16160

Судебная практика и ее роль в правовом регулировании предпринимательской деятельности. Учебное пособие

Книга

Государство и право, юриспруденция и процессуальное право

Судебная практика и ее роль в правовом регулировании предпринимательской деятельности Вступительная статья Правовое регулирование предпринимательской деятельности осуществляется комплексом законодательства представляющим различные отрасли права основ

Русский

2013-06-20

1.44 MB

122 чел.

Судебная практика и ее роль в правовом регулировании предпринимательской деятельности

 

Вступительная статья

 

Правовое регулирование предпринимательской деятельности осуществляется комплексом законодательства, представляющим различные отрасли права, основным источником права является закон.

Вместе с тем предпринимательская деятельность подвергается регулированию также посредством судебной практики высших судов в форме постановлений и определений Конституционного Суда РФ, постановлений Пленумов высших судебных инстанций по вопросам судебной практики, информационных писем Высшего Арбитражного Суда РФ, когда судебные толкования выступают как результат судебной деятельности высших судебных инстанций.

Возрастающее значение судебной практики как регулятора общественных отношений определяется тем, что в условиях современного развития рыночной экономики многие традиционные гражданско-правовые институты начали наполняться новым содержанием, подчас совершенно неожиданным не только для участников отношений, но порой и для законодателя, который не всегда успевает своевременно сориентироваться в динамике отношений имущественного оборота. Судебная власть своей деятельностью утверждает режим правового порядка в нашей еще только формирующейся рыночной экономике. Это обстоятельство делает работу Рогожина Николая Александровича очень интересной для ученых-правоведов и полезной для практикующих юристов.

Анализ теоретических проблем успешно сочетается с анализом реальной судебной практики высших судов, особенно в тех случаях, когда наиболее ярко проявлялось несовершенство современного законодательства.

Проведенное Н.А. Рогожиным, молодым ученым, кандидатом юридических наук, исследование влияния судебных толкований на совершенствование правового регулирования предпринимательской деятельности интересно тем, что, с одной стороны, автор сделал попытку комплексного анализа проблем, связанных с выявлением роли судебной практики в совершенствовании правового регулирования предпринимательской деятельности на основе детального анализа ряда судебно-правовых актов высших судов, касающихся сферы предпринимательских отношений, а с другой - привлекает корректность позиции автора, который признает, что вопрос о судебной практике высших судов как в теоретическом, так и в практическом отношении остается дискуссионным.

Н.А. Рогожин на хорошем теоретическом уровне показал трансформацию судебных правоположений, вырабатываемых высшими судебными инстанциями в процессе разъяснения законодательства, и правовой позиции, содержащейся в решениях Конституционного Суда, в положения федеральных законов.

Автор исходит из правильного понимания значения судебной практики в российской правовой системе: несмотря на возрастание регулятивной роли судебной практики, ее использование в качестве дополнительного источника права формально невозможно, поскольку Россия является страной континентального позитивного права.

Данная книга раскрывает значительный творческий потенциал автора и дает основание рекомендовать издание не только ученым-правоведам, практикующим юристам, но и широкому кругу читателей в качестве интересного научного исследования.

 

Председатель
Высшего Арбитражного Суда РФ,
член-корреспондент РАН,
доктор юридических наук, профессор

В.Ф. Яковлев

 

Предисловие

 

Своевременное и качественное совершенствование правового регулирования предпринимательских отношений все больше становится актуальной научной и практически значимой проблемой, поскольку соответствующее российское законодательство находится в процессе становления и неизбежно возникает противоречие между объективными требованиями реальной жизни и "отставанием" нормотворчества. Вследствие этого, с одной стороны, законодательство в предпринимательской сфере характеризуется наличием пробелов и противоречивостью, с другой - оно чрезвычайно динамично и нуждается в постоянных изменениях и дополнениях. Еще одним существенным недостатком в правовом регулировании предпринимательской деятельности являются неопределенность, неясность, неконкретность включаемых в законы и иные нормативные акты норм *(1).

Кроме того, проблема применения законодательства усугубляется тем, что в нем происходит проникновение элементов публичного права в сферу действия частного права и наоборот *(2). Вследствие этого судебно-арбитражная практика часто встречается с серьезными трудностями, когда имеются противоречия между публично-правовыми и гражданско-правовыми нормами. В таких ситуациях неадекватные способы воздействия снижают эффективность правового регулирования.

Одним из средств правового регулирования предпринимательской деятельности является судебная практика высших судов *(3). В связи с этим возрастает роль судебной практики как результата судебной деятельности высших судов, исследование механизма ее влияния на совершенствование правового регулирования предпринимательской деятельности становится актуальной проблемой, имеющей теоретическое и практическое значение для российского современного права, для теории правовых средств. Кроме того, актуальность исследования подобного механизма определяется также такими значимыми факторами, как: принятие Конституции РФ 1993 г., установившей разделение властей на законодательную, исполнительную и судебную; рыночных законов; федеральных конституционных законов, регулирующих деятельность и компетенцию судебной власти, - от 31 декабря 1996 г. N 1-ФКЗ "О судебной системе Российской Федерации", от 21 июля 1994 г. N 1-ФКЗ "О Конституционном Суде Российской Федерации", от 28 апреля 1995 г. N 1-ФКЗ "Об арбитражных судах в Российской Федерации"; отсутствие серьезных монографических работ в постсоветский период, посвященных судебной практике и ее роли в правовом регулировании предпринимательской деятельности.

Исследование механизма влияния на законодательство в предпринимательской сфере таких форм судебной практики, как постановления и определения Конституционного Суда РФ, постановления Пленума Верховного Суда РФ и (или) Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ по вопросам судебной практики, информационные письма Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ, позволит понять, как происходит влияние судебной практики высших судов на совершенствование правового регулирования предпринимательской деятельности и каким образом подходы, выработанные высшими судами, используются законодателем при совершенствовании законодательства; какова роль судебной практики как источника развития права и каковы перспективы влияния судебной практики на совершенствование правового регулирования в этой сфере.

В книге приведено достаточно большое количество примеров влияния судебной практики на совершенствование законодательства в различных сферах (банкротство, ипотека, законодательство о хозяйственных обществах, о поставках, о процентах за пользование чужими денежными средствами).

Это обусловлено распространенным мнением противников судебной практики как источника права о том, что те случаи, когда судебная власть вынуждена формулировать правоположения в целях восполнения пробелов устранения противоречий, являются редкими, исключительными и не характеризующими суть судебной практики, которая сводится только к автоматическому применению норм права при осуществлении правосудия.

В частности, А.А. Иванов считает, что в континентальной системе права (к которой относится и Россия) существует одна четкая установка - заполнение пробелов только при помощи законодательства, чтобы избежать их восполнения на практике *(4).

В опровержение этого мнения и с целью большей аргументации делаемых автором настоящей книги выводов приводится достаточное количество примеров, анализ которых позволяет уверенно говорить о значимости судебной практики в процессе совершенствования законодательства и о системном характере указанного процесса в континентальной системе права.

В работе проанализированы конкретные акты Конституционного Суда РФ, принимаемые при проверке конституционности норм законов, постановления Пленумов высших судебных инстанций, судов общей юрисдикции и арбитражных судов по вопросам судебной практики, информационные письма Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ с точки зрения их нормативности, определения места данных актов среди источников права в сфере предпринимательской деятельности. Показан механизм влияния на законодательство постановлений и определений, правовых позиций Конституционного Суда РФ, конституционного истолкования норм федеральных законов в предпринимательской сфере при проверке их конституционности и судебных правоположений, вырабатываемых высшими судебными инстанциями в процессе разъяснения норм федеральных законов, на совершенствование правоприменения и последующая их трансформация в нормы федеральных законов.

 

Глава I. Источники права, регулирующие отношения в сфере предпринимательской деятельности

 

§ 1. Нормативно-правовые акты как источники права, регулирующие предпринимательскую деятельность

 

В теории права под правовым регулированием понимается целенаправленное воздействие на поведение людей и общественные отношения с помощью правовых (юридических) средств. Правовое регулирование при этом выступает как целенаправленная, результативная, нормативно-организационная деятельность *(5). Исходя из данного определения под правовым регулированием предпринимательской деятельности следует понимать целенаправленное воздействие на субъектов предпринимательской деятельности, иных субъектов, в том числе на государственные органы, должностные лица, граждан, и на предпринимательские отношения с помощью правовых (юридических) средств. При этом предпринимательская деятельность регулируется комплексом различных отраслей права.

Воздействие норм права, других специально-юридических средств на поведение субъектов предпринимательской деятельности, иных субъектов и на предпринимательские отношения осуществляется в целях их упорядочения и прогрессивного развития. Кроме того, правовое регулирование предпринимательской деятельности призвано гарантировать свободу экономической деятельности, свободное использование каждым своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности *(6).

Под правовыми средствами в теории права понимаются правовые явления, выражаемые в инструментах (установления) и деяниях (технологии), с помощью которых удовлетворяются интересы субъектов права, обеспечивается достижение социально полезных целей *(7). В качестве правовых средств выступают нормы и принципы права, нормативно-правовые акты, акты официального толкования, акты реализации права, юридические факты, правоприменительные акты, субъективные права, юридические обязанности, договор и т.п. Каждый из элементов механизма правового регулирования выполняет свои регулятивные функции, воздействует на поведение субъектов предпринимательской деятельности, иных субъектов права и предпринимательские отношения своим способом. Отношения, возникающие в сфере предпринимательства, являются частью общественных отношений и соответственно подвергаются со стороны государства правовому регулированию посредством правовых средств.

Формы выражения, объективизации нормативной государственной воли, формы, в которых содержатся правовые решения государства, обстоятельства, питающие появление и действие права, которые позволяют показать, каким способом государство создает, фиксирует ту или иную правовую норму и в каком виде эта норма, принявшая объективный характер, доводится до сознания членов общества, в юридическом смысле понимаются как формы (источники) права *(8). Формы (источники) права характеризует связь права с государством как способ выражения государственной воли или как способ, которым правилу поведения придается государственной властью общеобязательная сила *(9), и дают возможность обозначить преимущественные системообразующие начала, характерные для той или иной системы права, специфику компоновки ее элементов *(10). Совершенство форм (источников) права зависит в том числе от качества, по существу, всех видов юридической практики *(11).

Нормы, регулирующие предпринимательскую деятельность, закреплены в нормативно-правовых актах различных отраслей законодательства (гражданского, налогового и др.). Вместе с тем в зависимости от юридической силы все эти акты расположены в определенном иерархическом порядке. В соответствии с Конституцией РФ в общем виде иерархическую систему нормативно-правовых актов России, регулирующих предпринимательскую деятельность, можно представить следующим образом: нормативно-правовые акты федеральной нормативно-правовой системы (ст. 15, 71, 72 Конституции РФ) и нормативно-правовые акты органов государственной власти субъектов Федерации (ст. 72, 76 Конституции РФ).

В соответствии со ст. 15 Конституции РФ федеральная нормативно-правовая система включает следующие составные части: Конституцию РФ; федеральные конституционные законы; федеральные законы; указы Президента РФ; постановления Правительства РФ; акты федеральных органов исполнительной власти; особое место занимают международные договоры России, общепризнанные принципы и нормы международного права.

Конституция РФ обладает верховенством над законами и иными правовыми актами независимо от их отраслевой принадлежности, а последние должны исходить из нее и не противоречить ей. Конституция РФ и законы регулируют важнейшие общественные отношения, в том числе в сфере предпринимательской деятельности. Правоприменительная практика государственных органов должна соответствовать Конституции РФ. Законы являются главным и основным источником права в российской правовой системе *(12).

В Конституции РФ предпринимательская деятельность рассматривается как разновидность экономической, в ней закреплены правовые принципы и правовые основы экономической деятельности, основные права и свободы граждан, неприкосновенность и судебная защита всех видов собственности.

Федеральным конституционным законом "Об арбитражных судах в Российской Федерации" арбитражные суды определены рассматривающими споры в сфере экономической и иной предпринимательской деятельности.

В первой части Гражданского кодекса РФ дано понятие предпринимательской деятельности, закреплены правовые принципы, в том числе касающиеся предпринимательской деятельности, формы и виды собственности, организационно-правовые формы коммерческих и некоммерческих организаций, общие положения о договорах, обязательствах, ответственности за неисполнение обязательств. Во второй части Гражданского кодекса РФ закреплены основные виды предпринимательских договоров, положения об обязательствах вследствие причинения вреда.

В Федеральных законах от 8 февраля 1998 г. N 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью" и от 26 декабря 1995 г. N 208-ФЗ "Об акционерных обществах" урегулированы вопросы создания и деятельности коммерческих организаций в форме акционерных обществ и обществ с ограниченной ответственностью. В Федеральном законе от 26 октября 2002 г. N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" урегулированы вопросы, связанные с несостоятельностью (банкротством) должников - субъектов предпринимательской деятельности, порядок их финансового оздоровления и ликвидации в принудительном порядке в процессе удовлетворения требований кредиторов. Земельный кодекс РФ от 25 октября 2001 г. N 136-ФЗ урегулировал земельные отношения, связанные также с предпринимательской деятельностью в области сельского хозяйства, закрепив основы оборота земельных участков.

В Налоговом кодексе РФ закреплены принципы налогообложения, порядок уплаты субъектами предпринимательской деятельности налогов и сборов, основные права и обязанности налогоплательщиков и налоговых органов.

Ряд других федеральных законов, осуществляющих правовое регулирование предпринимательской деятельности, закрепляют те или иные нормы в конкретных отраслях законодательства.

Отношения в сфере предпринимательства регулируются также актами Президента РФ, Правительства РФ, федеральных органов власти, т.е. подзаконными актами, относящимися к различным отраслям законодательства. В случае противоречия между федеральным законом и иным актом, изданным в Российской Федерации, действует федеральный закон (ч. 5 ст. 76 Конституции РФ).

Нормативно-правовые акты Президента РФ - это акты главы государства, принимаемые в форме указов, которые занимают следующее после законов место и обязательны для исполнения на всей территории России (ч. 2 ст. 90 Конституции РФ). В качестве предмета регулирования указов выступают направления внутренней и внешней политики (ст. 80-89 Конституции РФ), в том числе экономической. Указы Президента РФ не могут противоречить Конституции РФ и федеральным законам (ч. 3 ст. 90 Конституции РФ). Президентом РФ принято значительное количество указов в предпринимательской сфере, развивающих положения федеральных законов, в частности, Указ от 16 сентября 1997 г. N 1034 "Об обеспечении прав инвесторов и акционеров на ценные бумаги в Российской Федерации".

Нормативно-правовые акты Правительства РФ принимаются в форме постановлений. Особенностью постановлений Правительства РФ является то, что они могут быть приняты в том числе в сфере регулирования предпринимательской деятельности лишь на основании и во исполнение законов, а также указов Президента РФ. Например, постановление Правительства РФ от 17 ноября 2001 г. N 795 "Об утверждении правил оказания услуг автостоянок".

Нормативно-правовые акты федеральных органов исполнительной власти издаются в виде постановлений, приказов, распоряжений, правил, инструкций и положений, которые могут содержать, несмотря на различную отраслевую принадлежность, нормы права, регулирующие предпринимательскую деятельность. Данные акты нормативного характера могут издаваться в случаях и пределах, предусмотренных федеральными законами, актами Президента и Правительства РФ для организации функций государственного управления в разных сферах общественной жизни, в том числе при регулировании предпринимательской деятельности, и обязательны для исполнения. В качестве примера установления механизма реализации положений налогового законодательства, в частности, можно привести Инструкцию Госналогслужбы РФ от 8 июня 1995 г. N 311 "О порядке исчисления и уплаты в бюджет налога на имущество предприятий", которой обязаны руководствоваться субъекты предпринимательской деятельности при исчислении и уплате налога на имущество.

Международные договоры регулируют отношения России с зарубежными государствами и международными организациями в том числе в сфере предпринимательской деятельности, например международную куплю-продажу товаров, налогообложение. В случае расхождения закона и иного нормативного акта с международным договором, в котором участвует Российская Федерация, или с общепризнанными нормами международного права применяются правила, установленные этими нормами или договором (ч. 4 ст. 15 Конституции РФ).

 

§ 2. Судебно-правовые акты Конституционного Суда РФ и высших судебных инстанций в системе источников права, регулирующих предпринимательскую деятельность

 

Одним из средств правового регулирования предпринимательской деятельности выступает судебная практика в форме актов высших судов: постановлений и определений Конституционного Суда РФ, принимаемых при проверке норм федеральных законов или их отдельных положений на соответствие Конституции РФ, постановлений Пленума Верховного Суда РФ и (или) Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ и информационных писем Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ по вопросам судебной практики.

Судебная практика имеет теоретическое и практическое значение для развития любой системы права, где она в той или иной мере выступает в качестве регулятора общественных отношений. Изучение отношения к судебной практике необходимо для более глубокого понимания природы судебной практики, определения вместе с другими источниками права возможностей таких ее форм, как решения Конституционного Суда РФ и акты Верховного Суда РФ и (или) Высшего Арбитражного Суда РФ, а также повышения эффективности правового регулирования предпринимательской деятельности.

На необходимость изучения судебной практики как правового явления указывал еще классик российской цивилистики И.А. Покровский, который отмечал: "Закон, даже самый обширный, даже представляющий весьма полную кодификацию, неизбежно имеет пробелы, так как, несмотря на все свое старание, он не может охватить бесконечного разнообразия житейских отношений. Закон, даже самый совершенный, неизбежно отстает от жизни: раз изданный, он остается неподвижен, меж тем как жизнь идет непрерывно вперед, творя новые потребности и новые отношения: Закон и суд не две враждующие силы, а два одинаково необходимых фактора юрисдикции" *(13).

Л.И. Петражицкий отмечал, что источником деятельности человека являются не нормы права, а смысл, понятый субъектом права. Действенный механизм правового регулирования требует восприятия судебных актов как продолжения законодательных *(14).

Другой классик российской цивилистики Д.И. Мейер считал, что судебная практика всегда служит помощницей законодательству, дополняя его пробелы, точнее определяя применение закона к данным случаям *(15).

Г.Ф. Шершеневич, в частности, отмечал особенное значение толкований кассационных департаментов Сената ввиду того, что решения и определения их, которыми разъясняется точный смысл законов, публикуются во всеобщее сведение, для руководства к единообразному истолкованию и применению их. Вместе с тем ученый отмечал, что нигде в нашем законодательстве не признано за Сенатом права издавать законы, и констатирует отсутствие единого мнения по вопросу судебной практики, признавая, что часть ученых-юристов "отрицает юридическую обязательность кассационных решений". Сам ученый, высказываясь в отношении источников права, считал судебную практику лишь видом обычного права *(16).

Вместе с тем И.А. Покровский высказывался против "свободного права", под которым он понимал свободное судейское правотворчество. Ученый высказывал мысль, что задача будущего законодателя заключается не в замене "традиционной методы" толкования закона (только закон может быть источником судебного решения), методой свободного судейского "правотворения", а в оживлении и одухотворении законодательства, в усовершенствовании его аппарата *(17).

В советской доктрине не было единого понимания значения судебной практики, ее роли в правовом регулировании. В основном отрицалась возможность создания судом правовых норм, поскольку считалось, что социалистические судебные органы осуществляют правосудие как одну из форм применения закона, не связанную с правотворческими полномочиями суда *(18).

Например, С.Л. Зивс не относил судебную практику к источникам права на том основании, что это противоречит принципу верховенства закона и принципу законности судебной деятельности *(19). И.Б. Новицкий не считал судебную практику правовыми положениями и отрицал за руководящими указаниями Пленума Верховного Суда СССР какое-либо нормативное значение *(20).

Однако некоторые ученые (например, С.И. Вильнянский) считали судебную практику источником советского права, которая восполняет пробелы закона, дает более авторитетное толкование закона для его единообразного применения судами *(21). По мнению С.И. Вильнянского, "судебная практика должна получить признание как один из источников советского права" *(22).

С.Н. Братусь, в частности, признавал нормативный характер руководящих разъяснений Пленума Верховного Суда СССР, а С.И. Вильнянский считал возможным отнести их к подзаконным нормативным актам *(23).

Как справедливо замечает П.А. Гук, "самостоятельность судебной практики начинается с отделения судебной власти от законодательной и исполнительной" *(24). В настоящее время в России начался новый этап развития судебной практики как правового явления, начало которому положила Конституция РФ 1993 г., закрепившая разделение государственной власти на законодательную, исполнительную и судебную. Соответственно судебная деятельность в Российской Федерации является проявлением правовой политики государства. Последовательное проведение принципа разделения властей поставило судебную власть в новые правовые условия. Изменилась ее роль в обществе, сама судебная власть структурно стала иной. Это не могло не изменить место судебной практики в российской правовой системе, степень ее влияния на правотворческий процесс, на правовое регулирование и вызвало обсуждение вопроса о наличии судебного прецедента в российском праве.

По мнению Х. Адилкариева, законодательство чрезвычайно мобильно и поэтому нуждается в существенных изменениях, дополнениях и становление судебного права "как самостоятельной доктрины нисколько не подрывает идею верховенства закона, не отрицает приоритет Конституции или других основополагающих актов". Отмечая преобразующую функцию судебного правоприменения и высоко оценивая значение судебных правоположений, ученый высказывает: "Там, где судебная практика интерпретирует и развивает закон, восполняя существующие пробелы, она, несомненно, укрепляет престиж закона и увеличивает его эффективность" *(25).

Д.А. Гаврилов, например, относит постановления Пленумов Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ, постановления Конституционного Суда РФ к актам "нормативного правоприменительного толкования" *(26).

Отмечая возрастающую тенденцию, направленную на признание судебной практики как источника российского права, многие авторы не без оснований указывают на то, что такое признание будет способствовать обогащению как теории источников, так и самого российского права.

Так, Р.З. Лившиц относительно нормотворческой функции судебной власти высказывает следующее суждение: "Государственная власть осуществляется тремя основными ветвями: законодательством, управлением, правосудием. Средством осуществления власти служат прежде всего правовые нормы. Поэтому основными видами правовых норм следует считать акты законодательства, управления и правосудия" *(27). В другой работе ученый отмечает: "Признавая в судебной системе самостоятельную ветвь государственной власти, мы тем самым признаем допустимость принятия судами правовых норм". Ученым делается вывод о том, что возрастание роли суда в жизни общества с необходимостью приводит к выполнению судебной практикой нормотворческой функции *(28), а судебная практика является источником права *(29).

Заслуживает внимания высказывание В.В. Лазарева, отметившего, что устранять пробел в праве можно лишь путем дополнительного нормотворчества. По его мнению, для того, чтобы возложить обязанность восполнения пробелов на суд, нужно признать его правотворческим органом, наделить компетенцией по изданию норм права или же признать значение норм за отдельными решениями суда *(30).

В.А. Белов относительно актов арбитражных судов считает судебную практику неким "сводом правил", выведенных из актов применения норм российского законодательства Высшим Арбитражным Судом РФ. По его мнению, судебная практика может быть названа источником "права в субъективном смысле", поскольку влияет на правовые отношения лиц, т.е. на существование и содержание субъективных прав и юридических обязанностей *(31).

По мнению Т.А. Нешатаевой, "создание общеобязательных правил поведения - свойство, генетически присущее судебной власти. Судебная власть как одна из ветвей власти не может существовать без возможности правового воздействия на действительность" *(32).

В.М. Жуйков, высказывает суждение о том, что суд не только применяет право, но и творит его *(33).

Н.В. Федоренко, З.С. Лусегенова также считают, что судебная практика в обобщенном виде в ряде случаев свидетельствует о необходимости формирования неких правил, предлагающих толкование правовой нормы, обязательное для применения судом, чем обеспечивается единообразный подход к разрешению тех или иных правовых или процедурных ситуаций *(34).

Ряд исследователей (А.А. Горбуз, Н.А. Подольская, Ю.Г. Попонов) аналогично отмечают определяющую роль высших (верховных) судов в создании общеобязательных правовых прецедентов *(35).

Р.З. Лившиц, определяя место судебной практики в общей системе источников права, указывает, что акты судебных органов занимают своеобразное место в системе источников права и что судебная практика выполняет роль связующего звена между законом и жизнью *(36).

М.В. Кучин, анализируя особенность права, создаваемого судебной практикой, пишет: "Именно закону отведена основная роль регулятора общественных отношений, в том числе установление рамок, в пределах которых действует суд. Уже в силу этого значение права, создаваемого судебной практикой, ограничено" *(37).

Представляется, что противоречивость и наличие пробелов в российском законодательстве требуют активной роли суда, который иначе и не сможет выполнять свои обязанности в полном объеме. Таким образом суд вынужден заполнять юридический вакуум путем создания правовых норм.

Следует согласиться, что нормотворчество - это не только процесс по установлению норм, но и процесс по отмене существующих норм права. Как справедливо отмечено, нормотворчество в широком смысле понимается как "целенаправленная деятельность органов государственной власти либо самого народа по установлению, изменению или отмене общеобязательных правил поведения (норм права) в обществе и государстве посредством определенной формально-юридической процедуры" *(38). По существу, "право дополнять закон и расширять границы его применения или же смягчать его действие мало чем отличается от права издавать законы" *(39).

Вместе с тем не все современные ученые придерживаются указанных точек зрения.

Так, Н.Д. Егоров считает, что разъяснения Пленумов высших судебных инстанций являются не нормативными актами, а актами применения права. Постановления судебных пленумов должны лишь толковать и разъяснять смысл гражданского законодательства, но не издавать новые нормы гражданского права. Из чего ученый делает вывод, что постановления судебных пленумов не являются источниками гражданского права *(40).

Г.Н. Манов, например, против концепции судейского правотворчества, признающей за судьями нормотворческие полномочия. По его мнению, "у законодателя шире социальный кругозор и, соответственно, есть возможность учета в процессе принятия решений значительно большего числа факторов" *(41).

Аналогичную точку зрения отстаивает В.С. Нерсесянц, считающий, что судебная практика во всех своих проявлениях представляет собой согласно действующей Конституции Российской Федерации 1993 г. не правотворческую, а лишь правоприменительную (и соответствующую правотолковательную) деятельность *(42).

С.К. Загайнова придерживается тех же позиций: "Судебный прецедент в нашей кодифицированной правовой системе не будет источником российского права, поскольку у нас нет тех условий, которые необходимы для его существования" *(43). Не отрицая влияния судебной практики на правотворчество, С.К. Загайнова считает, что судебная практика на уровне правоприменения не создает юридических норм, не является даже самой начальной стадией правотворчества. Она содействует законодателю в том, чтобы своевременно заметить новые тенденции общественного развития и надлежащим образом среагировать на это *(44).

Другие правоведы (например, Т.В. Гурова) считают, что признание судебной практики в качестве источника российского права не согласуется с принципами романо-германской правовой системы, к которой традиционно причисляют Россию *(45).

Для выявления роли судебной практики в правовом регулировании необходимо определить само это явление.

Так, С.В. Бошно относит судебную практику к разновидностям юридической практики. Это, по его мнению, деятельность субъектов права в процессе формирования и реализации норм права, заключающаяся в издании нормативных актов и в совершении различных индивидуальных правовых актов, деятельность, непрерывно связанная с движением правоотношений. При этом он также отмечает, что происходит необъяснимое отождествление судебной практики и прецедента *(46).

Н.А. Подольская справедливо указывает на различие данных понятий и рассматривает судебную практику в двух значениях: в широком смысле слова как "синоним судебной деятельности в целом" и в узком смысле слова как "выработанные в ходе судебной деятельности "правовые положения". Последние включают в себя нормы, выработанные прежде всего "высшими судебными инстанциями в ходе разъяснений и обобщения судебной практики" *(47).

П.А. Гук высказывает суждение, что судебное правотворчество находит свое отражение в судебных прецедентах Конституционного Суда РФ и в судебной практике Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ. Он считает, что не всякое применение судом правовой нормы является судебной практикой, а только такое, которое связано с выработкой определенного положения, определенного принципа, определенной формы *(48).

На наш взгляд, в настоящее время не утратил своей значимости подход к понятию судебной практики, выработанный С.Н. Братусем и А.Б. Венгеровым, которые исходили из того, что становление судебной практики в качестве компонента и результата судебной деятельности начинается с того момента, когда суду для того, чтобы применить закон к спорному случаю и вынести по делу правосудное решение, необходимо истолковать закон, уяснить его смысл и содержание путем конкретизации тех понятий, которые выражены в словесной формуле закона. Исходя из сказанного С.Н. Братусь считал руководящие разъяснения Пленума Верховного Суда СССР и пленумов Верховных судов союзных республик как наиболее характерный способ выражения судебной практики: "Руководящие разъяснения - это обобщенная судебная практика, это учет, как правило, правоположений, сложившихся в ходе применения правовых норм по многим делам" *(49).

По нашему мнению, судебная практика в форме постановлений Пленума Верховного Суда РФ и (или) Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ по вопросам применения законодательства выступает в качестве результата судебной деятельности высших судебных инстанций, основанного на анализе и обобщении практики, созданной судами первой инстанции, звеном, завершающим процесс правоприменения, и выражаемого в виде правоположений (судебных правил), разъясняющих и конкретизирующих в рамках закона правовые нормы. Судебная практика в форме постановлений и определений Конституционного Суда РФ и вырабатываемые в процессе их принятия правовые позиции выступают как результат толкования Конституции РФ и конституционного истолкования проверяемых нормативно-правовых актов, направленный на конституционную оценку проверяемого акта. Справедливо отмечает В.А. Туманов: "Вырабатываемые в ходе судебной деятельности "правовые положения", определения-дефиниции, правила, указания... обладают определенной степенью обобщенности, общепризнанности и обязательности" *(50). Поэтому при анализе указанных форм судебной практики можно проследить механизм влияния результатов судебных толкований на правовое регулирование предпринимательской деятельности.

Неоднозначно в научной литературе отношение также к актам Конституционного Суда РФ.

Некоторые исследователи (Е. Мартынчик, Э. Колоколова) считают, что деятельность Конституционного Суда РФ не должна быть источником прецедентного права. Даже правовая позиция Конституционного Суда РФ является всего лишь "особым видом преюдиции" *(51).

Другие, напротив, признают акты Конституционного Суда РФ в качестве источника конституционного права.

Так, М.В. Баглай пишет: "Если бы у меня спросили, полезно ли было признание у нас прецедентности решений, я бы в определенном смысле ответил положительно" *(52).

Б.С. Эбзеев высказывает суждение, что все решения Конституционного Суда РФ являются источниками права и им присуща материально-правовая сила закона *(53).

В.М. Жуйков указывает на то, что решения Конституционного Суда РФ приобрели прецедентное значение *(54).

Аналогичной точки зрения, по существу, придерживается О. Бойков, который отмечает следующее: "В настоящее время акты Конституционного Суда являются по существу весомым источником права, без обращения к которому арбитражные суды рискуют по многим делам допустить ошибки... Арбитражные суды стремятся строго следовать установлению закона об обязательности решений Конституционного Суда при судебном правоприменении. Реализация этих решений происходит прежде всего через рассмотрение конкретных дел. Многие положения, выработанные Конституционным Судом, вошли в постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ и его информационные материалы" *(55).

Как справедливо отмечает Н.И. Матузов, значение судебной практики в основном зависит от политической воли государства и его правовой политики *(56). Именно в связи с государственной политикой, с законодательным закреплением компетенции судебной власти судебная практика может быть творческой и обязательной, восполняющей и дополняющей закон или находиться в застое *(57). Чтобы определить возможность высших судов выполнять нормотворческие функции и степень обязательности их актов, необходимо проанализировать законодательство, регулирующее деятельность (в т.ч. компетенцию) судебной власти.

В соответствии со ст. 4 Федерального конституционного закона от 31 декабря 1996 г. N 1-ФКЗ "О судебной системе Российской Федерации" Конституционный Суд РФ входит в судебную систему Российской Федерации, являясь федеральным судом. Его полномочия отражены в Федеральном конституционном законе от 21 июля 1994 г. N 1-ФКЗ "О Конституционном Суде Российской Федерации": Конституционный Суд РФ является судебным органом конституционного контроля (ст. 1 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации"), который: разрешает дела о соответствии Конституции РФ нормативных актов всех уровней, разрешает споры о компетенции между органами государственной власти различных уровней, жалобы на нарушение конституционных прав и свобод граждан и по запросам судов проверяет конституционность закона, примененного или подлежащего применению в конкретном деле, дает толкование Конституции РФ. Конституционный Суд РФ решает исключительно вопросы права и при осуществлении конституционного судопроизводства воздерживается от установления и исследования фактических обстоятельств во всех случаях, когда это входит в компетенцию других судов или иных органов (ст. 3 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации).

Конституционный Суд РФ самостоятельно и независимо осуществляет судебную власть посредством конституционного судопроизводства. Суд руководствуется в своей деятельности Конституцией РФ и принимает решения по делу, оценивая как буквальный смысл рассматриваемого акта, так и смысл, придаваемый ему официальным и иным толкованием сложившейся правоприменительной практики, а также исходя из его места в системе правовых актов (ст. 1, 74 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации"). Конституционный Суд РФ окончательно разрешает все спорные вопросы толкования Конституции РФ и соответствие ей федеральных законов, нормативных актов Президента РФ, Правительства РФ, конституций республик, уставов, а также законов или иных нормативных актов субъектов РФ, изданных в пределах своей компетенции (ст. 125 Конституции РФ).

Решение Конституционного Суда РФ имеет общеобязательный характер, окончательно, не подлежит обжалованию и вступает в силу немедленно после его провозглашения, действует непосредственно и не требует подтверждения другими органами и должностными лицами. Юридическая сила постановления Конституционного Суда РФ о признании акта неконституционным не может быть преодолена повторным принятием этого же акта. Акты или их отдельные положения, признанные неконституционными, утрачивают силу; признанныя не соответствующими Конституции РФ не вступившие в силу международные договоры Российской Федерации не подлежат введению в действие и применению. Решения судов и иных органов, основанные на актах, признанных неконституционными, не подлежат исполнению и должны быть пересмотрены в установленных федеральным законом случаях. В случае если решением Конституционного Суда РФ нормативный акт признан не соответствующим Конституции РФ полностью или частично либо из решения Конституционного Суда РФ вытекает необходимость устранения пробела в правовом регулировании, государственный орган или должностное лицо, принявшие этот нормативный акт, рассматривают вопрос о принятии нового нормативного акта, который должен, в частности, содержать положения об отмене нормативного акта, признанного не соответствующим Конституции РФ полностью, либо о внесении необходимых изменений и (или) дополнений в нормативный акт, признанный неконституционным в отдельной его части. До принятия нового нормативного акта непосредственно применяется Конституция РФ (ст. 6, 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации").

Согласно ст. 80 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" в случае, если решением Конституционного Суда РФ нормативный акт признан не соответствующим Конституции РФ полностью или частично либо из решения Конституционного Суда РФ вытекает необходимость устранения пробела в правовом регулировании, данное решение возлагает обязанность: на Правительство РФ - не позднее трех месяцев после опубликования решения внести в Государственную Думу Федерального Собрания РФ проект нового закона либо законопроект о внесении изменений и (или) дополнений в закон, признанный неконституционным в отдельной его части; на Президента РФ и Правительство РФ - не позднее двух месяцев после опубликования решения отменить нормативный акт соответственно Президента РФ и Правительства РФ, принять новый нормативный акт либо внести изменения и (или) дополнения в нормативный акт, признанный неконституционным в отдельной его части; на законодательный (представительный) орган государственной власти субъекта РФ - в течение шести месяцев после опубликования решения внести необходимые изменения в конституцию (устав) субъекта, отменить признанный неконституционным закон либо внести изменение и (или) дополнение в закон субъекта РФ, признанный неконституционным в отдельной его части; на высшее должностное лицо субъекта РФ - не позднее двух месяцев после опубликования решения отменить признанный неконституционным нормативный акт либо внести изменения и (или) дополнения в нормативный акт, признанный неконституционным в отдельной его части. Неисполнение, ненадлежащее исполнение либо воспрепятствование исполнению решения Конституционного Суда РФ влечет ответственность, установленную федеральным законом (ст. 81).

Признание федерального закона, нормативных актов Президента РФ и Правительства РФ, нормативного акта субъекта РФ, не вступившего в силу международного договора неконституционными полностью или в части, признание акта не входящим в компетенцию издавшего его органа государственной власти влечет определенные последствия. В том числе является основанием для отмены в установленном порядке положений других нормативных актов, основанных на признанном неконституционным полностью или частично нормативном акте либо воспроизводящих его или содержащих такие же положения, какие были признаны неконституционными. Положения нормативных актов, признанных неконституционными полностью или в части, не могут применяться судами, другими органами и должностными лицами; международный договор не может быть ратифицирован, утвержден и не может вступить в силу для Российской Федерации иным образом. Акт органа государственной власти, изданный с превышением его компетенции, утрачивает силу со дня, указанного в решении. В случае признания Конституционным Судом РФ закона, примененного в конкретном деле, не соответствующим Конституции РФ данное дело во всяком случае подлежит пересмотру компетентным органом в обычном порядке (ст. 87, 91, 95, 100).

В Постановлении Конституционного Суда РФ от 16 июня 1998 г. N 19-П *(58) "По делу о толковании отдельных положений статей 125, 126 и 127 Конституции Российской Федерации" дано толкование ст. 125 Конституции РФ, согласно которому только Конституционный Суд РФ выносит официальные решения, в результате которых неконституционные нормативные акты утрачивают юридическую силу, и данные решения имеют такую же сферу действия во времени, пространстве и по кругу лиц, как решения нормотворческого органа, и, следовательно, такое же, как нормативные акты, общее значение. Поэтому его постановления являются окончательными, не могут быть пересмотрены другими органами или преодолены путем повторного принятия отвергнутого неконституционного акта, а также обязывают всех правоприменителей, включая суды, действовать в соответствии с правовыми позициями Конституционного Суда РФ (п. 4 мотивировочной части Постановления).

Следовательно, в правовой системе Российской Федерации правовые позиции Конституционного Суда РФ являются фактическим отражением государственной воли, "возникают как акт конституционного органа государства, уполномоченного выразить эту волю в предписанных законом форме и параметрах" *(59), а также предопределяют правовую позицию законодателя и правоприменителя. Решения Конституционного Суда РФ публикуются в официальном издании "Вестник Конституционного Суда Российской Федерации" для всеобщего сведения.

Таким образом, на конституционном уровне и в указанных статьях Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" закреплены функции и полномочия Конституционного Суда РФ, юридическая сила и общеобязательность его решений, юридические последствия принятия итогового решения, последствия неисполнения его решений. Вследствие этого решения Конституционного Суда РФ имеют общеобязательное значение, являются адекватным средством для лишения нормативных актов юридической силы в связи с их неконституционностью и, следовательно, имеют характер нормы. Правовая норма, неконституционный характер которой признан Конституционным Судом РФ, перестает действовать не только в конкретном рассмотренном нормативно-правовом акте, но и во всех иных правовых актах. В связи с этим решения Конституционного Суда РФ являются источником конституционного права. Для других российских судов не предусмотрено аналогичных полномочий.

Полномочия судов общей юрисдикции закреплены в ст. 19-22 Федерального конституционного закона "О судебной системе Российской Федерации", а также в Законе РСФСР от 8 июля 1981 г. N 976 "О судоустройстве РСФСР".

Данные суды существовали в России и ранее. В.М. Жуйков, анализируя некоторые моменты, касающиеся изменения в различное время компетенции высших судебных инстанций судов общей юрисдикции, отмечает следующие этапы.

Так, Верховный Суд СССР в соответствии с Положением о Верховном Суде Союза ССР от 23 ноября 1923 г. (ст. 2 Положения) давал руководящие разъяснения и толкования общесоюзного законодательства верховным судам союзных республик по предложению компетентных органов. Положением о Верховном Суде Союза ССР и прокуратуре Верховного Суда Союза ССР от 24 июля 1929 г. (ст. 3 Положения) дача верховным судам союзных республик руководящих разъяснений и толкований общесоюзного законодательства по вопросам, возникающим в их судебной практике, была отнесена к области судебного надзора Верховного Суда СССР, и он был наделен правом давать эти разъяснения и толкования по собственной инициативе. В последующем право толкования законодательства из компетенции Верховного Суда СССР было исключено, но право давать руководящие разъяснения по вопросам судебной практики сохранено (ст. 75 Закона от 16 августа 1938 г. "О судоустройстве СССР, союзных и автономных республик", ст. 1 Положения о Верховном Суде СССР от 12 февраля 1957 г.). В ст. 3 Закона СССР от 30 ноября 1979 г. "О Верховном Суде СССР" уже содержалось положение, согласно которому руководящие разъяснения Пленума Верховного Суда СССР обязательны для судов, других органов и должностных лиц, применяющих закон, по которому дано разъяснение. Аналогично этот вопрос решен в отношении руководящих разъяснений Пленума Верховного Суда РСФСР (ст. 56, 58 Закона от 8 июля 1981 г. "О судоустройстве РСФСР"). В.М. Жуйков относительно юридической силы данных постановлений отмечает: "Фактически руководящие разъяснения Пленума Верховного Суда СССР и Пленума Верховного Суда РСФСР воспринимались судами как обязательные в силу их авторитета и сложившейся традиции; ссылки на них в судебных постановлениях были также обычны, как и ссылки на законы" *(60).

В настоящий момент Закон РСФСР от 8 июля 1981 г. "О судоустройстве РСФСР" действует в части, не противоречащей Конституции РФ и Федеральному конституционному закону "О судебной системе Российской Федерации", в которых нет положений в отношении именно "руководящих" разъяснений. Однако Верховный Суд РФ, являясь высшим судебным органом по делам, подсудным судам общей юрисдикции, в соответствии со ст. 19 Федерального конституционного закона "О судебной системе Российской Федерации" осуществляет судебный надзор за деятельностью нижестоящих судов и дает разъяснения по вопросам судебной практики.

В соответствии со ст. 56 и 58 Закона РСФСР "О судоустройстве РСФСР" разъяснения Пленума Верховного Суда РФ по вопросам применения законодательства обязательны для судов, других органов и должностных лиц, применяющих закон, по которому дано разъяснение. Верховный Суд РФ при этом осуществляет контроль за выполнением судами разъяснений Пленума Верховного Суда РФ. Давать судам разъяснения по вопросам применения законодательства при рассмотрении гражданских, уголовных, административных дел является основным полномочием Пленума Верховного Суда РФ. Разъяснения даются в виде особого акта судебного органа - постановления Пленума Верховного Суда РФ и основываются на обобщении судебной практики нижестоящих судов и решений, принятых по рассмотренным Верховным Судом РФ делам. Постановления Пленума Верховного Суда РФ публикуются в официальном издании "Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации" для всеобщего сведения, а также направляются непосредственно судам.

В.М. Жуйков, последовательно придерживаясь своей позиции и отмечая роль уже постановлений Пленумов Верховного Суда РФ, пишет: "По новой Конституции Российской Федерации, которая в основах конституционного строя Российской Федерации закрепила принцип разделения государственной власти на законодательную, исполнительную и судебную (ст. 10), постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации, содержащие разъяснения по вопросам судебной практики, становятся актами органа государственной власти", основанного на этом принципе. Далее ученый отмечает, что разъяснения Пленума Верховного Суда РФ восполняя пробелы в законодательстве, по своей сути явились источниками права, а затем были восприняты законодателем и возведены в ранг закона *(61).

Л.В. Смирнов относительно данных разъяснений также высказывает, что такая судебная практика в силу обязательности ее для нижестоящих судов "уже является источником права" *(62).

Вместе с тем С.К. Загайнова, придерживаясь противоположной точки зрения, отмечает: "Такие постановления можно расценивать как интерпретационный авторитет, но нельзя говорить об их обязательности. Нельзя заставить нижестоящие суды подчиняться таким постановлениям... Разъяснения Пленума Верховного Суда РФ не являются обязательными для нижестоящих судов, хотя и даются высшим судебным органом" *(63).

Данная позиция представляется не совсем убедительной, поскольку ст. 56 и 58 Закона РСФСР "О судоустройстве РСФСР" (даже если исключить отсутствующее в Конституции РФ положение о "руководящем" значении разъяснений) прямо указывают на обязательность для нижестоящих судов разъяснений Пленума Верховного Суда РФ по вопросам применения законодательства. Указанные статьи данного Закона ни в коей мере не противоречат Конституции РФ, а, наоборот, в корреспонденции со ст. 19 Федерального конституционного закона "О судебной системе Российской Федерации" законодательно закрепляют обязательность для судов общей юрисдикции постановлений Пленума Верховного Суда РФ по вопросам судебной практики. Кроме того, данные разъяснения даются на основании ст. 126 Конституции РФ.

Полномочия арбитражных судов определены в ст. 23-25 Федерального конституционного закона "О судебной системе Российской Федерации", а также в Федеральном конституционном законе от 28 апреля 1995 г. N 1-ФКЗ "Об арбитражных судах в Российской Федерации".

Высшим судебным органом по разрешению экономических споров и иных дел, рассматриваемых арбитражными судами в соответствии с их полномочиями, является Высший Арбитражный Суд РФ. Высший Арбитражный Суд РФ осуществляет судебный надзор за деятельностью нижестоящих судов, а также дает разъяснения по вопросам судебной практики (ст. 9, 10 Федерального конституционного закона "Об арбитражных судах в Российской Федерации"). Пленум Высшего Арбитражного Суда РФ обобщает практику применения законов и иных нормативно-правовых актов арбитражными судами и дает разъяснения по вопросам судебной практики. Данные разъяснения принимаются в виде постановлений Пленумов Высшего Арбитражного Суда РФ, которые в силу ч. 2 ст. 13 Федерального конституционного закона "Об арбитражных судах в Российской Федерации" обязательны для арбитражных судов.

В.Ф. Яковлев подчеркивает, что значение постановлений Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ состоит в выработке на основе анализа судебной практики единственно правильного толкования применяемого судами закона: "Выработанные Пленумом подходы к применению нормативных правовых актов имеют важное значение не только для судов, но и для участников экономических отношений, которые должны организовать свою работу по определенным, предсказуемым правилам, в том числе и по тем, которые подвергаются толкованию. Разъяснения Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ представляют собой его официальную позицию по тому или иному вопросу судебной практики..." *(64).

Представляется, что особые юридические свойства, присущие, в частности, постановлениям Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ по вопросам применения законодательства, проявляются также в том, что арбитражные суды могут использовать их наряду с нормативно-правовыми актами в качестве правовых оснований (норм материального и процессуального права) при принятии решений. Так, согласно ч. 4 ст. 170 Арбитражного процессуального кодекса РФ 2002 г. в мотивировочной части решения могут содержаться ссылки на постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ по вопросам судебной практики.

Закон закрепил еще одну форму обеспечения единства судебной практики арбитражных судов - информационные письма Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ, в которых рассматриваются отдельные вопросы судебной практики и о результатах рассмотрения информируются арбитражные суды. Статья 16 Федерального конституционного закона "Об арбитражных судах в Российской Федерации" в отличие от ч. 2 ст. 13 данного Закона не предусматривает их обязательности для арбитражных судов, и они носят рекомендательный характер. Постановления Пленумов Высшего Арбитражного Суда РФ и информационные письма Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ публикуются в официальном издании "Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации" для всеобщего сведения, а также направляются непосредственно арбитражным судам.

Восприятие постановлений Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ в качестве обязательных для арбитражных судов, на наш взгляд, на этом не заканчивается. Таковыми их нередко считают органы государственной власти и субъекты предпринимательской деятельности. Аргументируя свою позицию в судебных спорах, стороны наряду с нормативно-правовыми актами обращаются к постановлениям Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ по вопросам судебной практики. Тот факт, что разъяснения законодательства, содержащиеся в постановлениях Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ, определяют поведение не только судов, но в силу специфики судебной деятельности и поведение неперсонифицированных участников имущественного оборота, свидетельствует именно об общем, нормативном характере данных актов. Следовательно, в соответствии с вышеуказанными нормами законов можно сделать вывод, что постановления Пленума Верховного Суда РФ и (или) Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ, в которых на основании обобщения практики применения законов и иных нормативно-правовых актов даются разъяснения по вопросам применения конкретных правовых норм, носят обязательный и соответственно общий, нормативный характер как для судов, так и для субъектов экономических отношений. Данные разъяснения представляют собой обнародование официальной позиции высших судебных инстанций по вопросам судебной практики и направлены на единообразное и правильное применение судами федерального законодательства и могут применяться, в частности, арбитражными судами в качестве нормативного обоснования при принятии решений. Подобные разъяснения "обладают государственной обязательностью" и оказывают "регулирующее воздействие на всю судебную практику" *(65).

Однако судебная практика как источник права не относится к категории закона, поскольку не обладает признаками такового. Формулируемые, в частности, в постановлениях Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ по вопросам судебной практики судебные правоположения направлены главным образом на устранение пробелов в законе и выявленных в правоприменительной деятельности противоречий, разъяснение действующих норм закона. Судебные правоположения формально действующую норму не изменяют и не ставят перед собой задачу заменить действующую норму закона на другую, но наполняют ее конкретным содержанием, например, расширяя сферу ее применения, уточняя механизм ее реализации или, наоборот, устанавливая границы ее действия. Устраняя противоречия, высшие суды разрешают юридически тупиковую ситуацию. При этом судебная практика исходит из приоритета закона.

Учитывая, что "дача нормативных разъяснений базируется на практике судебных органов, связана только с практикой применения законов, преследует цель обеспечить правильное, с точки зрения авторитетного интерпретатора, толкование и применение законов" *(66), по нашему мнению, имеются правовые основания предполагать, что судебные правоположения, содержащиеся в разъяснениях Пленумов высших судебных инстанций, осуществляют дополнительное правовое регулирование; имеют по своему характеру вспомогательное значение по отношению к закону, поскольку их роль заключается в упорядочении отношений, которые либо не урегулированы, либо не могут быть урегулированы непосредственно законом в силу неясности и неточности формулировок; занимают свое особое место среди источников права, применяемых судом при разрешении спора. Судебная практика в форме постановлений Пленумов высших судебных инстанций по вопросам применения законов создает известные предпосылки правовой регламентации к условиям жизни и, являясь одним из эффективных способов совершенствования законодательства, материального и процессуального права, укрепляет престиж закона и увеличивает его эффективность.

Информационные письма Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ, несмотря на то, что носят рекомендательный характер для арбитражных судов, являются, по существу, уникальной формой судебных толкований как результата судебной деятельности Высшего Арбитражного Суда РФ. В них фактически происходит сочетание рекомендательного характера в силу закона и обязательного характера в силу авторитета органа-интерпретатора, что влечет признание нижестоящими арбитражными судами рекомендаций в качестве положений правового характера.

Как справедливо отмечает М.В. Кучин, цель информационных писем - на примерах судебной практики указать на ошибки, допускаемые судами при разрешении споров, и показать правильный выход при разрешении подобного спора, который может возникнуть в будущем. Более того, в обзоры включаются дела, правильность решений которых подтверждается. Ученый считает, что такого рода информационные письма тоже обладают определенной юридической силой и предназначены не только для ознакомления с ними судов, но и для использования в качестве руководства при разрешении аналогичных дел *(67). Информационные письма так же, как и постановления Пленумов по вопросам судебной практики, оказывают влияние на правовое регулирование предпринимательской деятельности, что будет показано в главе II книги.

Необходимо отметить, что решения судов, принятые без учета данных высшими судебными органами разъяснений по вопросам судебной практики и рекомендаций по отдельным вопросам судебной практики, обречены на отмену вышестоящей судебной инстанцией.

Таким образом, современные точки зрения о значении судебной практики, ее месте в российской правовой системе свидетельствуют о том, что в теории и на практике не выработалось однозначного мнения относительно роли судебной практики в форме решений Конституционного Суда РФ и постановлений Пленумов высших судебных инстанций по вопросам применения законодательства. Сложившиеся в доктрине мнения можно условно сгруппировать следующим образом: признается, что судебная практика высших судебных инстанций выступает в качестве источника права, является сводом правил, выведенных из актов применения норм законодательства; судебная практика - источник права только в той части, в какой она находит отражение в разъяснениях Пленумов высших судебных инстанций и актах Конституционного Суда РФ; акты Конституционного Суда РФ не являются источником прецедентного права; полностью отрицается какая-либо, даже вспомогательная, правотворческая функция высших судов.

Вместе с тем современное состояние законодательства в России в области предпринимательской деятельности, объективная невозможность принятия совершенных нормативно-правовых актов, адекватно регулирующих многообразные развивающие общественные отношения, вызывают, по нашему мнению, необходимость оптимального сочетания нормативного и судебного регулирования предпринимательской деятельности. Существует тесная связь между правоприменением и правотворчеством. В деятельности высших судов накапливается материал, который в будущем используется законодателем при создании новых норм, и акты высших судов являются "одним из важнейших источников для правотворчества" *(68). Формирующаяся судебная практика высших судов выступает как в качестве предварительной стадии (этапа) к последующему законодательному и соответственно нормативному регулированию, так и самостоятельного непосредственного источника регулирования.

Представляется, что постановления и определения Конституционного Суда РФ и постановления Пленумов высших судебных инстанций по вопросам судебной практики выполняют определенную регулятивную роль в правовом регулировании, в частности, предпринимательской деятельности. Значимость данных актов заключается в том, что в постановлениях и определениях Конституционного Суда РФ осуществляется конституционное истолкование проверяемых норм законов или их отдельных положений, в постановлениях Пленумов высших судебных инстанций содержатся разъяснения по вопросу применения федерального законодательства, которые являются обязательными для судов. Именно в указанных актах реализуется принцип единообразного применения судами норм права и единообразного подхода при разрешении экономических споров, защиты имущественных прав, недопущения злоупотреблением правом и предупреждения правонарушений в сфере предпринимательской деятельности, что ведет к предсказуемости решений при рассмотрении конкретных споров. В ряде случаев, например, при восполнении пробелов в законодательстве, устранении коллизий между нормативными актами одного уровня, обеспечении справедливого баланса между частными и публичными интересами судебная практика выступает в качестве дополнительного источника права.

Следует отметить, что судебное правотворчество ограничено в принципе, направлено на правильное применение действующего законодательства и существует только в рамках действующего закона. Судебная практика по своему месту среди иных источников права, характеру, принципу функционирования является особым дополнительным источником права. Она выполняет особую регулирующую роль. Судебная практика в части решений Конституционного Суда РФ действует в пространстве и во времени так же, как и нормативный акт, применение которого она разъясняет и регулирует, наполняя его реальным правовым содержанием. Постановление Конституционного Суда РФ о неконституционности закона или в котором дано толкование Конституции РФ действует постольку, поскольку действует соответствующая редакция Конституции РФ. Постановления Пленумов высших судебных инстанций действуют постольку, поскольку действует федеральный закон, по применению которого дано разъяснение. Вместе с тем судебные правоположения могут сохранять свою юридическую силу и после принятия нового закона (принятия изменений в закон) в части, не противоречащей новому закону (закону в новой редакции).

Признав судебную практику дополнительным источником права, необходимо указать ее место в общей системе источников права, регулирующих предпринимательскую деятельность.

Традиционно сторонники судебной практики как источника права, регулирующего в целом общественные отношения без оговорки применительно к отдельным правоотношениям, располагают ее после закона среди подзаконных нормативных актов.

Так, С.И. Вильнянский считал возможным отнести постановления Пленума Верховного Суда СССР именно к подзаконным нормативным актам *(69).

В.В. Пиляева по силе действия источников права судебную практику также располагает среди подзаконных актов, но по определенной внутренней иерархии - после указов Президента РФ и административных актов, но перед обычаем *(70).

О.А. Пучков все источники права классифицирует "на две группы: нормативно-правовые акты (законы, указы, постановления, инструкции, договоры) и иные источники права ненормативного характера (правовые обычаи, судебные прецеденты и решения)". При этом нормативный акт относится к доминирующему источнику права, а "нормативность выступает критерием разграничения юридических актов". Правда, ученый оговаривается, что акты подзаконного правотворчества, правовые обычаи и прецеденты не составляют строгую систему *(71).

Вместе с тем подобное расположение судебной практики среди источников права в современной российской правовой системе не способно правильно определить ее особое место в общей системе источников, которое представляется следующим.

Главное место в этой системе принадлежит Конституции - Основному Закону. Следующее место среди источников права принадлежит законам. Законы являются основным источником права, в т.ч. в сфере предпринимательской деятельности. Далее по иерархии следуют акты Президента РФ, Правительства РФ, органов исполнительной власти, местных органов власти, правовые обычаи. При этом в отношении правовых обычаев следует отметить, что в настоящее время используется такой способ санкционирования государством обычаев, как отсылка к ним в тексте законов (например, ст. 5 Гражданского кодекса РФ).

Судебная практика в форме актов высших судов - постановлений и определений Конституционного Суда РФ и постановлений Пленумов высших судебных инстанций по вопросам применения законодательства - занимает особое место в системе источников права. Все судебные акты по отношению к Конституции РФ носят подчиненный характер. С одной стороны, подзаконный характер носят только указанные выше судебно-правовые акты судов общей юрисдикции и арбитражных судов, поскольку данные суды в своей деятельности подчиняются непосредственно закону, а конкретизация закона и восполнение имеющихся в нем пробелов осуществляется только в целях его реализации. Из этого также следует, что подзаконные нормативно-правовые акты Президента РФ, Правительства РФ и исполнительных органов власти носят подчиненный характер по отношению к судебной практике, поскольку они не могут применяться в правоприменительной деятельности без учета имеющихся судебных разъяснений положений закона. Кроме того, решениями федеральных судов указанные подзаконные нормативно-правовые акты могут признаваться недействительными (ст. 13 ГК РФ, ст. 253 ГПК РФ, ст. 195 АПК РФ 2002 г.). С другой стороны, Конституционный Суд РФ проверяет законы на соответствие Конституции РФ с правом признания их или их отдельных положений неконституционными и соответственно утратившими юридическую силу (принимая постановления). Кроме того, как показывает практика, Конституционный Суд РФ, не признавая норму закона неконституционной и оставляя ее действующей, может осуществить ее конституционное истолкование, наполнив ее новым конституционно-правовым содержанием (принимая определения), которое непосредственно учитывается при применении закона. Иными словами, акты Конституционного Суда РФ стоят над законами. Соответственно подзаконные нормативно-правовые акты носят также подчиненный характер по отношению к судебной практике Конституционного Суда РФ. В схематичном виде указанная система источников права дана в Приложении 1 *(72).

Здесь также следует высказаться относительно соотношения толкования норм права Конституционным Судом РФ и толкования норм права Высшим Арбитражным Судом РФ. Отличие, по существу, заключается в том, что Высший Арбитражный Суд РФ дает толкование федеральных законов с точки зрения того буквального смысла, который изложен в федеральном законе. Конституционный Суд РФ истолковывает проверяемую норму с точки зрения соответствия ее Конституции РФ, т.е. осуществляет конституционное истолкование. Высшему Арбитражному Суду РФ не дано право толковать применяемый закон с точки зрения его соответствия или несоответствия Конституции РФ.

В Постановлении от 16 июня 1998 г. N 19-П "По делу о толковании отдельных положений статей 125, 126 и 127 Конституции Российской Федерации" Конституционный Суд РФ прямо указал, что ни Верховный Суд РФ, ни Высший Арбитражный Суд РФ не могут истолковывать норму с точки зрения ее конституционного содержания. Конституционное истолкование нормы может давать только Конституционный Суд РФ. Следовательно, в данном случае имеется определенная иерархия, поскольку если Конституционный Суд РФ истолковал норму закона в соответствии с ее конституционно-правовым смыслом, то толкование закона, данное Высшим Арбитражным Судом РФ или Верховным Судом РФ, не может противоречить конституционному истолкованию, а должно применяться судами с его учетом, которое имеет высшее иерархическое положение среди существующих форм судебных толкований.

Необходимо отметить, что классическое понимание процесса применения права ("подведение конкретных общественных отношений под абстрактные нормы права") не отражает всей действительной глубины и многогранности реальной судебной практики, и, по мнению В.В. Ершова, проблему правоприменения необходимо рассматривать с позиции системного анализа *(73), т.е. с позиции объективной необходимости взаимного функционирования, влияния и развития законодательства и судебной практики, что позволяет изучить активную роль судебных толкований как в процессе правоприменения при преодолении коллизий и пробелов в нормативно-правовых актах, при установлении справедливого баланса между публичными и частными интересами, так и в правотворчестве - законодательном закреплении судебных правоположений, выработанных в актах высших судов.

Следует подчеркнуть, что в судебной и законодательной системе законодательные нормы и судебные толкования не могут существовать самостоятельно, изолированно друг от друга. На наш взгляд, в рамках указанной системы проблема нуждается в решении не столько путем анализа собственно законодательных норм и судебных правовых позиций, сколько путем анализа их взаимодействия и влияния на совершенствование правового регулирования предпринимательской деятельности, их влияния на развитие права и устойчивости такого процесса, его дальнейшей тенденции.

 

Глава II. Роль судебно-правовых актов Конституционного суда РФ и высших судебных инстанций в совершенствовании правового регулирования предпринимательской деятельности

 

§ 1. Судебная практика Конституционного Суда РФ по проверке конституционности норм законов в сфере предпринимательской деятельности и ее влияние на совершенствование правового регулирования

 

Роль судебной практики в области конституционного права значительна, поскольку судебная практика:

а) характеризует Конституцию РФ как непосредственно действующую;

б) обеспечивает судебной защитой конституционные права граждан и организаций, в том числе такие, как право заниматься предпринимательской деятельностью;

в) судебный конституционный контроль является самостоятельной сферой государственно-властной деятельности, занимающей доминирующее положение в системе институтов конституционного контроля в Российской Федерации;

г) Конституционный Суд РФ является органом государственной власти России, который действует наряду с органом законодательной и исполнительной власти, и в силу того, что вправе "нулифицировать" принимаемые ими нормативно-правовые акты, в некоторых отношениях стоит выше них *(74).

В практике предпринимательской деятельности нормы Конституции РФ, несмотря на прямое действие, иногда бывают трудно реализуемыми применительно к определенным правоотношениям или субъектам из-за отсутствия в федеральном законодательстве конкретизирующих их норм. Вместе с тем в современной России выявилась потребность в предсказуемом правоприменении, в стабильном истолковании правовых норм в области законодательства о предпринимательской деятельности. Идеи о конституционно-правовом режиме устойчивого гражданского оборота содержатся в положениях Конституции РФ об обязанности государства гарантировать свободное перемещение товаров, услуг и финансовых средств (ч. 1 ст. 8 Конституции РФ). Поэтому вопросы экономического правосудия в решениях Конституционного Суда РФ имеют особое значение. Право должно стимулировать развитие экономических отношений, но если само право находится в стадии реформирования, то пробелы, коллизии, разночтения на уровне конституционных норм может разрешить только Конституционный Суд РФ путем своей судебной практики.

В обеспечении правовой стабильности при регулировании предпринимательских отношений приобретают значимость правовые позиции, положенные Конституционным Судом РФ в основу своих решений, и конституционное истолкование им норм федеральных законов, которые, по существу, являются конституционными способами совершенствования правового регулирования предпринимательской деятельности. Следует отметить, что при принятии решений Конституционный Суд РФ исходит из ранее сформулированных им в других решениях правовых позиций.

Значение постановлений и определений, положенных в их основу правовых позиций Конституционного Суда РФ, конституционного истолкования (проверки конституционности) норм законов проявляется в двух аспектах:

а) в их влиянии на совершенствование правоприменительного процесса и законодательства в области предпринимательской деятельности;

б) во влиянии постановлений, содержащих правовые позиции, на развитие права.

Правовые позиции Конституционного Суда РФ, являющиеся достаточно новым правовым явлением в современном российском праве, выполняют особую регулирующую роль в правоприменительной практике, поскольку имеют общеправовое значение. В Федеральном конституционном законе "О Конституционном Суде Российской Федерации" не дано определения понятия "правовая позиция Конституционного Суда", хотя данное понятие, по существу, используется в ст. 71 указанного Закона. Как свидетельствует анализ актов Конституционного Суда РФ, правовая позиция излагается в мотивировочной части, которая является составной частью как итогового решения - постановления, так и определения, выносимого Конституционным Судом РФ в установленных Федеральным конституционным законом случаях. Постановление Конституционного Суда РФ в целом решает один конкретный вопрос: соответствует ли Конституции РФ проверяемая правовая норма? При этом предмет рассмотрения предопределяется предметом обращения.

Вместе с тем, как справедливо отмечает Г.А. Гаджиев, часто бывает так, что аналогичное юридическое содержание присутствует и во многих других нормах, в других законах, которые Конституционным Судом РФ не проверяются. Поэтому Конституционный Суд РФ прибегает к юридической технологии, обозначаемой понятием "правовая позиция" *(75).

Однако в юридической науке нет единого мнения по вопросу о том, что следует понимать под правовой позицией Конституционного Суда РФ.

По мнению Н.В. Витрука, правовая позиция Конституционного Суда РФ - это правовые выводы и представления Конституционного Суда РФ как результат интерпретации (толкования) духа и буквы Конституции РФ и истолкования им конституционного смысла (аспектов) положений отраслевых (действующих) законов и других нормативных актов в пределах его компетенции, которые снимают неопределенность в конкретных конституционно-правовых ситуациях и служат правовым основанием итоговых решений (постановлений) Конституционного Суда РФ *(76). Правовые позиции Конституционного Суда РФ приобретают характер конституционно-правовых норм *(77).

По мнению Г.А. Гаджиева, правовая позиция Конституционного Суда РФ представляет собой принцип решения группы юридических дел, обнаруженный на примере исследования конституционности какой-то одной оспоренной нормы. Это своеобразные лекала, которые применимы и для разрешения других сходных юридических дел. Конституционный Суд РФ в последующем иногда воспроизводит правовые позиции в других решениях и таким образом генерализирует свои принятые ранее решения *(78).

Б.С. Эбзеев считает, что правовая позиция Конституционного Суда РФ всегда есть результат официального (нормативного) или казуального толкования Конституции или конституционного истолкования закона или иного нормативного правового акта. Речь при этом идет о ведущих началах решения, в которых отражается выявленное Судом нормативное содержание Конституции или иных нормативных правовых актов, их объективный смысл, а также сформулированные самим Судом принципы права, которые привели к закрепленному в решении результату. Правовые позиции Конституционного Суда РФ, по мнению ученого, не просто обоснования решения, а сущность решения, это выводы Суда, являющиеся результатом толкования Судом Конституции Российской Федерации, ее духа и буквы, выявленных им правовых принципов, и лежащие в основе решения, это результат выявления содержащихся в Конституции позитивных правовых принципов *(79).

Н.А. Богданова отмечает, что правовые позиции Конституционного Суда РФ выполняют функции "официальной конституционной доктрины" *(80).

О.В. Романова считает, что правовая позиция Конституционного Суда - это интерпретация Конституционным Судом РФ какого-либо явления конституционно-правовой действительности (правового принципа, нормы, понятия), проведенная при рассмотрении конкретного вопроса (дела) и выраженная в тексте итогового решения Суда *(81).

Представляется, что содержательно-смысловой основой правовых позиций Конституционного Суда РФ является осуществляемое им толкование Конституции РФ и конституционное истолкование оспариваемых нормативно-правовых актов, наполнение действующих законов конституционно-правовым содержанием. Правовые позиции представляют собой результат толкования Конституции РФ и истолкования конституционно-правового смысла отдельных положений отраслевых законов, в том числе в сфере предпринимательства. При проверке нормативно-правового акта в мотивировочной части итогового решения обычно содержатся правовая оценка и характеристика рассматриваемого Конституционным Судом РФ акта с точки зрения его соответствия Основному Закону. Резолютивная часть решения Конституционного Суда РФ, именно наряду с такой оценкой, констатирует сохранение или утрату силы рассматриваемого акта или его положений.

Правовая позиция Конституционного Суда РФ оказывает влияние на совершенствование правового регулирования предпринимательской деятельности как в совокупности с итоговыми выводами, так и как самостоятельный правовой элемент (механизм) регулирования. Важной особенностью правовых позиций Конституционного Суда РФ, характеризующей их воздействие на правовое регулирование предпринимательской деятельности, по нашему мнению, является их императивный характер. Это особенно проявляется в правоприменительной деятельности, поскольку вырабатываемые правовые позиции заключают в себе нормативные установления, что прямо вытекает из п. 3 мотивировочной части Постановления Конституционного Суда РФ от 15 июля 1999 г. N 11-П *(82) "По делу о проверке конституционности отдельных положений Закона РСФСР "О государственной налоговой службе РСФСР" и Законов Российской Федерации "Об основах налоговой системы в Российской Федерации" и "О федеральных органах налоговой полиции".

Акты Конституционного Суда РФ непосредственно применяются в правоприменительной деятельности в качестве правовых оснований при принятии судебных актов. Так, в частности, из 4608 постановлений, принятых Президиумом Высшего Арбитражного Суда РФ за период с декабря 1993 г. до 1 июля 2003 г., в 66 сделаны ссылки на акты Конституционного Суда РФ, а из 7501 постановления, принятого Федеральным арбитражным судом Центрального округа, - в 420.

Количество дел, рассмотренных Конституционным Судом РФ, в рамках которых проверялась конституционность норм законов в сфере предпринимательской деятельности, различно, однако конституционные подходы и принципы, используемые Конституционным Судом РФ, остаются неизменными. В данной работе анализу подверглись решения Конституционного Суда РФ, принятые, в частности, в рамках проверки конституционности норм налогового и гражданского законодательства, законодательства об исполнительном производстве, в которых проблемы совершенствования правового регулирования предпринимательской деятельности проявились наиболее ярко.

 

1. Решения, принятые в рамках проверки конституционности норм налогового законодательства

 

Реализация в правоприменительной практике таких конституционных принципов, как ответственность, исполнение конституционной обязанности платить законно установленные налоги, затруднена тем, что налоговое законодательство изобилует многочисленными пробелами, неточностями и коллизиями. Много противоречий выявляется в сфере налоговых отношений между нормативными актами федерального и регионального уровней. Учитывая, что налоговое законодательство - это сфера публичных отношений, очень важно четко определить права и обязанности налогоплательщиков и налоговых органов, выступающих от имени государства при взимании налогов. Поэтому многие вопросы, связанные с устранением пробелов и противоречий налогового законодательства, являлись предметом анализа Конституционного Суда РФ. Конституционный Суд РФ путем конституционного судопроизводства осуществляет в первую очередь судебный контроль за тем, чтобы в правоприменительной деятельности в области налогового законодательства соблюдались конституционные принципы и положения. Некоторые решения Конституционного Суда РФ являются элементом правотворчества, поскольку он вынужден осуществить правовое регулирование, восполнив обнаружившийся пробел или устранив противоречия в налоговом законодательстве.

Конституционных норм, имеющих непосредственное отношение к налогам, в Конституции РФ сравнительно мало (ст. 57, 72 (п. "и") и ч. 3 ст. 75 Конституции РФ). Однако рассмотренные Конституционным Судом РФ дела, связанные с проверкой конституционности норм налогового законодательства, имеют едва ли не самый значительный удельный вес среди споров с государством. Одна из возможных причин - это "формирование общего - без существенных деталей и отдельных нюансов - налогового законодательства". Ошибочность такого подхода при формировании налогового законодательства, по мнению С.Д. Шаталова, изначально вносит в налоговые отношения элементы субъективизма, неопределенности и, следовательно, потенциальной конфликтности, что, в свою очередь, значительно увеличивает риск принятия ошибочных решений как для налогоплательщиков, так и для налоговых органов *(83).

Так, в свое время возникли сложности в судебной практике при рассмотрении споров, связанных с бесспорным взиманием органами налоговой полиции с юридических лиц сумм сокрытого или заниженного дохода (прибыли) и штрафов за нарушение налогового законодательства, выявились проблемы в вопросе пределов ограничения права частной собственности при налогообложении.

Закон РФ от 24 июня 1993 г. N 5238-1 "О федеральных органах налоговой полиции" (п. 2, 3 ч. 1 ст. 11) предоставлял федеральным органам налоговой полиции право на основании Закона РСФСР от 21 марта 1991 г. N 943-1 "О государственной налоговой службе РСФСР" (п. 8, 9 ст. 7, ст. 8) и Закона РФ от 27 декабря 1991 г. N 2118-1 "Об основах налоговой системы в Российской Федерации" (ст. 13) производить взыскание с юридических лиц сумм штрафов, а также всей суммы сокрытого или заниженного дохода (прибыли) в бесспорном порядке без их согласия.

Подобный порядок взыскания штрафных санкций вызывал негативное отношение налогоплательщиков, поскольку отличался от общепризнанных правовых подходов к привлечению к ответственности. В доктрине проблема ответственности налогоплательщиков также не принижалась, поскольку в налоговом законодательстве воплощены по большей части общие, как точнее отметил С.Д. Шаталов, "общефилософские принципы, чрезвычайно трудные для практической реализации" *(84).

Между тем на практике при привлечении юридических лиц к ответственности за нарушение налогового законодательства индивидуальный подход к нарушителям не осуществлялся, презумпция невиновности налогоплательщика как таковая не реализовывалась, поскольку органы налоговой полиции, не доказывая как самого факта такого нарушения, так и степени вины юридического лица-налогоплательщика, производили взыскание сумм штрафов, а также всей суммы сокрытого или заниженного дохода (прибыли) в бесспорном порядке без их согласия. При этом обстоятельства, как смягчающие, так и отягчающие ответственность, не принимались во внимание. Спорность взыскания сумм сокрытого или заниженного дохода (прибыли), а также различного рода штрафов в рамках налогового обязательства и отсутствие ясных подходов законодателя в этом вопросе выявили определенный недостаток в правовом регулировании. Взыскание недоимки по налогу, пеней и штрафов за нарушение налогового законодательства, т.е. различных по своей юридической природе категорий, с использованием одного и того же правового механизма (бесспорное взыскание) уже в самой сути подхода содержит противоречие, которое ярко и проявилось на практике.

Так, А. Брызгалин в отношении использования подхода в правоприменительной деятельности, когда при применении мер финансовой ответственности не учитываются последствия налогового правонарушения, причины его совершения, степень вины налогоплательщика, считает, что он оправдан "только на первых этапах становления и развития налоговой системы, поскольку в этом случае через него осуществляется укрепление налоговой дисциплины и воспитание у плательщиков навыков по безусловному выполнению налоговых обязательств" *(85).

Представляется, что использование правовых инструментов по принципу "все средства оправданы, лишь бы правильно "воспитать" налогоплательщика" рано или поздно должно было привести к правовому тупику, в котором трудно было реализовать права субъектов предпринимательской деятельности на защиту своих имущественных интересов, что и случилось. Как справедливо отмечает А. Курбатов, так как речь шла о штрафных санкциях, предусмотренных именно законодательством, то именно в силу такой формулировки налоговые органы получили право на бесспорное взыскание с юридических лиц и других штрафов, в частности, предусмотренных Законом РФ "О применении контрольно-кассовых машин при осуществлении денежных расчетов с населением", в котором бесспорный порядок взыскания этих штрафов не предусмотрен *(86).

В принципе такая конструкция позволяла различным органам (например, таможенным, валютного контроля) производить взыскание в бесспорном порядке с юридических лиц как всех видов налогов, сборов и иных обязательных платежей, так и штрафных санкций и пеней, которые по своей правовой природе отличаются друг от друга. Несмотря на то что судебная практика (п. 3 Обзора практики разрешения арбитражными судами споров, касающихся общих условий применения ответственности за нарушения налогового законодательства (приложение к письму Высшего Арбитражного Суда РФ от 31 мая 1994 г. N С1-7/ОП-370)) *(87) исходила из того, что ответственность по налоговому законодательству сходна по своей правовой природе с административной ответственностью, на законодательном уровне проблема не была разрешена и на необходимость ее разрешения неоднократно обращалось внимание в доктрине. Например, Н.С. Малеин справедливо указывает на то, что ответственность может наступать только при наличии состава правонарушения, элементом которого является вина правонарушителя, без которой нет ответственности *(88).

Кроме того, отнесение в соответствии со ст. 13 Закона РФ "Об основах налоговой системы в Российской Федерации" (в редакции от 22 декабря 1992 г.) указанных в ней штрафов, а также пеней за несвоевременную уплату налогов к финансовым санкциям затрагивало другой проблемный вопрос - о соотношении права на бесспорное взыскание с юридических лиц штрафных санкций с принципом неприкосновенности собственности. Гражданские права могут быть ограничены на основании федерального закона и только в той мере, в какой это необходимо, в частности, в целях защиты прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства (п. 2 ст. 1 ГК РФ). Обеспечение наполнения бюджета можно считать составной частью обеспечения указанных целей в лице налоговых органов, и в законодательных актах по вопросам налогообложения могут быть введены определенные ограничения гражданских прав. Вместе с тем санкция за нарушение налогового законодательства - это наказание за нарушение правовой нормы, а не сам налог, и ее применение может повлечь лишение налогоплательщика имущества. Разные правовые категории (налог и штраф) должны определять и разный подход при реализации принципа неприкосновенности права собственности.

С.Г. Пепеляев высказывает суждение о том, что принцип неприкосновенности собственника является первичным по отношению к принципам иных отраслей права и толкование любого налогового закона должно осуществляться с позиции собственника. Именно поэтому общие условия применения ответственности к налогоплательщикам также должны исходить из этого положения *(89).

Например, В. Кочура считает, что запрет изъятия имущества у собственника иначе как по решению суда должен быть распространен и на отношения, регулируемые не только гражданским правом, поскольку имущественные отношения охватываются и другими отраслями права, в частности налоговым, бюджетным, административным *(90). Между тем с этой позицией можно согласится только в отношении взыскания санкций за нарушение налогового законодательства, а не взыскания непосредственно налогов (недоимки по налогам), поскольку государство в данном случае не может обойтись без принудительного изъятия имущества.

В такой ситуации трудно было говорить об эффективном правовом регулировании предпринимательской деятельности. Несовершенство налоговой системы не способствовало развитию предпринимательской деятельности. Законодателем данные проблемные вопросы не были разрешены, и в условиях правового вакуума работа по поиску путей из тупиковых ситуаций легла на судебную практику. Проблемы, связанные с бесспорным взиманием органами налоговой полиции с юридических лиц штрафов за нарушение налогового законодательства, были разрешены Конституционным Судом РФ.

В Постановлении от 17 декабря 1996 г. N 20-П *(91) "По делу о проверке конституционности пунктов 2 и 3 части первой статьи 11 Закона Российской Федерации от 24 июня 1993 года "О федеральных органах налоговой полиции" Конституционный Суд РФ признал положения п. 2 и 3 ч. 1 ст. 11 рассматриваемого Закона, предоставляющие федеральным органам налоговой полиции право на основании ст. 7 (п. 8 и 9) и ст. 8 Закона РСФСР "О государственной налоговой службе РСФСР" и ст. 13 Закона РФ "Об основах налоговой системы в Российской Федерации" производить взыскание с юридических лиц сумм штрафов, а также всей суммы сокрытого или заниженного дохода (прибыли) в бесспорном порядке без их согласия, неконституционными и разъяснил, что конституционная обязанность платить законно установленные налоги и сборы имеет публично-правовой, а не частноправовой характер; с публично-правовым характером налога и государственной казны и с фискальным суверенитетом связаны законодательная форма учреждения налога, обязательность и принудительность его изъятия, односторонний характер налоговых обязательств (п. 3 мотивировочной части).

Взыскание суммы сокрытого или заниженного дохода (прибыли), а также различного рода штрафов по своему существу выходит за рамки налогового обязательства и носит не восстановительный, а карательный характер и является наказанием за налоговое правонарушение. При производстве по делу о налоговом правонарушении подлежит доказыванию как сам факт такого нарушения, так и степень вины налогоплательщика. Согласно позиции Конституционного Суда РФ бесспорный порядок взыскания штрафов в случае несогласия налогоплательщика с решением органа налоговой полиции является превышением конституционно допустимого ограничения права, закрепленного в Конституции РФ, согласно которому никто не может быть лишен своего имущества иначе как по решению суда (п. 5 мотивировочной части).

Таким образом, Конституционный Суд РФ не только определил сущность налоговых отношений, но и разграничил само налоговое обязательство от санкций за его неисполнение, что определило и разный подход при реализации принципа неприкосновенности права собственности в налоговых правоотношениях. Суть правовой позиции - налог и штраф за нарушение налогового законодательства разные по своей правовой природе категории. Если конституционная обязанность платить законно установленные налоги и сборы дает право государству в лице полномочных органов бесспорно взыскивать с юридических лиц налог (недоимку по налогам) и пени за просрочку уплаты, то взыскание суммы сокрытого или заниженного дохода (прибыли), а также различного рода штрафов по своему существу выходит за рамки налогового обязательства и, являясь наказанием за налоговое правонарушение, происходит в рамках административных отношений.

Справедливо отмечает Д.М. Щекин: "В то время, когда в законодательстве практически отсутствовали какие-либо указания на вину как на основание привлечения к ответственности налогоплательщика и тем более отсутствовали нормы налогового законодательства о презумпции невиновности налогоплательщика, Конституционный Суд РФ указал на наличие такой презумпции в российской правовой системе" *(92). Презумпция невиновности налогоплательщика была выведена Конституционным Судом РФ толкованием положений Конституции РФ.

Другая правовая проблема определения понятия "законно установленные налоги и сборы" непосредственно касалась основных принципов построения и функционирования налоговой системы России, учитывающей федеративное устройство государства. Единая налоговая система, к которой стремился, по существу, законодатель, должна строиться на базовых принципах, а нарушение хотя бы одного из них любыми актами законодательства независимо от их уровня может нарушить формирование единой налоговой системы.

Вместе с тем исполнительная власть всех уровней достаточно часто вводила различные виды налогов, не обладая такими полномочиями, маскируя незаконное введение новых налогов (сборов) под законное установление обязательных платежей (например, в виде специальных таможенных пошлин, лицензионных или приграничных сборов и т.п.). Подобная практика вносила элемент неустойчивости в налоговые правоотношения. Это, а также несовершенство налогового законодательства, отсутствие законодательно закрепленных базовых принципов привело к тому, что правоприменительная практика сталкивалась порой с неразрешимыми трудностями, особенно когда обжаловалось взыскание с налогоплательщика того или иного налога, сбора, платежа, пошлины или правомерность применения санкций за их неуплату. При этом понятие "законно установленные налоги и сборы" трактовалось субъектами налоговых отношений по-разному: налогоплательщики указывали на необходимость установления налога непосредственно законом, а "учредители" налогов, сборов, пошлин ссылались на то, что установление налогов, сборов, пошлин предусмотрено законодательством, в том числе регулирующим компетенцию соответствующих органов, под которым понимаются не только законы, но и иные нормативные правовые акты.

Как в такой ситуации должны были вести себя субъекты предпринимательской деятельности: должны ли были они добиваться официального признания несоответствия установленного налога, сбора налоговому законодательству и только после этого не платить налоги, сборы либо достаточно одного только внутреннего убеждения налогоплательщика в том, что налог или сбор установлен незаконно? Можно ли было не платить платежи, обладающие всеми признаками налогов, но не названные таковыми и установленные не законом, а актом органа исполнительной власти? Но что понимать под законно (незаконно) установленным налогом, сбором?

Эта проблема проявилась, в частности, при применении ст. 11.1 Закона РФ от 1 апреля 1993 г. N 4730-1 "О государственной границе Российской Федерации" (в редакции от 19 июля 1997 г.). Налоговое законодательство в принципе не должно содержать декларативных положений, смысл и содержание которых не вполне определены, поскольку каждое такое положение может стать не только основанием для споров, но и источником социального взрыва при подходящем моменте, как правило, в кризисных в экономике ситуациях. Необдуманное наделение полномочиями органов исполнительной власти в налоговом регулировании только расшатывает фундамент налоговой системы и не способствует стабильности предпринимательских отношений и их эффективному правовому регулированию, даже если законодатель руководствовался самыми благими намерениями.

Как отмечает А. Демин, только юридическое оформление налогового бремени, когда законодательно закреплена граница вмешательства государства в хозяйственную и личную жизнь, может свидетельствовать о демократичности общества *(93). Однако общие принципы налогообложения не были законодательно закреплены ни в специальном законодательном акте, ни в действовавших в тот период нормативных актах. Проблема истолкования понятия "законно установленные налоги и сборы" опять-таки была разрешена не законодательным путем, а посредством судебной практики Конституционного Суда РФ.

В Постановлении от 11 ноября 1997 г. N 16-П *(94) "По делу о проверке конституционности статьи 11.1 Закона Российской Федерации от 1 апреля 1993 года "О государственной границе Российской Федерации" в редакции от 19 июля 1997 года" Конституционный Суд РФ, признавая неконституционными положения ч. 2 ст. 11.1 указанного Закона об установлении размеров сбора за пограничное оформление, а также категорий владельцев транспортных средств и грузов, иных лиц, освобождаемых полностью или частично от уплаты указанного сбора, Правительством РФ, указал, что установление федеральных налогов и сборов относится к полномочиям федерального законодательного органа (п. 2 мотивировочной части).

Конституционный Суд РФ разъяснил конституционное содержание понятия "законно установленные налоги и сборы", согласно которому установить налог или сбор можно только законом; налоги, взимаемые не на основе закона, не могут считаться законно установленными. Конституционный Суд РФ указал, что налог или сбор может считаться законно установленным только в том случае, если законом зафиксированы существенные элементы налогового обязательства, т.е. установить налог можно только путем прямого перечисления в законе о налоге существенных элементов налогового обязательства. Отнесение к ведению Правительства РФ установления существенных элементов налогового обязательства не соответствует закрепленному действующим законодательством разграничению полномочий между органами законодательной и исполнительной власти (п. 3 мотивировочной части).

Таким образом, Конституционный Суд РФ установил исходные принципы для признания федеральных налогов и сборов "законно установленными": принятие их федеральным законодательным органом; форма федерального закона; соблюдение установленной Конституцией РФ процедуры; определение существенных элементов налоговых обязательств (субъекты налога, объект налога, единица налогообложения, налоговая ставка, сроки уплаты налога, бюджет, в который зачисляется налог). Конституционный Суд РФ исключил возможность установления налогов и сборов органом исполнительной власти, поскольку это сфера деятельности законодательной власти.

Указанные решения Конституционного Суда РФ по рассмотренным вопросам непосредственно повлияли на совершенствование законодательства. В последующем сформулированные Конституционным Судом РФ в данных постановлениях правовые позиции были учтены в Налоговом кодексе РФ - в ст. 3 (основные начала законодательства о налогах и сборах), в ст. 8 (понятие налога и сбора), в ст. 12 (виды налогов и сборов в Российской Федерации - федеральные, региональные и местные налоги и сборы), в ст. 17 (общие условия установления налогов и сборов), в ст. 114 (налоговые санкции и порядок их взыскания) и Федеральном законе от 31 июля 1998 г. N 153-ФЗ (внесены изменения в ст. 11.1 Закона РФ "О государственной границе Российской Федерации"). Принцип исключительно законодательного регулирования налоговых отношений закреплен также в Бюджетном кодексе РФ (ст. 2, 3, 7).

В правоприменительной практике возникли также сложности с определением момента прекращения обязанности налогоплательщика - юридического лица по уплате налога. Налоговые органы и налогоплательщики - юридические лица по-разному определяли момент уплаты налога: налоговые органы - с момента поступления налоговых сумм в бюджет, юридические лица - с момента списания банком соответствующих сумм со счета налогоплательщика при наличии необходимых на счете средств. В связи с этим возникал вопрос об ответственности налогоплательщика - юридического лица при непоступлении налогов в бюджет и данная серьезная проблема стала предметом судебной практики.

Указанные проблемные вопросы были разрешены в Постановлении Конституционного Суда РФ от 12 октября 1998 г. N 24-П *(95) "По делу о проверке конституционности пункта 3 статьи 11 Закона Российской Федерации от 27 декабря 1991 года "Об основах налоговой системы в Российской Федерации". В данном Постановлении положение п. 3 ст. 11 проверявшегося Закона с учетом смысла, придаваемого ему сложившейся правоприменительной практикой, поскольку оно предусматривает прекращение обязанности налогоплательщика-юридического лица по уплате налога лишь с момента поступления соответствующих сумм в бюджет и тем самым допускает возможность повторного взыскания с налогоплательщика не поступающих в бюджет налогов, признано неконституционным (п. 1 резолютивной части).

Конституционный Суд РФ в данном Постановлении сформулировал правовую позицию, согласно которой конституционная обязанность каждого налогоплательщика по уплате налогов должна считаться исполненной в тот момент, когда изъятие части его имущества, предназначенной для уплаты в бюджет в качестве налога, фактически произошло. Конституционная обязанность налогоплательщика - юридического лица по уплате налога считается исполненной в день списания с его расчетного счета в кредитном учреждении денежных средств при наличии на этом счете достаточного денежного остатка. После списания с расчетного счета имущество налогоплательщика уже изъято, т.е. налог уплачен. Повторное взыскание с добросовестного налогоплательщика не поступивших в бюджет налогов нарушает конституционные гарантии частной собственности. Взыскиваемые денежные суммы в таком случае не являются недоимкой, поскольку обязанность по уплате налогов считается исполненной в тот момент, когда изъятие части имущества добросовестного налогоплательщика в рамках публично-правовых отношений фактически произошло.

Конституционный Суд РФ, реализуя принцип ответственности налогоплательщика - юридического лица при непоступлении налогов в соответствующий бюджет лишь при наличии вины, сформулировал правовую позицию, согласно которой юридическое лицо не может нести ответственность за непоступление налогов в бюджет, если налогоплательщик своевременно и в установленном законом порядке предпринял все необходимые действия для выполнения своей обязанности по уплате налогов, а денежные средства, списанные со счета налогоплательщика, в бюджет фактически не поступили по вине банка. В процессе исполнения обязательства по уплате налогов и сборов кроме налогоплательщика принимают участие кредитные учреждения, государственные органы. В рамках конституционного обязательства по уплате налогов на налогоплательщика возложена публично-правовая обязанность уплатить законно установленные налоги и сборы, а на кредитные учреждения - публично-правовая обязанность обеспечить перечисление соответствующих платежей в бюджет (п. 3 мотивировочной части).

Впоследствии в правоприменительной практике возник вопрос о том, может ли налог считаться уплаченным при формальном списании денежных средств со счета налогоплательщика в банке, если эти суммы реально не перечисляются в бюджет из-за фактического отсутствия денежных средств на расчетном счете налогоплательщика - юридического лица, а также из-за отсутствия денежных средств на корреспондентском счете банка при формальном зачислении их банком на счета налогоплательщика, в том числе с использованием так называемых вексельных схем, осуществляемых, как правило, "проблемными" банками.

В Определении от 25 июля 2001 г. N 138-О *(96) Конституционный Суд РФ, разъясняя свое Постановление от 12 октября 1998 г. N 24-П, в п. 1 резолютивной части указал, что выводы, содержащиеся в указанном Постановлении, касаются только добросовестных налогоплательщиков. Конституционный Суд РФ разъяснил, что отношения, возникающие между налогоплательщиками и кредитными учреждениями при исполнении последними платежных поручений на списание налоговых платежей, являются налоговыми правоотношениями. Отношения же банка и его клиента, вытекающие из договора банковского счета, являются гражданскими правоотношениями. По смыслу положения, содержащегося в п. 7 ст. 3 Налогового кодекса РФ, в сфере налоговых отношений действует презумпция добросовестности налогоплательщиков. Исходя из этой презумпции в п. 3 мотивировочной части Постановления специально подчеркивается, что конституционные гарантии частной собственности нарушаются повторным списанием налогов в бюджет с расчетного счета только добросовестного налогоплательщика (п. 2 мотивировочной части).

Конституционный Суд РФ также разъяснил, что закрепленный в Постановлении подход, допускающий распространение его правовой позиции только на добросовестных налогоплательщиков, предполагает обязанность налоговых органов доказывать обнаруженную недобросовестность налогоплательщиков и банков в порядке, установленном Налоговым кодексом РФ. В связи с этим в случае непоступления в бюджет соответствующих денежных средств для установления недобросовестности налогоплательщиков налоговые органы вправе в целях обеспечения баланса государственных и частных интересов осуществлять необходимую проверку и предъявлять в арбитражный суд требования, обеспечивающие поступление налогов в бюджет, включая иски о признании сделок недействительными и о взыскании в доход государства всего полученного по таким сделкам, как это предусмотрено в п. 11 ст. 7 Закона РФ "О налоговых органах Российской Федерации". Кроме того, как указал Конституционный Суд РФ, налоговые органы вправе систематически информировать налогоплательщика о тех банках, к услугам которых для перечисления налоговых платежей прибегать не следует, а также предъявлять к налогоплательщикам требования об отзыве из таких банков своих расчетных документов на списание налогов (п. 3 мотивировочной части).

Непосредственное применение правовой позиции Конституционного Суда РФ в качестве нормы материального права можно проиллюстрировать на следующем примере из судебной практики.

Общество с ограниченной ответственностью обратилось в арбитражный суд с иском о признании недействительным требования районной инспекции по налогам и сборам от 22 мая 2002 г. в части уплаты налога на добавленную стоимость (НДС) в сумме 2 368 806 руб. 45 коп. и пеней в сумме 181 061 руб. 61 коп.

Решением арбитражного суда иск удовлетворен. В апелляционном порядке законность решения не проверялась.

Суд кассационной инстанции жалобу налогового органа отклонил по следующим основаниям. В период с сентября 1998 г. по февраль 1999 г. общество направило на исполнение в банк платежные поручения на перечисление в бюджет НДС в сумме 4 191 582 руб. Указанные платежи были списаны с расчетного счета общества, но в бюджет не поступили в связи с отсутствием средств на корреспондентском счете банка. Налоговым органом было принято решение о взыскании с общества в 2001 г. сумм налогов в бесспорном порядке путем направления требования об уплате недоимки.

Суд кассационной инстанции указал, что вывод суда о надлежащем исполнении предприятием обязанности по уплате налогов является правильным. Статьей 45 Налогового кодекса РФ, Постановлением Конституционного Суда РФ от 12 октября 1998 г. N 24-П, Определением Конституционного Суда РФ от 25 июля 2001 г. N 138-О установлено, что обязанность по уплате налогов может считаться исполненной с момента списания средств со счета налогоплательщика при достаточности средств на расчетном счете и при условии добросовестности его действий. Наличие реального денежного остатка на расчетном счете истца, достаточного для уплаты необходимой суммы налога, длительное пользование предприятием расчетным счетом в данном банке, в том числе для расчетов по налогам с бюджетом, свидетельствуют о добросовестности предприятия. Доказательств того, что общество преследовало цель совершить операцию без намерения добросовестного исполнения обязанности по уплате налога в оспариваемой сумме, налоговым органом не представлено *(97).

Вместе с тем, на наш взгляд, Конституционный Суд РФ в указанном Постановлении не совсем решил правовую проблему определения момента прекращения обязанности налогоплательщика - юридического лица по уплате налога в бюджет, поскольку значительная часть налогоплательщиков - юридических лиц использовала так называемые вексельные схемы, осуществляемые чаще всего "проблемными" банками, чтобы избежать реальных налоговых перечислений в бюджет. В результате этого значительные суммы налогов, проведенные на "бумаге", фактически не поступали в бюджеты соответствующих уровней в связи с отсутствием на корреспондентских счетах таких банков реальных денежных средств и на практике именно недобросовестные налогоплательщики - юридические лица, использовавшие подобные схемы, "прикрывались" в судебных спорах с налоговыми органами указанными Постановлением и Определением.

Экономическую основу общества, базирующегося на рыночной экономике, составляют налоги. Поэтому правовой механизм уплаты налогов должен быть простым, прозрачным и совершенным, исключающим невыполнение налогоплательщиками их конституционной обязанности как по объективным, так и по субъективным обстоятельствам.

Конституционный Суд РФ в данном случае не способствовал решению проблемы, поскольку публичные интересы оказались незащищенными. Да и частные интересы оказались псевдозащищенными, поскольку неоправданно и не в соответствии с законодательством оказались расширены права налоговых органов, которые "неожиданно" получили право осуществлять проверки финансового состояния банков и давать рекомендации налогоплательщикам - юридическим лицам, имеющим в них счета, относительно возможности перечислений через них налоговых платежей. Подобное вмешательство в экономическую деятельность банков и отношения между банками и их клиентами, на наш взгляд, не столько способствовало защите частных интересов, сколько подчеркивало нерешенность проблемы.

Однако данный пример, по нашему мнению, является исключением, поскольку он характеризует недостаток законодательного регулирования на конституционном уровне. Судебная власть всегда способствует тому, чтобы правильно применить на практике имеющуюся норму закона. В данном случае судебная практика не достигла этой цели. Все же, представляется, что это не недостаток судебной власти, конституционного истолкования, а недостаток закона. Значит, проверяемая норма налогового законодательства была сформулирована настолько некорректно, что даже при ее конституционном истолковании не удалось в полной мере добиться той цели правового регулирования, на которую эта норма была направлена.

Одна из актуальных проблем в правоприменительной деятельности - разрешение коллизий между нормами права (их отдельными положениями).

Оценивая негативные последствия противоречивости законодательства в сфере предпринимательской деятельности, ряд исследователей (А.А. Байтенова, В.В. Буев, А.Г. Сушкевич) указывают на то, что противоречивое законодательство фактически моделирует конфликт, в котором изначально нет правой и виноватой стороны и предприниматель оценивает противоречивость законодательства как субъективный сигнал о невозможности реализовать свое очевидное право, вытекающее из самой сути его предпринимательской деятельности *(98).

В судебной практике непосредственно юридически тупиковая ситуация складывается, когда необходимо выяснить, нормы какой отрасли права обладают приоритетом. Вместе с тем Конституция РФ (ст. 76) не определяет иерархию актов внутри одного их вида, т.е. один федеральный закон не может безусловно быть по юридической силе выше другого. Коллизия норм различных законов, регулирующих налоговые правоотношения, также создала в правоприменительной практике немало проблем, особенно при рассмотрении споров, связанных с применением контрольно-кассовых машин. Например, суммы штрафов, предусмотренные Законом РФ "О применении контрольно-кассовых машин при осуществлении денежных расчетов с населением", и суммы штрафов, налагаемые Кодексом РСФСР об административных правонарушениях за аналогичные правонарушения, значительно отличались друг от друга по размеру в отношении юридических лиц.

В доктрине обращалось внимание законодателя на то, что штраф, предусмотренный указанным Законом, имеет природу административного взыскания, так же как и отношения налогового органа и предпринимателя остаются административными *(99).

Между тем законодательным путем коллизия норм двух федеральных законов не была разрешена, что крайне негативно сказывалось на правовом регулировании, поскольку правоприменительные органы затруднялись в выборе норм при привлечении к административной ответственности. Тем более что приоритет нормы, принятой более "поздним" законом, в случае обнаружения правовых коллизий над нормой, принятой более "ранним" законом, ни действовавшим законодательством, ни арбитражной практикой не подтверждался.

В этом отношении принципиальное значение имеет Постановление от 12 мая 1998 г. N 14-П *(100) "По делу о проверке конституционности отдельных положений абзаца шестого статьи 6 и абзаца второго части первой статьи 7 Закона Российской Федерации от 18 июня 1993 г. "О применении контрольно-кассовых машин при осуществлении денежных расчетов с населением" в связи с запросом Дмитровского районного суда Московской области и жалобами граждан", в котором Конституционный Суд РФ признал неконституционным положение, содержащееся в абзаце втором ч. 1 ст. 7 указанного Закона РФ, согласно которому предприятие, ведущее денежные расчеты с населением без применения контрольно-кассовой машины, подвергается штрафу в 350-кратном установленном законом размере минимальной месячной оплаты труда (п. 2 резолютивной части).

Конституционный Суд РФ, устраняя противоречие между нормами законов, вынужден был установить норму, отменяющую действующую, согласно которой "впредь до урегулирования Федеральным Собранием рассмотренного вопроса в соответствии с Конституцией РФ и с учетом данного Постановления за совершение правонарушения, указанного в абзаце втором части первой статьи 7 Закона Российской Федерации "О применении контрольно-кассовых машин при осуществлении денежных расчетов с населением", штраф налагается в размере, предусмотренном ст. 146.5 Кодекса РСФСР об административных правонарушениях, т.е. от 50 до 100 минимальных размеров оплаты труда" (п. 2 резолютивной части).

Конституционный Суд РФ установил правило, согласно которому взыскание штрафов с физических лиц производится в судебном порядке; взыскание штрафов с юридических лиц не может осуществляться в бесспорном порядке без их согласия (п. 1 резолютивной части).

В п. 4 и 5 мотивировочной части Постановления Конституционный Суд РФ в целях защиты конституционных прав субъектов предпринимательской деятельности и реализации конституционных принципов, которым должны отвечать меры административного взыскания за нарушения требований по применению контрольно-кассовых машин, указал, что введение ответственности за административное нарушение и установление конкретной санкции, ограничивающей конституционное право, должно отвечать требованиям справедливости, быть соразмерным конституционно закрепленным целям и охраняемым законным интересам, а также характеру совершенного деяния.

Таким образом, Конституционный Суд РФ в данном Постановлении установил норму, устранившую противоречие между ст. 7 Закона РФ "О применении контрольно-кассовых машин при осуществлении расчетов с населением" и ст. 146.5 Кодекса РСФСР об административных правонарушениях. Устраняя противоречие между нормами федеральных законов, регулирующих вопросы ответственности за нарушения в области финансов, Конституционный Суд РФ исходил из того, что взыскания, установленные финансовым законодательством, в частности, о налогах, являются мерами административной ответственности.

Несмотря на то что нарушения законодательства о финансах законодателем не названы прямо административными, это не является основанием для отказа в применении норм административного законодательства, основанных на общих принципах юридической ответственности. Противоречие между нормами одного уровня было устранено не законодателем, принявшим данные федеральные законы, а судебно-правовым актом Конституционного Суда РФ.

В последующем данное решение было учтено в ст. 114 Налогового кодекса РФ (налоговые санкции) и Федеральном законе от 30 декабря 2001 г. N 196-ФЗ (внесены соответствующие изменения в ст. 7 Закона РФ "О применении контрольно-кассовых машин при осуществлении денежных расчетов с населением").

 

2. Решения, принятые в рамках проверки конституционности норм гражданского законодательства и законодательства об исполнительном производстве

 

Реализация в гражданском законодательстве принципов частного права, в том числе свободы экономической деятельности, свободы договора, связана с государственной поддержкой и защитой предпринимательской инициативы, частного интереса как основы рыночной экономики. Вместе с тем экономические отношения в нашей стране подвергаются также воздействию и со стороны норм публичного права, в которых реализованы и подвергаются защите со стороны государства публичные интересы.

Как справедливо отмечает В.Ф. Яковлев, один из главных аспектов соотношения гражданского законодательства и государства - это вопрос о соотношении публичного и частного права *(101). Следовательно, это неизбежно затрагивает вопрос о соотношении публичных и частных интересов.

Граница между сферами частного и публичного интереса динамична и устанавливается законодателем. Установление границ государственного регулирования экономики составляет проблему сочетания (обеспечения) баланса публичных и частных интересов в экономической сфере *(102). Если советское законодательство и судебная практика исходили из приоритета интересов государства над частными интересами субъектов экономической деятельности *(103), то в последнее десятилетие, напротив, наблюдалось стремление отказаться от всеобъемлющего контроля государства как атрибута административно-командной системы и делался расчет исключительно на саморегулируемость общества, что привело к умалению значимости публичных интересов и гипертрофии интересов частных *(104). Однако анализ современного законодательства и судебно-арбитражной практики уже свидетельствует о новом наметившемся перекосе в установлении границы между сферами частного и публичного интереса, о разрушении "довольно высокой степени защиты прав участников имущественного оборота, обеспечиваемой гражданским правом, отраслями законодательства, относящимся к публичному праву" *(105).

Современный уровень развития российского общества и правосознания предполагает необходимость как минимум одного из принципов - соблюдение государством требования разумного баланса публичного и частного интересов при ограничении и ином вмешательстве в частные интересы (что чаще всего происходит как вмешательство в право собственности). Это неизбежно затрагивает вопрос определения иерархии интересов, подлежащих правовой охране, что является задачей законодателя, и сущности законотворческой деятельности *(106).

В российском законодательстве нет каких-либо правил для определения баланса публичного и частного интересов, в связи с чем определенную значимость имеют решения Конституционного Суда РФ. Конституционный Суд РФ, выявляя конституционно-правовой смысл рассматриваемой нормы с точки зрения соблюдения конкретных затрагиваемых данным нормативным актом публичных и частных интересов, на основе оценки значимости для общества, государства, субъектов предпринимательской деятельности и соотношения их интересов проводит ту грань между необходимым государственным регулированием экономических отношений и частными интересами, которая и обеспечивает разумный баланс между публичными и частными интересами.

Одним из первых подобных решений Конституционного Суда РФ является Постановление от 9 июня 1992 г. N 7-П *(107) "По делу о проверке конституционности постановления Совета Министров РФ от 17 июля 1991 г. N 403 "О мерах по реализации Распоряжения Председателя Верховного Совета РСФСР и Председателя Совета Министров РСФСР от 8 июля 1991 г. N 1554-1 "О дополнительных мерах по формированию государственных хлебных и других продовольственных ресурсов в 1991 году" и постановления Правительства Российской Федерации от 24 января 1992 года N 43 "Об упорядочении торговли легковыми автомобилями по целевым чекам и целевым вкладам на территории Российской Федерации". Содержащиеся в данном Постановлении правовые позиции затрагивают такие институты конституционного права, как конституционно-правовая ответственность государства в форме возмещения вреда, исполнение договоров в условиях существенного изменения обстоятельств, недопущение нарушения баланса интересов. В Постановлении указано, что обязательства, возникшие между гражданами - владельцами целевых чеков и государством, правопреемником и гарантом которого является Правительство России в лице Сбербанка и Министерства торговли РФ, регулируются гражданским законодательством и граждане выступают в качестве кредиторов, а государство - должника. Перенесение сроков, т.е. отсрочка отоваривания целевых чеков, по существу, представляет собой одностороннее изменение государством условий исполнения обязательств (мораторий). Эта отсрочка не диктовалась какой-либо чрезвычайной ситуацией, действием непреодолимой силы и другими исключительными обстоятельствами, которые могут служить основанием для объявления моратория и которые могли быть использованы для одностороннего перенесения сроков исполнения договорных обязательств. Тем самым были нарушены конституционные права и свободы граждан, в том числе имущественные, что привело к ограничению свободы экономической деятельности граждан как собственников (абзацы первый, второй и пятый мотивировочной части).

В Постановлении присутствует также важный тезис о том, что отношения между работниками БАМа и государством нельзя рассматривать как обычные договорные отношения. В тех условиях всеобщего огосударствления и БАМ как работодатель, и Сберегательный банк СССР как банк представляли государство в договорных отношениях и в силу этого договорные отношения были осложнены публичным элементом. В абзацах шестом и шестнадцатом мотивировочной части Постановления Конституционный Суд РФ указал: "Правительство России действовало противоправно, так как вопреки требованиям статьи 5 Гражданского кодекса России, используя свои властные полномочия, осуществило принадлежащие ему в данных обязательствах гражданские права в противоречии с их назначением, необоснованно предоставив преимущества подчиненным ему органам, на которые возложено исполнение обязательств перед гражданами по отовариванию чеков на легковые автомобили. Правительство России, нарушив имущественные права и интересы граждан, вышло за пределы своей компетенции". Данные постановления (Правительства РФ и Совета Министров РФ) вопреки ст. 10 Конституции РФ ограничили пределы свободы экономической деятельности граждан по сравнению с действующим законодательством, нарушили их имущественные права и интересы. В результате оспариваемое постановление Совета Министров РФ и п. 2 постановления Правительства РФ от 24 января 1992 г. N 43 признаны неконституционными (п. 1 резолютивной части).

Постановлением Правительства РФ от 12 июня 1992 г. N 394 п. 1 и абзац второй п. 2 постановления Правительства РФ от 24 января 1992 г. N 43 признаны утратившими силу. Изложенная в данном Постановлении Конституционного Суда РФ правовая позиция сохраняет свое значение и в настоящее время, поскольку ее содержание реализовано также в ст. 3 Федерального конституционного закона от 17 декабря 1997 г. N 2-ФКЗ "О Правительстве Российской Федерации", в которой указано, что одними из основных принципов деятельности Правительства РФ являются ответственность, обеспечение прав и свобод человека и гражданина.

Отсутствие разумных границ между сферами публичного права и права частного может объясняться не только превалированием одних норм права над другими, но и наличием пробела в законодательстве. В ряде случаев, признав те или иные нормы закона неконституционными с точки зрения отсутствия справедливого баланса публичных и частных интересов, Конституционный Суд РФ прямо или косвенно обращается к законодателю с рекомендацией устранить пробел в праве. Признанием рассмотренной нормы не соответствующей Конституции РФ и мотивировкой принятого решения Конституционный Суд РФ способствует выработке законодателем новых норм, отвечающих требованиям Конституции РФ, принципам справедливого соотношения публичных и частных интересов. Предметом конституционной оценки со стороны Конституционного Суда РФ являлись актуальные проблемы частного права, находящиеся на стыке с публичным правом.

Решение данных проблем не законодательным путем, а посредством судебного решения Конституционного Суда РФ можно показать на примере законодательства о расчетах, где проявилась сложность соотношения гражданского и налогового законодательства.

Отношения между юридическими лицами и банками по поводу осуществления денежных операций по счету регулируются нормами гражданского законодательства (ст. 845-860 ГК РФ). Осуществляя расчеты, банки обязаны соблюдать установленный законодательством порядок использования юридическими лицами средств, поступающих на их расчетные (текущие) счета, имея в виду соблюдение очередности платежей, в том числе при недостаточности средств для исполнения всех платежных документов (ст. 855 ГК РФ). Вместе с тем банк независимо от содержания договора банковского счета обязан уже в силу налогового законодательства обеспечить своевременное и полное внесение в бюджет установленных платежей. В противном случае он несет ответственность. Именно налоговое законодательство (ст. 15 Закона РФ "Об основах налоговой системы в Российской Федерации") устанавливало первоочередной порядок исполнения банком платежных поручений на перечисление налогов в бюджет и во внебюджетные фонды.

В первоначальной редакции п. 2 ст. 855 Гражданского кодекса РФ проблема конкуренции норм гражданского и налогового законов не стояла так остро, поскольку законодателем был выдержан определенный логический подход - прежде всего необходимо осуществлять списание денежных средств со счета юридического лица по требованиям кредиторов клиента, носящим бесспорный характер, который подтвержден судебными решениями либо вытекает из норм, установленных специальными законами, в частности законами о налогах, а затем производить списание по другим платежным документам в порядке календарной очередности. Следующими по значимости признавались требования, также носящие бесспорный характер, однако в отличие от указанных это требования государства как кредитора в налоговом обязательстве, при этом предполагалось списание только сумм недоимок по налогам и платежей во внебюджетные фонды, которое производилось по решениям налоговых органов.

После внесения Федеральным законом от 12 августа 1996 г. N 110-ФЗ в п. 2 ст. 855 Гражданского кодекса РФ изменений и дополнения ранее установленная очередность изменилась. Теперь приоритетное значение перед списанием со счета клиента банка денежных средств в погашение недоимок по налоговым платежам приобрели перечисление или выдача по платежным документам самого владельца счета денежных средств для расчетов по оплате труда, а также по отчислениям во внебюджетные фонды.

Следует отметить, что попытка разрешить проблему конкуренции норм гражданского и налогового законов была осуществлена не законодательной, а исполнительной властью. Министерством финансов РФ, Федеральной налоговой службой РФ и Центральным банком РФ было издано письмо от 22 августа 1996 г. по вопросу о порядке применения ст. 855 Гражданского кодекса РФ (в редакции Федерального закона от 12 августа 1996 г.), предусматривающее применение норм Гражданского кодекса РФ с учетом нормы, содержащейся в ст. 15 Закона РФ "Об основах налоговой системы в Российской Федерации". В обоснование изложенной позиции в письме говорится о том, что к имущественным отношениям, основанным на административном или ином властном подчинении одной стороны другой, в том числе налоговым отношениям, гражданское законодательство не применяется (п. 3 ст. 2 ГК РФ).

Законодательная власть отреагировала на данный недостаток в правовом регулировании несколько своеобразно. Постановлением Государственной Думы Федерального Собрания РФ от 11 октября 1996 г. N 683-II ГД "О факте грубого неисполнения статьи 855 Гражданского кодекса Российской Федерации" указанное письмо признано не соответствующим Гражданскому кодексу РФ.

Подобное противостояние органов исполнительной и законодательной власти не способствовало выявлению соотношения норм гражданского законодательства и норм налогового законодательства с целью установления разумного баланса между частными и публичными интересами. Однозначного решения проблемы не было. Ее серьезность проявилась в попытках налоговых органов с помощью ответственности банков за нарушения, связанные с несвоевременным исполнением расчетных документов по платежам в бюджет и внебюджетные фонды, воздействовать на их отношения с предприятиями, учреждениями и организациями *(108). Проблема установления справедливого баланса между частными и публичными интересами в данном случае была разрешена посредством судебной практики Конституционного Суда РФ.

В связи с указанным следует назвать Постановление Конституционного Суда РФ от 23 декабря 1997 г. N 21-П *(109) "По делу о проверке конституционности пункта 2 статьи 855 Гражданского кодекса Российской Федерации и части шестой статьи 15 Закона Российской Федерации "Об основах налоговой системы в Российской Федерации" в связи с запросом Президиума Верховного Суда Российской Федерации". Положение абзаца четвертого п. 2 ст. 855 Гражданского кодекса РФ признано неконституционным, поскольку установленное в абзаце пятом этого пункта обязательное списание по платежным документам, предусматривающим платежи в бюджет и внебюджетные фонды, означает только взыскание задолженности по указанным платежам на основании поручений налоговых органов и органов налоговой полиции, носящих бесспорный характер (п. 1 резолютивной части).

В данном Постановлении развязан узел из нестыкующихся норм гражданского и налогового законодательства и выражена принципиальная правовая позиция о разумном сочетании прав одних с правами и интересами других лиц. Выводы суда были основаны на том, что достижение декларируемой законодателем цели с помощью предпринятого им регулирования не было и не могло быть обеспечено, поскольку оно, по существу, не исключает произвольного определения очередности выплат, что не согласуется с принципом равенства перед законом. Новая очередность, введенная п. 2 ст. 855 Гражданского кодекса РФ, даже если бы она и облегчала положение с задолженностью по заработной плате работникам коммерческих организаций, создает трудности с формированием доходной части бюджета, что может привести к задолженности по заработной плате работникам бюджетной сферы, поэтому дополнение и изменения п. 2 ст. 855 Гражданского кодекса РФ не соответствуют критериям справедливости (п. 3 мотивировочной части).

В Постановлении также указано, что конституционные обязанности выплачивать вознаграждение за труд и платить законно установленные налоги и сборы не должны противопоставляться друг другу, так как установление жесткого приоритета для одной из них означает невозможность реализации, а следовательно, умаление равно защищаемых прав и законных интересов тех или иных граждан, что не соответствует Конституции РФ (п. 4 мотивировочной части).

Несмотря на то что соответствующих изменений не было внесено в п. 2 ст. 855 Гражданского кодекса РФ, законодатель, руководствуясь правовой позицией Конституционного Суда РФ, в частности, в ст. 17 Федерального закона от 26 марта 1998 г. N 42-ФЗ "О федеральном бюджете на 1998 год" и в ст. 32 Федерального закона от 24 декабря 2002 г. N 176-ФЗ "О федеральном бюджете на 2003 год" указал, что впредь до внесения в соответствии с Постановлением Конституционного Суда РФ изменений в п. 2 ст. 855 Гражданского кодекса РФ списание средств по платежным документам, предусматривающим платежи в бюджет и государственные внебюджетные фонды, а также перечисление денежных средств для расчетов по оплате труда производятся в порядке календарной очередности, т.е. данные платежи отнесены к одной очереди. Поскольку законодатель до настоящего времени не внес соответствующих изменений в п. 2 ст. 855 Гражданского кодекса РФ, правоприменительная практика вынуждена руководствоваться не только указанными статьями Федеральных законов, но и непосредственно Постановлением Конституционного Суда РФ. Таким образом, данное Постановление оказало влияние на совершенствование правоприменительной практики.

Другой пример решения Конституционным Судом РФ проблемы сочетания частных и публичных интересов и воздействия своими правовыми позициями на законодателя касается вопроса установления разумных границ при ограничении права собственности юридического лица в интересах общества применительно к ситуации конкурсного производства.

В соответствии со ст. 104 Федерального закона от 8 января 1998 г. N 6-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" в целях формирования конкурсной массы осуществлялись определенные имущественные изъятия из нее в виде жилищного фонда социального использования, детских дошкольных учреждений и объектов коммунальной инфраструктуры, жизненно необходимых для региона. Данное имущество передавалось в муниципальную собственность на безвозмездной основе. В дальнейшем такие объекты должны были содержаться за счет соответствующих бюджетов.

В доктрине относительно подобного изъятия имущества существовали разные мнения. М.В. Телюкина указывает, что на практике были нередки ситуации, когда продать указанное имущество совершено невозможно, конкурсный управляющий все равно вынужден передавать его безвозмездно, так как у ликвидируемого должника имущество оставаться не должно *(110).

Некоторые исследователи (например, О.А. Никитина) указывали на возможность передачи данных объектов при отсутствии возражений со стороны кредиторов о такой передаче *(111).

Однако В.Ф. Попондопуло считает, что оправданность изъятия данного имущества из конкурсной массы, в частности объектов коммунальной инфраструктуры, не столь очевидна. Ученый считает, что, стремясь обеспечить интересы соответствующего региона (публичные интересы), законодатель, по существу, пренебрегая частными интересами кредиторов несостоятельного юридического лица и тем самым нарушая баланс частных и публичных интересов, нарушил конституционные права кредиторов должника в той части, в какой не обеспечил предварительное и равноценное возмещение изымаемого из конкурсной массы имущества, за счет стоимости которого подлежат удовлетворению требования кредиторов. По мнению В.Ф. Попондопуло, баланс публичных и частных интересов может быть соблюден только при выполнении условия предварительного и равноценного возмещения стоимости данного имущества *(112).

В любом случае "муниципализация", т.е. переход имущества от частных собственников в силу закона в муниципальную собственность, как считает В.П. Мозолин, не должна носить дискриминационного характера в отношении собственника изымаемого имущества *(113).

В.В. Витрянский решение проблемы видел в необходимости внесения в Закон изменений, согласно которым муниципальные образования должны внести определенную денежную сумму в конкурсную массу должника, конкретный размер которой должен определять суд *(114).

Как справедливо указывает Е. Суханов, право собственности представляет собой наиболее широкое по содержанию вещное право, которое дает возможность своему обладателю - собственнику и только ему определять содержание и направления использования принадлежащего ему имущества, осуществляя над ним полное хозяйственное господство. Однако ученый также признает, что "право собственности не может быть беспредельным *(115).

Между тем В.П. Камышанский полагает, что вопрос о границах и ограничениях права собственности остался неразрешенным ни в доктрине, ни в законодательстве. Ученый считает, что основание этих ограничений, пределы и порядок их применения должны быть четко определены законом, так как ограничения права собственности стесняют, сдерживают собственника в осуществлении субъективного права, особенно при социальных приоритетах собственности *(116).

Несомненно, с появлением частной собственности, разделением государственной собственности на федеральную, собственность субъектов РФ и муниципальную возникает необходимость именно законодательной выработки правового механизма обеспечения баланса интересов собственников и иных лиц. Правовые ограничения устанавливаются, как правило, в целях защиты интересов других лиц, выразителем которых выступает государство. Ограничения права собственности в таких случаях направлены не на установление правового неравенства, а, наоборот, служат целью определить разумную границу, обеспечивающую справедливый баланс между частными и публичными интересами. Конституция РФ (ст. 35) и Гражданский кодекс РФ (ст. 1, 235) допускают в порядке, определенном федеральным законом, при соблюдении определенных условий ограничение права собственности, выражающееся, например, в принудительном изъятии государством у собственника имущества. Такая возможность предусмотрена ст. 104 Федерального закона от 8 января 1998 г. "О несостоятельности (банкротстве)". Вместе с тем в данном Федеральном законе не была определена разумная граница, обеспечивающая справедливый баланс между частными и публичными интересами, применительно к формированию конкурсной массы юридического лица-должника. Порядок изъятия имущества при формировании конкурсной массы не был четко определен.

В такой ситуации судебная практика Конституционного Суда РФ позволила решить данную правовую проблему и сориентировать законодателя на основные принципы и критерии при установлении справедливого баланса между частными интересами (интересами юридического лица-должника и его кредиторов) и публичными интересами (интересами населения соответствующего региона).

В Постановлении от 16 мая 2000 г. N 8-П *(117) "По делу о проверке конституционности отдельных положений пункта 4 статьи 104 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" в связи с жалобой компании "Timber Holdings International Limited" Конституционный Суд РФ признал неконституционными положения п. 4 ст. 104 проверявшегося Федерального закона в той части, в какой они по смыслу, придаваемому им сложившейся практикой, позволяют передавать соответствующим муниципальным образованиям жилищный фонд социального использования, детские дошкольные учреждения и объекты коммунальной инфраструктуры, жизненно необходимые для региона, без выплаты должникам-собственникам, находящимся в процедуре конкурсного производства, разумной, справедливой компенсации, обеспечивающей баланс между публичными и частными интересами, а также не допускают судебной проверки такой передачи по существу (п. 1 резолютивной части).

В п. 2 резолютивной части Постановления Конституционный Суд РФ указал, что законодателю надлежит предусмотреть размер и порядок выплаты разумной и соразмерной компенсации должникам, находящимся в процедуре конкурсного производства, и механизм реализации решений федеральных органов государственной власти, приводящих к увеличению расходов бюджетов разных уровней.

К данным выводам Конституционный Суд РФ пришел исходя из того, что указанный фонд социального использования и объекты коммунальной инфраструктуры, жизненно необходимые для региона, используются не только в частных интересах должника-собственника, но и в интересах населения, подлежащего защите со стороны государства. Поэтому отношения, связанные с обеспечением функционирования и сохранения целевого назначения указанных объектов, носят публично-правовой характер. Передача указанных объектов муниципальным образованиям представляет собой один из случаев лишения должника-собственника его имущества. В этом смысле оспариваемые положения представляют собой чрезмерное, не пропорциональное конституционно значимым целям, а потому произвольное ограничение права собственности должника и, следовательно, конкурсного кредитора в конкурсном производстве и умаляют конституционное право частной собственности (п. 5 мотивировочной части).

В данном Постановлении Конституционный Суд, обращаясь к законодателю с рекомендацией устранить пробел в праве, а также признавая рассмотренную норму не соответствующей Конституции РФ, способствует выработке им новых норм, отвечающих требованиям Конституции РФ. Выполняя свою функцию конституционного нормоконтроля, Конституционный Суд РФ способствует формированию конституционного поля в сфере правового регулирования предпринимательской деятельности, поскольку и в правоприменительной практике, и в законотворческой деятельности соответствующие органы руководствовались данным решением.

В последующем правовая позиция Конституционного Суда РФ была учтена в Федеральном законе от 26 октября 2002 г. N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" в п. 4-10 ст. 132 (имущество должника, не включаемое в конкурсную массу).

Проблемы совершенствования нормативного регулирования предпринимательской деятельности не раз были связаны с применением Федерального закона от 8 января 1998 г. "О несостоятельности (банкротстве)". Данный Федеральный закон больше всего подвергался критике и неоднократному обжалованию со стороны субъектов предпринимательской деятельности на предмет конституционности содержащихся в нем норм.

Так, согласно ст. 77 (абзац третий п. 2) Федерального закона от 8 января 1998 г. "О несостоятельности (банкротстве)" внешний управляющий был вправе в трехмесячный срок с момента введения внешнего управления отказаться от исполнения договоров должника, не исполненных сторонами полностью или частично, если договор является долгосрочным (заключен на срок более одного года). При этом отказ от исполнения договора лишал контрагентов должника права оспорить в суде такой односторонний отказ. Единственный способ защиты прав контрагента в такой ситуации - предъявление требования о возмещении реального ущерба, что относило кредиторов с такими требованиями в пятую очередь.

В.В. Степанов, оценивая данный институт, считает отказ от исполнения текущих контрактов одним из наиболее эффективных средств систем регулирования несостоятельности. В то же время он признает, что предоставление чрезмерных прав по отказу от исполнения текущих договоров "может привести к дестабилизации торгового оборота" *(118).

Необходимо отметить, что договор стабилизирует отношения имущественного оборота, делает их предсказуемыми, обеспечивая определенную уверенность в результатах предпринимательской деятельности. Поэтому подобное нормативно-правовое регулирование процедуры внешнего управления в определенной степени угрожало не только стабильности гражданско-правовых сделок предпринимательского характера, нарушало принципы гражданско-правового регулирования, одним из которых является свобода договора, но и искажало существо принципа судебной защиты прав субъектов предпринимательской деятельности.

К решению, основанному именно на принципах свободы договора, служащих одновременно критерием разумного баланса интересов, можно отнести Постановление Конституционного Суда РФ от 6 июня 2000 г. N 9-П *(119) "По делу о проверке конституционности положения абзаца третьего пункта 2 статьи 77 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" в связи с жалобой открытого акционерного общества "Тверская прядильная фабрика". В данном Постановлении Конституционный Суд РФ признал неконституционным положение абзаца третьего п. 2 ст. 77 указанного Федерального закона, согласно которому внешний управляющий в трехмесячный срок с момента введения внешнего управления вправе был отказаться от исполнения договоров должника, не исполненных сторонами полностью или частично, если договор является долгосрочным (заключен на срок более одного года), поскольку данное положение позволяет внешнему управляющему в одностороннем порядке расторгать договоры должника на том лишь основании, что они заключены на срок свыше одного года, независимо от того, имеются ли связанные с исполнением таких договоров обстоятельства, препятствующие восстановлению платежеспособности должника (п. 1 резолютивной части).

К такому решению Конституционный Суд РФ пришел исходя из того, что в данном случае контрагент как одна из сторон оказывается в неравноправном положении по сравнению с другой стороной, а также по сравнению с другой категорией контрагентов (с которыми расторжение договора возможно лишь при наличии конкретных обстоятельств, реально препятствующих восстановлению платежеспособности должника). В данном случае Федеральным законом введен произвольный критерий, не отвечающий принципам соразмерности и справедливости, которые должны соблюдаться при ограничении свободы договоров и прав владения, пользования и распоряжения имуществом и предполагают необходимость обеспечения справедливого баланса между общественными интересами и правами частных лиц в договорных отношениях. Существующая в законодательстве норма, лишающая контрагентов возможности оспорить в суде такой односторонний отказ, вводит несоразмерное ограничение гарантированных Конституцией РФ свободы экономической деятельности и свободы договора, а также права на свободное использование имущества для предпринимательской деятельности, прав владеть, пользоваться и распоряжаться имуществом и нарушает принцип юридического равенства (п. 4 мотивировочной части).

Для правового регулирования предпринимательской деятельности данное решение Конституционного Суда РФ имеет принципиальное значение, поскольку декларативность многих норм гражданского права и их слабая законодательная регламентация не способствуют эффективному правовому регулированию в области предпринимательской деятельности. Совершенствование норм гражданского права посредством данного решения Конституционного Суда РФ способствовало не только стабильности гражданско-правовых сделок предпринимательского характера, но и судебной защите прав субъектов предпринимательской деятельности.

Данное решение оказало непосредственное влияние на совершенствование законодательства: в Федеральном законе от 26 октября 2002 г. N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" в п. 1-3 ст. 102 (отказ от исполнения сделок должника) такое основание для отказа внешнего управляющего от исполнения договоров должника и иных сделок, как срок договора, исключено.

Показательно еще одно постановление Конституционного Суда РФ, оказавшее существенное влияние на совершенствование правоприменения норм об исполнительном производстве, в котором была решена проблема соотношения частных интересов с публичными в ситуации, возникшей при взыскании исполнительного сбора.

Порядок принудительного исполнения судебных решений определен в Федеральном законе от 21 июля 1997 г. N 119-ФЗ "Об исполнительном производстве" В п. 1 ст. 77 данного Федерального закона установлен порядок распределения взысканных с должника денежных сумм, согласно которому первоначально удерживаются исполнительский сбор, штрафы, взыскиваются расходы по совершению исполнительных действий и лишь оставшаяся сумма поступает взыскателю. Такая очередность приводит при недостатке имущества и средств должника к уменьшению сумм, которые реально могут получить взыскатели, поскольку исполнительский сбор - 7% от взыскиваемой суммы или стоимости имущества должника (п. 1 ст. 81 Федерального закона), в сущности, составляет значительную сумму, взыскиваемую в первоочередном порядке. Поэтому на практике у взыскателей часто возникала проблема полного удовлетворения своих требований. Кроме того, в соответствии с Федеральным законом размер исполнительского сбора не зависит от фактического размера взысканных сумм.

Как справедливо отмечает В.В. Ярков, цель установления исполнительского сбора законодателем не определена: рациональные соображения, связанные с повышением эффективности исполнительного производства, переводом исполнительной системы на самоокупаемость либо фискальный подход, направленный на пополнение государственного бюджета *(120). Конечно, угроза взыскания исполнительского сбора в определенной степени стимулировала должников к исполнению исполнительного документа в добровольном порядке, поскольку исполнительский сбор взыскивался при отсутствии уважительных причин неисполнения в добровольном порядке исполнительного документа.

Вместе с тем Федеральный закон не дает понятия "уважительность" при определении причин неисполнения требований исполнительного документа и не содержит даже примерного перечня уважительных причин, в связи с чем на практике было самое различное их толкование, что приводило к многочисленным жалобам на действия судебных приставов-исполнителей. Несовершенство Федерального закона в вопросе взыскания исполнительского сбора привело к тому, что реально права взыскателей, в том числе субъектов предпринимательской деятельности, добившихся судебного решения в свою пользу, на стадии его исполнения не могли быть реализованы в соответствии с целями и задачами, которые преследовал законодатель.

Судебным приставам-исполнителям достаточно было добиться взыскания исполнительского сбора, после чего у них пропадал "стимул" добиваться исполнения решения в полном объеме. Должники, которые в силу различных объективных причин не могли в установленный для добровольного исполнения срок исполнить исполнительный документ, в принципе не имели реальных шансов обосновать его неисполнение и добиться неприменения к ним мер ответственности в виде исполнительского сбора. Тем более что в законе правовая природа исполнительского сбора законодателем также не была определена. В такой ситуации о соблюдении частных интересов говорить не приходилось, поскольку Федеральный закон стимулирует работу федеральных органов исполнительной власти в лице службы судебных приставов "самих на себя", т.е. только до взыскания исполнительского сбора.

Решение данной проблемы было осуществлено не законодателем, а Конституционным Судом РФ в Постановлении от 30 июля 2001 г. N 13-П *(121) "По делу о проверке конституционности положений подпункта 7 пункта 1 статьи 7, пункта 1 статьи 77 и пункта 1 статьи 81 Федерального закона "Об исполнительном производстве" в связи с запросом Арбитражного суда Воронежской области, Арбитражного суда Саратовской области и жалобой открытого акционерного общества "Разрез "Изыхский", в котором представлены результаты проверки некоторых норм указанного Федерального закона. Так, в п. 7 мотивировочной части Постановления Конституционный Суд РФ указал, что формальная неопределенность, расплывчатость нормы, согласно которой исполнительский сбор взыскивается с должника, если исполнительный документ в установленный срок не исполнен им без уважительных причин, без указания в п. 1 ст. 81 Федерального закона "Об исполнительном производстве" того, какие именно причины являются уважительными или, наоборот, неуважительными, создает возможность ее произвольного толкования и применения, что ведет к нарушению общеправовых принципов юридической ответственности и равенства, произвольному ограничению конституционного права собственности и нарушению гарантий государственной, в том числе судебной, защиты прав и свобод.

Кроме того, взыскание исполнительского сбора в первоочередном порядке в случае недостаточности денежных средств, взысканных с должника, не позволяет исполнить судебный акт, обязательный для судебного пристава-исполнителя, и удовлетворить требования взыскателя в полном объеме. В результате права взыскателя оказываются незащищенными. Такой порядок распределения взыскиваемой суммы нарушает справедливый баланс между публичными и частными интересами, искажает существо обязанности, не отвечает конституционно значимым целям исполнительного производства (п. 8 мотивировочной части).

Отсюда следующий правомерный вывод Конституционного Суда РФ: признать не соответствующими Конституции РФ положения п. 1 ст. 81 Федерального закона "Об исполнительном производстве", согласно которым в случае неисполнения исполнительного документа без уважительных причин в срок, установленный для добровольного исполнения указанного документа, судебный пристав-исполнитель выносит постановление, по которому с должника взыскивается исполнительский сбор в размере 7% от взыскиваемой суммы или стоимости имущества должника. Эти положения, поскольку они в силу своей формальной неопределенности в части, касающейся оснований освобождения должника от уплаты исполнительского сбора, допускают их применение без обеспечения должнику возможности надлежащим образом подтверждать, что нарушение установленных сроков исполнения исполнительного документа вызвано чрезвычайными, объективно непредотвратимыми обстоятельствами и другими непредвиденными, непреодолимыми препятствиями, находящимися вне его контроля, при соблюдении им той степени заботливости, какая требовалась от него в целях надлежащего исполнения обязанности, вытекающей из п. 1 ст. 81 Федерального закона "Об исполнительном производстве" (п. 3 резолютивной части).

Также признано неконституционным положение п. 1 ст. 77 Федерального закона "Об исполнительном производстве", на основании которого из денежной суммы, взысканной судебным приставом-исполнителем с должника, исполнительский сбор оплачивается в первоочередном порядке, а требования взыскателя удовлетворяются в последнюю очередь (п. 4 резолютивной части).

При принятии данного Постановления Конституционный Суд РФ исходил из конституционного принципа справедливости баланса между публичными и частными интересами, недопущения искажения существа обязанности и существа конституционных целей исполнительного производства. Законодателем до настоящего времени не внесено соответствующих изменений в вышеуказанные статьи Федерального закона "Об исполнительном производстве", поэтому правоприменительная практика вынуждена руководствоваться непосредственно данным Постановлением Конституционного Суда РФ, что подчеркивает его значение для совершенствования правоприменения норм об исполнительном производстве.

В качестве примера при рассмотрении вопроса применения судебным приставом-исполнителем максимального размера исполнительского сбора (7% от взыскиваемой суммы) можно привести постановление Федерального арбитражного суда Центрального округа *(122).

Так, суд кассационной инстанции, отменяя судебные акты, указал, что суды первой и апелляционной инстанций безосновательно не обсудили вопрос о правомерности взыскания с должника исполнительского сбора (штрафной санкции) в размере именно 7% от взыскиваемой суммы.

Исходя из п. 2 мотивировочной части Постановления Конституционного Суда РФ от 30 июля 2001 г. N 13-П установленный положением п. 1 ст. 81 Федерального закона "Об исполнительном производстве" размер взыскания (7% от взыскиваемой суммы) представляет собой лишь допустимый его максимум, верхнюю границу и с учетом характера совершенного правонарушения, размера причиненного вреда, степени вины правонарушителя, его имущественного положения и иных существенных обстоятельств может быть снижен правоприменителем.

Суд кассационной инстанции указал, что независимо от того, оспаривает должник или нет размер взыскиваемого исполнительского сбора (7% от взыскиваемой суммы), необходимо учесть п. 2 мотивировочной части Постановления Конституционного Суда от 30 июля 2001 г. N 13-П и обсудить вопрос о правомерности применения судебным приставом - исполнителем штрафной санкции к должнику в максимальном размере.

К решениям, в которых указано на необходимость обеспечения эффективной судебной защиты субъектов экономических отношений, можно отнести Постановление Конституционного Суда РФ от 12 марта 2001 г. N 4-П *(123), в котором признаны неконституционными положения Федерального закона от 8 января 1998 г. "О несостоятельности (банкротстве)", касающиеся возможности обжалования определений, выносимых арбитражным судом по делам о банкротстве. В частности, п. 3 ст. 55 указанного Федерального закона в части, устанавливающей правило, в соответствии с которым не могут быть обжалованы определения арбитражного суда, предусмотренные в п. 4 ст. 46, п. 1 ст. 55, п. 4 ст. 63 и п. 5 ст. 75 названного Федерального закона; ст. 56 данного Федерального закона, поскольку она позволяет вводить на стадии возбуждения производства по делу о банкротстве наблюдение на основании заявления о признании должника банкротом без предоставления должнику возможности своевременно заявить свои возражения и не предусматривает право должника обжаловать определение о принятии заявления о признании должника банкротом, которым в отношении него вводится наблюдение (п. 1 и 2 резолютивной части).

Конституционный Суд РФ установил, что хотя этим Федеральным законом и предусмотрено представление в арбитражный суд отзыва должника на заявление о признании должника банкротом, однако отзыв и возражения по требованиям заявителя направляются в арбитражный суд уже после возбуждения производства по делу о банкротстве, т.е. после введения наблюдения (п. 2 ст. 41 и п. 1, 2 ст. 45). Кроме того, ни сам Федеральный закон от 8 января 1998 г. "О несостоятельности (банкротстве)", ни арбитражное процессуальное законодательство, действовавшее в тот период, не предусматривали возможности обжаловать решение о введении наблюдения в вышестоящей судебной инстанции. Результат такого регулирования - отсутствие эффективного судебного контроля за данной процедурой банкротства. При наличии формальных требований, определенных в п. 2 ст. 5 Федерального закона от 8 января 1998 г. "О несостоятельности (банкротстве)", арбитражный суд лишен возможности проверить обоснованность и реальность требований к должнику, и, таким образом, наблюдение вводится автоматически.

Между тем в силу принципа самостоятельности судебной власти (ст. 10 Конституции РФ) законодатель не вправе лишать суд необходимых для осуществления правосудия полномочий. Конституционным Судом РФ отмечено, что существующий порядок введения наблюдения не соответствует Конституции РФ (ч. 1 ст. 19, ч. 2 ст. 46 и ч. 3 ст. 123), согласно которой судопроизводство в Российской Федерации осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон. Определение арбитражного суда о принятии заявления о признании должника банкротом, выносимое на подготовительной стадии производства по делу, а не в результате рассмотрения дела о банкротстве, по существу, не является итоговым документом, но в качестве решения, ограничивающего дееспособность должника и временно определяющего его гражданские права и обязанности, оно должно приниматься в условиях соблюдения конституционного принципа состязательности и равноправия сторон. Статья 56 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)", как позволяющая вводить на стадии возбуждения производства по делу о банкротстве наблюдение на основании заявления о признании должника банкротом без предоставления ему возможности своевременно заявить свои возражения, была признана неконституционной, поскольку не предусматривала возможность обжаловать определение о принятии заявления о признании должника банкротом, которым в отношении него вводится наблюдение.

Несовершенством действующего законодательства о банкротстве нужно объяснить то обстоятельство, что Конституционный Суд РФ указанным Постановлением признал проверяемую норму не соответствующей Конституции РФ. Причина заключается в попытке ограничить возможность судебного контроля. В последующем в Федеральном законе от 26 октября 2002 г. N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" в ст. 47 (отзыв должника на заявление о признании должника банкротом) и ст. 49 (определение о введении наблюдения) данное Постановление Конституционного Суда РФ было учтено. Должнику предоставляется возможность направить в арбитражный суд, заявителю и иным лицам, участвующим в деле о банкротстве, отзыв на заявление кредитора о признании должника банкротом и представить суду свои возражения, которые рассматриваются в судебном заседании. Определение о введении наблюдения может быть обжаловано.

 

3. Правовые позиции как инструмент совершенствования правового регулирования

 

Как уже отмечалось, правовые позиции Конституционного Суда РФ связаны не только с разрешением конкретного конституционного спора, они имеют общеправовое значение и распространяются на неопределенный круг аналогичных ситуаций. В ряде случаев Конституционный Суд РФ непосредственно использовал ранее сформулированные позиции, изложенные им в других решениях, в качестве правового основания при принятии другого судебного акта. При этом ранее сформулированные правовые позиции выступают самостоятельным, достаточным и необходимым основанием для принятия резолютивной части решения или определения. Таким образом, правовые позиции выступают самостоятельным правовым инструментом, используемым Конституционным Судом РФ при конституционной оценке норм оспариваемых нормативно-правовых актов.

Это можно проследить на примере уже подвергавшегося анализу Постановления от 17 декабря 1996 г. N 20-П, в котором Конституционный Суд РФ указал, что норма, позволяющая органам налоговой полиции списывать со счетов юридических лиц суммы штрафов в бесспорном порядке, не обращаясь в суд, противоречит конституционной гарантии собственности. Эта правовая позиция позднее была воспроизведена в нескольких решениях Конституционного Суда РФ, например, в вышеуказанном Постановлении Конституционного Суда РФ от 15 июля 1999 г. N 11-П, где в п. 3 мотивировочной части прямо указано, что сформулированные ранее правовые позиции в соответствии со ст. 6, 79, 80 и 87 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" являются общеобязательными и действуют непосредственно.

Позднее в Конституционный Суд РФ обратились по поводу проверки аналогичной нормы, которая содержалась в другом законе - Законе РФ от 27 декабря 1991 г. N 2118-1 "Об основах налоговой системы в Российской Федерации". Конституционный Суд РФ не принял это дело к производству, но принятое им Определение от 6 ноября 1997 г. N 111-О *(124) все же отличалось от обычных "отказных" определений. Это определение имело позитивное правовое содержание. Г.А. Гаджиев, например, называет такие определения "с положительным содержанием" *(125).

В нем говорилось, что Конституционный Суд РФ отказывает в принятии обращения к рассмотрению, так как по предмету обращения ранее было вынесено постановление, сохраняющее свою силу. Конституционный Суд РФ указал, что вопрос о соответствии Конституции РФ оспариваемых положений, по существу, разрешен Конституционным Судом РФ в Постановлении от 17 декабря 1996 г., в котором подвергались проверке одновременно нормы трех законов, что подтверждается как мотивировочной, так и резолютивной частью постановления, и потому выводы Конституционного Суда РФ относительно бесспорного порядка взыскания с юридических лиц сумм штрафов и иных санкций распространяются и на оспариваемые положения ст. 13 Закона РФ "Об основах налоговой системы в Российской Федерации". Конституционный Суд РФ указал, что правовые основания такого решения, приведенные в указанном Постановлении, также свидетельствуют о том, что бесспорный порядок взыскания с юридических лиц указанных сумм без их согласия признан неконституционным вне зависимости от того, каким органом - налоговой полицией или налоговой инспекцией - принимается решение о производстве взыскания. Данное Постановление Конституционного Суда РФ сохраняет свою силу (п. 2 мотивировочной части).

Как видно, в данном случае оказалась точно такая же ситуация, которая уже была рассмотрена Конституционным Судом РФ, что исключило возможность бесспорного взыскания с юридических лиц сумм штрафов и иных санкций по требованиям налоговых инспекций. Ранее сформулированная правовая позиция оказалась достаточным основанием для выводов Конституционного Суда РФ и исключила необходимость повторно оценивать конституционность оспариваемых положений путем рассмотрения дела по существу (только в данном случае относительно полномочий другого фискального органа).

Затем в Конституционный Суд РФ поступило обращение о признании неконституционной ст. 14 Закона РФ от 9 октября 1992 г. N 3615-1 "О валютном регулировании и валютном контроле", которая дает право органам валютного контроля списывать с расчетного счета юридических лиц сумму штрафа в бесспорном порядке. Несмотря на то что это совсем другая система административных органов - не налоговая полиция, не налоговая инспекция, а органы валютного контроля, тем не менее Конституционный Суд РФ и в этом случае подтвердил свое решение - принял "отказное" Определение от 4 марта 1999 г. N 50-О *(126), указав, что вопрос о конституционности законоположения, допускающего возможность взыскания сумм штрафов и иных санкций с юридических лиц в бесспорном, а с физических лиц в судебном порядке, уже был предметом рассмотрения Конституционного Суда РФ (Постановление от 17 декабря 1996 г., в котором Конституционный Суд РФ признал положение о взыскании с юридических лиц без их согласия сумм штрафов и иных санкций в бесспорном порядке неконституционным). Конституционный Суд РФ указал, что эта правовая позиция выражена им также в Постановлении от 12 мая 1998 г. и в Определении от 6 ноября 1997 г. Данные решения Конституционного Суда РФ сохраняют свою силу (п. 2 мотивировочной части).

Вывод Конституционного Суда РФ, признавшего, что бесспорный порядок взыскания с юридических лиц сумм штрафов и иных санкций без их согласия, т.е. при возражениях против указанных взысканий, является неконституционным вне зависимости от того, каким органом - налоговой полицией или налоговой службой - принимается решение о производстве взыскания и каким нормативным актом (или отдельными его положениями) такое право ему предоставлено, распространяется на все иные органы, в том числе государственные службы и фискальные органы, поскольку ими могут применяться аналогичные санкции (п. 3 мотивировочной части).

Конституционный Суд РФ указал, что исходя из правовых позиций, сформулированных в указанных решениях, положение о бесспорном порядке взыскания с юридических лиц без их согласия сумм штрафов и иных санкций, упомянутых в оспариваемой ст. 14 Закона РФ "О валютном регулировании и валютном контроле", не может применяться судами, другими органами и должностными лицами, что является общеобязательным и впредь до отмены п. 4 данной статьи Федеральным Собранием РФ исключает любое иное его истолкование в правоприменительной практике (п. 1 резолютивной части).

Таким образом, Конституционный Суд РФ указал в данном Определении, что, с одной стороны, юридическая проблема как таковая решена и нет необходимости принимать дело к производству, а с другой - впредь до законодательного урегулирования возникшего правового вопроса правоприменительные органы и должностные лица непосредственно применяют правовую позицию Конституционного Суда РФ.

Следует подчеркнуть, что Конституционный Суд РФ в своих Определениях от 6 ноября 1997 г. N 111-О и от 4 марта 1999 г. N 50-О прямо использует понятие "правовая позиция Конституционного Суда". Правовые позиции Конституционного Суда РФ, сформулированные относительно неконституционности указанных правовых норм, вносят коррективы в правоприменительную практику и ставят перед законодателем задачу приведения обсуждаемых законов в соответствие с Конституцией РФ. Следовательно, правовые позиции Конституционного Суда РФ выступают как непосредственный элемент совершенствования правоприменительной практики и правового регулирования.

 

4. Конституционное истолкование норм федеральных законов

 

Конституционное истолкование норм законов, как и правовая позиция, - новый правовой инструмент в российском праве, используемый Конституционным Судом РФ в целях конституционного совершенствования правоприменительного процесса. Возможность выполнения Конституционным Судом РФ подобной функции вытекает не только из сложившейся практики Конституционного Суда РФ, но и из смысла ст. 74 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", поскольку выявление конституционного смысла действующего права относится к компетенции Конституционного Суда РФ и даваемое им истолкование является общеобязательным, в том числе для судов.

Разрешая вопросы права, Конституционный Суд РФ в своей деятельности иногда сталкивается с такими ситуациями, когда при проверке нормы на соответствие Конституции РФ выясняется, что она допускает разные толкования в правоприменительной практике, так как не очень четко и корректно сформулирована, в связи с чем возможно ее применение в различном смысловом значении. Как показывает судебная практика, Конституционный Суд РФ не всегда признает подобную норму неконституционной, поскольку учитывает - признание нормы неконституционной породит отсутствие правового регулирования, что, особенно в предпринимательской сфере деятельности, может создать еще большие трудности. Именно в таких ситуациях, если норма Конституционным Судом РФ будет истолкована в соответствии с конституционными принципами и положениями, она может применяться *(127).

Таким образом, такая норма не объявляется неконституционной, но, по существу, ей придается совершенно новое правовое содержание. Регулятивное воздействие нормы, подвергшейся конституционному истолкованию, в принципе изменяется. Конституционный Суд РФ, не признавая норму недействующей, тем не менее, по существу, воздействует на право. Данный прецедент толкования является обязательным для судов, поскольку в правоприменительной деятельности должно обеспечиваться конституционное истолкование подлежащих применению норм и суды не вправе придавать рассмотренным нормам значение, расходящееся с их конституционно-правовым смыслом.

Механизм такого совершенствования отраслевого законодательства и в целом правового регулирования экономических отношений можно проследить, в частности, на анализе следующих определений Конституционного Суда РФ.

В Определении Конституционного Суда РФ от 20 февраля 2002 г. N 48-О *(128) дано конституционное истолкование норм, содержащихся в п. 1 и 2 ст. 167 Гражданского кодекса РФ и касающихся вопросов применения двусторонней реституции. Поводом для подачи жалобы об оспаривании указанных норм Гражданского кодекса РФ послужило то, что решением Хамовнического межмуниципального суда г. Москвы от 18 декабря 1997 г. по иску прокуратуры г. Москвы была признана недействительной сделка по размещению акций акционерного общества путем специализированного чекового аукциона, вследствие чего гражданин Щепачев лишился прав на 9060 акций этого общества, причитавшихся ему по результатам аукциона за внесенные 10 приватизационных чеков. Тот же суд 15 марта 1999 г. по иску Щепачева к Департаменту государственного и муниципального имущества г. Москвы о взыскании 240 000 руб. (деноминированных) за переданные им приватизационные чеки, а также за упущенную выгоду и понесенные расходы взыскал с ответчика в пользу истца 100 руб. исходя из номинальной стоимости чека (10 руб. после деноминации), отказав в остальной части иска в связи с невозможностью возврата приватизационных чеков в натуре. Конституционный Суд РФ признал жалобу заявителя не подлежащей рассмотрению, поскольку для разрешения поставленного вопроса не требуется вынесения итогового решения в виде постановления в связи с тем, что по этому вопросу были вынесены постановления, сохраняющие свою силу, а также в связи с неподведомственностью Конституционному Суду РФ вопроса о проверке законности и обоснованности судебных решений (п. 1 резолютивной части).

Однако Конституционный Суд РФ указал, что свобода гражданско-правовых договоров в ее конституционно-правовом смысле предполагает соблюдение принципов равенства и согласования воли сторон, что призваны обеспечить и нормы ст. 167 Гражданского кодекса РФ, в п. 2 которой содержатся положения о двусторонней (взаимной) реституции как последствии недействительности сделки для ее участников. Конституционный Суд РФ указал, что сами по себе п. 1 и 2 ст. 167 Гражданского кодекса РФ не противоречат положениям Конституции РФ. Суд общей юрисдикции или арбитражный суд, на основании ст. 120 Конституции РФ самостоятельно решая вопрос о том, подлежит ли та или иная норма применению в рассматриваемом им деле, уясняет смысл нормы, т.е. осуществляет ее казуальное толкование, с тем чтобы не допустить произвольного ее применения, ведущего к нарушению конституционного принципа равенства всех перед законом и судом. Вместе с тем в судебной практике, как указал Конституционный Суд РФ, должно обеспечиваться конституционное истолкование подлежащих применению норм. Выявление же конституционного смысла действующего права относится к компетенции Конституционного Суда РФ, а данное им истолкование является общеобязательным, в том числе для судов (п. 2, 3 мотивировочной части).

Конституционный Суд РФ указал, что возмещение в ходе двусторонней реституции на основании п. 1 и 2 ст. 167 Гражданского кодекса РФ одной стороне номинальной стоимости приватизационных чеков взамен возврата ею другой стороне прав на акции, приобретенные на эти чеки, без определения их рыночной стоимости означает, что данные нормы, направленные на обеспечение равноценности и эквивалентности возмещения каждой стороне стоимости переданного имущества при невозможности его возврата в натуре в целях реализации закрепленных в ст. 35 (ч. 1 и 3) Конституции РФ гарантий права частной собственности, были применены судом в истолковании, расходящемся с их конституционно-правовым смыслом. При этом Конституционный Суд РФ указал, что суды не вправе придавать рассматриваемым п. 1 и 2 ст. 167 Гражданского кодекса РФ значение, расходящееся с их конституционно-правовым смыслом, выявленным в данном определении (п. 4, 5 мотивировочной части).

Таким образом, Конституционный Суд РФ, не признавая ст. 167 Гражданского кодекса РФ неконституционной, наполнил ее новым конституционно-правовым содержанием, отличающимся от того смыслового содержания, которое придавали ей ранее суды в правоприменительной деятельности. В последующем суды обязаны применять в правоприменительной деятельности п. 1 и 2 ст. 167 Гражданского кодекса РФ при рассмотрении конкретных споров только с учетом осуществленного Конституционным Судом РФ конституционного истолкования. Подобный способ совершенствования правопременения является новым для российского права.

В качестве другого примера можно привести Определение Конституционного Суда РФ от 20 февраля 2002 г. N 22-О *(129), в котором дано конституционное истолкование норм, содержащихся в ст. 15 и 16 Гражданского кодекса РФ и касающихся возмещения убытков, в частности возмещения расходов по оплате услуг представителя в суде. Поводом для подачи жалобы об оспаривании конституционности положений ст. 15 и 16 Гражданского кодекса РФ, касающихся возмещения убытков, послужило то, что заявителю (акционерному обществу) решением Арбитражного суда г. Москвы было отказано в иске к Министерству РФ по налогам и сборам о взыскании за счет казны Российской Федерации ущерба, в сумму которого истцом были включены расходы на представительство его интересов в суде. Конституционный Суд РФ признал жалобу заявителя не подлежащей рассмотрению, поскольку по этому вопросу вынесены постановления Конституционного Суда РФ, а также в связи с неподведомственностью Конституционному Суду РФ вопроса о проверке законности и обоснованности судебных решений (п. 1 резолютивной части).

Вместе с тем Конституционный Суд РФ в п. 2 мотивировочной части Определения указал, что ст. 45 Конституции РФ закрепляет государственные гарантии защиты прав и свобод и право каждого защищать свои права всеми не запрещенными законом способами. К таким способам защиты гражданских прав относится возмещение убытков (ст. 12 ГК РФ). В п. 1 ст. 15 Гражданского кодекса РФ предусмотрено, что лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере. Понятие убытков раскрывается в п. 2 ст. 15 Гражданского кодекса РФ: под убытками понимаются расходы, которые лицо произвело или должно будет произвести для восстановления его нарушенного права, а также утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб) и неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

Конституционный Суд РФ указал, что законодатель не установил каких-либо ограничений по возмещению имущественных затрат на представительство в суде интересов лица, чье право нарушено. Иное противоречило бы обязанности государства по обеспечению конституционных прав и свобод. Прямое закрепление в ст. 91 ГПК РСФСР положения о присуждении судом стороне, в пользу которой состоялось решение, расходов по оплате помощи представителя с другой стороны не означает, что из-за отсутствия аналогичной нормы в Арбитражном процессуальном кодексе РФ (1995 г.) такие же расходы не могут быть взысканы при защите сторонами своих прав в порядке арбитражного судопроизводства. Иное противоречило бы закрепленному в ст. 19 Конституции РФ принципу равенства каждого перед законом и судом. Регулируя основания, условия и порядок возмещения убытков, в том числе путем обеспечения возмещения расходов, понесенных на восстановление нарушенного права, оспариваемые статьи реализуют, кроме того, закрепленный в Конституции РФ принцип охраны права частной собственности законом (ст. 35) и обеспечивают конституционные гарантии права на получение квалифицированной юридической помощи (ст. 48). Конституционный Суд РФ указал, что рассматриваемые статьи Гражданского кодекса РФ не могут, таким образом, применяться в противоречии с их конституционным смыслом.

В п. 3 мотивировочной части Определения Конституционный Суд РФ также указал, что в судебной практике должно обеспечиваться конституционное истолкование подлежащих применению норм, что выступает в качестве необходимого атрибута правосудия. Исключение расходов на представительство в суде и на оказание юридических услуг из состава убытков, подлежащих возмещению в порядке ст. 15, 16 и 1069 Гражданского кодекса РФ в системной связи со ст. 1082, свидетельствует о том, что толкование указанных норм, направленных на обеспечение восстановления нарушенных прав граждан и юридических лиц при рассмотрении конкретного дела было осуществлено вопреки их конституционно-правовому смыслу, чего суды не вправе были делать.

Данное Определение Конституционного Суда РФ оказало влияние не только на совершенствование применения норм Гражданского кодекса РФ об убытках, но также и на совершенствование арбитражного процессуального законодательства. Правовая позиция Конституционного Суда РФ была учтена в ст. 106 и 110 нового Арбитражного процессуального кодекса РФ (2002 г.), в которых прямо предусмотрено, что к судебным издержкам относятся расходы на оплату услуг адвокатов и иных лиц, оказывающих юридическую помощь (представителей).

Конституционный Суд РФ, с одной стороны, по вышеуказанным определениям отказал в рассмотрении жалоб в связи с тем, что по аналогичным юридическим вопросам были вынесены решения, сохраняющие свою силу, и в связи неподведомственностью, с другой стороны, сформулировал свою правовую позицию в отношении принципов возмещения в ходе двусторонней реституции при применении последствий недействительности сделок и в отношении возмещения убытков в виде расходов, связанных с ведением представителем дел в суде, которая должна учитываться в правоприменительной практике, поскольку в правоприменительной деятельности должно обеспечиваться конституционное истолкование подлежащих применению норм федеральных законов. Следует также отметить, что в указанных Определениях (п. 2 резолютивной части) Конституционный Суд РФ также указал, что ходатайства заявителей в случае их обращения в соответствующий суд в связи с пересмотром решения суда должно быть рассмотрено в установленном порядке с учетом правовой позиции, выраженной Конституционным Судом РФ.

Таким образом, хотелось бы отметить следующие основные моменты.

Конституционный Суд РФ в процессе применения конституционных норм при проверке конституционности некоторых положений федеральных законов, восполняя пробелы и устраняя противоречия в правовом регулировании, формулируя критерии при установлении справедливого баланса между публичными и частными интересами применительно к частным случаям, оказывает позитивное влияние на совершенствование правоприменения.

При этом правовые позиции Конституционного Суда РФ, содержащиеся в его решениях, занимают особое место среди источников права, так как имеют несколько значений: выявление конституционно-правового смысла рассматриваемой нормы права, являющегося обязательным и исключающего любое иное его истолкование в правоприменительной практике; предопределение правовой позиции законодателя в связи с необходимостью отмены, изменением оспоренного нормативного акта или его части либо принятием новой нормы для устранения пробела в правовом регулировании.

Постановления Конституционного Суда РФ о признании неконституционными некоторых положений федеральных законов положительно повлияли на совершенствование законодательства в предпринимательской сфере тем, что в последующем правовые позиции Конституционного Суда РФ нашли отражение в нормах федеральных законов. В случае если законодатель не принял новый нормативный акт или не внес изменения в действующий на основании соответствующего постановления Конституционного Суда РФ, правоприменительная практика руководствуется непосредственно решениями Конституционного Суда РФ.

Средствами совершенствования правоприменения в сфере предпринимательской деятельности выступают: ранее сформулированные правовые позиции Конституционного Суда РФ, когда заявление Конституционным Судом РФ не рассматривается по существу в связи с решением аналогичной юридической проблемы ранее и отсутствует необходимость вторично признавать норму неконституционной; конституционное истолкование норм законов, когда правовая норма Конституционным Судом РФ не признается неконституционной, но наполняется новым конституционно-правовым содержанием на основе ее конституционного истолкования, которое непосредственно учитывается и применяется в правоприменительной практике и определяет позицию правоприменителя.

 

§ 2. Акты высших судебных инстанций и их влияние на совершенствование правоприменения и законодательства в области предпринимательской деятельности

 

Значение постановлений Пленума Верховного Суда РФ и (или) Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ, информационных писем Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ в совершенствовании правового регулирования предпринимательской деятельности проявляется в двух аспектах:

а) во влиянии указанных форм судебной практики на совершенствование правоприменения и законодательства;

б) во влиянии указанных форм судебной практики на развитие права.

Постановления Пленумов высших судебных инстанций и информационные письма Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ, разъясняющие некоторые положения законодательства в области предпринимательской деятельности и рассматриваемые в данной работе, касаются следующих отраслей и институтов гражданского законодательства:

а) законодательства о несостоятельности (банкротстве);

б) ипотечного законодательства при обеспечении исполнения обязательств, возникающих из предпринимательских договоров;

в) законодательства о хозяйственных обществах;

г) применения норм по поставке товаров и об ответственности за неисполнение денежного обязательства при исполнении предпринимательских договоров.

Как справедливо отмечено, правоприменительный процесс, осуществляемый арбитражными судами, иногда порождает ситуации, не укладывающиеся в рамки норм, установленных и закрепленных в обычных источниках права *(130). Поэтому определенную регулятивную роль в правоприменительной практике выполняют постановления Пленумов высших судебных инстанций - непосредственно применяются арбитражными судами в правоприменительной деятельности в качестве дополнительных правовых оснований (норм материального и процессуального права) при принятии судебных актов.

Так, в частности, из 4608 постановлений Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ за период с 1993 г. до 1 июля 2003 г., в 226 (что соответствует 4,9%) сделаны ссылки на постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ, а из 7501 постановления, принятого Федеральным арбитражным судом Центрального округа, - в 438 (что соответствует 5,84%).

Следует отметить, что практика арбитражных судов и законодательство в сфере предпринимательской деятельности, будучи неразрывно связаны, оказывают постоянное воздействие друг на друга. С одной стороны, законодательство служит основой для формирования устойчивой практики арбитражных судов при разрешении споров, с другой - Высший Арбитражный Суд РФ дает в пределах своей компетенции разъяснения по применению тех или иных положений законодательства. Вместе с тем судебная практика, как справедливо отмечает С.А. Иванов, остается источником права до тех пор, пока законодатель либо подтвердит ее, "приняв аналогичную норму, либо изменит, либо вообще отвергнет, ибо приоритет принадлежит законодателю" *(131).

Нижеприведенный анализ показывает случаи, когда законодатель в полном объеме воспринимает сформулированное судебной практикой правило; частично воспринимает либо вносит коррективы и в норме закона сформулированное правоположение уже закреплено в подкорректированном виде; не воспринимает судебное правило при последующем изменении законодательства.

В любом случае судебная практика и формулируемые в процессе толкования судебные правоположения оказывают положительное влияние на правовое регулирование, поскольку позволяют законодателю использовать оптимальный вариант при формулировании нормы закона, что способствует совершенствованию законодательства. Если законодатель по каким-либо причинам не внес соответствующих изменений и дополнений, правоприменительные органы в своей деятельности руководствуются сформулированными судебной практикой правилами, что способствует совершенствованию правоприменительного процесса.

 

1. Влияние практики арбитражных судов на совершенствование законодательства о несостоятельности (банкротстве)

 

В.В. Витрянский справедливо подчеркивает, что любой, даже самый совершенный закон нуждается в организации его правильного применения *(132).

Судебная практика по применению законодательства о несостоятельности (банкротстве) существенно повлияла на его совершенствование и на совершенствование правоприменительной деятельности. Уже практически первые попытки применения законодательства о несостоятельности (банкротстве) выявили его несовершенство, поверхностность, многочисленные пробелы в правовом регулировании *(133). Это вызвало необходимость заполнения пробелов, разъяснения норм и разрешения противоречий путем судебных толкований.

Судебное толкование норм и восполнение пробелов в законодательстве о банкротстве, осуществленное, в частности, в информационных письмах, в последующем отражалось на уровне федерального законодательства, причем настолько активно, насколько часто судебная практика выявляла законотворческие ошибки, не допускала злоупотребление правом, обеспечивала баланс частных и публичных интересов, выявляла пробелы в действующем законодательстве и толковала действующие нормы.

Деятельная роль высших судебных инстанций помимо процессов, происходящих в экономике, способствовала тому, что в результате судебных толкований законодательство о несостоятельности (банкротстве) подвергалось постоянному совершенствованию.

Так, в течение десяти лет было принято три федеральных закона о банкротстве. При этом многие проблемы, связанные с применением законодательства о банкротстве и возникшие в судебной практике при применении первых двух законов о банкротстве, решались на уровне информационных писем Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ, которые сыграли значимую роль не только в совершенствовании правоприменительной практики, но и в совершенствовании законодательства о несостоятельности (банкротстве). В табличном виде сравнительный анализ совершенствования законодательства о несостоятельности под влиянием судебных толкований дан в Приложении 2 *(134).

Проследим эти процессы на конкретных примерах. В частности, при разрешении проблемы, касающейся полномочий арбитражного суда на отстранение конкурсного управляющего при неисполнении или ненадлежащем исполнении им своих обязанностей.

Закон РФ от 19 ноября 1992 г. N 3929-1 "О несостоятельности (банкротстве) предприятий" предусматривал, что кандидатуру конкурсного управляющего выдвигает собрание кредиторов. В случае если собрание кредиторов не предложило кандидатуры конкурсного управляющего, он назначается арбитражным судом из списка конкурсных управляющих, утвержденного в установленном порядке (п. 2 и 3 ст. 23). В правоприменительной практике возникли вопросы. Можно ли назначить нового конкурсного управляющего, если ранее назначенный не выполняет надлежащим образом возложенные на него в соответствии с Законом обязанности? По чьей инициативе возможна такая замена: только по инициативе кредиторов или в том числе по инициативе арбитражного суда?

Эта ситуация выявила пробел в Законе РФ от 19 ноября 1992 г. "О несостоятельности (банкротстве) предприятий", поскольку в данном Законе вообще отсутствует норма, предусматривающая возможность отстранения конкурсного управляющего. Исходя из общеправового принципа осуществления арбитражным судом судебного контроля за деятельностью конкурсного управляющего Высший Арбитражный Суд РФ в п. 7 Обзора практики применения арбитражными судами законодательства о несостоятельности (банкротстве) (приложение к Информационному письму Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 7 августа 1997 г. N 20) *(135) разъяснил, что арбитражный суд по собственной инициативе вправе назначить нового конкурсного управляющего при невыполнении прежним управляющим своих обязанностей.

Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ в п. 7 названного Обзора не установил новую правовую норму, но, обнаружив пробел, сформулировал судебное правило, опираясь на которое в дальнейшем разрешались аналогичные ситуации. И хотя при этом не идет речь об изменении законодательной формулировки существовавшей ст. 23 Закона РФ от 19 ноября 1992 г. "О несостоятельности (банкротстве) предприятий", тем не менее можно говорить о том, что Высший Арбитражный Суд РФ, обнаружив пробел, судебным правоположением расширил условия ее применения и полномочия арбитражного суда по осуществлению контроля за деятельностью арбитражного управляющего.

На этом судьба приведенного судебного правила не закончилась. Последовал новый этап.

В Федеральном законе от 8 января 1998 г. N 6-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" судебное правило, содержащееся в п. 7 Обзора (приложение к Информационному письму Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 7 августа 1997 г. N 20), было учтено с некоторыми уточнениями. В частности, в ст. 116 данного Федерального закона указано, что в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения конкурсным управляющим возложенных на него обязанностей арбитражный суд по ходатайству собрания кредиторов или комитета кредиторов отстраняет конкурсного управляющего от исполнения своих обязанностей и назначает нового конкурсного управляющего. Вместе с тем законодатель несколько сузил полномочия арбитражного суда в этом вопросе, предусмотрев, что арбитражный суд не может по собственной инициативе отстранять конкурсного управляющего от выполнения своих обязанностей при их невыполнении или ненадлежащем выполнении и назначать нового управляющего. Для этого необходимо ходатайство собрания кредиторов или комитета кредиторов.

Таким образом, п. 7 приложения к Информационному письму Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 7 августа 1997 г. N 20 позволил законодателю устранить пробел и установить более совершенную норму права в новом законе о банкротстве, что позволило усилить роль арбитражного суда при осуществлении функции судебного контроля за ликвидационной процедурой банкротства.

Однако в последующем на практике опять возникли ситуации, когда потребовалось уже разъяснение положений ст. 116 Федерального закона от 8 января 1998 г. "О несостоятельности (банкротстве)", касающихся возможности и порядка обжалования определения арбитражного суда об освобождении конкурсного управляющего от исполнения своих обязанностей, поскольку Федеральный закон не содержал прямого указания на возможность обжалования такого определения.

Высший Арбитражный Суд РФ в п. 23 Вопросов применения Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" в судебной практике (приложение к Информационному письму Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 6 августа 1999 г. N 43) *(136) разъяснил, что назначение конкурсного управляющего производится в порядке, предусмотренном для назначения внешнего управляющего (п. 1 ст. 99 Федерального закона). В соответствии с п. 3 ст. 73 данного Федерального закона определение об освобождении внешнего управляющего от исполнения обязанности внешнего управляющего может быть обжаловано. Следовательно, определение арбитражного суда об освобождении (отстранении) конкурсного управляющего от исполнения своих обязанностей также может быть обжаловано.

В данном случае п. 23 приложения к Информационному письму Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 6 августа 1999 г. N 43 конкретизировал правовую норму ст. 116 и разъяснил межпроцедурное действие положения п. 3 ст. 73 относительно возможности обжалования определения арбитражного суда об отстранении (освобождении) арбитражного управляющего (внешнего и конкурсного) от исполнения своих обязанностей. В результате норма ст. 116 Федерального закона наполнилась реальным содержанием, сложился определенный механизм воздействия на арбитражных управляющих, а с другой стороны, появилась возможность защиты от чрезмерного давления со стороны арбитражного суда. Судебное толкование совокупности норм Федерального закона (ст. 73, 99, 116) уточнило механизм освобождения конкурсного управляющего от исполнения своих обязанностей и подтвердило его право на судебную защиту. Кроме того, из смысла п. 23 вопросов... (приложение к Информационному письму Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 6 августа 1999 г. N 43) видно, что "освобождение" и "отстранение" в данной ситуации тождественные понятия.

В новом Федеральном законе от 26 октября 2002 г. N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" судебные правила, содержащиеся в указанных пунктах приложений к информационным письмам Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ, были учтены в п. 1 и 3 ст. 145 Федерального закона. Предусмотрено, что (в качестве одного из оснований) конкурсный управляющий может быть отстранен арбитражным судом от исполнения обязанностей конкурсного управляющего на основании ходатайства собрания кредиторов (комитета кредиторов) в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения возложенных на конкурсного управляющего обязанностей. Одновременно с отстранением конкурсного управляющего суд утверждает нового конкурсного управляющего в порядке, установленном п. 1 ст. 127 рассматриваемого Федерального закона (в соответствии с общим порядком утверждения арбитражного управляющего). Определение арбитражного суда об отстранении конкурсного управляющего от исполнения обязанностей конкурсного управляющего может быть обжаловано.

Другой пример касается порядка определения размера задолженности при подаче в суд заявления о признании банкротом должника.

Так, в ст. 1 Закона РФ от 19 ноября 1992 г. "О несостоятельности (банкротстве) предприятий" под несостоятельностью (банкротством) предприятия понималась неспособность удовлетворить требование кредиторов по оплате товаров (работ, услуг), включая неспособность обеспечить обязательные платежи в бюджет и внебюджетные фонды, в связи с превышением обязательств должника над его имуществом или в связи с неудовлетворительной структурой баланса. В правоприменительной практике возник вопрос: включаются ли в сумму задолженности финансовые санкции за неуплату обязательных платежей (налогов) в бюджет и внебюджетные фронды. Эта проблема выявила пробел в Законе РФ от 19 ноября 1992 г. "О несостоятельности (банкротстве) предприятий".

В п. 3 Обзора практики применения арбитражными судами законодательства о несостоятельности (банкротстве) (приложение к Информационному письму Высшего Арбитражного Суда РФ от 25 апреля 1995 г. N С1-7/ОП-237) *(137) разъяснено, что при обращении в арбитражный суд с заявлением о возбуждении производства по делу о несостоятельности (банкротстве) организации (предпринимателя) в сумму задолженности не могут включаться санкции за неуплату обязательных платежей в бюджет и внебюджетные фронды.

Высший Арбитражный Суд РФ, обнаружив пробел, сформулировал новое правило, которое в последующем было учтено в ст. 4 Федерального закона от 8 января 1998 г. "О несостоятельности (банкротстве)", которая установила, что для определения наличия признаков банкротства должника принимается во внимание размер обязательных платежей без учета установленных законодательством Российской Федерации штрафов (пеней) и иных финансовых (экономических) санкций.

Позднее, уже при применении ст. 4 Федерального закона, в судебной практике возник вопрос: как определяется число голосов конкурсных кредиторов, а также налоговых органов, если размер неустойки и финансовых санкций установлен решениями судов?

Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ в п. 7 приложения к Информационному письму от 6 августа 1999 г. N 43 разъяснил, что в соответствии со ст. 2-4 Федерального закона от 8 января 1998 г. "О несостоятельности (банкротстве)" в сумму требований при определении числа голосов конкурсных кредиторов, а также налоговых или иных уполномоченных органов не включаются неустойки (штрафы, пени), финансовые (экономические) санкции, в том числе установленные решениями судов.

В последующем в новом Федеральном законе от 26 октября 2002 г. "О несостоятельности (банкротстве)" судебные правоположения, касающиеся порядка определения размера задолженности, были учтены в ст. 4 и 12: для определения наличия признаков банкротства должника учитывается размер обязательных платежей без учета установленных законодательством Российской Федерации штрафов (пеней) и иных финансовых санкций. Подлежащие применению за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства неустойки (штрафы, пени), проценты за просрочку платежа, убытки, подлежащие возмещению за неисполнение обязательства, а также иные имущественные и (или) финансовые санкции, в том числе за неисполнение обязанности по уплате обязательных платежей, не учитываются при определении наличия признаков банкротства должника (п. 2 ст. 4). Конкурсный кредитор, уполномоченный орган обладают на собрании кредиторов числом голосов, пропорциональным размеру их требований к общей сумме требований по денежным обязательствам и об уплате обязательных платежей, включенных в реестр требований кредиторов на дату проведения собрания кредиторов в соответствии с рассматриваемым Федеральным законом. Подлежащие применению за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства неустойки (штрафы, пени), проценты за просрочку платежа, убытки, подлежащие возмещению за неисполнение обязательства, а также иные имущественные и (или) финансовые санкции, в том числе за неисполнение обязанности по уплате обязательных платежей, для целей определения числа голосов на собрании кредиторов не учитываются (п. 3 ст. 12).

Следующий пример касается возможности выступить на стороне заявителя нескольким кредиторам, если сумма требований каждого из них недостаточна для подачи в суд заявления о признании должника банкротом.

В п. 3 ст. 3 Закона РФ от 19 ноября 1992 г. "О несостоятельности (банкротстве) предприятий" указано, что дела о несостоятельности (банкротстве) предприятия рассматриваются арбитражным судом, если требование к должнику в совокупности составляют сумму не менее 500 минимальных размеров оплаты труда, установленных законом. На практике возник вопрос: можно ли арбитражному суду принять к рассмотрению коллективное заявление кредиторов о признании их общего должника банкротом, если сумма требований каждого из них недостаточна для подачи в суд соответствующего заявления? Опять был выявлен явный пробел в Законе РФ от 19 ноября 1992 г. "О несостоятельности (банкротстве) предприятий".

В п. 5 приложения к Информационному письму Высшего Арбитражного Суда РФ от 25 апреля 1995 г. N С1-7/ОП-237 сформулировано судебное правило, согласно которому по делу о несостоятельности (банкротстве) на стороне заявителя могут выступить несколько кредиторов, если требования каждого из них в отдельности меньше необходимой суммы, установленной законом для возбуждения производства по таком делу.

Правовая позиция Высшего Арбитражного Суда РФ по данному вопросу была учтена законодателем, и в последующем аналогичная норма отражена в ст. 36 Федерального закона от 8 января 1998 г. "О несостоятельности (банкротстве)". В соответствии с Федеральным законом заявление кредитора может быть основано на объединенной задолженности по различным обстоятельствам. Кредиторы вправе объединить свои требования к должнику и обратиться в суд с одним заявлением кредитора. Такое заявление подписывается кредиторами, объединившими свои требования.

Правоположение, сформулированное высшей судебной инстанцией и трансформированное в норму Федерального закона от 8 января 1998 г. "О несостоятельности (банкротстве)" (ст. 36), не изменилось и при принятии нового Федерального закона от 26 октября 2002 г. "О несостоятельности (банкротстве)". В ст. 39 нового Федерального закона указано, что заявление кредитора может быть основано на объединенной задолженности по различным обязательствам. Конкурсные кредиторы вправе объединить свои требования к должнику и обратиться в суд с одним заявлением кредитора. Такое заявление подписывается конкурсными кредиторами, объединившими свои требования (п. 4 и 5 ст. 39).

Таким образом, налицо сохранение преемственности принятых судебных правил, что говорит о качественной составляющей судебных правоположений, а именно об их соответствии потребностям правового регулирования.

Другой показательный пример влияния судебных правоположений касается начисления процентов и иных санкций по договорам, заключенным должником с кредиторами, после введения в отношении должника процедуры внешнего управления.

В п. 3 ст. 12 Закона РФ от 19 ноября 1992 г. "О несостоятельности (банкротстве) предприятий" определено, что на период проведения внешнего управления имуществом должника вводится мораторий на удовлетворение требований кредиторов к должнику. В судебной практике возник вопрос: возможно ли в период внешнего управления (при моратории) начисление процентов за пользование кредитом и санкций по гражданско-правовым договорам должника (поскольку Закон данный вопрос не урегулировал)?

В п. 16 приложения к Информационному письму Высшего Арбитражного Суда РФ от 25 апреля 1995 г. N С1-7/ОП-237 разъяснено, что при применении п. 3 ст. 12 Закона необходимо исходить из того, что в период внешнего управления имуществом должника начисляются проценты за пользование кредитом и санкции по договорам с должником. Однако предъявление указанных требований возможно только после окончания моратория, т.е. после прекращения внешнего управления имуществом должника. Сформулированное Высшим Арбитражным Судом РФ судебное правило, расширив сферу действия существующей нормы, установило иное условие ее применения: начисление процентов за пользование кредитом и санкций по договорам с должником возможно, однако допускается только после прекращения процедуры внешнего управления.

В последующем данная правовая позиция была частично воспринята законодателем, который по-иному подошел к разрешению вопроса о начислении санкций по договорам должника. В ст. 4, 69, 70 Федерального закона от 8 января 1998 г. "О несостоятельности (банкротстве)" предусмотрено, что в течение срока действия моратория на удовлетворение требований кредиторов по денежным обязательствам и обязательным платежам не начисляются неустойки (штрафы, пени) и иные финансовые (экономические) санкции за неисполнение или ненадлежащее исполнение денежных обязательств и обязательных платежей, а также подлежащие уплате проценты. В размер задолженности по денежным обязательствам включаются в том числе суммы займов с учетом процентов, подлежащих уплате должником. На сумму данных требований, установленных на момент введения внешнего управления, начисляются проценты в порядке и размере, установленных ст. 395 Гражданского кодекса РФ. По окончании внешнего управления неустойки (штрафы, пени), а также суммы убытков, которые должник должен уплатить кредиторам по денежным обязательствам и обязательным платежам, могут быть предъявлены к уплате в размерах, существовавших на момент введения внешнего управления.

То обстоятельство, что законодатель не всегда воспринимает в своих нормах судебные правила, не означает их "неправильность" или некорректность. В силу того, что законодатель обладает прерогативой в законотворческой деятельности и принятие нормативных актов является основной деятельностью законодательной власти, именно ей и принадлежит приоритет в формулировании правовых норм. Непринятие законодателем судебных правоположений при внесении изменений и дополнений в действующие законы и при принятии новых законов, на наш взгляд, объясняется отсутствием конкретной ситуации на момент принятия нового закона или иным концептуальным подходом регулирования правоотношений с учетом изменившихся условий в экономике и гражданском обороте.

Другой пример связан с применением Налогового кодекса РФ и Федерального закона от 8 января 1998 г. "О несостоятельности (банкротстве)". После принятия Налогового кодекса РФ в процессе применения ст. 69 и 70 Федерального закона от 8 января 1998 г. "О несостоятельности (банкротстве)" на практике возникли в том числе два вопроса. Распространяется ли мораторий на удовлетворение требований кредиторов в части внесения должником в федеральный бюджет сумм подоходного налога, начисленного на заработную плату работников должника, находящегося в процедуре внешнего управления? Как разрешать споры, связанные с требованиями по денежным обязательствам и обязательным платежам, срок исполнения которых наступил после введения внешнего управления?

В целях устранения противоречий между нормативными актами одного уровня (двух федеральных законов), установления справедливого баланса между публичными и частными интересами Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ в п. 16 приложения к Информационному письму от 6 августа 1999 г. N 43, отвечая на первый вопрос, разъяснил, что в соответствии со ст. 24 Налогового кодекса РФ при перечислении в бюджет сумм подоходного налога, удержанных с заработной платы работников, должник выступает в качестве налогового агента, и сформулировал судебное правило - мораторий на удовлетворение требований кредиторов на случаи перечисления в бюджет сумм подоходного налога, удержанных с заработной платы работников, не распространяется.

Отвечая на второй вопрос, Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ в п. 21 приложения к Информационному письму от 14 июня 2001 г. N 64 *(138) "О некоторых вопросах применения в судебной практике Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" разъяснил, что требования по денежным обязательствам и обязательным платежам, срок исполнения которых наступил после введения внешнего управления, удовлетворяются в период внешнего управления в общем порядке с соблюдением очередности, установленной ст. 855 Гражданского кодекса РФ и федеральными законами.

В новом Федеральном законе от 26 октября 2002 г. "О несостоятельности (банкротстве)" судебные правила, содержащиеся в приложениях к названным информационным письмам Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ, были учтены в ст. 5, 95 и 134 Федерального закона. Предусмотрено, что под текущими платежами понимаются денежные обязательства и обязательные платежи, возникшие после принятия заявления о признании должника банкротом, а также денежные обязательства и обязательные платежи, срок исполнения которых наступил после введения соответствующей процедуры банкротства. Требования кредиторов по текущим платежам не подлежат включению в реестр требований кредиторов. В течение срока действия моратория на удовлетворение требований кредиторов по денежным обязательствам и об уплате обязательных платежей не приостанавливается исполнение исполнительных документов о взыскании задолженности по текущим платежам. Вне очереди за счет конкурсной массы погашаются текущие обязательства, в том числе по требованиям кредиторов, возникшим в период после принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом и до признания должника банкротом. Очередность удовлетворения требований кредиторов по текущим денежным обязательствам должника определяется в соответствии со ст. 855 Гражданского кодекса РФ.

Совершенствование правоприменения норм уже нового Федерального закона от 26 октября 2002 г. "О несостоятельности (банкротстве)" можно также проиллюстрировать на примере судебных разъяснений, данных в Постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 8 апреля 2003 г. N 4 *(139) "О некоторых вопросах, связанных с введением в действие Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)".

При применении судами рассматриваемого Федерального закона в правоприменительной практике возникли проблемы, в частности, связанные с исполнением обязанности арбитражного управляющего дополнительно застраховать свою ответственность на случай причинения убытков лицам, участвующим в деле.

Согласно п. 8 ст. 20 Федерального закона от 26 октября 2002 г. "О несостоятельности (банкротстве)" арбитражный управляющий в течение десяти дней с даты его утверждения арбитражным судом должен дополнительно застраховать свою ответственность на случай причинения убытков лицам, участвующим в деле о банкротстве, в размере, зависящем от балансовой стоимости активов должника по состоянию на последнюю отчетную дату, предшествующую дате введения соответствующей процедуры банкротства. На практике возник вопрос: каковы правовые последствия непредставления арбитражным управляющим в суд документа о дополнительном страховании? Данный вопрос в указанном Федеральном законе не урегулирован.

В п. 12 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 8 апреля 2003 г. N 4 Высший Арбитражный Суд РФ разъяснил, что непредставление арбитражным управляющим в суд соответствующего документа о дополнительном страховании в течение десяти дней с даты его утверждения может служить основанием для рассмотрения в судебном заседании вопроса о его отстранении по ходатайству лиц, участвующих в деле о банкротстве, а также лиц, участвующих в арбитражном процессе по делу о банкротстве, или по инициативе суда. Арбитражный управляющий извещается судом о месте и дате рассмотрения вопроса о его отстранении.

Таким образом, Высший Арбитражный Суд РФ, обнаружив пробел, сформулировал новое правило, неизвестное действующему Федеральному закону от 26 октября 2002 г. "О несостоятельности (банкротстве)":

а) установив правовые последствия непредставления арбитражным управляющим в суд соответствующего документа о дополнительном страховании;

б) дополнив основания отстранения арбитражного управляющего от исполнения обязанностей;

в) определив порядок отстранения арбитражного управляющего от исполнения обязанностей по мотиву непредставления в установленный законом срок суду соответствующего документа о дополнительном страховании.

Другой пример совершенствования правоприменения касается возможности продления срока конкурсного производства.

В п. 2 ст. 124 Федерального закона от 26 октября 2002 г. "О несостоятельности (банкротстве)" установлено, что конкурсное производство вводится сроком на год. Срок конкурсного производства может продлеваться по ходатайству лица, участвующего в деле, не более чем на шесть месяцев. В правоприменительной практике возник вопрос: в каких случаях может быть продлен срок конкурсного производства и какие обстоятельства могут являться основанием для такого продления?

В п. 16 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 8 апреля 2003 г. N 4 разъясняется, что по смыслу п. 2 ст. 124 Закона о банкротстве по истечении установленного годичного срока конкурсное производство может быть продлено судом в исключительных случаях с целью завершения конкурсного производства по мотивированному ходатайству конкурсного управляющего. Вопрос о продлении конкурсного производства рассматривается в судебном заседании. Высший Арбитражный Суд РФ, разъясняя норму закона, осуществил ее конкретизацию и детализацию, указав, в каких случаях возможно продление срока конкурсного производства, цель продления срока, необходимость наличия обоснованного ходатайства и в каком порядке разрешается этот вопрос. Данное разъяснение способствует правильному применению нормы закона в соответствии с тем смыслом, который вложил в нее законодатель.

Таким образом, судебные правоположения, сформулированные Высшим Арбитражным Судом РФ в рассмотренных приложениях к информационным письмам Президиума и постановлении Пленума, как представляется, в одном случае восполнили пробел, в другом - устранили противоречие между нормативными актами одного уровня и установили разумный баланс между публичными и частными интересами, в третьем - разъяснили применение нормы, осуществив ее конкретизацию и детализацию. И хотя при этом не идет речь об изменении законодательной формулировки существовавших статей вышеуказанных законов, когда норма закона формально не изменилась, сформулированные Высшим Арбитражным Судом РФ судебные правоположения наполнили реальным содержанием действующие нормы законодательства о банкротстве. Под влиянием судебной практики осуществилось не только "улучшение" действующих норм законов, совершенствование механизма их реализации, но и совершенствование законодательства о несостоятельности (банкротстве). Использование законодателем судебных правоположений при принятии новых законов о банкротстве свидетельствует об их непосредственном влиянии на совершенствование законодательства, поскольку в ряде случаев прослеживается именно трансформация судебных правоположений в нормы законов.

 

2. Влияние разъяснений высших судебных инстанций на совершенствование ипотечного законодательства при обеспечении исполнения обязательств, возникающих из предпринимательских договоров

 

Рассмотренные высшими судебными инстанциями вопросы в отношении ипотеки и анализируемые в данной работе касаются существенных условий договора о залоге; условий, при которых возможна ипотека здания или сооружения; допустимости передачи имущества, являющегося предметом залога, в собственность залогодержателя; вопросов регистрации сделок, связанных с залогом и обращением взыскания на предмет залога в судебном порядке. В табличном виде анализ совершенствования ипотечного законодательства при обеспечении исполнения обязательств, возникающих из предпринимательских договоров под влиянием судебных толкований, дан в Приложении 2 *(140).

В правоприменительной практике выявились проблемы при определении существенных условий договора о залоге, а также в отношении индивидуализации заложенного имущества. В п. 1 ст. 339 Гражданского кодекса РФ содержатся общие положения относительно данного вопроса. На практике субъекты предпринимательской деятельности те или иные условия относительно обязательства, обеспечиваемого залогом, отражали либо в основном договоре, либо в обеспечительном (договоре залога) и не всегда четко индивидуализировался предмет залога, в том числе ипотеки. В доктрине на подобную проблему обращалось внимание и предлагалось, в частности, непосредственно в договоре залога указывать обеспечиваемое залогом обязательство со всеми его основными характеристиками, а предмет залога подробно характеризовать (наименование, качественные и количественные характеристики) *(141).

Проблема была разрешена в п. 43 Постановления Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 1 июля 1996 г. N 6/8 *(142) "О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", в котором четко определены существенные условия договора: предмет залога и его оценка, существо, размер и срок исполнения обязательства, обеспечиваемого залогом, а также условие о том, у какой из сторон (залогодателя или залогодержателя) находится заложенное имущество.

Высшими судебными инстанциями сформулировано правоположение, согласно которому, если сторонами не достигнуто соглашение хотя бы по одному из названных условий либо соответствующее условие в договоре отсутствует, договор о залоге не может считаться заключенным. В случаях, когда залогодателем выступает должник по основному обязательству, условия о существе, размере и сроках его исполнения следует признавать согласованными, если в договоре залога имеется отсылка к договору, регулирующему основное обязательство и содержащему соответствующие условия.

Вопрос индивидуализации заложенного имущества был разрешен в п. 2 Обзора практики рассмотрения споров, связанных с применением арбитражными судами норм Гражданского кодекса Российской Федерации о залоге (приложение к Информационному письму Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 15 января 1998 г. N 26) *(143), в котором указано, что исходя из существа залогового обязательства при определении в договоре предмета залога должна быть названа не только видовая принадлежность имущества, но и должны быть указаны индивидуальные характеристики предмета залога, позволяющие вычленить его из однородных вещей. Обращение взыскания на имущество, фактически выбранное по усмотрению залогодержателя из всего имущества залогодателя, является необоснованным. Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ сформулировал правоположение, в соответствии с которым при отсутствии в договоре о залоге сведений, индивидуально определяющих заложенное имущество, договор о залоге не может считаться заключенным.

В последующем сформулированные высшими судебными инстанциями в указанных пунктах совместного Постановления Пленумов и приложения к Информационному письму Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ правовые позиции были учтены в Федеральном законе от 16 июля 1998 г. N 102-ФЗ "Об ипотеке (залоге недвижимости)": в ст. 1 (основания возникновения ипотеки), в ст. 5 (имущество, которое может быть предметом ипотеки), в ст. 9 (содержание договора об ипотеке), а также в ст. 8 (обязательность проведения оценки объектов оценки) Федерального закона от 29 июля 1998 г. N 135-ФЗ "Об оценочной деятельности в Российской Федерации".

В правоприменительной практике вызвало сложность определение условий ипотеки здания или сооружения. В соответствии с п. 3 ст. 340 Гражданского кодекса РФ ипотека здания или сооружения допускается только с одновременной ипотекой по тому же договору земельного участка, на котором находится это здание или сооружение, либо части этого участка, функционально обеспечивающей закладываемый объект, либо принадлежащего залогодателю права аренды этого участка или его соответствующей части. Перед судами встал вопрос: как относиться к договору об ипотеке, если залогодатель передает в залог только здание без передачи в залог прав на земельный участок, на котором стоит здание, или в случаях, когда залогодатель, являясь собственником здания, не является ни собственником земельного участка, ни его арендатором?

Данный вопрос был разрешен в п. 45 Постановления Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 1 июля 1996 г. N 6/8, в котором разъяснено, что правило, изложенное в п. 3 ст. 340 Гражданского кодекса РФ, подлежит применению в случаях, когда лицо, выступающее в роли залогодателя здания или сооружения, является собственником или арендатором соответствующего земельного участка.

Высшие судебные инстанции сформулировали правоположение, в соответствии с которым, если такое лицо по договору ипотеки передает в залог только здание или сооружение, а земельный участок либо право его аренды не является предметом залога, такой договор должен считаться ничтожной сделкой (ст. 168 ГК РФ). В остальных случаях, когда залогодатель здания или сооружения не является собственником или арендатором земельного участка, договор ипотеки не может считаться не соответствующим законодательству на основании п. 3 ст. 340 Гражданского кодекса РФ. Права залогодателя, а при обращении взыскания на здание или сооружение - и права покупателя на земельный участок должны определяться исходя из ст. 37 Земельного кодекса РФ, согласно которой при переходе права собственности на строение, сооружение или при передаче их другим юридическим лицам или гражданам вместе с этими объектами переходит и право пользования земельными участками.

В последующем сформулированные высшими судебными инстанциями в указанном пункте совместного Постановления Пленумов правовые позиции были учтены в ст. 69 (ипотека предприятий, зданий или сооружений с земельным участком, на котором они находятся) Федерального закона от 16 июля 1998 г. "Об ипотеке (залоге недвижимости)", а также в ст. 35 (переход права на земельный участок при переходе права собственности на здание, строение, сооружение) Земельного кодекса РФ от 25 октября 2001 г. N 136-ФЗ.

Однако затем в судебной практике потребовалось разъяснение уже непосредственно п. 3 ст. 69 Федерального закона от 16 июля 1998 г. "Об ипотеке (залоге недвижимости)", поскольку правоприменительные органы применяли п. 3 ст. 340 Гражданского кодекса РФ без учета положений Федерального закона. В доктрине также обращалось внимание на обострение проблемы о соотношении норм Федерального закона "Об ипотеке (залоге недвижимости)" и норм Гражданского кодекса РФ *(144).

Проблема соотношения норм федеральных законов, регулирующих вопросы ипотеки, была разрешена не законодателем, а судебно-правовым актом Высшего Арбитражного Суда РФ.

В п. 4 Обзора практики применения арбитражными судами земельного законодательства (приложение к Информационному письму Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 27 февраля 2001 г. N 61) *(145) разъяснено, что в соответствии с п. 3 ст. 1 Федерального закона "Об ипотеке (залоге недвижимости)" общие правила о залоге, содержащиеся в Гражданском кодексе РФ, применяются к отношениям по договору об ипотеке в случаях, когда указанным Кодексом или данным Федеральным законом не установлены иные правила. Такие правила содержатся в ч. 3 ст. 69 названного Федерального закона. Из нее следует, что на принадлежащее залогодателю право постоянного пользования земельным участком, на котором находится здание, право залога не распространяется. При обращении взыскания на такое здание лицо, приобретающее это имущество в собственность, приобретает право пользования земельным участком на тех же условиях и в том же объеме, что и прежний собственник (залогодатель) недвижимого имущества. Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ сформулировал правоположение, в соответствии с которым договор об ипотеке здания не может считаться не соответствующим законодательству, если он заключен без залога прав на земельный участок в связи с отсутствием у залогодателя права собственности на этот участок.

В судебно-арбитражной практике возникли вопросы при толковании ст. 334, 349 Гражданского кодекса РФ в части возможности передачи имущества, являющегося предметом залога, непосредственно в собственность залогодержателя. Залогодержатели в целях быстрейшего обращения имущества, являющегося предметом залога (особенно недвижимого), часто в договорах о залоге оговаривали условие, что заложенное имущество в случае неисполнения основного обязательства переходит в собственность кредитору-залогодержателю. Этим повышалась ответственность залогодателей. Вместе с тем содержание норм указанных статей не позволяло однозначно сделать вывод о правомерности такой передачи заложенного имущества кредитору-залогодержателю.

Данный спорный вопрос был разрешен в п. 46 и 47 Постановления Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 1 июля 1996 г. N 6/8, в которых дано толкование ст. 334, 349 Гражданского кодекса РФ и разъяснено, что в случае неисполнения должником обязательства, обеспеченного залогом, залогодержатель имеет право преимущественно перед другими кредиторами получить удовлетворение из стоимости заложенного имущества. Действующее законодательство не предусматривает возможность передачи имущества, являющегося предметом залога, в собственность залогодержателя.

Высшие судебные инстанции сформулировали правоположение, согласно которому всякие соглашения, предусматривающие такую передачу, являются ничтожными, за исключением тех, которые могут быть квалифицированы как отступное или новация обеспеченного залогом обязательства. Обращение взыскания на заложенное недвижимое имущество по требованию залогодержателя производится по решению суда и не может быть осуществлено на основании исполнительной надписи нотариуса. Удовлетворение требования залогодержателя за счет заложенного недвижимого имущества без обращения в суд допускается только на основании нотариально удостоверенного соглашения залогодержателя с залогодателем, заключенного после возникновения оснований для обращения взыскания на предмет залога.

Высшие судебные инстанции сформулировали правило, в силу которого условие о праве залогодержателя обратить взыскание на заложенное недвижимое имущество без предъявления иска в суд, содержащееся непосредственно в договоре о залоге, должно признаваться недействительным.

В последующем правовые позиции высших судебных инстанций по данному вопросу были учтены в Федеральном законе от 16 июля 1998 г. "Об ипотеке (залоге недвижимости)" в ст. 56 (реализация заложенного имущества) и в п. 4 и 5 ст. 58 (объявление публичных торгов несостоявшимися). Таким образом, разъяснения Пленумов высших судебных инстанций, данные в процессе толкования норм законодательства о залоге, и выработанные ими правовые позиции оказали непосредственное влияние на совершенствование ипотечного законодательства.

Другой пример касается устранения противоречий с помощью судебных правил, выработанных в процессе толкования норм о залоге.

При рассмотрении вопросов, касающихся регистрации сделок, связанных с залогом, были выявлены противоречия между нормами закона и нормативными актами Правительства РФ. С одной стороны, вопросы регистрации сделок, связанных с залогом, урегулированы в ст. 11 и п. 2 ст. 40 Закона РФ от 29 мая 1992 г. N 2872-1 "О залоге", с другой, эти же вопросы регулируются ст. 339 Гражданского кодекса РФ. Помимо этого нормы о регистрации договоров залога некоторых видов имущества содержались также в постановлении Правительства РФ от 12 августа 1994 г. N 938 "О государственной регистрации автомототранспортных средств и других видов самоходной техники на территории Российской Федерации" и изданном на его основе приказе Министерства внутренних дел РФ от 26 ноября 1996 г. N 624.

Данные противоречия были устранены в п. 1 Обзора практики рассмотрения споров, связанных с применением арбитражными судами норм Гражданского кодекса Российской Федерации о залоге (приложение к Информационному письму Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 15 января 1998 г. N 26), в котором разъясняется, что в соответствии с п. 3 ст. 339 Гражданского кодекса РФ государственной регистрации подлежит только договор о залоге недвижимости (ипотеке). Иных случаев регистрации залога § 3 главы 23 Гражданского кодекса РФ не предусматривает. Согласно ст. 4 Федерального закона от 30 ноября 1994 г. N 52-ФЗ "О введении в действие части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" в числе других законов и иных правовых актов, принятых до введения в действие части первой Гражданского кодекса РФ, Закон РФ "О залоге" действует на территории Российской Федерации в части, не противоречащей общим положениям о залоге, установленным § 3 главы 23 Гражданского кодекса РФ.

В последующем правовая позиция Высшего Арбитражного Суда РФ отразилась в ст. 29 (государственная регистрация ипотеки) Федерального закона от 21 июля 1997 г. N 122-ФЗ "О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним". А приказом МВД России от 7 июля 1998 г. N 413 раздел 4 Правил регистрации автомототранспортных средств и прицепов к ним в Государственной автомобильной инспекции, касающийся регистрации договоров о залоге транспортного средства, исключен.

В судебной практике возникли спорные вопросы, связанные с обращением взыскания на предмет залога в судебном порядке, в частности, с определением продажной цены заложенного имущества, особенно недвижимого (п. 3 ст. 350 ГК РФ). Рыночная стоимость заложенного имущества на момент обращения взыскания в судебном порядке иногда сильно отличалась от цены, ранее установленной сторонами в договоре об ипотеке. Специалистами уже высказывалось мнение о возможных проблемных ситуациях, которые могут возникнуть на практике. Отмечалось, что "не следует, однако, думать, что сумма, указанная в договоре, устанавливается раз и навсегда и не может быть пересмотрена", поскольку стороны "не лишены права доказывать, что действительная стоимость заложенного имущества выше или ниже суммы, указанной в договоре". А по мере развития рыночных отношений и развития принципа диспозитивности "будет все труднее доказывать несоответствие стоимости заложенного имущества, указанного в договоре, и действительной стоимости этого имущества" *(146).

Указанная проблема была разрешена в п. 5 и 6 приложения к Информационному письму Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 15 января 1998 г. N 26, в которых указывается, что при обращении взыскания на предмет залога в судебном порядке в решении суда должна указываться начальная продажная цена заложенного имущества. Указание в решении суда, что взыскание производится за счет заложенного имущества в пределах установленной судом суммы долга, не соответствует требованиям п. 3 ст. 350 Гражданского кодекса РФ и может привести к существенному ущемлению имущественных прав залогодателя в процессе последующей реализации принадлежащего ему имущества. Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ ввел положение, согласно которому при наличии спора между залогодателем и залогодержателем начальная продажная цена заложенного имущества устанавливается судом исходя из рыночной цены этого имущества. При принятии решения об обращении взыскания на предмет залога арбитражные суды должны учитывать то обстоятельство, что указание в решении суда начальной продажной цены заложенного имущества, существенно отличающейся от его рыночной стоимости на момент реализации, может впоследствии привести к нарушению прав кредитора или должника в ходе осуществления исполнительного производства. Поэтому если при рассмотрении указанных споров по инициативе любой из заинтересованных сторон будут представлены доказательства, свидетельствующие о том, что рыночная стоимость имущества, являющегося предметом залога, существенно отличается от его оценки, произведенной сторонами в договоре о залоге, арбитражный суд может предложить лицам, участвующим в деле, принять согласованное решение или определить начальную продажную цену такого имущества в соответствии с представленными доказательствами независимо от его оценки сторонами в договоре о залоге.

В последующем данные правовые позиции были закреплены в ст. 58 (объявление публичных торгов несостоявшимися) Федерального закона от 16 июля 1998 г. "Об ипотеке (залоге недвижимости)", а также в ст. 8 (обязательность проведения оценки объектов оценки) Федерального закона от 29 июля 1998 г. "Об оценочной деятельности в Российской Федерации".

Значение судебных толкований высших судебных инстанций в совершенствовании правоприменения и законодательства об ипотеке имеет существенное значение, поскольку законодательство не лишено противоречий и неясностей, которые устраняются судебной практикой путем формулирования судебных правоположений в постановлениях Пленумов высших судебных инстанций и информационных письмах Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ.

Так, анализ вышеуказанных разъяснений высших судебных инстанций по применению законодательства об ипотеке показывает, что высшие судебные инстанции, во-первых, выявили и устранили противоречие между нормативными актами различного уровня в вопросе регистрации договора о залоге в зависимости от вида имущества, передаваемого в залог; во-вторых, разъясняя отдельные нормы законов, касающиеся залога недвижимого имущества, формально не изменив правовую норму, наполнили ее реальным содержанием и разрешили юридически тупиковую ситуацию в вопросе установления начальной продажной цены заложенного имущества в случае его реализации в судебном порядке; в-третьих, установили перечень существенных условий, при которых договор о залоге может считаться заключенным, и уточнили условия, при которых договор ипотеки считается ничтожной сделкой; в-четвертых, сформулированные правоположения не только оказали влияние на правоприменительный процесс, но были впоследствии восприняты или учтены законодателем при принятии новых законов, учтены органами исполнительной власти при внесении изменений в действующие нормативные акты.

 

3. Правоприменительная деятельность высших судебных инстанций и совершенствование законодательства о хозяйственных обществах

 

Активное влияние судебной практики на совершенствование правоприменения и законодательства о хозяйственных обществах можно проследить, например, при анализе практики применения Федерального закона от 8 февраля 1998 г. N 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью" и Федерального закона от 26 декабря 1995 г. N 208-ФЗ "Об акционерных обществах". Правоприменительная деятельность высших судебных инстанций при применении законодательства о хозяйственных обществах также выступает определенной стадией совершенствования законодательства, поскольку, как уже указывалось автором, судебные толкования возникают первоначально в правоприменительном процессе, когда имеется необходимость в разъяснении существующих норм, и уже в последующем служат исходным материалом для совершенствования непосредственно законодательства.

Так, проблемы правоприменения возникли при разрешении споров, связанных с выходом участника из общества с ограниченной ответственностью.

Согласно положениям п. 2 ст. 26 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью" выход участника из общества осуществляется на основании его заявления, с момента подачи которого его доля переходит к обществу. В правоприменительной практике возникли вопросы. Может ли участник, подавший заявление о выходе из общества, отозвать впоследствии данное заявление? Может ли быть оспорен отказ общества удовлетворить просьбу участника об отзыве заявления о выходе из общества и в каком порядке? Поскольку Закон такие случаи не оговаривал, образовался пробел в законодательстве.

В п. 16 совместного Постановления Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 9 декабря 1999 г. N 90/14 *(147) "О некоторых вопросах применения Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью" разъяснено, что исходя из п. 2 ст. 26 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью" подача заявления участником общества порождает правовые последствия, предусмотренные этой нормой, которые не могут быть изменены в одностороннем порядке. Вместе с тем это обстоятельство не лишает участника права в случае отказа общества удовлетворить его просьбу об отзыве заявления о выходе из общества оспорить такое заявление в судебном порядке применительно к правилам о недействительности сделок, предусмотренным Гражданским кодексом РФ (например, по мотивам подачи заявления под влиянием насилия, угрозы либо в момент, когда участник общества находился в таком состоянии, что не был способен понимать значение своих действий или руководить ими).

Таким образом, Пленумы высших судебных инстанций, исходя из аналогии закона в процессе толкования нормы права, выработали правило, которое существенно конкретизирует положения ст. 26 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью". При преодолении пробела судебное правоположение сформулировало три новеллы:

а) признано право участника на отзыв ранее поданного им заявления о выходе из состава общества;

б) признано право участника обжаловать в судебном порядке отказ общества удовлетворить просьбу участника об отзыве заявления о выходе из общества;

в) установлен механизм опровержения односторонней сделки.

Другой пример касается обращения взыскания на долю (часть доли) участника в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью по его долгам кредиторам путем продажи доли с публичных торгов. Решение этого вопроса на практике оказалось непростым и выявило определенный недостаток в правовом регулировании.

В соответствии с п. 3 ст. 25 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью" продажа с публичных торгов доли участника общества, на которую обращено взыскание, может быть осуществлена, если в течение трех месяцев с момента предъявления кредитором требования общество не выплатит ему действительную стоимость доли, а другие участники не используют в этот срок свое преимущественное право на приобретение этой доли (выплату кредитору ее стоимости). В правоприменительной деятельности возникли вопросы. С какого времени необходимо исчислять указанный трехмесячный срок? Возможно ли восстановление нарушенного преимущественного права на приобретение соответствующей доли с оплатой кредитору участника ее действительной стоимости и в каком порядке это следует делать? Поскольку Федеральный закон "Об обществах с ограниченной ответственностью" не содержит ответа на данные вопросы, возникла необходимость на стадии правоприменительной деятельности восполнения обнаружившихся пробелов в законодательстве.

В п. 19 совместного Постановления Пленумов высших судебных инстанций от 9 декабря 1999 г. N 90/14 разъяснено, что трехмесячный срок для реализации обществом и другими участниками общества преимущественного права на приобретение доли, на которую обращено взыскание, с оплатой кредитору участника ее действительной стоимости необходимо исчислять со времени предъявления обществу исполнительного документа об обращении взыскания на долю участника в уставном капитале общества. В случае продажи доли с публичных торгов до истечения трехмесячного срока общество (участники общества), изъявившее желание приобрести соответствующую долю с оплатой кредитору ее действительной стоимости, вправе на основании ст. 6 и п. 3 ст. 250 Гражданского кодекса РФ (аналогия закона) требовать в судебном порядке перевода на них прав и обязанностей покупателя по договору купли-продажи, заключенному на торгах.

Таким образом, Пленумы высших судебных инстанций выработали судебное правило, которое, во-первых, ориентирует на применение аналогии закона при рассмотрении подобных споров, во-вторых, устанавливает порядок исчисления трехмесячного срока для преимущественного права на приобретение доли участника, на которую обращено взыскание.

Еще один пример совершенствования правоприменительного процесса касается разрешения спорных вопросов, связанных с заключением обществом с ограниченной ответственностью сделок, в которых имеется заинтересованность, и крупных сделок, а также с последствиями несоблюдения установленного порядка их заключения.

Согласно ст. 45 и 46 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью" крупные сделки и сделки, в которых имеется заинтересованность, могут заключаться только в случаях, предусмотренных в указанном Федеральном законе, с согласия общего собрания участников, а если в обществе создан совет директоров (наблюдательный совет) - в соответствии с решением этого совета, принимаемым им в пределах компетенции, предоставленной данному органу учредительными документами общества в рамках, предусмотренных Федеральным законом. На практике возникли проблемные вопросы. Каковы последствия несоблюдения единоличным исполнительным органом (генеральным директором) общества с ограниченной ответственностью порядка заключения крупных сделок и сделок, в совершении которых имеется заинтересованность? Являются ли они ничтожными или оспоримыми? Последствия несоблюдения порядка заключения крупных сделок и сделок, в совершении которых имеется заинтересованность, в ст. 45 и 46 Закона не отражены. С решением данного вопроса связаны различные механизмы опровержения указанных сделок.

В п. 20 совместного Постановления Пленумов высших судебных инстанций от 9 декабря 1999 г. N 90/14 разъяснено, что сделка, в совершении которой имеется заинтересованность, или крупная сделка, заключенная от имени общества генеральным директором (директором) или уполномоченным им лицом с нарушением требований, предусмотренных ст. 45 и 46 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью", является оспоримой и может быть признана судом недействительной по иску общества или его участника. Если к моменту рассмотрения такого иска общим собранием участников, а в соответствующих случаях советом директоров (наблюдательным советом) общества будет принято решение об одобрении сделки, иск о признании ее недействительности не подлежит удовлетворению.

Таким образом, поскольку ст. 45 и 46 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью" не содержат положений об одобрении сделок, Пленумы высших судебных инстанций в судебном правиле ориентируют в силу ст. 6 Гражданского кодекса РФ в порядке аналогии закона к таким отношениям применять п. 2 ст. 183 Гражданского кодекса РФ, регулирующий сходные отношения. Следовательно, за последующим одобрением компетентным органом управления общества с ограниченной ответственностью крупной сделки и сделки, в совершении которой имеется заинтересованность, заключенной в нарушение установленного порядка, Пленумом высших судебных инстанций признается юридическое значение. Кроме того, судебным правоположением установлено, что крупная сделка или сделка, в совершении которой имеется заинтересованность, заключенная с нарушением установленного законом порядка, является оспоримой, и определен круг лиц, которые могут заявить соответствующий иск.

В качестве примера применения в правоприменительной практике судебного толкования, данного в п. 20 совместного Постановления от 9 декабря 1999 г. N 90/14, можно привести следующее арбитражное дело *(148).

ООО "ФМ Корпорейшн" обратилось в арбитражный суд с иском к "Бридж Инвестмент" о признании недействительным договора купли-продажи акций от 21 июня 1999 г. и применении последствий недействительности сделки. В качестве третьих лиц на стороне ответчика к участию в деле привлечены ОАО "Рот Фронт" и ООО "Байкал-Азимут". ООО "Бридж Инвестмент" заявило о применении последствий пропуска истцом срока исковой давности, предусмотренного п. 2 ст. 181 Гражданского кодекса РФ.

Решением суда иск удовлетворен с указанием на то, что спорная сделка купли-продажи акций является ничтожной в соответствии со ст. 168 Гражданского кодекса РФ, поскольку при ее заключении были нарушены положения п. 1 ст. 53, п. 2 ст. 91 Гражданского кодекса РФ и п. 4 ст. 40 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью". Суд обязал вернуть ООО "Бридж Инвестмент" 9 715 642 обыкновенные именные акции ОАО "Рот Фронт" за счет списания со счета ООО "Байкал-Азимут", открытого в ЗАО "Московский фондовый центр". Довод ответчика о пропуске истцом срока исковой давности отклонен со ссылкой на необходимость в данном споре руководствоваться десятилетним сроком исковой давности, так как рассматриваемая сделка не является оспоримой.

Суд кассационной инстанции решение в части применения последствий недействительности сделки отменил и в этой части передал дело на новое рассмотрение, поскольку в его материалах отсутствует выписка из реестра, подтверждающая, что на момент принятия решения спорные акции действительно находились на счете ООО "Байкал-Азимут". В остальной части решение оставил без изменения.

Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ протест заместителя Председателя Высшего Арбитражного Суда РФ об отмене судебных актов и направлении дела на новое рассмотрение в суд первой инстанции удовлетворил по следующим основаниям.

Между ООО "Бридж Инвестмент" (продавцом) и ООО "Байкал-Азимут" (покупателем) заключен договор купли-продажи от 21 июня 1999 г., в соответствии с которым покупатель приобретает у продавца 9 715 642 обыкновенные именные акции ОАО "Рот Фронт" номинальной стоимостью 1 руб. за одну акцию на общую сумму 4 857 821 руб. 50 коп. из расчета 50 коп. за одну акцию. Оплата акций производится простым векселем покупателя. От имени продавца договор подписан директором ООО "Бридж Инвестмент" Б., действующим на основании устава общества. Согласно уставу ООО "Бридж Инвестмент" директор распоряжается имуществом общества в соответствии с полномочиями, предоставленными ему собранием участников. ООО "ФМ Корпорейшн", являясь единственным участником ООО "Бридж Инвестмент", полагало, что данная сделка купли-продажи является крупной для продавца и совершена директором ООО "Бридж Инвестмент" с превышением полномочий.

Рассматривая спор, суд признал договор купли-продажи акций от 21 июня 1999 г. ничтожной сделкой в силу ст. 168 Гражданского кодекса РФ, поскольку собранием участников не принято решение о предоставлении полномочий директору по распоряжению имуществом общества, суд посчитал заключенную сделку противоречащей нормам закона. Признав спорную сделку ничтожной, нарушающей требования ст. 53, 91 Гражданского кодекса РФ и ст. 40 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью", суд не стал рассматривать довод истца о том, что эта сделка является крупной для ООО "Бридж Инвестмент". Между тем названные нормы не содержат ограничений полномочий органа юридического лица, поэтому оснований для применения в данном случае ст. 168 Гражданского кодекса РФ не имелось.

Суд также отклонил довод ответчика о пропуске истцом срока исковой давности, мотивируя это п. 1 ст. 181 Гражданского кодекса РФ. Истец ссылается на то, что договор купли-продажи от 21 июня 1999 г. является для ООО "Бридж Инвестмент" крупной сделкой. В ст. 46 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью" имеется прямое указание на возможность совершения таких сделок по решению собрания участников общества. Крупная сделка, заключенная от имени общества директором с нарушением требований этой законодательной нормы, является оспоримой (п. 20 Постановления Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 9 декабря 1999 г. N 90/14 "О некоторых вопросах применения Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью"). В связи с этим Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ сделал вывод, что оспариваемые судебные акты приняты по недостаточно исследованным материалам дела и суд не применил нормы материального и процессуального права, подлежащие применению.

Другой пример совершенствования правоприменения касается случаев, когда при рассмотрении спора стороны ссылаются в обоснование своих требований или возражений на решение общего собрания участников общества, принятое с нарушением закона или иных правовых актов, но которое вместе с тем не оспорено на момент рассмотрения спора. В судебной практике возникли вопросы. Каково соотношение принятого с нарушением закона или иных правовых актов решения общего собрания участников общества, не оспоренного в судебном порядке на момент рассмотрения спора в суде, и закона? Какие нарушения закона или иных правовых актов могут повлиять на законность принятого общим собранием участников общества решения? Что понимается в данном случае под существенными нарушениями закона или иных правовых актов? В Федеральном законе "Об обществах с ограниченной ответственностью" данные вопросы не урегулированы.

Указанные вопросы опять были урегулированы не законодателем, а высшими судебными инстанциями. В связи с выявленными пробелами в п. 24 Постановления Пленумов высших судебных инстанций от 9 декабря 1999 г. N 90/14 разъяснено, что в случаях, когда стороны, участвующие в рассматриваемом судом споре, ссылаются в обоснование своих требований или возражений по иску на решение общего собрания участников общества, однако судом установлено, что данное решение принято с существенными нарушениями закона или иных правовых актов (с нарушением компетенции этого органа, при отсутствии кворума и т.д.), суд должен исходить из того, что такое решение не имеет юридической силы (в целом или в соответствующей части), независимо от того, было оно оспорено кем-либо из участников общества или нет, и разрешить спор, руководствуясь нормами закона.

Таким образом, Пленумы высших судебных инстанций установили новое правило, согласно которому определен примерный перечень существенных нарушений закона или иных правовых актов, влекущих утрату юридической силы решения общего собрания участников общества, и его неприменение в качестве основания при рассмотрении конкретного спора в суде, и указано на приоритет закона в данных случаях.

Проблемы применения норм Федерального закона "Об акционерных обществах" возникли, в частности, при рассмотрении споров, касающихся реорганизации акционерных обществ.

В соответствии с п. 1 ст. 68 Гражданского кодекса РФ хозяйственное общество одного вида может быть преобразовано в хозяйственное общество другого вида. При этом не исключается возможность преобразования обществ, относящихся к одной организационно-правовой форме юридического лица (акционерных обществ), - закрытых в открытые и открытых в закрытые. В судебной практике при рассмотрении споров, связанных с преобразованием акционерного общества одного типа в акционерное общество другого типа, возникли проблемные вопросы. Является ли изменение типа общества реорганизацией юридического лица? Необходимо ли в данном случае составлять передаточный акт и уведомлять кредиторов о предстоящем изменении типа акционерного общества? В ст. 68 Гражданского кодекса РФ и Федеральном законе "Об акционерных обществах" данные случаи не урегулированы.

Поскольку обнаружены пробелы, в п. 6 совместного Постановления Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 2 апреля 1997 г. N 4/8 "О некоторых вопросах применения Федерального закона "Об акционерных обществах" *(149) разъяснено, что при преобразовании акционерного общества одного типа в акционерное общество другого типа изменение типа общества не является реорганизацией юридического лица (его организационно-правовая форма не изменяется), поэтому требования, предусмотренные п. 5 ст. 58 Гражданского кодекса РФ, п. 5 ст. 15 и ст. 20 Федерального закона "Об акционерных обществах", о составлении передаточного акта, об уведомлении кредиторов о предстоящем изменении типа акционерного общества в таких случаях предъявляться не должны. Не применяются при этом и другие нормы, касающиеся реорганизации общества, в том числе предоставляющие акционерам право требовать выкупa принадлежащих им акций общества, если они голосовали против преобразования или не участвовали в голосовании.

Таким образом, данное судебное правило существенно конкретизирует содержание ст. 58, 68 Гражданского кодекса РФ и ст. 15, 20 Федерального закона "Об акционерных обществах", существенно дополняет нормы данных законов. Федеральным законом от 7 августа 2001 г. N 120-ФЗ "О внесении изменений и дополнений в Федеральный закон "Об акционерных обществах" законодатель не конкретизировал, является ли изменение типа общества реорганизацией юридического лица. В связи с этим дополнительно со ст. 15, 20 Федерального закона "Об акционерных обществах" продолжает действовать правило, содержащееся в п. 6 совместного Постановления Пленумов высших судебных инстанций от 2 апреля 1997 г. N 4/8.

Другой пример касается влияния судебно-арбитражной практики на совершенствование законодательства о хозяйственных обществах, в частности законодательства об акционерных обществах, когда судебные правила, выработанные в процессе толкования норм права, в последующем были восприняты законодателем и нашли свое полное или частичное отражение в нормах закона после внесения в него изменений или дополнений. В табличном виде сравнительный анализ совершенствования законодательства об акционерных обществах под влиянием судебных толкований дан в приложении 2 *(150).

В частности, это относится к реализации акционерами закрытого акционерного общества и самим обществом преимущественного права приобретения акций, отчуждаемых другими акционерами данного общества. Так, в п. 3 ст. 7 Федерального закона "Об акционерных обществах" дано понятие закрытого акционерного общества, отражены его особенности и отличия от открытого акционерного общества, закреплено преимущественное право акционеров закрытого общества и общества, если это предусмотрено уставом, на приобретение акций, отчуждаемых другими акционерами этого общества. В правоприменительной практике возник вопрос: каков порядок восстановления нарушенного преимущественного права на приобретение акций закрытого акционерного общества? Эта проблема выявила пробел в Федеральном законе "Об акционерных обществах".

В подп. 4 п. 7 Постановления Пленумов высших судебных инстанций от 2 апреля 1997 г. N 4/8 разъяснено, что при отчуждении акционером закрытого акционерного общества принадлежащих ему акций другому лицу по цене, которую готовы были уплатить акционеры данного общества (общество), акционеры или общество, чье право на преимущественное приобретение акций нарушено, могут обратиться в суд с требованием о переводе прав и обязанностей покупателя этих акций на соответствующее заинтересованное лицо.

Таким образом, высшие судебные инстанции, обнаружив пробел, установили определенный порядок восстановления нарушенного преимущественного права на приобретение акций закрытого акционерного общества. Пленумы высших судебных инстанций разъяснили необходимость применения в порядке аналогии закона норм п. 3 ст. 250 Гражданского кодекса РФ.

В последующем данное правоположение было учтено Федеральным законом от 7 августа 2001 г. N 120-ФЗ "О внесении изменений и дополнений в Федеральный закон "Об акционерных обществах". В п. 3 ст. 7 Федерального закона "Об акционерных обществах" внесено изменение, согласно которому при продаже акций с нарушением преимущественного права приобретения любой акционер общества и (или) общество, если уставом общества предусмотрено преимущественное право приобретения обществом акций, вправе в течение трех месяцев с момента, когда акционер или общество узнали либо должны были узнать о таком нарушении, потребовать в судебном порядке перевода на них прав и обязанностей покупателя. Следовательно, произошла трансформация судебного правоположения, выработанного в процессе толкования и конкретизации нормы закона и сформулированного в подп. 4 п. 7 совместного Постановления Пленумов высших судебных инстанций от 2 апреля 1997 г. N 4/8, в правовую норму федерального закона.

Следующий пример совершенствования законодательства об акционерных обществах посредством судебной практики высших судебных инстанций касается крупных сделок, совершаемых акционерным обществом и связанных с приобретением или отчуждением обществом имущества.

В ст. 78 Федерального закона "Об акционерных обществах" дано понятие крупной сделки, согласно которому таковой являются сделки, несколько взаимосвязанных сделок, связанных с приобретением, отчуждением либо возможностью отчуждения обществом прямо, косвенно имущества, стоимость которого составляет более 25% балансовой стоимости активов общества на дату принятия решения о заключении таких сделок. В ст. 79 данного Федерального закона установлен порядок совершения акционерным обществом крупной сделки.

В судебной практике возникли вопросы. Является ли сделка крупной, если стоимость имущества не превышает 25% балансовой стоимости активов, а составляет ровно 25%? Какие сделки (их примерный перечень) могут быть связаны с возможностью отчуждения акционерным обществом прямо или косвенно имущества? Как определяется размер крупной сделки в соотношении со стоимостью имущества? Каковы последствия нарушения единоличным исполнительным органом (генеральным директором) порядка совершения крупной сделки, связанной с приобретением или отчуждением акционерным обществом имущества? Такие сделки являются ничтожными или оспоримыми? Данные случаи не нашли отражения в Федеральном законе. Кроме того, по своему содержанию нормы ст. 78 и 79 данного Федерального закона носили настолько общий характер, что для того, чтобы они были применимы на практике, потребовалось судебное разъяснение, их конкретизация и детализация.

В п. 14 Постановления Пленумов высших судебных инстанций от 2 апреля 1997 г. N 4/8 разъяснено, что при оценке судом крупных сделок, указанных в ст. 78 Федерального закона "Об акционерных обществах", следует исходить из того, что в соответствии со ст. 79 данного Федерального закона совершение их акционерным обществом возможно лишь при наличии единогласного решения совета директоров (наблюдательного совета) при стоимости приобретаемого или отчуждаемого по сделке имущества от 25% до 50% балансовой стоимости активов общества на дату принятия такого решения. Сумма (размер) крупной сделки определяется исходя из стоимости реально отчуждаемого или приобретаемого имущества (имущества, передаваемого в залог, вносимого в качестве вклада в уставный капитал другого общества, и т.д.) в сопоставлении с данными последнего утвержденного баланса общества. В случае совершения крупной сделки генеральным директором (директором) акционерного общества или уполномоченным им лицом при отсутствии необходимого решения совета директоров (наблюдательного совета) или общего собрания акционеров такая сделка является недействительной. Однако она может быть признана судом имеющей юридическую силу и создающей для общества вытекающие из нее права и обязанности, если при рассмотрении спора будет установлено, что в последующем данная сделка была одобрена соответственно советом директоров (наблюдательным советом) либо общим собранием акционеров общества.

Таким образом, правоположение, сформулированное в указанном пункте совместного Постановления Пленумов высших судебных инстанций от 2 апреля 1997 г. N 4/8, при применении нормы закона восполнило обнаружившийся пробел. В результате нормы ст. 78 и 79 Федерального закона "Об акционерных обществах" наполнились реальным содержанием. Судебное правило содержит несколько новелл:

а) конкретизированы критерии отнесения крупных сделок, заключаемых акционерным обществом, к разряду крупных;

б) дан примерный перечень сделок, которые могут быть связаны прямо или косвенно с возможностью отчуждения обществом имущества;

в) установлен конкретный порядок определения размера крупной сделки в соотношении со стоимостью отчуждаемого или приобретаемого имущества;

г) предусмотрена возможность применения по аналогии п. 2 ст. 183 Гражданского кодекса РФ в случае последующего одобрения сделки компетентным органом управления акционерного общества. Кроме того, установлено правило, согласно которому крупная сделка, совершаемая акционерным обществом в нарушение установленного порядка, является оспоримой.

В последующем судебные правоположения, содержащиеся в п. 14 Постановления Пленумов высших судебных инстанций от 2 апреля 1997 г. N 4/8, были частично учтены законодателем в Федеральном законе от 7 августа 2001 г. "О внесении изменений и дополнений в Федеральный закон "Об акционерных обществах". В ст. 78 действующего Федерального закона "Об акционерных обществах" внесены изменения, в соответствии с которыми крупной сделкой считается сделка (в том числе заем, кредит, залог, поручительство) или несколько взаимосвязанных сделок, связанных с приобретением, отчуждением или возможностью отчуждения обществом прямо либо косвенно имущества, стоимость которого составляет 25 и более процентов балансовой стоимости активов общества, определенной по данным его бухгалтерской отчетности на последнюю отчетную дату. В случае отчуждения или возникновения возможности отчуждения имущества с балансовой стоимостью активов общества сопоставляется стоимость такого имущества, определенная по данным бухгалтерского учета, а в случае приобретения имущества - цена его приобретения.

Таким образом, законодатель, внося изменения в закон, исходил из положений, сформулированных в п. 14 совместного Постановления Пленума высших судебных инстанций от 2 апреля 1997 г. N 4/8. При этом сформулированные судебной практикой высших судебных инстанций судебные правоположения законодателем были восприняты не полностью, а частично. В связи с этим судебные правила, содержащиеся в п. 14 указанного совместного Постановления, в данной ситуации продолжают действовать наряду с нормами Федерального закона.

 

4. Совершенствование норм о поставке товаров и об ответственности за неисполнение денежного обязательства при исполнении предпринимательских договоров

 

Активному влиянию на правоприменительный процесс и его совершенствование посредством постановлений Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ подверглись нормы гражданского права, регулирующие отношения по договорам поставки товаров и ответственность за неисполнение денежного обязательства при исполнении предпринимательских договоров. Нижеприведенный анализ некоторых законодательных положений, регулирующих указанные отношения, подтверждает, на наш взгляд, правильность приводимых в последующем выводов о способах совершенствования Пленумом Высшего Арбитражного Суда РФ правоприменения.

Несмотря на то что в Гражданском кодексе РФ вопросам регулирования поставки товаров посвящен отдельный параграф (ст. 506-524 ГК РФ), в правоприменительной практике выявились вопросы, связанные с применением данных норм, что повлекло принятие Пленумом Высшего Арбитражного Суда РФ Постановления от 22 октября 1997 г. N 18 "О некоторых вопросах, связанных с применением положений Гражданского кодекса Российской Федерации о договоре поставки" *(151), которое оказало непосредственное влияние на совершенствование правоприменения норм о поставке товаров.

В частности, на практике возник такой вопрос. Является ли условие о сроке передачи товара существенным условием договора поставки, которое должно согласовываться сторонами в случае, если моменты заключения и исполнения договора не совпадают? В ст. 506 Гражданского кодекса РФ, в которой дано определение договора поставки, отсутствует норма, относящая срок передачи товара к существенным условиям договора поставки, хотя указание на срок в данной статье содержится. Проблема правоприменения усложнилась еще тем, что сторонами в договорах иногда не указывался срок поставки товара. Практическое значение данный вопрос имеет в случаях, когда стороны не оговорили в договоре срок передачи товара и поставщик товар не передал. Как справедливо отмечалось в научной литературе, "в такой ситуации от ответа на данный вопрос непосредственно зависит вывод о возникновении между сторонами договорных отношений как таковых" *(152).

Пленум Высшего Арбитражного Суда РФ, давая разъяснение нормы, в п. 7 Постановления от 22 октября 1997 г. N 18 указал, что в случаях, когда моменты заключения и исполнения договора не совпадают, а сторонами не указан срок поставки товара и из договора не вытекает, что она должна осуществляться отдельными партиями, при разрешении споров необходимо исходить из того, что срок поставки определяется по правилам, установленным ст. 314 Гражданского кодекса РФ (ст. 457).

Таким образом, данное судебное правило существенно конкретизирует содержание ст. 506 Гражданского кодекса РФ, поскольку оно дополнило норму закона, разрешив юридически тупиковую ситуацию.

В качестве примера можно привести следующее дело *(153).

Между ЗАО и ООО был заключен договор, согласно которому ЗАО обязалось отпустить, а ООО принять рыбопродукцию согласно спецификации.

Продукция была получена по накладным, подтверждающим исполнение именно по данному договору. Покупатель оплатил продукцию с просрочкой, что послужило основанием для предъявления к нему иска о взыскании договорной неустойки за просрочку оплаты.

Суд первой инстанции в иске отказал на том основании, что, поскольку в договоре не указан срок поставки, данный договор является незаключенным и, следовательно, условие о неустойке за просрочку оплаты (как и любые другие условия) не должно применяться к фактически сложившимся отношениям купли-продажи.

Апелляционная инстанция решение отменила и удовлетворила иск исходя из того, что отсутствие в договоре согласованного срока поставки не является основанием для того, чтобы считать сделку вообще незаключенной. Она является незаключенной как договор поставки, но в то же время ее следует считать заключенной как договор купли-продажи, поскольку в силу ст. 454 Гражданского кодекса РФ для договора купли-продажи срок передачи товара не является существенным условием. Таким образом, суд апелляционной инстанции квалифицировал спорное обязательство не как поставку, а как обычный договор купли-продажи и признал действительными все его условия, в том числе и условие об имущественной ответственности.

Суд кассационной инстанции согласился с апелляционной инстанцией по существу удовлетворения иска, однако изменил мотивировочную часть постановления. Основываясь на п. 7 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 22 октября 1997 г. N 18, кассационная коллегия указала, что отсутствие в договоре условия о сроке передачи товара не влечет за собой признание договора поставки незаключенным; обязательство следует квалифицировать как договор поставки, а срок должен определяться по правилам ст. 314 Гражданского кодекса РФ.

Другой пример совершенствования правоприменительной деятельности касается вопроса ответственности за недопоставку товаров.

На практике возник вопрос. Может ли поставщик быть признан просрочившим и соответственно привлечен к имущественной ответственности, если им были поставлены товары ненадлежащего качества или некомплектные, однако покупателем не заявлялись соответствующие требования об их замене, устранении недостатков, доукомплектовании? В ст. 521 Гражданского кодекса РФ, регулирующей порядок уплаты неустойки за недопоставку или просрочку поставки товаров, не установлено, освобождается или нет поставщик от уплаты неустойки при вышеуказанных условиях.

Пленум Высшего Арбитражного Суда РФ в п. 10 Постановления от 22 октября 1997 г. N 18 разъяснил, что при рассмотрении дел о взыскании с поставщика неустойки за недопоставку товаров нужно учитывать, что поставщик не может быть признан просрочившим в случаях, когда им поставлены товары ненадлежащего качества или некомплектные, однако покупателем не заявлялись требования об их замене, устранении силами поставщика недостатков либо доукомплектовании таких товаров и они не приняты покупателем на ответственное хранение.

Таким образом, Пленум Высшего Арбитражного Суда РФ, обнаружив пробел и разъясняя положение ст. 521 Гражданского кодекса РФ, сформулировал правило, неизвестное действующему Гражданскому кодексу РФ, которое освобождает от имущественной ответственности поставщика за недопоставку товаров при нереализации покупателем прав, предоставленных ему ст. 475, 479, 480 Гражданского кодекса РФ.

Иногда при толковании действующих норм Пленуму Высшего Арбитражного Суда РФ приходится решать вопросы относительно юридической силы раннее данных судебными органами своих разъяснений и указаний, в частности инструктивных указаний Госарбитража СССР. Несмотря на то что в свое время Пленум Высшего Арбитражного Суда РФ принял Постановление от 15 апреля 1992 г. N 7 *(154) "О действии инструктивных указаний Государственного арбитража СССР и Государственного арбитража Российской Федерации", в котором разъяснил в порядке судебного толкования, что инструктивные указания Госарбитража СССР и Госарбитража РФ по применению законодательства при разрешении споров сохраняют свое действие на территории Российской Федерации в той части, в которой они не противоречат законодательству Российской Федерации, данный вопрос не получил разрешения в полной мере.

В ст. 513 Гражданского кодекса РФ установлено, что покупатель обязан проверить количество и качество принятых товаров в порядке, установленном законом, иными правовыми актами, договором или обычаями делового оборота. На практике при применении данной нормы закона возник вопрос о юридической силе Инструкции о порядке приемки продукции производственно-технического назначения и товаров народного потребления по количеству, утвержденной Постановлением Госарбитража СССР от 15 июня 1965 г. N П-6 *(155), и Инструкции о порядке приемки продукции производственно-технического назначения и товаров народного потребления по качеству, утвержденной Постановлением Госарбитража СССР от 25 апреля 1966 г. N П-7 *(156), поскольку не были разрешены вопросы: противоречат ли указанные Инструкции законодательству Российской Федерации с введением Гражданского кодекса РФ и являются ли они правовыми актами, которыми следует руководствоваться при применении п. 2 ст. 513 Гражданского кодекса РФ?

Пленум Высшего Арбитражного Суда РФ в п. 14 Постановления от 22 октября 1997 г. N 18 установил правило, согласно которому порядок приемки товаров по количеству и качеству, установленный Инструкцией от 15 июня 1965 г. N П-6 и Инструкцией от 25 апреля 1966 г. N П-7, может применяться покупателем (получателем) только в случаях, когда это предусмотрено договором поставки.

Таким образом, судебное правило, установленное Пленумом Высшего Арбитражного Суда РФ, определило условие, при котором вышеуказанные правовые акты имеют юридическую силу и являются обязательными для субъектов предпринимательской деятельности. При невыполнении данного условия указанные инструкции юридической силы не имеют и не влекут последствий за их неисполнение.

Другой пример правотворчества Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ касается устранения противоречий между нормативными актами одного уровня и прекращения действия ранее установленной законодателем нормы.

Так, в п. 8 постановления от 25 мая 1992 г. N 2837-1 Президиума Верховного Совета РФ и Правительства РФ "О неотложных мерах по улучшению расчетов в народном хозяйстве и повышении ответственности предприятий за их финансовое состояние" установлена неустойка за просрочку оплаты полученных по договору поставки товаров (законная неустойка - пени в размере 0,5% в день от неуплаченной суммы за товар по всем видам договора купли-продажи). В то же время согласно п. 3 ст. 486 Гражданского кодекса РФ несвоевременная оплата полученного товара влечет ответственность покупателя в форме уплаты процентов за пользование чужими денежными средствами (ст. 395 ГК РФ). В ст. 4 Федерального закона от 26 января 1996 г. N 15-ФЗ "О введении в действие части второй Гражданского кодекса Российской Федерации" установлено, что впредь до приведения законов и иных правовых актов, действующих на территории Российской Федерации, в соответствие с частью второй Гражданского кодекса РФ законы и иные правовые акты Российской Федерации, действующие на территории Российской Федерации, применяются постольку, поскольку они не противоречат части второй Гражданского кодекса РФ. В связи с этим в правоприменительной практике возник вопрос: противоречит ли постановление от 25 января 1992 г. N 2837-1 части второй Гражданского кодекса РФ и возможно ли одновременное взыскание и процентов, и законной неустойки за просрочку оплаты товара?

Пленум Высшего Арбитражного Суда РФ, устраняя данное противоречие, в п. 18 Постановления от 22 октября 1997 г. N 18 установил правило, согласно которому неустойка за просрочку оплаты полученных по договору поставки товаров, установленная п. 8 Постановления Президиума Верховного Совета РФ и Правительства РФ от 25 мая 1992 г. N 2837-1, применению не подлежит. Несвоевременная оплата полученного товара влечет ответственность покупателя в форме уплаты процентов в соответствии с п. 3 ст. 486 Гражданского кодекса РФ.

Таким образом, Постановление от 25 мая 1992 г. N 2837-1 признано не подлежащим применению, так как оно было принято до введения в действие части второй Гражданского кодекса РФ, устанавливающей иную санкцию, хотя формально законодателем не отменено после введения части второй Гражданского кодекса РФ.

При применении норм об ответственности за неисполнение денежного обязательства при исполнении предпринимательских договоров на практике возникало немало проблемных вопросов, что обусловлено слабой нормативно-правовой регламентацией данного института.

Норм, непосредственно регулирующих ответственность за неисполнение денежного обязательства, немного (всего одна ст. 395 в ГК РФ), что и обусловило в свое время принятие совместного Постановления Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 8 октября 1998 г. N 13/14 "О практике применения положений Гражданского кодекса Российской Федерации о процентах за пользование чужими денежными средствами" *(157). Кроме того, некоторые вопросы применения законодательства об ответственности за неисполнение денежного обязательства также разъяснены в совместном Постановлении от 1 июля 1996 г. N 6/8 Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ "О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации". Данные Постановления Пленумов высших судебных инстанций оказали непосредственное влияние на совершенствование процесса привлечения к ответственности за неисполнение денежного обязательства, в частности, при исполнении различных предпринимательских договоров (купли-продажи, поставки, подряда, кредита, займа, возмездного оказания услуг и т.п.).

В качестве примера можно привести разъяснение, данное в совместном Постановлении Пленумов высших судебных инстанций от 8 октября 1998 г. N 13/14, касающееся условий применения ответственности за неисполнение или просрочку исполнения денежного обязательства, уточняющее понятие денежного обязательства.

Так, в п. 1 указанного Постановления определено следующее. Имея в виду, что ст. 395 Гражданского кодекса РФ предусматривает последствия неисполнения или просрочки исполнения денежного обязательства, в силу которого на должника возлагается обязанность уплатить деньги, положения данной статьи не применяются к отношениям сторон, если они не связаны с использованием денег в качестве средства платежа, средства погашения денежного долга. В частности, не являются денежными обязательства, в которых денежные знаки используются не в качестве средства погашения долга (сдача наличных денег в банк по договору на кассовое обслуживание, обязанности перевозчика, перевозящего денежные знаки, и т.д.). Денежным может быть как обязательство в целом (в договоре займа), так и обязанность одной из сторон в обязательстве (оплата товаров, работ или услуг). Последствия, предусмотренные ст. 395 Гражданского кодекса РФ, не применяются к обязательствам, в которых валюта (деньги) исполняют роль товара (сделки по обмену валюты).

Следовательно, правоположение, установленное в данном пункте Постановления Пленумов высших судебных инстанций от 8 октября 1998 г. N 13/14, сузив условия применения ст. 395 Гражданского кодекса РФ и уточнив понятие денежного обязательства применительно к ответственности за его неисполнение или просрочку исполнения, изменило норму закона, конкретизировав условия ее применения.

В правоприменительной практике возник принципиальный вопрос. Какова природа процентов за пользование чужими денежными средствами: являются ли они обычной платой (компенсацией) за пользование денежными средствами, аналогичной процентам по договору займа, или являются мерой гражданско-правовой ответственности? Решение данного вопроса одновременно давало ответ и на другой вопрос. Возможно ли одновременное взыскание и процентов, и договорной неустойки (пеней) за просрочку платежа?

В п. 4 совместного Постановления Пленумов высших судебных инстанций от 8 октября 1998 г. N 13/14 разъяснено, что проценты за пользование чужими денежными средствами по своей природе отличаются от процентов, подлежащих уплате за пользование денежными средствами, предоставленными по договору займа, кредитному договору либо в качестве коммерческого кредита. При разрешении споров о взыскании процентов годовых суд должен определить, требует ли истец уплаты процентов за пользование денежными средствами, предоставленными в качестве займа или коммерческого кредита, либо существо требования составляет применение ответственности за неисполнение или просрочку исполнения денежного обязательства. Исходя из данного положения в п. 6 указанного Постановления разъяснено, что в денежных обязательствах, возникших из договоров, на просроченную уплатой сумму подлежат начислению проценты на основании ст. 395 Гражданского кодекса РФ. Законом или соглашением сторон может быть предусмотрена обязанность должника уплачивать неустойку при просрочке исполнения денежного обязательства. В подобных случаях суду следует исходить из того, что кредитор вправе предъявить требование о применении одной из этих мер, не доказывая факта и размера убытков, если иное прямо не предусмотрено законом или договором.

Таким образом, в указанных пунктах Постановления установлено правило, согласно которому проценты за неосновательное пользование чужими денежными средствами являются особой мерой гражданско-правовой ответственности. При этом одновременное применение двух мер ответственности за неисполнение денежного обязательства - взыскание процентов за пользование чужими денежными средствами и неустойки (пеней) за просрочку исполнения денежного обязательства - не допускается, если иное прямо не предусмотрено законом или договором.

Данные положения непосредственно законодателем в ст. 395 Гражданского кодекса РФ не установлены, и судебные правоположения, восполняя пробел, существенно дополнили существующую норму закона.

Другой проблемный вопрос, возникший на практике, касается следующего. Возможно ли начисление процентов за пользование чужими денежными средствами на сумму неустойки (штрафа, пеней)? В ст. 330 и 395 Гражданского кодекса РФ не содержатся положения относительно данного вопроса.

В п. 51 совместного Постановления Пленумов высших судебных инстанций от 1 июля 1996 г. N 6/8 разъяснено, что предусмотренные п. 1 ст. 395 Гражданского кодекса РФ проценты подлежат уплате только на соответствующую сумму денежных средств и не должны начисляться на проценты за пользование чужими денежными средствами, если иное не предусмотрено законом.

Как видно из содержания данного пункта Постановления, в нем содержится правило, восполнившее пробел в законодательстве и дополнившее норму закона, которое запрещает начислять проценты на проценты. Пункт 51 Постановления Пленумов высших судебных инстанций от 1 июля 1996 г. N 6/8 не содержит разъяснений относительно возможности начисления процентов на сумму неустойки (штрафа, пеней). Вместе с тем судебная практика исходит из расширительного толкования п. 1 ст. 395 Гражданского кодекса РФ, данного в п. 51 вышеуказанного Постановления, и арбитражные суды применяют данное Постановление также при рассмотрении споров о взыскании процентов, начисленных на сумму неустойки. В качестве примера можно привести следующее арбитражное дело *(158).

Акционерное общество закрытого типа "Ильинское" обратилось в арбитражный суд с иском к акционерному обществу открытого типа "Росгосстрах-Интекс" о взыскании 84 518 433 руб. (неденоминированных) в качестве процентов за пользование чужими денежными средствами вследствие просрочки их уплаты по решению арбитражного суда от 27 февраля 1995 г. и постановлению Федерального арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 21 апреля 1995 г. по делу N КЭ/962.

Решением суда иск удовлетворен. В апелляционной инстанции дело не пересматривалось. Кассационная инстанция оставила решение суда в силе.

В протесте предлагалось судебные акты изменить: во взыскании 79 028 877 руб. отказать. Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ протест удовлетворил по следующим основаниям.

В соответствии с принятыми по делу N КЭ/962 решениями о взыскании с АООТ "Росгосстрах-Интекс" страхового возмещения и штрафа за просрочку в его выплате судом выдан исполнительный лист. Оплата по исполнительному листу произведена с просрочкой, в связи с чем на сумму просроченного платежа АОЗТ "Ильинское" предъявило в арбитражный суд иск о взыскании процентов за пользование чужими денежными средствами по п. 1 ст. 395 Гражданского кодекса РФ, который был удовлетворен.

Однако неустойка (штраф, пени) в силу ст. 329 Гражданского кодекса РФ является способом исполнения основного обязательства, поэтому на сумму не могут начисляться проценты за пользование чужими денежными средствами, предусмотренные ст. 395 Гражданского кодекса РФ. Это положение подтверждено Постановлением Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 1 июля 1996 г. N 6/8 (п. 51). Следовательно, судебные акты в части взыскания процентов за пользование чужими денежными средствами, начисленных на сумму штрафа, не соответствуют нормам материального права.

Таким образом, в качестве выводов можно указать следующее.

Постановления Пленумов высших судебных инстанций, информационные письма Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ по вопросам судебной практики в сфере предпринимательских отношений позитивно влияют на совершенствование правоприменения и законодательства путем:

а) разъяснения норм законов при их применении, что приводит к созданию в процессе толкования новых судебных правил (правоположений), которые по своему содержанию не противоречат действующему законодательству, и такая конкретизация бывает необходима тогда, когда правовая норма сформулирована законодателем в настолько общем виде, что без разъяснения и уточнения может быть неправильно применена;

б) обнаружения и восполнения пробелов в законодательстве с помощью применения новых правил, вследствие чего дополняется (изменяется) существующая норма права;

в) устранения противоречий между нормативными актами одного уровня, в результате чего один из коллизионных актов не подлежит применению;

г) преобразования судебных правоположений или их смысла в правовые нормы в случае, когда они восприняты законодателем.

Следует подчеркнуть, что совершенствованию законодательства предшествует стадия совершенствования правоприменения. Вместе с тем в случае невосприятия законодателем выработанных в процессе разъяснения судебных правоположений и непреобразования их в нормы законов судебные правила продолжают действовать наряду с действием норм федеральных законов.

Особенность механизма влияния информационных писем Высшего Арбитражного Суда РФ на совершенствование правоприменения и законодательства в области предпринимательской деятельности проявляется в том, что, будучи рекомендательными по своей юридической природе, они, как показывают результаты исследования, реально оказывают воздействие и на правоприменение, и на совершенствование законодательства.

 

Глава III. Тенденции развития процесса влияния судебной практики на правовое регулирование предпринимательской деятельности

 

§ 1. Судебная практика и развитие права в сфере регулирования предпринимательской деятельности

 

В наметившейся тенденции развития процесса влияния судебной практики на правовое регулирование предпринимательской деятельности необходимо рассмотреть, на наш взгляд, два наиболее актуальных аспекта этого процесса: каково влияние таких форм судебной практики, как акты Конституционного Суда РФ и постановления Пленумов высших судебных инстанций по вопросам применения законодательства, на развитие права в сфере регулирования предпринимательской деятельности; каковы перспективы развития процесса влияния судебной практики на правовое регулирование предпринимательской деятельности.

Отвечая на вопрос, какова роль судебной практики в развитии права, неизбежно придется обращаться к понятиям и таким категориям права, как принципы права и формы (источники) права, совершенствование которых под воздействием судебной практики в названных формах как раз и характеризует значение актов Конституционного Суда РФ и постановлений Пленумов высших судебных инстанций по вопросам применения законодательства для развития права в сфере регулирования предпринимательской деятельности.

В понятиях, т.е. способах отражения государственно-правовых реалий, в обобщениях практики, теория права концентрирует накопленные знания. Научные государственно-правовые определения - это краткое и точное раскрытие политико-правовых понятий *(159). Государственно-правовые определения имеют значение и для теории, и для правоприменительной практики. Вопрос о существенных признаках какого-либо юридического понятия и его законодательном определении решает сам законодатель. Однако чем сложнее и многограннее государственно-правовое явление, тем с меньшим успехом можно выразить его в кратком определении. Определение, данное законодателем, в таком случае приобретает характер лишь некоторого средства первоначальной ориентации в предмете, но раскрыть полностью все конкретное данного явления не может *(160). В подобных случаях судебная практика выступает одним из эффективных средств совершенствования определений и юридических понятий, выраженных законодателем в нормативных актах, раскрывая в процессе их толкования все существенное, что они содержат, делая их содержательными "научными абстракциями" *(161), верно отражающими общие и необходимые признаки такого сложного, многогранного и динамичного явления, как право.

Принципы права - основополагающие идеи, начала, выражающие сущность права *(162), наряду с юридическими нормами способны регулировать экономические отношения. Они "пронизывают все законодательство", отражая его наиболее существенные свойства *(163), и могут быть положены в обоснование решения по конкретному юридическому делу (например, при аналогии права либо при вынесении Конституционным Судом РФ решения о признании нормативного правового акта неконституционным на основе принципов, прямо закрепленных в Конституции РФ).

Н.Н. Тарасов справедливо отмечает, что в процессах законодательной и юридической (прежде всего судебной) практики доминирующие в обществе идеи и принципы права и правовые представления переводятся в форму юридических правил, норм общего действия *(164).

Значение правовых принципов для развития права, отраслей права в том, что они определяют общие направления правового воздействия на действительность, составляют суть правовых методов познания права и получения научных результатов. Как представляется, судебная практика в форме актов Конституционного Суда РФ и постановлений Пленумов высших судебных инстанций по вопросам применения законодательства оказывает положительное влияние на развитие права посредством совершенствования в процессе правоприменительной деятельности принципов права, наполняя их практическим правовым смыслом, уточняя механизм и устанавливая границы их реализации, способствуя тому, чтобы право реально выполняло свои функции.

Совершенство права зависит также от совершенства форм (источников) права, поскольку от внешней формы, в которую воплощается государственная воля, нормативное предписание, зависят его действенность, юридическая сила. Форма права показывает, насколько она адекватна регулируемой ею деятельности. В связи с этим Б.Н. Топорнин справедливо отмечает, что характерной чертой развития источников права в России стало "явное увеличение их многообразия, включение в перечень источников все новых их видов" *(165). По нашему мнению, одна из причин этого процесса - усиление регулятивной роли судебной практики в вышеуказанных формах и ее активное правовое воздействие на регулирование экономических отношений.

Функции судебной власти по осуществлению конституционного контроля и по разъяснению действующего законодательства неизбежно приводят в правоприменительной деятельности либо к принятию судебных актов, имеющих всеобщий характер (например, решения Конституционного Суда РФ по вопросам конституционности оспариваемых законов и формулируемые в них правовые позиции), либо к формулированию в процессе толкования законов судебных правоположений, имеющих определенную степень обобщенности и обязательное значение для судов (постановления Пленумов высших судебных инстанций по вопросам судебной практики). Современные правовые реальности таковы, что существующая законодательно закрепленная компетенция судебной власти уже не вмещается в привычные схемы традиционной иерархии источников права, что заставляет юридическую науку по-новому переосмысливать и теоретически обосновывать изменившиеся право. Вместе с тем, как указывалось в главе I, в российской правовой системе судебная практика как источник права не относится к категории закона, поскольку не обладает признаками такового, а осуществляет лишь дополнительное правовое регулирование и имеет по своему характеру только вспомогательное значение по отношению к закону.

Законодательно закрепленные в Конституции РФ, федеральных законах и других нормативно-правовых актах определения и юридические понятия, межотраслевые и отраслевые принципы права могут непосредственно применяться при регулировании предпринимательских отношений. Вместе с тем расплывчатость отдельных определений и юридических понятий, недостаток смыслового содержания в правовых принципах в процессе применения права иногда приводят к экономическим конфликтам и противоречиям между принципами права. В результате этого предпринимательские правоотношения становятся не урегулированными надлежащим образом или урегулированными с явными диспропорциями.

Представляется, что именно в процессе правоприменительной деятельности высших судов отчетливо выявляются все недостатки и диспропорции в правовом регулировании предпринимательской деятельности и посредством вырабатываемых высшими судами правоположений, правовых позиций устраняются противоречия и дисбалансы, через совершенствование определений и юридических понятий, принципов права совершенствуется само право как регулятор экономических отношений. Это влияние на совершенствование права можно проследить на анализе следующих актов высших судов.

Так, акты Конституционного Суда РФ оказали существенное влияние на развитие права в сфере экономики при рассмотрении вопросов о соответствии оспариваемых законов Конституции РФ, в которых на основе конституционных норм были сформулированы и наполнены реальным содержанием некоторые определения и юридические понятия, имеющие принципиальное значение для развития налогового законодательства. Получили развитие либо сформулированы некоторые межотраслевые и отраслевые принципы публичного и частного права и сформулированы определенные критерии при их реализации, отработаны определенные механизмы сочетания интересов. Анализ принципов права с точки зрения их конституционно-правового смысла, установление пределов их реализации при определенных условиях, определение их специфических проявлений и наполнение их реальным правовым смыслом имеют особую значимость для развития правовых принципов и выходят на уровень развития права в целом.

Например, в Постановлении Конституционного Суда РФ от 17 декабря 1996 г. N 20-П сформулированы основные понятия и принципы налогообложения в российской правовой системе, а также установлены пределы действия принципа неприкосновенности частной собственности в процессе налогообложения. Многие из этих принципов, выведенные Конституционным Судом РФ из смысла конституционных положений о налоговых правоотношениях, предопределили дальнейшее развитие российского налогового законодательства.

В указанном Постановлении Конституционный Суд РФ сформулировал правовые позиции, затрагивающие отдельные аспекты конституционного принципа неприкосновенности частной собственности, которые имеют принципиальное значение как для конституционного, так и для финансового права. Данное Постановление имеет существенное значение для развития налогового законодательства, поскольку в нем Конституционный Суд РФ сформулировал юридическое понятие налога, согласно которому налог - это часть имущества налогоплательщика, которая в виде определенной денежной суммы подлежит взносу в казну и которой он не вправе распоряжаться по своему усмотрению, а обязан регулярно перечислять эту сумму в пользу государства. Взыскание налога не может расцениваться как произвольное лишение собственника его имущества - оно представляет собой законное изъятие части имущества, вытекающее из конституционной публично-правовой обязанности.

Конституционный Суд РФ определил правовую природу и специфические признаки налоговых обязательств, которые носят ярко выраженный денежный характер, указав, что налоговое обязательство основано на налоговых правоотношениях и вытекает не из договора, а из закона. Признаками налоговых обязательств, отличающими их от гражданско-правовых обязательств, являются: их публично-правовой, а не частноправовой характер; властное подчинение одной стороны другой, т.е. предполагают субординацию сторон; односторонний характер обязательств (п. 3 мотивировочной части).

Ранее в законодательстве определение понятия "налог" отсутствовало. В ст. 2 Закона РФ "Об основах налоговой системы в Российской Федерации" под налогом, сбором, пошлиной и другим платежом понимается обязательный взнос в бюджет соответствующего уровня или во внебюджетный фонд, осуществляемый плательщиками в порядке и на условиях, определяемых законодательными актами. В данном определении указаны лишь общие для всех финансовых платежей внешние характеристики. Сущностные основы обязательных взносов не были раскрыты.

Понятие налога, сформулированное Конституционным Судом РФ, позволило точно уяснить содержание категории "налог", которое способствовало правильному и единообразному применению норм законодательства, ограничивающих право частной собственности, и в последующем стало исходным для законодателя при формулировании понятия "налог" в Налоговом кодексе РФ (ч. 1 ст. 8 НК РФ).

Законодатель в отличие от Конституционного Суда РФ, использующего при раскрытии характера налога понятие "налоговое обязательство", оперирует понятием "обязанность по уплате налогов и сборов" (ст. 44, 45 НК РФ). Понятие "обязательство" шире по своему содержанию, чем понятие "обязанность", поскольку содержание обязанности состоит в совершении определенных действий одного лица в пользу другого в соответствии с условиями обязательства. Обязанность лица вытекает из обязательства и в силу возникшего обязательства. В обязательстве всегда имеется определенный субъектный состав (стороны обязательства). Поступление средств в бюджеты всех уровней зависит не только от выполнения своей обязанности налогоплательщиком. В налоговых правоотношениях участвуют и другие лица, которые принимают участие в процессе перечисления в бюджеты налогов и иных сборов (например, банки, налоговые органы, контролирующие правильность исчисления и своевременность уплаты налогов). Данные лица обладают по отношению друг к другу правами и обязанностями именно в силу налогового обязательства.

Таким образом, понятие "налоговое обязательство", используемое Конституционным Судом РФ при анализе существа налоговых правоотношений, по сравнению с понятием "обязанность по уплате налогов и сборов", используемым законодателем, с точки зрения развития налогового права глубже и содержательнее отражает характер, сущность и специфику налоговых правоотношений, а не сводит суть налоговых отношений только к односторонней обязанности налогоплательщика по уплате налога или сбора.

Данное Постановление имеет значение также для развития межотраслевого принципа права - судебной защиты, поскольку в нем Конституционным Судом РФ сформулированы и применены понятия последующего и предварительного судебного контроля как способов приведения в действие механизма судебной защиты, в данном случае прав налогоплательщика. Применительно к юридическим лицам это последующий судебный контроль, а к физическим - предварительный судебный контроль. Суть последующего судебного контроля заключается в том, что допускается взыскание с юридических лиц налоговых платежей (недоимок, пеней) путем выставления налоговыми органами на инкассо платежных поручений и безакцептное списание денежных средств со счетов. Действия налоговых органов при этом могут быть обжалованы в арбитражный суд. Применительно к физическим лицам допустим только предварительный судебный контроль, т.е. взыскание недоимок и пеней возможно только в судебном порядке (п. 3 мотивировочной части).

Определение данных понятий и анализ их содержания раскрывают существо способов реализации судебной защиты прав, и в первую очередь в нормах процессуального права, которые могут присутствовать и в нормах материального права. Поэтому его реализация в налоговом праве способствовала развитию как налогового права, так и гражданского процессуального и арбитражного процессуального права, что повлияло на развитие права в целом. Так, законодатель установил процессуальное право налогоплательщиков - юридических лиц на оспаривание ненормативных правовых актов, решений и действий государственных органов, должностных лиц (ст. 197, 198 АПК РФ 2002 г.) и процессуальную обязанность налоговых органов предварительно обратиться в суд для взыскания с физических лиц обязательных платежей и санкций (ст. 212, 213 АПК РФ 2002 г. и ст. 122, 123, 128, 129, 245, 246 ГПК РФ 2002 г.), а также закрепил данные права налогоплательщиков - юридических лиц и обязанности налоговых органов в Налоговом кодексе РФ (ст. 45, 46, 48, 104, 105 НК РФ). Суть понятия последующего контроля была в последующем использована самим Конституционным Судом РФ при рассмотрении других дел (в частности, в Постановлении от 16 мая 2000 г. N 8-П, п. 7 мотивировочной части).

Постановление от 17 декабря 1996 г. N 20-П оказало также влияние на развитие такого важного принципа гражданского права, как неприкосновенность частной собственности (ст. 35 Конституции РФ, ст. 1 ГК РФ), поскольку:

- во-первых, Конституционный Суд РФ ограничил пределы неприкосновенности частной собственности в процессе налогообложения, указав, что взыскание налога не может расцениваться как произвольное лишение собственника его имущества, т.е. как внесудебное, поскольку оно представляет собой законное изъятие части имущества, вытекающее из конституционной публично-правовой обязанности, а право частной собственности не является абсолютным и не принадлежит к таким правам, которые не подлежат ограничению ни при каких условиях, поскольку каждый обязан платить законно установленные налоги и сборы (п. 2, 3 мотивировочной части);

- во-вторых, Конституционный Суд РФ распространил на юридические лица для случаев взыскания с них различного рода штрафов за нарушение налогового законодательства и суммы сокрытого или заниженного им дохода (прибыли) конституционные права и свободы человека и гражданина, закрепленные в ст. 35 (ч. 2, 3) Конституции РФ, т.е. судебный порядок взыскания (п. 4 мотивировочной части).

Таким образом, развитие указанных принципов права реализовано в наполнении их более глубоким правовым смыслом, чем тот, который дает их буквальное толкование ст. 35 Конституции РФ и ст. 1 Гражданского кодекса РФ, а также в установлении пределов их действия и условий, ограничивающих их реализацию. В последующем Конституционный Суд РФ в ряде случаев уже применял принцип неприкосновенности частной собственности в его ограниченном значении (в частности, в Постановлении от 30 июля 2001 г. N 13-П, п. 4 мотивировочной части).

Как уже отмечалось в главе II, проблема сочетания публичных и частных интересов в процессе предпринимательской деятельности законодателем до настоящего времени не разрешена.

Так, В.Ф. Яковлев обращает внимание на то, что формирование системы нормативно-правового регулирования экономических отношений идет стихийным образом, без опоры на тщательно отработанную теоретическую концепцию. "Главная трудность создания такой концепции заключается в решении проблемы соотношения публичного и частного права, от которого зависит содержание нового законодательства, механизм воздействия государства на общественные отношения и степень его эффективности". Далее следует вывод: "Механизмы сочетания публичного и частного интересов очень тонкие, но они должны быть обязательно отработаны" *(166).

Следует отметить, что разрешение данной проблемы имеет существенное значение для развития права, на которое возложено формирование принципов, понятий и критериев, на основе которых осуществляется адекватное правовое регулирование экономических отношений. На практике отдельные аспекты проблемы соотношения публичных и частных интересов разрешаются пока не законодателем, а посредством судебной практики, в частности, в Постановлениях Конституционного Суда РФ от 23 декабря 1997 г. N 21-П, от 16 мая 2000 г. N 8-П. Правовые позиции, выраженные в данных Постановлениях, оказали значительное влияние на совершенствование принципов публичного и частного права и на развитие права в целом.

В Постановлении Конституционного Суда РФ от 23 декабря 1997 г. N 21-П при разрешении вопроса об очередности платежей получили развитие важные аспекты конституционного принципа равенства всех перед законом (ч. 1 ст. 19 Конституции РФ). Проблема очередности платежей прежде всего предполагает определение приоритетности интересов тех или иных кредиторов. В данном случае, с одной стороны, кредиторами являлись физические лица, состоящие в трудовых отношениях с предприятием, испытывающим недостаток денежных средств, с другой стороны - государство как кредитор в налоговом обязательстве. Конституционный Суд РФ в Постановлении в развитие принципа права - равенства всех перед законом - наполнил его реальным содержанием, отразив его особенности, возникшие в данном случае при коллизии норм налогового законодательства и законодательства о расчетах. Согласно правовой позиции Конституционного Суда РФ конституционный принцип равенства всех перед законом следует понимать как исключающий противопоставление в законодательстве конституционных обязанностей выплачивать вознаграждение за труд и платить законно установленные налоги.

Развитие указанного принципа права проявилось также в формулировании в Постановлении принципа разумного сочетания прав одних лиц с правами и интересами других лиц, который вытекает из правовой позиции Конституционного Суда РФ, а также в формулировании определенных критериев справедливости во взаимоотношениях между публичными и частными интересами, хотя и частного характера, заключающимися в том, что установление законодателем приоритета для той или иной группы граждан (работники коммерческих и иных организаций или работники бюджетной сферы) не соответствует требованиям справедливости. При этом Конституционный Суд РФ между равенством всех перед законом и критерием справедливости ставит фактически знак тождества, т.е., если соблюдается равенство перед законом, это соответствует и критериям справедливости (п. 3 мотивировочной части Постановления).

Это, по существу, способствовало формированию исходных положений такого принципа права, как принцип соблюдения справедливого баланса публичных и частных интересов, а также формированию механизма сочетания данных интересов в указанном случае - сопоставление конституционных обязанностей, вытекающих из различных норм публичного и частного права, и недопущение их противопоставления друг другу.

Данный критерий справедливости и механизм сочетания интересов, по нашему мнению, имеют значение для права в целом, поскольку могут использоваться при определенных обстоятельствах и в других случаях, связанных с установлением соотношения между публичными и частными интересами, на основе аналогии права.

Постановление Конституционного Суда РФ от 16 мая 2000 г. N 8-П имеет также значение для развития принципа гражданского права - неприкосновенности частной собственности. Данное Постановление имеет значение не только для частного, но и для публичного права, поскольку в нем Конституционный Суд РФ ограничил частно-правовые интересы (интересы должника-собственника, находящегося в процедуре конкурсного производства) в пользу публичноправовых исходя из необходимости осуществления государством защиты прав и интересов других лиц (населения, использующего фонд социального назначения и объекты коммунальной инфраструктуры, являющиеся собственностью должника-банкрота, в жизненно необходимых целях).

Вместе с тем Конституционный Суд РФ указал на недопустимость ограничения права собственности и лишения собственника вышеуказанного имущества без предоставления разумной компенсации с учетом стоимости имущества, обеспечивающей баланс между публичными и частными интересами (п. 5 мотивировочной части). Однако учет публичных интересов, связанный с необходимостью большей социальной справедливости, может обусловливать выплаты возмещения ниже рыночной стоимости изымаемого из частной и передаваемого в муниципальную собственность имущества. Критерием справедливого баланса публичных и частных интересов в данном случае выступает соразмерная компенсация с учетом возможной выплаты стоимости ниже рыночной с обеспечением ее судебной проверки (п. 5, 7 мотивировочной части). Определение разумных пределов, в которых возможна компенсация, не нарушает принципа о предварительном и равноценном возмещении отчуждаемого в публичных целях имущества. Равная защита частной, государственной, муниципальной и иных форм собственности при определении размеров разумной компенсации в связи с изъятием имущества в публичных целях должна осуществляться на основе принципа справедливости (п. 6 мотивировочной части).

Таким образом, Конституционный Суд РФ, развивая принцип гражданского права о неприкосновенности частной собственности и раскрывая его смысловое содержание, в случае изъятия у собственника имущества в публичных целях определил пределы его действия в процессе реализации государством функции защиты жизненных интересов населения. Также в развитие принципа возмездности, т.е. предварительной и равноценной компенсации при изъятии у собственника имущества для государственных нужд, Конституционный Суд РФ сформулировал понятие "разумная, справедливая компенсация" и определил его сущностную характеристику.

Разумная, справедливая компенсация означает соразмерность с точки зрения обеспечения справедливого баланса между публичными и частными интересами, которая в данном случае выступает одновременно и критерием справедливости. При этом понятия "разумная" и "справедливая" компенсация, применяемые Конституционным Судом РФ в целях достижения баланса интересов, тождественны. В развитие принципа соблюдения справедливого баланса публичных и частных интересов Конституционный Суд РФ установил, что в случаях необходимости обеспечения большей социальной справедливости под понятием разумной компенсации может пониматься выплата в размере ниже рыночной стоимости изымаемого в публичных целях имущества и это не следует рассматривать как нарушение принципа о предварительном и равноценном возмещении стоимости изымаемого в публичных целях имущества.

Это положение является существенным вкладом в развитие права в целом, поскольку раскрывает сущность (при определенных, специфических обстоятельствах) одного из важнейших принципов гражданского права, закрепленного также в Конституции РФ, - неприкосновенности частной собственности, поскольку непосредственно в законодательстве отсутствует нормативное определение разумной, справедливой компенсации и соответственно не раскрыто существо данных понятий.

Значимым вкладом в развитие права является также раскрытие в данном Постановлении правового принципа справедливости, в частности, на основе определения его критериев, так как именно исходя из данного принципа права Конституционный Суд РФ в Постановлении указал, что предоставление собственнику компенсации за передачу фонда социального назначения и объектов коммунальной инфраструктуры в муниципальную собственность в полном объеме не отвечало бы принципу справедливости, поскольку такое имущество не только не приносит доходы, но и обременено дополнительными расходами по его содержанию (п. 6 мотивировочной части).

Таким образом, Конституционным Судом РФ сформулированы определенные критерии справедливости в случае предоставления компенсации собственнику за изъятие у него имущества в публичных целях. Одним из критериев при определении разумного размера компенсации выступает неспособность (способность) приносить изымаемым имуществом предпринимательский доход в размере, обеспечивающем, по крайней мере, его самоокупаемость. Механизмом сочетания публичных и частных интересов выступают определение соответствия ограничения права частной собственности конституционно значимым целям и недопущение его чрезмерного ограничения.

Данный критерий справедливости, по нашему мнению, имеет большое значение для права, поскольку может использоваться при определенных обстоятельствах и в других случаях, связанных с изъятием имущества у собственника в публичных целях, на основе аналогии права. Сформулированный принцип справедливости при равной защите всех форм собственности в связи с определением размеров разумной компенсации, связанной с изъятием имущества, Конституционным Судом РФ использовался в последующем при рассмотрении некоторых дел (например, в Постановлении от 22 ноября 2000 г. N 14-П *(167), п. 4 мотивировочной части). Использовался Конституционным Судом РФ в последующем и указанный механизм сочетания интересов (в частности, в Постановлениях от 6 июня 2000 г. N 9-П, п. 4 мотивировочной части и от 3 июля 2001 г. N 10-П *(168), п. 5 мотивировочной части).

Постановление Конституционного Суда РФ от 6 июня 2000 г. N 9-П имеет значение для развития таких правовых принципов гражданского права, как свобода экономической деятельности (ч. 1 ст. 8 Конституции РФ) и свобода договора (ст. 1 ГК РФ), реализация которых согласно выводам Конституционного Суда РФ основана и обусловлена другим принципом - юридическим равенством сторон и согласованием их воли. Конституционный Суд РФ сделал важный вывод, что ограничение свободы договора в гражданско-правовом обороте и характер таких ограничений должны отвечать требованиям справедливости и быть соразмерными конституционно значимым целям защиты соответствующих прав. При ограничении свободы договора не может вводиться произвольный критерий, не отвечающий принципам соразмерности и справедливости и лишающий контрагентов возможности отстаивать свои права, в том числе в судебном порядке (п. 2-4 мотивировочной части).

Правовая позиция Конституционного Суда РФ основана на том, что юридическое равенство сторон в гражданско-правовом договоре не должно чрезмерно ограничиваться путем введения произвольных критериев, к которым относится, в частности, срок действия договора (более одного года) и которые не соответствуют принципам соразмерности и справедливости. Такие принципы права, как свобода экономической деятельности и свобода договора, являются одними из базовых принципов конституционного и гражданского права, поскольку они составляют правовую основу экономических отношений в нашей стране, основу предпринимательской деятельности. Развитие Конституционным Судом РФ данных правовых принципов развивает право рыночной экономики в целом. В последующем Конституционный Суд РФ использовал указанные правовые подходы и в других случаях (например, в Постановлении от 3 июля 2001 г. N 10-П, п. 5 мотивировочной части).

Постановления Пленумов Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ по вопросам судебной практики также оказывают позитивное влияние на развитие права в сфере предпринимательской деятельности, так как в них сформулированы и наполнены реальным правовым содержанием некоторые определения и юридические понятия, в частности, в области гражданского права определена юридическая природа некоторых правовых категорий. Например, получили развитие такие принципы гражданского права, как обеспечение восстановления нарушенных прав и их судебная защита, осуществлено совершенствование механизма защиты прав добросовестной стороны, исполнившей договор.

Совместное Постановление Пленумов Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ от 8 октября 1998 г. N 13/14 "О практике применения положений Гражданского кодекса Российской Федерации о процентах за пользование чужими денежными средствами" имеет принципиальное значение для развития обязательственного права, поскольку в нем сформулировано понятие денежного обязательства, в силу которого на должника возлагается обязанность уплатить деньги, выступающие средством платежа. Определены его свойства - денежным может быть как обязательство в целом, так и обязанность одной из сторон в обязательстве, - и в каких случаях обязательство не является денежным, хотя и связано с денежными средствами (п. 1).

Понятие денежного обязательства отсутствует в Гражданском кодексе РФ, поэтому определение понятия денежного обязательства, данное в Постановлении, раскрывает содержание такого специфического объекта денежного обязательства, как действие обязанного лица по передаче денег, выступающих средством платежа, и характеризует в связи с этим его особенности и свойства. Тем самым дополняются общие положения об обязательствах.

Поскольку ст. 395 Гражданского кодекса РФ не дает прямого ответа на вопрос о правовой природе процентов за пользование чужими денежными средствами, в данном Постановлении определены юридическая природа данных процентов, выступающих особой мерой гражданско-правовой ответственности за неисполнение или просрочку исполнения денежного обязательства, и их отличие от других процентов, подлежащих уплате за пользование денежными средствами (п. 4). Это обусловило специфику порядка начисления и взыскания таких процентов и их соотношение с неустойкой (пеней) при просрочке исполнения денежного обязательства (п. 2-4, 6, 7, 15).

Определение правовой природы процентов за пользование чужими денежными средствами оказало влияние на совершенствование таких институтов гражданского права, как обеспечение исполнения обязательств, ответственность за нарушение обязательств, заем и кредит, расчеты, ответственность за неосновательное обогащение, на законодательство о банковской деятельности, поскольку в Постановлении раскрыты специфические особенности уплаты процентов за неисполнение или просрочку исполнения денежного обязательства, не закрепленные непосредственно в Гражданском кодексе РФ.

Совершенствование отдельных положений обязательственного права оказало влияние в целом и на развитие гражданского права, так как исходя из данного в Постановлении понятия денежного обязательства, определения его характера и правовой природы в гражданском праве появилась также возможность правильно отграничить проценты за пользование чужими денежными средствами от иного рода санкций, убытков, неустойки.

Одним из распространенных способов защиты прав, предусмотренных ст. 12 Гражданского кодекса РФ, является признание сделок недействительными и применение последствий недействительности ничтожных сделок, который направлен, как правило, на восстановление нарушенных прав в судебном порядке. Принцип обеспечения восстановления нарушенных прав предполагает не только реализацию способов защиты, но также и недопущение ущемления интересов и прав добросовестного контрагента в сделке, отказа в защите, если, например, отсутствует само право, подлежащее защите, или за защитой обратилось не управомоченное законом лицо (ст. 11 ГК РФ, ст. 4 АПК РФ, ст. 3 ГПК РФ).

Роль и значение этого способа защиты нарушенных гражданских прав, а также разрешение некоторых правовых проблем недопущения ущемления интересов добросовестной стороны в результате возможности признания недействительным исполненного ею договора нашли адекватное выражение в совместном Постановлении от 1 июля 1996 г. N 6/8 Пленумов Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ "О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" и в Постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 14 мая 1998 г. N 9 "О некоторых вопросах применения статьи 174 Гражданского кодекса Российской Федерации при реализации органами юридических лиц полномочий на совершение сделок" *(169), которые оказали влияние на совершенствование и развитие указанных правовых принципов и на развитие гражданского права в целом.

В совместном Постановлении Пленумов высших судебных инстанций от 1 июля 1996 г. N 6/8 совершенствование данных принципов права осуществилось путем:

а) формулирования в Постановлении (п. 32) и использования в гражданском праве такого способа защиты прав, как предъявление иска о признании недействительной ничтожной сделки, не предусмотренного непосредственно в Гражданском кодексе РФ;

б) определения круга лиц, имеющих право предъявлять такие иски (любое заинтересованное лицо);

в) установления срока исковой давности по такому требованию (10 лет);

г) определения порядка применения последствий недействительности ничтожной сделки.

Проблема недействительности сделок обусловлена, с одной стороны, резким увеличением числа нормативных актов и одновременным усложнением праворегулируемых отношений. Данные обстоятельства уже сами по себе вызывают многочисленные расхождения между предписаниями закона и волей частных лиц, выраженной в гражданско-правовых сделках. Проблему усугубляет также и несовершенство гражданского законодательства. В Постановлении (п. 18) конкретизирован перечень случаев, когда сделки являются оспоримыми, а когда ничтожными в зависимости от того, какое юридическое лицо совершило сделку в противоречии с целями деятельности, определенно ограниченными в их учредительных документах: коммерческие организации, наделенные общей правоспособностью, или унитарные предприятия, а также другие коммерческие организации, в отношении которых предусмотрена специальная правоспособность. Указано, что в отношении первых сделки являются оспоримыми и определен круг лиц, имеющих право их предъявить (коммерческие организации либо их учредители (участники)), в отношении других - ничтожными и соответственно такой иск может предъявить любое заинтересованное лицо. Это положение конкретизирует реализацию правового принципа восстановления нарушенных прав на практике, поскольку определяет круг лиц, в действительности имеющих субъективное право на подачу соответствующего иска в указанных случаях.

Значимость данного положения для развития гражданского права заключается также в том, что в Гражданском кодексе РФ и в Федеральном законе от 14 ноября 2002 г. N 161-ФЗ "О государственных и муниципальных унитарных предприятиях" данные вопросы не урегулированы.

В Постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 14 мая 1998 г. N 9 совершенствование правовых принципов восстановления нарушенных прав и их судебной защиты осуществилось путем недопущения ущемления интересов добросовестной стороны в результате возможности признания недействительным исполненного ею договора.

Положения гражданского законодательства строятся на презумпции добросовестности контрагента (п. 3 ст. 10 ГК РФ), вступающего в договорные отношения с юридическим лицом через его соответствующий орган и ориентирующегося при этом на компетенцию этого органа (должностного лица), определенную в законе или доверенности. В случае если при заключении договора соответствующий орган вышел за пределы полномочий, ограниченных в уставе юридического лица или ином его учредительном документе, сделка может быть судом признана недействительной, но для этого требуется доказать, что контрагент по договору знал или должен был знать об этих ограничениях. Бремя доказывания возлагается на обращающееся с иском юридическое лицо, в интересах которого установлены указанные ограничения (ст. 174 ГК РФ). Вместе с тем на практике сложилась несколько обратная ситуация, когда в качестве основания для признания договора недействительным в соответствии со ст. 174 Гражданского кодекса РФ признавалось наличие в уставе юридического лица записи о том, что его руководитель, подписывая договор, действует на основании устава, из чего следовало, что другая сторона в сделке должна была ознакомиться с текстом устава юридического лица, чтобы выяснить, имеются ли у руководителя полномочия на заключение договора *(170). Однако практически во всех договорах имеется "дежурная" фраза о том, что представитель стороны, заключая договор, действует от имени юридического лица на основании его устава или доверенности. При таких обстоятельствах уже добросовестная сторона должна доказать, что она не имела возможности ознакомиться с учредительными документами контрагента. Чаще всего с иском о недействительности сделок к фактически исполненным договорам по указанным основаниям обращаются исключительно должники *(171).

В целях реализации задачи обеспечения стабильности имущественного оборота, недопущения ущемления интересов добросовестной стороны в результате возможности признания недействительным исполненного ею договора в данном Постановлении (п. 5) установлено, что ссылка в договоре, заключенном от имени организации, на то, что лицо, заключающее сделку, действует на основании устава данного юридического лица, должна оцениваться судом в совокупности с другими доказательствами и такое доказательство не может иметь заранее установленной силы и свидетельствовать о том, что другая сторона в сделке знала или заведомо должна была знать об указанных ограничениях. Бремя доказывания этого обстоятельства возлагается на истца, заявившего иск о признании оспоримой сделки недействительной. Следовательно, в данном Постановлении реализован механизм защиты добросовестной стороны, исполнившей договор, при предъявлении к ней иска о недействительности сделки по мотиву превышения юридическим лицом полномочий на совершение сделок, отсутствующий в Гражданском кодексе РФ. Совершенствование механизма защиты прав непосредственно способствует развитию гражданского права.

 

§ 2. Перспективы развития процесса влияния судебной практики на совершенствование правового регулирования предпринимательской деятельности

 

Рассматривая вопрос, какова есть или будет роль судебной практики в правовом регулировании на том или ином этапе развития общества, каковы перспективы развития процесса влияния судебной практики на правовое регулирование предпринимательской деятельности, неизбежно придется обращаться к выяснению осуществляемых судебной властью функций, которые как раз и характеризуют значение судебной практики в регулировании общественных отношений, в том числе в экономической сфере. Например, В.П. Кашепов подчеркивает, что волевое воздействие на общественные процессы судебная власть оказывает при выполнении своих функций и сама выражается путем установления присущих ей судебно-властных отношений *(172).

Функции судебной власти закреплены законодательно, и в первую очередь в Конституции РФ. Основной функцией судебной власти является осуществление правосудия при разрешении социально-правовых конфликтов посредством конституционного, гражданского, административного и уголовного судопроизводства (ст. 118 Конституции РФ). Принятые новые федеральные законы, в частности, Гражданский процессуальный кодекс РФ и Арбитражный процессуальный кодекс РФ свидетельствуют, что данная функция получила свое дальнейшее развитие на основе конституционных принципов. Другие функции судебной власти не менее значимей первой, поскольку они также получили свое закрепление в Конституции РФ. Это конституционный контроль нормативных актов, официальное толкование Конституционным Судом РФ Конституции РФ и дача высшими судебными инстанциями разъяснений по вопросам судебной практики (ст. 125, 126, 127 Конституции РФ).

Значимость функций определяется в процессе их реализации, однако Конституция РФ содержит только общие положения. Сам текст Конституции РФ содержит указания на необходимость принятия федеральных законов, чье действие будет способствовать развитию закрепленных в ней в общей форме положений общей формы и соответственно положений, касающихся функций судебной власти и механизма их реализации.

В.П. Кашепов также указывает на то, что Конституция РФ не раскрывает содержание понятия "судебная власть", признавая лишь наличие этого конституционного института в системе государственной власти России. Однако многими конкретными нормами Конституция РФ обозначает признание этого понятия, взаимосвязи этой отрасли государственной власти с иными властными структурами, круг полномочий и функций органов судебной власти. Данные характеристики детализируются федеральными конституционными и федеральными законодательными актами в сфере судоустройства *(173).

Таким образом, содержание функций судебной власти раскрывается как в вышеуказанных нормах Конституции РФ, так и в нормах ряда федеральных конституционных и федеральных законов, касающихся деятельности судов (в частности, в Федеральных конституционных законах "О судебной системе Российской Федерации", "О Конституционном Суде Российской Федерации", "Об арбитражных судах Российской Федерации", Законе РСФСР "О судоустройстве РСФСР") и подвергавшихся определенному анализу в главе I работы, в соответствии с которыми проверка конституционности норм, официальное толкование Основного Закона Конституционным Судом РФ и разъяснения высшими судебными органами судов общей юрисдикции и арбитражных судов действующего законодательства на основе изучения и обобщения судебной практики занимают не последнее место среди функций судебной власти, осуществляемой помимо функции правосудия. В частности, постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ по вопросам судебной практики имеют обязательный характер для системы арбитражных судов. Именно при реализации функции обобщения судебной практики и даче на этой основе разъяснений по применению законодательства и функции конституционного контроля нормативно-правовых актов проявляется воздействие судебной практики на правовое регулирование предпринимательской деятельности.

В условиях "застывшей", хоть и рыночной, экономики и низкой степени урегулированности предпринимательских отношений потребность в судебной практике как в дополнительном регуляторе невысока. И чем выше деловая активность в стране, объемы производства различных по своему характеру и потребительским свойствам товаров, работ и услуг, тем более усложняется характер экономических отношений, все большее количество субъектов вовлекается в предпринимательскую деятельность, возрастает не только количество заключаемых предпринимательских договоров, но и усложняется сам характер экономических отношений между субъектами предпринимательской деятельности, частноправовые интересы начинают все чаще пересекаться с публично-правовыми и нередко вступать с ними в противоречие. И чем выше потребность в более совершенном правовом регулировании предпринимательской деятельности, тем выше количество принимаемых государством нормативно-правовых актов. И следовательно, усиливается регулятивная роль судебной практики в форме постановлений Пленумов высших судебных инстанций, поскольку законодательство в принципе не может досконально урегулировать все многообразие динамично изменяющихся экономических условий, в нем имеются дисбаланс публичных и частных интересов, многочисленные пробелы и противоречия, в самих формулировках законов присутствуют неточности и неясности.

Все увеличивающееся количество законов, принимаемых в сфере экономики, неизбежно рано или поздно по различным причинам может привести и на практике иногда приводит к тому, что некоторые законы или их отдельные положения в ряде случаев вступают в противоречие с Конституцией, что, в свою очередь, приводит к постановке вопроса об их конституционности. Именно при большом количестве законов и иных нормативно-правовых актов в сфере предпринимательской деятельности возможны недостатки в правовом регулировании на уровне противоречий с Конституцией РФ, что опять же приводит к возрастанию роли актов Конституционного Суда РФ в данной сфере.

Статистика является одним из доказательств этого процесса. За период с 1 декабря 1993 г. до 1 июля 2003 г. были приняты: 274 закона, в той или иной мере регулирующих предпринимательские отношения, и 57 постановлений Пленумов высших судебных инстанций по разъяснению законодательства в области предпринимательской деятельности. Для сравнения за период с 1964 г. (с момента принятия Гражданского кодекса РСФСР) до 1993 г. по различным вопросам хозяйственной деятельности были приняты: 21 закон, 141 постановление Правительства и ведомств, 21 ведомственная инструкция и 34 различных акта (постановлений, инструктивных указаний, писем) высших судебных инстанций. Таким образом, за девять лет со времени принятия новой Конституции РФ в области предпринимательской деятельности было принято только федеральных законов больше, чем в совокупности различных нормативно-правовых актов в области хозяйственной деятельности, принятых за 28 лет со времени принятия ГК РСФСР 1964 г., и более чем в 1,7 раза - постановлений Пленумов высших судебных инстанций по вопросам применения законодательства в данной сфере.

За период с 1991 г. по 2001 г. в официальных изданиях опубликованы 159 постановлений и 167 определений Конституционного Суда РФ. Нормативные положения правовых актов, в том числе касающихся регулирования предпринимательской деятельности, признаны полностью или частично неконституционными по 117 делам *(174). За период с 1 августа 2001 г. до 1 июля 2003 г. принято четыре постановления о признании оспариваемых положений правовых актов в области предпринимательской деятельности полностью или частично неконституционными.

В связи с этим возникает еще одна проблема - проблема стабильности правового регулирования имущественного оборота. Стабильность имущественного оборота, в свою очередь, предполагает такой правовой режим, когда возникшие договорные отношения в сфере предпринимательства носят устойчивый характер, отношения собственности надежно защищены законом и обеспечены правоприменительными органами, а в случае причинения вреда или неосновательного обогащения обеспечивается справедливое восстановление в правах.

Представляется, что на современном этапе развития экономики, в условиях федеративного государства намного полнее, чем прежде, раскрываются возможности правового регулирования предпринимательских отношений, осуществляемого в том числе посредством судебной практики в виде актов Конституционного Суда РФ и разъяснений Пленума Верховного Суда РФ и (или) Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ по вопросам применения законодательства.

Не случайно в научной литературе помимо отмечаемой роли данных форм судебной практики высказываются предложения официально признать правотворческую роль высших судебных инстанций и перейти к системе прецедентного права в нашей стране *(175), в том числе закрепив в Федеральном конституционном законе "О судебной системе Российской Федерации" положения, согласно которым постановления Конституционного Суда РФ, Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ по вопросам формулирования правоположений, в случае отсутствия нормы права или закона, являются источником права (судебным прецедентом) и обязательны для применения судами *(176).

Возрастание регулятивной роли судебной практики отмечается не только в России, но также и в других развитых странах, традиционно относящихся к романо-германской правовой семье.

Как справедливо отмечается в литературе, теория права стала проявлять все большую терпимость к идее предоставления суду нормотворческих функций *(177), поскольку предпринимательские отношения развиваются нередко вопреки традиционным жестким схемам, которых придерживаются противники судебной практики как источника права даже в качестве вспомогательного. Правовая стабильность гражданского оборота признается одной из основополагающих ценностей и в странах романо-германской правовой семьи, и в странах общего права. Не случайно в странах континентальной Европы наблюдается тенденция к повышению роли высших судов, поскольку судебная власть выступает одним из средств обеспечения такой стабильности.

Так, нормотворческая роль судебной практики при толковании закона и восполнении пробелов в законе закреплена за Кассационным судом Франции *(178). Э. Серверэн отмечает, что конечной целью судебной власти является гарантированность прав и применение существующих норм, а не правотворчество само по себе. Тем не менее, по мнению ученого, в правовых системах демократических стран признается, что суды вносят вклад в формирование прецедентов и создание норм. Некоторые суды (конституционные суды) могут непосредственно влиять на само существование нормы, они могут препятствовать введению ее в действие, способствовать признанию нормы недействующей или не подлежащей применению (прямое воздействие). С другой стороны, одна или несколько высших судебных инстанций наделяются правом контролировать, не оказывая непосредственного воздействия как на саму норму, так и на иерархию норм, интерпретацию норм права обычными судами в процессе рассмотрения конкретных дел (косвенное воздействие). При этом косвенное воздействие судебной деятельности на нормы права после их вступления в силу состоит в оценке соответствия нормы и ее применения законодательству (контроль за конституционностью нормы) и, с другой стороны, в толковании нормы в процессе ее применения. В соответствии со ст. 4 Гражданского кодекса Франции судья, отказавшийся выносить решение под предлогом умолчания, неясности или недостаточности закона, может преследоваться в судебном порядке по обвинению в отказе в правосудии. Поскольку во Франции вместе с тем обязательная сила прецедента не только не признается, но и вообще запрещена, формирование судебной практики предстает в виде результата деятельности высших судебных инстанций *(179).

Немецкая традиция судебной практики основана на законе и обычае. Полномочия, связанные с осуществлением толкования, признаются доктриной в соответствии с ч. 3 ст. 20 Основного закона ФРГ, согласно которой правосудие связано законом и правом в широком смысле слова *(180). Вместе с тем в Германии не существует обязательной силы прецедента, за исключением решений Федерального конституционного суда *(181), несмотря на то, что за судьями признается право толкования закона. Конституционный суд играет особую фундаментальную роль, так как одним из рассматриваемых споров является рассмотрение вопросов о соответствии федерального права и права земель Основному закону, а также о соответствии права земель Федеральному праву. Верховный Федеральный суд как суд высшей инстанции, в частности, по гражданским делам не рассматривает вопросы факта, а рассматривает важные вопросы права *(182).

Высока роль Конституционного суда и в Австрии. Если Конституционный cуд сочтет рассматриваемый закон не соответствующим Конституции, он аннулирует его своим решением полностью или частично.

В Бельгии деятельность судов основана на законе, и они применяют регламентарные акты, только если последние соответствуют законам. Кассационный суд выполняет регулятивную роль, обеспечивая единообразие толкования права.

В Ирландии компетенция Высокого суда распространяется также на действительность любого закона, относящегося к положениям Конституции. Верховный суд рассматривает жалобы, если решение, вынесенное нижестоящим судом, касается вопросов права, представляющего исключительное значение для общества, и это желательно в общественных интересах *(183).

В Греции Верховный суд по гражданским делам не рассматривает фактическую сторону дела, а определяет, правильно ли применен закон нижестоящими судами, рассматривая ходатайства об отмене судебных решений. Верховный суд рассматривает дела на заседании палат и на пленуме. Высший специальный суд обладает полномочием выносить постановления по поводу жалобы на неконституционность статей закона. В соответствии с ч. 4 ст. 100 Конституции Греции положение закона, объявленное неконституционным, перестает действовать с момента публикации решения об этом или по истечении определенного этим решением срока.

В компетенцию Верховного суда Польши входит также разъяснение правовых положений, допускающих неоднозначное толкование либо применение которых нарушает единство судебной практики.

В функции Федерального суда Швейцарии входит контроль за единообразным применением гражданского права на всей территории федерации *(184).

В Италии Конституционный суд рассматривает споры, в том числе о конституционности законов и актов, имеющих силу закона, государства и областей. Если суд объявляет неконституционной норму закона или акт, имеющий силу закона, они утрачивают силу на следующий день после опубликования решения суда. Кассационный суд, стоящий на вершине судебной системы, обеспечивает точное соблюдение и единообразное толкование закона, единство национального объективного права *(185). Так, Н. Попов отмечает, что судебная практика в Италии благодаря деятельности Кассационного суда получила фактический авторитет вспомогательного юридического источника *(186).

Решения пленума Верховного суда Португалии являются судебными прецедентами. Правотворческие функции официально признаны в Испании за Верховным судом *(187).

О.Н. Садиков, например, отмечает, что в государствах Европы законодательное регулирование гражданско-правовых отношений разработано и обширно, но судебная практика считается дополнительным к законодательству источником права при наличии пробелов в актах действующего законодательства *(188).

Таким образом, в национальных правовых системах стран европейского континента, относящихся к романо-германской правовой семье, созданы условия для функционирования и развития судебной практики в определенных ее формах как вспомогательного к закону источника права.

В современной России также создаются условия для развития судебной практики и усиления ее роли в правовом регулировании предпринимательских отношений. Особенно это относится к актам Конституционного Суда РФ и постановлениям Пленумов высших судебных инстанций по вопросам применения законодательства. После принятия вышеуказанных федеральных конституционных законов, регулирующих деятельность судебной власти в Российской Федерации, в некоторые из них в последующем были внесены существенные изменения и дополнения. В частности, Федеральным конституционным законом от 15 декабря 2001 г. N 4-ФКЗ внесены изменения и дополнения в Федеральный конституционный закон "О Конституционном Суде Российской Федерации", в результате чего возросло юридическое значение решений Конституционного Суда РФ, принимаемых по вопросам конституционности закона или его части, четко определены обязанности государственных органов и должностных лиц по приведению законов и иных нормативных актов в соответствие с Конституцией РФ в связи с решением Конституционного Суда РФ, определены последствия признания Конституционным Судом РФ не соответствующими Конституции РФ оспариваемых нормативно-правовых актов, одним из которых является то, что положения нормативных актов, признанные неконституционными, не могут применяться судами, другими органами и должностными лицами. Иными словами, решения Конституционного Суда РФ имеют общеобязательный характер. Поэтому в научной литературе решения Конституционного Суда РФ и формулируемые в них правовые позиции небезосновательно относят к судебным прецедентам, являющимся источником конституционного права, поскольку они приобретают характер конституционно-правовых норм *(189).

Применение Конституционным Судом РФ такого правового средства, как конституционное истолкование норм федеральных законов без признания их неконституционными, также подчеркивает возрастание роли актов Конституционного Суда РФ.

В новом Арбитражном процессуальном кодексе РФ 2002 г. закреплены положения, ранее отсутствовавшие в АПК РФ 1992, 1995 гг., заключающиеся в возможности официального применения судебной практики в качестве правового основания при принятии арбитражным судом решений. Так, согласно ч. 3 ст. 13 Арбитражного процессуального кодекса РФ, если при рассмотрении конкретного дела арбитражный суд придет к выводу о несоответствии закона, примененного или подлежащего применению в рассматриваемом деле, Конституции РФ, арбитражный суд обращается в Конституционный Суд РФ с запросом о проверке конституционности этого закона. В соответствии со ст. 87 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" в случае признания Конституционным Судом РФ закона не соответствующим Конституции РФ неконституционный закон или его отдельные положения не могут применяться судами, а данное дело во всяком случае подлежит пересмотру компетентным органом в обычном порядке.

Кроме того, согласно ст. 311 Арбитражного процессуального кодекса РФ признание Конституционным Судом РФ не соответствующим Конституции РФ закона, примененного арбитражным судом в конкретном деле, в связи с принятием решения по которому заявитель обращался в Конституционный Суд РФ, является основанием для пересмотра вступившего в законную силу судебного акта по вновь открывшимся обстоятельствам. Ранее в арбитражном процессуальном законодательстве отсутствовали нормы, обязывающие арбитражный суд обращаться в Конституционный Суд РФ с запросом о конституционности закона, примененного или подлежащего применению в рассматриваемом деле. Такая обязанность арбитражного суда вытекала из п. 5 мотивировочной части Постановления Конституционного Суда РФ от 16 июня 1998 г. N 19-П. Теперь такая процессуальная обязанность прямо закреплена в ч. 3 ст. 13 Арбитражного процессуального кодекса РФ.

Как уже отмечалось в главе I, в соответствии с ч. 4 ст. 170 Арбитражного процессуального кодекса РФ в мотивировочной части решения арбитражного суда могут содержаться ссылки на постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ по вопросам судебной практики. Следует отметить, что арбитражные суды всех инстанций уже давно активно используют в обоснование своих выводов, содержащихся в судебных актах, постановления Пленумов Высшего Арбитражного Суда РФ по вопросам применения законодательства. Однако если ранее в арбитражном процессуальном законодательстве отсутствовали нормы, закрепляющие право арбитражного суда делать ссылки в мотивировочной части решения на постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ по вопросам судебной практики и арбитражные суды исходили из положений ч. 2 ст. 13 Федерального конституционного закона "Об арбитражных судах в Российской Федерации", то теперь такое процессуальное право нормативно закреплено в новом Арбитражном процессуальном кодексе.

Таким образом, подобное отношение законодателя к судебной практике говорит о тенденции к дальнейшему повышению роли актов Конституционного Суда РФ и постановлений Пленумов высших судебных инстанций по вопросам применения законодательства и иных нормативно-правовых актов в правовом регулировании предпринимательской деятельности, усилению такой функции судебной власти, как конституционный контроль нормативно-правовых актов и разъяснение действующего законодательства на основе изучения и обобщения судебной практики. Данная тенденция закономерна, поскольку становление, внедрение и укрепление новых рыночных отношений требуют адекватного совершенствования правовых отношений как в сфере правотворчества, так и в сфере правоприменения *(190). Как представляется, одним из важнейших правовых инструментов такого совершенствования является судебная практика как результат судебной деятельности, завершающим звеном которой являются высшие судебные инстанции.

Правовая стабильность, помимо всего прочего, означает определенную степень предсказуемости правоприменительных актов. В.В. Витрянский справедливо отмечает, что такое качество правосудия, как определенная предсказуемость судебных решений, должно быть присуще не только самой судебной практике, но и в целом правопорядку. "Ведь, в конечном счете, уровень правового регулирования имущественного оборота определяется не степенью совершенства законодательных актов, а тем, как толкуются и исполняются правовые предписания" *(191), - отмечает ученый.

Совокупность правовых норм, регулирующих оборот товаров, услуг, капиталов, должна вызывать у участников гражданского оборота уверенность в стабильности юридических правил, которые исходят от государства и, следовательно, в устойчивости их экономического статуса и существующих между ними связей. В обеспечении правовой стабильности велико значение судебного истолкования правовых норм, разъяснений высших судебных инстанций по применению нормативных правовых актов. Обеспечение стабильности правовых отношений, которая включает в себя и определенную предсказуемость судебных решений, - другая причина усиления роли судебной практики в правовом регулировании предпринимательской деятельности, поскольку непредсказуемое поведение суда отпугивает как российских, так и иностранных предпринимателей. И когда гражданское, налоговое законодательство только складываются как система, потребность в судебной практике как в дополнительном регуляторе становится особенно необходимой.

Вместе с тем, на наш взгляд, в настоящее время нет правовых оснований полагать, что в российском праве имеется тенденция перехода к системе прецедентного права. Тенденция к усилению роли судебной практики в форме актов Конституционного Суда РФ и постановлений Пленумов высших судебных инстанций по вопросам применения законодательства сама по себе еще не доказывает, что в Российской Федерации осуществляется или наметился переход от системы континентального права к системе общего права.

Как справедливо отмечает А. Барак, у судебной власти нет ничего, кроме того, что ей дает право. Судебное правотворчество разрешается, только если оно признается правом и только в той мере, в какой это признается правом. Власть для осуществления судебного правотворчества и пределы его должны опираться на право *(192). Иными словами, официальная правовая доктрина реализуется законодателем в принимаемых им законах.

Конституция РФ и принятые в соответствии с ней, в частности, вышеуказанные федеральные конституционные и федеральные законы, наоборот, однозначно указывают на то, что российская правовая система не отказалась от принципов континентального права. Развитие современного российского законодательства, по крайней мере в сфере предпринимательской деятельности, направлено на использование всех достоинств данной системы права - стабильность и приоритет закона, являющегося основным и ведущим источником права, что в сочетании с усилением роли судебной власти определяет относительно быстрый перевод правового регулирования на новые принципы.

Это, на наш взгляд, особенно актуально для современной России, право которой развивалось прежде и логически продолжает развиваться в рамках континентального права, как в силу закрепленных в Конституции РФ правовых принципов и традиций, так и по прагматическим соображениям, свойственным нашему времени. Было бы неразумным кардинально менять правовую систему и внедрять прецедентное право в том значении, которое существует в странах общего права, и ждать не десятилетия, а столетия, пока процесс формирования нового права завершится *(193). Справедливо высказывался по данному вопросу И.А. Покровский: "едва ли сами ссылающиеся на Англию пожелали бы заменить наше континентальное правосостояние английским хаосом веками накоплявшихся прецедентов" *(194).

Сближение систем континентального и общего права имеет свои пределы: несмотря на то, что в рамках континентального права в настоящее время возможно признать судебную практику в качестве источника права, это право будет по-прежнему исходить из приоритета закона, из принципов позитивного права.

Российской законодательной властью в настоящее время четко определены границы и пределы судебного правотворчества. Придавая актам Конституционного Суда РФ нормативно-правовой характер, т.е. фактически статус судебного прецедента, они тем не менее не имеют приоритета над Основным Законом - Конституцией РФ. Разъяснения, даваемые в постановлениях Пленумов высших судебных инстанций по вопросам применения законодательства, осуществляют только дополнительное правовое регулирование: имеют по своему характеру вспомогательное значение по отношению к закону и не имеют приоритета над законом; их значение заключается в конкретизации и детализации норм закона, в наполнении их реальным содержанием и не направлено на отмену действующей нормы закона; их роль заключается в упорядочении отношений, которые либо не урегулированы вообще, либо не могут быть урегулированы непосредственно законом в силу неясности или неточности формулировок.

Другой целью вышеуказанных форм судебной практики является урегулирование конфликтов в отношениях при наличии противоречий между нормами и отсутствии справедливого баланса между публичными и частными интересами, а также обозначение необходимости создания новой нормы права или изменения действующей. Судебные правоположения, вырабатываемые в процессе толкования норм законов, остаются источником права до тех пор, пока законодатель либо воспримет их полностью или частично, реализовав в норме закона, либо изменит или вообще отвергнет, отразив в норме закона иные правовые подходы, поскольку приоритет всегда принадлежит законодателю. В российской правовой системе именно закону отведена основная роль регулятора общественных отношений, и уже в силу этого значение права, создаваемого судебной практикой, ограничено. Судебная практика высших судов выступает только в качестве дополнительного (вспомогательного) источника права при регулировании предпринимательской деятельности.

 

Заключение

 

В заключение хотелось бы сделать следующие выводы. Судебная практика в форме постановлений и определений Конституционного Суда РФ, постановлений Пленума Верховного Суда РФ и (или) Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ, информационных писем Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ в преобладающих случаях оказывает положительное влияние на совершенствование правового регулирования предпринимательской деятельности, способствуя упорядочению отношений, которые недостаточно урегулированы законом (в силу пробелов, противоречий, неясности и неточности формулировок, несоответствия конституционным положениям, необходимости установления справедливого баланса между публичными и частными интересами).

Судебная практика в указанных формах оказывает положительное влияние на развитие права в сфере предпринимательской деятельности путем: определения и раскрытия правового содержания некоторых юридических понятий; развития частноправовых принципов, способов защиты права; формулирования отдельных критериев и механизмов при реализации принципа соблюдения справедливого баланса публичных и частных интересов; дополнения существующих источников права новыми видами - постановлениями и определениями Конституционного Суда РФ, содержащими правовые позиции, и судебными правоположениями, сформулированными в постановлениях Пленумов высших судебных инстанций по вопросам применения законодательства. Вместе с тем вопрос о судебной практике в указанных формах в современной российской правовой системе как в теоретическом, так и в практическом отношении остается дискуссионным.

Отмечая возрастающую тенденцию, направленную на признание судебной практики высших судов в указанных формах в качестве дополнительного источника права в сфере предпринимательской деятельности, представляется, что подобное признание будет способствовать обогащению теории источников права и самого российского права, упорядочению предпринимательских отношений, недостаточно урегулированных законом, созданию благоприятных условий и предпосылок для дальнейшего развития и совершенствования правового регулирования предпринимательских отношений, для развития права в данной сфере.

Регулятивная роль актов Конституционного Суда РФ и постановлений Пленумов высших судебных инстанций по вопросам судебной практики в период становления рыночных отношений будет усиливаться, что обусловлено усложнением характера предпринимательских отношений и необходимостью обеспечения стабильности правового регулирования в области предпринимательской деятельности. В принципе это относится и к тому периоду, когда рыночные отношения будут уже достаточны развиты.

Однако, и это главное, акты Конституционного Суда РФ и разъяснения Пленумов высших судебных инстанций по вопросам применения законодательства в рамках существующей системы континентального права являются только дополнительным к закону источником права в сфере предпринимательской деятельности применительно к отношениям, связанным с конституционным нормоконтролем и недостаточно урегулированным законом.

Данная работа не претендует на полноту исследования проблемы. Однако, представляется, что осуществленный труд открывает возможности дальнейших исследований, касающихся судебной практики как сложного, многогранного правового явления и ее места в системе правовых средств, открывает возможности дальнейших поисков решений, связанных с совершенствованием правового регулирования предпринимательской деятельности. По словам Фихте, мы должны "радоваться при виде обширного поля, которое мы должны обработать... радоваться тому, что мы чувствуем в себе силы и что наша задача бесконечна!" *(195)

 

Библиография

 

Коллизии в сфере правового регулирования предпринимательской деятельности/Национальный институт системных исследований проблем предпринимательства. М., 2002.

Проблемы теории государства и права: Учебное пособие/Под ред. М.Н. Марченко. М., 2002.

Российское государство и право на рубеже тысячелетий (Всероссийская научная конференция)//Государство и право. 2000. N 7.

Социалистическое право. М., 1973.

Судебная практика в советской правовой системе/Под ред. С.Н. Братуся. М., 1975.

Судебная практика как источник права. М., 1997.

Судебная практика как источник права. М., 2000.

Теория государства и права: Учебник для вузов/Под ред. В.М. Корельского и В.Д. Перевалова. 2-е изд., изм. и доп. М., 2002.

Теория государства и права: Курс лекций/Под ред. М.Н. Марченко. М., 1997.

Адилкариев Х. Судебная практика как источник нормотворчества//Советская юстиция. 1989. N 23.

Бабаев В.К. Понятие права//Общая теория права: Курс лекций/Под общ. ред. В.К. Бабаева. Нижний Новгород, 1993.

Баглай М.В. Вступительная статья//Барак А. Судейское усмотрение. М., 1999.

Баранов В.М. Формы (источники) права//Общая теория права: Курс лекций/Под общ. ред. В.К. Бабаева. Нижний Новгород, 1993.

Барак А. Судейское усмотрение. М., 1999.

Белов В.А. Сингулярное правопреемство в обязательстве. 2-е изд., стер. М., 2001.

Богданова Н.А. Конституционный Суд Российской Федерации в системе конституционного права//Вестник Конституционного Суда РФ. 1997. N 3.

Бойков О. Становление экономического правосудия//Российская юстиция. 2001. N 10.

Бойцова В.В., Бойцова Л.В. Судебный прецедент: зарубежный опыт и российские перспективы//Российский судья. 1999. N 3.

Бошно С.В. Судебная практика: формы выражения//Научные труды. Российская академия юридических наук: Вып. 2. В 2 т. М., 2002. Т. 1.

Бошно С.В. Судебная практика - источник правотворчества. Роль судебной практики в правовой системе//Российский судья. 2001. N 3.

Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Книга первая: Общие положения. 2-е изд., испр. М., 2000.

Брызгалин А. Актуальные вопросы применения ответственности за нарушение налогового законодательства: теория и практика//Хозяйство и право. 1997. N 7.

Вильнянский С.И. Лекции по советскому гражданскому праву. Харьков, 1958.

Вильнянский С.И. Значение судебной практики в гражданском праве//Ученые труды ВИЮН. М., 1947. Вып. IX.

Витрук Н.В. Правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации: понятия, природа, юридическая сила и значение//Конституционное правосудие в меняющихся правовых системах. М., 1989.

Витрянский В.В. Развитие российского законодательства о несостоятельности (банкротстве) и практики его применения//Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. Специальное приложение. 2001. N 3.

Витрянский В.В. Реформа законодательства о несостоятельности (банкротстве)//Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. Специальное приложение. 1998. N 2.

Витрянский В.В. Пути совершенствования законодательства о банкротстве//Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. Специальное приложение. 2001. N 3.

Вопленко Н.Н. Толкование права//Общая теория права: Курс лекций/Под общ. ред. В.К. Бабаева. Нижний Новгород, 1993.

Гаврилов Д.А. Правоприменительное толкование: Дис... канд. юрид. наук. Волгоград, 2000.

Гаджиев М.В. Рыночная экономика в решениях Конституционного Суда РФ//Российская юстиция. 2001. N 10.

Гаджиев Г.А. Феномен судебного прецедента в России//Судебная практика как источник права. М., 2000.

Гаджиев Г.А. Правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации как источник конституционного права: Восточноевропейское обозрение. 1999. N 3 (28).

Гурова Т.В. Судебный прецедент как формальный источник права и его место в системе источников права в России//Атриум. 1997. N 3.

Гук П.А. Судебная практика как источник права//Правовая политика и правовая жизнь. 2002. N 3.

Гук П.А. Судебный прецедент в России: теория и практика//Правоведение. 2001. N 4.

Гюнтер К. Судоустройство и сфера компетенции судов//Судебная практика как источник права. М., 2000.

Демин А. Общие принципы налогообложения//Хозяйство и право. 1998. N 3.

Дихтяр А.И., Рогожин Н.А., Романчин В.И. Судебная практика и законодательство. Вступительная статья//Судебная практика по спорам при банкротстве: Сб. документов/А.И. Дихтяр, Н.А. Рогожин, В.И. Романчин, В.В. Кучеров. М., 2003.

Дихтяр А.И., Рогожин Н.А. Значение судебных решений Конституционного Суда РФ для совершенствования законодательства и правоприменительной практики в сфере предпринимательской деятельности//Конституционное и муниципальное право. 2003. N 1.

Жуйков В.М. Роль разъяснений Пленума Верховного Суда РФ в обеспечении единства судебной практики. Вступительная статья//Комментарий к постановлениям Пленума Верховного Суда Российской Федерации по гражданским делам/Под ред. В.М. Жуйкова. М., 1999.

Жуйков В.М. К вопросу о судебной практике как источнике права//Судебная практика как источник права. М., 2000.

Загайнова С.К. История и практика судебного прецедента//Российский юридический журнал. 1998. N 3.

Загайнова С.К. Судебный прецедент: проблемы правоприменения. М., 2002.

Загайнова С.К. Судебный прецедент: историко-правовой аспект: Дис... канд. юрид. наук. Екатеринбург, 1999.

Зивс С.Л. Источники права. М., 1981.

Иванов С.А. Судебные постановления как источник трудового права//Судебная практика как источник права. М., 1997.

Калмыков Ю.Х. Вопросы применения гражданско-правовых норм. Саратов, 1976.

Калинина И. Магическая подкова российского прецедента//Бизнес-Адвокат. 1999. N 22.

Камышанский В.П. Право собственности: пределы ограничения. М., 2000.

Кочура В. Изъятие имущества у собственника без решения суда//Хозяйство и право. 1996. N 8.

Курбатов А.Я. Сочетание частных и публичных интересов при правовом регулировании предпринимательской деятельности. М., 2001.

Курбатов А.Я. Обеспечение баланса частных и публичных интересов - основная задача права на современном этапе//Хозяйство и право. 2001. N 6.

Курбатов А. Вопросы применения финансовой ответственности за нарушение налогового законодательства//Хозяйство и право. 1995. N 2.

Кучин М.В. Судебный прецедент как источник права (дискуссионные вопросы)//Российский юридический журнал. 1999. N 4.

Лазарев В.В. Пробелы в праве и пути их устранения. М., 1974.

Лившиц Р.З. Современная теория права: Краткий очерк. М., 1992.

Лившиц Р.З. Судебная практика как источник права//Судебная практика как источник права. М., 1997.

Лившиц Р.З. Теория права. М., 1994.

Лучин О.В., Мойсеенко М.Г. Формирование правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации по проблемам конституционного права//Теоретические проблемы российского конституционализма. М., 2000.

Малеин Н.С. Современные проблемы юридической ответственности//Государство и право. 1994. N 6.

Манов Г.Н. Теория права и государства. М., 1995.

Мартынчик Е., Колоколова Э. Прецедентное право: от советской идеологии к международной практике//Российская юстиция. 1994. N 12.

Матузов Н.И. Понятие и основные приоритеты российской правовой политики//Правоведение. 1997. N 4.

Мейер Д.И. Русское гражданское право. М., 2000.

Мозолин В.П. Право собственности в Российской Федерации в период перехода к рыночной экономике. М., 1992.

Наумов А.В. Судебный прецедент как источник уголовного права//Российская юстиция. 1994. N 1.

Никитина О.А. Конкурсное производство//Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. Специальное приложение. 2001. N 3.

Невинский В.В. Конституционный Суд Российской Федерации и правотворчество в России//Вестник Конституционного Суда Российской Федерации. 1997. N 3.

Нерсесянц В.С. Суд не законодательствует и не управляет, а применяет право (О правоприменительной природе судебных актов)//Судебная практика как источник права. М., 1997.

Нерсесянц В.С. Теория права и государства. М., 2001.

Нерсесянц В.С. У российских судов нет правотворческих полномочий//Судебная практика как источник права: Сб. статей. М., 2000.

Нешатаева Т.Н. К вопросу об источниках права - судебном прецеденте и доктрине//Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. 2000. N 5.

Новицкий И.Б. Источники советского гражданского права. М., 1959.

Окуневич С. Судебный прецедент в России - это реальность//Российская юстиция. 2000. N 4.

Подольская Н.А. Проблемы применимости судебного прецедента как источника права в правовой системе России//Российская Академия юридических наук. Научные труды, 1. М., 2001. Т. 1.

Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. М., 1998.

Попов Н. Верховный кассационный суд Италии//Вестник Верховного Суда СССР. 1991. N 12.

Попонов Ю.Г. Теоретические и практические проблемы судебной практики при восполнении судами пробелов в праве//Судебная практика как источник права. М., 2000.

Рогожин Н.А. Влияние судебных решений на ипотечное законодательство//Закон. 2002. N 10.

Рогожин Н.А. Значение судебной практики для развития предпринимательского права//Закон. 2003. N 10.

Рогожин Н.А. Некоторые проблемы и особенности доказывания материально-правового интереса при рассмотрении исков о недействительности сделок//Хозяйство и право. 2002. N 9.

Рогожин Н.А. Перспективы развития процесса влияния судебной практики на совершенствование правового регулирования предпринимательской деятельности//Актуальные проблемы правоприменительной и правоохранительной деятельности в современных условиях: Материалы Международной научно-практической конференции, г. Новочеркасск, 28 марта 2003 г./Юж.-Рос. гос. техн. ун-т (НПИ). Новочеркасск, 2003.

Рогожин Н.А. Судебное "нормотворчество" при рассмотрении споров о защите деловой репутации юридических лиц//Арбитражная практика. 2002. N 8.

Рогожин Н.А. Судебный контроль правовых норм//Закон. 2002. N 9.

Рогожин Н.А. Судебные правоположения в сфере налогового законодательства: толкование норм и устранение противоречий//Арбитражная практика: Тематический выпуск "Налоговые споры". 2002. Октябрь.

Рогожин Н.А. Судебная практика как источник права при принятии решений арбитражным судом//Закон. 2003. N 1.

Рогожин Н.А. Судебные правоположения в сфере исполнительного производства//Арбитражная практика. 2002. N 11.

Рогожин Н.А. Роль разъяснений Высшего Арбитражного Суда РФ в совершенствовании правового регулирования предпринимательской деятельности//Юридический мир. 2003. N 11.

Рогожин Н.А. Судебная практика как источник правового регулирования предпринимательской деятельности//Юрист. 2003. N 10.

Романец Ю.В. Обязательство поставки в системе гражданских договоров//Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. 2000. N 12.

Романова О.В. Правовые позиции Конституционного Суда РФ по проблеме правового регулирования вопросов, находящихся в совместном ведении Российской Федерации и ее субъектов//Закон и право. 2002. N 2.

Серверэн Э. Роль судей и судебной практики в процессе нормотворчества//Судебная практика как источник права. М., 2000.

Скловский К. О судебном порядке взыскания штрафов за неприменение контрольно-кассовых машин//Хозяйство и право. 1997. N 7.

Смирнов Л.В. Деятельность судов Российской Федерации как источник права//Журнал российского права. 2001. N 3.

Суханов Е. Общие положения о праве собственности и других вещных правах//Хозяйство и право. 1995. N 6.

Телюкина М.В. Конкурсное право: Теория и практика несостоятельности (банкротства). М., 2002.

Топорнин Б.Н. Система источников права: тенденции развития//Судебная практика как источник права. М., 2000.

Туманов В.А. Роль судебной практики в развитии советского права//СССР - Франция: социологический и международно-правовой аспект сравнительного правоведения. М., 1987.

Фабр Р. Роль судебной практики в развитии права//СССР - Франция: социологический и международно-правовой аспекты сравнительного правоведения. М., 1987.

Федоренко Н.В., Лусегенова З.С. Некоторые аспекты правоприменения в арбитражном процессе//Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. 2002. N 6.

Цветков И.В. К вопросу о соблюдении баланса публичного и частных интересов при разрешении арбитражными судами экономических споров//Арбитражная практика. 2001. N 7.

Черданцев А.Ф. Толкование советского права. М., 1979.

Шершеневич Г.Ф. Курс гражданского права. Тула, 2001.

Щекин Д.М. Юридические презумпции в налоговом праве: Учебное пособие/Под ред. С.Г. Пепеляева. М., 2002.

Эбзеев Б.С. Конституционный Суд Российской Федерации: становление, юридическая природа, правовые позиции. Вступительная статья//Комментарий к постановлениям Конституционного Суда Российской Федерации/Отв. ред. Б.С. Эбзеев: В 2 т. М., 2001. Т. 1: Государственная власть. Местное самоуправление.

Эбзеев Б.С. Толкование Конституции Конституционным Судом РФ: теоретические и практические проблемы//Государство и право. 1998. N 5.

Яковлев В.Ф. Гражданский кодекс и государство//Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. 1997. N 6.

Яковлев В.Ф. Предисловие//Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. 2001. N 1.

Яковлев В.Ф. Россия: экономика, гражданское право (вопросы теории и практики). М., 2000.

 

Приложение 1

главе I, § 2)

 

Система источников права федеральной правовой системы согласно концепции "Судебная практика дополнительный источник права

 

Традиционное расположение судебной практики в общей системе источников права среди сторонников судебной практики как источника права исходя из иерархии актов:

 

 │          Законы

 ├───────────────────────────┐

 │                           │     Подзаконные нормативные акты

 │                           └───────────────────────────────────────────┐

 │                           (акты Президента, Правительства, федеральных│

 │                                    органов исполнительной власти,     │

 │                                         судебная практика)            │

 └───────────────────────────────────────────────────────────────────────┘

 

Место судебной практики в системе источников по В.В. Пиляевой:

 

 │Конституция РФ

 ├─────────────┐

 │             │Кодексы

 │             └───────┐

 │                     │Федеральные законы

 │                     └───────────┐

 │                                 │Указы Президента

 │                                 └─────┐

 │                                       │Административные акты

 │                                       └──────────────┐

 │                                                      │Судебная практика

 │                                                      └────────┐

 │                                                               │Обычай

 └───────────────────────────────────────────────────────────────┴──────

 

Место судебной практики в системе источников по О.А. Пучкову:

 

 

 │   Нормативно-правовые акты

 ├───────────────────────────────┐

 │ (законы, указы, постановления,│     Иные источники права

 │    инструкции, договоры)      │   ненормативного характера

 │                               └─────────────────────────────────┐

 │                                  (правовые обычаи, судебные     │

 │                                     прецеденты и решения)       │

 └─────────────────────────────────────────────────────────────────┴──────

 

Место судебной практики в федеральной правовой системе источников права согласно концепции "Судебная практика - дополнительный источник права":

 

 

 │┌──────────────────────────────────────────────────────────────────┐

 ││                          Конституция                             │

 │└──────────────────────────────────────────────────────────────────┘

 │           ▲     ┌─────────────────────┐          ▲         ▲

 │           │     │                     ▼          │         └────────┐

 │┌──────────┴─────┴─┐              ┌───────────────┴────────────────┐ │

 ││Федеральные законы│◄─────────────│        Судебная практика       │ │

 ││                  │    ┌────────►│      Конституционного Суда     │◄┼─┐

 │└──────────────────┘◄─┐ │  ┌─────►└────────────────────────────────┘ │ │

 │▲           ▲    ▲    │ │  │                      ▲                  │ │

 ││           │    └────┼─┼──┼───┐  ┌───────────────┴────────────────┐ │ │

 ││┌──────────┴───────┬─┼─┼──┘   └──┤  Судебная практика Верховного  ├─┘ │

 │││ Указы Президента ├─┼─┼──┐      │Суда и Высшего Арбитражного Суда│   │

 ││└──────────────────┘ │ │  │      ├────────────────────────────────┤   │

 ││  ▲       ▲     ┌────┘ │  │      │ Постановления Пленумов высших  │   │

 ││  │┌──────┴─────┴─┬────┘  └─────►│ судебных инстанций по вопросам │◄┐ │

 ││  ││Постановления ├─────────────►│       судебной практики        │ │ │

 ││  ││Правительства │◄─────────────┼────────────────────────────────┤ │ │

 ││  │└──────────────┘              │   Решения по конкретным делам  │ │ │

 ││  │       ▲                      └──────────────────┬─────────────┘ │ │

 ││┌─┴───────┴─────────────────────────────────────┐◄──┘               │ │

 │└┤Акты федеральных органов исполнительной власти ├───────────────────┘ │

 │ └──────────────────────────────────────────┬────┘                     │

 │                                            └──────────────────────────┘

 └────────────────────────────────────────────────────────────────────────

 

Приложение 2

 

Сравнительные таблицы совершенствования некоторых положений законодательства в области предпринимательской деятельности под влиянием судебной практики

 

Таблица 1

 

Совершенствование под влиянием судебной практики положений законодательства о несостоятельности (банкротстве), касающихся субъектов несостоятельности, понятия и процедур банкротства, порядка назначения арбитражного управляющего, порядка заявлений требований кредиторов, заключения мирового соглашения

 

 ┌───────────────────┬────────────────────┬────────────────────┬─────────────────────┬────────────────────┐

 │  Закон РФ от 19   │   Информационное   │Федеральный закон от│Информационное письмо│Федеральный закон от│

 │  ноября 1992 г.   │письмо ВАС РФ от 25 │  8 января 1998 г.  │Президиума ВАС РФ от │ 26 октября 2002 г. │

 │    N 3929-1 "О    │   апреля 1995 г.   │       N 6-ФЗ       │  6 августа 1999 г.  │    N 127-ФЗ "О     │

 │ несостоятельности │N С1-7/ОП-237 "Обзор│"О несостоятельности│    N 43 "Вопросы    │ несостоятельности  │

 │   (банкротстве)   │практики применения │   (банкротстве)"   │     применения      │   (банкротстве)"   │

 │   предприятий"    │арбитражными судами │                    │ Федерального закона │                    │

 │                   │ законодательства о │                    │"О несостоятельности │                    │

 │                   │ несостоятельности  │                    │  (банкротстве)" в   │                    │

 │                   │  (банкротстве)";   │                    │ судебной практике"; │                    │

 │                   │   Информационное   │                    │Информационное письмо│                    │

 │                   │ письмо Президиума  │                    │Президиума ВАС РФ от │                    │

 │                   │ВАС РФ от 7 августа │                    │14 июня 2001 г. N 64 │                    │

 │                   │1997 г. N 20 "Обзор │                    │"О некоторых вопросах│                    │

 │                   │практики применения │                    │применения в судебной│                    │

 │                   │арбитражными судами │                    │практике Федерального│                    │

 │                   │ законодательства о │                    │      закона "О      │                    │

 │                   │ несостоятельности  │                    │  несостоятельности  │                    │

 │                   │   (банкротстве)"   │                    │    (банкротстве)"   │                    │

 ├───────────────────┼────────────────────┼────────────────────┼─────────────────────┼────────────────────┤

 │    Извлечения     │    Извлечения      │    Извлечения      │    Извлечения       │     Извлечения     │

 │                   │                    │                    │                     │                    │

 │Преамбула.         │Приложение         к│Статья  1,   п. 1-4,│Приложение          к│Статья 1, п. 1-3.  В│

 │Настоящий     Закон│Информационному     │ст. 186,     п. 5. В│Информационному      │соответствии с ГК РФ│

 │определяет  условия│письму ВАС РФ от  25│соответствии с ГК РФ│письму     Президиума│настоящий      Закон│

 │и           порядок│апреля       1995 г.│настоящий      Закон│ВАС РФ от  6  августа│устанавливает       │

 │объявления         │N С1-7/ОП-237       │устанавливает       │1999 г. N 43         │основания  признания│

 │предприятия        │Пункт         1. При│основания  признания│Пункт              1.│должника            │

 │несостоятельным    │принятии           к│должника            │Индивидуальное       │несостоятельным     │

 │должником         и│производству  дел  о│несостоятельным     │(семейное)    частное│(банкротом)      или│

 │осуществления      │несостоятельности   │(банкротом):        │предприятие не  может│объявления должником│

 │конкурсного        │(банкротстве)       │регулирует порядок и│быть         признано│о              своей│

 │производства,      │необходимо  иметь  в│условия             │банкротом, так как  к│несостоятельности   │

 │устанавливает      │виду,  что  перечень│осуществления мер по│нему      применяются│(банкротстве),      │

 │очередность        │лиц,  которые  могут│предупреждению      │нормы        ГК РФ об│регулирует порядок и│

 │удовлетворения     │быть   признаны   по│несостоятельности   │унитарных    казенных│условия             │

 │требований         │решению         суда│(банкротства),      │предприятиях,        │осуществления мер по│

 │кредиторов.        │несостоятельными    │проведения  внешнего│основанных  на  праве│предупреждению      │

 │Понятия,           │(банкротами),       │управления         и│оперативного         │несостоятельности   │

 │используемые      в│определен в ст. 65 и│конкурсного         │управления.       При│(банкротства),      │

 │целях    настоящего│25          ГК РФ. В│производства:  Закон│поступлении         в│порядок  и   условия│

 │Закона: предприятие│соответствии      со│распространяется  на│арбитражный       суд│проведения  процедур│

 │-      занимающееся│ст. 65   ГК РФ    по│все      юридические│заявления о признании│банкротства  и  иные│

 │предпринимательской│решению  суда  может│лица,     являющиеся│индивидуального      │отношения,          │

 │деятельностью      │быть        признано│коммерческими       │(семейного)  частного│возникающие      при│

 │юридическое   лицо,│несостоятельным     │организациями    (за│предприятия банкротом│неспособности       │

 │или  не  образующие│(банкротом)         │исключением казенных│арбитражный       суд│должника            │

 │юридического   лица│юридическое    лицо,│предприятий),     на│выносит   определение│удовлетворить      в│

 │предприниматели,   │являющееся          │некоммерческие      │об отказе в  принятии│полном        объеме│

 │или                │коммерческой        │организации,        │указанного заявления.│требования          │

 │гражданин-предпри- │организацией,     за│действующие в  форме│Приложение          к│кредиторов. Действие│

 │ниматель.          │исключением         │потребительского    │Информационному      │Закона              │

 │                   │казенного           │кооператива,        │письму     Президиума│распространяется  на│

 │                   │предприятия, а также│благотворительного  │ВАС РФ  от  14   июня│все      юридические│

 │                   │юридическое    лицо,│или иного  фонда,  а│2001 г. N 64         │лица, за исключением│

 │                   │действующее в  форме│также на граждан,  в│Пункт              6.│казенных предприятий│

 │                   │потребительского    │том            числе│Потребительский союз,│и государственных  и│

 │                   │кооператива     либо│зарегистрированных в│созданный       путем│муниципальных       │

 │                   │благотворительного  │качестве            │объединения          │учреждений.         │

 │                   │или   иного   фонда,│индивидуальных      │потребительских      │Отношения, связанные│

 │                   │если   оно      не в│предпринимателей. Не│обществ,     является│с несостоятельностью│

 │                   │состоянии           │могут быть  признаны│самостоятельным      │(банкротством)      │

 │                   │удовлетворить       │в           порядке,│юридическим лицом, не│граждан, в том числе│

 │                   │требования          │предусмотренном     │названным в Законе  о│зарегистрированных в│

 │                   │кредиторов.  В  силу│настоящим   Законом,│банкротстве     среди│качестве            │

 │                   │ст. 25         ГК РФ│унитарные           │некоммерческих       │индивидуальных      │

 │                   │индивидуальный      │предприятия,      не│организаций,  которые│предпринимателей,   │

 │                   │предприниматель,    │основанные        на│могут  быть  признаны│регулируются        │

 │                   │который         не в│государственной  или│банкротом. Такой союз│настоящим Законом.  │

 │                   │состоянии           │муниципальной       │признать    банкротом│                    │

 │                   │удовлетворить       │собственности,     к│нельзя. В месте с тем│                    │

 │                   │требования          │которым  применяются│при решении вопроса о│                    │

 │                   │кредиторов,         │нормы   о   казенных│возможности  принятия│                    │

 │                   │связанные          с│предприятиях       в│к        рассмотрению│                    │

 │                   │осуществлением    им│соответствии с  п. 5│заявления о признании│                    │

 │                   │предпринимательской │ст. 6   Федерального│банкротом            │                    │

 │                   │деятельности,  может│закона "О введении в│потребительского     │                    │

 │                   │быть         признан│действие       части│союза  необходимо   с│                    │

 │                   │банкротом по решению│первой  Гражданского│учетом      сведений,│                    │

 │                   │суда.               │кодекса   Российской│указанных    в    его│                    │

 │                   │                    │Федерации".         │учредительных порядке│                    │

 │                   │                    │                    │Закона             "О│                    │

 │                   │                    │                    │потребительской      │                    │

 │                   │                    │                    │кооперации           │                    │

 │                   │                    │                    │(потребительских     │                    │

 │                   │                    │                    │обществах, их союзах)│                    │

 │                   │                    │                    │в   РФ"   документах,│                    │

 │                   │                    │                    │выяснить,  создан  ли│                    │

 │                   │                    │                    │должник              │                    │

 │                   │                    │                    │потребительским      │                    │

 │                   │                    │                    │обществом   в   форме│                    │

 │                   │                    │                    │ассоциации    (союза)│                    │

 │                   │                    │                    │самостоятельных      │                    │

 │                   │                    │                    │некоммерческих       │                    │

 │                   │                    │                    │организаций       или│                    │

 │                   │                    │                    │фактически         он│                    │

 │                   │                    │                    │является             │                    │

 │                   │                    │                    │потребительским      │                    │

 │                   │                    │                    │кооперативом,        │                    │

 │                   │                    │                    │созданным в          │                    │

 ├───────────────────┼────────────────────┼────────────────────┼─────────────────────┼────────────────────┤

 │Статья    1.    Под│Пункт         3. При│Статьи          2-4.│Приложение          к│Статьи         3, 4.│

 │несостоятельностью │обращении          в│Несостоятельность   │Информационному      │Гражданин  считается│

 │(банкротством)     │арбитражный  суд   с│(банкротство)      -│письму     Президиума│неспособным         │

 │предприятия        │заявлением         о│признанная          │ВАС РФ от  6  августа│удовлетворить       │

 │понимается         │возбуждении         │арбитражным    судом│1999 г. N 43         │требования          │

 │неспособность      │производства по делу│или      объявленная│Пункт      7.       В│кредиторов        по│

 │удовлетворить      │о  несостоятельности│должником           │соответствии       со│денежным            │

 │требование         │(банкротстве)       │неспособность       │ст. 2-4      Закона о│обязательствам     и│

 │кредиторов       по│организации         │должника  в   полном│банкротстве  в  сумму│(или)      исполнить│

 │оплате      товаров│(предпринимателя)  в│объеме удовлетворить│требований        при│обязанность       по│

 │(работ,     услуг),│сумму  задолженности│требования          │определении     числа│уплате  обязательных│

 │включая            │не могут  включаться│кредиторов        по│голосов    конкурсных│платежей,       если│

 │неспособность      │санкции за  неуплату│денежным            │кредиторов,  а  также│обязательства      и│

 │обеспечить         │обязательных        │обязательствам     и│налоговых  или   иных│(или) обязанности не│

 │обязательные       │платежей в бюджет  и│(или)      исполнить│уполномоченных       │исполнены       им в│

 │платежи в бюджет  и│внебюджетные фонды. │обязанность       по│органов не включаются│течение трех месяцев│

 │внебюджетные фонды,│                    │уплате  обязательных│неустойки    (штрафы,│с            момента│

 │в           связи с│                    │платежей.  Гражданин│пени),     финансовые│наступления даты  их│

 │превышением        │                    │считается           │(экономические)      │исполнения  и   если│

 │обязательств       │                    │неспособным         │санкции, в том  числе│сумма            его│

 │должника  над   его│                    │удовлетворить       │установленные        │обязательств        │

 │имуществом  или   в│                    │требования          │решениями судов.     │превышает  стоимость│

 │связи             с│                    │кредиторов        по│Пункт           14. В│принадлежащего   ему│

 │неудовлетворитель- │                    │денежным            │соответствии  с  п. 4│имущества.          │

 │ной      структурой│                    │обязательствам     и│ст. 4        Закона о│Юридическое     лицо│

 │баланса.    Внешним│                    │(или)      исполнить│банкротстве    размер│считается           │

 │признаком          │                    │обязанность       по│денежных обязательств│неспособным         │

 │несостоятельности  │                    │уплате  обязательных│по        требованиям│удовлетворить       │

 │(банкротства)      │                    │платежей,       если│кредиторов  считается│требования          │

 │предприятия        │                    │обязательства      и│установленным,   если│кредиторов        по│

 │является           │                    │(или) обязанности не│он        подтвержден│денежным            │

 │приостановление его│                    │исполнены       им в│вступившим в законную│обязательствам     и│

 │текущих   платежей,│                    │течение трех месяцев│силу  решением   суда│(или)      исполнить│

 │если предприятие не│                    │с            момента│или      документами,│обязанность       по│

 │обеспечивает    или│                    │наступления даты  их│свидетельствующими  о│уплате  обязательных│

 │заведомо неспособно│                    │исполнения  и   если│признании   должником│платежей,       если│

 │обеспечить         │                    │сумма            его│этих  требований,   а│обязательства      и│

 │выполнение         │                    │обязательств        │также в иных случаях,│(или) обязанности не│

 │требований         │                    │превышает  стоимость│предусмотренных  этим│исполнены       им в│

 │кредиторов        в│                    │принадлежащего   ему│Законом.             │течение трех месяцев│

 │течение        трех│                    │имущества.          │Обязательного        │с            момента│

 │месяцев   со    дня│                    │Юридическое     лицо│представления        │наступления даты  их│

 │наступления  сроков│                    │считается           │исполнительного листа│исполнения. Состав и│

 │их исполнения.     │                    │неспособным         │Закон  о  банкротстве│размер      денежных│

 │                   │                    │удовлетворить       │не   предусматривает.│обязательств       и│

 │                   │                    │требования          │Однако    арбитражный│обязательных        │

 │                   │                    │кредиторов        по│управляющий    вправе│платежей            │

 │                   │                    │денежным            │истребовать          │определяются      на│

 │                   │                    │обязательствам     и│исполнительный лист у│момент подачи в  суд│

 │                   │                    │(или)      исполнить│кредитора         для│заявления          о│

 │                   │                    │обязанность       по│проверки             │признании   должника│

 │                   │                    │уплате  обязательных│произведенных        │банкротом.          │

 │                   │                    │платежей,       если│удержаний           и│Требования        по│

 │                   │                    │обязательства      и│своевременности      │денежным            │

 │                   │                    │(или) обязанности не│предъявления  его   к│обязательствам     и│

 │                   │                    │исполнены       им в│исполнению.          │обязательным        │

 │                   │                    │течение трех месяцев│                     │платежам, выраженные│

 │                   │                    │с            момента│                     │в        иностранной│

 │                   │                    │наступления даты  их│                     │валюте,  учитываются│

 │                   │                    │исполнения.      Для│                     │в рублях  по  курсу,│

 │                   │                    │определения  наличия│                     │установленному      │

 │                   │                    │признаков           │                     │ЦБ РФ,    на    дату│

 │                   │                    │банкротства должника│                     │введения      каждой│

 │                   │                    │принимается       во│                     │процедуры           │

 │                   │                    │внимание      размер│                     │банкротства.     Для│

 │                   │                    │денежных            │                     │определения  наличия│

 │                   │                    │обязательств, в  том│                     │признаков           │

 │                   │                    │числе  задолженность│                     │банкротства должника│

 │                   │                    │за        переданные│                     │учитываются:  размер│

 │                   │                    │товары,  выполненные│                     │денежных            │

 │                   │                    │работы  и  оказанные│                     │обязательств, в  том│

 │                   │                    │услуги, суммы  займа│                     │числе         размер│

 │                   │                    │с учетом  процентов,│                     │задолженности     за│

 │                   │                    │за       исключением│                     │переданные   товары,│

 │                   │                    │обязательств   перед│                     │выполненные работы и│

 │                   │                    │гражданами,    перед│                     │оказанные    услуги,│

 │                   │                    │которыми     должник│                     │суммы займа с учетом│

 │                   │                    │несет               │                     │процентов,          │

 │                   │                    │ответственность   за│                     │подлежащих    уплате│

 │                   │                    │причинение     вреда│                     │должником:        за│

 │                   │                    │жизни  и   здоровью,│                     │исключением         │

 │                   │                    │обязательств      по│                     │обязательств   перед│

 │                   │                    │выплате   авторского│                     │гражданами,    перед│

 │                   │                    │вознаграждения,    а│                     │которыми     должник│

 │                   │                    │также   обязательств│                     │несет               │

 │                   │                    │перед   учредителями│                     │ответственность   за│

 │                   │                    │должника           -│                     │причинение     вреда│

 │                   │                    │юридического   лица.│                     │жизни  и   здоровью:│

 │                   │                    │Подлежащие уплате за│                     │обязательств      по│

 │                   │                    │неисполнение        │                     │выплате             │

 │                   │                    │денежного           │                     │вознаграждения    по│

 │                   │                    │обязательства       │                     │авторским договорам,│

 │                   │                    │неустойки   (штрафы,│                     │а также обязательств│

 │                   │                    │пени) не учитываются│                     │перед   учредителями│

 │                   │                    │при      определении│                     │(участниками)       │

 │                   │                    │размера     денежных│                     │должника           -│

 │                   │                    │обязательств. Размер│                     │юридического   лица,│

 │                   │                    │обязательных        │                     │вытекающих из такого│

 │                   │                    │платежей принимается│                     │участия;      размер│

 │                   │                    │во   внимание    без│                     │обязательных        │

 │                   │                    │учета  установленных│                     │платежей  без  учета│

 │                   │                    │законодательством   │                     │установленных       │

 │                   │                    │штрафов  (пеней)   и│                     │законодательством РФ│

 │                   │                    │иных      финансовых│                     │штрафов  (пеней)   и│

 │                   │                    │(экономических)     │                     │иных      финансовых│

 │                   │                    │санкций.            │                     │санкций.  Подлежащие│

 │                   │                    │                    │                     │уплате            за│

 │                   │                    │                    │                     │неисполнение     или│

 │                   │                    │                    │                     │ненадлежащее        │

 │                   │                    │                    │                     │исполнение денежного│

 │                   │                    │                    │                     │обязательства       │

 │                   │                    │                    │                     │неустойки   (штрафы,│

 │                   │                    │                    │                     │пени)  и  иные  меры│

 │                   │                    │                    │                     │ответственности   не│

 │                   │                    │                    │                     │учитываются      при│

 │                   │                    │                    │                     │определении  размера│

 │                   │                    │                    │                     │денежных            │

 │                   │                    │                    │                     │обязательств. Размер│

 │                   │                    │                    │                     │денежных            │

 │                   │                    │                    │                     │обязательств     или│

 │                   │                    │                    │                     │обязательных        │

 │                   │                    │                    │                     │платежей   считается│

 │                   │                    │                    │                     │установленным,  если│

 │                   │                    │                    │                     │он определен судом. │

 │                   │                    │                    │                     │Закон   не  содержит│

 │                   │                    │                    │                     │требований        об│

 │                   │                    │                    │                     │обязательном        │

 │                   │                    │                    │                     │доарбитражном       │

 │                   │                    │                    │                     │урегулировании.     │

 ├───────────────────┼────────────────────┼────────────────────┼─────────────────────┼────────────────────┤

 │Статья 6,  п. 1.  В│Пункт            10.│Закон  на   содержит│Пункт    2.     Лица,│Статья 7. Правом  на│

 │случае невыполнения│Арбитражным судом не│требований        об│обладающие правом  на│обращение          в│

 │должником          │может быть принято к│обязательном        │подачу  заявления   о│арбитражный  суд   с│

 │обязательств     по│производству        │доарбитражном       │признании            │заявлением         о│

 │оплате      товаров│заявление  кредитора│урегулировании.     │отсутствующего       │признании   должника│

 │(работ,      услуг)│о          признании│Статьи   32,    177.│должника   банкротом,│банкротом   обладают│

 │кредитор     вправе│организации         │Производство по делу│обязаны  приложить  к│должник,  конкурсный│

 │направить  должнику│(предпринимателя)   │о        банкротстве│названному  заявлению│кредитор,           │

 │заказной     почтой│несостоятельной     │возбуждается        │документы,           │уполномоченные      │

 │извещение         с│(банкротом),    если│арбитражным судом на│подтверждающие       │органы.             │

 │уведомлением      о│заявителем        не│основании  заявления│наличие              │                    │

 │вручении, в котором│представлены        │о признании должника│обстоятельств,       │                    │

 │должны  содержаться│доказательства      │банкротом, поданного│позволяющих   отнести│                    │

 │требования        в│вручения    должнику│лицом или  налоговым│должника            к│                    │

 │недельный  срок  со│извещения в порядке,│и               иным│отсутствующему,     в│                    │

 │дня       получения│предусмотренном п. 1│уполномоченным      │частности,   документ│                    │

 │выполнить      свои│ст. 6       Закона о│органом,    имеющими│органа        связи о│                    │

 │обязательства,    а│банкротстве.   Таким│право на обращение в│невозможности вручить│                    │

 │также              │образом, в отношении│суд.   В    случаях,│должнику             │                    │

 │предупреждение    о│заявлений кредиторов│когда               │корреспонденцию,     │                    │

 │том, что  в  случае│о признании должника│должник-гражданин   │справку     налоговой│                    │

 │их  невыполнения  в│банкротом    Законом│либо    руководитель│инспекции           о│                    │

 │указанный      срок│предусмотрена       │должника           -│непредставлении      │                    │

 │кредитор  обратится│специальная         │юридического   лица,│отчетной документации│                    │

 │в арбитражный суд с│процедура           │фактически          │налоговым    органам,│                    │

 │заявлением        о│доарбитражного      │прекратившего   свою│доказательства       │                    │

 │возбуждении        │урегулирования      │деятельность,       │фактического         │                    │

 │производства     по│данного вопроса.    │отсутствуют        и│прекращения должником│                    │

 │делу о  банкротстве│                    │установить        их│своей    деятельности│                    │

 │организации        │                    │местонахождение   не│(ст. 177     Закона о│                    │

 │(предпринимателя). │                    │представляется      │банкротстве).        │                    │

 │                   │                    │возможным, заявление│                     │                    │

 │                   │                    │о          признании│                     │                    │

 │                   │                    │отсутствующего      │                     │                    │

 │                   │                    │должника   банкротом│                     │                    │

 │                   │                    │может  быть   подано│                     │                    │

 │                   │                    │кредитором,         │                     │                    │

 │                   │                    │налоговым  или  иным│                     │                    │

 │                   │                    │уполномоченным      │                     │                    │

 │                   │                    │органом,   а   также│                     │                    │

 │                   │                    │прокурором          │                     │                    │

 │                   │                    │независимо        от│                     │                    │

 │                   │                    │размера кредиторской│                     │                    │

 │                   │                    │задолженности.      │                     │                    │

 ├───────────────────┼────────────────────┼────────────────────┼─────────────────────┼────────────────────┤

 │Статья 10, п. 2. По│Пункт            15.│Статьи  48,  51.  По│Пункт             30.│Статья  52,  ст. 57,│

 │результатам        │Арбитражный      суд│результатам         │Установление  в  ходе│п. 1. По результатам│

 │рассмотрения   дела│рассматривает дело о│рассмотрения дела  о│конкурсного          │рассмотрения дела  о│

 │арбитражный     суд│несостоятельности   │банкротстве         │производства         │банкротстве         │

 │принимает          │(банкротстве)       │арбитражный      суд│способности  должника│арбитражный      суд│

 │соответствующее    │организации         │принимает  один   из│в    полном    объеме│принимает  один   из│

 │решение:          о│(предпринимателя) по│следующих     актов:│удовлетворить        │следующих   судебных│

 │признании  должника│существу  и  в   том│решение о  признании│требования кредиторов│актов:     решение о│

 │несостоятельным    │случае, если на день│должника банкротом и│по           денежным│признании   должника│

 │(банкротом)       и│рассмотрения    дела│об          открытии│обязательствам      и│банкротом       и об│

 │открытии           │должник    полностью│конкурсного         │(или)       исполнить│открытии конкурсного│

 │конкурсного        │или частично погасил│производства;       │обязанность по уплате│производства;       │

 │производства;    об│задолженность       │решение об отказе  в│обязательных платежей│решение об отказе  в│

 │отклонении         │кредитору-заявителю.│признании   должника│может                │признании   должника│

 │заявления   в   тех│Необходимо          │банкротом;          │свидетельствовать   о│банкротом;          │

 │случаях,  когда   в│учитывать,       что│определение        о│необоснованности     │определение        о│

 │ходе      судебного│удовлетворение      │введении    внешнего│вывода         суда о│введении финансового│

 │разбирательства    │должником           │управления;         │несостоятельности    │оздоровления;       │

 │выявлена           │имущественных       │определение        о│должника         и не│определение        о│

 │фактическая        │требований          │прекращении         │является   основанием│введении    внешнего│

 │состоятельность    │кредитора-заявителя │производства по делу│для   пересмотра   по│управления;         │

 │должника          и│само  по     себе не│о       банкротстве.│вновь     открывшимся│определение        о│

 │требования         │может        служить│Решение об отказе  в│обстоятельствам      │прекращении         │

 │кредиторов    могут│основанием       для│признании   должника│решения        суда о│производства по делу│

 │быть удовлетворены.│отказа             в│банкротом           │признании    должника│о       банкротстве;│

 │                   │удовлетворении      │принимается        в│банкротом.          В│определение       об│

 │                   │требования         о│случаях:            │указанном      случае│оставлении заявления│

 │                   │признании   должника│удовлетворения      │решение  суда   может│о признании должника│

 │                   │банкротом       либо│заявленных          │быть  пересмотрено  в│банкротом        без│

 │                   │прекращения         │требований          │порядке надзора. Если│рассмотрения;       │

 │                   │производства      по│кредиторов        до│выявляются           │определение       об│

 │                   │делу.               │принятия арбитражным│обстоятельства,      │утверждении мирового│

 │                   │                    │судом   решения   по│которые не были и  не│соглашения.         │

 │                   │                    │делу о банкротстве. │могли  быть  известны│Арбитражный      суд│

 │                   │                    │                    │заявителю, должнику и│прекращает          │

 │                   │                    │                    │суду,  решение  может│производство по делу│

 │                   │                    │                    │быть пересмотрено  по│о      банкротстве в│

 │                   │                    │                    │вновь     открывшимся│случае:             │

 │                   │                    │                    │обстоятельствам,     │удовлетворения  всех│

 │                   │                    │                    │например   в   случае│требований          │

 │                   │                    │                    │отмены  решения  суда│кредиторов,         │

 │                   │                    │                    │об     удовлетворении│включенных в  реестр│

 │                   │                    │                    │требований  по   иску│требований          │

 │                   │                    │                    │основного            │кредиторов,  в  ходе│

 │                   │                    │                    │(единственного)      │любой      процедуры│

 │                   │                    │                    │кредитора.           │банкротства.        │

 │                   │                    │                    │Приложение          к│                    │

 │                   │                    │                    │Информационному      │Статья 124, п. 2, 3.│

 │                   │                    │                    │письму     Президиума│Конкурсное          │

 │                   │                    │                    │ВАС РФ  от  14   июня│производство        │

 │                   │                    │                    │2001 г. N 64         │вводится  сроком  на│

 │                   │                    │                    │Пункт 19. В решении о│один    год.    С