регламент арбитража *(269) (примирительное производство в рамках арбитража).

В том случае, если примирение в арбитраже закончилось мировой сделкой сторон, то стороны вправе избрать арбитра-примирителя с его согласия арбитром, для того чтобы зафиксировать мировое соглашение в виде арбитражного решения на согласованных условиях (ст. 30 ФЗ "О международном коммерческом арбитраже") либо утвердить мировое соглашение определением (ст. 38 ФЗ "О третейских судах в Российской Федерации").

Разновидностью примирительных процедур признается посредничество (медиация), которое на сегодняшний день также не регламентировано действующим законодательством *(270).

Использовать примирительную процедуру допустимо только в том случае, если на это согласны обе стороны спора. При этом каждая из сторон вправе в любой момент отказаться от продолжения данной процедуры (до момента подписания соглашения), что влечет за собой окончание примирительной процедуры. Особо следует отметить, что завершение примирительной процедуры при отсутствии соглашения об урегулировании или мировой сделки ни в коей мере не препятствует обращению в государственный суд или арбитраж (третейский суд) за разрешением этого спора.

Таким образом, мировая сделка может выступать положительным результатом любой процедуры внегосударственного разрешения и урегулирования:

- арбитраж во "внутреннем" третейском суде может оканчиваться утверждением судом мирового соглашения (согласно действующей норме ст. 38 ФЗ "О третейских судах в Российской Федерации" это мировое соглашение утверждается определением);

- арбитраж в международном коммерческом арбитраже - вынесением арбитражного решения на согласованных условиях (в котором согласно ст. 30 ФЗ "О международном коммерческом арбитраже" фиксируется достигнутое сторонами урегулирование);

- примирение по спору о праве - совершением сторонами внесудебной мировой сделки;

- примирение по конфликту, не являющемуся спором о праве (в том числе урегулирование противоречий между сторонами в производственной, технологической сфере и т.д.) - подписанием сторонами соглашения об урегулировании (которое не является гражданско-правовой сделкой).

 

§ 4.2. Дружественное урегулирование в Европейском суде по правам человека

 

Несомненный интерес вызывает процедура дружественного урегулирования, предусмотренная Регламентом Европейского суда по правам человека (ст. 62 Регламента).

При рассмотрении указанной статьи Регламента Европейского суда по правам человека некоторое внимание необходимо уделить проблемам терминологического порядка. Так, термин "rиglement amiable", используемый во французском оригинале Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод, и термин "friendly settlement", используемый в ее английском оригинале, в первом официальном переводе на русский язык (в ст. 47) *(271) был переведен как "дружественное урегулирование", тогда как в последующем официальном переводе (ст. 39) *(272) он был переведен как "мировое соглашение". Вследствие таких колебаний в официальных переводах на сегодняшний день в юридической литературе используются оба вышеуказанных термина, которые признаются равнозначными.

Мыслится, что понятие "дружественное урегулирование", используемое в указанной Конвенции, и понятие "мировое соглашение", используемое в отечественном законодательстве, не являются тождественными *(273).

Дружественное урегулирование есть одна из разновидностей процедур примирения; достижение дружественного урегулирования - положительный результат проведения такой процедуры. Вместе с тем положительный результат дружественного урегулирования, достигнутый сторонами судебного разбирательства в Европейском суде по правам человека (по большинству дел заявителем выступает частное лицо, ответчиком - всегда государство-участник Конвенции), не может рассматриваться в качестве мировой сделки (то есть гражданско-правовой сделки). Это объясняется тем, что достижение дружественного урегулирования не ликвидирует гражданский спор между указанными сторонами (такой спор между ними в принципе невозможен), оно - дружественное урегулирование - направлено на восстановление нарушенного права частного лица и в некоторых случаях предусматривает меры, которые исключат в будущем подобные нарушения прав человека, допущенные государством-участником Конвенции, выступающим ответчиком.

Таким образом, понятие "достижение дружественного урегулирования", рассмотренное применительно к деятельности Европейского суда по правам человека, и понятие "мировая сделка" не являются равнозначными, хотя, несомненно, близки в смысловом значении.

 

§ 4.3. Соглашение по фактическим обстоятельствам и соглашение об урегулировании

 

Как уже говорилось ранее, в отличие от действующего гражданского законодательства России, где мировая сделка вовсе не получила регламентации, действующее процедурное законодательство РФ (под которым в целях настоящей работы понимается законодательство, определяющее порядок судопроизводства и процедуры принудительного исполнения актов) предусматривает положения, определяющие правила заключения судебных мировых сделок - мировых соглашений.

Помимо мировых соглашений, предусмотренных действующим процессуальным законодательством, российское законодательство содержит указание на ряд соглашений, которые имеют некоторые черты сходства с мировыми сделками (мировыми соглашениями), и в связи с этим их исследование представляет определенную значимость для целей настоящей работы.

Так, действующее арбитражное процессуальное законодательство прямо закрепляет возможность заключения сторонами соглашения по фактическим обстоятельствам.

Под соглашением по фактическим обстоятельствам в силу ч. 1 ст. 70 АПК РФ понимается достигнутое сторонами процесса соглашение в оценке обстоятельств в целом или в их отдельных частях. Признанные сторонами в результате данного соглашения обстоятельства принимаются судом в качестве фактов, не требующих дальнейшего доказывания (ч. 2 ст. 70 АПК РФ).

Соглашение по фактическим обстоятельствам - новелла АПК РФ - "произрастает" из категории признания фактов одной стороной: данным соглашением стороны реализуют свое право на признание отдельных фактов (процессуальное право). Вместе с тем соглашение по фактическим обстоятельствам имеет существенные отличия от признания фактов (признания одной из сторон обстоятельств, на которых другая сторона основывает свои требования или возражения). Эти отличия заключаются в следующем.

Во-первых, соглашение по фактическим обстоятельствам есть договор, который стороны вправе заключить как во внесудебном, так и в судебном порядке. В свою очередь признание фактов - это односторонний акт, осуществляемый в судебном порядке, то есть судебное признание формулируется на судебных заседаниях или в бумагах, специально адресованных суду; внесудебные признания (признания, содержащиеся в документах, адресованных иным лицам) подлежат доказыванию в общем порядке и учитываются наряду с другой информацией *(274).

Во-вторых, представитель стороны должен быть наделен полномочиями на заключение соглашения по фактическим обстоятельствам от имени представляемого лица, что специально оговаривается в доверенности, выдаваемой представляемым, или в ином документе, подтверждающем полномочия представителя (ч. 2 ст. 62 АПК РФ). В то же время полномочия представителя стороны на признание фактов от имени представляемого не требуют специального указания в доверенности *(275).

В-третьих, соглашение по фактическим обстоятельствам должно удостоверяться письменным заявлением каждой из сторон и заноситься в протокол судебного заседания (ч. 2 ст. 70 АПК РФ); в противном случае такое соглашение не будет иметь правовых последствий. Одностороннее признание фактов заносится арбитражным судом в протокол судебного заседания и удостоверяется подписями сторон. Таким образом, одностороннее признание фактов не требует письменного оформления, но в том случае, если оно изложено в письменной форме, приобщается к материалам дела (ч. 3 ст. 70 АПК РФ).

В-четвертых, обстоятельства, подтвержденные соглашением по фактическим обстоятельствам, принимаются судом в качестве фактов, не требующих дальнейшего доказывания сторонами (ч. 2 ст. 70 АПК РФ), тогда как одностороннее признание фактов освобождает другую сторону от необходимости доказывания таких обстоятельств (ч. 3 ст. 70 АПК РФ).

Необходимо отметить, что законом предусмотрено право арбитражного суда не принять признание стороной обстоятельств в том случае, если такое признание совершено в целях сокрытия определенных фактов или под влиянием обмана, насилия, угрозы, заблуждения (ч. 4 ст. 70 АПК РФ), то есть обязанностью суда является проверка признания. В отношении соглашения по фактическим обстоятельствам обязанность арбитражного суда по осуществлению такой проверки законом прямо не установлена, однако анализ ч. 5 ст. 70 АПК РФ позволяет сделать вывод о распространении данного правила и на случаи принятия арбитражным судом соглашения по фактическим обстоятельствам.

Объединяет соглашение по фактическим обстоятельствам и одностороннее признание фактов то, что обстоятельства, признанные и удостоверенные сторонами с соблюдением вышеуказанного порядка, в случае их принятия арбитражным судом не проверяются им в ходе дальнейшего производства по делу (ч. 5 ст. 70 АПК РФ).

Следует подчеркнуть, что процессуальный режим признанных обстоятельств (как соглашением сторон, так и односторонним актом) отличается от процессуального режима общеизвестных и преюдициально установленных обстоятельств: первые, освобождая заинтересованных лиц от доказывания в обычном порядке, считаются доказанными; вторые не только не нуждаются в доказывании, но и не могут оспариваться и опровергаться в данном процессе. Иными словами, обстоятельства, подтвержденные соглашением по фактическим обстоятельствам (как и одностороннее признание), могут быть опровергнуты при наличии доказательств того, что признание обстоятельств было совершено в целях сокрытия определенных фактов или под влиянием обмана, насилия, угрозы, заблуждения, что не было выявлено судом при принятии соглашения (или признания).

Некоторыми авторами признание фактов рассматривается как своего рода уступка, в силу чего ими делается вывод о том, что при наличии спора по фактическим обстоятельствам стороны могут заключить в арбитражном суде мировое соглашение, которое содержит признание факта одной или другой стороной *(276).

С таким утверждением согласиться нельзя, поскольку мировое соглашение всегда призвано воздействовать на материальное правоотношение сторон. Признание факта соглашением сторон есть соглашение по фактическим обстоятельствам, которое упрощает процедуру доказывания, способствует осуществлению задач судопроизводства (в частности, правильному и более скорому разрешению судом дела) и не может рассматриваться в качестве мирового соглашения.

Соглашение по фактическим обстоятельствам является процессуальным соглашением (см. о процессуальных соглашениях § 3.4 настоящей работы), оно касается только конкретных обстоятельств и не оказывает влияния на материальные права и обязанности сторон.

В некоторых случаях весьма схоже с соглашением по фактическим обстоятельствам внесудебное соглашение об урегулировании (см. о нем § 4.1 настоящей работы), которое стороны заключают при отсутствии между ними спора о праве. Это происходит, когда конфликт между сторонами возник в отношении конкретного обстоятельства, имеющего для них большую значимость. Например, стороны могут расходиться во взглядах на вопрос, соответствует ли поставка товара условиям договора либо отвечает ли предоставляемое оборудование необходимым требованиям и т.п.

Такого рода конфликты не являются спорами о праве и не могут передаваться на рассмотрение государственных судов, к полномочиям которых относится рассмотрение споров о праве. Вместе с тем запрета на передачу такого рода споров на рассмотрение третейского суда российское законодательство не содержит *(277). Единственным "подводным камнем" в такой ситуации выступает возможность смешения дел об установлении фактического обстоятельства, которые могут рассматриваться третейским судом, и дел об установлении факта, имеющего юридическое значение, традиционно относящихся к компетенции только государственных судов (см. о них § 9.1 настоящей работы).

Однако, думается, такого рода конфликты достаточно редко передаются на рассмотрение третейского суда (арбитража), гораздо чаще эти споры урегулируются посредством примирения, положительным результатом которого выступает соглашение об урегулировании. Не являясь процессуальным соглашением (по причине отсутствия судебного процесса) внесудебное соглашение об урегулировании в целом схоже с соглашением по фактическим обстоятельствам: оно касается конкретных фактических обстоятельств и само по себе не влечет гражданско-правовых последствий для сторон гражданского правоотношения.

 

§ 4.4. Соглашение о распределении судебных расходов

 

Непосредственно взаимосвязан с институтом мирового соглашения институт распределения судебных расходов между сторонами, который в новейшем процессуальном законодательстве претерпел определенные изменения по сравнению с ранее действующим законодательством.

Прежде всего необходимо отметить существующие отличия между положениями, закрепленными ГПК РФ, и положениями, предусмотренными АПК РФ, ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" и ФЗ "О третейских судах в Российской Федерации". Так, ч. 4 ст. 110 АПК РФ, п. 1 ст. 59 ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)", п. 1 ст. 16 ФЗ "О третейских судах в Российской Федерации" прямо предусматривают возможность сторон судебного разбирательства заключить соглашение о распределении судебных расходов (или соответственно расходов, связанных с разрешением дела в третейском суде). Несколько иные положения закреплены в ГПК РФ: по общему правилу решение о распределении между сторонами судебных расходов принимает суд, однако ч. 2 ст. 101 ГПК РФ предусматривает исключение из этого правила, устанавливая возможность сторон мирового соглашения самостоятельно определить порядок распределения между ними судебных расходов.

Допуская возможность распределения судебных расходов по соглашению сторон, законодатель тем самым установил право лиц, участвующих в деле, распределить судебные расходы по достигнутому ими соглашению, которое может предусматривать отличные от общих правила. Наличие такого соглашения обязывает суд распределить судебные расходы в соответствии с установленным в нем порядком, что находит отражение в судебном акте.

Ранее действовавшим гражданским процессуальным законодательством и арбитражным процессуальным законодательством под судебными расходами понимались:

1) государственная пошлина, которая согласно ст. 13 Налогового кодекса РФ является федеральным сбором, и представляет собой обязательный взнос, взимаемый с организаций и граждан, обратившихся в государственный суд, и имеет своим назначением компенсацию расходов государства на осуществление правосудия *(278);

2) судебные издержки, связанные с рассмотрением дела.

К судебным издержкам закон прямо относил суммы, подлежащие выплате за проведение экспертизы, назначенной арбитражным судом, вызов свидетеля, осмотр доказательств на месте, расходы по розыску ответчика, а также расходы, связанные с исполнением судебного акта (ст. 86 ГПК РСФСР 1964 г., ст. 89 АПК РФ 1995 г.).

Согласно действующему процессуальному законодательству состав судебных расходов не изменился (ст. 88 ГПК РФ, ст. 101 АПК РФ). Однако состав судебных издержек значительно расширился. Теперь он включает в себя не только денежные суммы, подлежащие выплате экспертам, свидетелям, специалистам и переводчикам, расходы, связанные с проведением осмотра доказательств на месте, расходы, понесенные лицами, участвующими в деле, в связи с рассмотрением дела в арбитражном суде, но и расходы на оплату услуг представителя (ст. 94 ГПК РФ, ст. 106 АПК РФ).

Действующее законодательство относит к расходам, связанным с разрешением спора в третейском суде, затраты, которые несут стороны, обратившиеся за разрешением спора в третейский суд. Учитывая, что третейский суд не является государственным судом, никакие средства, взимаемые в связи с разрешением спора в третейском суде, нельзя рассматривать в качестве налога, государственного сбора или государственной пошлины: деятельность третейского суда не финансируется государством, поэтому суду необходимы средства, которые позволяют ему осуществлять судопроизводство. Размер таких расходов устанавливается регламентами самих третейских судов.

Платежи, связанные с разрешением спора в третейском суде и уплачиваемые сторонами этого спора, идут прежде всего непосредственно на обеспечение деятельности и покрытие затрат третейского суда. В соответствии с п. 1 ст. 15 ФЗ "О третейских судах в Российской Федерации" расходы, связанные с разрешением спора в третейском суде включают в себя: гонорар третейских судей; расходы, понесенные третейскими судьями в связи с участием в третейском разбирательстве, в том числе расходы на оплату проезда к месту рассмотрения спора; суммы, подлежащие выплате экспертам и переводчикам; расходы, понесенные третейскими судьями в связи с осмотром и исследованием письменных и вещественных доказательств на месте их нахождения; расходы, понесенные свидетелями; расходы на оплату услуг представителя стороной, в пользу которой состоялось решение третейского суда; расходы на организационное, материальное и иное обеспечение третейского разбирательства (вознаграждение секретариата суда, расходы на аренду помещения, организацию делопроизводства, техническое обеспечение, эксплуатационные услуги, почтовые расходы и т.п.); иные расходы, определяемые третейским судом *(279).

Несмотря на существенные отличия судебных расходов от расходов, связанных с разрешением спора в третейском суде, по своей экономической сути и составу они в определенной степени совпадают. Судебные расходы и расходы, связанные с разрешением спора в третейском суде, состоят из:

- общих расходов, необходимых для осуществления судопроизводства в государственном суде (государственная пошлина) или в третейском суде (это, как правило, гонорары третейских судей, докладчиков, расходы на организационное, материальное и иное обеспечение третейского разбирательства);

- дополнительных расходов, связанных с разбирательством конкретного дела в суде (денежные выплаты содействующим осуществлению судопроизводства участникам процесса: экспертам, свидетелям и переводчикам *(280), расходы, связанные с осмотром и исследованием доказательств на месте, и др.);

- сопутствующих расходов (расходы на оплату услуг представителей, возникшие в связи с судебным разбирательством).

Предусматривая уплату судебных расходов (расходов, связанных с разрешением спора в третейском суде), закон имеет в виду побудить стороны воздерживаться от заявления необоснованных требований и ходатайств. Истец, заявивший неосновательный иск, несет убытки, связанные с невозмещением ему судебных расходов (расходов, связанных с разрешением спора в третейском суде); ответчик, по вине которого заявлен иск, принуждается не только к исполнению обязанности, но и, сверх того, к оплате судебных расходов (расходов, связанных с разрешением спора в третейском суде).

Уплата общих расходов, необходимых для осуществления судопроизводства, является процессуальной обязанностью заинтересованных в деле лиц, их обязанностью, прямо закрепленной процессуальным законодательством.

Стороны вправе заключить соглашение о распределении судебных расходов (расходов, связанных с разрешением спора в третейском суде), однако оно не может содержать в себе правила, которые противоречат нормам процессуального закона. Например, недопустимо по соглашению о распределении судебных расходов возлагать обязанность по уплате государственной пошлины на лицо, освобожденное от ее уплаты законом; такое соглашение не имеет правовой силы как противоречащее процессуальному закону *(281).

Соглашение о распределении общих расходов, необходимых для осуществления судопроизводства, и дополнительных расходов, связанных с разбирательством конкретного дела, является процессуальным соглашением, которое подчиняется императивно установленным правилам процессуального закона.

Несколько иную характеристику будет иметь соглашение о распределении расходов в части, касающейся распределения между сторонами сопутствующих расходов.

Обязанность по оплате услуг представителя возникает у представляемого лица в силу гражданско-правового договора, и, следовательно, она является не публичной обязанностью, а обязанностью, вытекающей из частных (гражданских) правоотношений. В том случае, если стороны договорятся освободить от исполнения данной обязанности лицо, которому эти услуги были оказаны, и возложить эту обязанность на лицо, которое было "повинно" в возбуждении судебного процесса, они вправе заключить гражданско-правовую сделку по переводу долга. Такая сделка в силу ст. 391 ГК РФ допустима лишь с согласия кредитора (представителя стороны); она не может рассматриваться в качестве соглашения о распределении судебных расходов.

По смыслу ст. 100 ГПК РФ, ч. 2 ст. 110 АПК РФ к судебным издержкам по оплате услуг представителя относятся те расходы, которые уже понесены стороной. Следовательно, в соглашении о распределении судебных расходов в части, касающейся распределения между сторонами сопутствующих расходов, речь может идти о возмещении той суммы расходов, которая уже выплачена представителю, но не той, которую представляемый только собирался уплатить.

В действующем процессуальном законодательстве реализуется принцип возмещения правой стороне в споре всех понесенных ею расходов, связанных со вступлением либо с привлечением ее в судебный процесс, за счет неправой стороны в споре. В связи с этим, несмотря на то, что расходы по оплате услуг представителя возникают у сторон вследствие исполнения гражданско-правового договора, упомянутые расходы рассматриваются как непосредственно связанные с рассмотрением дела в суде, приравниваются к расходам из публичных оснований и возмещаются с соблюдением предусмотренных процессуальным законодательством правил.

Таким образом, соглашение о распределении судебных расходов в части, касающейся распределения между сторонами сопутствующих расходов, также является процессуальным соглашением, подчиненным требованиям процессуального закона. Следовательно, соглашение о распределении судебных расходов в целом является процессуальным соглашением.

Упомянутое соглашение может входить в мировое соглашение в качестве одного из условий - действующее законодательство допускает, что вопрос распределения судебных расходов может быть урегулирован сторонами в мировом соглашении (ч. 2 ст. 101 ГПК РФ; ч. 3 ст. 140 АПК РФ; п. 1 ст. 59 ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)"). Однако включение в мировое соглашение названного процессуального соглашения не меняет правовую природу самого мирового соглашения - оно как было, так и остается по сути гражданско-правовой сделкой. Условие (соглашение) о распределении судебных расходов, включенное в мировое соглашение, представляет собой "дань" процессуальной форме заключения мирового соглашения.

Н.М. Серегина считает целесообразным внести в процессуальное законодательство норму, закрепляющую возможность заключения дополнительного мирового соглашения в том случае, если участники мирового соглашения не предусмотрели порядка распределения судебных расходов (расходов, связанных с разрешением дела в третейском суде), а суд не решил этот вопрос в определении об утверждении мирового соглашения *(282). Однако, по приведенным выше соображениям с такой точкой зрения трудно согласиться.

Если в мировом соглашении отсутствует условие о распределении судебных расходов (расходов, связанных с разрешением дела в третейском суде), суд разрешает этот вопрос в общем порядке при утверждении мирового соглашения (ч. 2 ст. 101 ГПК РФ, ч. 3 ст. 140 АПК РФ, п. 1 ст. 59 ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)", п. 1 ст. 16 ФЗ "О третейских судах в Российской Федерации).

Кроме того, АПК РФ предусматривает, что в случае отсутствия в мировом соглашении условия о распределении судебных расходов арбитражный суд, распределяя судебные расходы:

- должен возвратить истцу из федерального бюджета половину уплаченной государственной пошлины, за исключением случаев, если мировое соглашение заключено в процессе исполнения судебного акта арбитражного суда (ч. 7 ст. 141 АПК РФ) *(283);

- не может руководствоваться принципом возмещения судебных расходов правой стороне в споре за счет неправой, поскольку данный принцип применим лишь в том случае, когда дело рассмотрено по существу. При заключении мирового соглашения производство по делу прекращается, поэтому арбитражный суд не вправе оценивать фактические обстоятельства дела и, как правило, не может определить сторону, "виновную" в возникновении спора, и возложить на нее возмещение расходов, то есть суд не вправе признать истца правой стороной, а ответчика - неправой, исходя, например, из факта предъявления иска истцом и согласия ответчика на заключение мирового соглашения, либо, напротив, признать правоту ответчика, объясняя это тем, что по условиям мирового соглашения истец отказался от исковых требований.

С учетом сказанного представляется недостаточно обоснованной позиция Е.В. Пилехиной, предлагающей распределять судебные расходы "пропорционально размеру удовлетворенных требований", а при затруднениях в использовании данного способа - "руководствоваться субъективным оценочным критерием и распределять по своему усмотрению расходы по государственной пошлине" *(284). Ошибочной является и судебная практика, избравшая путь распределения расходов "пропорционально размеру удовлетворенных требований" *(285), поскольку при заключении мирового соглашения спор по существу не разрешается и, следовательно, нет оснований говорить об удовлетворенных требованиях.

По делам о банкротстве в практике имеет место позиция, согласно которой при отсутствии в заключенном мировом соглашении условия о распределении расходов, связанных с проведением процедур банкротства, они относятся на должника. Обосновывается это тем, что "возбуждение дела о банкротстве является следствием невыполнения своих обязательств должником" *(286). Однако, думается, такое "наказание" должника нельзя признать правильным.

С практической точки зрения наиболее приемлемым решением данного вопроса будет суду предложить сторонам соглашением распределить между ними понесенные судебные расходы. В том случае, если стороны по своим соображениям этого не сделали, думается, суду надлежит распределять данные расходы между субъектами мирового соглашения поровну *(287).

 

§ 4.5. Соглашение, заключаемое по спорам, возникающим из административных и иных публичных правоотношений

 

Соглашением, которое нередко отождествляют с мировым, является соглашение, заключаемое по спорам, возникающим из административных и иных публичных правоотношений. Возможность заключения такого соглашения прямо предусмотрена ст. 190 АПК РФ, устанавливающей, что споры, возникающие из административных и иных публичных правоотношений, могут быть урегулированы сторонами по правилам, установленным в гл. 15 АПК РФ, путем заключения соглашения или с использованием других примирительных процедур, если иное не установлено федеральным законом.

Анализу правовой природы названного соглашения, по-видимому, должно предшествовать рассмотрение вопроса о допустимости мирового соглашения по спорам, возникающим из административных и иных публичных правоотношений.

Учитывая, что гражданско-правовые сделки направлены на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей, то есть на создание правовых последствий в сфере гражданского оборота (ст. 153 ГК РФ), заключение мировой сделки, как гражданско-правовой сделки, возможно лишь в частных (гражданско-правовых) отношениях. Субъектами сделок (в том числе мировых сделок) могут выступать лишь юридически равные субъекты - граждане, юридические лица, государственные и муниципальные образования, когда они вступают в гражданский оборот.

Участники административных, финансовых, налоговых, таможенных и иных публичных отношений юридически не равны, находятся в отношениях власти и подчинения, поскольку в этих отношениях в качестве одной из сторон выступают государство и его органы, которые обладают властной компетенцией, позволяющей им издавать акты, обязательные для другой стороны соответствующих отношений.

Мировая сделка (в том числе судебная мировая сделка - мировое соглашение), как институт гражданского права, допускается, как было сказано ранее, только в отношениях, основанных на принципах равенства. Мировая сделка невозможна между субъектами публичных отношений; совершение гражданско-правовой сделки между субъектами этих отношений противоречит самой их природе *(288).

С учетом этого в постановлении Пленума ВАС РФ от 31 октября 1996 г. N 13 "О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в суде первой инстанции" нашла свое отражение позиция недопустимости мировых соглашений по спорам, возникающим из административных и иных публичных правоотношений. В п. 12 названного постановления прямо закреплено, что не допускается заключение мирового соглашения по делам, возникающим из административно-правовых отношений *(289). Судебно-арбитражная практика восприняла данный подход.

Основываясь на положениях названного постановления Пленума ВАС РФ, при рассмотрении требования отделения Пенсионного фонда РФ к профкому акционерного общества о взыскании заниженного фонда оплаты труда и штрафа, арбитражный суд признал неправомерным заключение мирового соглашения по делу, указав на недопустимость заключения мировых соглашений по делам, возникающим из административно-правовых отношений *(290).

В другом случае арбитражный суд отказал в утверждении мирового соглашения по делу о взыскании пеней за просрочку платежей за загрязнение окружающей природной среды, обоснованно ссылаясь на недопустимость заключения мирового соглашения по спорам, возникающим из административно-правовых отношений *(291).

Вместе с тем в период, когда Пленум ВАС РФ рекомендовал арбитражным судам исходить из невозможности заключения мирового соглашения по рассматриваемой категории дел, в литературе велась дискуссия о допустимости мировых соглашений по спорам, возникающим в сфере административных (публичных) правоотношений.

В частности, сторонником допустимости мировых соглашений по делам в сфере административных (публичных) отношений выступает В.С. Анохин. В обоснование своей позиции он приводит ситуацию, когда "нарушитель административных норм... признает свою вину, не имел умысла при совершении обнаруженных правонарушений, готов немедленно уплатить часть надлежащей суммы, а государственный орган согласен на такую уступку" *(292).

Однако автор не учитывает тот факт, что наличие или отсутствие умысла при совершении правонарушения, вина и иные подлежащие установлению обстоятельства должны исследоваться и оцениваться в процессе разбирательства спора для целей вынесения законного, обоснованного и мотивированного судебного акта, тогда как заключение мирового соглашения предусматривает прекращение спора между сторонами, отпадение потребности в судебном разбирательстве.

Большинство авторов придерживаются иной точки зрения - о невозможности заключения мирового соглашения по спорам, возникающим из публичных отношений, - исходя, в частности, из того, что императивный метод регулирования, присущий публичным отношениям, не допускает усмотрения сторон и, следовательно, лишает их возможности заключить мировое соглашение.

Например, по делу, возбужденному на основании требования налоговой инспекции о взыскании с государственного унитарного предприятия недоимки и пеней по налогу на добавленную стоимость, было заключено мировое соглашение *(293). Признавая данное мировое соглашение утвержденным в нарушение закона, суд кассационной инстанции указывал следующее.

При применении нормы ч. 3 ст. 139 АПК РФ необходимо исходить из того, что государственные и иные органы, используя примирительные процедуры, не вправе выходить за пределы полномочий, предоставленных им нормативными правовыми актами, регулирующими их деятельность (п. 17 постановления Пленума ВАС РФ от 9 декабря 2002 г. N 11 "О некоторых вопросах, связанных с введением в действие Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации" *(294)).

Статьей 31 и иными статьями Налогового кодекса РФ не предусмотрено право налогового органа на заключение мирового соглашения в связи с уплатой налогов. Изменение срока уплаты налога и сбора допускается органами, уполномоченными принимать такое решение; налоговые органы к таковым не относятся (ст. 63 Налогового кодекса РФ). Вследствие этого суд сделал вывод о том, что мировое соглашение заключено налоговым органом с превышением полномочий, установленных налоговым законодательством.

Такая позиция представляется верной и по иным причинам. Публично-правовые обязанности, например, обязанность по уплате налога, представляют собой односторонние обязанности субъекта перед государством (отношения власти и подчинения, где субъект является лишь обязанным лицом). Следовательно, заключение взаимной возмездной гражданско-правовой сделки в отношении исполнения односторонней публично-правовой обязанности недопустимо. Рассмотренный В.С. Анохиным случай может рассматриваться как признание ответчиком заявленных требований, но заключение мирового соглашения в данном случае невозможно.

После принятия новой редакции АПК РФ, в ст. 190 которого прямо предусмотрена возможность заключения соглашения по спорам, возникающим из административных и иных публичных правоотношений (далее - соглашение по спору из публичных правоотношений), дискуссия разгорелась с новой силой. Некоторые авторы высказывают мнение о недопустимости применения указанной статьи на практике; другие говорят о том, что применение этой статьи напрямую связано с категорией дела, следовательно, статья имеет ограниченное действие; иные, признавая соглашения по спору из публичных правоотношений одним из видов мирового соглашения, говорят о допустимости мирового соглашения лишь в отдельных случаях; имеют место и суждения о том, что препятствий для использования данного соглашения не имеется.

Прежде всего надо отметить, что понятие "соглашение по спору из публичных правоотношений" не тождественно понятию "мировое соглашение". В поддержку данного мнения следует сказать, что законодатель в контексте ст. 190 АПК РФ не употребляет термин "мировое соглашение", а закрепляет возможность участников публичного правоотношения заключить именно "соглашение" по правилам, установленным гл. 15 АПК РФ (на это, в частности, указывают А.И. Бабкин и Т.А. Звечаровская *(295)). Таким образом, законодатель не рассматривает названные понятия как тождественные.

Все сказанное не позволяет согласиться с мнением В.В. Блажеева, который не высказывает возражений по поводу того, что по общему правилу обязанности, вытекающие из публично-правовых отношений, не могут изменяться мировым соглашением. Вместе с тем, отождествляя понятия "мировое соглашение" и "соглашение по спору из публичных правоотношений" и опираясь на предусмотренную ст. 190 АПК РФ возможность заключения соглашений по спору из публичных правоотношений, В.В. Блажеев делает неожиданный вывод о том, что нельзя рассматривать мировое соглашение как гражданско-правовой договор. С его точки зрения, уместной будет более широкая трактовка мирового соглашения: это "любое соглашение, согласно которому стороны на взаимовыгодных условиях в пределах предоставленных им полномочий ликвидируют спор, что влечет прекращение производства по делу" *(296).

Думается, что с предложенной В.В. Блажеевым трактовкой мирового соглашения согласиться нельзя, поскольку соглашения по спору из публичных правоотношений имеют иную сущность, нежели мировые соглашения.

Разъясняя положения АПК РФ, касающиеся возможности сторон заключить соглашение по спору из публичных правоотношений, Пленум ВАС РФ указал, что в этом случае применяется правило об утверждении мирового соглашения. Было также отмечено, что соглашение по спору из публичных правоотношений не может быть утверждено арбитражным судом, если оно нарушает права и законные интересы других лиц и его положения противоречат закону. Кроме того, указывалось в постановлении, при применении нормы ст. 190 АПК РФ арбитражным судам необходимо исходить из того, что государственные и иные органы, используя примирительные процедуры, не вправе выходить за пределы полномочий, предоставленных им нормативными правовыми актами, регулирующими их деятельность *(297).

Пожалуй, в качестве примера соглашения по спору из публичных правоотношений можно рассмотреть следующий случай.

Общество заявило требование о признании недействительным конкретного пункта резолютивной части решения инспекции МНС РФ, касающегося взыскания с общества доначисленных сумм налогов и пеней за несвоевременную их уплату *(298).

При рассмотрении спора в суде первой инстанции обществом были представлены дополнительные документы, на основании которых инспекцией был произведен перерасчет спорных сумм. Фактически эти документы позволили инспекции уменьшить сумму подлежащих взысканию налогов.

Общество согласилось с суммой одного из спорных налогов (налога на добавленную стоимость), исчисленной в результате корректировки по дополнительно представленным материалам, о чем был подписан протокол согласования.

Поскольку подписанный сторонами протокол согласования не был должным образом исследован арбитражным судом и не получил надлежащей правовой оценки, и правильность расчета подлежащей взысканию суммы налога также не была проверена, вынесенные по делу судебные акты были отменены, а дело направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Таким образом, достигнутое сторонами соглашение, направленное на урегулирование спора и в определенной мере содействующее арбитражному суду в вынесении правосудного решения, не достигло поставленной цели.

Сопоставительный анализ позволяет выделить определенные черты сходства соглашения по спору из публичных правоотношений с:

- отказом от иска/признанием иска (подробно об отказе от иска и признании иска будет сказано в § 10.3 настоящей работы);

- соглашением по фактическим обстоятельствам;

- мировым соглашением.

По существу соглашение по спору из публичных правоотношений очень близко к отказу от иска или признанию иска (по мотиву вывода заявителя о необоснованности его требования или признания ответчиком обоснованности требований), к которому стороны пришли путем заключения соглашения. В силу этого для заключения соглашения по спору из публичных правоотношений представители сторон, по всей вероятности, должны обладать полномочиями на отказ от иска или на признание иска от имени представляемого лица, что специально оговаривается в доверенности, выдаваемой представляемым, или ином в документе, подтверждающем полномочия представителя (ч. 2 ст. 62 АПК РФ).

В соглашении по спору из публичных правоотношений стороны могут признать определенный факт и согласовать материально-правовые последствия установления данного факта. Например, налоговый орган и налогоплательщик в соглашении по спору из публичных правоотношений могут указать на факт выявления имевшей место ранее переплаты налогов и в качестве последствия установления данного обстоятельства - ее зачет налоговым органом в счет имеющейся задолженности налогоплательщика.

Разграничить соглашения по спору из публичных правоотношений и соглашения по фактическим обстоятельствам можно по объекту: объектом первого являются материально-правовые последствия, объектом второго - конкретное фактическое обстоятельство (или несколько обстоятельств), имеющее значение для рассматриваемого дела.

Сходство между мировым соглашением и соглашением по спору из публичных правоотношений можно обнаружить в том, что оба они заключаются между сторонами уже существующего правоотношения (соответственно гражданского или публичного) и утверждаются арбитражным судом по правилам гл. 15 АПК РФ; кроме того, для их подписания представители сторон должны обладать необходимыми полномочиями.

Вместе с тем в отличие от мирового соглашения соглашение по спору из публичных правоотношений не включает в себя гражданско-правовую сделку (мировую сделку), носящую возмездный характер; его стороны не вправе отказаться от императивно установленного законом способа защиты (например, публичный орган не вправе снизить размер штрафа, сумма которого императивно закреплена в законе); его утверждение в большинстве случаев не будет основанием для прекращения производства по делу - суд рассмотрит дело по существу с учетом достигнутой сторонами договоренности.

Анализ новеллы арбитражного процессуального закона, касающейся возможности сторон публичного правоотношения заключить соглашение при разбирательстве спора в арбитражном суде, позволяет провести вполне определенную аналогию с конструкцией, которая использовалась в АПК РФ 1992 г.

В частности, ст. 106 данного Кодекса предусматривалось, что решение принимается арбитражным судом с учетом достигнутого сторонами соглашения, если оно не противоречит законодательству, фактическим обстоятельствам и материалам дела.

Так, по одному из дел Президиумом ВАС РФ было установлено, что при рассмотрении иска о взыскании долга и процентов за пользование чужими денежными средствами стороны заявили о возможности заключения соглашения *(299). Арбитражный суд счел, что таким образом истец заявил отказ от иска и, руководствуясь нормами АПК РФ 1992 г., действовавшего в период рассмотрения спора, отказал в удовлетворении иска.

Отменяя принятое решение, Президиум ВАС РФ указывал, что в нарушение требований арбитражного процессуального законодательства суд не проверил соответствие соглашения требованиям закона, фактическим обстоятельствам и материалам дела, а кроме того, достигнутое сторонами соглашение не было изложено в резолютивной части решения.

По другому делу Президиум ВАС РФ оставил без изменения решение суда первой инстанции, которое было принято с учетом соглашения сторон, признанного соответствующим фактическим обстоятельствам дела и взаимоотношениям сторон *(300).

Комментируя норму ст. 106 АПК РФ 1992 г., специалисты в области арбитражного процессуального права отмечали прежде всего различия последствий заключения такого соглашения и мирового соглашения, заключаемого в суде общей юрисдикции. Подчеркивалось, что в отличие от предусмотренного ГПК РСФСР 1964 г. мирового соглашения, по утверждении которого судом производство по делу прекращается, соглашение, достигнутое сторонами в процессе разрешения дела в арбитражном суде, не означает прекращения дела - дело рассматривается по существу, и по нему выносится решение *(301). Впоследствии законодатель отказался от такого соглашения, и в АПК РФ 1995 г. появились специальные нормы, регламентирующие заключение именно мирового соглашения.

 

§ 4.6. Соглашение, заключаемое в процессе реструктуризации кредитных организаций

 

Нельзя обойти вниманием соглашение, определяемое ст. 23 ФЗ "О реструктуризации кредитных организаций" как "мировое соглашение при реструктуризации кредитных организаций".

В.М. Шерстюк, анализируя нормы ФЗ "О реструктуризации кредитных организаций", делает вывод о том, что "мировое соглашение, заключаемое при реструктуризации кредитной организации, по своей правовой природе является самостоятельным институтом, существенно отличающимся от мирового соглашения: в традиционном понимании" *(302).

В обоснование своего вывода ученый указывает, в частности, на то, что в отличие от мирового соглашения, заключаемого в исковом производстве, условия которого вырабатывают и решение о заключении которого принимают стороны материально-правового правоотношения, условия соглашения о реструктуризации вырабатывает и решение о заключении в интересах должника принимает Агентство по реструктуризации кредитных организаций. Кроме того, В.М. Шерстюк подчеркивает, что в отличие от мирового соглашения, заключаемого в период прохождения судебного процесса в арбитражном суде, соглашение при реструктуризации кредитной организации вырабатывается и заключается сторонами до обращения в арбитражный суд. Существенно разнятся и последствия утверждения рассматриваемых соглашений арбитражным судом: в случае заключения мирового соглашения в исковом производстве производство по делу прекращается; утверждение соглашения при реструктуризации кредитной организации таких последствий не порождает *(303).

Таким образом, мировое соглашение в исковом производстве и соглашение, заключаемое в процессе реструктуризации кредитных организаций, имеют различную правовую природу и различное назначение. Сходство же между названными соглашениями обнаруживают лишь в том, что "и то и другое должно быть оформлено в письменной форме; и в том и другом закреплено волеизъявление субъектов, участвующих в его заключении; перед утверждением каждого из них арбитражный суд обязан проверить, не противоречат ли оно закону и не нарушает ли интересы других лиц; оба мировых соглашения утверждаются определением арбитражного суда, одинаково оформляется и отказ арбитражного суда в утверждении мирового соглашения" *(304).

Рассматривает заключаемое в процессе реструктуризации кредитной организации соглашение как самостоятельный правовой институт и А. Ерш, указывая, что оно существенно отличается и от мирового соглашения, заключаемого в рамках банкротства *(305). Эти отличия автор видит в следующем.

Во-первых, при реструктуризации решение о заключении такого соглашения со стороны должника принимается Агентством по реструктуризации кредитных организаций, должник не участвует в выработке условий реструктуризации; при заключении мирового соглашения в процессе банкротства решение от имени должника принимается руководителем должника (либо арбитражным управляющим). Со стороны кредиторов решение о реструктуризации или о банкротстве принимает объединение кредиторов *(306).

Во-вторых, законодательство по-разному определяет цели названных соглашений: при реструктуризации целью является преодоление финансовой неустойчивости и восстановление платежеспособности кредитной организации (ст. 2 ФЗ "О реструктуризации кредитных организаций"); целью мирового соглашения по делу о несостоятельности закон называет прекращение производства по делу (ст. 2 ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)".

В-третьих, при заключении мирового соглашения в процессе по делу о несостоятельности учитываются требования только тех кредиторов, которые подтверждены судебными решениями и внесены в реестр требований; при заключении соглашения в процессе реструктуризации учитывается общее количество требований кредиторов вне зависимости от факта подтверждения требований судебными актами.

В-четвертых, соглашение, заключаемое в процессе реструктуризации кредитной организации, следует рассматривать как внесудебную процедуру реструктуризации обязательств кредитной организации, в отличие от мирового соглашения по делу о несостоятельности, которое закон относит к одной из процедур банкротства.

Упомянутые, а также некоторые иные отличия *(307) приводятся различными авторами в обоснование вывода о том, что соглашение, предусмотренное ФЗ "О реструктуризации кредитных организаций", не может быть отнесено к числу гражданско-правовых договоров *(308). Данное соглашение одними авторами предлагается рассматривать в качестве "административного договора", под которым понимается "соглашение между субъектами как гражданского, так и публичного права, содержание которого носит частноправовой характер, но порядок заключения, изменения, расторжения или признания недействительным выходит или может выходить за рамки, установленные гражданским правом, и регулируется непосредственно соответствующим законом" *(309). Другие авторы относят названное соглашение к мероприятиям по реструктуризации обязательств кредитной организации *(310). Третьи рассматривают соглашение при реструктуризации как механизм комплексного урегулирования задолженности банка перед всеми группами кредиторов с соблюдением очередности, установленной гражданским законодательством *(311).

Тот факт, что рассматриваемое соглашение заключается до возбуждения судебной процедуры, позволил авторам сделать вывод о том, что "заявление об утверждении мирового соглашения может быть самостоятельным предметом рассмотрения арбитражного суда" *(312). В других случаях указывается на то, что упомянутое соглашение подлежит рассмотрению и утверждению в арбитражном суде "вне какого-либо имущественного спора, переданного на его рассмотрение... законодатель фактически возложил на арбитражный суд функцию контроля за соответствием условий договора (мирового соглашения) закону и иным правовым актам и отсутствием нарушения прав третьих лиц" *(313).

Думается, однозначно можно утверждать, что соглашение, заключаемое в процессе реструктуризации кредитных организаций, нельзя рассматривать в качестве разновидности мирового соглашения, поскольку оно заключается до возбуждения производства по делу, и только после его заключения стороны обращаются в арбитражный суд. Нельзя рассматривать соглашение, заключаемое при реструктуризации кредитных организаций, и в качестве внесудебной мировой сделки, поскольку оно заключается с участием субъектов публичных отношений и, следовательно, не является гражданско-правовой сделкой *(314).

С учетом сказанного соглашение, заключаемое при реструктуризации кредитных организаций, представляет собой самостоятельное правовое явление, обозначение которого как "мирового соглашения" можно рассматривать лишь в качестве условного. Данное соглашение не представляет интереса для целей настоящей работы и далее не будет в ней рассматриваться.

 

§ 4.7. Третейская запись (компромисс)

 

Особую значимость для целей настоящей работы представляет анализ правовой природы такого соглашения, как третейская запись (компромисс), которое, в частности, К.П. Победоносцев относил к особому виду мировой сделки *(315).

Третейская запись является одним из видов арбитражных соглашений, правовая природа которых является предметом горячих дискуссий. Высказываемые в отношении правовой природы арбитражных соглашений мнения могут быть условно разделены на четыре основные группы, среди которых принято выделять суждения о договорной, процессуальной, смешанной и автономной природе арбитражных соглашений *(316).

Сторонники понимания арбитражного соглашения как обычного гражданско-правового договора признают, что оно порождает для сторон гражданско-правовые обязанности, в том числе обязанность подчиниться решению, вынесенному арбитражем.

Приверженцы процессуальной теории рассматривают арбитражное соглашение в качестве соглашения процессуального характера, направленного на исключение юрисдикции государственного суда.

Концепция смешанной природы арбитражных соглашений признается более привлекательной по той причине, что позволяет учитывать как материально-правовые, так и процессуальные элементы *(317). Согласно этой теории арбитражное соглашение рассматривается как гражданско-правовой договор, порождающий в том числе процессуальные последствия.

Сторонники автономной теории, напротив, не признают арбитражное соглашение гражданско-правовым договором, поскольку ни один гражданско-правовой договор (даже sui generis) сам по себе не может порождать процессуальные последствия. С другой стороны, арбитражное соглашение не рассматривается и как соглашение в области процесса, поскольку арбитраж выходит за рамки государственной юрисдикции.

Нельзя не согласиться с тем, что арбитражное соглашение обладает качественным своеобразием, однако, думается, положения отечественной доктрины позволяют рассматривать его в качестве гражданско-правовой сделки, направленной на защиту прав. В подтверждение обоснованности данного утверждения можно указать следующее.

Для целей настоящей работы важным представляется право сторон закрепить в договоре положение, согласно которому возникающие из данного договора споры подлежат совместному рассмотрению сторонами, а при недостижении согласия по вопросу урегулирования спора - передаче в компетентный суд. Такое положение не противоречит ст. 9 ГК РФ, устанавливающей, что гражданские права (в том числе и право на защиту) осуществляются гражданами и юридическими лицами по своему усмотрению. По существу названным положением стороны закрепляют возможность использования неюрисдикционной формы защиты прав, а при недостижении положительного результата - юрисдикционной формы защиты прав (о форме защиты прав см. § 1.3 настоящей работы).

Как уже было сказано, ГК РФ наделил субъектов гражданского правоотношения правом самостоятельно определять, в какой суд - государственный или третейский - они обратятся за защитой нарушенного субъективного гражданского права (ст. 11 ГК РФ). Иными словами, право выбора между юрисдикционными органами в рамках, допускаемых законом, принадлежит сторонам гражданского правоотношения.

В силу этого своим соглашением стороны могут не только установить форму защиты прав (неюрисдикционная или юрисдикционная); они вправе допускаемым законом образом конкретизировать (уточнить) юрисдикционную форму защиты прав. Положения арбитражного соглашения, как и само право на защиту, "активизируются" лишь в случае нарушения (оспаривания) субъективных гражданских прав или законных интересов стороны - участника гражданского правоотношения *(318). Сказанное позволяет относить арбитражное соглашение к гражданско-правовым сделкам, направленным на защиту прав.

О.Ю. Скворцов высказывает мнение, согласно которому отсутствие воздействия арбитражного соглашения на права и обязанности сторон не позволяет рассматривать эффект, производимый этим соглашением, как относящийся к гражданскому праву, а само арбитражное соглашение, как имеющее гражданско-правовой характер *(319). Однако, по изложенным выше соображениям о допустимости сделок, не порождающих движение правоотношения (см. об этом § 1.4 настоящей работы), с ним трудно согласиться.

Точка зрения автора настоящей работы, вероятно, в чем-то близка к позиции, обозначенной в курсе А.В. Дайси и выражающей интересы английской судебной и арбитражной практики, согласно которой арбитражное соглашение направлено не на установление взаимных прав и обязанностей сторон, а на регулирование метода, которым эти права и обязанности могут быть определены. Однако в указанном курсе арбитражное соглашение признается процессуальным соглашением. При этом, как подчеркивает А.И. Минаков, критикуя английскую доктрину, считается, что суды должны рассматривать вопросы, связанные с действительностью, юридической силой и толкованием арбитражного соглашения, не как процессуальные, а как материально-правовые *(320).

Арбитражное соглашение не является "процессуальным соглашением", и признаки, присущие "процессуальным соглашениям" (см. о них § 3.4 настоящей работы), не характеризуют арбитражное соглашение.

Арбитражное соглашение упоминается в процессуальных кодексах (АПК РФ и ГПК РФ), однако они не регламентируют ни порядок и форму его заключения, ни последствия несоблюдения формы арбитражного соглашения. Иными словами, арбитражное соглашение не отвечает второму признаку "процессуальных соглашений".

Закон РФ "О международном коммерческом арбитраже" воспроизводит норму ст. 7 Типового закона ЮНСИТРАЛ "О международном коммерческом арбитраже", согласно которой арбитражное соглашение должно быть облечено в письменную форму *(321). Аналогичное требование к форме арбитражного соглашения содержится и в п. 1 ст. 7 ФЗ "О третейских судах в Российской Федерации". Пункт 2 этой статьи названного Закона устанавливает, что несоблюдение простой письменной формы арбитражного соглашения влечет за собой признание его незаключенным. Такое правило целиком согласуется с положениями ст. 162 ГК РФ, определяющей последствия несоблюдения простой письменной формы гражданско-правовых сделок *(322).

Проверяя арбитражное соглашение, суд должен установить, что арбитражное соглашение действительно, не утратило силу и может быть исполнено. Б.Р. Карабельников, комментируя Нью-Йоркскую конвенцию "О признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений" 1958 г., отмечает, что "под "недействительностью" обычно имеется в виду очевидный дефект воли или безусловное отсутствие полномочий на представление стороны при подписании арбитражного соглашения, под "утратой силы" - прекращение действия арбитражного соглашения, до этого действительного, по воле его сторон, под "неисполнимостью" - слишком неясная формулировка арбитражного соглашения, не позволяющая осуществить его на практике" *(323).

Нельзя не согласиться с позицией А.А. Костина, полагающего, что при определенных условиях недействительность арбитражного соглашения может быть предметом рассмотрения в государственном или третейском суде *(324). Не вызывает возражений допустимость изменения или расторжения арбитражного соглашения по воле обеих его сторон (по общим правилам изменения/расторжения обычного гражданско-правового договора).

Рассмотрение арбитражного соглашения в качестве "процессуального соглашения" представляется ошибочным и по той причине, что, заключенное сторонами, оно отвечает только их интересам (интересам защиты субъективных прав в случае их нарушения), поскольку для сторон важно обеспечить возможность защиты их прав наиболее быстрым и эффективным, с их точки зрения, образом *(325). Не имея целью оказание содействия осуществлению задач судопроизводства, арбитражное соглашение не отвечает и четвертому из указанных признаков "процессуальных соглашений".

В большинстве случаев арбитражное соглашение заключается сторонами до обращения с иском в государственный суд, то есть до момента возбуждения производства по делу. А при отсутствии нарушений прав контрагентами и нормальном исполнении обязанностей из основного контракта спор вовсе не будет иметь место, вследствие чего не возникнут ни судебный процесс, ни процессуальные правоотношения. Таким образом, арбитражное соглашение не отвечает первому упомянутому признаку "процессуальных соглашений".

Исключением из общего правила о заключении арбитражного соглашения в период до возникновения гражданско-правового спора между сторонами признается третейская запись (компромисс) *(326) - соглашение о передаче уже возникшего спора на рассмотрение третейского суда (арбитража).

В силу положений новейшего процессуального законодательства Российской Федерации совершить компромисс стороны вправе в ходе судебного разбирательства в государственном суде до принятия судебного акта, которым заканчивается рассмотрение дела по существу (ч. 3 ст. 3, ст. 222 ГПК РФ, п. 6 ст. 148 АПК РФ, п. 4 ст. 5 ФЗ "О третейских судах в Российской Федерации").

Несмотря на это, третейская запись не может рассматриваться в качестве "процессуального соглашения", поскольку третейская запись, как и иные виды арбитражного соглашения, не способствуют осуществлению задач судопроизводства, а изменяет (устанавливает, конкретизирует) форму защиты прав.

Являясь одним из видов арбитражных соглашений, компромисс не может рассматриваться в качестве мирового соглашения. Этот вывод подтверждается тем, что в отличие от мирового соглашения компромисс определяет или изменяет форму защиты прав, что не "в силах совершить" мировая сделка. То обстоятельство, что компромисс заключается в период после возникновения спора между сторонами гражданского правоотношения, не меняет его сущности.

Вопрос о том, влечет ли арбитражное соглашение (в том числе и компромисс) за собой процессуальные последствия, до сих пор не решен правоведами однозначно.

Мыслится, что непосредственно арбитражное соглашение не влечет процессуальные последствия, как и непосредственно мировое соглашение (см. об этом § 3.4 настоящей работы). Наличие арбитражного соглашения дает основание ответчику (по АПК РФ - любой стороне) заявить возражение относительно рассмотрения и разрешения конкретного спора в государственном суде. Установив действительность арбитражного соглашения, которое не утратило силу и может быть исполнено, государственный суд по сути признает отсутствие у него компетенции на рассмотрение этого спора. Отсутствие в этом случае у государственного суда полномочий на рассмотрение и разрешение спора влечет за собой процессуальные последствия в виде оставления искового заявления без рассмотрения (ст. 222 ГПК РФ, ч. 5 ст. 148 АПК РФ).

 

Часть II. Совершение мировой сделки в коммерческом обороте. Отличия внесудебных и судебных мировых сделок

 

Глава 5. Значение мировой сделки в коммерческом обороте. Заключение договора, опосредующего мировую сделку

 

§ 5.1. Содержание понятия "коммерческий оборот"

 

Е.А. Нефедьев подчеркивал, что всякий спор о праве в любом случае вызывает вражду между сторонами, и эта вражда только увеличивается после постановления судом решения, поскольку обстоятельства, послужившие основанием для спора, остаются и после решения. И напротив, если стороны заключают мировую сделку, это будет ручательством за то, что спор окончился к обоюдной выгоде и вражда между сторонами прекратилась *(327).

Общеизвестно, что сфера коммерческого оборота существенно отличается от сферы отношений бытовых, повседневных, которые специально не урегулированы правом. Специфика, присущая каждой из обозначенных областей отношений, просматривается при совершении сторонами мировых сделок; отличия между названными сферами имеют реальное отражение в значении совершаемых мировых сделок.

Указанный выше психологический аспект - сохранение "мирных" отношений, устранение вражды между сторонами - бесспорно важен для отношений обычных, межличностных. Мировые сделки, заключаемые гражданами в процессе удовлетворения их бытовых потребностей, в большинстве случаев направлены на ликвидацию спора и именно на примирение противников. Так, по мнению германских ученых Баура и Грунского, значимость мировой сделки заключается в том, что в таком случае нет победителей и побежденных, и это обстоятельство становится более важным, когда стороны, например, являются соседями, членами одного общества или семьи, то есть должны жить дальше совместной жизнью *(328).

Можно ли говорить о таком психологическом аспекте, как примирение сторон, в отношениях коммерческого оборота, которые существенно отличаются от "бесконечного разнообразия житейских отношений" *(329), связанных с повседневными потребностями граждан?

Прежде чем однозначно ответить на поставленный вопрос, необходимо, вероятно, уделить внимание анализу понятия "коммерческий оборот" *(330), рассмотрев его через призму взаимосвязанных понятий, таких, как "гражданский оборот", "предпринимательская деятельность", "коммерческие организации", "некоммерческие организации".

Правовая категория "гражданский оборот", широко применяемая в юридической литературе, в сущности, как пишет С.С. Алексеев, используется для обозначения сферы действия гражданского права; назвать какое-либо лицо "участником граж *(331).

Гражданский оборот состоит из совокупности актов возмездного обмена, то есть движения меновых ценностей от одного лица к другому, основанного на началах взаимности (внутренней связи между изменениями в имущественной сфере обоих контрагентов) и встречном предоставлении *(332). В качестве меновых ценностей следует рассматривать поименованные в ст. 128 ГК РФ объекты гражданских прав, которые могут находиться в обороте с учетом положений ст. 129 ГК РФ.

Легальное (законодательное) определение предпринимательской деятельности содержится в п. 1 ст. 2 ГК РФ, согласно которому к предпринимательской деятельности относится самостоятельная, осуществляемая на свой риск деятельность, направленная на систематическое получение прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг лицами, зарегистрированными в этом качестве в установленном законом порядке. Таким образом, ст. 2 ГК РФ определяет предпринимателей как субъектов гражданского права, которые осуществляют обращение объектов гражданских прав с целью неоднократного (постоянного) получения прибыли *(333) и зарегистрированы в соответствующем качестве (индивидуальные предприниматели и юридические лица).

ГК РФ создал необходимую предпосылку для формирования в необходимых случаях специального, рассчитанного именно на предпринимательскую деятельность режима в рамках общего режима, действующего в пределах единого гражданского оборота *(334), то есть для субъектов гражданского права, когда они вступают в отношения в связи с осуществлением ими предпринимательской деятельности, законодательством предусмотрен особый правовой режим.

Согласно п. 1 ст. 50 ГК РФ организации, преследующие извлечение прибыли в качестве основной цели своей деятельности, признаются коммерческими организациями. В силу положений названной статьи организации, которые не имеют упомянутой цели в качестве основной цели деятельности и не распределяют полученную прибыль между своими участниками, являются некоммерческими организациями - это субъекты гражданского права, эпизодически осуществляющие необходимую для их функционирования предпринимательскую (хозяйственную) деятельность *(335) в рамках, установленных законом.

Обобщая изложенное, под понятием "коммерческий оборот" следует понимать совокупность актов возмездного обмена не запрещенных к обращению объектов гражданских прав, систематически осуществляемого между предпринимателями либо между предпринимателями и иными субъектами гражданского права в случаях, когда последние целенаправленно осуществляют необходимую для их функционирования хозяйственную деятельность.

В качестве участников коммерческого оборота рассматриваются граждане-предприниматели без образования юридического лица, юридические лица - коммерческие организации, а также некоммерческие организации и органы государственной власти, когда они целенаправленно вступают в гражданский оборот. Участником коммерческого оборота в любом случае не может быть гражданин. Таким образом, понятие "коммерческий оборот" является по сравнению с понятием "гражданский оборот" значительно более узким.

Исходя из того что настоящая работа посвящена проблемам мировой сделки, совершаемой в коммерческом обороте, она опирается в основном на судебно-арбитражную практику (в отдельных случаях - на практику арбитражей (третейских судов). Иными словами, для целей настоящего исследования используются судебные акты судов, рассматривающих и разрешающих коммерческие споры *(336). Обращение к судебной практике судов общей юрисдикции осуществляется лишь в той мере, в которой это необходимо для целей данного исследования.

Возвращаясь к вопросу значения для участников коммерческого оборота такого последствия мировой сделки, как "примирение", необходимо отметить следующее.

Безусловно, очень условно можно говорить о "примирении" двух коммерческих организаций, конфликтующих, например, по поводу ненадлежащего исполнения договорного обязательства, то есть в период, когда нарушаются их экономические интересы. В отличие от бытовых отношений, где важным является именно сам факт достижения мира между противниками, в сфере коммерческого оборота акцент несколько смещен. Целесообразно было бы говорить о том, что мировая сделка направлена не на примирение сторон, а на нормализацию имущественного оборота, сохранение хозяйственных связей и деловой репутации, стабилизацию имущественного состояния участников коммерческого оборота.

Вместе с тем понятия "примирение", "примирительные процедуры" глубоко укоренились в юридической литературе, используются в законодательных актах. Под примирительными процедурами сегодня понимают процесс достижения взаимоприемлемого, взаимовыгодного варианта урегулирования сторонами возникшего спора либо иной правовой неопределенности в правоотношении как путем непосредственных переговоров сторон, так и с привлечением третьей (нейтральной) стороны - примирителя (посредника, медиатора). Как уже отмечалось выше, собственно мировая сделка есть не сама примирительная процедура, но ее результат.

 

§ 5.2. Предмет и объект договора, опосредующего мировую сделку

 

Мировая сделка совершается путем заключения сторонами гражданско-правового договора, которым спор о праве или иная правовая неопределенность ликвидируются. Гражданско-правовой договор, посредством которого совершается мировая сделка, считается заключенным при соблюдении двух необходимых условий, поименованных в ст. 432 ГК РФ.

Первым из обязательных условий признается достижение сторонами соглашения по всем существенным условиям договора *(337) (п. 1 ст. 432 ГК РФ). К числу существенных условий законом отнесены: условия о предмете договора, условия, которые названы в законе или в иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида, а также все те условия, относительно которых, по заявлению одной из сторон, должно быть достигнуто соглашение.

Таким образом предмет договора, опосредующего мировую сделку, как и любого гражданско-правового договора, бесспорно является его существенным условием.

Нельзя не отметить, что предмет договора как юридическое понятие не имеет однозначного определения в теории гражданского права *(338). Зачастую в цивилистических работах смешивают предмет договора и объект договора либо подменяют одно понятие другим и т.п. *(339)

Ф.И. Гавзе подразумевает под предметом всякого гражданско-правового договора действия, которые должен совершить должник, и объект, на который эти действия направлены *(340). Р.О. Халфина исключает действия из ряда объектов правоотношений, относя к последним предметы материального мира *(341).

Мыслится, что предмет договора включает в себя не только действия обязанных лиц, но и в некоторых случаях - бездействие. В силу этого предметом договора является поведение обязанных лиц, непосредственно связанное с тем, по поводу чего заключен договор. Предметом договора, в частности, выступает передача различных вещей, определенных не только индивидуальными, но и родовыми признаками, производство работ, оказание услуг материального и нематериального характера; в отдельных случаях предметом может быть и воздержание от конкретных действий.

Понятием объекта договора охватываются все виды объектов гражданского оборота, поименованные в ст. 128 ГК РФ: вещи, включая деньги и ценные бумаги, иное имущество, в том числе имущественные права; работы и услуги, информацию, результаты интеллектуальной деятельности и права на них. Объект входит в предмет договора в качестве обязательной составляющей, а иногда играет и самостоятельную роль: например, в силу п. 3 ст. 607 ГК РФ при отсутствии данных об объекте, подлежащем передаче в аренду (объекте договора), договор не считается заключенным.

Современными авторами, высказывающими идеи признания мировой сделки особым видом договора, в качестве предмета такого договора рассматривается прекращение (предотвращение) спора сторонами *(342).

С такой позицией нельзя согласиться, поскольку в этом случае предмет договора сводился бы к определению поведения лиц по прекращению спора между ними.

Учитывая общую правовую цель мировой сделки (защита прав), результатом ее совершения является прекращение спора или ликвидация иной правовой неопределенности; возникший в случае неисполнения мировой сделки спор будет новым спором. Однако непосредственная целевая направленность любой мировой сделки состоит в беспрепятственном осуществлении конкретных субъективных гражданских прав, а не в абстрактном прекращении спора (см. § 2.3 настоящей работы).

Учитывая, что мировая сделка не является особым типом или видом договора (см. об этом § 2.3 настоящей работы), нельзя обще обозначить ее предмет - в каждом конкретном случае он будет индивидуальным и будет зависеть от типа (вида) договора, который опосредует мировую сделку. Так, например, если по условиям мировой сделки будет передаваться конкретное имущество, предметом договора станет передача имущества, объектом - конкретное имущество; если по условиям мировой сделки будут выплачиваться деньги, то предметом договора станет уплата денежных средств, объектом - сумма денег и т.п.

Предмет договора, опосредующего мировую сделку (поведение ее участников), должен соответствовать как требованиям закона, так и требованиям разумности и добросовестности *(343). Эти требования должны соблюдаться как при совершении внесудебной мировой сделки, так и при заключении мирового соглашения. В случае несоответствия предмета мировой сделки (судебной или внесудебной) требованиям закона, разумности и добросовестности будут нарушаться права и законные интересы других лиц. Рассмотрим это утверждение на примерах.

Акционерное общество обратилось в арбитражный суд с иском к совхозу-колледжу и администрации города о понуждении последних исполнить обязательства по договору в части предоставления истцу двухкомнатной квартиры *(344). В процессе рассмотрения спора стороны заключили мировое соглашение, в соответствии с которым совхоз-колледж обязался передать акционерному обществу конкретную двухкомнатную квартиру.

Между тем упомянутая квартира совместными решениями администрации и профсоюзного комитета совхоза-колледжа ранее была выделена физическому лицу, которое на момент рассмотрения спора в ней проживало. В итоге данное лицо фактически лишилось квартиры и было вынуждено обратиться в суд общей юрисдикции с требованием о восстановлении его в списках очередников на получение жилья. Таким образом, заключение указанного мирового соглашения, предметом которого стали действия по передаче квартиры, нарушило права физического лица.

В ином случае акционерное общество обратилось к индивидуальному предпринимателю с требованием о взыскании задолженности за электроэнергию и процентов за пользование чужими денежными средствами *(345). До принятия решения по делу стороны заключили мировое соглашение, по условиям которого ответчик обязался удовлетворить требования истца путем перевода долга на иных лиц - частное предприятие и иного индивидуального предпринимателя; истец согласился с переводом долга на упомянутых лиц.

Суд утвердил мировое соглашение, оставив без внимания тот факт, что мировым соглашением возложены обязанности на лиц, которые не привлекались к участию в деле и не являлись участниками мирового соглашения. Таким образом, мировое соглашение прямо нарушало права и законные интересы указанных лиц.

В постановлении по настоящему делу Президиум ВАС РФ отмечал, что индивидуальный предприниматель, не привлеченный к участию в деле, узнал о мировом соглашении почти через три года, когда истец по рассматриваемому делу предъявил к нему иск о взыскании денежных средств в соответствии с заключенным мировым соглашением (факт подписания договора о переводе долга предприниматель отрицал) *(346).

И еще один пример. При рассмотрении иска банка о взыскании с акционерного общества задолженности по кредиту, процентов за пользование кредитом, повышенных процентов, начисленных за пользование кредитом сверх установленного срока, и пеней за просрочку уплаты процентов стороны обратились к суду с ходатайством об утверждении мирового соглашения *(347). Суд утвердил представленное мировое соглашение, по условиям которого ответчик обязался уплатить основной долг, а истец отказался от взыскания процентов и пеней в сумме, почти в 10 раз превышающей основной долг.

Рассмотрев упомянутое дело в порядке надзора, Президиум ВАС РФ отменил определение суда об утверждении мирового соглашения. При этом он указал, что суд не оценил факта введения в отношении банка (истца) внешнего управления с целью восстановления его платежеспособности и погашения долгов перед бюджетом и кредиторами и не дал оценки тому обстоятельству, что утверждение в таких условиях мирового соглашения ущемляет интересы кредиторов банка.

В качестве объектов мировой сделки, как уже было сказано ранее, допустимо рассматривать объекты гражданских правоотношений (объекты гражданского оборота). Объект мировой сделки также требует определенного внимания.

Во-первых, объектом любой мировой сделки, в том числе и мирового соглашения, не может быть имущество, изъятое из оборота, равно как и имущество, в отношении которого существуют установленные законом ограничения *(348). Это общее требование гражданского права.

Во-вторых, объектом мировой сделки может выступать то имущество, правом распоряжения которым обладает участник (участники) мировой сделки *(349).

Примечательно, что ст. 2045 Французского Гражданского кодекса прямо устанавливает, что стороны мировой сделки должны обладать способностью распоряжаться объектами, в отношении которых совершается мировая сделка. Аналогичные правила закреплены в ст. 1966 Гражданского кодекса Италии, именуемой "Способность заключать мировое соглашение и отчуждаемость прав" и предусматривающей недействительность не соответствующей данному требованию мировой сделки.

В случае отсутствия у участника мировой сделки права распоряжения имуществом мировая сделка не порождает правовых последствий *(350). С учетом сказанного суд не вправе утверждать мировое соглашение, если, распоряжаясь конкретными объектами гражданских прав, стороны не представили суду надлежащие доказательства наличия у них полномочий на осуществление такого распоряжения.

Так, Президиум ВАС РФ отменил определение об утверждении мирового соглашения и направил дело на новое рассмотрение, указав, что, утверждая мировое соглашение, по которому ответчик обязался в счет погашения долга передать истцу в собственность 17 грузовых автомобилей, 14 прицепов, а также пристроенные нежилые помещения, суд не выяснил вопрос о том, является ли ответчик собственником передаваемого имущества *(351).

Рассматривая другое дело, Президиум ВАС РФ установил: общество с ограниченной ответственностью обратилось в арбитражный суд с иском к финансовому отделу администрации города о взыскании основного долга по договору и процентов за пользование чужими денежными средствами *(352). Из условий заключенного по делу мирового соглашения следовало, что администрация города признает задолженность перед обществом, а общество уменьшает исковые требования до суммы основного долга, отказываясь от взыскания процентов за пользование чужими денежными средствами; администрация города в счет погашения долга обязалась передать в собственность общества находящиеся в муниципальной собственности объекты недвижимости.

Президиум ВАС РФ признал неправомерным утверждение судом названного мирового соглашения, поскольку продажа (передача) кредиторам права собственности на государственное или муниципальное имущество в зачет внутренних и внешних долговых обязательств Российской Федерации, субъектов Российской Федерации или муниципальных образований, а равно обмен государственного или муниципального имущества на иное имущество не допускаются, за исключением отчуждения находящихся в государственной или муниципальной собственности акций открытых акционерных обществ владельцам ценных бумаг, удостоверяющих право приобретения таких акций (п. 3 ст. 16 и ст. 24 ФЗ "О приватизации государственного имущества и об основах приватизации муниципального имущества в Российской Федерации").

В ином случае Президиум ВАС РФ признал неправомерным заключение мирового соглашения в силу следующего *(353). Упомянутое мировое соглашение было заключено по иску о взыскании долга за выполненные работы и пеней за просрочку платежа между акционерным обществом (истцом) и государственным предприятием (ответчиком). По условиям мирового соглашения государственное предприятие обязалось передать обществу объекты недвижимости.

В силу ст.ст. 295, 296 ГК РФ предприятие, обладающее недвижимым имуществом на праве хозяйственного ведения или оперативного управления, не вправе им распоряжаться без согласия собственника. По причине отсутствия в материалах дела устава государственного предприятия невозможно было сделать вывод о том, на каком праве ему принадлежит недвижимое имущество, переданное обществу по мировому соглашению, а кроме того, письменное согласие собственника на отчуждение этого имущества представлено не было.

Ненадлежащее исследование арбитражными судами вопроса о наличии у субъекта мирового соглашения вещного права на имущество, являющегося объектом мирового соглашения, - наиболее распространенная ошибка *(354).

Отменяя определение об утверждении мирового соглашения по конкретному делу (по иску общества с ограниченной ответственностью о понуждении комитета по управлению городским имуществом заключить договор купли-продажи недвижимого имущества), Президиум ВАС РФ указал, что объектом данного мирового соглашения выступило недвижимое имущество, принадлежащее на праве собственности третьему лицу, то есть по мировому соглашению имущество было отчуждено лицом, которое не являлось его правообладателем *(355).

В п. 19 Обзора практики разрешения споров, связанных с применением ФЗ "О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним" *(356) (далее - Закон о государственной регистрации), было разъяснено, что при утверждении мирового соглашения, по которому одна сторона передает другой стороне в собственность недвижимое имущество, арбитражный суд обязан проверить принадлежит ли недвижимое имущество соответствующему лицу на праве собственности. Согласно ч. 2 п. 1 ст. 2 названного Закона регистрация является единственным доказательством существования права. При утверждении мирового соглашения о передаче в собственность квартир арбитражный суд должен убедиться в том, что права на жилые помещения зарегистрированы в соответствии с требованиями Закона о государственной регистрации *(357).

В том случае, если объект недвижимости еще не сдан в эксплуатацию и право собственности на жилые помещения еще не зарегистрировано, то такое имущество не выпускается в гражданский оборот и не может выступать объектом мирового соглашения *(358). В противном случае мировое соглашение будет неисполнимым (не будет соответствовать критерию исполнимости).

В-третьих, объектом мировой сделки может быть имущество, которое не состоит под арестом и в отношении которого отсутствует спор с иными лицами.

Данное суждение можно обосновать следующим. Мировое соглашение, утвержденное судом, не может вызывать впоследствии никаких споров при исполнении *(359), вследствие чего объекты мирового соглашения должны отвечать упомянутому требованию в обязательном порядке.

К примеру, в постановлении Президиума ВАС РФ по конкретному делу содержалось указание на то, что одним из оснований для признания не соответствующим требованиям закона мирового соглашения, заключенного при исполнении судебного акта, послужило условие, согласно которому должник обязался передать кредитору имущество, состоящее под арестом судебного пристава-исполнителя (для целей погашения задолженности этого должника перед другими взыскателями) *(360).

Установив, что мировое соглашение не отвечает обозначенному требованию, суд не вправе утверждать его. Но далеко не во всех случаях такого рода обстоятельства, не позволяющие суду утвердить мировое соглашение, выявляются на стадии судебного разбирательства. Как правило, они обнаруживают себя гораздо позднее - нередко это происходит уже после того, как мировое соглашение утверждено судом и начался процесс исполнения. Заинтересованное лицо, права и интересы которого нарушило данное мировое соглашение, обращается в суд с соответствующим требованием *(361).

Так, на рассмотрении арбитражного суда находилось дело по иску общества с ограниченной ответственностью к акционерному обществу и жилищно-строительному кооперативу о взыскании стоимости подрядных работ и процентов за пользование чужими денежными средствами *(362). В судебном заседании истец заявил ходатайство об исключении из числа ответчиков кооператива, которое было удовлетворено судом.

Определением суда производство по делу прекращено в связи с утверждением мирового соглашения, заключенного между обществом с ограниченной ответственностью и акционерным обществом. Из условий мирового соглашения следовало, что ответчик передает в собственность истцу в счет оплаты долга по предъявленному иску конкретные квартиры в определенном доме.

Между тем на момент обращения общества с настоящим иском в производстве районного суда находилось дело по иску граждан к жилищно-строительному кооперативу о понуждении его к исполнению обязательства по предоставлению квартир в упомянутом доме, и в целях обеспечения исковых требований районным судом был наложен арест на спорные квартиры, то есть объектом мирового соглашения выступило имущество, в отношении которого имелся спор. Арбитражный суд был не вправе утверждать такое мировое соглашение, тем более что впоследствии районный суд своим решением подтвердил права граждан на спорные квартиры.

В ином случае арбитражный суд утвердил мировое соглашение, по условиям которого ответчик признал право собственности истца на спорное имущество и обязался возвратить его последнему в срок, предусмотренный соглашением сторон *(363). При рассмотрении кассационной жалобы суд установил, что на момент утверждения мирового соглашения часть имущества, которое выступало объектом мирового соглашения, была конфискована за нарушение природоохранного законодательства для дальнейшей реализации и перечисления средств в экономический фонд. О данном факте участники мирового соглашения не сообщили суду, и он не был предметом оценки. При таких обстоятельствах суд кассационной инстанции обоснованно признал мировое соглашение не соответствующим требованиям закона.

Наиболее "популярными" являются случаи утверждения мирового соглашения в период, когда на объект мирового соглашения наложен арест в целях обеспечения исковых требований иных лиц и действует запрет на отчуждение этого имущества. Сторона (зачастую обе стороны), зная о запрете на отчуждение имущества, не сообщает об этом арбитражному суду *(364). Такие действия сторон нельзя признать добросовестными, а мировое соглашение - заключенным в соответствии с требованиями закона.

Необходимо особо подчеркнуть, что стороны внесудебной мировой сделки вправе отступить от вышеназванного требования в том случае, если одна из сторон этой сделки согласна принять имущество, на которое наложен арест или в отношении которого возник спор, и они достигли договоренности об этом, что специально указано в договоре *(365). Например, кредитор может согласиться принять в погашение долга имущество, в отношении которого имеется спор.

 

§ 5.3. Форма договора, опосредующего мировую сделку

 

При том, что первым обязательным условием заключения договора, опосредующего мировую сделку, как и любого договора, признается достижение сторонами соглашения по всем существенным условиям договора, вторым обязательным условием выступает то, что достигнутое сторонами соглашение по своей форме должно соответствовать требованиям, предъявляемым к такого рода договорам (п. 1 ст. 432 ГК РФ).

Под формой сделки понимается способ фиксации волеизъявления участников данной сделки. Обратившись к статьям гл. 9 "Сделки" ГК РФ, можно установить, что там предусматривается возможность заключения сделок в устной или письменной форме (ст. 15801).

В соответствии с п. 1 ст. 434 ГК РФ договор может быть заключен в любой форме, предусмотренной для совершения сделок, если законом для договоров данного вида не установлена определенная форма *(366). Если стороны договорились заключить договор в определенной форме, он считается заключенным после придания ему условленной формы, хотя бы законом для договоров данного вида такая форма не требовалась.

Следовательно, требования к форме договора могут быть установлены, во-первых, законом, во-вторых, соглашением сторон. Требование к форме договора означает недопустимость выбора более простой формы по сравнению с предусмотренной законом, тогда как использование более сложной формы зависит от усмотрения сторон *(367).

Закрепляя возможность совершения сделок в устной форме, законодатель стремился к упрощению оформления сделок, в особенности мелких бытовых сделок, не связанных с коммерческой деятельностью *(368). В то же время сделки юридических лиц между собой и с гражданами должны совершаться в простой письменной форме, то есть для юридических лиц простая письменная форма сделки признается имеющей универсальное значение (п. 1 ст. 161 ГК РФ).

Например, И. Матвеев называет письменную форму коммерческой сделки основной формой сделки, объясняя это, во-первых, малой степенью доверия между участниками такого рода сделок, во-вторых, возможностью более четкой формулировки основных условий юридических действий контрагентов. Упомянутый автор подчеркивает, что именно при заключении договора-сделки в письменной форме возможен отход контрагентов от диспозитивных норм гражданского законодательства, а кроме того, необходимость письменного оформления договорных отношений способствует правильной хозяйственной отчетности субъектов предпринимательской деятельности и одновременно - надлежащему осуществлению фискальной функции налоговых органов *(369).

Соблюдение требования к письменной форме сделки предполагает составление документа, который определяет содержание договора, и подписание его лицом, совершившим сделку, или тем, кто действует по уполномочию такого лица.

Разновидность письменной формы сделки - нотариальное удостоверение - требует совершения на документе удостоверительной надписи нотариуса (ст. 163 ГК РФ). В силу п. 2 ст. 163 ГК РФ нотариальное удостоверение сделок обязательно, во-первых, в случаях, указанных в законе; во-вторых, в случаях, предусмотренных соглашением сторон, хотя бы по закону для сделок данного вида эта форма не требовалась. Несоблюдение нотариальной формы сделки и/или требований о регистрации сделки влечет ее недействительность - такая сделка признается ничтожной (п. 1 ст. 165 ГК РФ).

В соответствии со ст. 164 ГК РФ сделки с землей и другим недвижимым имуществом подлежат государственной регистрации в случаях и в порядке, предусмотренных ст. 131 ГК РФ и Законом о государственной регистрации прав. Государственная регистрация сделок рассматривается обычно не как самостоятельная разновидность формы сделок, но как дополнительный, юридически значимый элемент, относящийся к надлежащему соблюдению письменной формы сделки *(370). Несоблюдение требования о государственной регистрации сделки, как и требования о ее нотариальном оформлении, влечет за собой недействительность сделки (ст. 165 ГК РФ).

В соответствии с абз. 3 п. 1 ст. 160 ГК РФ законом, иными правовыми актами и соглашением сторон могут устанавливаться дополнительные требования, которым должна соответствовать форма сделки (совершение на бланке определенной формы, скрепление печатью и т.п.), и предусматриваться последствия несоблюдения этих требований. Если такие последствия не предусмотрены, применяются последствия несоблюдения простой письменной формы сделки, указанные в п. 1 ст. 162 ГК РФ.

В случаях, прямо поименованных в законе или указанных в соглашении сторон, несоблюдение простой письменной формы сделки влечет ее недействительность (п. 2 ст. 162 ГК РФ).

В остальных случаях сделка, форма которой не соответствует требованиям, предъявляемым к ней законом (соглашением), сохраняет значение юридического факта, порождающего гражданские права и обязанности. Но по правилам ст. 162 ГК РФ, определяющей последствия несоблюдения простой письменной формы сделки, указанное несоблюдение требований к форме сделки усложняет положение сторон в случае спора между ними: участники этой сделки не вправе ссылаться на свидетелей, но вправе использовать письменные и иные виды доказательств. Запрет использования свидетельских показаний распространяется только на случаи, когда оспариваются само совершение или условия сделки; если спор возник в отношении исполнения (неисполнения) сделки, то свидетельские показания здесь не исключены *(371).

Из смысла ст.ст. 432, 434 ГК РФ вытекает, что договор признается заключенным только после придания ему надлежащей формы, что означает презумпцию: при указании закона на обязательность письменной формы ее отсутствие есть отсутствие договора (договора-правоотношения). Следовательно, в случае несоблюдения формы сделки (вне зависимости от того, предусмотрена ли такая форма законом или соглашением сторон) договор признается незаключенным.

Вышесказанное нуждается в иллюстрации. Предположим, что двумя юридическими лицами была совершена сделка купли-продажи малоценного инвентаря. Она не получила надлежащего письменного оформления: договор не был скреплен печатью одного из контрагентов, несмотря на установленную соглашением сторон обязательность соблюдения такого требования.

Одной стороной были исполнены условия сделки (объект договора был передан), другая сторона уклонилась от ее исполнения (не произвела оплату).

Учитывая, что стороны не заключили договор в надлежащей форме, говорить о возникновении между ними договорного обязательства нет оснований (договор не заключен). Вместе с тем, руководствуясь положениями п. 1 ст. 162 ГК РФ, пострадавшая сторона вправе представить в суд письменные доказательства совершения сделки и ее исполнения. Учитывая, что договор не является заключенным, требовать принуждения противной стороны к исполнению договора у пострадавшей стороны нет оснований, но она вправе заявить требование о применении последствий неосновательного обогащения.

Иным будет решение вопроса в том случае, если объектом такой сделки является недвижимое имущество.

В силу ст. 550 ГК РФ несоблюдение письменной формы договора продажи недвижимости влечет его недействительность. Следовательно, в соответствии с положениями п. 2 ст. 162 ГК РФ данная сделка будет ничтожной, и пострадавшая сторона вправе заявить требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки. Говорить о незаключенном договоре в таких условиях нет оснований.

Применительно к мировой сделке, в силу которой изменяются, прекращаются, а в некоторых случаях возникают гражданские права и обязанности, большое значение имеют положения ст. 452 ГК РФ. Согласно п. 1 данной статьи соглашение об изменении или о расторжении договора совершается в той же форме, что и договор, если из закона, иных правовых актов, договора или обычаев делового оборота не вытекает иное. Иначе говоря, по общему правилу преобразование договорного обязательства допустимо в той же форме, в которой была совершена сделка, повлекшая возникновение самого договорного правоотношения.

Так, в случае, если стороны заключили договор аренды здания, удостоверив его нотариально, то изменения, вносимые в данный договор, также должны быть нотариально удостоверены.

Обобщая вышесказанное, можно сделать следующие выводы.

Во-первых, мировая сделка, совершаемая юридическими лицами, по общему правилу требует простой письменной формы *(372), если нет прямого указания закона на то, что такого рода сделка нуждается в нотариальной форме либо стороны своим соглашением не признали нотариальную форму обязательной *(373).

Например, совершая мировую сделку, стороны в обеспечение исполнения принятых обязательств заключили договор об ипотеке, который в силу п. 2 ст. 339 ГК РФ подлежит нотариальному удостоверению. Следствием этого будет необходимость нотариального удостоверения мировой сделки, включающей в себя договор об ипотеке.

Во-вторых, если законом, иными правовыми актами или соглашением сторон были предусмотрены дополнительные требования к форме мировой сделки (удостоверение печатью, составление договора на специальном бланке, скрепление каждой страницы подписями сторон и т.п.), то договор, опосредующий мировую сделку, который не соответствует этим требованиям, не может рассматриваться как заключенный в надлежащей форме.

В частности, если стороны предусмотрели, что заключаемый ими договор, опосредующий мировую сделку, должен быть удостоверен печатями обеих сторон, то при наличии лишь одной печати на тексте такой договор будет рассматриваться как несостоявшийся (незаключенный).

В-третьих, несоблюдение требований к форме мировой сделки влечет ее недействительность в тех случаях, когда это прямо предусмотрено законом для такого рода сделок или стороны своим соглашением установили это правило.

По всей вероятности, стороны в гражданско-правовой сделки вряд ли будут предусматривать недействительность этой сделки в качестве последствия несоблюдения формы ее совершения. Вместе с тем несоблюдение требования о письменной форме сделки (когда в качестве последствия этого закон прямо называет недействительность сделки) будет влечь за собой недействительность мировой сделки. Так, если стороны внешнеэкономической сделки совершат мировую сделку вопреки требованиям о письменной форме, последняя сделка будет недействительной в силу п. 3 ст. 162 ГК РФ.

Это умозаключение можно подтвердить следующим примером из практики.

При рассмотрении Международным коммерческим арбитражным судом при Торгово-промышленной палате РФ (далее - МКАС) спора между российской организацией и бельгийской фирмой, возникшего из бартерного контракта, стороны соглашались с тем, что к их спору подлежит применению бельгийское право. Ссылаясь на положения бельгийского права, допускающего заключение мировой сделки в устной форме и доказывание факта существования коммерческих сделок всеми средствами, ответчик (бельгийская фирма) настаивал на том, чтобы МКАС вынес решение с учетом этой мировой сделки.

Арбитры, основываясь на ст. 165 действовавших в спорный период Основ гражданского законодательства 1991 г., отметили, что вопрос о форме внешнеэкономической сделки, совершаемой российскими юридическими лицами, урегулирован императивной нормой, отступление от которой невозможно по соглашению сторон. Эта норма имеет приоритет и перед нормами применимого права других стран. Исходя из требований российского законодательства, предусматривающего обязательность письменной формы внешнеэкономической сделки, а при несоблюдении этого требования - недействительность такой сделки, МКАС пришел к выводу о том, что упомянутая мировая сделка не может рассматриваться как действительная, и арбитраж не может опираться на нее при рассмотрении данного спора *(374).

В-четвертых, в случае если стороны заключили договор, придав ему нотариальную форму, которая не требовалась для данного вида договора, то мировая сделка сторон такого договора должна иметь ту же нотариальную форму (если из закона, договора сторон или обычаев делового оборота не вытекает иное *(375)).

Так, стороны заключили договор мены товара, удостоверив его у нотариуса. Впоследствии по причине неисполнения договора одной из сторон они договорились об отступном - о предоставлении взамен обусловленного договором товара иного имущества (ст. 409 ГК РФ). Подобные мировые сделки требуют нотариального удостоверения, за исключением случаев, когда иное прямо предусмотрено в договоре сторон или следует из обычаев делового оборота.

В-пятых, договор, опосредующий мировую сделку, подлежит государственной регистрации в силу требований закона *(376).

Например, в том случае, если мировая сделка предусматривает аренду недвижимого имущества на срок больше года (п. 2 ст. 651 ГК РФ).

Таковы требования, относящиеся к форме мировой сделки.

Существуют дополнительные требования, предъявляемые к форме судебных мировых сделок (мировых соглашений), которые не относятся вовсе к форме внесудебных мировых сделок.

Основное требование состоит бесспорно в том, что мировое соглашение по общему правилу подлежит утверждению судом (п. 4 ст. 139 АПК, п. 4 ст. 150 ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)", ст. 38 ФЗ "О третейских судах в Российской Федерации", п. 2 ст. 23 ФЗ "Об исполнительном производстве"), то есть закон предусмотрел для мировых соглашений специальную форму: мировое соглашение есть мировая сделка, нуждающаяся в судебной форме.

Следовательно, мировое соглашение, в утверждении которого суд отказал, нельзя рассматривать как заключенное - это несостоявшийся договор. Данное положение, в частности, прямо закреплено в п. 1 ст. 161 ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)", согласно которому в случае вынесения арбитражным судом определения об отказе в утверждении мирового соглашения мировое соглашение считается незаключенным.

Судьба мирового соглашения, которое не было представлено на утверждение суда, неоднозначно решалась правоведами дореволюционного периода. Так, Е.А. Нефедьев считал, что мировая сделка, совершенная без соблюдения формальностей, указанных в законе, недействительна, но может служить средством доказывания *(377). По мнению Д. Азаревича, мировое соглашение, совершенное не в форме, указанной в ст. 1361 Устава гражданского судопроизводства, не являясь недействительным, должно рассматриваться в качестве внесудебной сделки *(378). Эту точку зрения поддерживал и И.М. Тютрюмов *(379). В развитие указанной позиции К. Анненков писал, что такая мировая сделка не влечет за собой прекращение дела, но может иметь значение доказательства по нему *(380).

Говорить о недействительности мировой сделки, которая заключена по спору, рассматриваемому в суде, но не представлялась на утверждение суда, вероятно, оснований не имеется. Вместе с тем нормы действующего гражданского законодательства не позволяют причислять такую мировую сделку к состоявшимся договорам - такая позиция будет противоречить положениям ст.ст. 432, 434 ГК РФ о несоответствии формы договора предъявляемым требованиям. Таким образом, мировое соглашение, не представленное в суд для утверждения либо представленное, но в утверждении которого суд отказал, будет представлять собой незаключенный договор. Это положение требует закрепления в законе.

Вторая особенность, отличающая мировое соглашение от внесудебной мировой сделки, на которой необходимо остановиться, - это обязательное оформление мирового соглашения единым документом *(381).

Мировая сделка, в том числе и судебная, заключаемая гражданами в процессе урегулирования ими бытового спора или при разрешении спора в суде общей юрисдикции, может быть оформлена путем составления единого письменного документа, заявлений обеих сторон либо вовсе объявлена устно *(382).

Отношения в сфере коммерческого оборота, как правило, строятся с помощью документов, вследствие чего требование о письменной форме мировой сделки является общим и распространяется как на внесудебную мировую сделку, так и на мировое соглашение.

Договор, опосредующий внесудебную мировую сделку, в силу п. 2 ст. 434 ГК РФ может быть заключен не только путем составления единого документа (договора-документа), но и путем обмена документами, посредством почтовой, телеграфной, телетайпной, телефонной, электронной или иной связи, позволяющей достоверно установить, что документ исходит от стороны по договору.

В отличие от внесудебной мировой сделки договор, опосредующий судебную мировую сделку, в любом случае должен представлять единый документ, подписанный сторонами *(383). Это прежде всего связано с тем, что мировое соглашение нуждается в специально предусмотренной законом судебной форме (утверждении судом). Оформление мирового соглашения единым документом не только упрощает проверку мирового соглашения на предмет свободы волеизъявления сторон, его законности, отсутствия нарушений прав третьих лиц и т.д., не только облегчает возможность принудительного исполнения мирового соглашения, но и в определенной мере защищает интересы его сторон от действий недобросовестных лиц.

ГК РФ в отдельных случаях предписывает сторонам обязательное заключение договора в форме единого документа (например, в ст.ст. 550, 560, 1017 ГК РФ). Процессуальное законодательство подобной нормы, к сожалению, не содержит. Думается, что в законе необходимо прямо закрепить такое требование к форме мирового соглашения, заключаемого в сфере коммерческого оборота, как оформление его в виде единого документа.

 

§ 5.4. Особенности мировой сделки в третейском разбирательстве

 

Как уже неоднократно подчеркивалось, особенностью мирового соглашения как мировой сделки, имеющей судебную форму, является то, что по общему правилу оно подлежит принудительному исполнению на основании исполнительного листа, выдаваемого арбитражным судом *(384).

Вместе с тем в некоторых случаях закон не предусматривает возможности принудительного исполнения мировых соглашений. Во-первых, это касается мировых соглашений по делам о несостоятельности (подробнее о них см. гл. 12 настоящей работы), во-вторых, - мировых соглашений в третейском разбирательстве, на них хотелось бы остановиться подробнее.

В ст. 38 ФЗ "О третейских судах в Российской Федерации" установлено, что третейский суд, если им утверждено письменное мировое соглашение, выносит определение о прекращении третейского разбирательства. В силу ст. 37 ФЗ "О третейских судах в Российской Федерации", предусматривающей вынесение определения третейского суда по вопросам, не затрагивающим существо спора, определение является тем актом третейского суда, который принимается в случаях, когда не выносится решение по существу спора.

До принятия ФЗ "О третейских судах в Российской Федерации" деятельность третейских судов определялась Временным положением о третейском суде для разрешения экономических споров, утвержденным постановлением Верховного Совета Российской Федерации 24 июня 1992 г., Положением о третейском суде (Приложение N 3 к ГПК РСФСР 1964 г.).

Названные акты не содержали термина "мировое соглашение", но, в частности, ст. 19 Временного положения о третейском суде для разрешения экономических споров предусматривала, что в случае, если сторонами было достигнуто соглашение об урегулировании спора (по сути - мировое соглашение), решение принималось третейским судом с учетом этого соглашения, то есть достигнутое сторонами соглашение становилось фундаментом (основанием) для вынесения решения *(385).

Несколько иные правила закрепляет Закон РФ "О международном коммерческом арбитраже". В ст. 30 названного Закона установлено, что в случае урегулирования сторонами спора международный арбитраж прекращает разбирательство и по просьбе сторон и при отсутствии возражений с его стороны фиксирует это урегулирование в виде арбитражного решения на согласованных условиях *(386). При этом в соответствии с п. 2 упомянутой статьи арбитражное решение на согласованных условиях должно содержать указание на то, что оно является арбитражным решением.

В МКАС при ТПП РФ рассматривалось дело по иску юридического лица, имеющего местонахождение на территории Украины, к юридическому лицу, имеющему местонахождение на территории России, о взыскании денежной суммы *(387). От истца и ответчика поступило ходатайство о вынесении решения МКАС по настоящему делу на согласованных сторонами условиях, изложенных в указанном ходатайстве.

Рассмотрев материалы дела и выслушав объяснения представителей истца (ответчик ходатайствовал о рассмотрении дела в его отсутствие), МКАС вынес арбитражное решение на согласованных условиях, в котором содержались следующие выводы.

Во-первых, МКАС признал себя компетентным рассматривать данный конкретный спор (§ 1 Регламента МКАС). Во-вторых, применимым правом по вопросам, не урегулированным сторонами в Контракте, определено действующее законодательство Российской Федерации. В-третьих, рассмотрев ходатайство сторон относительно условий урегулирования возникшего между ними спора, признал, что оно не противоречит применимому праву, указанному в Контракте, и может быть положено в основу решения по настоящему делу.

На основании изложенного и руководствуясь § 39 и 43 Регламента МКАС, МКАС утвердил согласованные сторонами условия урегулирования спора по данному конкретному делу в качестве мирового соглашения. Решением на согласованных условиях МКАС обязал ответчика уплатить истцу в конкретный срок сумму основного долга, а также денежную сумму в возмещение расходов истца по уплате арбитражного сбора (обязанность, принятая ответчиком по условиям мирового соглашения). Требование истца в части взыскания остальной суммы долга МКАС оставил без удовлетворения в связи с уменьшением истцом суммы иска (уменьшение суммы иска произведено истцом по условиям мирового соглашения).

Таким образом, международный коммерческий арбитраж не разрешает спор по существу, а выносит решение, которым по сути оформляет состоявшееся дружественное урегулирование спора. Такое арбитражное решение имеет ту же силу и подлежит исполнению так же, как и любое другое арбитражное решение по существу спора.

Упомянутая ст. 38 ФЗ "О третейских судах в Российской Федерации" предусматривает, что третейский суд, если им принято решение об утверждении письменного мирового соглашения, выносит определение о прекращении третейского разбирательства.

Сказанное свидетельствует о том, что законодателем избран совершенно иной подход, обусловленный, вероятно, прежде всего тем, что законопроект, регламентирующий порядок деятельности третейских судов, подготавливался и обсуждался параллельно с законодательством, определяющим судопроизводство в государственных судах - АПК РФ и ГПК РФ.

Одновременная разработка и принятие новых актов законодательства о третейском разбирательстве и названных процессуальных кодексов повлекли единообразное решение вопросов мирового соглашения, которые требовали различных подходов, диктуемых особенностями регулируемых областей.

Прежде чем перейти к рассмотрению последствий упомянутой законодательной новеллы, думается, следует вернуться к понятию "решение" (о нем говорилось в § 3.2 настоящей работы).

Как было сказано ранее, термином "решение" обозначают в том числе действие суда, завершающее рассмотрение текущего вопроса (решение по текущему вопросу) или рассмотрение дела в целом (итоговое решение)

При возникновении в процессе рассмотрения спора текущих вопросов третейский суд выносит решение по каждому из них: удовлетворяет заявление об увеличении исковых требований либо о вызове свидетеля, отказывает в принятии обеспечительных мер либо о проведении экспертизы и т.п. Такого рода решения третейского суда оформляются судебным актом - определением. В том случае, если процесс рассмотрения дела завершен, третейский суд подводит итог всему разбирательству и выносит решение по существу спора, которое оформляется иным документом - решением.

Обращаясь к проблематике мирового соглашения, нельзя не отметить, что отечественное законодательство предусматривает обязательное правило, в силу которого в случае заключения сторонами мирового соглашения суд обязан проверить его на предмет соответствия установленным законом требованиям. Требования, предъявляемые к мировому соглашению, заключаемому в процессе третейского разбирательства, законодатель сформулировал в п. 3 ст. 32 ФЗ "О третейских судах в Российской Федерации": мировое соглашение не должно нарушать права и законные интересы других лиц и не может противоречить законам и иным нормативным правовым актам.

В том случае, если третейский суд не нашел препятствий к утверждению мирового соглашения, он принимает решение об утверждении мирового соглашения (текущее решение).

Статья 37 ФЗ "О третейских судах в Российской Федерации" предусматривает вынесение определения по вопросам, не затрагивающим существо спора, то есть определение является тем актом третейского суда, который оформляет все решения суда, постановленные не по существу спора, а в иных случаях. Как подчеркивает О.Ю. Скворцов, комментируя положения указанного Закона о мировом соглашении, "поскольку, утверждая мировое соглашение, третейский суд не затрагивает существо спора, то в соответствии со ст. 37 Закона о третейских судах должно быть вынесено определение об утверждении мирового соглашения... Такой формой в данном случае может быть только определение как процессуальный акт, принимаемый третейским судом" *(388).

После принятия решения об утверждении мирового соглашения (решения по текущему вопросу), третейский суд по правилам ст. 38 ФЗ "О третейских судах в Российской Федерации" прекращает производство по делу - выносит итоговое решение об окончании дела (без вынесения решения по существу). Причем по аналогии со сложившейся судебно-арбитражной практикой признается целесообразным оформлять единым определением и решение об утверждении мирового соглашения, и решение о прекращении производства по делу. Третейские суды единым определением утверждают мировое соглашение и прекращают производство по делу *(389).

Прекращение производства по делу традиционно рассматривается в отечественной доктрине процессуального права как окончание разбирательства по делу без вынесения решения по существу, то есть процедура рассмотрения спора заканчивается без постановления суда по существу спора.

В силу сказанного определение третейского суда об утверждении мирового соглашения и прекращении производства по делу не может отождествляться с решением по существу спора *(390). Не может указанное определение рассматриваться и в качестве решения на согласованных условиях, поскольку это самостоятельная разновидность формы судебного акта-документа *(391).

Таким образом, заключение сторонами мирового соглашения и утверждение его третейским судом влечет за собой прекращение процедуры третейского разбирательства и невозможность принудительного исполнения мирового соглашения, заключенного сторонами третейского разбирательства. Последнее утверждение основано на том, что ст. 236 АПК РФ предусматривает выдачу исполнительного листа лишь на решение третейского суда, то есть итоговое решение третейского суда, вынесенное по существу спора. В равной степени возможность по оспариванию предоставлена сторонам только в отношении решений третейского суда.

Следовательно, норма ФЗ "О третейских судах в Российской Федерации", предусматривающая в случае заключения сторонами мирового соглашения утверждение его определением, лишает стороны возможности требовать принудительного исполнения мирового соглашения. Предвидя возражения по этому выводу со ссылкой на то обстоятельство, что по правилам АПК РФ мировое соглашение, заключаемое в арбитражном суде, утверждается определением, что не препятствует его принудительному исполнению, хотелось бы отметить следующее.

Как уже говорилось, понятие "мировое соглашение" достаточно часто подменяется понятием "определение об утверждении мирового соглашения". Между тем исполнению подлежит не определение об утверждении мирового соглашения, а собственно мировое соглашение, заключенное в арбитражном суде. Такой вывод позволяет сделать, в частности, анализ положений ст. 142 АПК РФ (подробнее об этом см. § 3.4 настоящей работы). Но ни одна статья АПК РФ не дает повода для утверждения о том, что законодатель намеревался обеспечить принудительной силой мировые соглашения, заключаемые в третейском суде. Принудительной силой обеспечиваются только решения третейских судов (решения по существу спора) при соответствии их требованиям, изложенным в процессуальном законодательстве.

Вследствие изложенного заключение сторонами третейского разбирательства мирового соглашения и его утверждение третейским судом влечет за собой прекращение процедуры третейского разбирательства, но не допускает принудительное исполнение такого соглашения.

На сегодняшний день рассмотренные правила ФЗ "О третейских судах в Российской Федерации" в случае отсутствия добровольного исполнения обязанностей из мирового соглашения дозволяют заинтересованной стороне обратиться с новым иском о принуждении противной стороны к исполнению мирового соглашения. Таким образом, принуждение к исполнению мирового соглашения, заключенного во "внутреннем" третейском суде, возможно только посредством возбуждения нового дела *(392).

Представляется неверным отказ от закрепления в ФЗ "О третейских судах в Российской Федерации" правил, аналогичных правилам Закона РФ "О международном коммерческом арбитраже" о фиксации урегулирования спора (мирового соглашения) в решении на согласованных условиях и допустимости его принудительного исполнения как обычного арбитражного решения по существу спора. В подтверждение данного вывода можно сослаться на мнение Р.Е. Гукасяна, который отмечал, что единственной формой разрешения спора в третейском суде должно быть вынесение решения; мировое соглашение в третейском суде не может утверждаться определением, а должно включаться в содержание решения третейского суда *(393).

Нормы ФЗ "О третейских судах в Российской Федерации", определяющие оформление мирового соглашения, заключенного в третейском суде, бесспорно существенно снижают для сторон ценность заключаемого в третейском суде мирового соглашения. Мировое соглашение - вполне реальный и взаимовыгодный для сторон результат урегулирования частноправового спора - в современных условиях третейского разбирательства становится "неинтересным" для сторон. Кроме того, такое решение законодателя лишает какого-либо смысла утверждение заключенного сторонами мирового соглашения определением третейского суда - оно не обеспечивает его принудительной силой; принудительное исполнение утвержденного определением мирового соглашения в любом случае невозможно. Точно так же не обеспечивается принудительной силой мировая сделка сторон, заключенная вне судебного процесса.

На сегодняшний день нельзя также признать решенным вопрос о том, имеется ли необходимость в дополнительной проверке мирового соглашения в том случае, если после утверждения его судом оно передано для удостоверения в нотариальные органы либо нотариус вправе удостоверить его без соответствующей проверки. По этому вопросу правоведы дореволюционного периода высказывались неоднозначно.

Так, А.Н. Бутовский считал необходимым, чтобы утвержденное судом мировое соглашение, по которому переходит недвижимость, проверялось и утверждалось в нотариальном порядке; при этом он подчеркивал, что нотариусы проверяют и стороны, и саму сделку более основательно *(394). Е.А. Нефедьев, напротив, признавал, что в том случае, если такая мировая сделка утверждена судом, она представляется в нотариат лишь для "отметки в реестре крепостных дел" *(395). К. Анненков писал, что на удостоверение нотариусом мировых соглашений "следует скорее смотреть как на обряд последующий, т.е. как на обряд, который должен иметь место по принятии уже судом мировой сделки, а не предшествовать ее принятию, так как очевидно, что обряд этот уже ни в каком случае не может иметь места прежде предъявления суду мировой сделки" *(396).

Думается, что в случае, если нотариальное утверждение предусмотрено законом для договора, которым опосредуется мировое соглашение, либо стороны своим соглашением предусмотрели нотариальное оформление заключаемого договора, ничто не препятствует им после утверждения судом дополнительно удостоверить его в нотариате *(397). В том случае, если при удостоверении сделки нотариус выявит несоответствие совершенной сделки закону и откажет в ее удостоверении, данный факт будет иметь доказательственное значение при оспаривании данной сделки в суде.

Исследуя проблему государственной регистрации мировых соглашений, по которым от одного лица к другому переходит недвижимое имущество, Ф.А. Демьяненко делает вывод о необходимости государственной регистрации утвержденных судом мировых соглашений, если по такой сделке переходит право собственности на недвижимость *(398).

Думается, такой вывод нуждается в уточнении: мировая сделка (как судебная, так и внесудебная) подлежит государственной регистрации только в том случае, если обязательность такой регистрации установлена для данной категории сделок (данного вида договора).

 

§ 5.5. Момент заключения договора, опосредующего мировую сделку

 

Весьма важное значение имеет момент заключения договора, опосредующего мировую сделку, поскольку именно с ним законодатель связывает вступление договора в действие.

Согласно п. 2 ст. 432 ГК РФ договор заключается посредством направления оферты (предложения заключить договор) одной из сторон и ее акцепта (принятия предложения) другой стороной.

Традиционным для цивилистической доктрины является выделение двух случаев заключения гражданско-правового договора: между "присутствующими" и между "отсутствующими". Оба они допустимы при заключении договора, опосредующего мировую сделку, как внесудебную, так и судебную.

В первом случае условия вырабатываются в ходе непосредственного контакта сторон (например, при проведении переговоров, а в случае заключения судебной мировой сделки - в судебном заседании), результатом которого является подписанный сторонами текст (договор-документ). Во втором случае речь идет о том варианте, когда стороны разъединяет не пространственное удаление друг от друга, а разрыв во времени между волеизъявлениями сторон (например, условия мировой сделки согласовываются сторонами путем переписки, обмена телефонограммами и т.д.).

Момент заключения договора, опосредующего внесудебную мировую сделку, определяется по общим правилам, содержащимся в главе 28 ГК РФ.

В отличие от внесудебной мировой сделки момент заключения мирового соглашения зависит от даты вынесения судом определения об утверждении мирового соглашения. Таким образом:

во-первых, стороны, достигнув консенсуса, подписывают текст договора-документа (мировое соглашение) *(399);

во-вторых, представляют его в суд, сопровождая ходатайством об утверждении мирового соглашения *(400);

в-третьих, суд, установив соответствие мирового соглашения предусмотренным законом требованиям, утверждает его.

Моментом заключения мирового соглашения признается утверждение его судом, оформляемое определением. Такое положение прямо закреплено, в частности, в п. 5 ст. 150 ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)", где установлено, что мировое соглашение вступает в силу для должника, конкурсных кредиторов и уполномоченных органов, а также третьих лиц, участвующих в мировом соглашении, с даты утверждения арбитражным судом и является обязательным для должника, конкурсных кредиторов, уполномоченных органов и третьих лиц, участвующих в мировом соглашении.

До момента утверждения мирового соглашения судом любая из сторон вправе заявить отказ от заключения мирового соглашения, и суд в этом случае обязан отказать в утверждении мирового соглашения. После утверждения мирового соглашения арбитражным судом названное право сторонами утрачивается *(401).

По конкретному делу арбитражный суд отказал в утверждении мирового соглашения и рассмотрел спор по существу *(402). Суд апелляционной инстанции согласился с решением суда первой инстанции, признав, что представленное мировое соглашение было неисполнимым, в силу чего отказ суда в его утверждении правомерен. Кроме того, как указал суд апелляционной инстанции, право утверждения мирового соглашения принадлежит суду, и лишь с этого момента мировое соглашение считается заключенным. До принятия же судом решения об утверждении мирового соглашения каждая из сторон сохраняет право представлять свои доводы по всем возникающим в ходе рассмотрения дела вопросам и возражать против ходатайств и доводов других лиц.

По другому делу арбитражный суд отказал в утверждении мирового соглашения на стадии исполнения судебного акта по причине отказа одной из сторон от заключения мирового соглашения *(403). Суд кассационной инстанции, поддерживая позицию суда первой инстанции, обоснованно указывал, что заключение мирового соглашения является правом сторон, ни одна из них не может быть понуждена к заключению мирового соглашения.

Таковы правила, относящиеся к заключению договоров, опосредующих мировую сделку.

 

Глава 6. Условия договора, опосредующего мировую сделку

 

§ 6.1. Конфиденциальность несостоявшейся мировой сделки

 

Дореволюционное российское законодательство, регламентирующее мировую сделку, позволяло разрешать или исключать отдельные проблемы, с которыми потенциальные субъекты мирового соглашения сталкивались в процессе примирения. Так, действующее в тот период процессуальное законодательство предусматривало, что стороны вправе просить суд рассматривать их мировую сделку в закрытом заседании (ст. 1363 Устава гражданского судопроизводства). Такое правило объяснялось тем, что при проведении переговоров сторонам должна была быть предоставлена возможность объективно и открыто обсудить обстоятельства, на которых они основывали свои действия, и предоставления, на которые они готовы были пойти при заключении мировой сделки. Признавалось, что публичность заседания может иногда стеснить свободу предложений и тем самым помешать самому примирению *(404).

Правоведы по-разному оценивали названное законоположение. Например, К.И. Малышев считал, что норма ст. 1363 Устава гражданского судопроизводства не дает никакого особого права сторонам, если суд не признает их просьбы уважительными *(405). В.Л. Исаченко утверждал, что не имеется оснований для разрешения этого вопроса в отрицательном смысле, так как удовлетворением такой просьбы ни права, ни интересы чьи-либо нарушены быть не могут *(406); похожую позицию занимал и К. Анненков *(407).

Весьма значимым представляется положение, содержащееся в ст. 1365 Устава гражданского судопроизводства: уступки сторон, сделанные в процессе их примирения, не имеют для них обязательной силы, если примирение по какой-либо причине не состоялось. Комментируя эту статью, К. Анненков отмечал, что сделанные друг другу уступки не должны приниматься и судом при последующем разрешении дела. Однако далее им указывалось, что из этой статьи не может выводиться то заключение, что "не должно было считаться обязательным для стороны и сделанное ею во время переговоров о мировом соглашении и признание каких-либо фактов спора, на том основании, что признание есть только один из видов доказательств, которое нередко и по существу его может и не заключать в себе никаких уступок по предмету спора, вследствие чего и принятие судом этого доказательства в основание решения по делу никак не должно считаться за действие, противное правилу ст. 1365" *(408).

Такая позиция не может не вызывать возражения: отсутствие правила о необходимости сохранения конфиденциальности информации, полученной на переговорах о примирении (относительно признания значимых по делу фактов, предложений о предоставлении, изложения мотивов поведения сторон или причин допущенного правонарушения и т.п.), позволяет использовать ее одной из сторон против другой стороны в последующем судебном разбирательстве в качестве доказательства своей правоты и слабости позиции противника. Но "добывание" доказательств таким образом нельзя признать этичным.

В развитие сказанного надо отметить, что действующее отечественное законодательство вовсе не содержит положений о сохранении конфиденциальности информации, раскрытой в ходе переговоров по мировой сделке, в случае если примирение сторон не состоялось. Между тем введение в закон правил, гарантирующих конфиденциальность содержания переговоров, направленных на совершение мировой сделки, во многих случаях отвечало бы интересам коммерсантов, способствовало сохранению коммерческой тайны и т.п.

С целью избежать использования содержания переговоров (относительно мировой сделки) во вред доводам противной стороны в отечественное законодательство необходимо внести правило, аналогичное правилу, установленному для лиц, участвующих в разбирательстве в Европейском суде по правам человека (п. 2 ст. 62 Регламента Европейского суда по правам человека *(409)). Правило, в котором нуждается отечественное законодательство, должно содержать, во-первых, норму, согласно которой содержание переговоров о мировой сделке между сторонами является конфиденциальным, если в результате не была заключена мировая сделка, и утрачивает конфиденциальность, если стороны заключают мировую сделку. Во-вторых, закон должен прямо предусматривать, что при незаключении сторонами мировой сделки сведения, полученные в результате переговоров, не наносят ущерба доводам сторон в судебном процессе; никакие письменные или устные сообщения, никакие предложения или предоставления, сделанные в рамках этих переговоров, не могут быть упомянуты, и недопустима ссылка на них в процессе судебного разбирательства.

 

§ 6.2. Условия преобразовательные и подтверждающие

 

Переговоры сторон оканчиваются в положительном смысле заключением гражданско-правового договора, опосредующего мировую сделку. В § 2.3 настоящей работы был сделан вывод о том, что мировая сделка является гражданско-правовой сделкой, имеющей самостоятельную правовую цель - защиту прав.

Современное российское гражданское законодательство не предусматривает каких-либо положений в отношении мировой сделки, однако это не ограничивает стороны в использовании данного средства защиты прав, поскольку в целом мировая сделка является обычной гражданско-правовой сделкой, содержание которой, по мнению Л.И. Фишмана, "может определяться правилами гражд. кодекса относительно обязательств из договоров, поскольку установление условий предоставляется соглашению сторон" *(410).

С учетом цели мировой сделки стороны при ее совершении должны решить вопрос защиты прав, в отношении которых возник спор либо имеется иная правовая неопределенность.

Е.А. Нефедьев полагал, что мировая сделка допустима только в том случае, если право, о котором спорят стороны, есть действительно спорное (сомнительное); если для одной из сторон право является бесспорным, то для нее сделка недействительна *(411). Далее, со ссылкой на авторитетное мнение Laurent, он отмечал, что если бы право было несомненным, то не было бы юридического повода к заключению мировой сделки, не было бы предмета для этой сделки, а потому она должна была бы считаться несуществующей *(412).

Думается, что такая точка зрения грешит излишней категоричностью.

Большинство дореволюционных правоведов указывали на спорность или сомнительность прав как на обязательный признак мировой сделки *(413) или ее необходимое условие ("если нет сомнений или неизвестности, то нет места и для мировой сделки" *(414)).

В то же время, в частности Г.Ф. Шершеневичем признавал, что сделка относительно бесспорных прав или прав, не возбуждающих никакого сомнения, не теряет своей юридической силы как договор, но утрачивает свое значение мировой сделки *(415).

Таким образом, при отсутствии правовой неопределенности (спорности или сомнительности прав) сделка, совершенная сторонами, будет независимо от ее наименования обычной сделкой, направленной на реализацию прав. Говорить об отсутствии у такой сделки законной цели и ее недействительности по причине отсутствия между сторонами правовой неопределенности оснований не имеется

Следствием сказанного будет вывод о том, что мировая сделка должна быть направлена на ликвидацию существующей правовой неопределенности. В противном случае совершенная сделка не может рассматриваться в качестве мировой сделки, поскольку в этом случае сделка не имеет цели защиты прав *(416).

В большинстве случаев мировой сделкой стороны полностью ликвидируют существующую правовую неопределенность. Однако возможна ситуация, когда стороны не смогли договориться в отношении всех спорных (сомнительных, неопределенных) моментов в правоотношении. В результате мировая сделка ликвидирует правовую неопределенность лишь в части, оставляя спорными (сомнительными) отдельные права и обязанности сторон.

Например, между сторонами возник спор в отношении суммы долга по оплате стоимости подрядных работ и неустойки за просрочку оплаты. Стороны самостоятельно (без обращения к суду) согласовали окончательную стоимость подрядных работ, и заказчик принял на себя обязанность уплатить эту сумму в конкретный срок (внесудебная мировая сделка). Вместе с тем стороны не смогли прийти к соглашению в отношении уплаты неустойки, что повлекло за собой обращение подрядчика в суд с иском о взыскании с заказчика санкций.

Аналогичная ситуация может иметь место и после возбуждения в суде производства по делу (искового производства). Как писал К. Анненков, поскольку сторонам "принадлежит право распоряжения всем объектом иска, то, конечно, им принадлежит и право распорядиться его частью, если, разумеется, предмет иска делим на части" *(417). Таким образом, если истцом заявлен составной иск, то есть иск, объединяющий несколько предметов, то допустима ситуация, когда стороны урегулировали спор в отношении одного предмета иска, но он сохранился в отношении другого предмета иска *(418). В этом случае суд продолжит рассмотрение дела по существу только в части тех исковых требований, в отношении которых стороны не достигли договоренности.

Такая ситуация, в частности, имела место по одному из дел, рассмотренных Президиумом ВАС РФ: решением по делу в удовлетворении иска в части истребования имущества было отказано, в остальной части дело прекращено по причине утверждения арбитражным судом мирового соглашения *(419).

Суд также вправе прекратить производство по делу в целом, причем в отношении одной части требований исходя из наличия заключенного между сторонами мирового соглашения, а в отношении другой - по иным основаниям.

Например, арбитражный суд единым определением прекратил производство по делу по причине отказа истца от иска в части исковых требований и заключения сторонами мирового соглашения - в другой части иска *(420).

Следовательно, совершенная мировая сделка может ликвидировать спор или иную правовую неопределенность не в полном объеме, но лишь в части в случае делимости предмета требования *(421). Данное правило не распространяется на мировые соглашения по делам о несостоятельности (банкротстве) и мировое соглашение на стадии принудительного исполнения.

Итак, костяком договора, опосредующего мировую сделку, должны стать условия, с помощью которых устраняется правовая неопределенность.

По мнению В.И. Синайского, мировая сделка может быть нацелена на устранение спорности правоотношения либо на достижение осуществимости правоотношения, хотя бы и бесспорного. С учетом этого мировые сделки им разделялись на два вида: к первому виду он относил договоры о том, чтобы спорное отношение путем взаимных уступок считать бесспорным; ко второму - договоры о том, чтобы путем взаимных уступок осуществить право, хотя бы и бесспорное, но в осуществимости которого существуют сомнения *(422). С предложенным разграничением мировых сделок трудно не согласиться.

В силу ст. 153 ГК РФ мировая сделка как гражданско-правовая сделка порождает, изменяет или прекращает гражданские права и обязанности. Это могут быть отдельные права и обязанности, если стороны лишь изменяют существующее между ними правоотношение, либо новые обязательства, если стороны договорились о прекращении существующего обязательства и возникновении на его месте нового обязательства. Но мировая сделка может и не привносить что-то новое в правоотношение сторон, а лишь подтверждать существующие права и обязанности (см. об этом § 1.4 настоящей работы).

Разграничивая мировые соглашения также на два вида - мировые соглашения, которые преобразуют правоотношение между сторонами, и мировые соглашения, которые непосредственно подтверждают наличие определенного правоотношения между его участниками и вытекающие из него требования, - А.И. Зинченко обозначает их соответственно как преобразовательные и прямые *(423).

Думается, такое разграничение охватывает условия договоров, опосредующих как мировые соглашения, так и внесудебные мировые сделки. Но более верным и точнее отражающим их сущность представляется именовать эти группы условий преобразовательными и подтверждающими.

Под преобразовательными условиями следует понимать такие условия договора, опосредующего мировую сделку, которыми оказывается воздействие на связывающее стороны гражданское правоотношение, в результате чего это правоотношение не остается в прежнем виде, а изменяется, прекращается, заменяясь новым обязательством, или только прекращается (об эквивалентности взаимных предоставлений, а также синаллагматической, условной и каузальной правовой зависимости действий сторон см. подробнее § 2.4 настоящей работы).

К преобразовательным условиям можно, например, отнести:

- замену обязательства, существовавшего между сторонами, другим обязательством;

- предоставление взамен отступного - уплату денег, передачу имущества и т.д.;

- изменение способа исполнения;

- отсрочку и рассрочку долга и др.

Договором, опосредующим мировую сделку, допустимо прекратить обязательство путем замены существовавшего обязательства новым обязательством либо только прекратить обязательство. Изменение содержания обязательства осуществляется путем изменения сроков или порядка исполнения, размера санкций по договору или размера основного долга и т.д.

Судебная практика содержит немало примеров мировых соглашений, включающих преобразовательные условия.

Так, по одному из дел стороны в качестве условия мирового соглашения установили иной срок оплаты выполненных работ *(424), по другому - согласовали размер процентов за пользование кредитом и установили срок перечисления соответствующей суммы *(425), в третьем случае предусмотрели, что обязанность по выплате основного долга производится должником определенными частями ежемесячно в течение семи месяцев *(426).

В результате прежнее обязательство прекращается в целом или в части (изменяется), а отношения сторон регламентируются новым договором - мировой сделкой *(427), то есть стороны, заключая мировую сделку, взамен прежних прав и обязанностей принимают на себя новые права и обязанности, в результате чего устраняется спорность в правоотношении либо иная правовая неопределенность. Возврат к исполнению прежних обязанностей допустим только в случае недействительности мировой сделки либо в случае отмены определения арбитражного суда, утверждающего мировое соглашение, по процессуальным основаниям (см. об этом подробнее гл. 7 настоящей работы).

Под подтверждающими условиями договора, опосредующего мировую сделку, следует понимать условия иного свойства - это те условия, которые, не воздействуя на связывающее стороны гражданское правоотношение, лишь подтверждают существующие права и обязанности, делая их бесспорными (подробнее об эквивалентности взаимных предоставлений, а также синаллагматической, условной и каузальной правовой зависимости действий сторон см. § 2.4 настоящей работы).

К подтверждающим условиям можно отнести:

- признание долга, иной обязанности;

- признание права и т.д.

Так, районное потребительское общество признало себя обязанным выплатить муниципальному предприятию сумму основного долга, а также проценты за пользование чужими денежными средствами с конкретной даты, исходя из учетной ставки Банка России, действовавшей на момент предъявления иска *(428).

В ином случае при рассмотрении иска о взыскании долга за выполненные работы и процентов годовых сторонами было заключено мировое соглашение, в силу которого ответчик принял на себя обязанность по уплате имеющейся задолженности и процентов годовых за конкретный период *(429). Таким образом, обязательство из прежнего договора в части уплаты суммы долга, установленной мировым соглашением, продолжало действовать, но утратило спорность.

Достижение определенности в отношениях сторон достигается путем признания, то есть стороны не привносят ничего нового в связывающее их отношение, но оно перестает быть спорным в подтвержденной части либо сомнения в осуществимости права устраняются. Впоследствии в своем поведении стороны руководствуются прежним договором, но те обязанности сторон, которые подтверждены договором, опосредующим мировую сделку, признаются бесспорными. В случае, если это договор, опосредующий мировое соглашение, подтверждающие условия, которые составляют его содержание, могут быть принудительно исполнены.

Достаточно часто стороны в договоре, опосредующем мировую сделку, закрепляют, например, условие об отказе от предъявления в суд искового требования или требования о признании должника банкротом (внесудебная мировая сделка) либо об отзыве искового заявления из суда, отказе от обжалования состоявшегося судебного решения в вышестоящую судебную инстанцию (мировое соглашение). Возможность закрепления таких условий в договоре, опосредующем мировую сделку, вызывала и продолжает вызывать бурные дискуссии правоведов.

Дореволюционная литература содержит выводы о недопустимости распоряжения правом на обжалование судебных актов. Эти выводы обосновывались, во-первых, материально-правовой природой мировой сделки и недопустимостью определения в ней процессуальных прав сторон (К. Анненков) *(430), во-вторых, невозможностью распоряжения правоспособностью сторон и обязанностью суда возбуждать свою деятельность (Е.А. Нефедьев) *(431). Вместе с тем вразрез с доктринальными положениями Правительствующий Сенат признавал, что "тяжущиеся могут заключать мировую, по которой отказываются от права на обжалование в кассационном порядке имеющего состояться решения апелляционного суда" *(432).

Современные исследователи придерживаются схожей с выводами дореволюционных ученых точки зрения: во многих работах по теории процессуального права говорится о невозможности распоряжения процессуальными правами - правом на подачу иска или правом обжалования вынесенного судебного акта.

Мыслится, что не имеется препятствий для закрепления в договоре, опосредующем мировую сделку, условия об отказе от предъявления иска по данному конкретному спору либо условия об отказе от обжалования конкретного судебного акта, равно как и условия об отказе либо о признании определенного иска (подробнее об отказе от иска и о признании иска см. § 10.3 настоящей работы).

Это обусловлено прежде всего тем, что и предъявление иска, и обжалование вынесенного судебного акта, и отказ от иска, и признание иска - по сути есть действия подобные. Все они по своей юридической природе не являются "чистыми" процессуальными действиями, а имеют двойственную правовую природу. Закрепив в законе возможность совершения таких действий как отказ от иска или признание иска (ч.ч. 2 и 3 ст. 49 АПК РФ), законодатель тем самым допустил для частных лиц возможность самостоятельно распоряжаться правом на защиту, что по аналогии может быть распространено и на отказ от подачи иска, отказ от обжалования судебного акта.

Вследствие сказанного отказ от совершения (или обязанность совершения) определенного действия по защите прав вполне допустимо рассматривать в качестве предмета договора, опосредующего мировую сделку, это не противоречит правовой природе последней.

Вместе с тем по условиям договора, опосредующего мировую сделку, недопустимо вовсе отказаться от права предъявлять в будущем друг к другу требования материального характера, либо отказаться от всех заявленных к данному лицу исков, либо, напротив, признать все заявленные исковые требования. Соглашение возможно лишь в отношении конкретного спора или конкретной правовой неопределенности. Будущие споры не могут быть предопределяемы мировой сделкой. Наличие такого рода условий будет рассматриваться как общий отказ от защиты субъективных прав, что недопустимо *(433).

 

§ 6.3. Объем содержания договора, опосредующего мировую сделку

 

Стороны свободны в определении условий связывающего их договора, опосредующего мировую сделку. Но нельзя оставить без внимания такой важный вопрос, как допустимое ограничение объема содержания договора, который опосредует мировую сделку.

В объяснениях к проекту Гражданского уложения указывалось, что "пространство действия мировой сделки" ограничено теми спорами, о которых в ней прямо сказано, а в случае сомнения относительно предмета мировой сделки надлежит ее толковать в строго ограничительном смысле, "что соответствует цели и существу рассматриваемого института" *(434). Такого рода ограничение содержится, в частности, в ст. 2048 Французского Гражданского кодекса, которая предусматривает, что мировые сделки ограничивают свое действие указанным в них предметом; выраженный в мировой сделке отказ от всех прав, исков и претензий понимается лишь в смысле того, что относится к спору, вызвавшему мировую сделку *(435).

Отсутствие аналогичных правил в действующем российском гражданском праве не лишает их актуальности. Думается, что при толковании условий договора, опосредующего мировую сделку (как внесудебную, так и судебную), необходимо исходить из того, что при ее заключении стороны определяли права и обязанности, связанные только с конкретным спором (иной правовой неопределенностью), не выходя за его рамки, то есть при отсутствии прямого указания в договоре на иное отказ от прав (или признание прав) следует понимать в узком смысле - как относящийся к тем правам, в отношении которых имелся спор (иная правовая неопределенность).

Как уже говорилось ранее (см. § 2.3 настоящей работы), любой гражданско-правовой договор, опосредующий мировую сделку, может содержать не только условия, определяющие защиту прав, но и иные условия, которые регулируют дальнейшее поведение сторон обязательства после достижения цели защиты прав. Следовательно, ничто не мешает сторонам внесудебной мировой сделки закрепить в договоре-документе, ее оформляющем, также и условия их дальнейшего сотрудничества, условия, определяющие модель защиты прав на случай неисполнения обязанностей из мировой сделки, обеспечить исполнение мировой сделки залогом и т.д. Таким образом, объем содержания договора, опосредующего внесудебную мировую сделку, целиком зависит от усмотрения сторон.

Объем содержания договора, опосредующего внесудебную мировую сделку, существенно отличается от объема содержания договора, опосредующего мировое соглашение.

В частности, А.Г. Гойхбарг пишет о том, что суд должен следить, чтобы в форму мирового соглашения не облекался договор, не связанный с предметом иска *(436). П. Елисейкин отмечает, что мировое соглашение должно "ликвидировать спорное отношение и находиться с ним в определенной связи - иначе соглашение нельзя расценивать в качестве мирового... Мировые соглашения в суде могут быть заключены лишь по поводу тех отношений, в связи с которыми был заявлен иск. В противном случае суд займется рассмотрением и утверждением обычной сделки (что не относится к компетенции судебных органов)" *(437).

С учетом сказанного можно утверждать: объем содержания мирового соглашения является довольно узким, что определяется, во-первых, назначением мирового соглашения, которое состоит в ликвидации между сторонами конкретного спора, переданного на разрешение суда, а во-вторых, судебной формой мирового соглашения. Иными словами, мировое соглашение как договор должно содержать в себе только условия, которые непосредственно определяют порядок урегулирования судебного спора между сторонами и порядок добровольного исполнения условий такого урегулирования; мировое соглашение не может включать в себя иные условия.

Так, муниципальное производственное предприятие обратилось в арбитражный суд с иском к индивидуальному предпринимателю о расторжении договора на оказание юридических и иных услуг *(438). Решением суда иск был удовлетворен: договор расторгнут. Постановлением апелляционной инстанции решение было отменено, в иске отказано.

В суд кассационной инстанции сторонами было представлено мировое соглашение, по условиям которого истец принял на себя обязанность выплатить ответчику определенную денежную сумму.

Отказывая в утверждении данного мирового соглашения, суд кассационной инстанции указал, что предметом иска, заявленного истцом, являлось требование о расторжении конкретного договора. Однако из представленного сторонами мирового соглашения не усматривалось, что сторонами урегулирован спор по предмету иска. При таких обстоятельствах, а также с учетом того, что истец не отказался от кассационной жалобы, последняя была обоснованно рассмотрена судом по существу.

В другом случае по иску о расторжении договора купли-продажи сторонами было заключено мировое соглашение, по которому стороны договорились расторгнуть договор, а ответчик обязался передать истцу недвижимое имущество *(439). Признавая неправомерным утверждение такого мирового соглашения, суд кассационной инстанции основывался на том, что оно включало в себя условия, требования по которым истцом не заявлялись.

Судебно-арбитражная практика в большинстве своем исходит из того, что стороны не вправе включать в мировое соглашение условия, которыми решаются иные вопросы, не входившие в предмет иска.

Так, суд признал не соответствующим требованиям закона мировое соглашение, по условиям которого ответчик принял на себя обязанности по погашению задолженности не только по спорному договору, но и по иному договору, о взыскании долга по которому истец исковых требований не заявлял *(440). В другом случае суд также признал незаконным мировое соглашение, указав, что в нем имеются ссылки на погашение задолженности по нескольким кредитным договорам, тогда как иск был заявлен о взыскании задолженности только по одному из них *(441).

Вообще, условия, содержащиеся в тексте судебных мировых сделок (мировых соглашений), требуют особого внимания.

Как уже отмечалось ранее, достаточно часто понятие "мировое соглашение" подменяется понятием "определение об утверждении мирового соглашения" (см. об этом § 3.4 настоящей работы). Отдельные авторы прямо называют определение об утверждении мирового соглашения процессуальной формой мирового соглашения *(442). Такое отождествление во многом связано с тем, что условия мирового соглашения надлежит излагать в резолютивной части судебного акта.

В частности, указание на необходимость изложения условий мирового соглашения в резолютивной части определения арбитражного суда содержалось в п. 12 постановления Пленума ВАС РФ от 31 октября 1996 г. N 13 "О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в суде первой инстанции" *(443). Результатом такого требования явилось смешение понятий собственно мирового соглашения и определения суда - судебного акта, которым утверждается мировое соглашение.

Так, в постановлении суда кассационной инстанции указывается, что суд, утверждая мировое соглашение, выносит определение, которое является судебным актом о взыскании денежных средств *(444). В другом случае в постановлении содержатся выводы о том, что "в резолютивной части определения об утверждении мирового соглашения должны быть подробно и четко изложены все его условия и указано, какая сумма (с раздельным определением оснований задолженности, убытков, неустойки), с какого лица и в чью пользу подлежит взысканию" *(445). Анализ судебной практики показал, что в отдельных случаях судами делается вывод о том, что отсутствие условий мирового соглашения в резолютивной части определения "делает невозможным оформление и выдачу исполнительного листа" *(446).

Более того, в п. 19 Обзора практики разрешения споров, связанных с применением ФЗ "О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним", содержится указание на то, что "определение арбитражного суда об утверждении мирового соглашения о передаче в собственность недвижимого имущества представляет собой судебный акт, определяющий условия и содержание гражданско-правовой сделки с этим имуществом" *(447).

Такой подход следует признать ошибочным.

Часть 7 ст. 141 АПК РФ устанавливает, что условия мирового соглашения указываются в определении об утверждении мирового соглашения, но без конкретизации, в какой именно из частей названного судебного акта должны излагаться эти условия. При этом, в частности, ст. 142 АПК РФ достаточно четко определяет, что исполнению подлежит именно мировое соглашение, утвержденное определением арбитражного суда *(448).

В § 3.4. настоящей работы обосновывается вывод о необходимости изложения условий договора, опосредующего судебную мировую сделку, в мотивировочной части утверждающего эту сделку определения. Данная точка зрения основана в том числе и на том, что определение об утверждении мирового соглашения и прекращении производства по делу не может влечь для сторон материально-правовых последствий - материально-правовые последствия возникают из самого мирового соглашения.

Материально-правовое значение определения об утверждении мирового соглашения состоит в том, что оно выступает необходимым замыкающим юридическим фактом, в силу которого мировое соглашение считается заключенным и, следовательно, вступает в действие.

Частью 8 ст. 141 АПК РФ предусмотрено, что определение об утверждении мирового соглашения подлежит немедленному исполнению.

Отождествление собственно мирового соглашения и определения о его утверждении привело некоторых авторов к выводу о том, что указанное законоположение предусматривает немедленное исполнение обязанностей, вытекающих из мирового соглашения, в силу чего это правило "неудачно и не способствует укреплению диспозитивных начал в арбитражном судопроизводстве" *(449). Более того, иные авторы делают вывод о том, что в случае если взыскатель по мировому соглашению сразу же после вынесения определения о его утверждении не подал ходатайства о выдаче исполнительного листа ("для того, чтобы продемонстрировать другой стороне свое доверие и достигнутую дружественность отношений"), то впоследствии он уже не сможет добиться принудительного исполнения мирового соглашения *(450).

Между тем, положения ч. 8 ст. 141 АПК РФ, предусматривающие немедленное исполнение определения об утверждении мирового соглашения, не распространяются на собственно мировое соглашение: в мировом соглашении устанавливается тот срок исполнения обязанностей, который согласован сторонами мирового соглашения. Таким образом, названная норма АПК РФ не ограничивает свободу договора - стороны по своему усмотрению определяют условия связывающего их договора, в том числе и в отношении сроков исполнения обязанностей из мирового соглашения.

Немедленное исполнение определения об утверждении мирового соглашения нацелено на создание процессуальных последствий.

1. Оно формально оканчивает процедуру: производство по делу прекращается без вынесения решения по существу дела, исполнительное производство также прекращается.

2. Арбитражный суд вправе выдать исполнительный лист на взыскание государственной пошлины и иных судебных расходов вне зависимости от того, решен ли этот вопрос соглашением сторон (относительно соглашения о судебных расходах см. § 4.4 настоящей работы) или в общем порядке арбитражным судом. Данное положение основано на том, что уплата судебных расходов является публичной обязанностью сторон судебного процесса в государственном суде.

Ранее исполнительный лист на принудительное исполнение мирового соглашения выдавался сразу после вынесения определения об утверждении мирового соглашения. Действующее законодательство отказалось от этого правила: ст. 142 АПК РФ исключает необходимость выдачи исполнительного листа одновременно с определением, утверждающим мировое соглашение.

Сегодня, напротив, законодательство предусматривает в качестве общего правила добровольное исполнение мирового соглашения лицами, его заключившими (ч. 1 ст. 142 АПК РФ) *(451). Часть 2 ст. 142 АПК РФ прямо предусматривает, что только при отсутствии добровольного исполнения мировое соглашение подлежит принудительному исполнению с соблюдением общих правил, регулирующих исполнение актов арбитражного суда, на основании исполнительного листа, выдаваемого арбитражным судом по ходатайству лица, заключившего мировое соглашение. Это подтверждает тезис о том, что принудительному исполнению подлежит непосредственно само мировое соглашение при отсутствии его добровольного исполнения на основании исполнительного документа.

 

§ 6.4. Принятие судом мер в целях содействия примирению сторон

 

Прежнее арбитражное процессуальное законодательство допускало возможность примирения сторон, однако идее окончания дела миром не придавалось значение положения концептуального характера.

В п. 12 постановления от 31 октября 1996 г. N 13 "О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в суде первой инстанции" *(452) Пленум ВАС РФ подчеркивал необходимость принятия арбитражным судом мер, направленных на примирение сторон, возлагая на суд обязанность содействия окончанию дела путем заключения сторонами мирового соглашения. Рекомендации об оказании сторонам содействия в достижении ими мирового соглашения содержатся и в некоторых постановлениях Президиума ВАС РФ по конкретным делам *(453).

Сегодня АПК РФ прямо закрепляет обязанность арбитражного суда по принятию мер для примирения сторон, содействию им в урегулировании спора (ч. 1 ст. 138 АПК РФ). Вместе с тем ст. 138 АПК РФ не определяет, каким конкретно образом суд должен способствовать примирению сторон.

Дореволюционный Устав гражданского судопроизводства предусматривал обязанность склонения сторон к миру судьей (при единоличном рассмотрении дела) или председателем суда (при коллегиальном рассмотрении дела). Однако дореволюционные правоведы не соглашались с предоставлением сторонам возможности обжаловать отсутствие со стороны судьи предложения о примирении и требовать на этом основании отмены вынесенного решения *(454), а допустимость "соединения в одном лице обязанностей судьи и примирителя" вызывала серьезные возражения таких ученых, как Е.А. Нефедьев *(455) и Д. Азаревич *(456).

Е.А. Нефедьев в работе "Склонение сторон к миру в гражданском процессе" писал, что судья может лишь предложить окончить дело миром, не делая никакой попытки содействовать их примирению. Аналогичное положение существует, в частности, в немецком процессе: миссия судьи состоит лишь в предложении, а не в принуждении сторон к заключению мирового соглашения *(457). По мнению Е.А. Нефедьева, судья вправе сказать примерно следующее: "Уговаривая вас окончить дело миром, я все могу (опечатка, следует читать: "я не могу". - М.Р.) объяснить вам, насколько каждый из вас, по моему мнению, рискует, ведя процесс; я не могу рассчитывать на то, чтобы вы откровенно объяснили мне истинные обстоятельства дела, а потому я знаком с ним только по тем доказательствам, которые вами представлены; я не могу поэтому указать вам условий примирения, которые соответствовали бы истинным обстоятельствам вашего дела и на которых могло бы действительно произойти соглашение между вами, тем не менее я советую вам окончить дело миром" *(458).

Вывод о том, что судья не должен выступать посредником между сторонами с целью содействия их примирению, и теперь поддерживается далеко не всеми *(459). Например, П. Елисейкин считает целесообразным рекомендовать судьям еще до начала судебного разбирательства "продумать возможность окончания дела мировым соглашением и его приемлемые варианты" *(460). Э. Мурадьян, обосновывая введение согласительных процедур, пишет, что процедура мирного урегулирования спора требует от судьи наладить контакт между участниками спора, показать им преимущества мирного урегулирования, проработать возможные варианты, выяснить условия, предпочитаемые каждой стороной, и, исходя из сути дела, найти взаимоприемлемый для сторон вариант *(461). По мнению Ф.А. Демьяненко, суд при утверждении мирового соглашения выступает в роли арбитра, посредника или даже нотариуса *(462). Е.И. Носырева считает необходимым установление специального примирительного производства в государственных судах, которое должно предшествовать стадии судебного разбирательства *(463). Высказанные мнения представляются весьма спорными.

Думается, суждения Е.А. Нефедьева о том, что суд не должен выступать посредником между сторонами, но обязан предпринять допускаемые процессуальным законодательством действия с целью содействия урегулированию дела путем мирового соглашения, являются верными и сегодня, они не утратили своей значимости.

В силу этого следует согласиться с мнением тех авторов, которые утверждают, что проявление судом инициативы в обсуждении условий будущего мирового соглашения, высказывание судом точки зрения относительно сильных и слабых сторон позиций спорящих, пояснения суда относительно обоснованности либо необоснованности исковых требований и т.д. могут повлечь за собой крайне неблагоприятные последствия *(464). Такие действия суда могут, в частности, вызвать сомнения в его беспристрастности или помешать свободному волеизъявлению сторон, что повлечет за собой заключение мирового соглашения под давлением суда *(465).

Представляется, что содействие суда прекращению спора путем заключения сторонами мирового соглашения должно проявляться прежде всего в разъяснении сторонам их права заключить мировое соглашение, смысла заключения мирового соглашения и правовых последствий его заключения. Кроме того, суд должен разъяснить требования, предъявляемые законом к мировому соглашению, порядок его заключения и утверждения судом, возможности принудительного исполнения.

В качестве содействия в урегулировании спора можно рассматривать, вероятно, отложение судом судебного разбирательства с целью предоставления сторонам времени для заключения мирового соглашения на основании ходатайства обеих сторон, что допускается ч. 2 ст. 158 АПК РФ. В литературе высказывается мнение, что в тех случаях, когда сторонам требуется время для обсуждения условий мирового соглашения, допустимо объявить как перерыв по делу, так и отложение судебного разбирательства *(466).

Учитывая, что мировое соглашение, заключенное в третейском суде, не подлежит принудительному исполнению (подробнее об этом см. § 5.4 настоящей работы), думается, третейский суд, прежде чем утвердить заключенное мировое соглашение, должен обязательно указать сторонам на невозможность его принудительного исполнения и необходимость последующего обращения с новым иском в случае неисполнения его условий стороной (сторонами).

 

§ 6.5. Критерий исполнимости судебной мировой сделки

 

Частью 3 ст. 139 АПК РФ установлено положение о том, что мировое соглашение подлежит утверждению арбитражным судом в том случае, если оно не нарушает права и законные интересы других лиц и не противоречит закону *(467), то есть обязанностью суда является проверка заключенного мирового соглашения на предмет соответствия требованию законности.

Закрепленная законом обязанность суда проверять мировое соглашение на предмет его соответствия требованиям закона и отсутствия нарушения прав и законных интересов иных лиц и возможность отказать в утверждении мирового соглашения в случае его несоответствия предъявляемым требованиям вызывают возражения отдельных авторов; выводы о необходимости отказа от проверки законности мирового соглашения подкрепляются ссылкой на принципиально иной подход к урегулированию судебных споров, сформировавшийся, в частности, в английском праве.

Одну из форм урегулирования судебного спора в Англии называют "Tomlin Order" (по фамилии судьи, изложившего ее содержание). Разработанные сторонами условия урегулирования спора оформляются как приложение к судебному акту, которым прекращается производство. Такие приложения по общему правилу не требуют какой-либо официальной проверки судей. Последние их не читают, но должны убедиться в том, что документ подписан действительно сторонами и согласие на урегулирование дано добровольно. Такие приложения не подлежат огласке, что, бесспорно, очень привлекательно с точки зрения сохранения коммерческой тайны предпринимателей, а кроме того могут возлагать на участников обязанности, выходящие за рамки иска. В случае, если одна из сторон не выполняет принятых обязанностей, то другая сторона вправе ходатайствовать о вынесении судом определения, которым стороне-нарушителю предлагается выполнить обязанности из этого соглашения. В случае неисполнения этого определения пострадавшая сторона может просить об обращении взыскания на имущество должника *(468).

Кроме того, по английскому праву дела допустимо закончить перемирием и без какого-либо уведомления судей - в этом случае бумаги с выработанными условиями сохраняются у сторон (их адвокатов) и в суд вовсе не попадают. В случае неисполнения таких соглашений заинтересованной стороне надлежит предъявить новый иск, в обоснование которого будет положено это соглашение *(469).

Основание такого подхода лежит в правовых традициях и особенностях юридического мышления Англии как страны общего права.

В отличие от немецкого, французского, российского права, которое наделяет участников договора правом на предъявление иска об исполнении договора в натуре, английское право при невыполнении договорных обязательств ограничивает право пострадавшей стороны иском из нарушения договора, который, как отмечается правоведами, исторически восходит к средствам защиты от правонарушений, в первую очередь в связи с возмещением ущерба исключительно деньгами *(470). Представление о том, что заключение договора служит основанием для наделения его участников правом требования принудительного исполнения взятых ими на себя обязательств, чуждо общему праву, в силу чего требования об исполнении договоров в натуре являются исключением. Иск об исполнении договора в натуре может быть удовлетворен в том случае, когда выразить в деньгах заинтересованность истца невозможно или сопряжено с непреодолимыми трудностями *(471).

Вообще английское право характеризуется сохранением приверженности различным группам и отдельным типам деликтов, каждый из которых рассматривается в качестве самостоятельного и требует собственного искового обоснования; общим принципом деликтного права является обязанность лица, виновного в причинении вреда, возместить его. Многие договорные по природе явления включены в область защиты деликтного права *(472).

В силу сказанного добровольное урегулирование спора в английском суде зачастую оформляется документом, где сторонами оговаривается размер суммы убытков, подлежащих возмещению пострадавшей стороне, взамен чего последняя отказывается от продолжения судебного процесса. Такого рода документы являются безусловными, конкретно-определенными, исполнимыми и не нуждаются в проверке судом.

Закрепленной в действующем российском законодательстве обязанности суда проверять представленное мировое соглашение соответствует право суда отказать в его утверждении в случае несоответствия указанного соглашения установленным в законе требованиям. Надо отметить, что в дореволюционном законодательстве отсутствовала норма, прямо закрепляющая возможность суда отказать в утверждении мирового соглашения, что рассматривалось дореволюционными российскими правоведами как недостаток закона *(473). И, напротив, для современной отечественной литературы не редкостью является негативная характеристика решения законодателя о предоставлении суду возможности отказать в утверждении мирового соглашения.

Так, можно встретить утверждения о том, что проверка мирового соглашения судом и возможность отказа в его судебном утверждении в определенной мере ограничивают свободу договора. Последствием такого вывода являются возражения относительно допустимости и необходимости судебной проверки со ссылкой на отказ сторон от государственной процедуры принуждения и ликвидацию спора собственными силами.

Опровергая утверждение об ограничении свободы договора проверкой суда мирового соглашения, нужно подчеркнуть, что свобода договора не может быть ограничена требованиями о соответствии его закону и об отсутствии нарушений прав и законных интересов других лиц (требование законности), равно как не ограничивается свобода договора требованиями о соответствии его иным условиям действительности сделки.

Итак, обязательным условием мирового соглашения признается соответствие его требованиям закона и отсутствие нарушений прав и законных интересов других лиц, а также соответствие его иным условиям действительности гражданско-правовых сделок, что в целом составляет критерий действительности мировой сделки.

Вопросам действительности и недействительности мировой сделки посвящена гл. 7 настоящей работы. Здесь подчеркивается лишь то, что условия действительности гражданско-правовой сделки не излагаются и не должны излагаться в процессуальном законодательстве, поскольку они содержатся в гражданском законодательстве. Решая вопрос об утверждении мирового соглашения, суд прежде всего анализирует мировое соглашение на предмет действительности сделки.

Сегодня некоторые авторы утверждают, что отказ суда в утверждении мирового соглашения на том основании, что оно содержит условия, не исполнимые в порядке исполнительного производства, является неоправданным ограничением свободы сторон выбирать условия урегулирования спора. Вследствие этого отказ суда в утверждении такого мирового соглашения рассматривается как формальное препятствие и предлагается предусмотреть право сторон обеспечивать принудительное исполнение мирового соглашения путем подачи нового иска из него, в случае если мировое соглашение содержит условия, не исполнимые в порядке исполнительного производства *(474).

Данное суждение представляется необоснованным в силу следующего.

Прежде всего нельзя не отметить, что предусмотренная законом возможность принудительного исполнения мирового соглашения признается очень привлекательной для сторон. В цивилистической литературе неоднократно отмечалось "неудобство" исполнения мирового соглашения посредством возбуждения нового дела в таком же порядке, как и по неисполненному договору, - такой порядок фактически лишает значения мировое соглашение, осложняет положение пострадавшей стороны, увеличивая количество судебных процедур для получения искомого *(475).

Оставлено без внимания и то обстоятельство, что договорное условие, которое невозможно исполнить в порядке исполнительного производства, не приобретет свойства исполнимости даже в том случае, если о его принудительном исполнении суд вынесет решение. Так, если стороны предусмотрят в договоре, опосредующем мировую сделку, что все последующие договоры на сбыт продукции они будут заключать только между собой, не обращаясь к иным лицам, то принудить к исполнению такого условия было бы невозможно ни в порядке исполнительного производства, ни путем вынесения решения по соответствующему иску из мирового соглашения. Такого рода решение было бы неисполнимым, а потому не соответствующим требованиям закона.

Общим требованием к договору, опосредующему мировую сделку (внесудебную и судебную), является недопустимость включения в его содержание невыполнимых условий, поскольку, как подчеркивает В. Рясенцев, спор в таком случае не будет ликвидирован *(476). Наличие в таком договоре неисполнимых условий не ликвидирует спор, но только видоизменяет его, спор получает временную "отсрочку".

Вследствие этого помимо требования законности условия мирового соглашения должны отвечать и некоторым иным требованиям. Например, мировое соглашение должно быть проверено судом на предмет понимания сторонами условий опосредующего его договора и последствий его заключения (требование ясности), в противном случае добровольное исполнение мирового соглашения будет вовсе исключено.

Процессуальное законодательство прямо не закрепляет подобных требований, но специалистами в области процессуального права подчеркивается необходимость установления судом соответствия мирового соглашения этим требованиям. В частности, Р.Е. Гукасян отмечает, что утверждение судом мирового соглашения делает его годным к принудительному осуществлению, в силу чего мировое соглашение должно удовлетворять многим требованиям, предъявляемым к судебному решению *(477).

К требованиям, предъявляемым к судебным актам, помимо требования законности сегодня отнесены обоснованность, мотивированность, полнота, безусловность, определенность (категоричность). Рассмотрим эти требования применительно к мировому соглашению.

Требования обоснованности и мотивированности, являясь специфическими требованиями, предъявляемыми к судебному акту (ч. 3 ст. 15 АПК РФ), не распространяются на мировое соглашение.

В некоторых случаях мировое соглашение отвечает требованию полноты. Это означает, что в мировом соглашении решена судьба всех требований, которые были заявлены. Например, требованию полноты должны отвечать мировые соглашения по делам о несостоятельности и мировые соглашения, заключаемые в период принудительного исполнения (см. о них подробнее гл. 11 и 12 настоящей работы).

Вместе с тем, следуя традициям гражданского процессуального права, действующий АПК РФ допускает заключение мирового соглашения как в отношении всего иска, так и в отношении его части *(478). Следовательно, требование полноты не носит характера обязательного требования, предъявляемого ко всем без исключения мировым соглашениям.

Требование безусловности, которому в обязательном порядке должно отвечать мировое соглашение, означает, что мировое соглашение должно быть свободным от каких-либо условий, от которых зависит исполнение мирового соглашения. Включение в мировое соглашение подобных условий при обращении к исполнению вызвало бы необходимость устанавливать, наступило ли это условие или не наступило; для этого требовалось бы новое судебное исследование и, следовательно, новое судебное разбирательство, что недопустимо. Соблюдение требования безусловности позволит принудительно исполнить заключенное мировое соглашение в случае отказа одной из сторон от добровольного его исполнения.

Данная точка зрения нашла свое отражение в постановлении Президиума ВАС РФ по конкретному делу, который, установив из содержания мирового соглашения, что сторонами исполнение принятых на себя обязательств поставлено в зависимость от обстоятельств, которые на момент подписания мирового соглашения не наступили, признал неправомерным утверждение указанного мирового соглашения *(479).

В аналогичном случае суд кассационной инстанции, подтверждая правильность отмены судом апелляционной инстанции утверждающего мировое соглашение определения, указал следующее *(480). Условия мирового соглашения не носят четкого и определенного характера и вызывают сомнения при толковании его содержания и возможности его исполнения; содержание мирового соглашения свидетельствует о том, что сторонами исполнение взятых на себя обязательств поставлено в зависимость от обстоятельств, которые не наступили; о невозможности исполнения мирового соглашения свидетельствует тот факт, что в определение об утверждении мирового соглашения судом дважды вносилось дополнение.

Требование безусловности тесно связано с требованием определенности (или категоричности), также присущем судебному акту. В отношении мирового соглашения можно отметить, что оно должно содержать в себе такие условия, которые позволят сделать однозначный вывод о его содержании. В силу этого не вызывают возражений утверждение Е. Пушкар о том, что суд должен следить за тем, чтобы условия мирового соглашения были ясны, определенны и не допускали дальнейших споров *(481), и вывод В. Рясенцева о необходимости изложения его содержания полно, точно и определенно, чтобы существо установленных прав и обязанностей или отказа от притязаний не вызывало сомнений и исключало двоякое толкование *(482).

Требование определенности означает также невозможность формулировки условий мирового соглашения альтернативным способом (не может быть установлено альтернативное право стороны или альтернативное право выбора порядка исполнения мирового соглашения). Например, недопустимо включать в мировое соглашение условие о том, что сторона передает конкретное имущество, а при его отсутствии уплачивает денежные средства или оказывает услуги. Нарушение требования определенности затрудняет принудительное исполнение мирового соглашения, а иногда приводит к невозможности его принудительного исполнения *(483).

По конкретному делу стороны заключили мировое соглашение, согласно которому истцы (администрация города и комитет по земельным ресурсам) отказались от иска о взыскании денежных средств с ответчика, взамен чего ответчик обязался добровольно перечислить половину отыскиваемой суммы непосредственно истцам, а другую половину вложить в рекультивацию земель района (п. 5 соглашения) *(484).

Отказывая в утверждении мирового соглашения, арбитражный суд ссылался на следующее. Мировое соглашение, утвержденное надлежащим образом, исполняется по общим правилам, регулирующим исполнение актов арбитражного суда. В связи с этим условия мирового соглашения, заключенного сторонами, должны быть изложены четко и определенно, с тем чтобы не было неясностей и споров по поводу его содержания при исполнении. Поскольку п. 5 рассматриваемого мирового соглашения не соответствует названным требованиям (из его содержания невозможно установить обязанности ответчика в случае необходимости принудительного исполнения этой части соглашения), мировое соглашение не подлежит утверждению.

Отказывая в утверждении мирового соглашения по другому делу арбитражный суд, в частности, указал на то, что представленное сторонами мировое соглашение не может быть утверждено, поскольку не носит конкретного характера; его содержание и порядок его исполнения не подлежат однозначному толкованию; формулировка условий мирового соглашения исключает возможность его последующего принудительного исполнения *(485).

Иной пример. Мировое соглашение, утвержденное арбитражным судом по конкретному делу, как указал суд, не внесло определенность в отношения сторон. Неопределенность условий мирового соглашения - текст соглашения не содержал наименование, количество и стоимость подлежащей передаче продукции - не позволяла осуществить его принудительное исполнение *(486). При таких обстоятельствах утверждение мирового соглашения было неправомерным.

В другом случае суд ссылался на тот факт, что в тексте мирового соглашения его условия изложены неопределенно, одни пункты противоречат другим *(487). Более того, истец оставил за собой право обратиться в арбитражный суд для принудительного исполнения мирового соглашения с учетом первоначальных исковых требований. При таких обстоятельствах обоснован вывод суда о том, что сторонами не было достигнуто мировое соглашение (спор не был урегулирован).

С учетом всего сказанного мировое соглашение должно отвечать требованиям ясности, безусловности и определенности, которые в целом составляют критерий исполнимости мирового соглашения *(488). Соответствие критерию исполнимости позволяет осуществить принудительное исполнение мирового соглашения (см. об этом подробнее § 9.3 настоящей работы).

Так, при утверждении мирового соглашения суд проверил полномочия представителей сторон на право подписания мирового соглашения, установил, что мировое соглашение не противоречит действующему законодательству и не нарушает права и законные интересы других лиц. По результатам рассмотрения кассационной жалобы суд кассационной инстанции оставил определение без изменения, признав, что условия мирового соглашения носят четкий и определенный характер, не вызывают сомнения при толковании его содержания и возможности его исполнения *(489).

Р.Е. Гукасян пишет, что задачами суда при утверждении мирового соглашения является проверка не только законности мирового соглашения, но и проверка дееспособности и свободы волеизъявления сторон мирового соглашения, а кроме того - отсутствие недостатков, препятствующих принудительному исполнению мирового соглашения *(490).

Таким образом, проверка соответствия мирового соглашения критериям действительности и исполнимости, а также требованиям, обусловленным судебной формой мирового соглашения, необходима по причине обеспечения его принудительной силой.

Статья 142 АПК РФ устанавливает общее правило, в силу которого мировое соглашение при отсутствии добровольного исполнения подлежит принудительному исполнению с соблюдением общих правил, регулирующих исполнение актов арбитражного суда, на основании исполнительного листа, выдаваемого арбитражным судом по ходатайству лица, заключившего мировое соглашение, то есть принудительное исполнение мирового соглашения осуществляется по правилам, предусмотренным для судебного акта, - в случае неисполнения стороной обязанностей из мирового соглашения другая сторона вправе обратиться за принудительным исполнением к службе судебных приставов-исполнителей (данное правило не распространяется на мировые соглашения по делам о банкротстве, мировые соглашения, заключенные в третейском суде).

Вследствие сказанного нельзя не согласиться и с выводом П. Елисейкина о том, что неясность в вопросах соответствия мирового соглашения требованиям законности, действительной воли сторон и формулировки его условий влечет либо к утверждению незаконного мирового соглашения, либо к невозможности его принудительного исполнения *(491), то есть ненадлежащая проверка арбитражным судом мирового соглашения или утверждение мирового соглашения, не отвечающего критериям действительности и исполнительности, лишает государственное принуждение законного основания (по сути оно будет осуществляться на незаконном основании) либо делает невозможным принудительное исполнение.

 

§ 6.6. Проблема частичного утверждения мирового соглашения

 

Судебно-арбитражная практика свидетельствует о том, что достаточно распространенной ошибкой судов является частичное утверждение мирового соглашения. Иными словами, арбитражные суды по собственной инициативе "извлекают" из представленного сторонами мирового соглашения отдельные его условия, которые, по их мнению, не соответствуют предъявляемым законом требованиям, утверждая мировое соглашение в "оставшейся" части.

Так, арбитражный суд, проверив представленное сторонами на утверждение мировое соглашение, пришел к выводу, что та его часть, где стороны согласовали отказ от каких-либо материальных претензий по договору, утверждению не подлежит *(492). Суд счел, что такое условие не отвечает требованиям определенности, может привести к нарушению прав и законных интересов других лиц, и утвердил мировое соглашение в иной редакции, нежели была представлена сторонами на утверждение.

В другом случае суд при утверждении мирового соглашения исключил из его текста отдельные пункты, ничем не мотивируя указанное действие *(493). В аналогичном случае суд первой инстанции "извлек" из текста мирового соглашения положение о том, что истец отказывается от остальных требований (в том числе и от начисления каких-либо процентов во все последующие периоды) *(494). Суд кассационной инстанции счел правильным дополнить текст мирового соглашения, изложенного в определении суда первой инстанции, изъятым пунктом, не передавая дело на новое рассмотрение.

По причине частичного утверждения мирового соглашения было отменено определение об утверждении мирового соглашения по иску о взыскании убытков и процентов за пользование чужими денежными средствами *(495). Суд кассационной инстанции, направляя дело на новое рассмотрение, указывал, что при утверждении мирового соглашения апелляционная инстанция исключила некоторые его условия, которые являются существенными и при отсутствии которых их сторона не согласилась бы на его заключение, тогда как АПК РФ не предоставляет суду право утверждать соглашение только в какой-либо части: при наличии противоречия закону суд не должен утверждать мировое соглашение.

Внимания заслуживает и следующее дело.

По иску о взыскании основного долга и неустойки стороны представили в суд первой инстанции мировое соглашение, в соответствии с которым соответчик обязался поставить истцу 2 млн. тонн труб в определенном ассортименте, по ценам завода-изготовителя на момент поставки и в согласованные сроки, а ответчик принял на себя солидарную ответственность за исполнение обязательств соответчиком *(496). Суд утвердил мировое соглашение частично, снизив сумму неустойки до определенной суммы со ссылкой на ст. 333 ГК РФ, и производство по делу прекратил. В остальной части, как определил суд, мировое соглашение утверждению не подлежит.

Суд апелляционной инстанции обоснованно отменил определение суда первой инстанции, утвердив представленное сторонами мировое соглашение. Подтверждая правильность позиции суда апелляционной инстанции, суд кассационной инстанции указал, что мировое соглашение согласовано всеми участниками спора; стороны подтвердили свое намерение заключить данное соглашение и обязались впредь не предъявлять взаимных финансовых претензий, в том числе и по штрафным санкциям. Суду надлежало оценить мировое соглашение и утвердить его либо отказать в его утверждении, если мировое соглашение противоречило закону или нарушало права и законные интересы других лиц. АПК РФ, как обоснованно подчеркнул суд кассационной инстанции, не предусматривает утверждения мирового соглашения в части.

Решение обозначенной проблемы представляется достаточно простым.

В случае обнаружения в представленном сторонами мировом соглашении хотя бы одного условия, которое не соответствует предъявляемым законом требованиям, суд может предложить сторонам исключить его из текста мирового соглашения или привести его в соответствие с требованиями закона *(497). При отказе или уклонении сторон от осуществления названных действий суд вправе отказать в утверждении мирового соглашения в целом, указав в определении мотивы, по которым это условие им было признано не соответствующим закону или критерию исполнимости. Однако суд не вправе в нарушение волеизъявления сторон мирового соглашения вносить или исключать отдельные договорные условия: таким образом будет нарушен основной принцип гражданского права - принцип свободы договора (ст.ст. 1, 421 ГК РФ). В подтверждение данного вывода можно сослаться на умозаключение Г.Ф. Шершеневича: суд не может изменять своей властью условия сделки, он вправе утвердить или отвергнуть ее *(498).

Надо отметить, что вынесение определения об отказе в утверждении мирового соглашения не препятствует заключению сторонами нового мирового соглашения и представлению его в арбитражный суд на утверждение. Такая норма прямо закреплена в ст. 161 ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" и является специальной, но нет никаких препятствий для использования данного права и при заключении мирового соглашения в исковом производстве или на стадии исполнения.

Интересным представляется вопрос о том, может ли судья, излагая мировое соглашение в определении об утверждении мирового соглашения, изменить некоторые формулировки условий мирового соглашения.

Думается, что допущенные в мировом соглашении орфографические ошибки судья вправе исправить, не перенося их в определение и затем - в исполнительный лист. Однако в отношении лексических и стилистических недочетов такая "самодеятельность" вряд ли принесет положительные результаты.

В том случае, если стиль изложения условий мирового соглашения таков, что затрудняет понимание мирового соглашения, допускает различные толкования его условий (что может иметь негативные последствия при исполнении мирового соглашения), допустимо предложить сторонам по-иному сформулировать условия мирового соглашения. При отказе сторон от совершения указанного действия суд вправе отказать в утверждении мирового соглашения, о чем см. выше.

В том случае, если сформулированные сторонами условия могут быть истолкованы однозначно, но недостаточно корректны с точки зрения правил русского языка, думается, суд не вправе предлагать сторонам исправить допущенные ими погрешности. В данном случае суд излагает мировое соглашение в определении в том виде, в котором оно было заключено сторонами (без купюр и исправлений).

 

Глава 7. Действительность и недействительность мировой сделки

 

§ 7.1. Основания недействительности мировых сделок по праву некоторых зарубежных стран

 

Гражданское законодательство отдельных зарубежных стран содержит специальные положения о недействительности мировых сделок, что лишний раз подтверждает важность рассматриваемого института. В частности, такие правила содержатся во Французском Гражданском кодексе (далее - ФГК) и Гражданском кодексе Италии (далее - ГК Италии):

1. Недопустимо оспаривать мировую сделку по мотиву ошибки в праве или по причине ее невыгодности (ст. 2052 ФГК, ст.ст. 1969, 1970 ГК Италии).

2. Мировая сделка может быть признана недействительной при наличии ошибки в личности другой стороны или ошибки, относящейся к предмету спора (ст. 2053 ФГК).

3. Если одна из сторон мировой сделки знала о необоснованности своего притязания, другая сторона может просить об отмене мировой сделки (ст. 1971 ГК Италии).

4. Мировая сделка может быть оспорена, если она заключена под влиянием обмана или насилия (ст. 2053 ФГК).

5. В случае, если мировая сделка была заключена на основании ничтожного договора, есть основания для иска о недействительности этой сделки, за исключением случаев, когда стороны заключили мировую сделку по поводу ничтожности договора (ст. 2054 ФГК). Напротив, ГК Италии относит такие мировые сделки к недействительным сделкам даже в том случае, если стороны согласовали в них вопросы ничтожности договора (ст. 1972 ГК Италии).

6. Недействительной является мировая сделка, заключенная на основе документов, которые в дальнейшем были признаны поддельными (ст. 2055 ФГК, ст. 1973 ГК Италии).

7. Недействительной является мировая сделка, касающаяся судебного процесса, по которому вынесено судебное решение, вступившее в законную силу, о котором не знала хотя бы одна из сторон мировой сделки; исключением из этого правила будут случаи, когда такое решение могло быть пересмотрено в апелляционном порядке (ст. 2056 ФГК, ст. 1974 ГК Италии).

8. Если стороны определили мировой сделкой судьбу всех споров, существующих между ними, то документы, не известные им на момент совершения мировой сделки и обнаруженные впоследствии, не являются основанием для оспаривания мировой сделки; исключением из этого правила - случай, когда эти документы были сокрыты одной из сторон. Мировая сделка недействительна, если она касается объекта, на который ни одна из сторон не имела прав (ст. 2057 ФГК, ст. 1975 ГК Италии).

Германское гражданское уложение (далее - ГГУ) не содержит столь подробных правил, а формулирует общую норму о недействительности мировой сделки в том случае, если из ее содержания следует, что обстоятельства, положенные в ее основу как несомненно существующие, не соответствуют действительности, а спор или сомнения не возникли бы, если бы стороны были осведомлены о реальном положении дел (§ 779 ГГУ) *(499).

Похожее правило содержалось в проекте Гражданского уложения: если при заключении мировой сделки какое-либо существенное обстоятельство признавалось обеими сторонами бесспорным, то ошибка относительно этого обстоятельства давало право требовать отмены мировой сделки (под требованием отмены подразумевалось оспаривание сделки) *(500).

Критикуя это правило проекта, А.С. Парамонов отмечал, что требование отмены мировой сделки даст возможность уклониться от ее исполнения "под вымышленными предлогами и затянуть новое исковое дело об отмене мировой сделки, которое хотя и будет недоступно (проиграно), но за то время протяжкой выиграно и отдалено исполнение; замедлено оно во вред справедливости и твердости этого полезного института мировой сделки, которая иначе будет поколеблена спорщиками и низведена к нулю всегда и во всем" *(501). Изложенная точка зрения представляется сегодня достаточно спорной, поскольку лишение сторон возможности оспорить мировую сделку создаст другую опасность - недействительная мировая сделка в любом случае будет подлежать принудительному исполнению.

Дореволюционные авторы, рассуждая о материально-правовой природе мировой сделки, сходятся во мнении, что она должна отвечать всем требованиям, предъявляемым гражданским правом к обычным сделкам *(502). Настоящее исследование позволило сделать вывод о том, что мировая сделка представляет собой гражданско-правовую сделку, которая выделяется из прочих сделок лишь своей общей правовой целью. Следовательно, требования гражданского законодательства, предъявляемые к мировой сделке, те же, что предъявляются к любой гражданско-правовой сделке.

Общий принцип гражданского законодательства состоит в том, что действительной будет сделка, при совершении которой соблюдены все условия действительности сделок, к которым отечественная цивилистика относит следующие условия:

а) ее содержание и правовые последствия не противоречат закону и иным правовым актам;

б) сделка юридического лица соответствует его правоспособности;

в) волеизъявление участника соответствует его действительной воле, а сама воля складывается свободно;

г) форма сделки соответствует форме, предусмотренной законом для этой сделки, а в случаях, предусмотренных законом, она подлежит государственной регистрации *(503).

Наряду с действительностью сделок задачей науки гражданского права является исследование недействительности гражданско-правовых сделок *(504). Обращение к современным разработкам в области теории сделок позволило сделать вывод об отсутствии единства взглядов на понятие и правовую природу недействительных сделок. В частности, горячие дискуссии вызывает вопрос о том, является ли недействительная сделка вообще сделкой *(505).

Принимая во внимание, что комплексное исследование всех проблем упомянутого правового явления потребовало бы освещения различных точек зрения, высказанных в литературе по поводу существа и характерных признаков недействительной сделки, что не составляет предмет настоящего исследования, допустимо остановиться лишь на тех положениях законодательства и доктринальных разработках в области теории сделок, которые необходимы для целей данной работы.

 

§ 7.2. Классификация недействительных мировых сделок: ничтожные и признанные судом недействительными оспоримые мировые сделки

 

В отличие от дореволюционного российского законодательства, которое подобно французскому, австрийскому и другим, не содержало в себе общих положений о недействительности сделок *(506), действующий ГК РФ включает себя правила о недействительности сделок. Более того, ст. 166 ГК РФ впервые прямо закрепляет давно существующее в теории деление недействительных сделок на:

- недействительные по основаниям, установленным ГК РФ, в силу признания их таковыми судом (оспоримые сделки);

- недействительные независимо от такого признания (ничтожные сделки).

Формулировка текста ст. 166 ГК РФ позволила некоторым авторам безоговорочно отнести все оспоримые сделки к недействительным. Однако такой вывод является ошибочным.

Анализ положений п. 1 ст. 166 ГК РФ дает основания относить к недействительным сделкам только те из оспоримых сделок, которые признаны судом недействительными по специально заявленному иску по основаниям, указанным в ГК РФ. Вместе с тем любая оспоримая сделка до момента признания ее недействительной судом относится к категории действительных сделок, и только признание ее недействительной путем вынесения судебного решения "переводит" ее в категорию недействительных сделок. При отсутствии специального иска со стороны заинтересованного лица, либо по причине пропуска срока исковой давности, либо в силу отказа истца от заявленного иска о признании оспоримой сделки недействительной последняя так и останется действительной.

Сказанное подкрепляется мнением М.М. Агаркова, утверждающего, что действительные сделки следует "делить на безусловно действительные и на условно действительные (или оспоримые)" *(507) (выделено мной. - М.Р.). К последним (условно действительным, оспоримым, опровержимым) следует относить те сделки, которые не были переданы на рассмотрение суда или в признании их недействительными судом отказано.

В свою очередь недействительные сделки можно подразделять на абсолютно недействительные (ничтожные) и признанные специальным решением суда недействительными оспоримые сделки (недействительные оспоримые).

Разделение недействительных сделок на ничтожные и признанные судом недействительными оспоримые сделки основано на наличии в их правовом статусе существенных различий. В частности, ГК РФ различает сроки исковой давности в отношении ничтожных и оспоримых сделок.

Поскольку ничтожная сделка недействительна и без признания этого обстоятельства судом, закон устанавливает срок исковой давности только для предъявления иска о применении последствий недействительности ничтожной сделки. Этот срок, превышающий общий срок исковой давности, равен 10 годам и исчисляется со дня, когда началось ее исполнение (п. 1 ст. 181 ГК РФ).

Иск о признании недействительной оспоримой сделки и о применении последствий ее недействительности может быть предъявлен в течение срока исковой давности, который составляет один год со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка *(508), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об обстоятельствах, которые являются основанием для признания сделки недействительной (п. 2 ст. 181 ГК РФ).

Применительно к мировой сделке можно утверждать, что ничтожная мировая сделка недействительна с самого момента ее совершения, оспоримая мировая сделка в зависимости от решения суда может быть признана недействительной с момента заключения либо на будущее время (ст.ст. 166, 167 ГК РФ).

В силу ст. 181 ГК РФ иск о применении последствий недействительности ничтожной мировой сделки может быть предъявлен в течение 10 лет со дня, когда началось ее исполнение; иск о признании оспоримой мировой сделки недействительной и применении последствий ее недействительности - в течение года со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка, либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

В литературе подчеркивается различный субъектный состав лиц, обладающих возможностью заявлять требования о применении последствий ничтожности сделки, о признании оспоримой сделки недействительной и применении последствий недействительности оспоримой сделки (относительно мировой сделки об этом будет говориться далее).

Отмечается также и то, что недействительность ничтожных сделок установлена законом методом нормативного императива, тогда как объявление оспоримых сделок недействительными производится методом оспаривания их действительности *(509).

Последнее суждение не позволяет согласиться с разъяснением, содержащимся в п. 32 постановления Пленума ВС РФ и Пленума ВАС РФ от 1 июля 1996 г. N 6/8 "О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", согласно которому допускается рассмотрение в суде исковых требований о признании недействительной ничтожной сделки по мотиву того, что ГК РФ не исключает возможности предъявления такого рода исков *(510). Этот вывод не может не вызывать возражения, в том числе и по причине, которую обозначает И.В. Матвеев: такой подход фактически размывает грань между ничтожными и оспоримыми сделками, поскольку официально допускается возможность признания недействительными в судебном порядке ничтожных сделок *(511).

Вместе с тем в литературе нередко можно встретить суждения в поддержку указанной позиции высших судебных органов. Сегодня достаточно распространена точка зрения, согласно которой возможность обращения в суд с самостоятельным требованием о признании недействительной ничтожной сделки должна быть непременно предоставлена участникам гражданского оборота, в том числе и в случае, когда исполнение по ничтожной сделке вовсе не было произведено. В качестве обоснования такого искового требования называются, в частности, неочевидность ничтожности сделки для участников сделки и иных лиц, зависимость мотивации сторон сделки от судебного решения, предотвращение исполнения ничтожной сделки, определенность состояния участников сделки *(512).

Возразить такой позиции можно словами известного русского правоведа Т.М. Яблочкова: "Суд не работает зря и на всякий случай!" *(513). Иными словами, стремлению субъектов права заблаговременно подкрепить свою позицию судебным решением противостоит отсутствие у суда консультативных и удостоверяющих функций в отношении обычных гражданско-правовых договоров - задачей суда является разрешение споров о праве.

Вместе с тем, думается, существует реальная необходимость в выработке четких критериев, позволяющих однозначно отграничивать абсолютно недействительные сделки (ничтожные сделки) от условно действительных сделок (оспоримых сделок, недействительность которых может быть признана судом по специальному иску). Введение таких критериев сделало бы более стабильным гражданский оборот, придало бы большую определенность отношениям сторон, позволило бы эффективнее осуществлять защиту прав.

Дореволюционные цивилисты рассматривали ничтожность сделки как недействительность, которая имеет место в отношении всех лиц и не подлежит по общему правилу исправлению *(514), тогда как оспоримость признавалась недействительностью в отношении определенных лиц и могла быть исцелена. Этим интересом указанных лиц и определялся критерий различия между ничтожностью и оспоримостью сделок: его видели в том, что ничтожность нарушает непосредственно публичный интерес, а оспоримость - частный интерес *(515). Этот критерий используют и современные правоведы *(516).

Для целей последующего разделения сделок, совершаемых в коммерческом обороте, на абсолютно недействительные (ничтожные) и условно действительные (оспоримые, недействительность которых может быть признана судом по специальному иску), будет проанализирована попытка классификации недействительных сделок, предпринятая М.В. Кротовым. Им выделяются специальные составы недействительных сделок (сделки с пороками содержания, пороками воли, пороками субъектного состава и пороками формы) и общий состав, который охватывает норму ст. 168 ГК РФ, а также специальные составы *(517).

Нельзя не согласиться с выводом М.В. Кротова о том, что сделка, представляющая совокупность четырех элементов (субъекты, единство воли и волеизъявления, форма, содержание), может не иметь пороки этих образующих элементов, но являться недействительной по причине противоречия ее требованиям закона. Вследствие этого правильным является умозаключение о необходимости разграничения составов недействительных сделок, охватывающих случаи дефектности образующих сделку элементов, и состава недействительных сделок, не соответствующих требованиям закона или иных правовых актов (ст. 168 ГК РФ).

Суждения М.В. Кротова представляются неверными в части вывода о том, что, "следуя буквальному толкованию ст. 168 ГК РФ, следует признать, что ею охватывается и дефектность элементов, образующих сделку" *(518). Мыслится, что последнее утверждение о распространении положений нормы ст. 168 ГК РФ на все случаи недействительности сделки снижает ценность предложенной дифференциации.

Думается, что положения, содержащиеся в ст. 168 ГК РФ, должны рассматриваться в качестве самостоятельного состава недействительных сделок по отношению к иным составам недействительных сделок (недействительные сделки, сгруппированные в зависимости от того, какой из составляющих их элементов оказался дефектным). Иными словами, можно говорить о том, что норма ст. 168 ГК РФ распространяется только на случаи несоответствия сделки положениям гражданского законодательства, специально предусмотренным для данной категории сделок (конкретного вида договоров), и не охватывает положения, сформулированные в ст.ст. 169-179 ГК РФ для всех категорий сделок *(519).

Последнее замечание позволяет утверждать, что под общими составами следует понимать составы недействительных сделок, охватывающие случаи дефектности образующих любую сделку элементов. К специальным составам относится состав недействительных сделок, не соответствующих определенным требованиям закона или иных правовых актов.

Рассмотрим вначале общие составы недействительных коммерческих сделок, к которым относятся (1) сделки с пороками воли, (2) сделки с пороком субъектного состава, (3) сделки с пороками формы, (4) сделки с пороками содержания.

Сделки с пороками воли, совершаемые в рамках коммерческого оборота, относятся к разряду оспоримых сделок. Это:

- сделки, совершенные под влиянием заблуждения (ст. 178 ГК РФ);

- сделки, совершенные под влиянием обмана, насилия, угрозы, злонамеренного соглашения представителя одной стороны с другой или стечения тяжелых обстоятельств (ст. 179 ГК РФ).

Сделки с пороком субъектного состава, если они совершены в коммерческом обороте, оспоримы *(520).Это:

- сделки, совершенные юридическим лицом с выходом за пределы его правоспособности (ст. 173 ГК РФ);

- сделки, совершенные лицом, наделенным полномочиями, либо органом юридического лица от имени последнего, с выходом за пределы установленных полномочий (ст. 174 ГК РФ).

Оспоримые сделки имеют такое несоответствие нормам права, которое, по определению О.С. Иоффе, трудно распознаваемо и не может быть выявлено без представления и оценки необходимых доказательств *(521). Вследствие этого для признания их недействительными требуется самостоятельное судебное разбирательство по специальному иску.

Оспаривание такой сделки направлено на защиту частных интересов, вследствие чего закон предоставляет пострадавшей стороне право решить, сохранить ли ей эту сделку или требовать признания ее недействительной (с учетом этого требования о признании оспоримой сделки недействительной вправе предъявлять лица, специально поименованные в гражданском законодательстве). Оспоримые сделки являются действительными до тех пор, пока суд не вынесет решения о признании их недействительными.

Сделки с пороками содержания относятся к разряду ничтожных сделок. Это:

- сделки, совершенные с целью, противной основам правопорядка (ст. 169 ГК РФ) *(522);

- сделки, совершенные для вида, без намерения создать соответствующие правовые последствия (мнимые сделки - п. 1 ст. 170 ГК РФ);

- сделки, совершенные с целью прикрыть другую сделку (притворные сделки - п. 2 ст. 170 ГК РФ) *(523).

Сделки с пороками формы ничтожны только в следующих случаях:

- если такое последствие несоблюдения простой письменной формы сделки прямо установлено законом или прямо закреплено в соглашении сторон (п. 2 ст. 162 ГК РФ);

- если не соблюдена нотариальная форма сделки и/или требование о ее государственной регистрации (п. 1 ст. 165 ГК РФ).

Во всех остальных случаях говорить о недействительности сделки, совершенной с нарушением простой письменной формы, нет оснований, но договор в этом случае рассматривается как незаключенный (см. об этом § 5.3 настоящей работы).

Ничтожные сделки посягают на публичный интерес, нарушая специально установленные запреты правовых норм. Недействительность ничтожных сделок обычно очевидна, вследствие чего она не требует судебного подтверждения. Характерная особенность ничтожных сделок состоит в том, что такие сделки стороны могут не исполнять, а относиться к ним, как несуществующим.

В том случае, если основания ничтожности не были установлены и ничтожная сделка послужила ложным основанием для произведения исполнения по ней, устранить последствия безосновательного исполнения можно путем заявления требования о применении последствий недействительности ничтожной сделки.

Положения ст. 168 ГК РФ, которые следует рассматривать как специальный состав недействительных сделок, не охватывают положений, сформулированных в ст.ст. 169-179 ГК РФ (общие для всех сделок составы недействительности). Статья 168 ГК РФ относит к ничтожным сделки, не соответствующие требованиям закона или иных правовых актов, за исключением случаев, когда закон устанавливает, что такая сделка оспорима, или предусматривает иные последствия нарушения *(524), то есть для отнесения сделки к числу оспоримых необходимо специальное указание на это конкретного закона (иного правового акта); отсутствие такого указания позволяет рассматривать сделку как ничтожную.

Используемый в рассматриваемой статье термин "закон или иные правовые акты", по мнению О.Н. Садикова, должен трактоваться расширительно и охватывать все "надлежаще установленные нормы гражданского законодательства РФ, в том числе нормы международного права, которые являются составной частью правовой системы РФ" *(525). С учетом этого при анализе сделки на предмет соответствия требованиям закона или иных правовых актов необходимо исходить из императивно установленных правил гражданского законодательства, предусмотренных специально для этой категории сделки (данного вида договоров) и действующих на момент ее заключения *(526).

Во многих статьях гражданского законодательства РФ употребляется родовой термин "недействительность договора". Указанное обстоятельство нередко создает известные трудности на практике.

Как указывает М.И. Брагинский, в тех случаях, когда редакция нормы статьи предусматривает, что сторона в соответствующем случае может требовать признания договора недействительным, речь идет об оспоримости данной сделки *(527). Если же употребляется термин "недействительность", но не говорится о признании сделки недействительной по требованию стороны (даже и в отсутствие прямого указания на ничтожность сделки), это означает, пишет ученый, что соответствующая сделка ничтожна.

Резюмируя вышесказанное, можно утверждать, что ничтожными будут коммерческие сделки, совершенные:

- с пороками содержания (ст. 169-170 ГК РФ);

- с нарушением требования о нотариальном удостоверении или о регистрации сделки (п. 1 ст. 165 ГК РФ);

- с нарушением требований закона (иного правового акта) регулирующего эту категорию сделок (данный вид договоров), когда по смыслу закона последствием несоблюдения установленного в нем требования является ничтожность сделки.

Во всех остальных случаях речь может идти только об условно действительной (оспоримой) коммерческой сделке, недействительность которой может быть установлена судом на основании заявленного заинтересованным лицом специального иска (то есть иска о признании оспоримой сделки недействительной и применении последствий ее недействительности).

Применительно к мировой сделке можно говорить о том, что на нее распространяются все положения о действительности и недействительности сделок; возможность оспаривания внесудебной мировой сделки ни у кого не вызывает сомнений.

Возражения многих правоведов вызывает допустимость оспаривания в самостоятельном порядке судебной мировой сделки - мирового соглашения *(528). Вопросы недействительности мирового соглашения и возможность оспорить его в общем порядке являются сегодня, пожалуй, одними из самых дискуссионных.

 

§ 7.3. Критерий действительности мировой сделки

 

Рассмотрение вопроса оспаривания мирового соглашения необходимо предварить исследованием проблемы пределов проверки судом мирового соглашения.

Заключение сторонами мирового соглашения презюмирует прекращение спора между ними, в силу чего с момента представления заключенного мирового соглашения суд не вправе осуществлять действия, направленные на разрешение спора по существу (оценивать доказательства и доводы, приведенные лицами, участвующими в деле, в обоснование своих требований и возражений; устанавливать обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения спора; устанавливать права и обязанности лиц, участвующих в деле; решать, подлежит ли иск удовлетворению, и т.д.); не вправе давать оценку судебным актам, которые в случае утверждения мирового соглашения будут отменены (на стадии пересмотра судебных актов в порядке апелляционного, кассационного, надзорного производства).

После представления сторонами мирового соглашения деятельность суда должна быть направлена на проверку мирового соглашения на предмет соответствия критериям действительности и исполнимости (см. об этом § 6.5 настоящей работы) *(529). Проверяя мировое соглашение, суд должен абстрагироваться от предшествующих соглашению фактических обстоятельств и дать правовую оценку лишь самому мировому соглашению. С учетом того что при заключении мирового соглашения спор между сторонами прекращается на взаимовыгодных условиях, но не рассматривается судом, суд не вправе оценивать обстоятельства, которые привели к возникновению спора и достижению мирового соглашения сторон.

Арбитражные суды, как правило, выходят за пределы оценки непосредственно мировых соглашений: при утверждении мировых соглашений они анализируют не только (и не столько) само мировое соглашение, сколько факт наличия правоотношения сторон, исследуют основание возникновения правоотношения и причины обращения за судебной защитой и т.д. Между тем такие действия суда не имеют под собой законных оснований: установление и оценка фактических обстоятельств дела допустимы лишь при рассмотрении дела по существу, при утверждении мирового соглашения суд не вправе осуществлять такие действия, поскольку спор полагается урегулированным, а рассмотрение дела становится беспредметным.

Не удалось избежать упомянутой ошибки и Президиуму ВАС РФ.

Так, рассмотрев в порядке надзора дело о взыскании ссуды, процентов за пользование ею и пеней за несвоевременную уплату процентов, Президиум ВАС РФ признал неправомерным утверждение мирового соглашения *(530). В обоснование им было указано, что арбитражный суд при утверждении мирового соглашения не исследовал фактические обстоятельства спора и представленные материалы, не дал им надлежащей правовой оценки. Также было отмечено, что в деле отсутствовали доказательства, подтверждающие требования истца: не было документов, в том числе и договора, из которых можно было бы установить, на какой срок и на каких условиях предоставлена заемщику ссуда, не подтвержден документально довод истца о ежегодном переоформлении задолженности по ссуде и т.д.

Аналогичная ситуация имела место и при рассмотрении другого дела, стороны которого заключили мировое соглашение *(531). Отменяя определение об утверждении мирового соглашения, Президиум ВАС РФ обосновывал это тем, что судом не была дана оценка спорному договору на оказание юридических услуг, не выяснены обстоятельства, имеющие существенное значение для дела. Какими нормами права руководствовалась высшая судебная инстанция, ссылаясь на необходимость исследования обстоятельств дела при утверждении мирового соглашения, в названных судебных актах указано не было.

Мнение о необходимости исследования арбитражным судом обстоятельств дела при утверждении мирового соглашения является ошибочным - в обязанности суда при утверждении мирового соглашения не может вменяться исследование обстоятельств дела. Не имеют под собой никакого правового обоснования высказывания различных судов о необходимости при утверждении мирового соглашения проверять обоснованность искового требования, об обязательности исследования фактического исполнения спорного договора, выяснения правоотношений сторон, оценки договора, на основании которого заявлены исковые требования *(532), и т.д.

Более того, в практике имеют место случаи, когда одновременно с утверждением мирового соглашения суд по существу рассматривает дело.

Так, по одному из дел по иску о признании торгов по продаже предприятия (бизнеса) недействительными и применении двусторонней реституции суд апелляционной инстанции утвердил мировое соглашение; при этом, как указано в постановлении кассационной инстанции, судами первой и второй инстанции торги признаны недействительными *(533).

В ином случае при рассмотрении в суде кассационной инстанции дела по иску о взыскании затрат на восстановление ответчиком кабеля линии междугородной связи стороны заявили ходатайство об утверждении мирового соглашения *(534). В постановлении суд кассационной инстанции отметил несоответствие выводов, содержащихся в решении суда первой инстанции, фактическим обстоятельствам дела, сделал вывод о том, что имелись все основания для взыскания в пользу истца с ответчика убытков, связанных с ремонтом поврежденной линии связи, признал отказ в иске неправомерным и в итоге... утвердил мировое соглашение, прекратив производство по делу.

Аналогичным образом поступил суд кассационной инстанции и при утверждении мирового соглашения по другому делу по иску о понуждении исполнить обязательство по передаче нефтепродуктов в натуре *(535). В мотивировочной части постановления суд первой инстанции указал, что судом недостаточно обоснован вывод о применении в расчетах за хранение нефтепродуктов определенного тарифа. С учетом этого суд кассационной инстанции сделал вывод о необходимости отмены судебных актов и направлении дела на новое рассмотрение. Однако, как признал суд, достижение сторонами мирового соглашения позволяет прекратить производство по делу, ибо спорящими сторонами достигнут компромисс на взаимовыгодных условиях.

Анализ действующего гражданского законодательства позволяет сделать вывод о том, что при проверке мирового соглашения, предшествующей его утверждению, суд должен презюмировать действительность мирового соглашения.

Отсутствие фактов, явно свидетельствующих о несоответствии мирового соглашения критерию действительности, не освобождает суд от обязанности проверить представленное мировое соглашение. Несоответствие мирового соглашения критерию действительности будет иметь место в том случае, если обнаружатся нарушения, позволяющие рассматривать совершенную сторонами сделку как ничтожную.

К нарушениям, дающим основания для бесспорного вывода о ничтожности совершаемой сделки, относится прежде всего дефектность содержания мирового соглашения. Анализируя мировое соглашение на предмет отсутствия такого рода дефектов, суд должен установить отсутствие у мирового соглашения цели, противной основам правопорядка, а кроме того, оценить мировое соглашение в отношении намерения сторон создать соответствующие мировому соглашению правовые последствия и отсутствия цели прикрыть другую сделку (ст.ст. 169, 170 ГК РФ).

Суд, основываясь на норме ст. 168 ГК РФ, при проверке мирового соглашения должен оценить его на предмет соответствия требованиям закона и иных правовых актов, исходя из положений гражданского законодательства, предусмотренных для данной категории сделок (данного вида договоров). В той же плоскости требования законности, предъявляемого к мировому соглашению, находится и требование об отсутствии нарушений мировым соглашением прав и законных интересов иных лиц, специально предусмотренное процессуальным (процедурным) законодательством *(536) (ч. 3 ст. 139 АПК РФ, п. 2 ст. 160 ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)", п. 3 ст. 32 ФЗ "О третейских судах в Российской Федерации").

Поскольку мировое соглашение должно быть облачено в простую письменную форму, вряд ли будет иметь место случай мирового соглашения с пороком формы, влекущим его ничтожность (п. 2 ст. 162 ГК РФ).

Все иные основания признания сделки недействительной не должны проверяться судом - оспоримость сделки не может выступать предметом оценки суда в период, предшествующий утверждению мирового соглашения.

Во-первых, такой вывод следует из смысла ст.ст. 12, 166 ГК РФ, предусматривающих признание судом оспоримой сделки недействительной только по результатам рассмотрения специального требования, заявленного заинтересованным лицом. Следовательно, анализ мирового соглашения на предмет оспоримости, проведенный при отсутствии соответствующего искового требования со стороны заинтересованного лица (то есть фактически по инициативе суда), будет противоречить положениям ГК РФ.

Во-вторых, гражданское законодательство содержит целый перечень оснований для признания оспоримой сделки недействительной, что делает проверку отсутствия всех оснований признания оспоримой сделки недействительной весьма затруднительной, если вообще возможной.

В-третьих, для признания оспоримой сделки недействительной необходимо установление наличия всей совокупности поименованных в законе условий *(537).

В-четвертых, такой вывод следует из положений п. 2 ст. 160 ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)", о чем подробнее будет сказано в гл. 12 настоящей работы.

В силу сказанного при проверке мирового соглашения, предшествующей его утверждению, суд не может и не должен оценивать мировое соглашение на предмет оспоримости.

Предвидя возражения последнему тезису, хотелось бы отметить следующее.

В том случае, если на стадии заключения мирового соглашения одна из его сторон обнаружит любые из имеющих место дефектов (пороков) либо "передумает", она вправе заявить отказ от такого мирового соглашения (до момента утверждения мирового соглашения судом), и дело будет рассматриваться судом по существу.

Если порок воли или иное основание недействительности сделки будет выявлено позже - после утверждения мирового соглашения судом, - пострадавшая сторона не должна быть лишена права в самостоятельном порядке оспорить совершенную сделку (мировое соглашение). Это обусловлено тем, что только на основании специального иска суд вправе исследовать соответствие волеизъявления сторон их подлинной воле (совершение мирового соглашения под влиянием заблуждения, обмана, насилия, угрозы, злонамеренного соглашения представителя одной стороны с другой стороной или стечения тяжелых обстоятельств) либо ограничение полномочий лица, заключающего сделку, на совершение данной сделки и т.д. *(538)

Вследствие изложенного можно утверждать, что проверка мирового соглашения на предмет соответствия критерию действительности включает в себя выявление:

1. отсутствия пороков содержания сделки;

2. соответствия сделки общему требованию законности;

3. отсутствия пороков формы сделки *(539).

Оценивая мировое соглашение, суд проверяет соответствие его не только критерию действительности, но и критерию исполнимости (см. об этом § 6.5 настоящей работы). По результатам этой оценки арбитражный суд выносит определение об отказе в утверждении мирового соглашения (ч. 5 ст. 141 АПК РФ) либо утверждает мировое соглашение и прекращает производство по делу.

 

§ 7.4. Соотношение мирового соглашения и определения о его утверждении. Оспаривание действительности судебной мировой сделки

 

Утверждение мирового соглашения и прекращение производства по делу (либо исполнительного производства) в суде первой инстанции осуществляется путем вынесения единого судебного акта - определения (об объединении двух определений в едином акте-документе см. § 3.4 настоящей работы). Учитывая, что в апелляционной, кассационной, надзорных инстанциях такой судебный акт будет иметь форму постановления, и в целях удобства изложения далее он будет условно обозначаться как "утверждающий судебный акт" *(540).

АПК РФ прямо предусматривает возможность обжалования утверждающего судебного акта. Однако АПК РФ не содержит (и не может содержать) положений, касающихся возможности оспаривания заинтересованными лицами действительности утвержденного судом мирового соглашения и возможности заявить требования о применении последствий его недействительности. В силу этого сложившаяся судебно-арбитражная практика исходит из того, что в любом случае обжалованию подлежит только утверждающий судебный акт, тогда как само мировое соглашение оспариваться не может.

Так, субъекту мирового соглашения, обратившемуся с иском о признании недействительным мирового соглашения, также было отказано в принятии искового заявления *(541). Мотивы отказа в принятии искового заявления были другими: суд ссылался на то, что данный спор не подлежит рассмотрению в арбитражном суде.

Оспаривая законность отказа в принятии иска, заявитель сослался на ст. 153 ГК РФ и указал, что мировое соглашение представляет собой гражданско-правовую сделку, которая прекращает обязательства сторон по возникшему спору и которая может быть оспорена его участниками в судебном порядке путем самостоятельного иска.

Суд кассационной инстанции, соглашаясь с позицией суда первой инстанции, подчеркнул, что пересмотр мирового соглашения возможен лишь путем обжалования заинтересованным лицом определения о прекращении производства по делу, и сделал вывод о том, что избранный истцом способ защиты нарушенного права не корреспондируется с нормами АПК РФ (без указания конкретных норм) *(542).

Представляется, что подход, согласно которому оспаривание мирового соглашения осуществляется путем обжалования утверждающего его судебного акта, является неверным *(543) по нижеследующим основаниям.

Основанием для отмены утверждающего судебного акта могут быть только нарушения норм процессуального (процедурного) права, допущенные судом.

По правилам ч. 8 ст. 141 АПК РФ участвующие в деле лица вправе обратиться в суд кассационной инстанции с жалобой на определение об утверждении мирового соглашения в течение месяца со дня вынесения определения.

Процессуальные нарушения, признаваемые основанием для отмены судебного акта, исчерпывающе поименованы в п. 4 ст. 288 АПК РФ. В отношении утверждающего судебного акта такими основаниями могут быть: рассмотрение дела арбитражным судом в незаконном составе *(544); рассмотрение дела в отсутствие кого-либо из лиц, участвующих в деле и не извещенных надлежащим образом о времени и месте судебного заседания; нарушение правил о языке; отсутствие на судебном акте подписи судьи или одного из судей либо подписание судебного акта не теми судьями, которые в нем указаны; отсутствие в деле протокола судебного заседания или подписание его не теми лицами, которые указаны в ст. 155 АПК РФ; нарушение правила о тайне совещания судей *(545). В случае обнаружения данных нарушений суд кассационной инстанции отменяет утверждающий судебный акт и направляет дело на новое рассмотрение (п. 3 ч. 1 ст. 287 АПК РФ).

Например, отсутствие в деле протокола судебного заседания, как безусловное основание к отмене судебного акта, повлекло за собой отмену определения об утверждении мирового соглашения и направление дела на новое рассмотрение *(546). Несоблюдение тайны совещания судей при вынесении судебного акта, а также иные процессуальные нарушения, допущенные судом, также повлекли отмену определения об утверждении мирового соглашения и направление дела на новое рассмотрение *(547). Отмена определения суда об утверждении мирового соглашения с направлением дела на рассмотрение в первую инстанцию арбитражного суда последовала после того, как суд установил, что ответчик не был извещен о времени и месте рассмотрения дела надлежащим образом и не имел возможности реализовать свое право на участие в судебном процессе *(548). Арбитражный суд рассмотрел заявление об утверждении мирового соглашения и прекращении исполнительного производства без извещения сторон исполнительного производства о времени и месте судебного разбирательства, что послужило основанием для отмены вынесенного определения об утверждении мирового соглашения *(549).

В ином случае арбитражный суд, принимая к рассмотрению исковое заявление, оставил без внимания тот факт, что спор между теми же лицами, о том же предмете и по тем же основаниям был ранее принят к производству тем же арбитражным судом *(550). Утверждая мировое соглашение, суд не учел, что по тождественному иску уже вынесено решение, не применил подлежащих применению норм о прекращении производства по делу (в действующем АПК РФ положения о прекращении производства по делу установлены в ст.ст. 150-151). Указанное, а также иные допущенные судом нарушения послужили основанием для направления дела на новое рассмотрение.

Обязанностью суда является проверка полномочий представителя на заключение мирового соглашения *(551). Нередки ситуации, когда суд надлежащим образом не проверяет наличие у представителя таких полномочий на заключение мирового соглашения и/или не отражает результаты такой проверки в утверждающем судебном акте.

Так, Президиум ВАС РФ отменил определение об утверждении мирового соглашения и направил дело на новое рассмотрение, поскольку из содержания судебного акта не следовало, что суд, утверждая мировое соглашение и прекращая производство по делу, проверил наличие соответствующих полномочий у представителя, подписавшего мировое соглашение от имени ответчика *(552). Между тем из имеющейся в материалах дела доверенности, выданной представителю ответчика, усматривалось, что полномочиями на заключение мирового соглашения последний не был наделен *(553).

По другому делу Президиум ВАС РФ также отменил утверждающее мировое соглашение определение *(554), поскольку, утверждая мировое соглашение и прекращая производство по делу, суд не только не проверил наличие соответствующих полномочий лица, подписавшего мировое соглашение от имени ответчика, но и - более того - оставил без проверки и оценки приобщенную к материалам дела телеграмму, подписанную учредителями товарищества, о том, что собранием учредителей товарищества данное лицо лишено полномочий представлять интересы товарищества.

В ином случае суд первой инстанции недолжным образом проверил полномочия представителей сторон на заключение мирового соглашения *(555). Отменяя определение об утверждении мирового соглашения, суд апелляционной инстанции указал, что со стороны ответчика мировое соглашение подписано заместителем генерального директора акционерного общества, который в силу положения о заместителе генерального директора по общим вопросам не обладал полномочиями на подписание мирового соглашения.

Утверждающий судебный акт, который содержит в себе не соответствующие фактическим обстоятельствам выводы о наличии у представителя стороны полномочий на заключение мирового соглашения (или не содержит таких выводов вовсе), подлежит отмене *(556). Суд кассационной инстанции должен направить дело на новое рассмотрение, поскольку выводы, содержащиеся в таком судебном акте, не соответствуют установленным по делу фактическим обстоятельствам или имеющимся в деле доказательствам (п. 3 ч. 1 ст. 287 АПК РФ).

Если при вынесении утверждающего судебного акта были допущены иные процессуальные нарушения, суд кассационной инстанции в соответствии с ч. 3 ст. 288, п. 2 ч. 1 ст. 287 АПК РФ вправе изменить утверждающий судебный акт, не передавая дело на новое рассмотрение *(557). К таким нарушениям следует относить нарушения требований, установленных главой 15 АПК РФ: если, например, при отсутствии условия о распределении расходов в мировом соглашении суд не решил вопрос распределения судебных расходов или не возвратил истцу из федерального бюджета половину уплаченной государственной пошлины *(558), и т.д.

Условия (основания) недействительности заключенного сторонами и утвержденного судом мирового соглашения должны быть предметом самостоятельного судебного разбирательства на основании специального иска.

Как отмечается в литературе, по французскому праву мировая сделка, имеющая для заключивших ее сторон силу судебного решения последней инстанции, в отличие от судебного решения не подлежит обжалованию, но может быть предметом "иска о признании ее недействительной (по терминологии Л. Жюллио де ла Морандьера) или иска о признании ее ничтожной (по терминологии ГК Франции)" *(559).

В российской практике существовал иной порядок, который описывали дореволюционные правоведы. В частности, Д. Азаревич писал, что по состоявшемуся мировому соглашению допускается просьба о признании его ничтожным, когда оно не отвечает условиям действительности. При этом к условиям действительности относятся требования, предъявляемые к судебному действию (надлежащий состав суда и т.п.) и полномочиям поверенного, а также требования, предъявляемые к мировому соглашению как к гражданско-правовой сделке. Но упомянутая просьба может быть заявлена только в качестве возражения на иск из мировой сделки *(560).

Вместе с тем, как отмечал К. Анненков, ссылаясь в подтверждение на авторитетное мнение французского цивилиста Дельсоля, иск о признании недействительной мировой сделки должен допускаться даже и тогда, "когда бы сделка была принята судом, на том основании, что: сделка представляется не чем иным, как только тем же частным договором сторон, как и в тех случаях, когда она и не была предъявлена суду" *(561). Иными словами, как и всякая гражданско-правовая сделка, судебная мировая сделка могла оспариваться через возбуждение нового искового производства.

Ранее действовавшее отечественное законодательство о банкротстве (ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" 1998 г.) закрепляло право должника, кредитора или прокурора обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании мирового соглашения, утвержденного арбитражным судом, недействительным. В качестве оснований для признания недействительным мирового соглашения закон называл общие основания (основания недействительности сделок, предусмотренные ГК РФ) и специальные основания (наличие в мировом соглашении условий, предусматривающих преимущества для отдельных кредиторов или ущемление прав и законных интересов отдельных кредиторов; случаи, когда исполнение мирового соглашения приводит должника к банкротству).

Сегодня из текста действующего ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" исключены положения, допускающие возможность признания мирового соглашения, утвержденного арбитражным судом, недействительным *(562). Вместо этого Закон предусматривает правила, которые регулируют порядок обжалования и последствия отмены определения арбитражного суда об утверждении мирового соглашения (ст.ст. 162, 163 ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)").

Анализ судебно-арбитражной практики показывает, что в подавляющем большинстве случаев утверждающие судебные акты обжалуются именно по мотиву неправильности оценки судом мирового соглашения и со ссылками на недействительность мирового соглашения. Таким образом, сторона мирового соглашения (иное заинтересованное лицо), обжалуя упомянутый судебный акт, фактически обращается с требованием о признании недействительной сделки (мирового соглашения) и применении последствий ее недействительности.

Мыслится, что с целью обжалования собственно мирового соглашения заинтересованные лица должны обращаться в суд первой инстанции с самостоятельным иском. Требование о признании недействительным оспоримого мирового соглашения и применении последствий его недействительности должно быть предметом самостоятельного иска, заявляемого заинтересованным лицом *(563).

В отношении мирового соглашения допустимо также заявлять требования о его недействительности в силу ничтожности и о применении последствий недействительности ничтожного мирового соглашения. Такой отход автора настоящей работы от собственной позиции о недопустимости искового требования о недействительности ничтожной сделки продиктован соображениями о том, что мировое соглашение, заключаемое в арбитражном суде, обеспечивается принудительной силой государства. Последнее обстоятельство не позволяет относиться к ничтожному мировому соглашению как несуществующему и не исполнять его (что допустимо, в частности, в отношении ничтожной внесудебной мировой сделки) - в отношении ничтожного мирового соглашения имеется опасность того, что противная сторона обратиться за его принудительным исполнением в службу судебных приставов-исполнителей. Названная служба обязана произвести необходимые исполнительные действия для целей принудительного исполнения такого мирового соглашения. Вследствие этого единственный путь избежать государственного принуждения к исполнению ничтожного мирового соглашения - в исковом порядке признать его недействительность *(564). Иное решение обозначенной проблемы нарушает публичный порядок.

В поддержку предложенного подхода об оспаривании действительности мировых соглашений в самостоятельном (исковом) порядке, а не в порядке обжалования утверждающего судебного акта можно привести следующие доводы.

Во-первых, гражданско-правовая сделка, в том числе утвержденная судом, в любом случае не может рассматриваться в качестве аналога судебного акта, ее обжалование по правилам обжалования специального публично-правового акта - судебного решения - противоречит существу арбитражного процесса и не предусмотрено законом *(565). Иными словами инстанционный порядок обжалования, предусмотренный для судебных актов, не может распространяться на случаи обжалования гражданско-правовой сделки (мирового соглашения).

Во-вторых, в подтверждение указанной позиции автора можно указать также на то, что итогом деятельности суда по проверке мирового соглашения на предмет соответствия критериям допустимости и исполнимости и при положительном результате такой проверки является утверждение (удостоверение) этой сделки, о чем суд указывает в резолютивной части утверждающего судебного акта. Проводя аналогию с нотариальным удостоверением сделок, можно отметить, что, как и обычные сделки, нотариально удостоверенные сделки обжалуются в общем порядке, но не путем оспаривания законности удостоверительной надписи.

Следовательно, при наличии оснований недействительности сделки (мирового соглашения) представляется неверным обжаловать ее утверждение.

В-третьих, предшествующая утверждению мирового соглашения проверка есть проверка действительности мирового соглашения (соответствие критерию действительности). Как уже было сказано выше, суд анализирует мировое соглашение на предмет отсутствия оснований ничтожности сделки, тогда как основания оспоримости сделки он проверить не может (о чем см. выше).

С учетом сказанного запрет на обжалование мировых соглашений в самостоятельном порядке (путем предъявления иска о признании недействительным оспоримого мирового соглашения и применении последствий его недействительности либо путем предъявления иска о недействительности ничтожного мирового соглашения и применении последствий недействительности ничтожной сделки) по сути ограничивает право заинтересованных лиц на судебную защиту.

В-четвертых, ничтожность собственно мирового соглашения, не установленная в силу судебной ошибки при проверке мирового соглашения, может быть выявлена значительно позднее названного срока *(566), равно как и обнаружатся основания для признания оспоримого мирового соглашения недействительным и применения последствий его недействительности. Как уже говорилось выше, ст. 181 ГК РФ предусматривает десятилетний срок исковой давности для обращения с требованием о применении последствий недействительности ничтожной сделки, и годичный - с требованием о признании оспоримой сделки недействительной и применении последствий ее недействительности.

Вместе с тем ч. 8 ст. 141 АПК РФ предусматривает, что определение об утверждении мирового соглашения может быть обжаловано в арбитражный суд кассационной инстанции в течение месяца со дня вынесения определения. В надзорную инстанцию с жалобой на утверждающий судебный акт заявитель может обратиться в срок, не превышающий трех месяцев со дня его вступления в законную силу (ч. 3 ст. 292 АПК РФ) *(567). В совокупности установленный процессуальным законом общий срок на обжалование утверждающего судебного акта не превышает трех месяцев со дня вынесения этого акта.

Таким образом, подход, согласно которому обжалование собственно мирового соглашения допускается по правилам обжалования утверждающего судебного акта с соблюдением установленных АПК РФ процессуальных сроков, приводит в конечном счете к фактическому ограничению сроков исковой давности, установленных ГК РФ по недействительным сделкам.

В-пятых, ч. 8 ст. 141 АПК РФ предусматривает, что определение об утверждении мирового соглашения может быть обжаловано в арбитражный суд кассационной инстанции в течение месяца с момента его вынесения. Стороны лишены возможности обратиться с жалобой на утверждающий судебный акт в апелляционную инстанцию (в силу прямого указания закона), а специфика оснований для изменения или отмены судебных актов в порядке надзора дает основания для вывода о неэффективности обращения с подобной жалобой в надзорную инстанцию.

Таким образом, обжалование собственно мирового соглашения (по правилам обжалования судебного акта, утверждающего мировое соглашение) будет реально эффективным лишь в одной судебной инстанции - кассационной.

В-шестых, в силу ст. 166 ГК РФ требование о признании оспоримой сделки недействительной предъявляется лицами, указанными в ГК РФ, требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки - любыми заинтересованными лицами, то есть лицами, чьи законные интересы нарушены данной сделкой.

Статья 42, ч. 1 ст. 273, ст. 292 АПК РФ наделяют правом обжалования судебных актов в кассационном и надзорном порядке участвующих в деле лиц и лиц, не участвующих в деле, о правах и обязанностях которых арбитражный суд принял судебный акт.

Утверждающий судебный акт не может затрагивать права лиц, не участвующих в деле, поскольку суд не выносит решение по существу дела, а прекращает производство. Следовательно, по правилам процессуального законодательства лица, не участвующие в деле, не вправе обжаловать утверждающий судебный акт, поскольку этим судебным актом их права вовсе не затрагиваются.

Жалобы лиц, не участвующих в деле, на утверждающий судебный акт судом не рассматриваются по мотиву того, что этим судебным актом права и обязанности этих лиц не затронуты, в силу чего последние не обладают правом обжалования принятого судебного акта *(568). В то же время само мировое соглашение, как показывает практика, зачастую нарушает права и законные интересы лиц, которые не были привлечены к участию в деле. В результате складывается парадоксальная ситуация: лица, чьи субъективные права нарушены мировым соглашением, лишены права защищать свои права.

Суды пытаются найти выход из сложившейся ситуации.

Так, суд кассационной инстанции признал неправомерным возврат апелляционной жалобы на определение об утверждении мирового соглашения, поданной лицом, которое не участвовало в деле, ссылаясь на то, что мировым соглашением затронуты права данного лица *(569).

Однако такое судебное постановление противоречит требованиям АПК РФ, поскольку обжаловать судебный акт, могут лица, права которых затронуты этим судебным актом, в то время как мировое соглашение не является судебным актом.

С учетом сказанного существующие в процессуальном законе ограничения в отношении лиц, обладающих правом обжаловать утверждающий судебный акт, лишают заинтересованных лиц возможности защитить субъективные гражданские права (о заинтересованных лицах, обладающих правом оспорить собственно мировое соглашение, см. далее).

Надо отметить, что действующий ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" существенно расширил круг лиц, обладающих правом обжалования утверждающего судебного акта, включив в него помимо лиц, участвующих в деле о банкротстве, также третьих лиц, участвующих в мировом соглашении, иных лиц, права и законные интересы которых нарушены или могут быть нарушены мировым соглашением (п. 1 ст. 162 упомянутого Закона).

В-седьмых, заслуживает внимания поднимаемый в литературе вопрос "устойчивости" мирового соглашения.

Отказывая в возможности самостоятельного обжалования собственно мирового соглашения, большинство авторов ссылаются на необходимость придания мировому соглашению стабильности; удостоверение судом мирового соглашения должно, по их мнению, придавать мировому соглашению свойство "окончательности".

Мировое соглашение, несмотря на утверждение его судом, остается все же гражданско-правовой сделкой. "Укрепление" такой сделки за счет ограничения права заинтересованных лиц на судебную защиту нарушенного субъективного права, думается, будет противоречить всеобщему принципу судебной защиты прав, провозглашенному Конституцией РФ.

В поддержку всего сказанного хотелось бы опереться на выводы дореволюционных правоведов. Составителями проекта Устава гражданского судопроизводства было внесено предложение о включении в него статьи, гласившей: "Мировая сделка может быть оспариваема по тем же основаниям, что и любые другие договоры" (ст. 1064 проекта Устава гражданского судопроизводства) *(570). Комментируя данную статью, составители отмечали, что "мировая сделка, как всякий договор, может быть оспариваема и признаваема недействительною по причинам, предусмотренным в законах гражданских, например, за отсутствием свободной воли одной из заключивших ее сторон: причем то обстоятельство, была ли сделка совершена при участии общественной власти или без этого участия, представляется в сущности безразличным" *(571) (выделено мной. - М.Р.).

В силу сказанного и с учетом того, что ни ст. 12, ни ст. 166 ГК РФ не содержат запрета на признание сделок недействительными в тех случаях, когда на основании недействительной сделки судом принято решение о взыскании каких-либо сумм, истребовании имущества и т.п. либо утверждено мировое соглашение *(572), думается, что недействительность мирового соглашения и последствия его недействительности должны рассматриваться в самостоятельном порядке *(573).

Последнее утверждение подтверждается постановлением Президиума ВАС РФ, который, рассмотрев дело по иску о признании недействительным мирового соглашения, заключенного при исполнении судебных актов арбитражного суда, и о применении последствий недействительности сделки, направил его на новое рассмотрение *(574). К сожалению, сегодня Президиум ВАС РФ твердо встал на позицию об оспаривании судебной мировой сделки посредством обжалования утверждающего ее судебного акта *(575).

 

§ 7.5. Заинтересованные лица, обладающие правом оспорить мировую сделку

 

Обжалование собственно мирового соглашения должно осуществляться путем подачи самостоятельного иска *(576). В случае удовлетворения судом такого иска заинтересованное лицо обращается в суд с заявлением о пересмотре вынесенного утверждающего судебного определения по вновь открывшимся обстоятельствам (п. 5 ст. 311 АПК РФ). Отмена указанного определения по вновь открывшимся обстоятельствам позволит суду рассмотреть дело по существу. В результате производство возвращается на ту стадию, на которой было заключено мировое соглашение.

Предвидя возражения предложенному подходу, хотелось бы отметить следующее.

Под вновь открывшимся обстоятельством в отечественной доктрине процессуального права традиционно понимается факт, который, во-первых, существовал в момент рассмотрения конкретного дела; во-вторых, имел существенное значение для правильного разрешения этого дела; в-третьих, не был и не мог быть известен одной из сторон, которая впоследствии заявила об этом. Сегодня в перечень традиционных оснований пересмотра судебных актов по вновь открывшимся обстоятельствам, содержащийся в АПК РФ, включено такое основание, как признанная вступившим в законную силу судебным актом недействительной сделка, повлекшая за собой принятие незаконного или необоснованного судебного акта по данному делу (п. 5 ст. 311 АПК РФ).

Ситуацию, когда подтвержденная судебным актом недействительность обычной гражданско-правовой сделки может стать вновь открывшимся обстоятельством, представить достаточно сложно, скорее даже невозможно: недействительность ничтожной сделки не может рассматриваться как вновь открывшееся обстоятельство - это результат ненадлежащей судебной оценки данной сделки при ее анализе, в то же время недействительность оспоримой сделки, признанная судебным решением, есть новое обстоятельство *(577).

Но, думается, применение п. 5 ст. 311 АПК РФ допустимо в особом случае - в случае признания недействительным мирового соглашения. Хотя и в этом случае рассмотрение недействительного мирового соглашения как вновь открывшегося обстоятельства не более чем фикция, предложенный подход позволит как субъектам мирового соглашения, так и иным лицам, права которых затронуло мировое соглашение, получить реальную возможность защитить свои субъективные права.

Судебно-арбитражная практика свидетельствует о том, что субъекты мирового соглашения предъявляют иски о признании мирового соглашения недействительным и о применении последствий его недействительности.

Так, субъектом судебной мировой сделки был заявлен иск о признании ее недействительной *(578). В обоснование своего требования истец ссылался на то, что мировое соглашение не содержит сведения о размере исполнения обязательств, является неопределенным. Решением суда первой инстанции в удовлетворении иска было отказано. Суд кассационной инстанции оставил решение без изменения, указав, что истец по существу оспаривает не действительность мирового соглашения, а законность определения о его утверждении.

Другой пример. Лицом, которое не являлось субъектом мирового соглашения, был предъявлен иск о признании недействительными нескольких мировых соглашений, заключенных между иными лицами *(579). Суд отказал в удовлетворении исковых требований, поскольку истцом доказательства мнимости и притворности мировых соглашений представлены не были.

В ином случае сторона мирового соглашения предъявила к другой его стороне иск о применении к мировому соглашению, утвержденному судом, последствий недействительности сделки в виде рассмотрения дела по существу *(580). При этом истец ссылался на тот факт, что суд ненадлежащим образом оценил мировое соглашение на предмет соответствия его действующему законодательству, а кроме того, истец был введен в заблуждение. Арбитражный суд отказал в принятии искового заявления *(581). Суд кассационной инстанции, подтверждая правильность выводов суда первой инстанции, не согласился с позицией истца, рассматривающего мировое соглашение как гражданско-правовую сделку, и указал следующее. Требования истца по настоящему иску сводятся к пересмотру по существу иска, заявленного по другому делу, производство по которому закончено мировым соглашением. Учитывая, что определение об утверждении мирового соглашения и прекращении производства по делу приравнивается к судебному решению, и при наличии такого определения истец не вправе повторно обратиться в суд с тождественными требованиями. Истец, подчеркнул суд, вправе обжаловать законность и обоснованность упомянутого определения в порядке, установленном разделом III АПК РФ.

Учитывая вышесказанное, трудно согласиться с обоснованностью вынесенных по указанным делам судебных актов.

Более того, последнее из рассмотренных дел нуждается в дополнительных комментариях. Упомянутые в судебных актах по этому делу иски не могут рассматриваться как тождественные, поскольку в них совпадают только субъекты иска, а предмет и основания исковых требований различны (в первом случае был заявлен иск о признании права собственности на объект строительства, во втором - иск о применении последствий недействительности сделки (мировой сделки); основанием первого иска служили обстоятельства, предшествующие возникновению спора, основанием второго иска - заключение мирового соглашения).

Вместе с тем такой иск не подлежал удовлетворению, поскольку рассмотрение дела по существу не может признаваться последствием недействительности сделки; признание мирового соглашения недействительным не влечет автоматической отмены утверждающего его определения, то есть истец мог требовать признания сделки недействительной, а затем обращаться с требованием о пересмотре утверждающего судебного акта по вновь открывшимся обстоятельствам.

Предложенные выше подходы в отношении оспаривания действительности мирового соглашения имеют распространение только на мировые соглашения, заключаемые в арбитражном суде. Учитывая, что мировое соглашение, заключенное в третейском разбирательстве, не обеспечено государственным принуждением (об этом см. § 5.4 настоящей работы), к нему применимы правила оспаривания действительности внесудебных мировых сделок.

По-иному решается вопрос в отношении мирового соглашения, зафиксированного в виде арбитражного решения на согласованных условиях (ст. 30 Закона РФ "О международном коммерческом арбитраже"), - такое решение законодательно отнесено к арбитражным решениям, что не позволяет самостоятельно оспаривать лежащую в его основе мировую сделку.

Как уже было сказано выше, круг лиц, обладающих правом оспорить собственно мировое соглашение (заинтересованные лица), значительно отличается от круга лиц, обладающих правом обжаловать утверждающий судебный акт (лица, участвующие в деле). Для того чтобы правильно определить, кого следует относить к заинтересованным лицам, необходимо обратиться к понятию интереса в гражданском праве *(582), поскольку "заинтересованным" субъект признается только при наличии у него материально-правового интереса.

Интерес - это общенаучная категория. Для целей настоящего исследования будет рассмотрен юридически значимый материально-правовой интерес, под которым понимается потребность субъекта в получении пользы (выгоды, блага), которая может быть достигнута путем реализации субъективного права или движения правоотношения.

В отсутствие конкретного субъективного права лицо лишено возможности его реализации; это свидетельствует и об отсутствии у этого лица юридически значимого материально-правового интереса к реализации данного субъективного права. Так, лицо, не являющееся титульным владельцем имущества, не вправе предоставлять это имущество в пользование другим лицам, не вправе реализовать его, не вправе истребовать это имущество из чужого незаконного владения.

Аналогичная ситуация отсутствия материально-правового интереса возникает в том случае, если лицо имеет определенный интерес, но он не обеспечивается возможностью оказать влияние на движение правоотношения между иными лицами. Например, предприниматель, арендующий нежилое помещение для коммерческих целей, заинтересован в том, чтобы арендаторы в этом здании обладали качествами "солидной фирмы", то есть лицо имеет интерес в отношении договоров аренды соседних помещений, совершаемых арендодателем с иными лицами, но такой интерес не является материально-правовым.

Интерес, не являющийся юридически значимым материально-правовым интересом, не признается правом и не может иметь юридическую защиту. Другой подход к данному вопросу привел бы к полной ликвидации гражданского оборота - практически любое лицо было бы вправе вмешаться в правоотношение, связывающее иных лиц.

С учетом всего сказанного определением "заинтересованное лицо" (в широком смысле) охватывается достаточно большая категория лиц: под заинтересованным лицом следует понимать лицо, которое, реализуя потребность в получении пользы (выгоды, блага), может осуществить конкретное субъективное право или оказать влияние на движение конкретного правоотношения.

Когда права лица на реализацию субъективного права или движение правоотношения нарушаются (или оспариваются), оно вправе обратиться с требованием об их защите в суд. В узком смысле понятием "заинтересованное лицо" охватывается категория лиц, которые обладают правом на иск, а также лиц, чьи права и законные интересы будут предметом рассмотрения при разбирательстве дела по такому иску.

С процессуальной точки зрения обратиться в арбитражный суд с иском и "требовать от государства в лице суда объективно-правильного решения, обладающего установленной законом правовой силой" *(583) вправе любое лицо, обладающее процессуальной право- и дееспособностью (ст. 43 АПК РФ), то есть, для того чтобы быть стороной в арбитражном процессе, достаточно обладать процессуальной право- и дееспособностью *(584).

С материальной точки зрения лицо, обратившееся в суд с иском, должно обладать заинтересованностью в исходе дела. Иначе говоря, претендовать на получение от суда решения в свою пользу может только заинтересованное лицо, будь это собственник имущества, право собственности которого оспаривается, либо кредитор, не получивший надлежащего исполнения, либо потерпевший, которому причинен внедоговорный вред, либо сторона ничтожной сделки, желающая возвратить переданное по данной сделке имущество, и т.д. В том случае, если суд установит, что иск подан лицом, которое нельзя рассматривать в качестве заинтересованного лица, такой иск не подлежит удовлетворению. Следовательно, прежде всего суду необходимо убедиться в наличии у истца правомочий на предъявление иска.

Представляется, что заинтересованных лиц, обладающих правом требовать применения последствий недействительности ничтожной сделки, признания недействительной оспоримой сделки и применения последствий ее недействительности, следует разделить на три группы.

Первая группа - это непосредственные участники совершенной сделки.

Вторая группа - это лица, которые прямо поименованы в законе в качестве заинтересованных лиц *(585). Например, согласно ст. 173 ГК РФ оспорить сделку, выходящую за пределы правоспособности юридического лица, вправе само юридическое лицо, его учредители (участники) или государственный орган, осуществляющий контроль или надзор за деятельностью юридического лица.

Однако исчерпывающим образом определив круг лиц, обладающих правом оспорить сделку, закон далеко не во всех случаях прямо называет заинтересованных лиц, обладающих правом требовать применения последствий недействительности ничтожной сделки. Следовательно, необходимо определить группу лиц, которые не являются участниками сделки и прямо не поименованы в законодательстве как заинтересованные лица, однако обладают правом предъявить в суд указанное требование *(586).

Исследования, проведенные Л.В. Болахниной, позволили ей сделать вывод о том, что к заинтересованным лицам, которые вправе заявлять требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки, следует относить лиц, чьи имущественные интересы будут восстановлены непосредственно в результате применения последствий недействительности этой сделки *(587).

С учетом вышесказанного к заинтересованным лицам, обладающим правом заявлять о недействительности оспоримой мировой сделки и требовать применения последствий ее недействительности (в исключительных случаях заявлять о применении последствий недействительности ничтожной мировой сделки), следует относить:

1) субъектов мировой сделки;

2) лиц, обладающих таким правом в силу прямого указания норм гражданского законодательства;

3) лиц, чьи имущественные интересы будут восстановлены непосредственно в результате применения последствий недействительности мировой сделки.

Резюмируя вышесказанное, можно утверждать, что отсутствует потребность в закреплении в отечественном гражданском законодательстве специального института недействительной мировой сделки - недействительность мировой сделки определяется общими правилами недействительности сделок. Однако отдельные положения нуждаются в закреплении их в гражданском законодательстве или, по крайней мере, должны содержаться в разъяснениях высших судебных органов.

 

Глава 8. Изменение и прекращение обязательства, возникшего из мировой сделки. Ответственность за нарушение обязательств из мировой сделки

 

§ 8.1. Изменения субъектов, предмета и юридического содержания обязательства, возникшего из мировой сделки

 

В отдельных случаях мировая сделка не будет иметь соответствующих ей правовых последствий: если она ничтожна с момента совершения или признана судом недействительной (в отношении оспоримой сделки); мировое соглашение помимо этого лишается юридической силы в случае отмены утверждающего его определения суда (см. об этом § 6.5 настоящей работы); если договор, опосредующий мировую сделку, является незаключенным (см. об этом § 5.3 настоящей работы) *(588). Кроме того, стороны мировой сделки по общему правилу не лишены права расторгнуть (изменить) договор, опосредующий мировую сделку.

Изменение и расторжение договора (договорного обязательства) представляет собой частный случай движения обязательственного правоотношения. Думается, вопросы движения обязательства, возникшего из мировой сделки, нуждаются в подробном рассмотрении.

Вообще, движение любого обязательственного правоотношения (в том числе договорного обязательства), как и любого другого гражданского правоотношения, начинается его возникновением и заканчивается его прекращением.

В период своего существования, как отмечает Б.Б. Черепахин, правоотношение может "претерпеть то или иное изменение в содержании или в субъектном составе, сохраняя прочие свои черты, продолжая существовать в измененном виде" *(589).

В движении правоотношения, по мнению О.А. Красавчикова, можно наметить два главных узла: возникновение и прекращение, а также промежуточный (и не всегда существенный момент) - изменение. Изменяться правоотношение может в двух направлениях: по линии его содержания и по линии субъектов; не исключена возможность изменения правоотношения в обоих направлениях одновременно *(590).

В литературе отмечается, что изменение является наиболее сложным моментом движения обязательственного правоотношения, причем решение связанных с этим вопросов не только представляет теоретический интерес, но и имеет весьма важное практическое значение. Однако фундаментальные исследования в этой области не проводились, а суждения, высказываемые учеными, далеко не однозначны.

Например, М.М. Агарков, отвечая на вопрос, не происходит ли при изменении обязательственного правоотношения замена одного обязательства другим - новым (например, при замене обязанности передать вещь, выполнить работу и т.д. на обязанность возместить убытки), указывает, что правильными были бы оба ответа: а) первоначальное обязательство прекращается и заменяется новым и б) меняется содержание обязательства. При этом он подчеркивает, что "формально логически спор между этими двумя точками зрения был бы чисто схоластическим упражнением" *(591). В развитие этого вывода современными правоведами делается умозаключение: "...если мы предпочитаем говорить, что меняется содержание обязательства, то делаем это для того, чтобы краткой формулой выразить следующее: когда вступает в действие вместо исполнения в натуре обязанность возместить убытки и обязательство вместо одного содержания получает другое, то все остальные элементы, индивидуализирующие данное обязательственное правоотношение (стороны, основания возникновения), остаются прежними" *(592).

Т.А. Фаддеева, рассматривая понятие изменения обязательств и основания их изменения *(593), пишет, что "при изменении обязательства сохраняется юридическая сущность прежнего правоотношения, хотя и произошло изменение его субъектного состава, предмета, способа исполнения и пр. Изменение может коснуться срока, места исполнения, оно может состоять в замене одного обеспечительного обязательства другим и т.д. Разновидностью изменения обязательства является замена лиц в обязательстве... Иными словами, если происшедшие изменения не имеют своим последствием замену одного обязательства другим, налицо изменение, а не прекращение обязательства" *(594).

Обязательство характеризует то же единство элементов, что и всякое другое гражданское правоотношение. Индивидуализирующими любое гражданское правоотношение элементами признаются:

1. основание (источник) возникновения;

2. субъектный состав;

3. объект;

4. юридическое содержание.

Под основаниями (источниками) возникновения обязательства следует понимать юридические факты, вследствие которых возникают обязательственные правоотношения. Источником обязательства, как известно, могут выступать как единичные юридические факты, так и целые фактические составы. Само обязательственное правоотношение, возникнув из определенного юридического факта (или фактического состава), в период своего существования может претерпевать определенные изменения под воздействием конкретных юридических фактов, большинство из которых поименованы в ст. 8 ГК РФ, однако его основание (источник) не изменяется. Это утверждение целиком распространяется и на мировую сделку.

Следующий элемент любого гражданского правоотношения - субъекты обязательства.

В противоположность вещному правоотношению, в котором управомоченному субъекту противостоит неопределенный круг обязанных граждан и юридических лиц, в обязательственном правоотношении устанавливается полная определенность субъектов, участвующих в нем. Обязательственное правоотношение, писал Г.Ф. Шершеневич, предполагает непременно наличие не менее двух субъектов, из которых один носит название кредитора, а другой - должника, "не говоря уже о тех разнообразных наименованиях, какие присваиваются им в отдельных договорах, как: продавец, покупщик, наниматель, страхователь, покладчик, подрядчик, товарищ и т.п." *(595).

Общие названия субъектов любого обязательства - кредитор (управомоченный субъект) и должник (обязанный субъект) - отражают специфику юридического содержания обязательственного правоотношения, которая состоит в том, что управомоченный субъект обладает возможностью требовать определенного поведения от субъекта обязанного (поэтому субъективное право в обязательственных отношениях именуется правом требования).

Современное гражданское право допускает изменения в субъектном составе обязательственного правоотношения, причем как на стороне кредитора, так и на стороне должника *(596). Изменения в субъектном составе обязательственного правоотношения - перемену лиц в обязательстве - сегодня регламентирует гл. 24 ГК РФ (ст. 382-392). В литературе отмечается новизна подхода (с точки зрения методологии) к регламентации данных правоотношений. Эта новизна заключается в том, что законодателем обнаружены, выделены и вынесены за скобки общие правила, одинаково применимые для всех разнообразных случаев перемены лиц в обязательстве, а именно: уступки требования (цессии), универсального правопреемства, суброгации страховщику прав кредитора при страховании, перевода долга и др. *(597)

Случаи возникновения потребности в замене конкретных участников обязательства в коммерческом обороте - достаточно частое явление. При этом допускается не только перемена лиц на стороне кредитора или на стороне должника, но и одновременная замена участников обязательства на обеих сторонах. Таким образом, в период действия обязательства возможна замена участвующих в нем лиц, при том что само обязательственное правоотношение сохраняется. Перемена лиц в обязательственном правоотношении прекращает обязательственное правоотношение в том случае, если произошло совпадение должника и кредитора в одном лице (ст. 413 ГК РФ).

Применительно к мировой сделке можно утверждать, что возникшее из нее договорное обязательство может претерпеть те или иные изменения субъектного состава. Иными словами, обязательство из мировой сделки допускает и цессию, и делегацию *(598).

При этом необходимо отметить, что перемена лиц в обязательстве, возникшем из внесудебной мировой сделки, совершается по общим правилам, тогда как перемена лиц в обязательстве из мирового соглашения (обычно на стадии его исполнения) требует специального определения арбитражного суда о процессуальном правопреемстве *(599) (п. 1 ст. 48 АПК РФ).

Далее необходимо рассмотреть такой элемент гражданского правоотношения, как объект.

Понятие объекта гражданского правоотношения считается одним из наиболее спорных в юридической литературе *(600). В качестве объектов гражданских правоотношений (объектов гражданского оборота) безусловно следует признавать поименованные в ст. 128 ГК РФ вещи, включая деньги и ценные бумаги, иное имущество, в том числе имущественные права; работы и услуги, информацию, результаты интеллектуальной деятельности и права на них.

Однако нельзя оставить без внимания тот факт, что любое обязательственное правоотношение наряду с объектом имеет также и предмет, причем именно предмет (но не объект) является индивидуализирующим обязательство элементом *(601).

Предметом обязательства признают "поведение обязанных лиц, связанное с передачей самых различных объектов имущественного оборота, в том числе вещей, определенных не только индивидуальными, но и родовыми признаками, с производством работ, оказанием услуг материального и нематериального характера и т.д., по поводу которых не может возникнуть вещных или исключительных прав... При этом в развитом товарообмене предметом обязательства может быть и воздержание от конкретных действий" *(602). И.А. Покровский определял предмет обязательства следующим образом: "Вообще все то, что возможно ("impossibilium nulla obligatio" - "невозможное не является обязательством") и что не противно закону, может быть предметом обязательства" *(603).

Цель каждого обязательственного правоотношения - получение кредитором реального удовлетворения из действий должника - позволяет утверждать, что предмет (но не объект) имеет определяющее значение для всего обязательства.

Ярким доказательством сказанному выступает новация, под которой, как основанием прекращения обязательства, сегодня подразумевается замена первоначального обязательства, существовавшего между сторонами, другим обязательством между ними, предусматривающим иной предмет или иной способ исполнения (ст. 414 ГК РФ). Иначе говоря, первоначальное обязательство, существовавшее между сторонами, прекращается путем заключения между ними другого договора, служащего источником нового обязательственного правоотношения (новационного договора).

Примером новации может служить такая ситуация. Между двумя юридическими лицами существовали отношения по аренде недвижимого имущества (здания). Арендодателем в связи с отсутствием у него необходимых денежных средств длительное время не исполнялась обязанность по проведению капитального ремонта здания. В результате переговоров стороны заключили мировую сделку, по которой арендатор приобретал арендуемое имущество в собственность. Таким образом, один предмет обязательства (передача недвижимости в аренду) был заменен на другой предмет (передача недвижимости в собственность), что прекратило обязательственные правоотношения по прежнему договору (договору аренды) и послужило основанием для возникновения обязательства из договора купли-продажи, то есть объект обязательства остался прежним - конкретное недвижимое имущество, - тогда как предмет обязательства был заменен *(604).

Объект обязательства всегда входит в предмет обязательства в качестве его основной составляющей. Причем в том случае, если в договорном обязательстве объектом обязательственного правоотношения выступает индивидуально-определенная вещь, то такой объект входит в предмет обязательства со всеми своими индивидуализирующими признаками (например, в обязательстве из договора купли-продажи конкретного помещения в здании). Если же объектом договора будет выступать родовая вещь, то ее количественные, качественные и иные характеристики обнаружат себя в содержании обязательства (в частности, в договорном обязательстве по поставке - в требованиях к ассортименту, качеству, количеству, таре и упаковке и т.д.). Вероятно, тот же подход можно распространить и на другие объекты гражданского оборота.

Можно утверждать, что при замене объекта обязательственного правоотношения на принципиально иной объект будет происходить замена предмета. Предположим, заключен договор купли-продажи автомобиля, а затем его участники пришли к соглашению о замене прежнего объекта на новый - на облигации. В данном случае замена объекта повлечет и замену предмета обязательственного правоотношения.

В том случае, если изменяются лишь отдельные характеристики объекта, происходит изменение в юридическом содержании обязательства, тогда как его предмет останется прежним (например, стороны договорились о поставке овощной продукции, но впоследствии согласовали, что объектом обязательства по поставке будут товары народного потребления).

С учетом изложенного можно утверждать: прекращение обязательства из мировой сделки и возникновение на его месте нового обязательства (с новым юридическим содержанием) может повлечь замена предмета обязательства; изменение лишь характеристик объекта обязательства из мировой сделки не прекращает обязательственное правоотношение, но изменяет его юридическое содержание.

Такой элемент обязательственного правоотношения, как юридическое содержание, обязательства требует более подробного рассмотрения.

Юридическое содержание любого правоотношения, как известно, составляют права и обязанности его сторон (участников). Юридическое содержание обязательственного правоотношения - права требования кредитора и корреспондирующие ему обязанности должника, прина