16177

Криминальные организации. Учебное пособие

Книга

Государство и право, юриспруденция и процессуальное право

Криминальные организации Преступность вымогательство и политика американского города. От автора Эта книга – совместный труд прошедший множество стадий прежде чем принять настоящую форму. Я обязан огромному числу людей за их помощь. Филипп Дженкинс из ...

Русский

2013-06-20

518 KB

5 чел.

Криминальные

организации

Преступность,

вымогательство и

политика

американского

города.

От автора

Эта книга – совместный труд, прошедший множество стадий, прежде чем принять настоящую форму. Я обязан огромному числу людей за их помощь. Филипп Дженкинс из Университета Пенсильвании был движущей силой первоначального исследования, определившего основные положения данной работы. Профессор Дженкинс и я сотрудничали в первоначальной сфере исследования на базе научного гранта  Института развития человека. Именно с Филиппом я бродил по улицам Моррисбурга в ранние утренние часы, посещал различные притоны, и именно Филипп вдохновил многое, если не все, в историческом и научном содержании этой книги. Его великодушие, логичность и внимание к деталям сделало большую часть  моей работы возможной.

Билл Чемблисс ознакомился с начальным проектом исследования и поддержал дальнейшую работу. Книга Билла «Обман: от мелких мошенников до президентов» стала толчком для данного исследования и других моих работ в области организованной преступности. Большинство читателей легко догадаются, что я также в долгу у Билла за изначальную, четко сформулированную ориентацию работы, представленной здесь, и за великодушное согласие на заимствование его идей новичками, пытающимися идти по его следам.

Стив Мастровский помог собрать множество материалов и организовать последовательную дискуссию из двух журнальных статей, которые были выпущены несколько лет назад. Участие Стива как ученого, несомненно, не раз уберегло меня от грубых логических ошибок и стало бесценным при сборе библиографии.

Митти Саузерленд из Университета Восточные Кентукки выступила соавтором главы 8 и сделала свой вклад, обращая мое внимание на относящуюся к делу литературу и помогая формировать основу для объяснения организации преступности.

Хочу также поблагодарить моего наставника, доктора Вальтера Фримана, заслуженного профессора в отставке, за то, что постоянно фокусировал мое внимание на значимости общества как уровня анализа. Мой друг и коллега Вик Кэпеллер, пытающийся убедиться, что я неутомим в приготовлении кофе, генерировании идей и  выполнении работ заслуживает огромного уважения за завершение этой книги. Большой вклад был также сделан Кэрен Миллер, которая читала рукопись несколько раз, указывая на бессвязные и незавершенные объяснения, и исправляла мою грамматику, правописание, синтаксис и выбор слов. Она также работала со свидетельскими показаниями для книги и выполняла иную работу, выходящую за пределы моих знаний.

Кэрол Роу в Вивленде – самый лучший редактор,  с каким я когда-либо работал, великодушно просмотревший значительные фрагменты текста, обративший внимание на противоречия и помогший избавиться от научной терминологии, которая делает большую часть материала недоступной для восприятия большинства читателей, а понятной лишь посвященным. «Вивленд Пресс» обеспечило существенную поддержку авторам, а также оказало значительное содействие, уменьшив количество авторской работы.

Без их помощи эта книга все еще пылилась бы в файловой папке в моем кабинете.

И, наконец, как за эту книгу, так  и за другие мои исследования организованной преступности я очень обязан тем людям, которые тратили свое время, объясняли устройство преступного мира, приглашали в места и обеспечивали связи с людьми, с которыми я при иных обстоятельствах никогда бы не смог побеседовать или понаблюдать за ними. Я обязан этим людям – моим информаторам – за терпение и снисходительное отношение к моей наивности и неповоротливости. Кроме того, помогая в моем исследовании, обитатели преступного мира также убедили меня в верности старой основной криминологической истины: в действительности нет существенной разницы между людьми, которых мы называем преступниками, и остальными. Во время подготовки книги мне часто напоминали, что, если мы судим людей в нашем обществе за их очевидную честность, за отсутствие лицемерия, за их способность привыкать к широко распространенному неравенству, мы должны понимать, что такие отбросы общества гораздо лучше многих «уважаемых» людей, которые посягают на нашу неприкосновенность, наши надежды и наши деньги.

Содержание

Глава 1. Понятие организованной преступности               9

Теория иностранного заговора       11

Плюралистический взгляд        17

Дискредитация теории иностранного заговора    23

Переоценка проблемы организованной преступности.  35

Организованная преступность как социальная подсистема 38

Глава 2. Что нам известно об организованной преступности?

Исследование проблем и задач

Недостоверная информация

Правительственные документы

Спонсируемые Правительством информаторы

Источники журналистов

Точные исследования

Лучше информация, лучше методы, лучше исследования

Методологические отделы

Актуальные исследования

Изучение Моррисбурга

Глава 3. Моррисбург и организованная преступность

«скифская» эра

Нью-Йорк, деньги и организация преступности

организованная преступность после «скифа»

«Джианеллы»

«Акбары»

«Банда Джеймса»

Другие организованные преступные группировки

Криминальная топография Моррисбурга

Глава 4. Преступления организованной преступности

Азартные игры

Сокрытие краденного и выдача ссуд

Распространение наркотиков

Торговля из первоисточников

Распространение на улицах

Организация наркоторговли

Незаконные фирмы досуга

Проституция

Организация незаконного досуга

Глава 5. Организация преступности

Коррупция

Деньги

Джианеллы – игроки или бизнесмены?

Текстильная индустрия

Угольная промышленность

Банковское обслуживание организованной преступности

Передвижение денег

Глава 6. Что такое организованная преступность?

Организованная преступность как свод (кодекс) общественных отношений

Организованная преступность как бизнес

Глава 7. Организованная преступность и ее окружение

Теневой  рынок преступного мира и законная коммерция  

аристократии

Организованная преступность и общество
Организованная преступность и система уголовного правосудия.

Организованная преступность и политика

Глава 8. Структура и природа криминальных организаций.

Определение преступной инициативы и организованного преступления

Общее понятие структуры

Структурные размеры

Формализация / Стандартизация

Комплексность / Специализация

Централизация

Размер

Окружающая обстановка: развивающиеся возможности для организованной преступности

Враждебность / Опасность

Неопределенность

Прочность

Организационная теория и организованная преступность

Глава 9. Контроль над организованной преступностью

Охота на главарей

Пересмотр политики организованной преступности

Регулирование рыночных требований

Борьба с коррупцией

Прекращение отмывания денег

Совершенствование информационных служб

Стратегический выбор

Осознание организованной преступности

Литература

Алфавитный указатель

 

Глава 1

Понятие организованной преступности.

Организованная преступность – явление, представляющее огромный интерес в американском обществе. Оно широко освещается СМИ, активно обсуждается журналистами и является предметом постоянных уголовных расследований и следствий, проводимых официальными службами уголовной юстиции. Притягательность тайного мира организованной преступности создала популярность этого феномена, превратившегося в легенду. К сожалению, романтический ореол организованной преступности, как и ореол тех, кто с ней борется, изображенный в книгах, фильмах и на телевидении имеет мало сходства с реальностью. Эллиот Несс, конечно, сыграл свою роль в обвинении Аль Капоне по уклонению от уплаты налогов, но он не уничтожил синдикат, построенный Капоне в Чикаго. Том Девей, возможно, оборвал политическую карьеру Лепке, арестовав его, но он потерпел поражение в уничтожении профсоюзного рэкета. Роберт Кеннеди посадил в тюрьму Джимми Хофа и потревожил Карлоса Марсело, Сэма Джинсана, и Санто Трафиканте, но он внес небольшой вклад для запрета распространения героина, либо сокращения других прибыльных предприятий организованной преступности. Американцы наблюдали, как Комитет Кефауэра разоблачил междуштатные гэмблинговые синдикаты и, как Джой Валаччи выдумывал истории о власти мафии, но организованная преступность не стала менее могущественной.

На протяжении полувека правоохранительные органы преследовали, обвиняли, заключали в тюрьму и даже разоряли преступников. У нас есть профессионально организованные, хорошо подготовленные службы для расследования организованных преступлений и раскрытия множества запутанных заговоров, включающих опасных преступников. Мы тратим миллиарды на «закрытые» для наркоторговли границы, на искоренение профсоюзных вымогателей и на проверку налогов, поступающих от аферистов (гемблеров). И все же организованная преступность продолжает вести бизнес как всегда. И все это время, расходуя усилия и деньги в этой сфере, мы имеем два основных вопроса, поставленных перед нами: Что мы можем сделать с организованной преступностью? И как мы поймем, что наша деятельность была успешна?

Конечно же, ответы на эти вопросы зависят от более общих вопросов: Что такое организованная преступность? Что мы знаем об организованной преступности в Америке? Насколько эмпирически достоверна информация, которую мы имеем и насколько сведения просто основаны на фундаментальных принципах веры? Насколько политика уголовного правосудия зависит от ряда спорных фактов, реорганизованных в комплексе доказательств уголовного заговора (Смит, 1975:77)? Согласно комментарию Мак Каги и Сенкович:

В средневековые времена христианские теологи решали вопрос : сколько ангелов могут танцевать на конце иглы, не задевая друг друга? Хотя можно поспорить насчет значимости предмета, мы должны, по крайне мере, восхищаться любой попыткой решить такую проблему. В конце концов, существует маленькое доказательство возможностей ангелов летать и танцевать. Современный эквивалент, отражающий ангела – это устройство синдиката. Наблюдатели современной мафии имеют примерно столько информации, сколько имели ангелы, так как они дискутируют по поводу природы организованной преступности.

Однако, некоторые чиновники правоохранительных органов и кое-кто из академиков считают, что знают, сколько ангелов танцуют на конце иглы организованной преступности. Политики, работники правоохранительных органов и академики, изучающие это явление, первым делом ответили на вопрос: «Что такое организованная преступность?», указав на фундаментально устаревшую модель организованной преступности в Америке – «теорию иностранного заговора». Если модель, используемая для определения признаков и деятельности организованной преступности имеет недостатки, то политика, построенная по этой модели, будет также неэффективна.

Теория иностранного заговора

Двит Смит, в своей книге «Мистическая мафия», критиковал теорию организованной преступности, которая стала доминировать среди перспективных ученых и политиков с конца второй мировой войны (Смит,1976;1975). Согласно этой теории, основа организованной преступности в Америке тайно внедрена в результате заговора аутсайдеров.

Организованная преступность характеризуется как группа людей, побуждаемых преступной средой и чувством поддержки иностранцев в открытом, демократическом обществе, объединяемых организационной структурой для преступной деятельности, основанной на правонарушениях и сконцентрированной на преступлениях  коррупции (Смит, 1978)

Эта теория утверждает, что организованная преступность была завезена в США с волной итальянских иммигрантов в конце XIX – начале XX в. Некоторые из этих иммигрантов принадлежали к феодальным, тайным, незаконным, обществам (например, Мафия и Каморра); эти уголовные преступники посеяли семена, их которых сформировались современные преступные группы. Начиная как несколько небольших, часто враждующих между собой преступных банд, эти группы увеличили свои размеры и объем власти во время сухого закона, когда люди вроде Джонни Торрио и его ученика Аль Капоне начали объединение различных фракций в единое преступное объединение (Бекваи, 1979). Кастеллемарезская война, пожар 1931г. стали результатом длительной вражды между двумя главными объединениями итальянских банд в Нью-Йорке и послужили объединению организованной преступности в современные корпоративнообразные бюрократически построенные группы, управляемые национальной комиссией. Такая организация, также называемая Коза Ностра, считается сегодня основой бандитизма, также как и рэкета, мошенничества и коррумпирования множества законных предприятий - всех, что приносят огромные прибыли и обладают обширным влиянием как в рамках преступного, так и законного мира.

Хотя существовало множество приверженцев такой характеристики американской организованной преступности, правоохранительное сообщество выступило ее движущей силой, будучи в поисках ярых последователей среди амбициозных политиков, журналистов, академиков и создателей современной сферы развлечений. Федеральная комиссия по наркотикам одна из первых занялась планированием национальной политики соучастия в этом иностранном заговоре в 1946 г. (Смит,1976). Впоследствии, слушания Кефауэрского Сената по рассмотрению роли организованной преступности в международном гэмблинге в 1951 г., слушания комитета Макклилэна о профсоюзном рэкете в 1957г. и расследования Аппалачинской «конференции» мафиозных боссов в том же 1957г. вызвали общественное толкование этого иностранного заговора. Показания Джозефа Валаччи, самообъявленного гангстера, оказавшегося информатором, в 1963 г. соединили теорию иностранного заговора с термином организованная преступность. Для многих академиков и политических деятелей Валаччи больше чем кто-либо иной создал распространенный образ, который теперь ассоциируется с моделью иностранного заговора. Комиссия по борьбе с преступностью при Президенте (Доклад 1967г.) и книга Дональда Кресси «Воровство нации» (1969) были основными связующими каналами, через которые эта информация распространялась в массы. Эти мнения вскоре были популяризованы во многих журналистских и художественных произведениях, включая «Крестного отца» Марио Пьюзо. Свидетельство всеобщего принятия теории заговора может также быть найдено почти в любом выпуске последних новостей, где приводятся оценки организованной преступности, также как и во многих научных трудах и трактатах академиков и журналистов (см., н-р: Боннано, 1983; Демарис, 1981; Чендлер, 1975; Хаммер, 1975; Кук, 1973, Сондери, 1959).

Четыре основные характеристики определяют параметры организованной преступности. Во-первых, преступные группы имеют многие структурные черты легитимных предприятий корпоративного сектора. Они (даже тайные) четко отграничивают объединения, имеющие конкретные членские требования и  ритуалы. Организованное в «семьи», такое членство устойчиво и постоянно. Группы здесь построены рационально и бюрократически для достижения принципиальной цели – увеличения незаконной прибыли: «Семья строится рационально с интегрированным набором позиций, связанных с увеличением выгоды». Главное различие между диаграммой организованно-преступной семьи и схемой главной корпорации в том, что глава предприятия – босс – не имеет ячейки над собой, называемой «акционер». (См. схема 1.1)

Многие из других ячеек параллельны расположенным в преступном мире. Так называемый «андербосс» выполняет функцию, сходную с той, что поручается вице-президенту. Советник же (юрист), будучи в стороне, является больше вице-шефом или специальным ассистентом. Он – консультант, однако не обладает распорядительными полномочиями. К нему может обратиться за советом любой,  но в своих советах он всегда отражает желание босса. Он также выполняет роль наперсника босса и устного историка. Очевидно, что он же и третейский судья, хотя и небеспристрастный.

Лейтенанты или капитаны, размещенные ниже, являются эквивалентом вице-президентов подразделений или генеральных

Схема 1.1 Организационная структура Коза Ностра.

Босс

Советник

Вице-босс

Капитан  

Капитан

Капитан

Капитан

Капитан

Солдат

Солдат

Солдат

Солдат

Солдат

Капитаны в юрисдикции семьи осуществляют

контроль над рядовыми членами мафии - солдатами

Солдаты занимаются семейным бизнесом вместе

с теми, кто не входит в вышеуказанные группы

Низшие слои семьи

менеджеров. Существует различный персонал: директор, менеджер по связям с общественностью, генеральный консул, офицер охраны и тому подобное.

Организационный контроль осуществляется через систему вознаграждений и наказаний, с  использованием правонарушений и взяточничества. Дисциплина строится на строгой, основанной на клане феодальной иерархии, которая требует неумолимого повиновения старшим в обмен на доступ к финансовым благам и защите от конкурирующих преступных групп и правоохранительных органов. Кодекс «правильного парня» является стержнем профессиональной культуры, который обязывает старших строго отвечать за ошибки подчиненных. Следовательно, модель заговора подрывает феодальную культуру Мафии с четкими организационными формами, которые характеризуют имидж современных корпоративных объединений законного мира.

Вторая черта организационно-преступных группировок согласно официальной точки зрения в том, что они, подобно их законным копиям, пытаются монополизировать преступные инициативы путем расширения в размерах и формирования больших картелей национального и международного размаха.

Сегодня ядро организованной преступности в США составляют 24 группы, действующие как преступные картели в больших городах. Их членами являются исключительно мужчины итальянского происхождения, они тесно взаимодействуют друг с другом, и их спокойное функционирование обеспечивается национальным учреждением надзирателей.

Каждая из 24 групп известна как «семья», количество членов варьируется от 20 до 700. Большинство городов имеют лишь одну «семью»; а  в Нью-Йорке их 5. Каждая «семья» может участвовать в полном объеме деятельности, которой обычно занимается организованная преступность.

Высшим органом управления 24 семей является «Комиссия». Этот орган выступает как сочетание законодательного, представительного и арбитражного отделений, а также верховного суда. Однако принципиальная функция «Комиссии» –  юридическая. Члены семьи взирают на Комиссию как на беспрекословный авторитет в организационно-юридических спорах. Комиссия состоит из глав наиболее влиятельных семей, однако власть ее распространяется на все 24 семьи. (Task Force on Organized  Crime, 1967: 6 – 8).

Размер и сфера деятельности такой преступной картели дает возможность запугивать, подавлять или эксплуатировать более мелких преступных деятелей. Таким образом, наиболее доходная преступная активность является почти исключительной деятельностью этого сингулярного преступного альянса.

Третье, этническое или расовое сходство – это ключ к определению группового членства в организованной преступности. Это утверждение демонстрирует одержимость идеей о том, что итальянское наследие является центральным этническим сходством для организованно-преступной группировки. Хотя еще недавно роль иных этнических, расовых и культурных групп в организованной преступности изображалось как незначительная. Недавние официальные проверки, приведенные ниже, модифицируют только широкий размах причастности этнических групп, и подтверждают основное утверждение об этничестве как об определяющей характеристике организованного членства и деятельности.

Наконец, теория иностранного заговора утверждает, что организованные преступные группы разрушают фундамент

демократии путем коррумпирования общественных деятелей и чиновников, чтобы заставить их работать на преступные предприятия. В духе прочих подобных теорий, данная теория изображает уголовника как зловещую  иноземную силу, извращающую важные политические и экономические институты, функционирование которых необходимо для обеспечения свободы и процветания нации (Смит, 1976).

Поднимая такую перспективу, журналист отмечает:

«Организованная преступность также произрастает в коррумпировании законопослушных бизнесменов, которые понимают, что выгоднее сотрудничать с Мафией, чем пытаться ее победить. Иногда это заключается лишь в продаже товара специально контролируемым компаниям, в другое время это сотрудничество означает дачу взяток и возврат части гонорара либо зарплаты под нажимом.

Фрэнк Пердью, крупный торговец цыплятами, не смог продать птицу нью-йоркскому супермаркету, не договорившись дистрибьютором Дайл Паултри – предприятием, управляемым в 1970 мафиози Полом Кастеллано. (Кохлер, 1986).»

В соответствии с данной позицией, изображение организованной преступности повлечет выявление коррупции (Салерно и Томпкинс, 1969).

Плюралистический взгляд.

В последнее десятилетие официальное изображение организованной преступности в США кое в чем изменилось. Федеральные, штатские и местные правоохранительные органы отмечают растущее множество преступных объединений. Кроме «традиционных» мафиозных группировок они подчеркивают опасность существования иных формирований, которые угрожают господству двадцати четырех семей, особенно в сфере торговли наркотиками.

Мафия, самая крупная и наиболее устойчивая преступная организация поднялась портив конкурирующих азиатских и латино-американских групп, специализирующихся на героине, кокаине и марихуане. (Рован, 1986:26).

В докладе генерального прокурора Калифорнии легислатуре за 1986г. было установлено, что «нетрадиционные» формы организованной преступности (колумбийцы, азиатские группы, мотоциклетные банды, также порнографические синдикаты) стали представлять значительную угрозу. (Organized  Crime Digest, 1986). Подобным образом, Комиссия по преступности Пенсильвании недавно зафиксировала многие группы, упомянутые в калифорнийском докладе, и пополнила список черными образованиями, действующими в Пенсильвании. (Комиссия по преступности Пенсильвании, 1986). Однако, наиболее исчерпывающий перечень «новых» группировок обнаружен в отчетах Президентской Комиссии по организованной преступности, где перечисляются разнообразные кубинские, колумбийские, японские, китайские, вьетнамские, мексиканские, российские, канадские, ирландские группы, черные и незаконные мотоциклетные банды (1986.)

Но наиболее интересно в этом официальном взгляде на организованную преступность не то, как сильно она изменилась, а настолько прочно это проникает в базовые формулировки теории иностранного заговора относительно неитальянских формирований. Во-первых, новые группировки определены как этнически, расово и культурно гомогенные. Все они имеют «чужеземное» происхождение, описываются как своего рода культурно обособленные структуры типа «семья», имеющие сходство с иерархией. Также «семьи» усердно ведут экспансионистскую политику в организационном смысле и рыночной сфере. Во-вторых, последние заявления о том, что мафия не обладает абсолютной гегемонией на черном рынке товаров и услуг, основаны на выдвижении теории этнической преемственности иных «чужих» группировок, еще не принявших основополагающие американские ценности. Фактически, общей чертой недавних отчетов является попытка увязать падение авторитета мафии с «американизацией» итальянского сообщества (Янни, 1974; 1972.).

Почему это произошло? Правоохранительные органы предлагают несколько причин. У мафии появились трудности в выработке динамической системы замены старейших лидеров:

Руководство стареет, и следующему поколению, кажется, не хватает духа, преданности и дисциплины. «Сегодня к нам приходят парни, которые в жизни яйца не разбили», – поясняет мафиозный лидер Нью-Джерси в диалоге, записанном в ФБР (Rowan, 1986:24)

Новые  руководители в меньшей степени заинтересованы рискованными аспектами криминальной деятельности и менее склонны прибегать к насилию для управления и контроля внутреннего и внешнего рынка. Зато они имеют растущий интерес к следованию по пути «объединенной Америки», согласно докладчику ФБР (Макфадден, 1987). Молодые руководители, отказавшись от запугивания и контролирования конкурентов, предпочитают сотрудничать с теми, кто уступает центральные рынки или участки процесса производства незаконных товаров и услуг. Также, федеральные власти указывают на работу правоохранительных учреждений против банд и на принятые меры, такие как надзор за лидерами и обвинение согласно Статуту Федеральной Организации борьбы с коррупцией (Rowan, 1986). Наконец, новые формирования, такие как колумбийцы, демонстрируют тот вид криминальной жизнедеятельности и зарубежных связей, который предположительно указывает на Мафию на ранних стадиях развития. Новые образования охотно и с готовностью идут на насилие, и их связи за рубежом, вне США, облегчили уничтожение результатов работы правоохранительных органов.

Следовательно, новые преступные группы объясняются как часть дарвинской борьбы, когда старые группы уступают путь новым, молодым и лучше адаптированным. Так как новые сочетают в себе старые функции мафии, лидеры последней – насколько это возможно – перемещаются в новые предприятия, такие как распоряжение токсичными отходами, охрана и подделка драгоценностей, мошенничество. В конце концов, мы остались с нарастанием различий этнически определенных преступных корпораций, некоторые из них могут выходить, либо объединяться с иными группами, либо специализироваться в особых секторах теневой экономики. Устойчивая опасность может возникнуть в следствии появления неитальянского этнического единства.

Интересно отметить, как федеральные правоохранительные службы соперничают в объяснениях новых сил на черном рынке, не нанося вред теории организованной преступности. Для их поведения имеется историческая основа. В начале XX столетия схожий тип модели иностранного заговора был объявлен ответственным за проблемы Америки с наркотиками. Движение «трезвенников», например, было частью естественной паники из-за ослабления влияния традиционных, протестантских и прочих ценностей на образ жизни в Америке.

Как комментирует Джозеф Гузфилд: «Влияние протестантства на американцев-сельчан было больше, чем на восточные высшие классы католических и еврейских иммигрантов и городской средний класс. Это был подъем избирательной борьбы. В этой борьбе любители выпивки олицетворяли культурных врагов и они потеряли…»

Растущая проблема контроля за спиртными напитками стала центральным вопросом, вокруг которого разразился конфликт между новыми и старыми культурными течениями в американском обществе. С одной стороны были сторонники разрешения продажи спиртных напитков – объединение культурной софистики и борьбы с католическим нижнеклассовом традиционализмом. Это предоставило новые условия для американского населения, которые сформировали возрастающую влиятельную политическую силу городской политики. С другой стороны находились защитники основополагающей религии или старых моральных ценностей аскетического, предусмотрительного и здравого среднего класса, который был идеалом Америки в XIX столетии. (Гузфилд, 1963: 122-23, 124).

Итак, подобно организованной преступности в 1990г., спиртные напитки в 1890г. были покушением чужеземцев на более или менее благообразное общество.

Такие же опасения иностранного влияния могут быть замечены в дискуссиях вокруг первых законов о наркотиках. Несмотря на тот факт, что 250.000 наркоманов в США на пороге века были в основном белые женщины среднего возраста и среднего класса (Масто, 1973; Бричер, 1972), проблема наркотиков связывалась с появлением иностранцев:

В XIX веке наркоманы распознавались в иностранных группах и внутренних меньшинствах, которые уже испытывали страх, поскольку стали объектом тщательного разработанных и всеобъемлющих социальных и юридических ограничений. Было две  репрессированных группы – китайская и негритянская – которые ассоциировались с использованием определенных наркотиков. Китайцы и их традиция курения опиума были близко рассмотрены после их проникновения в США около 1870 г.. Во-первых, китайцы были одной из немногих групп, прибывших для стройки железных дорог, но, в частности, после экономического признака, сделавшего их невостребованной рабочей силой и угрозой американским гражданам, их стали различным образом притеснять и стараться, по крайне мере, изолировать их. Наряду с предубеждением возникла опасность курения опиума как одного из способов, которым китайцы, как предполагается, подрывают американское общество.

Кокаин был особенно опасен на юге в 1900 г. из-за его эйфорических и стимулирующих свойств. Юг опасался, что африкано-американские потребители кокаина забудут о предписанных границах поведения и атакуют белое общество.

Свидетельства не предполагают, что кокаин стал причиной криминальной волны, однако даже в анекдотах часто говорилось о суперчеловеческой силе, хитрости и работоспособности, появляющейся от употребления кокаина. Одно из наиболее ужасающих убеждений насчет кокаина гласит, что от него повышается меткость стрельбы. Другой миф, о том, что кокаин делает чернокожих почти нечувствительными к попаданию пуль 32 калибра, считается причиной перехода полицейских участков на Юге на револьверы 38 калибра. Эти фантазии характеризовались страхами белых, а не действительными эффектами кокаина и давали еще одну причину для притеснения черных. (Масто, 1973: 65; Маккаги и Сенкович, 1987).

Масто (1973) подчеркивает схожие страхи по отношению к мексиканцам в связи с пассажем, описанном в документе о назначении марихуаны  в 1937 г.

Боязнь иммигрантов и притесняемых расовых и этнических общностей была использована в США для создания конспирационной теории организованной преступности. Аргумент всегда был один и тот же: внешние силы преимущественно американской культуры  работают для того, чтобы развратить моральное и демократическое  население. Этот довод удобен и легко понимаем. Это, фактически, единственное объяснение организованной преступности, которое может получить широкую общественную поддержку.

Полагать, что благообразные граждане развращаются, запугиваются и подвергаются насилию со стороны чужеземных территорий, гораздо приятней, чем полагать, что  местный спрос незаконных наркотиков, секса и азартных игр провоцирует создание организованных криминальных формирований. Несмотря на незначительные изменения в теории иностранной конспирации (заговора),  отчетливо видно, что ее ревизионистская форма не является новой и не слишком отличается от мифа о мафии.

Дискредитация теории иностранного заговора.

Исторические “доказательства” теории содержат различные факторы, начиная с сомнительных и заканчивая просто абсурдными. Детальный подсчет таких показаний невозможен в этой короткой дискуссии, но некоторые наиболее вопиющие ошибки будут освещены.

Глубокое исследование сицилийской мафии породило сомнение по поводу заявления о том, что высокоорганизованная и единая группа сицилийских гангстеров была внедрена  в США. Во-первых, ни в одной из других наций, испытавших на себе волны сицилийской иммиграции на пороге века (Австралия и Великобритания, например), не  произошло развитие организованной преступности типа мафии. Во-вторых, организованная преступность уже имела хорошо развитую основу в большинстве городов Америки до прибытия сицилийцев, что подтверждает мысль, о том, что преступность не могла быть завезена с иммигрантами. Наконец, сицилийская мафия возникает как несколько другая организация, чем криминальное объединение, описанное теоретиками иностранного заговора. Группу, погрязшую в крестьянских традициях и феодальной экономике Сицилии вряд ли возможно было внедрить в демократическую, индустриальную нацию. Более вероятной представляется точка зрения, что сицилийская мафия являлась посредником между низшим классом и аристократией, обычно представляя интересы последней и имея весьма разношерстный состав. (Блок, 1974). Смит (1976; 1975) показывает, что миф о ввозе мафии происходит из прочных местных, анти-итальянских настроений, деятельности прессы, а так же из-за повсеместного распространения слухов. Кастеллемарезская война 1931 г. предположительно реформировала старую мафию в современную объединенную форму, которая была раскритикована тщательным исследованием, обнаружившим свидетельство возможной родственной связи только между тремя убийцами, а не между сорока, которые уже предположительно назывались “новым поколением” американских гангстеров, пришедшим на замену старым. (Блок, 1978).

Слушания Кефауэрского Комитета представляли только заявления правоохранительных органов (никаких доказательств)  для демонстрации существования мафии, несмотря на факт, что эти слушания публично разоблачили немафиозно–организованные преступные синдикаты в каждом городе, где велось расследование. Показания правоохранительных органов о том, что аппалачинское тайное совещание доказывает существование скрытого преступного заговора были основаны на информации небольшой степени надежности, к тому же легко поддающейся другим интерпретациям. (Смит, 1975; Альбини,1971; Моррис и Хоукинс,1970). В итоге, показания Джозефа Валаччи в 1963 г, относящегося к деятельности и организации Коза Ностра, были подвержены суровой критике из-за противоречий, фактических ошибок и неподтвержденных заявлений. ( Смит,1975;Альбини, 1971; Моррис и Хоукинс,1970).

Официальное представление организованной преступности строится с помощью некоторых спонсируемых Правительством осведомителей, отобранных полицейских файлов и расшифровок полицейских наблюдений и слежек, собранных вместе стараниями работников правоохранительных органов. Рейтер (1986г.) подчеркивает определенные особенности информации, собираемой правоохранительными службами и подтверждающей их базовые предположения об организованной преступности. Действительно, если бы правоохранительные органы проверили  более широкий спектр деятельности организованных преступных объединений за последние 40 лет так же тщательно, как это было сделано с мафиозными семьями, они бы обнаружили, что большое число этих новых объединений не являются новыми вовсе. Иногда правоохранительные службы даже сознательно способствуют дезинформированию путем подделки файлов и отчетов,  вследствие дезинформации кампаний, проводимых для создания разногласий в заданных группах или чтобы самим органам предстать в наилучшем свете (Виллано, 1978,Капичи,1976).

За исключением недостатков официальной версии истории организованной преступности, имеется убедительное подтверждение того, что структура и практика преступных объединений имеет небольшое отношение к принципам теории иностранного заговора. Первое: организованная преступность не состоит из четко определенных, тонко сконструированных, устойчивых семей. Скорее, организованная преступность существует как неформальная, свободно построенная, открытая система. Она очень восприимчива к изменениям экономической и политической, так же как и правовой, сред. Хотя некоторые индивидуальности демонстрируют долговременные виды сотрудничества в незаконной деятельности, участие в любой из данных операций определяется не столько этим сотрудничеством сколько обстоятельствами, подверженными частой и быстрой смене: рост либо снижение рынка незаконных товаров и услуг, возможность нового производства или распространения, возможности, cвязанные с изменениями в законе и системе регулирования либо в правоохранительной практике, необходимость специальных навыков или связей, и, конечно, амбиций потенциальных участников. Это ведет не столько к развитию преступной империи, сколько к формированию гибкости и адаптации семей, охотно расширяющихся и созданных, чтобы иметь дело с  рискованностью преступного дела. Тип ассоциации (объединения), в отличии от бюрократической структуры с четко определенной иерархией, в большей степени похож на то, что Альбини (1971) назвал связью “патрон-клиент”. Патрон обладает информацией, связями (с чиновниками правительства и законопослушными бизнесменами), а также доступом к оперативным средствам регулирования для экономической и политической поддержки клиента. Однако, клиент/преступник может сотрудничать с другими, даже конкурирующими патронами и может оказаться независимым патроном в каких-либо других незаконных предприятиях. Правило безукоризненной верности семье означает в широком смысле нечто вроде управления групповой сплоченностью. Для большей уверенности такой кодекс существует, но не в масштабах сравнимой по виду организованной преданности, демонстрируемой большинством корпораций типа АйБиЭм или Хьюлит-Паккард (Питерс и Уэйткман, 1982). Степень лояльности организованной преступности обычно ограничена небольшим числом людей. Членские ритуалы – если они вообще существуют – имеют небольшое значение в условиях длительного процесса социализации. (см, например, Pileggi,1985). Четкая межгрупповая дисциплина не является нормой; конкуренция, предательство, разрывы в общении и другие формы дезорганизации являются гораздо более характерными, нежели имидж единой корпоративной машины (Рейтер,1983). Частота междусоюзных конфликтов, угрозы, насилие и стычки, фиксируемые даже сторонниками модели иностранного заговора, являются доказательствами противоположенной точки зрения.

Второе основное отличие от теории заговора состоит в том, что маленькие неустойчивые предприятия, а не корпоративные синдикаты стремятся занять незаконные рынки сбыта (Рейтер, 1983; Блок, 1979). Небольшой размер сводит к минимуму риск быть пойманными и наказанными. При этом огромную угрозу для дела составляют служащие нелегальных предприятий. Они являются лучшими свидетелями, так что в интересах организации ограничить количество людей, знающих об операциях и затем ограничить количество информации, доступной им. Путем отбора сведений таким образом, что большинство участников знают только о своей работе, возможно уклоняться от ареста или наказания и иметь одновременно вертикальный и горизонтальный контроль над операцией. Наилучшим примером является индустрия героина, где производство,  вывоз и распространение представляют собой отдельные функции, осуществляемые абсолютно разными криминальными группировками. Хотя эта стратегия полезна в сбивании с толку правоохранительных органов, она не способствует эффективности корпоративного предприятия, которое требует экстенсивного информационного участия.

Кроме ограничения количества служащих и доступности информации, криминальные организации стремятся ограничить географический размах своей деятельности. Чем больше географическая территория, тем больше правоохранительных органов и СМИ будут интересоваться их делами, следовательно, возрастает риск и расходы (в смысле взятки) на ведение бизнеса. Более того,  гораздо дороже контролировать лояльность служащих на большой территории, которая обуславливает ненадежность контроля методами, используемыми законными предприятиями для решения таких проблем (телекоммуникации). Приватные, нигде не зафиксированные отношения очень важны в организованной преступности, но ехать долгими часами чтобы передать сообщение – это просто нерентабельно. Таким образом, хотя отступление от закона предполагает значительные возможности получения прибыли для тех, кто готов рискнуть, большинство криминальных организаций неохотно идут на географические расширения быстро разрастающихся рынков, и часто, когда предпринимаются попытки такого расширения, правоохранительные органы добиваются успеха в своей  превентивной работе.

Конечно, существуют примеры, когда взятки достаточно для покрытия риска. Во времена сухого закона обширная картель контролировала импорт канадского виски в США, работая от северо-востока до среднего запада.(Абадински,1985; Поттер и Дженкинс, 1985; Блок и Чемблисс, 1981). Некоторые импортеры наркотиков распространяли метамфентамин на восточном побережье. Кокаиновые картели Эскобара и Окоа распространяют этот продукт в основном в западном направлении и даже имеют постоянную резиденцию в Европе. Так называемая “Черная мафия” перемещала героин из Бостона в Вашингтон. Иногда букмекерские предприятия включали несколько городов. Возможно, наиболее драматическим примером криминальной организации было порнографическое объединение Стурмана, состоявшее из сотен корпоративных единиц по всей Америке и двадцати тысяч точек розничного сбыта. (Поттер, 1986). Однако значительный географический размах кажется более приемлемым не в плане управления незаконным предприятием, а в смысле финансирования. Мейер Лански с помощью финансовых хитростей осуществлял незаметное сотрудничество с небольшим числом ключевых фигур организованной преступности. Лански, однако, работал не как “Дон” или главарь банды, а как криминальный банкир, занимающийся вексельными операциями, чье криминальное влияние используется при отборе прибыльных предприятий, достойных его поддержки. Сотрудничая с частными банками и инвестиционными учреждениями, которые находились под наблюдением только “своих” служб регулирования, финансисты криминальных организаций длительное время наслаждались большей степенью свобод, чем их законопослушные собратья.

Третьей основной проблемой модели иностранного заговора является то, что она преувеличивает и неверно толкует роль этничества в определении структуры организованной преступности. Как было отмечено раньше, даже федеральные правоохранительные органы пришли к выводу, что в преступном мире нет доминанта в виде единой этнической группы, т.е. мафии. Однако, даже такое недавнее принятие этнического плюрализма оставляет этническую гомогенность любой группировки как ключевую определяющую черту. Это заявление игнорирует большинство доказательств, подтверждающих, что многие криминальные организации имеют постоянные взаимодействия с индивидуумами различного этнического происхождения (Поттер и Дженкинс, 1984; Блок, 1979). Объединение “К и А” в Филадельфии является классическим примером мультиэтнической ирландско-еврейско-итальянской организации. Криминальная организация Хэмптона в Филадельфии, будучи изначально черной и хозяйствующая в почти эксклюзивном черном районе города, имеет в своих рядах Джеймса Крега, ирландца, как активного участника и основного финансиста. (Комиссия по преступности Пенсильвании, 1986г.). Одна из крупнейших криминальных организаций в США, чикагское подразделение “Аутфит”, состоит из итальянцев, ирландцев, евреев и греков (и по крайней мере, одного    уэльца) еще со времен Аль Капоне (Поттер, 1986; Абадински, 1985). Длительное сотрудничество Мейера Лански с итальянскими, кубинскими и корсиканскими гангстерами также демонстрирует неуместность этнического компонента в модели организованной преступности. Определенно, незаконные мотоциклетные банды также являются очень разношерстными в смысле этничества  и культуры, а некоторые  члены даже носят костюмы- тройки!

Наконец, модель иностранного заговора представляет преступников как коррупционеров публичных властей и служащих. Некоторые исследования показывают, что позиции публичного доверия особенным образом добиваются возможностей, возникающих от сотрудничества с преступным миром (Блок и Скарпитти, 1985). Последние исследования полицейского Департамента по борьбе с коррупцией в Филадельфии показывают, насколько тщательно построенной может быть коррупция среди общественных властей. В частном секторе, такие организации как Шерсон ,Америкэн Экспресс, Меррил Линг, Майами Нэйшнл Банк, Ситибанк и другие принимают участие в незаконных предприятиях (Молдиа, 1986; Organized Crime Diget, 1986; Lernoux, 1984). Отличить коррупционера от коррумпируемого даже более проблематично в условиях государственно-организованной преступности, где представители общественности ищут услуг преступного мира для выполнения грязной работы, которую они, по той или иной причине, не могут делать, не нарушая закон. Организованная государственная преступность имеет долгую, если не благородную историю. (Чемблисс, 1978г.). Характерной иллюстрацией является открытие об интеллигентности общественной деятельности преступников со времен второй мировой войны и поддержке иностранных экспортеров в США (Блок, 1986; Ленокс, 1984; Крюгер, 1980). Наиболее известными примерами являются: сотрудничество ЦРУ с корсиканскими криминальными авторитетами в Марселе для разрушения могущества левосторонних профсоюзов, созданных вместе с французской героиновой сетью; альянс с мафиозными главарями, включая Лански, против Фиделя Кастро; партнерство с юго-восточными азиатскими военными промышленниками и производителями героина во время вьетнамского конфликта, а также открытое сотрудничество администрации Рейгана с кокаиновой картелью в поддержку контра-войны в Никарагуа. Это не отрицает того, что члены преступного мира инициируют взятки и пытаются контролировать общественных деятелей, предполагается, что преступники законного и воровского мира создают тесную, симбиотическую связь, при которой представители законного мира находятся в центре, а не на периферии незаконной  деятельности. Общественная поддержка и уважаемые учреждения являются не просто залогом организованной преступности, они являются ее частью.

Разумеется, факт о том, что во многих бандах имеются выходцы из более, чем одной этнической общности не опровергает заявления о том , что организационное членство часто довольно неустойчиво и что группы с различным этническим составом работают довольно-таки тесно в незаконных предприятиях. Некоторые исследования демонстрируют, как итальянцы плотно сотрудничают с еврейскими, ирландскими и черными группировками.(Дженкинс и Поттер, 1987; Петерсон, 1983; Блок,1979).

При условии, что преступные группы демонстрируют этническую гомогенность, этот факт не ведет к логическому выводу о тайном этническом братстве, когда рекруты сознательно набираются только из своей общности и все другие исключаются. Более того, этническая гомогенность происходит из уже упомянутой необходимости большинства незаконных предприятий остаться географически ограниченными и из-за демографии городских районов, где организованы такие предприятия. Преступность в черных кварталах организована черными, в итальянских- итальянцами, и т.д. Хотя в некоторых криминальных организациях предпочтение может быть отдано родству, набор молодой силы и взаимодействие с преступниками из других организаций основано, преимущественно, на необходимости, возможности и эффективности.

Однако наиболее важным свидетельством против уместности этничества как влиятельной силы в определении организованной преступности является то, что этническая принадлежность группы не имеет весомого влияния на методы ведения незаконной деятельности. Это в большей мере касается требований к производству и распространению запрещенных товаров и услуг, спрос на которые постоянен в пределах географических регионов. Черная проституция очень схожа по структуре с итальянской версией. Существующие различия основаны на различиях рынков, а не производно от этничества (например, проститутки преобладают в бедных кварталах, в то время как “девушки по вызову” работают в богатых районах; окрестности среднего класса вероятно обслуживаются кокаиновыми дельцами , в то время как еврейские кварталы интересны торговцами “крека”). Таково же обращение наркоторговли, азартных игр, ссужения денег под огромные проценты (“акулий промысел”), мошенничества, рэкета и множества иных видов криминальной деятельности.

 

Схема 1.2 Различия понимания организованной преступности согласно теории иностранного заговора и этническому исследованию организованной преступности.

Утверждения теории иностранного заговора

Утверждения эмпирического учения об организованной преступности.

Организованные преступные группы схожи по структуре с большими корпоративными бюрократиями легитимной экономики

Организованные преступные группы – свободно построенные, неформально организованные и открытые системы.

Организованные преступные группы пытаются захватить монополию на черном рынке, постоянно расширяясь в размерах и формируя большие криминальные картели

Организованные преступные группы- небольшие по числу участников и географическому размаху, и они не стремятся к единству.

Организованные преступные группы ведут компанию коррупции на общественные власти, полицию и законопослушных бизнесменов.

Коррупция существует на открытом рынке, благодаря обоюдному согласию и инициативе.

Этническое и расовое сходство- ключи, используемые при отборе членов.

Этническая принадлежность не является определяющим фактором при создании организованных преступных групп.

Переоценка проблемы организованной преступности

Поняв многие недостатки современных концепций организованной преступности, необходимо начать рассматривать криминальные организации, как участников множества различных видов незаконной промышленности. Необходимо сделать вывод, что обнаружение криминальной организации равносильно раскрытию индустрии. Первый шаг на пути выявления среди различных “индустрий” той, которой занимается организованная преступность: различные виды незаконных наркотиков, азартные игры, рэкет и т.д. Вид и степень участия организованной преступности может различаться в разных индустриях. Это, по крайней мере, безопасная рабочая гипотеза.

Вторым шагом на пути переосмысления проблемы организованной преступности является необходимость разбить каждый вид деятельности на наиболее существенные компоненты. Например, индустрия незаконных наркотиков может быть поделена на производство, распространение, продажу, финансирование и развитие продукта. Кто-то ожидает обнаружить различную степень участия организованной преступности в каждой из этих операций и, действительно, различные преступные группы могут участвовать на каждом этапе. Далее, эти примеры отличаются от региона к региону и в соответствии с конкретным наркотиком. Если исходить из идеальных условий, хотелось бы знать размах деятельности на каждом этапе, организации и лиц, принимающих участие, природу и степень их действий, т.д. Достаточно сложно получить надежную информацию  для законной и открытой промышленности, такой как производство петролеума; очень сложно работать и быть вне подозрений в спекуляции в сфере противозаконного производства. Для того, чтобы понять каково влияние политики, управляющей организованной преступностью, необходимо знать, что происходит в промышленности. Главной проблемой в этой попытке понимания является то, что целостный правоохранительный механизм для борьбы с преступностью выдает определенного вида сведения об участниках и размахе их деятельности. Фактически невозможно сделать точные оценки уровня активности. Определение уличной стоимости конфискованных наркотиков или соотношения незаконных наркотиков, изъятых с рынка в результате работы правоохранительных органов обеспечивает информацию небольшого коэффициента полезности. Вместо этого, внимание должно быть сконцентрировано на различных видах политики путем обнаружения изменений моделей управления, а также изменений в отношениях между участниками на различных этапах конкретной деятельности. Как изменяется практика распространения наркотиков вслед за изменениями политики правоохранительных органов и новыми рыночными условиями? Изменяется ли распределение заданий от одной группы к другой? Было ли какое-либо воздействие на структуру организованных преступных групп? Были ли отмечены финансовые влияния?

Понятно, что контроль различных стадий данной незаконной промышленности породит разные виды информации. Одной из стадий, требующей особого внимания при изучении и анализе организованной преступности, является “отмывание” денежных средств. Сегодня это один из наиболее уязвимых аспектов нелегальных предприятий, таких как азартные игры и распространение наркотиков. Такая нелегальная деятельность приносит огромные прибыли, которые необходимо сделать “чистыми”, если они нужны для использования в легальной экономике.(Лернокс, 1984).

Чемблисс (1978), например, заявлял, что в Сиэтле практически невозможно найти различие между организованной преступностью, бизнесом и правительством. Те же симптомы очевидны везде. Банки и другие финансовые учреждения являются явными и хорошо зафиксированными механизмами, с помощью которых участники нелегальной деятельности передвигаются между преступным и законным миром (Блок, 1979). Как заключил Двит Смит (1978: 164):

«Представители организованной преступности находятся  фактически в каждой инстанции распространения легитимного рыночного спектра на обычно запрещенные территории. Их отдельные силы происходят из тех же фундаментальных соображений, которые руководят предпринимательством в законной рыночной сфере: необходимость управления и распространения чьего-либо влияния на рынке».

Подтекст понимания организованной преступности как процесса и бизнеса отчетливо проявляется многими способами. Однако ударение должно быть сделано на микроэлемент правдивости предположений, нежели на макроисследование с целью доказательства того, что организованная преступность – мощная организация типа конгломерата, намеревающегося поглотить всевозможные рынки  путем коррумпирования ни о чем не подозревающих общественных деятелей. Это нелегальный “бизнес” и все присутствующие фигуры должны быть проанализированы. Критический определяющий вопрос меняется с “кто” на “как”. Каким образом организованные преступные сети успешно создаются и отвечают требованиям общества? Как они отмывают грязные деньги ? С помощью какого механизма осуществляется вторичное инвестирование? Каковы параметры организованных преступных групп? Какой окружающий контекст позволяет течь процессам организованной преступности столь успешно? Как мы оцениваем и понимаем  окружающий фон, такой как политическая и полицейская коррупция? Каким образом лучше понять симбиотическое отношение между организованными преступниками и организованными бизнесменами?

Организованная преступность как социальная подсистема.

Поскольку факты говорят, что теория иностранного заговора ошибочна, неточна и не соответствует описанию организованной преступности, необходимо разобрать более приемлемый и удовлетворительный способ анализа. В рамках переосмысления проблемы организованной преступности было бы уместно предположить, что организованная преступность в современном американском обществе является функциональной необходимостью. Если это так, то организованная преступность должна изучаться в рамках функций, которые она выполняет в обществе и государстве.

Организованная преступность как общественная подсистема анализируется тем же способом, что и Объединенный Фонд автомобилей или местная система социального обеспечения. И для того, чтобы считаться подсистемой общества, организованная преступность должна соответствовать определенным функциональным требованиям для продолжения своего существования и, действительно, процветать. Литература в обществе довольно специфически определяет эти функциональные требования. Уоррен (1973) выделяет эти функции: 1) производство – распределение – потребление; 2)социализация; 3) социальный контроль; 4) общественное участие; и 5) взаимная поддержка.

1) Производство – распределение – потребление включает поставку товаров и услуг в обществе. Организованная преступность играет ключевую роль в данном аспекте жизни общества. Во многих отношениях эта функция представляется причиной существования организованной преступности. Единственное различие между организованными преступными группами и прочими общественными объединениями состоит в том, что товары и услуги, поставляемые преступным путем обычно и в основном нелегальные. Тем не менее, они пользуются большим спросом общественности и неизбежны, что провоцирует создание соответствующих организаций. В любом исследовании организованной преступности функции «производство – распределение – потребление» должно уделяться значительное внимание. Детально должны рассматриваться такие вопросы как создание организаций, выполнение их задач, получение прибыли и оправдание ожиданий клиентов.

Необходимо проверить роль рынка в создании организованных преступных групп, а также зафиксировать значение организованной преступности для иных организаций и предприятий, выполняющих эту функцию.

 2)Социализация – процесс, с помощью которого ценности, принятые манеры поведения и знания передаются в обществе. Мы увидим, что организованная преступность играет важную роль в данной функции. Она обобществляет своих участников для жизни в нелегальной среде, а также поддерживает процессы социализации в обществе путем влияния на определения принятого поведения, с помощью закона либо вне его. Проводя общественные исследования, мы часто рассматриваем местную образовательную систему как жизненно важную часть процесса социализации. В условиях организованной преступности мы можем также проверить образовательный компонент, компонент, который учит людей как получить наибольшую выгоду от их талантов в специфическом социально устроенном и экономическом рынке; компонент, обучающий людей как лучше адаптироваться к переменам в социальной жизни.

  3) Социальный контроль – процесс, с помощью которого общественные влияния членов общества находятся в соответствии с установленными правилами поведения. Важно помнить, что принятые нормы поведения не являются синонимом легальности. Обычно данной функцией занимаются официальные правительственные службы, такие как полиция, суды, региональные департаменты и т.д. На самом деле однако, организованная преступность “двигает торговлю” во многих случаях, обеспечивая защиту против грабительской преступности, когда полиция не в состоянии это сделать, обеспечивая альтернативы грабительской преступности, когда не в состоянии экономика, устанавливая ограничения нелегального поведения и количество нарушений в обществе, когда не работает закон. Во многих отношениях, организованная преступность оказывает улучшающее влияние на  выполнение данной функции, где официальные службы работают безрезультатно.

 4) Общественное участие – функция, обеспечивающая доступ для резидентов общества. Часто мы считаем церкви, добровольные гражданские организации и тому подобное начальным способом социального участия. Фактически, организованная преступность также обеспечивает данную функцию, часто предоставляя более прямые и социально принятые способы для поощрения социального участия группам, которые в противном случае исключены из деятельности общества (например, меньшинства и иммигрантские общины) . Организованная преступность, понимаемая как массивная социальная сеть опутывает общество, обеспечивает фактически неограниченные возможности для политического, социального и экономического участия в жизни общества. Как мы увидим, она также играет определенную роль в обеспечении деятельности иных законных служб, выполняющих данную функцию. Члены организованных преступных группировок зачастую являются важными акторами и пособниками деятельности их церквей, гражданских организаций и местных объединений. Криминальные организации также укрепляют модели социального взаимодействия семейного, родственного плана и других ячеек общества, добавляя бизнес в перечень причин общественной солидарности.

Наконец, организованная преступность играет роль в обеспечении взаимной поддержки. Обоюдная поддержка – функция общества, которая обеспечивает помощь во времена кризиса, пособия неимущим, и помощь безработным. Роль организованной преступности в обеспечении данной функции, возможно, более существенна, чем любой другой общественной подсистемы. Организованная преступность заполняет вакуум там, где общество не в состоянии обеспечить соответствующую занятость населения, пенсионные выплаты, адекватную информацию и помощь в поиске жилья и получении потребительских товаров, а также в случаях, когда общество не обеспечивает приемлемый доход, для поддержания рискованного малого предпринимательства. Как будет видно, организованная преступность, возможно, одна из наиболее эффективных общественных служб социального обеспечения, действующая в современном американском обществе.

Все эти факторы собраны вместе, чтобы сделать организованную преступность функциональной необходимостью, связанной с требуемыми действиями на общественном уровне. Несмотря на то, что некоторые рассматривают преступность как социальную патологию, она является просто фундаментальной истиной жизни общества. Организованная преступность – функциональная необходимость, обусловленная крайностями современной социальной жизни в США.

Понимание организованной преступности как функционального требования в обществе также позволяет нам оценить ее роль иными способами.

Схема 1.3 Организованная преступность как общественная подсистема.

Общественная функция

Компоненты функции

Вид участия организованной преступности

Производство-растространение-потребление

Предоставление товаров и услуг в обществе

Предоставление остро требуемых, но легально запрещенных товаров и услуг.

Взаимодействие преступных группировок с легальными предприятиями, обеспечивающими общество товарами и услугами

Социализация

Процесс, с помощью которого ценности , принятые модели поведения и существующие знания передаются в обществе.  

Обучение людей для “карьеры” в нелегальной экономике.

Обеспечение мер агитации для людей в многослойном обществе.

Дальнейшая передача знаний криминальной “истории” и преступных навыков.

Социальный контроль

Процесс, через который общество поддерживает соответствие установленным нормам поведения.

Обеспечивает альтернативы грабительским преступным карьерам. Обеспечивает контроль над разрушительными видами поведения, происходящими от «порочных» преступлений.

Общественное участие

Процесс, через который общественным резидентам даруется доступ к учреждениям общества

Обеспечивает методы повышения социальной мобильности для тех, кому не доступны легальные способы доступа.

Обеспечивает широкий спектр социальных и деловых связей. Участвует в общественных объединениях

Взаимная поддержка

Обеспечение помощи во время кризиса

Предоставление информации о всевозможных бытовых, потребительских товарах. Дополнительные доходы.

Уоррен (1973) считает, что общественные подсистемы обычно являются составными частями социальной системы, которая находится далеко за пределами общества. То, как они распространяются вне общества очень важно для понимания каким образом подсистема и само общество работают для соответствия их функциональным требованиям. Уоррен выделяет 2 типа моделей, которые объединяют подсистемы с социальными системами: вертикальная модель и горизонтальная модель.

Вертикальные модели объединения касаются тех связей, которые находятся вне  общества. Организованная преступность играет важную роль в поощрении вертикальной интеграции. Это объясняет соотношение общества и преступных группировок, действующих на уровне штата и национальном уровне. Это обеспечивает доступ к инвестиционному капиталу в большинство финансовых центров, которые, в противном случае были бы отвергнуты местным сообществом. Это связывает общество с региональными и даже национальными индустриями, а также это обеспечивает общество широким кругом вертикальных политических связей. В таком случае, даже если мы можем думать об организованной преступности в негативном и уничижительном смысле, это предоставляет доступ всем видам общественных институтов к службам и системам, которые в ином случае были бы закрыты для общественных акторов.

В условиях горизонтального объединения (модель структурного и функционального взаимоотношения между и среди подсистем в том же обществе) организованная преступность – одна из нескольких общественных подсистем так или иначе затрагивающая (соприкасающаяся с) любую(ой) иную(ой) подсистему(ой). Обеспечивая жизненные функции на общественном уровне, организованная преступность объединяет иные общественные институты в социальную систему общества.

Последние исследования организованной преступности демонстрируют несоответствие описаний организованной преступности, которые упускают из виду ее функциональные взаимоотношения с политической, экономической и социальной системами и подсистемами на общественном уровне. Чтобы понять организованную преступность и описать ее деятельность и само ее существование, необходимо понять весь комплекс ее соотношений и взаимодействий с оставшейся частью общества.

ГЛАВА 6.

Что представляет собой организованная преступность?

Несмотря на то, что предыдущее обсуждение организованной преступности в Морисбурге может представлять интерес в качестве описания криминальной деятельности, ее необходимо проанализировать с точки зрения структуры и функции, чтобы расширить границы нашего понимания того сложного явления, которое мы называем организованной преступностью. Что такое организованная преступность? Окончательный ответ  на этот вопрос не укладывается в рамки одной обычной фразы. Как было отмечено раньше,  недостаток исходных данных об организованной преступности делает окончательные выводы, в лучшем случае, весьма проблематичными. Однако тот вклад, который может быть сделан в результате изучения судебных дел на местном уровне, является лишь определением направления для будущего расследования. Только когда база данных по организованной преступности будет расширена благодаря многим усилиям, скорее исследовательского характера, направленным непосредственно на работу организованных преступных групп или деятельность организованной преступности на отдельно взятой территории, мы сможем начать работу по теоретическому обоснованию и объяснению значения. На сегодняшний день изучение организованной преступности должно придерживаться создания моделей  или парадигм, которые будут направлять это дополнительное исследование.

На базе информации, собранной в Морисбурге, и в группе других важных исследований, имеющихся в наличии, мы можем начинать ставить вопросы, которые, возможно, заново определят наше, по общему признанию, лишь рождающееся понимание организованной преступности. Несколько важных обсуждений должны повлиять на наше понимание организованной преступности. Исходя из этих обсуждений, можно извлечь кое-какие теоретические обоснования. В дискуссии, которая последует, будет обсуждаться тот факт, что имеющиеся в распоряжении данные настойчиво предлагают три основополагающих пункта в описании организованной преступности:

  1.  Организованные преступные группы не имеют четкой структуры, подвижны и очень хорошо приспособлены к окружающим воздействиям. Организованная преступность, по сути, представляет собой свободную систему взаимоотношений, которую социологи, возможно, называют «социальной сетью», занимающейся поставкой незаконных товаров и оказанием соответствующих услуг.
  2.  Организованная преступность – это бизнес и имеет много общего с бизнесом на законном рынке. Однако, поскольку организованные преступные группы работают на нелегальном рынке, они  подвержены ряду принудительных мер, которые ограничивают и определяют организационную структуру, масштаб и место их работы.
  3.  Несмотря на то, что незаконный рынок определяет многие аспекты существующей структуры, возможности и стиль организованных преступных групп, координация и руководство отношениями между группами и среди групп, занимающихся незаконным предпринимательством, является существенным элементом в понимании организованной преступности.

Следующая глава обсуждает этот важный организационный компонент. В целях этой дискуссии, мы охарактеризуем организованную преступность, разделяя взгляды Блока и Чамблиса (1981), как руководство и координацию незаконного предпринимательства, связанного с нарушениями (азартные игры, проституция, повышенный интерес к личным займам, порнография и торговля наркотиками) и рэкетом (вымогательство у рабочих и предпринимателей). Это определение описывает рынок, на котором работает организованная преступность и, к тому же, придает особое значение руководству и координации аспектов криминальной организации. Оно не настолько сужено, чтобы привязать нас к отдельно взятой, предварительно разработанной модели, но и не так широко, чтобы оказаться бессмысленным в создании способа различия между организованной преступностью и другими типами преступности.

Данные из Морисбурга и изучение других судебных дел по организованной преступности, обсужденные в контексте определения, приведенного ранее, позволяют нам оценить обоснованность и смысл плана, составленного выше. Все три характеристики взаимосвязаны и частично совпадают, но они не обязательно зависимы друг от друга. Социальный контекст, в пределах которого организованные преступные группы формируются и действуют, представляет собой превосходное место, с которого мы начнем наш анализ.

Организованная преступность как набор социальных взаимоотношений

Организованная преступность, по своему основному положению, является продуктом частично совпадающих и взаимосвязанных социальных взаимоотношений. Джозеф Албини предположил, что организованная преступность фактически состоит из числа, как он называет, «синдикатов» в «свободной системе силовых взаимоотношений» (1971: 229). Организованная преступность не имеет строгой организации, очень бюрократична, монопольная по своей  сути. Скорее всего, нарушения и преступления организовываются на местном уровне «группой заговорщиков» или самой сетью, состоящей из бизнесменов, бюрократов, офицеров полиции и других общественных фигур (Чамблис,1978).

Большей частью организованные преступные группы стремятся не иметь четкой структуры, быть гибкими в своей организации  и хорошо приспосабливаемыми. На самом деле можно поспорить   с тем, что реальная сила и эффективность организованной преступности основана на этих аморфных качествах. Организованная преступность скорее имеет сходство с сетью социального обмена в обществе, чем с официальной, корпоративной структурой. Как эта совершенно неофициальная система становится организованной преступностью – довольно легко представить. Каждый человек в обществе является частью социальной сети, определяемой как «цепочка людей, с которыми человек находится в контакте» (Бойссвэйн, 1974: 21; цитирован у Абадинского, 1985). Поскольку люди контактируют с другими людьми, которые, в свою очередь, вступают в контакт с еще большим числом людей, взаимоотношения могут распространяться на гораздо более широкий круг, чем человек на самом деле знает исходя из личных или непосредственных отношений, вошедших в поговорку «друзья друзей» (Абадинский, 1985; Бойссвэйн, 1974).  К тому же, Бойссвэйн указывает: «Каждый человек представляет собой точку, с которой взаимодействует сообщество. Но не каждый проявляет одинаковую заинтересованность и талант в развитии взаимоотношений со стратегами ради собственной выгоды» (1974:147). Организованная преступность  имеет как  интерес, так и талант. Криминалитет организованной преступности налаживает стратегические контакты с людьми, которые контролируют ресурсы, а также обладают своими собственными (Бойссвэйн,1974). Организованная преступность ликвидирует коммуникационный разрыв между полицией и другими преступниками, между бизнесменами и рэкетирами, между миром законного бизнеса и незаконного предпринимательства. Эта уникальная позиция определена Бойссвэйном и Генри Гессом (который изучает сицилийскую мафию) как partito – близлежащая группа двухсторонних отношений, посредством которых индивидуумы устанавливают незначительные связи друг с другом за исключением центрального субъекта, в этом случае – фигуры организованной преступности  (Гесс, 1973; Абадинский, 1985).

Организованная преступность «обеспечивает экономическую цель и защиту, как против законного, так и незаконного урегулирования со стороны властей» (Вульф, 1966: 16-17). Покупатель, клиент или как бы мы не желали назвать его или ее, приносит пользу политической поддержкой, преданностью и другими неуловимыми ценными качествами. Организованная преступность в этой формулировке является могущественным посредником между клиентами, покупателями и более крупным обществом (Вульф, 1966).

Криминалитет организованной преступности может играть эту роль могущественного посредника на отдельно взятой географической территории (улица, окрестность, город) или в отдельно взятой индустрии (азартные игры, наркотики, порнография). Они имеют в своем распоряжении сеть связей (например, с полицией и другими общественными официальными лицами) или сеть специализированных работников (таких как скупщики краденного, специалисты по принудительным мерам, техники). Организованная преступность является настоящим информационным центром, возможностью для других включаться в специализированную преступную деятельность, координатором организованной преступной деятельности:

  •  Криминалитет организованной преступности не принадлежит к организации. Напротив, структура утверждается особой деятельностью, которой занимаются в любое данное время, и природой отношений: покровитель – клиент, дружбой и другими формами, мотивирующими участников. Криминальный синдикат, скорее, состоит из системы свободных по структуре взаимоотношений, функционирующих главным образом потому, что каждый участник заинтересован в улучшении своего собственного благосостояния, чем является секретной криминальной организацией (Албини, 1971: 288).

Существует важное, основанное на опыте, доказательство в пользу этого аргумента. Например, Питер Рютер (1983) провел подробное исследование букмейкерской деятельности, работы подпольной лотереи и случаев спекуляции ссудами в Нью-Йорке. Он обнаружил, что незаконные рынки «склонны пополняться незначительными и недолговечными видами предприятий», которые предприниматели начинают и впоследствии от которых щедро отказываются по экономическим соображениям. Рютер также установил, что эти предприятия не находились под централизованным контролем (Рютер, 1983: 176):

  •  [Незаконные предприятия] не являются монополиями  в классическом значении объекта контроля какой-нибудь внешней организации ... Многочисленные экономические воздействия, являющиеся результатом незаконности продукта, ведут к дроблению рынка (1983: 176).

В конечном счете, Рютер обнаружил, что запугивание и жестокость гораздо меньше распространены, чем обычно утверждается. Дополнительное эмпирическое доказательство в пользу этой характеристики организованной преступности было представлено Аланом Блоком. В 1979 году Блок провел исторический анализ незаконной торговли кокаином в Нью-Йорке начала двадцатого века. Он собрал информацию почти у двух тысяч преступников на территории Нью-Йорка, большинство которых были еврейского происхождения.  Добытые им сведения ясно демонстрировали, что кокаиновая индустрия не находилась под управлением подпольной централизованной криминальной организации:

  •  Она была организована и скоординирована не только какой-то особой организацией, но и предпринимателями, занимающимися незаконной деятельностью, которые организовали, переделали, разделили на части и собрали вместе, когда появилась возможность и когда они смогли... Во-вторых, этот анализ помещает торговлю наркотиками во втором десятилетии двадцатого века в более широкий контекст разнообразия незаконного предпринимательства, которым занимался криминалитет организованной преступности. Это означает, что такой криминалитет в действительности представлял собой предпринимателей криминального правосудия, быстро реагирующих на явную защиту деятельности, которая часто ликвидировала разрыв между незаконными предприятиями и возможностями внутри бюрократии криминального правосудия Нью-Йорка.  Анализ также подробно описывает способ построения криминальной карьеры не внутри отдельной организации, а посредством увеличения сети маленьких, но эффективных организаций (1979а: 44-51).

Блок характеризует организованную преступность как предприятие, которым занимаются мелкие, гибкие преступные организации, реагирующие на благоприятные возможности и окружающие факторы.

К тому же, несмотря на то, что как кажется, евреи сыграли значительную роль в торговле кокаином, были также и итальянцы, греки, ирландцы и негры, которые не всегда работали в организациях, определяемых этническим признаком:

  •  Независимо  от того, была или нет еврейская преступная организация, согласно этим данным, крупной или мелкой частью всего преступного мира Нью-Йорка, она действительно существовала и являлась важной. Также примечательным фактом служит свидетельство этнического сотрудничества, которое говорит о том, что временами узость взглядов преодолевалась криминалитетом Нью-Йорка (1979:95).

Сведения, полученные Блоком, подтверждают точку зрения об организованной преступности как об организации с предпринимательскими качествами, которые, случается, носят незаконный характер; и поддерживают идею о том, что организованная преступность является изменчивой и свободной по своей структуре организацией.

Свобода структуры в сочетании с организационной подвижностью расширяет рамки анализа до вопросов, связанных с участием в организованных преступных группах. Организованные преступные группы склонны иметь четкое представление о своих задачах и придерживаться такой структуры, в которой многие роли и должности взаимозаменяемы. Это означает, что организованные преступные группы будут вовлекать только людей, необходимых для эффективного и умелого руководства бизнесом. Они не являются ни группами, обязательное условие которых – неизменный членский состав (как братство), ни группами с ясно выраженными, постоянными рабочими обязанностями (как корпорации или другие хорошо централизованные, официальные и специализированные организации). Например, морисбургская сеть азартных игр является сложной с точки зрения отдельных деловых позиций, которыми она пользуется, но, в действительности, ее структура простая и бесхитростная, с большим числом взаимозаменяемых ролей и должностей. Способности, необходимые для различных ролей – довольно элементарны. Инкассатор ставок может также выполнять функции клерка. Любой в организации, кто умеет водить машину, может заниматься инкассацией ставок. Другие, с элементарными умениями складывать и вычитать, могут работать в конторе и записывать ежедневные ставки. На самых низших ступенях операций с азартными играми, большинство работающих являются служащими, занятыми неполный рабочий день, в обязанность которых входит – брать ставки у клиентов и передавать их организации. В этом смысле, клерки даже не являются работниками организации, только лишь компаньонами.

В большинстве видов организованной преступной деятельности умения, необходимые для четкой постановки задачи, являются основными, и поэтому задания могут с легкостью перераспределяться среди членов группы. Преступная организация «Рыцарь», связанная с наркотиками, демонстрирует подобную гибкость в личных перераспределениях. В течение нескольких лет ее лидеры часто заключались в тюрьму. Однако это не сильно повлияло на работу группы, потому что работники низшей ступени смогли без труда войти в освободившиеся роли. Умения, необходимые на различных уровнях работы сети по наркотикам – очень похожи. Заметными различиями между лидерами групп и работниками уличного уровня являются лишь годы опыта в организованной преступности и сумма капитала, имеющегося в распоряжении для вложения в предприятие.

Вдобавок к наличию взаимозаменяемых ролей в отношении отдельно взятого предприятия, большинство организованных преступных групп обладают также частично совпадающими ролями в других видах преступной деятельности. Работники банды «K&A» в Филадельфии распределили и обменялись ролями вора, торговца наркотиками и картежника (Поттер и Дженкинс, 1985). Другие предприятия по азартным играм в Филадельфии демонстрируют аналогичный обмен ролями на примере банка подпольной лотереи Николсов, члены которого являются как картежниками, так и скупщиками краденого; или подпольной лотереи Хэмптона, в которой члены организации выполняют и роли картежников, и роли торговцев наркотиками (Комиссия по преступности в Пенсильвании, 1986). Очень похожие  меры были отмечены и подробно изложены Чамблисом (1978) в отношении Сиэтла и Гардинером (1970) для доклада, Пенсильвания.

Важно понять тот факт, что организованные преступные группы не ограничены строгой, иерархической структурой. В них нет четко установленной системы боссов, их заместителей, лидеров более мелких групп и исполнителей. Такая система была бы саморазрушающей (Смит, 1975; Албини, 1971).  Система – это подвижность и изменчивость структуры организованных преступных групп, которая дает возможность организованной преступности приспосабливаться к меняющимся требованиям окружающей обстановки. Система – это сущность нелегального рынка, почетные и ненужные нефункциональные роли, которые подвергли бы серьезной опасности деятельность  преступной группы, вовлекая слишком много людей в незаконное предприятие. Организованные  преступные группы  относительно просты и характеризуются особыми финансовыми и личными требованиями, специфическими для деятельности, осуществляемой в любое указанное время. Структура отношений организованной преступности определяется особой деятельностью, которой группа теперь занимается.

Это обсуждение относится к нашей дискуссии о роли этнического происхождения в организованной преступности. Участие в организованной преступной группе диктуется спецификой деятельности и потребностями этой группы. Некоторые организованные преступные группировки, находясь в зависимости от масштаба проводимых операций, требуют более серьезный подбор кадров и более четкую схему финансовых разработок, чем другие. Однако организованные преступные группы  склонны действовать подобным образом, не обращая внимания на происхождение или этническую принадлежность членов группировки.

Многие, если не большинство организованных преступных групп, состоят или имеют прочные связи между и среди представителей самого разнообразного этнического происхождения (Дженкинс и Поттер, 1987; Блок, 1979 b). Банда «K&A» является классическим примером этнического многообразия (ирландцы, евреи и итальянцы) организованной преступной группы.  В морисбургской сети азартных игр, несмотря на лидерство итальянцев, среди членов есть представители ирландского, славянского и западно-африканского происхождения; эта преступная группа также делит территорию с другими организациями, в состав которых входят представители Среднего Востока и черные.

Преступная группировка Хэмптона в Филадельфии, несмотря на приоритет черных и работу почти исключительно в негритянском квартале города, имеет в своем составе Джеймса Крэга, ирландца, который является одним из главных членов данной группы.

Влияние этнического признака в преступной организации ограничивается до тех же самых воздействий, которые мы когда-то ожидали увидеть в результате городской социальной демографии (организация, занимающаяся игорным бизнесом в черном сообществе, претендующая на господство черных; в итальянском сообществе, на господство итальянцев и т.д). На этнический признак часто ссылались как на определяющий фактор членского состава организованной преступной группы, но это постоянно неправильно истолковывается. Что обычно имеется в виду и что представляет гораздо большее значение так это тот факт, что сообщество и социальное установление связей имеют прямое отношение к участию в организованной преступной группе. Эти социальные сети начинают действовать  в образовании организованных преступных групп точно так же, как они действовали в братстве или в общественном пожарном депо в таком же сообществе.  Мы, как правило, ожидали, что общественное пожарное депо в итальянском районе являлось, преимущественно, итальянским и состояло из людей, общение которых друг с другом не знало границ. Мы не утверждали, что именно итальянское происхождение и является требованием, необходимым для того, чтобы стать пожарником. Этнический признак имеет не больше влияния на участие в организованных преступных группах, чем на какой-либо другой аспект общественной жизни. Несмотря на то, что он является  важным в качестве признака социальной перемены, он – не определяющий организационный фактор для организованной преступности.

Именно гибкость в структуре и в подборе и использовании личного состава  ведет к одному из самых мощных источников силы организованной преступности. Организованные  преступные группы характеризуются продолжительным сверхурочным временем работы, независимо от судеб людей или смерти членов группировки. Организованные  преступные группы не находятся в зависимости от продолжительности участия в их работе какого-либо одного человека. Лидеров могут убить, заключить в тюрьму или они даже могут умереть по естественным причинам, но без катастрофических последствий для самой организованной преступной сети. Как Албини отмечает:

  •  Если заключается в тюрьму влиятельный представитель синдиката, все, что действительно делится между членами группы – это его положение как патрон к подчиненным. Если случается так, что другой человек занимает его место, чтобы взять на себя эту роль, подчиненные могут оставаться в этом предприятии (1971:285).

Шайка Роузена в Филадельфии сохранилась, несмотря на арест за наркотики самого Ниба Роузена в 1959 году и его последующий уход из преступного мира (Дженкинс и Поттер, 1985). Даже клан Бруно в Филадельфии, гораздо более слабая и менее организованная группировка, смогла продолжить свою деятельность, не прерывая ее на долгий срок после убийства Анжело Бруно. Похожий пример можно найти в других городах и других организованных преступных группах. Преступная группировка Сиэтла показала пример удивительной живучести, несмотря на множество арестов (Чамблис, 1978); синдикат азартных игр Абэ Минкера продолжил свою деятельность после его смерти (Гардинер, 1970); порнографическая сеть в Пенсильвании пережила убийство Джона Краснэра, тюремное заключение Алэна Морроу и решение Томаса Шервуда спастись бегством от «лишних забот» в Филадельфии (Поттер, 1986). Арест или смерть основных членов организованных преступных групп не подвергает опасности непрерывную работу организации. Фактом является то, что почти каждая организованная преступная группа стремится иметь несколько влиятельных человек в руководящем составе,  таким образом, избегая проблем с незаменимостью отдельных членов группировки.

В конечном счете, в дополнение к удивительной гибкости, которая проявляется в постановке задач, подборе личного состава и распределении обязательств, а также в исполнении руководящих ролей лидерами группировок, организованные преступные группы обнаруживают заметное непостоянство, как в отношении географического масштаба, так и в отношении разнообразия товаров и предоставляемых услуг. Большей частью, основанное на опыте исследование организованной преступности указало на уместность местонахождения группировок как одну из характеристик значительного большинства организованных преступных групп (Поттер и Дженкинс, 1985; Рютер, 1983; Андэрсон, 1979; Чамблис, 1978; Айэнни, 1974, 1972а; Ласвэлл и Маккенна, 1972).  Подавляющее большинство организованных преступных групп формируются в отдельно взятом городе или, даже, окрестности в пределах этого города. Однако, есть исключения. В случае с ввозом наркотиков мы часто встречаемся с организованными преступными группами, влияние которых распространяется на довольно обширные территории, и время от времени мы сталкиваемся с букмейкерскими рискованными предприятиями, которые вовлекают несколько крупных городов. Классическим примером организованной преступной группы, занимающей очень обширную территорию, была группа «Союз» или «Семь групп», которая образовалась в двадцатых годах, чтобы содействовать и контролировать ввоз виски в Соединенные Штаты. Эта группа была национальной по масштабу и влиянию, протягиваясь от Бостона через Нью-Йорк и Филадельфию до Кливленда, а позже – Детройта (Абадинский, 1985; Поттер и Дженкинс, 1985; Блок и Чамблис, 1981). Организованные  преступные группы, которые разрослись благодаря легализованному игорному бизнесу в Неваде и Нью-Джерси (а также, благодаря незаконным, но официально разрешенным казино в Арканзасе, Кентукки и Флориде) являются национальными или даже международными по своему размаху, с большим числом инвесторов со всей страны и очень сложной финансовой системой, включающей в себя офшорные банки и иностранные корпорации. Однако, группы, которые занимают обширные территории, представляют явное исключение, обычно возникая для того, чтобы удовлетворить потребности из некоторого специфического любопытства исторического или социального характера такие как: запретительное постановление, легализация порнографии или утверждение законного игорного бизнеса. Большинство организованных преступных групп являются группами, специализирующимися на местном уровне в букмейкерской деятельности, в работе подпольной лотереи и спекуляции ссудами, чье влияние распространяется лишь до границ какого-либо крупного города или одного из его кварталов. Большинство групп имеют тенденцию работать только на своей территории и в своей сфере влияния.

Организованным преступным группам, однако, не обязательно ограничиваться рамками определенного товара и предоставляемых услуг. Нет ничего удивительного в том, что можно обнаружить группировку, занимающуюся и распространением наркотиков, и контрабандой сигарет – сферами деятельности, которые требуют одинаковых способностей и часто (по крайней мере в случае с кокаином) происходят в похожих по географическому положению местах и придерживаются сходных контрабандных путей. Игорный бизнес может почти в обязательном порядке обеспечить свойственные этому роду занятий услуги, связанные со спекуляцией ссудами. Во многих крупных городах операции по распространению порнографической продукции в большинстве случаев совпадали с деятельностью, связанной с проституцией (Поттер, 1986). В Филадельфии, банда «K&A» занимались профессиональным разбоем в качестве своей основной деятельности, но они также проявляли большой интерес к торговле наркотиками и игорному бизнесу (Поттер и Дженкинс, 1985).

Большинство организованных преступных групп, даже мелкие, работающие только в своем районе, постоянно действуют в широком контексте разнообразия предприятий. Очень редко мы обнаруживаем специализацию лишь в одной незаконной сфере деятельности. Самая крупная в Филадельфии негритянская организация по наркотикам занималась автомобильными кражами (Поттер и Дженкинс, 1985). Картежники Сиэтла были замешаны в работе, связанной с порнографией и уличным рэкетом (Чамблис, 1978). Торговцы наркотиками Морисбурга предоставляют услуги проституток; скупщики краденого выполняют функции ростовщиков; картежники интенсивно занимаются рядом коммерческих преступлений.

Таким образом, организованная преступность во многом имеет сходство с другими социальными взаимодействиями, которые происходят в обществе. Как и другие социальные отношения, взаимоотношения организованной преступности склонны быть неофициальными, изменчивыми и основанными на стремлении и благоприятной возможности. Четкость структуры,  централизованная власть и строгое распределение обязанностей в специально отведенных ролях оказывали бы вредное воздействие на эффективную организацию преступной деятельности. По крайней мере, организованная преступность представляет собой социальную сеть, свободную взаимосвязь отношений среди людей в сообществе, которые объединяются, чтобы преследовать одну цель. В этом случае их цель – зарабатывать деньги через незаконные предприятия. Факт в том, что организованная преступная деятельность – незаконна и имеет место на незаконном рынке, который оказывает помощь в дальнейшем изображении структуры и функции в организованных преступных группах, добавляя влияние рынка к реализму социальных отношений.

Организованная преступность как коммерческая деятельность

Организованная преступность является коммерческой деятельностью и имеет много общего с подобной деятельностью на законном рынке. Мы упоминали ранее, что организованная преступность представляет объект ряда принудительных мер, которые в дальнейшем ограничивают и определяют структуру, масштаб и метод работы. Работа на незаконном рынке создает эти принудительные меры.

До обсуждения потребностей незаконного рынка, полезно взглянуть на организованную преступность в контексте коммерческой деятельности. Организованная преступность является лишь продлением границ обычных коммерческих операций до подпольного рынка (Смит, 1980). Как Смит нам сообщает, организованная преступность исходит из «тех же основных предположений, которые руководят предпринимательством на законном рынке; необходимость сохранить и увеличить чью-либо долю рынка» (Смит, 1980). Фактически, организованная преступность работает в «спектре законности» (Смит, 1980). Это означает, что фармацевт и торговец наркотиками занимаются одной и той же деятельностью за исключением того, что они работают по разные стороны этого спектра. Один действует на законном основании, а другой занят в нелегальном предприятии. Основная функция обоих – снабжение наркотиками определенного круга покупателей – также совпадает. Организованная преступность – это просто предпринимательская деятельность, которая, случается, принимает незаконный характер.

Торговля наркотиками, спекуляция займами, игорный бизнес, проституция и другие незаконные предприятия возникают по причине того, что законный рынок не предоставляет большому числу своих покупателей требуемые услуги. В результате понимание организованной преступности осложняется, если все внимание сосредоточивается или на лидерах группировок, или на специфике самих криминальных организаций. Более целесообразный подход – направить организационные способности на нелегальный рынок.

Бизнес организованной преступности, в большей мере, включает в себя те товары и услуги, которые требует общественность, но которые также являются незаконными (Рютер, 1983; Щур и Бедау, 1974; Гиз, 1972). Факт того, что эти действия (прежде всего игорный бизнес, проституция, порнография, спекуляция займами и торговля наркотиками) являются незаконными, создает некоторые благоприятные возможности для организованных преступных групп  получить значительную экономическую прибыль; некоторые последствия социального характера, которые позволяют организациям процветать; и ряд принудительных мер в отношении этих преступных организаций.

Организованные преступные группы, занимаются ли они игорным бизнесом, спекуляцией займами, торговлей наркотиками или проституцией, существуют с четкой целью – зарабатывать деньги. Рубинштейн и Рютер подробно изложили роль организованных преступных групп в игорном бизнесе и спекуляции займами (1978а, 1978в), двух видах деятельности, которые предоставляют некоторую услугу клиентам с целью получения выгоды. Чамблис (1978) подробно рассказал о роли организованной преступности в игорном бизнесе, порнографии, проституции и рэкете рабочих в Сиэтле и заметил, что у нее близкие взаимоотношения с законным бизнесом, который играет роль менее прибыльных позиций для преступной деятельности. В изучении дел, связанных с Филадельфией (Поттер и Дженкинс, 1985), было продемонстрировано, что организованные преступные группы изменили перечень нелегальных услуг, направленных на поиск большой прибыли.

Организованные  преступные группы имеют в качестве своей основной цели – необходимость обеспечения незаконными товарами и услугами клиентов, которые хотят их получить и проявляют желание платить за них (Волд и Бернард, 1986). Рентабельность этих отношений была объяснена тем, что Стюарт Хилс (1971) назвал защитным «криминальным тарифом». Криминальный тариф – существенная доплата на незаконные товары и услуги, высчитывающая должную компенсацию за взятый на себя преступными группами риск, и дополнительную прибыль, которую можно получить из ограниченной поставки на подпольный рынок; этот тариф дает возможность организованным преступным группам  сохранить незаконную монополию на подпольном рынке по предоставлению товаров и услуг, о которых  идет речь. Поскольку продукция является нелегальной, не будет конкуренции со стороны соперников, действующих законным путем. Незаконность продукции, в сочетании с требованиями общественности, гарантирует рентабельность. Например, героин – относительно недорогой наркотик для производства и реализации. Если бы он продавался государственными фармацевтическими компаниями, его цена была бы менее 10 процентов от цены, запрашиваемой на подпольном рынке (Хилс, 1971). Более искусным примером является законная версия нелегального игорного бизнеса. Разрешенные властями игорные дома и государственная лотерея регулируются с точки зрения увеличения кредита, предоставления шансов на выигрыш и тысячами других факторов, которые влияют на прибыль. Организованные  преступные группы, работая на нелегальном рынке, могут увеличить кредит кому бы ни пожелали, могут дать шанс на выигрыш до определенного уровня, что лишь будет способствовать увеличению дохода, и могут действовать по законам заведения, написанным для извлечения большей прибыли из незаконных игр.  Ростовщики могут в своих интересах устанавливать такой высокий процент, который рынок скорее выдержит, чем станет предметом законодательных ограничений. Незаконность продукции, сама по себе фактически гарантирует прибыльность. Криминальный тариф не только определяет рынок, но также искусственно поддерживает высокие цены на продукцию.

К тому же подпольный рынок содействует регулированию конкуренции. Поскольку продукция нелегальна, маловероятно, что узаконенные компании и инвесторы с крупным капиталом, имеющимся в распоряжении и с четко сформированными торговыми организациями, будут делать капиталовложения в подпольный рынок. Вряд ли крупная авиакомпания укрепит свое экономическое здоровье заключением официального соглашения, скрепленного договором, с колумбийскими торговцами героином, чтобы контрабандно провозить наркотики в Соединенные Штаты. Высокий риск такой опасной затеи и постоянное подвергание  законодательному давлению, делает роль, которую играет при этом организованная преступность менее привлекательной для авиакомпании. Маловероятно, что крупный банк увеличит свою прибыль за счет открытия пунктов по приему ставок в своих филиалах, разве только такая услуга приобретет законный характер. Законные корпорации, несмотря на то, что они часто нарушают закон и иногда прибегают к помощи организованных преступных групп в отдельно взятых авантюрах, едва ли возьмутся за продолжительное снабжение нелегальными товарами в качестве части своего бизнеса, поскольку риск и потенциальная цена очень высоки. Действующие на законном основании корпорации регулируются и являются объектом как гражданских, так и криминальных санкций. Они регулируются таким образом, чтобы их законные операции и, соответственно, прибыль подвергались бы опасности, если не полностью терялись, при условии, что эти корпорации явно участвовали в работе подпольного рынка. Это сохраняет значительную часть капитала за пределами нелегального рынка. Подпольный рынок остается организованным группам, которым  также не приходится отчитываться перед органами контроля, которым не приходится представлять на рассмотрение официальным ревизиям документов, бухгалтерские книги компании и которым не приходится сталкиваться с правилами.  В результате подпольный рынок менее организован, чем законный, но он также является местом, где предпринимательством заниматься легче и доступ куда всегда открыт. Конечно, конкуренция существует и на незаконном рынке, но эта конкуренция - менее острая и неконтролируемая по сравнению с законными предприятиями.

Возможности, предоставленные подпольным рынком и криминальный тариф отчетливо выражены в торговле наркотиками. В Морисбурге местная наркотическая сеть способна устанавливать розничные цены на героин, метамфетамин и даже кокаин на всей столичной территории, работая по высококвалифицированной сети, связанной с ввозом наркотиков по реальным ценам через Торонто. По их собственным подсчетам, эта наркотическая сеть получает общую прибыль в 100 процентов от перепродажи наркотиков местным, менее крупным группировкам. Похожий пример можно увидеть при сравнении состояния, получаемого от операций, связанных с игорным бизнесом в США и Британии. В Соединенных Штатах, игорные синдикаты могли накапливать значительный капитал и усиливать свою власть благодаря незаконности услуги, которую они оказывали. «Джианелис» смог стать доминирующей силой в игорном бизнесе Морисбурга, потому что представители этой организации не встречают серьезной конкуренции со стороны соперников, действующих законно. «Джианелис» осознают тот факт, что услуга,  которую они оказывают, пользуется большим спросом, они также  осознают и  факт того, что некоторый минимальный риск, принимаемый на себя, позволит им завладеть этим спросом. «Джианелис» могут потребовать дополнительную прибыль в обмен за этот риск. Несмотря на то, что законные букмейкерские операции, в Нью-Йорке например, должны проводиться в строгих рамках, «Джианелис» могут регулировать «правила игры», чтобы увеличивать прибыль всякий раз, когда они почувствуют необходимость. В противоположность ситуации в Морисбурге и большинстве Соединенных Штатов, более снисходительные законы в отношении азартных игр в Британии помешали созданию крупномасштабной индустрий нелегального игорного бизнеса и, таким образом, содействовали ограничению прибыли предприятий и объему  наличного капитала, имеющегося в распоряжении для новых инвестиций в другие виды деятельности (Дженкинс и Поттер, 1989).

Факт, что товары и услуги организованной преступности являются незаконными, предлагает возможности заманчивых инвестиций в подпольный рынок. Однако, подпольный рынок, поскольку он является неконтролируемым и не имеет относительно четкой структуры, также содействует  ограничению разновидностей организаций, которые могут работать в условиях этого рынка. Предоставленные возможности должны быть сбалансированы вопреки тому факту, что одно существование предприятия является уголовным преступлением и предметом санкций, проблемой, с которой не сталкиваются на законном рынке.

Одной из наиболее очевидных принудительных мер, навязанных подпольным рынком, является необходимость сохранения нелегальной коммерческой деятельности и выполнение ежедневных операций с осторожностью. Например,  метамфетамин производится в десятках подпольных лабораторий, расположенных на окраинах или в пригородах крупных городов. Незаконность продукта требует секретности в производстве и осторожности в распространении. С другой стороны, большинство фармацевтических компаний производят диетические таблетки и другие наркотические препараты похожего фармакологического содержания, которые являются совершенно законными. Их продукт может производиться квалифицированными специалистами, нанятыми на законную работу, на открытых, узаконенных предприятиях. Эти препараты могут открыто продаваться распространителями и приобретаться в любой аптеке для розничной торговли. Алкоголь представляет другой классический пример незаконности, затрагивающий материально-техническое обеспечение рынка. Во время действия закона о запрете алкоголь приходилось изготавливать  тайно, доставлять вооруженными фургонами и продавать в потайных местах, которые скрывали своих клиентов. С отменой закона алкоголь снова стало можно производить на крупных мануфактурных предприятиях, открыто провозить и продавать с минимальным контролем. Законность или незаконность продукта определяет, насколько секретно может быть предприятие. Это означает, что нелегальные предприятия должны взвинчивать цены, чтобы работать скрыто и сглаживать трудности, связанные с поиском потенциальных потребителей (они не могут заниматься рекламой или распространять образцы).

Незаконность меняет характер и организацию рынка. В частности, она имеет три непреодолимых последствия для подпольного рынка, которые не обнаружены на законном (Рютер, 1983).Во-первых, нелегальная организация не может полагаться на контракты и соглашения, имеющие силу в суде; во-вторых, незаконное предприятие подвергается большому риску, связанному с конфискацией имущества в случае, если предприятие выявляется и закрывается правоприменительными органами; и в третьих, все участники нелегального предприятия сталкиваются с угрозой ареста и заключения в тюрьму за участие в этом предприятии. Очевидно, степени риска меняются в зависимости от актуальности продукции. Торговцы героином сталкиваются с гораздо более тщательной проверкой и более серьезными последствиями в случае обнаружения, чем торговцы марихуаной. Вероятность представления перед судом и вероятность ареста гораздо выше у организации, занимающейся уличными проститутками, чем у целого коммерческого предприятия «девочек по вызову», но все такие предпринимательства имеют некоторую долю риска.

Основным организационным результатом незаконности продукта является необходимость в контроле информации о нелегальной деятельности  (Рютер, 1983). Риск разоблачения должен быть минимальным. Такая предупредительность влияет на решения, связанные со структурой деятельности , с подбором рабочего персонала для участия в ней и избранием шефов всего предприятия. Каждая из этих задач играет ключевую роль как раз в том, насколько заметным станет данное предприятие.

Как утверждалось в первой главе, работники нелегального бизнеса могут представлять собой колоссальную угрозу для организованной преступной деятельности (Рютер, 1983). Работники становятся лучшими из всех возможных свидетелей в уголовном процессе против организованных преступных действий. Поэтому в интересах самой организованной преступной группы ограничить число людей, имеющих всесторонние познания о деятельности этой группировки, а затем ограничить и количество информации, доступной для многих работников.

1. Большинство организованных преступных групп пытаются изолироваться от тех, кто работает на уличном уровне. Это необходимо для того, чтобы каждый член организованной преступной группы, действующий на уровне доставки продукции, знал только о своих обязанностях.

2. Организованные преступные предприятия, подверженные значительному риску, имеют тенденцию делиться на как можно большее количество отдельных частей. Деление ограничивает контакты между главарями  преступных группировок и работниками, действующими на уличном уровне. Наилучший пример подобной сегментации просматривается в героиновой индустрии, где производство, ввоз и распространение почти всегда сохраняются как отдельные функции, ответственность за которые лежит на различных организациях. Это гарантирует, что арест распространителя не повлечет за собой арест снабженца; арест снабженца не будет подвергать опасности импортера; а арест импортера не выведет на след лабораторий, производящих этот наркотик. Организация «Рыцарь», работающая в Морисбурге, является классическим примером такого подразделения и сегментации.

Уличные распространители наркотиков ограничивают контакт друг с другом и общаются только с торговцами, с которыми они договариваются о поставках. Та же ситуация происходит в отношении торговцев, которые имеют доступ лишь только к одному оптовику и так далее, согласно ступеням организационной лестницы. К тому же, импортирование и распространение представляет собой совершенно разные функции, выполняемые различными организованными преступными группами, берущими на себя основную ответственность за каждый аспект операции. Похожая сегментация заметна и в игорном бизнесе, где курьеры общаются с инкассаторам ставок, те договариваются с работниками офиса, а они, в свою очередь, с банкиру. «Джианелис» довели этот вид организационной осмотрительности до мастерства, зайдя так далеко, что отделили своих «клерков» от самой организации, предоставив им работу на комиссионной основе. Единственный человек, о ком клерк мог дать изобличающую информацию – это инкассатор ставок, обычный работник торговой машины компании. Чтобы прорваться через лабиринт компаний и многослойную структуру организации, занимающейся игорным бизнесом, правоохранительным органам обязательно потребуется большая сила воли и изобретательность.

Доводя до минимума распространение информации, организованные преступные группы также пытаются найти побудительные мотивы для того, чтобы добиться благоразумия и преданности от своих сотрудников. Очевидным средством достижения этого является денежное вознаграждение. Рютер (1983), например, указывал, что операции в игорном бизнесе приносят очень хороший доход, который выше обычного рыночного заработка. В Морисбурге вознаграждение, полученное за участие в этом бизнесе для работников, занятых на целый рабочий день, составляет существенное различие между полноценной жизнью и простым существованием. Игорная сеть обеспечивает заработными пособиями ушедших в отставку, мелких лавочников, домохозяек или же другими словами, безработных и малообеспеченных. Люди, работающие на «Джианелис», осознают, что именно незаконный доход с игорного бизнеса является тем, что возводит их экономический статус за пределы обычного существования. Такая стратегия не только усиливает преданность по отношению к самой организации, но и обеспечивает работника стимулом – охранять своего благодетеля от тюрьмы. Следует также отметить, что существует и преданность, основанная на социальных связях и обязательствах в большинстве организованных преступных групп. Организованные преступные группировки имеют тенденцию образовываться в специфических сообществах, а в подборе членов группы отдают предпочтение знакомым людям. Поэтому, налицо вид социальной и общественной связи и близости, что означает: представители организованной преступности, работающие в группировке являются выходцами из похожего окружения, которые обычно знают друг друга и имеют общий взгляд на мир. Два совершенно разных примера этого процесса ясно представлены в Морисбурге. Первый – «банда Джеймса», которая состоит в основном из членов Морисбурга, хорошо защищенное и очень мелкое сообщество черных. Этот факт, сам по себе, создает изолированный, защищенный общественный тип преданности. Поскольку все члены группы являются выходцами из одной маленькой географической территории города (около шестнадцать квадратных блоков), они выросли, хорошо зная друг друга и устанавливая основные социальные взаимоотношения друг с другом, Преданность группы, таким образом, усиливается. Вторым примером является сеть «Джианелис», которая тщательно подготавливает свое общение с людьми, с которыми имеет деловые, социальные и просто дружеские контакты. Тесные межсемейные отношения, длительное общение в католической церкви и общественных группах, профессионально осуществляемые деловые соглашения делают маловероятным тот факт, что какой-либо один член группы причинит вред другому в результате уголовного расследования. Именно процесс комплектования личного состава из друзей и знакомых часто приводит к появлению этнического детерминизма в отношении некоторых  организованных преступных групп, в основном по причине того, что сообщество, которое используется для этого имеет многочисленный этнический состав. Правильнее сказать, этот процесс является результатом продолжительной социализации как в социальном, так и в криминальном сообществах.

Несмотря на то, что денежное вознаграждение, без сомнения, - самое распространенное средство поощрения преданности работников, в определенных сложных ситуациях оказывается полезной альтернативная стратегия. Этой стратегией является запугивание. В основе запугивания лежит репутация организации ,связанная с физическим воздействием (в виде нанесения телесных повреждений) на предателей. Понятно, что этой стратегии не отдается предпочтение (Рютер, 1983). Прежде всего, она повышает расценки. Работодатель должен понести некоторые убытки при осуществлении своей угрозы. Он должен нанять «вышибал» и «мордоворотов» и продемонстрировать их в зависимости от компетенции, чтобы подтвердить репутацию, связанную с жестокостью. Это, в свою очередь,  увеличивает другие расходы. Работникам приходится выплачивать компенсацию за стресс от работы в системе постоянного запугивания и опасности. Когда предоставляется возможность сделать выбор между преданностью, гарантией которой является стимул, и преданностью, к которой принуждают силой, опасный человек выбирает стимулирующие методы. Еще одной опасностью стратегии запугивания является необходимость строгой конспирации всех действий. Полиция может не заметить работу подпольной лотереи, но намного труднее не обращать внимание на людей, истекающих кровью в переулках. К жестокости почти никогда не прибегали в сферах действия организованной преступности Морисбурга. Лишь две группы, обе находящиеся в самом низу организованной преступной иерархии, «Пелманс» и «банда Джеймса» были уличены во многих общественно подтвержденных актах жестокости за последние две декады. «Джианелис», кажется совсем отказались от этого выбора, используя экономические санкции как средство обеспечения согласия и, если необходимо, отказываясь от услуг в трудных случаях.

Проблема контроля действий рабочих и их преданности является одной из нескольких неотложных мер на подпольном рынке, которые направлены на облегчение операций, проводимых на местном уровне. Как подчеркивалось ранее, незаконные предприятия обычно не отдают предпочтение распространению на обширных территориях. Расширение границ местоположения является слишком большим риском для большинства организованных преступных групп. Географическая экспансия также ограничивается возросшей опасностью, которая появилась в результате переездов и общения на больших расстояниях. Общеизвестно, что телефоны – опасны; поэтому персональное общение неизбежно. Мысль о необходимости провести в  дороге шесть или семь часов, чтобы передать послание – совсем не привлекательна для большинства незаконных предприятий. Транспортировка наркотиков или приходных ордеров ставок на большие расстояния означает, что члены преступной группировки в течении долгого периода времени будут подвергаться опасности, связанной с их обнаружением, а значит, увеличивается риск и дополнительные расходы по компенсации работникам. Картежники часто используют рисовую бумагу для того, чтобы записывать ставки, потому что с этой бумаги написанное можно удалить за несколько секунд простой водой. Поэтому нет смысла создавать различные технические приспособления, в которых записи  будут перевозиться на большие расстояния и в течение длительного периода времени. Наконец, чем больше географическая территория, которую охватывает незаконное предприятие, тем больше число законодательных исполнительных органов, привлеченных к этому делу. Противостояние одному или двум управлениям – вот обычная цена этого бизнеса. Попытка сделать это с восемью или десятью – не только рискованна, но и очень дорога.

«Джианелис» является классическим случаем незаконного предприятия, действующего в ограниченных рамках с целью уменьшения риска. Они имеют наличный капитал, необходимый для расширения, для них без труда найдутся доступные рынки на близлежащих территориях, и у них не было серьезного конкурента в лице других игорных сетей, большинство из которых совсем слабые по сравнению с «Джианелис.  Они могли бы с легкостью вырваться из границ Морисбурга и его окрестностей и доминировать в игорном бизнесе на очень большой территории. Но они не сделали такой выбор, несмотря на потенциальную разницу в прибыли, которую могли бы получить. Они достигли того уровня работы, когда есть хорошо налаженные политические контакты по защите, гладко отработанная система отмывания денег для обращения капитала и легко управляемая схема продаж. С их точки зрения, экспансия, несмотря на то, что она потенциально выгодна, нарушила бы безопасный и относительно спокойный бизнес, который они создали.

В действительности, несмотря на большие возможности, открывающиеся перед организованной преступностью, незаконность все равно приводит к совершению преступления. Это определенным образом помогает объяснить, почему большинство организованных преступных групп действуют на маленьких и ограниченных территориях. Это также помогает объяснить и тот факт, почему  организованные преступные группы с неохотой хватаются за новые, выгодные рынки.  Действующая и эффективная организация гарантирует добавление значительной прибыли; жадность и излишнее развитие могут положить конец всему предприятию. Успешные операции, проводимые организованными преступными группами, склонны принимать эти ограничения и ухитряться получать большие доходы для участников своего бизнеса. Жадность, возможно, одна из самых больших опасностей, с которой приходится сталкиваться криминалитету организованной преступности.

ГЛАВА 7.

Организованная преступность и окружающие ее факторы

Несмотря на то, что подпольный рынок определяет многие аспекты существующей структуры, масштаб и стиль работы организованных преступных групп, именно координация и регулирование взаимоотношений между и среди группировок, занимающихся незаконным предпринимательством, являются очень важными для понимания организованной преступности. Организация самого преступления обуславливается в большей степени политическими, законодательными, экономическими и социальными факторами. Понимание того, как эти окружающие факторы объединяются, чтобы обеспечивать благоприятные возможности для организации преступления, а также, чтобы сдерживать эту организацию – является критическим по отношению к восприятию организованной преступности как социального процесса. Мы обсудим четыре определяющих фактора организованной преступности, но существуют два основных, которые наблюдаются в каждом из всех четырех. Первый – подход к официальной власти –преступная организация и те общественные деятели, с которыми она должна сотрудничать. Второй – деньги, являющиеся основной необходимостью для финансовых предприятий, предприятий, связанных с капиталовложением, а также предприятий, специализирующихся в отмывании денег.

Организованные преступные группы считают своей первостепенной задачей – сохранить дружеские отношения с законодательными исполнительными органами и представителями эшелонов власти. Как полиция, так и бюрократические структуры имеют полномочия по регулированию продолжительности противозаконной деятельности, что означает, что они могут выбрать следующее – не замечать существование нелегального игорного бизнеса или уличную торговлю наркотиками. Уступки со стороны законодателей оказываются только за деньги, поэтому, поставщики зла и пороков имеют успех, если они пользуются оплаченным покровительством властей.

Синдикализация преступности и ее организация вытекает из необходимости централизации и координации этих оплат. Именно эта необходимость и объединяет преступников в политическую клику в альянсе с другими заинтересованными субъектами.

Хотя некоторые исследователи проблемы преступности США отмечают особую роль денежных магнатов, подпольных финансистов, банкиров страны, но в своих отчетах указывают лишь на широко известные имена знаменитостей преступного мира типа: М. Лански, Д.Пульман, А.Дофман. Однако в любом городе или квартале есть доморощенная клика «денежных воротил», не обязательно причастных к какой-то группировке, а просто выполняющих роль моста или связывающего звена в образовавшейся бреши (см. работы Поттера, 1985). Эти «денежные мешки», чью деятельность  мы рассмотрели в 5 главе этой дискуссии иногда довольствовались лишь небольшими прибылями. Но факт оставался фактом в том, что деньги в их руках всегда были инструментом, используемым в деле построения организаций, финансирования наркобизнеса, накопление капитала от инвестиций в отрасли, такие как махинации с недвижимостью, чтобы потом отмывать деньги, полученные от порнобизнеса и проституции, а также для объединения профессионалов подпольного рынка с целью проведения грабежей, для поддержании организации налетчиков.

Алан Блок (1979) объясняет факты наличия двух полярно противоположных реалий в обществе. Уличные преступные организации объединяют в своих рядах большое число людей из разных слоев общества. Они представляют собой разрозненный, конкурирующий преступный мир по производству противоправной и безнравственной продукции в сфере сомнительных услуг. Они участвуют в деловых и личных соглашениях и во всякого рода отношениях с заинтересованными на малом уровне. Эти отношения  обычно неустойчивы и крайне непостоянны, и по определению исследователя П.Рютера (1988), являют собой неорганизованную преступность. Упомянутые отношения и связи – не что иное как преступность в деятельности повседневной жизни. Однако для понимания организованной преступности мы обязаны учитывать ее социальное и рыночное окружение, где работают и живут поставщики зла и порока, рассмотреть социальные связи и пределы коррупции законодательных органов, причины острых потребностей в существовании подпольного рынка и перспективы координирования преступности.

Именно  в социальном окружении мы видим возможности расширения и препоны, с которыми сталкивается организованная преступность и которые вытекают при взаимодействии с системой финансирования, политиками, администрацией правосудия.

Чтобы глубже понять, что собой представляет организованная преступность, мы обязаны рассмотреть более обширные сферы:

  •  Не случайно, что всякий раз, когда политики раскрывают для общественности ряд дел, связанных с ее деятельностью, они оперируют определением «организованная преступность». Однако  факт наличия коррупции в высших эшелонах власти остается под благовидным предлогом в тени. Не случайно также и то, что подобным образом организованная преступность представляется на обозрение общеизвестными фигурами типа Волачи, Дженовезе, Бонанно. Однако многочисленные факты подтверждают их заблуждения  в анализах организованной преступности.

Подлинное значение синдикатов вообще не рассматривалось в исследованиях преступности; вместо того, чтобы рассматривать эти социальные реалии, вещи в тесной взаимосвязи, симбиозе с законодательной и политической бюрократией страны, штата, ученые – социологи останавливались лишь на нескольких причастных к делу лицах.

Такой подход к проблеме  преступности внесет небольшой вклад в наше познание и еще меньше эти исследования помогают искоренению или контролю преступлений.

"Серый"  рынок преступного мира и узаконенная коммерция

Как подметил Д.Смит, бизнес организованной преступности по многим чертам сравним с обычным узаконенным предпринимательством (Смит, 1978). Как и на любом узаконенном предприятии, организованная преступность также сталкивается с проблемой поиска источников прибыльной и безопасной инвестиции капитала.

В результате этих поисков система организованной преступности проникает в сеть узаконенного производства, то есть, в сеть автоматов по продаже мелких предметов потребления, в бары, ночные клубы, в производство пищевых продуктов, предприятия галантереи, банковскую систему финансирования, автоперевозки товаров и грузов. В стремлении найти источники для безопасного вложения незаконно полученного капитала, организованной преступностью до некоторой степени сдерживается существующими ограничениями со стороны рынка преступного мира. Мы видели, насколько опасна географическая экспансия капитала и как необходимость контроля информацией умеряет желание увеличения численности персонала, занятого в сфере сбыта подпольной продукции и сервиса (Рейтер 1983).

Расширения и инвестиции капитала в новые предприятия незаконного производства товаров расцениваются как слишком храбрые и рискованные мероприятия.  Поэтому более надежным считаются вклады в источники узаконенного бизнеса. Тесная взаимосвязь законного и преступного бизнеса неоднократно отмечалась и документировалась в материалах по изучению местного преступного производства. Организованная преступность представляет собой серию взаимовыгодных отношений между организованной преступностью, клиентами и представителями официальных учреждении. Организованная преступность ставит в качестве основной задачи своей деятельности установление моста для связи подпольного и узаконенного бизнеса сферой финансирования и политики. Как утверждает Алан Блок, эта система взаимоотношений, объединяющая преступный мир с узаконенным производством, является первостепенной задачей развитой системы криминального мира. В Филадельфии подпольный синдикат по производству ликера в 1930 году имел прямую связь с государственным национальным банком. Используя серию подставных счетов, синдикат отмывал деньги через организации по продаже недвижимости, сделки, которыми обеспечивает банковская система. Более того, этот синдикат заключил контракт с местной железной дорогой в Рединге для перевозки своей подпольной продукции (Поттер и Дженкинс, 1985). В современной Филадельфии, как минимум, одна из подпольных организаций игорного бизнеса прибегает к услугам банковского чиновника по предоставлению займов вместо того, чтобы пользоваться услугами незаконных ростовщиков. Делается это с целью погашения огромных долгов. В Морисбурге игорная сеть подпольных предприятий поддерживается двумя дюжинами местных предпринимательств, представляющих ей не только услуги по отмыванию денег, но и готовые источники для вложения незаконного капитала, полученного от игорного бизнеса.

Взаимосвязь с законным бизнесом нужна организованным преступным группировкам для нескольких целей (Андерсон, 1979):

  1.  0на представляет пути и средства для сокрытия незаконной деятельности. В Морисбурге рабочие законных предприятий, автоматов по продаже мелкой продукции, использовались как зазывалы для нелегальных предприятий игорного бизнеса. Более того, ряд ювелирных магазинов, комиссионных магазинов и Арми-Неви (благотворительных магазинов помощи) служат для сбыта  краденой продукции. Чамблис обнаружил такое же положение дел с игорными операциями в Сиэтле (1978).
  2.  Эта связь предоставляет источники для отмывания прибылей, полученных от преступной деятельности. В Филадельфии незаконно добытые деньги отмывались через ряд механизмов, включая законные банки, торговлю пивом, а также целым рядом баров и ночных клубов (Потер, Дженкинс 1985). Такие операции по отмыванию денег включают в себя как самые простейшие, как, например: в деле связи предприятий по продаже недвижимости с сетью автоматов по продаже мелкой продукции в Морисбурге и бизнес ночных клубов в Филадельфии (1979), так и  банке Женевы, Швейцарии в разнообразных субсидиях Меера Ланского (Лернокс, 1984; Фрайд, 1980).

Одной из наиболее сложных махинаций в деле отбывания денег через бизнес считается порнографическая сеть Рюбена Стурмана, который использовал систему из семи корпораций, связанных с его порнографическим бизнесом в Пенсильвании. Для   заметания своих следов он применял многоступенчатые взаимоотношения с корпорациями с целью сокрытия своих доходов от порнобизнеса (Поттер 1986).

З. Она представляет источник законно заявленного дохода. Пенсильванская криминальная комиссия (1984) докладывала, что использование  баров и ресторанов как законно заявленного механизма для незаконно полученных прибылей является общепринятой практикой. В Морисбурге игорный синдикат сумел представить свои доходы под видом доходов, полученных от автоматов по продаже мелких товаров и от предприятий по продаже недвижимости.

4.   Она служит дальнейшему повышению степени интеграции между организованными преступниками и респектабельными членами делового общества. Чамблис (1978) докладывал, что невозможно установить разницу между преступлением и бизнесом. И к такому заключению можно прийти повсюду. Например, в Морисбурге торговые точки продажи горячего питания, газетные киоски, бары и табачные магазины используются для сбора ставок,  переправляемых в игорный бизнес, а предприятия химчистки используются для распространения порнографической продукции, фильмов. Обмен золота служит воротами для сбыта краденого золота и ломбардных операций. Отели деловой части города служат притонами проституток. Морисбургские поставщики ворованной продукции говорят, что основной объем этой продукции они реализуют через розничную продажу.

5. Она представляет устойчивую и относительно безопасную возможность капиталовложений. Сделки организованной преступности влекут за собой определенную долю риска, связанную с накоплением капитала. Поэтому такие преступные предпринимательства зачастую ищут источники безопасного капиталовложения, в которых они усматривают определенный высокий процент уверенности. Эти источники используются ими как средства законного депонирования прибылей. В Филадельфии и Морисбурге существует многолетняя модель вложения капитала в предприятия галантереи (Поттер, 1985). В Морисбурге, так же как и в Сиэтле и в Рединге, легко различимой моделью для вложения капитала являются  организации по продаже недвижимости (Чамблис, 1978).

Зачастую демаркационную линию между подпольным и законным бизнесом просто невозможно различить в основном из-за весьма тесной интеграции преступных группировок в экономическую деятельность законного бизнеса и общественную деятельность. В Морисбурге спекулянты игорного бизнеса причисляются к деловой и общественной элите, принимают участие во всех компаниях по сбору общественных фондов и имеют широкий круг связей с законными партнерами. Чемблис отмечает наличие, по крайней мере, двух таких связей в Сиэтле тесно сотрудничающих с группировками в Рединге.

Организованная преступность обеспечивает потребителей полезными и функционально необходимыми  услугами (для делового общества). Но это совсем не означает, что поголовно все представители деловой общественности  имеют дело с организованной преступностью, как и тот факт, что не все виды организованной преступности годятся  для хорошего бизнеса. Это означает то, что лишь в некоторых ситуациях представители законного бизнеса имеют выгоду от организованной преступности. Например, потому что:

1.  Организованная преступность поставляет ворованную продукцию законным предприятиям розничной продажи. Это, в частности,  справедливо в случаях наличия односторонней связи между поставщиками ворованной продукции и заведениями по розничной продаже.

2. В законном бизнесе люди часто прибегают к услугам рэкета, предлагаемых преступными группировками с целью запугивания конкурентов или для получения выгодного контракта с рабочими (Поттер, 1985). Подобные связи можно видеть в ряде исторических и современных случаев. Промышленность по пошиву предметов одежды использовала услуги  преступного мира, чтобы отразить объединение радикалов в профсоюзной организации международного объединения по пошиву женской одежды в Морисбурге.

Строительные компании в Филадельфии использовали группировки тимстеров и оуферов для запугивания конкурентов.

В течение ряда лет поддерживалась мирная обстановка в рабочей среде на шахтах Морисбурга с помощью группировок организованной преступности. В 1940 году детройтские  автомобилестроительные компании использовали организованные преступные группировки с целью подавления профсоюзного движения в автомобильной промышленности, а также для поставки штрейкбрехеров. (1976) Чамблис сообщал, что в Сиэтле члены местной деловой общественности охотно выбрали  коррумпированный профсоюз "Дейв Бек"  вместо "Гари Бриджа" как более радикальный. Блок и Чамблис (1981) исследовали взаимоотношения на симбиозной основе между нью-йоркскими производствами одежды и  рабочими-рэкетирами в 1930 и 1940 гг. Конечно, рэкетирование рабочих   предоставляет возможность для преступных группировок с помощью администрации взять контроль над профсоюзами. Такой контроль способствует возможности организовать вымогательства и  манипулировать общественными и пенсионными фондами рабочих, о чем свидетельствуют  сотни миллионов долларов, переданных взаймы организованным преступным группировкам для приобретения казино в Лас-Вегасе. Случай с профсоюзами является убедительным примером такой связи, однако другим не менее важным примером является  контроль преступных группировок над  планами профсоюзной защиты здоровья рабочих в Филадельфии (Пенсильванская комиссия 1983).

З.  Бизнесмены часто используют финансовые услуги организованной преступности в совместных капиталовложениях или в годы экономических трудностей. Почти в каждом докладе по расследованию местной  оргпреступности  приводятся примеры прямой связи отдельных деловых людей с  известными фигурами преступного мира, в частности: в автоперевозках, строительстве, горнорудной промышленности и банковской сфере.

Эта обоюдовыгодная связь между бизнесом и оргпреступностью имеет преимущество в стимулировании быстрого накопления капитала обеими сторонами. Необходимость в получении быстрого капитала не всегда используется для развития подпольной деятельности, иногда просто требуется возможность обеспечения законного капитала как источника дополнительного  финансирования. Прибыли от Морисбургской наркосети, например, являются готовым источником фондов предоставляемых взаймы для капиталовложений. Получаемые проценты  от этого капиталовложения могут впоследствии использоваться  для оптовой продажи наркотиков. Законные деловые владения игорных организаций Морисбурга не что иное, как обходной маневр для получения резерва расходов путем поддержания свободной и всегда доступной денежной массы, необходимой для игорного бизнеса.

Мы видели, что взаимоотношение между оргпреступностью и бизнесом является функциональной необходимостью для продолжения существования и эффективной деятельности оргпреступности. Степень интеграции бизнеса и оргпреступности   обобщены Ричардом Квини:

  •  Оргпреступность и законный бизнес могут оказывать взаимную помощь друг другу как, например, в регулировании цен на предметы спроса или же в ужесточении условии контрактов. Взаимозависимость между преступным миром и законным бизнесом обеспечивает существование обеим сторонам. Взаимная помощь, сопровождаемая получением прибыли, обеспечивает им неприкосновенность. Оргпреступность выросла в США до бизнеса огромного размера и является составной частью ее политэкономии. Несчетное количество  незаконных денег ежегодно вливаются в общественно приемлемые предпринимательства.
  •  Сложные акционерные и финансовые  структуры в настоящее время тоже связаны с оргпреступностью (Квини, 1975). Но только одна криминальная деятельность недостаточна для объяснения понятия организованной преступности. Отдельно взятые примеры подпольных предприятий  не существуют в вакууме. Сама окружающая обстановка, в  которой развивается преступная деятельность,  способствует образованию оргпреступности. Деловая и коммерческая общественность имеют непосредственное отношение к вопросу: сколько имеется возможностей у криминальных группировок для законного сотрудничества с бизнесом и расширения деятельности. Мы изучили, как эта окружающая среда тесно связана с подпольным рынком, оказывая организующее влияние на преступность. Все другие сферы менее заметны по своему воздействию на преступность.

Помните, что мы делали упор на социальные взаимоотношения и смежную с ними социальную среду, которая помогает определить степень участия в организованных преступных группировках. Точно также как оптовая торговля непосредственно влияет на направление рыночной  организованной преступности, так и общественность, напрямую связанная  с рынком, определяет сеть общественно-социальных связей.

Оргпреступность и общественность

Чтобы работать умело и эффективно,  оргпреступность нуждается  в признании общественности.  И преступность добивается этого одобрения со стороны общественности и даже в некоторых случаях получает прямую поддержку по двум причинам. Первое: оргпреступность  выполняет важные функции в сфере сервиса, предлагаемого общественности. Второе: оргпреступность является функциональным средством адаптации в многослойном обществе. Мы исследуем эти связи между оргпреступностью и общественностью в некоторых деталях, начиная с невидимых функций оргпреступности. Большинство анализов преступности упускают этот важный момент (Мертон, 1967) скрытой деятельности оргпреступности в общественной среде. Факт в том, что оргпреступность,  особенно в среде депрессированной  или  преклонной общественности,  предоставляет такие услуги, которые не может дать законная власть. Например, оргпреступность дает работу. Ласвел и Маккена обнаружили, что в Бедфодской общественности Нью-Йорка несколько предприятий принадлежали одному и тому же дельцу,  который принимал всех на работу. Вильям Фут установил, что много игорных заведений давали работу малоквалифицированным  рабочим,  которые не могли нигде устроиться на работу. В Морисбурге игорный бизнес Джианели предоставлял, по крайней мере, работу более 50 рабочим и временную работу многим сотням других (рабочих). Для мужчин и женщин, проживающих на пенсионных пособиях от угольных шахт или железных дорог, или для тех, кто пытался прокормиться от маленьких лавок в депрессированном обществе, игровой бизнес являлся важным подспорьем для их основного законного заработка. Они не только не видели ничего плохого в игорном деле, а наоборот,  стали зависимы от него как от средства получении дополнительного дохода. Можно добавить, что и ряд других противоправных предпринимательств также давали работу. Например,  если отбросить вопросы морали и эксплуатации, бизнес проституции обеспечивает работой женщин, крайне нуждающихся в дополнительных доходах к своему низкому законному доходу. Вспомним историю с Терри, которая вынуждена была стать уличной проституткой, чтобы содержать свою семью, так как ее фирма Ма Белл просто недостаточно платила. Порнобизнес также дает работу. Даже наркобизнес дает частичную работу гражданам Морисбурга. В дополнение можно отметить, что также имеются работы, предоставляемые порочным бизнесом на законной основе: буфетчицы и буфетчики баров, клерки в магазинах порнопродукции, механики автоматов по продаже мелких товаров и т. д. Конечно, это не означает, что организованная преступность спасает людей от нищеты, она также дает работу для элементов, потенциально опасных для общества. Коснемся тех молодых людей, которые по причине неграмотности и отсутствия профессии не в состоянии найти хорошо оплачиваемую работу. Мы не намного ошибемся, если предположим,  что эти молодые люди могли бы  перейти на сторону грабителей, воров и представляли бы более значительную угрозу общественности, если бы только им оргпреступность не предоставила хоть какую то работу.

Так что довольно реально  оргпреступность снижает угрозу роста обычной преступности в таких городах как Морисбург, тем самым спасая общественность.  Предоставление работы - это один из вкладов, которые делает оргпреступность для общественности. Другим вкладом являются деньги. Например,  Вайт сообщает, что в Бостоне  представители игорного бизнеса являются  свободными транжирщиками и  либеральными покровителями местных предприятий (1961). Вайт далее рассуждает, что местные владельцы магазинов часто зависят от денег,  получаемых от продажи номеров и приемом игровых ставок. Кроме того, люди, заходящие в эти магазины и харчевни с целью внесения ставок, вполне могут превратиться в постоянных покупателей для магазинов. (Вайт, 1961)

Фактически, как сообщалось ранее, Чарльз Силберман утверждал, что выручка от игрового бизнеса дает возможность владельцам мелких лавок удержаться на плаву, конкурируя с супермаркетами и торговой сетью крупных магазинов. Это может показаться незначительным фактором, но если вы окажетесь на месте владельца магазина в депрессированном обществе, таком как в Морисбурге, Харлеме или Джерси Сити, то расходование денег, предоставляемых оргпреступностью, станет вопросом быть или не быть  в деле или потерпеть банкротство.

Оргпреступность иногда предоставляет инвестиции капитала, который в других случаях просто недоступен вам. В Морисбурге игровой синдикат не только поддерживает целый ряд малых предприятий и дает крайне необходимую работу, но также играет важную роль в привлечении внешних инвестиций в местный бизнес для поддержания  падающей экономики района. Именно оргпреступность была инициатором развития промышленности пошива одежды в  Морисбурге (хотя там зарплата  и рабочие условия   были далеко не оптимальными). Криминальная комиссия в Пенсильвании в l980 году  определила, что примерно 2000 женщин были задействованы на работе в общественно-владеемом предприятии по пошиву одежды, расположенном в окрестностях Морисбурга

Оргпреступность также дает обществу и другие менее заметные вознаграждения для общественности. Например, представители игорного бизнеса являются хорошими источниками информации, касающейся всего, начиная от жилья доступного для приобретения и до таких вопросов, как где можно достать какой-то товар (порой сомнительного происхождения) по сниженным ценам. (Карти,1970) Есть некоторая доля заслуги оргпреступности в том, что она обеспечивает до некоторой степени защиту от неорганизованной уличной преступности. Этот факт подтверждается исследованиями в таких городах как Морисбург, Филадельфия, Бедфорд-Стювесант, где отмечены случаи уменьшения уличной преступности по причине наличия сильной организованной преступной группировки. Эти скрытые функции оргпреступности  дают возможность объяснить постоянство и прочность существования оргпреступности наряду с незаинтересованностью общественности к попыткам искоренения оргпреступности у себя. Там где «толпа» выполняет больше общественных функций, чем правительство, скорее всего следует ожидать, что правительство получит слабую поддержку в своих попытках искоренить преступность в этих кварталах.

Помимо того, что даже сравнительно небольшая награда для экономики общества, поступающая от оргпреступности, считается важной, в неменьшей степени организованная преступность может играть роль в создании механизма адаптации для людей, попавших в многослойное общество. Хотя детальный анализ этого вопроса лежит за пределами  настоящей дискуссии, все же краткое обобщение основных социальных концепций в этом вопросе может помочь объяснить, почему организованная преступность не обязательно должна рассматриваться как врожденное зло в каждом американском сообществе.  

Даниель Белл более чем тридцать лет назад утверждал, что преступность является неотъемлемой частью американской действительности. Белл вполне корректно указывал, что организаторы американской промышленности - самые первые  пионеры американского капитализма - являлись не выпускниками Вартонской школы бизнеса, а, скорее всего дельцами, которые добились своего положения теневой спекуляцией и не такими уж незначительными правонарушениями (Белл, 1964). Белл, Иани и другие утверждали, что преступность, в частности организованная преступность, предоставляет среду для социальной  мобильности в таком сообществе граждан, где законные пути малодоступны или трудны.

И все же,  почему люди выбирают преступность? Чтобы разобраться, в этом, мы должны вкратце обсудить некоторые социальные идеи. Роберт Мертон утверждал в 1938 г., что в американском обществе существует тенденция делать упор на определенные задачи. Этот упор становится непропорционально важным, буквально исключительным, и игнорирует такое понятие как и какие средства считаются приемлемыми для достижения этих особых целей и задач. Мертон описывает эту ситуацию, используя терминологию, разработанную Эмилем Дюрчеймом – «аномия» - состояние замешательства, социальной нестабильности, вытекающей из разрушения стандартов и ценностей. Этот термин он пытается использовать в описании тех социальных условий, которые предшествовали и предопределили индивидов к подобным девиациям. Проще говоря, эта идея заявляет, что в случае, если мы подчиняемся нормативному порядку, делая некоторые пожертвования для этого порядка, то взамен мы должны получать какую-то компенсацию  в виде социальных наград (Мертон, 1938). Ну, а когда ожидаемые   награды не поступают от общества, то отклоняющиеся поступки (в обход стандартов), выходящие за нормативные рамки, становятся особо привлекательными для бизнесменов. Как говорит Мертон, «нестандартное поведение поэтому может рассматриваться как симптом разрыва между  определяемыми культурой возможностями и социально обусловленными средствами достижения». Мертон утверждает, что чрезмерный упор  на создание богатства, как символ успеха,  приводит к игнорированию представления о том, какими методами достигается этот успех. Поэтому «надувательство, порочный бизнес, коррупция и преступления» при таких условиях являются общепринятыми средствами достижения,  спровоцированного идеологией  стремления к успеху. (Мертон, 1938)

Когда мы размышляем о ситуации в Морисбурге, то это определение начинает или приобретает какой-то определенный смысл. Это город трудолюбивых, благочестивых, религиозно ориентированных людей. Они были свидетелями  крушения их предприятий как символов их успеха в прошлом. В начале шахты, затем железные дороги, а теперь и основные традиционные производственные предприятия стали сворачиваться, оставляя городу и его жителям ограниченный выбор для достижения мертоновского стремления к успеху.

Общество все еще живет воспоминаниями о былом успехе, но дает только лишь ограниченные возможности для его достижения и среди этих средств находится преступность.

Мертон утверждает, что в случае, когда личности выбирают путь к успеху за пределами нормативно предписанных каналов, они занимаются инициативой «использования обычно запрещенных, но порою весьма эффективных средств достижения (по крайней мере подобием определения термина) успеха. Тейлор Вальтер и Юнг предлагают краткую подборку фактов для пояснения этого понятия:

  •  Американская мечта гонит всех граждан к успеху, причем предоставляет  каждому неодинаковые возможности успеха. Результатом этого социального и морального климата является неизбежная инициатива горожан – применение незаконных средств для достижения и получения успеха (1983).

Важно помнить, что в таком городе как Морисбург хранится история этих незаконных средств достижения   успеха. Это было не менее века, назад, когда деды и отцы современных обитателей города занимались незаконной попыткой создания трудовых объединений. Многие жители начинали тогда свою рабочую карьеру в подпольных потогонных предприятиях с использованием детского труда. Поэтому для трудящихся города Морисбурга не является  необычным факт гордости своим прошлым в адаптации к преступности.

В те времена это считалось незаконной деятельностью, а сейчас криминал считается  новаторством высшей степени крайности. Почему же все-таки некоторые люди прибегают к преступности, совершают преступления, когда сталкиваются с некоторыми проблемами, в то время, когда другие люди становятся активистами в области политики, недвижимости, банковском деле или другом виде узаконенной деятельности? Альбер Кохен указывал на роль упомянутых группировок в процессе адаптации личности к аномальным условиям. Кохен делает заключение: «когда человек видит вокруг себя новаторов, добившихся успеха, то он испытывает у себя чувство внутренней неудовлетворенности, которое впоследствии повлияет на формирование поведения в рамках соблюдения законности». Познакомившись с упомянутыми группировками, человек попадает под влияние их деятельности, их методов и способов достижения успеха. Эдвин Сатерленд (1973) полагает, что криминальная деятельность познается во взаимоотношениях с другими и наше стремление к достижению успехов незаконным путем будет зависеть от силы и глубины отношения с преступниками. Этот период отношений он называет дифференцированной ассоциацией. Сатерленд считает, что преступная деятельность возникает при наличии избытка уверенности в успехе преступления над сомнениями в успехе при планировании нарушения закона (1973).

Поэтому, говоря вообще, психологический довод примерно так и следует понимать. Социально-экономическое расслоение общества ставит людей в такие условия, когда они чувствуют эту напряженность и дифференцированную ассоциацию. В среде, которая традиционно порождала преступления, эти ощущения наиболее остры.

Лишения, ограниченные возможности выбора законных альтернатив и всегда под рукой живые примеры успеха в новаторстве (сутенеры, спекулянты игрового бизнеса, наркодельцы) создают предпосылки для преступной деятельности. Кловард и Охлин обобщают это высказывание следующими словами:

  •  Подростки из нижних слоев общества испытывают отчаяние, порожденное уверенностью в том, что их положение в обществе зафиксировано на одном уровне. Это ощущение чувствуется особенно остро в той среде, где неудача вырваться вверх по социальной лестнице считается моральным дефектом согласно насаждаемой идеологии, следовательно, неудача или неумение продвигаться являются тому подтверждением (Абадинский, 1985).

Это новаторство считается естественным и типичным для американца.  Кловард и Охлин  также замечают, что незаконный и законный успех проявляются в обществе не пропорционально. «Решив что он не сможет добиться успеха законным путем ему не так просто сориентироваться в широком выборе одинаково доступных нелегальных средств» достижения успеха». Эти исследователи делают следующий вывод:

  •  «Только в тех кварталах, где процветает собственно выращенная (доморощенная) преступная группировка, имеется плодородная почва для молодежи в деле освоения преступности, потому что эта криминальная среда хороша для интеграции молодежи всех возрастов. Отобранные молодые правонарушители подвергаются дифференцированной ассоциации, где преступники проходят обучение, приобретают навыки, усваивают культивируемые моральные ценности. Нет гарантий того, что однажды приобретший навыки и подготовленный к роли преступника юноша сможет выйти из системы преступной среды. Существует лишь одна преграда для молодых, она заключается в том, что в дифференцированную ассоциацию вербуется  значительно больше молодежи, чем она может найти себе место во взрослых структурах преступного мира. А так как имеется излишек претендующих на должность, то должны быть задействованы более жесткие критерии и механизмы отбора «абитуриентов». Следовательно, некоторый процент желающих может не получить приглашение участвовать в деле, к которому они так стремились (Абадинский, 1985).

Именно на этом критическом стыке появляется возможность вербовки для преступности вообще и с последующим переходом к организованной преступности потом. Именно в этой точке само общество играет ключевую роль в процессе отбора, обеспечивая раннюю адаптацию к организованной преступности через процесс культурной трансмиссии и развитие чувства гордости криминальным прошлым.

Ряд материалов по изучению деятельности криминальных групп указывают на факт культурной передачи криминального этикета из поколения в поколение людей, проживающих в одинаковых социальных нишах. Исследователи Шоу и Маккей в своих (1942) материалах по изучению деятельности чикагских группировок сделали вывод о том, что в некоторых кварталах существует подобие «стажерного процесса». Они обнаружили устойчивую тенденцию привлечения малолетних преступников в совершение преступлений вместе с подростками, старшими по возрасту, а потом и со взрослыми. Подобная практика наблюдалась и в прошлом (см. материалы 1972 года). Исследователи полагают, что будущие молодые преступники всегда имели связь вначале с чуть старшими преступниками, а те в свою очередь работали с более опытными и старшими преступниками. Подобная система позволяет не только «натаскивать» новичков, но и дает возможность наставникам сделать оценку стажерам, выявлять у них способности в достижении успеха.

Именно на этой стадии развития, как утверждает Вальтер Миллер (1958), молодым стажерам закладываются качества необходимые для создания организованной преступности. Жесткость и сообразительность, умение зарабатывать деньги головой – вот те основные свойства, как считает Миллер, должны развиваться  в первую очередь. В этих кварталах, как считает Миллер, также развиваются такие качества, как умение подчинить личные желания интересам группы с сохранением собственной инициативы и упорства при совершении дела сообща.

Как указал исследователь Геральд Саттл, следует также добавить «глубокое чувство гордости прошлым», которое развивается на этом этапе. (1968). Саттл также говорит, что в своих материалах по изучению чикагских групп он установил, что почти у каждого члена банды была своя родословная, ведущая к истокам создания банды. И хотя имеются неточности в этих родословиях, исследователь считает, что это чувство прошлого способствует развитию чувства криминального наследия.

Хотя исследователи в Морисбурге не ставили цели оценить процесс социализации, описанный выше, и не собирали материалов для подтверждения или отрицания предлагаемой гипотезы, важным все же является факт обращения внимания на функции адаптации в обществе в его связи с преступным миром. Ясно одно, что схожие условия, упомянутые выше, существуют сейчас (как и существовали сто лет назад) в г. Морисбурге. Здесь еще сохранилось глубокое чувство криминального прошлого кварталов. Здесь с большим уважением относятся к членам семьи, имеющим связь с  криминальным прошлым, или с контрабандой спиртного. В разговоре с представителями преступного мира ощущается социальный цинизм наряду с уверенностью в том, что их преступная деятельность ни чем не отличается от аналогичной деятельности законных предпринимателей (и политиков). Здесь ощущается ярко выраженная демаркация зон действия группировок по кварталам, по этническим и социально-экономическим критериям. Многие кварталы, особенно те, где проживают фигуры преступного мира, считаются трущобами по меркам более ранних исследователей из чикагской школы.

В городе, ранее считавшимся богатым, важным и огромным, теперь повсюду ощущается бросающееся в глаза экономическое и социальное уныние и упадок. Сказанное не подтверждает теорий, изложенных выше, однако сама обстановка служит подтверждением того, что процесс социализации продолжается, укрепляются социальные узы связей, которые играют ключевую роль в процессе вовлечения стажеров в ознакомление с преступностью и правонарушениями, в укрепление чувства лояльности среди членов криминальных группировок. Процесс социализации представляет собой более реальный образ для подражания, чем рассказы о клятвах на крови, средневековых церемониях и поцелуях в щечку среди преступников.

Термин «общество» – очень емкий и обширный. Он включает в себя почти все аспекты социальной и политической жизни. Как мы уже говорили раньше, понятие общества сводилось только к деятельности общин в процессе социализации и социальном участии. Однако в равной степени правдиво и то, что общество также выполняет политическую функцию и осуществляет социальный контроль. Какими средствами эти функции выполняются, очевидно, диктуется только что описанным выше процессом социализации. Однако, обе функции – социальный контроль и политика – помимо того, что они служат для общества, также имеют важное значение для организованной преступности.

Организованная преступность и система криминального правосудия.

Так как организованная преступность занимается незаконными делами на постоянной основе, то должна быть какая-то согласованность с системой криминального правосудия. Этот процесс создания компромиссных поправок к закону включает в себя широкий список рассмотрений и соглашений с непосредственным воздействием на организационную структуру и функцию. Это не только вопрос, связанный с коррупцией и взятничеством. Сущность урегулирования действующих между криминальными синдикатами и органами социального контроля просматривается в самой сущности действующих законов (Маккаги, 1987).

Природа законов, направленных на борьбу с производством незаконных товаров и услуг, делают неизбежным принятие целенаправленных и выборочных ужесточающих закон поправок. Применение благоразумной осторожности в борьбе с правонарушениями со стороны криминальной системы правосудия дает возможность организованной преступности воздействовать на саму систему правосудия. Законная среда предоставляет целый ряд благоприятных возможностей для организованной преступности.

Мы знаем, что основной бизнес организованной преступности – это снабжение всех желающих товарами и услугами. Как указывалось ранее, это так называемое двухстороннее соглашение, когда одна сторона желает приобрести товар, а другая сторона желает «навариться на поставке». Сущность подобных правонарушений ставит трудные и хлопотные задачи перед создателями поправок к закону. Причин тут несколько (см. работы Маккаги 1987, Щур и Бедау, 1974):  

  •  Во-первых, законы по борьбе с обоюдными партнерскими соглашениями в основном остаются без ужесточающих поправок. Эти криминальные акты по сути включают кооперирование между продавцом и покупателем. Ни один из участников сделки не считает себя жертвой и в последствии не будет писать заявление в полицию. А без заявления у полиции возникают большие затруднения в деле выслеживания нарушителя. Полиция часто прибегает к использованию нелегальных и весьма сомнительных приемов  для подведения преступника под арест.
  •  Во-вторых, когда законы усиливаются поправками, то это делается на весьма направленной и дискриминационной основе, что ставит оргпреступность в выгодное положение по сравнению с неорганизованными коллегами. Под арест, как правило, попадают те, кого легче поймать. Поэтому, само собой разумеется – чем лучше организована преступная группа, тем меньше у нее шансов на провал. Отсюда следует очевидный вывод: организация намного предпочтительнее, чем индивидуальное предпринимательство в смысле риска, ареста и расследования. Поэтому в поле зрения полиции скорее всего попадет легко заметная уличная проститутка, нежели защищенная организацией «девочка по вызову». Точно также более вероятным кандидатом для ареста будет уличный «толкач» наркотиков,  нежели защищенный организацией поставщик этого зелья.
  •  В третьих, высокий спрос на нелегальные товары и услуги дает большой капитал, позволяющий обеспечить солидным стимулом: полицию, прокуроров, мэров, судей и других функционеров системы правосудия, чтобы они были менее «внимательны» при составлении ужесточающих поправок к законам.
  •  И последнее. Тот простой факт, что значительная часть населения негласно приветствует  игорные заведения, наркотики, проституцию и порнографию и притом официально высказывается  против этого зла и порока, побуждает тем самым неизбежное  появление организаций, которые и удовлетворят спрос на недостающую продукцию и услуги. Существует заблуждение, что якобы оргпреступность порождает желание получить товары зла и порока. Нет, оргпреступность не заставляет людей делать ставки на  рискованных играх, нюхать кокаин или читать порно - литературу. Оргпреступность просто восполняет образовывающиеся социальные бреши. Сам закон делает неизбежным существование организованной преступности потому, что он лишает народ легальных источников желаемых товаров и услуг. Криминализация остро необходимых, но запрещенных законом товаров и услуг делает оргпреступность привлекательным предпринимательством. Выборочное усиление закона и применение разумной осторожности обычно вызывает усиление одной- двух группировок оргпреступности за счет искоренения малых организаций и частного предпринимательства. Так, например, игорный концерн Джианели в Морисбурге практически не затрагивается поправками к законам и неприкосновенен для следственных органов, тем самым усиливается его доминирующая роль на игорном рынке. Номерной банк Нельсона в северной Филадельфии в течение двух декад радовался полной протекции, обеспечивая себя постоянной и устойчивой прибылью за счет убытков меньших по размеру банков (Поттер, 1985). Точно так же в Филадельфии звеньям «девочек по вызову», входящим в «систему» проституции, гарантировано существование без особой суеты и забот, в то время как отдельные проститутки подвергаются арестам или штрафам и налоговым обложениям.  Выборочное усиление законов играет жизненно важную функцию для самой «законодательной бюрократии». Путем снижения уровня  конкуренции в сфере производства подпольных товаров и услуг, система криминального правосудия снимает организационные стрессы, тем самым уменьшая предпосылки к свершению тяжких преступлений. Опасные последствия, возникшие из-за нарушения этой системы, можно ясно увидеть на примере «войны толпы», бушевавшей в Филадельфии в 1980 годах (см. отчеты Поттера, 1985).  С другой стороны, в Морисбурге же наблюдались лишь отдельные случаи тяжких преступлений, которые быстро локализовались и устранялись прежде, чем они наносили серьезный ущерб. Отношения между оргпреступностью и агентствами криминального правосудия служат целям социального контроля по поддержанию общественного порядка и спокойствия в кварталах.

Принятие функциональной политики «толерантности» законодательной бюрократией снижает напряженность, вытекающую из противоречий, заложенных в самих законах. Бюрократия социального контроля сталкивается со спорными проблемами, возникающими в процессе принятия ужесточающих поправок к законам об игорном бизнесе, наркотикам, проституции и др. в смысле какое именно соглашение должно считаться особо приемлемым, обоюдовыгодным. Некоторые моральные ценности группировок оказываются задетыми такой деятельностью, поэтому эти группы могут заняться «моральным предпринимательством» чтобы добиться прекращения подобных действий. Правящая элита общества в поисках расширения коалиции поддержки может работать в согласии с бюрократией соцконтроля, которая в свою очередь ищет пути расширения своих денежно - персональных ресурсов, своей возможности протолкнуть законы, запрещающие правонарушительную деятельность (см. работы Гаринга, 1977). Однако, так как власть имущие в любом обществе часто хотят получать доход от товаров и услуг и, что наиболее важно, потому что они имеют выгоду попросту от своего участия в снабжении этими товарами и услугами, поэтому на законодательную бюрократию действует «нажим» с тем, чтобы ужесточающие поправки оставляли возможность для существования подобных предпринимательств. Принятие толерантной политики позволяет бюрократии криминального правосудия оказывать услугу тем в обществе, кто хочет получать выгоду от этих товаров и услуг при одновременном сохранении видимости ужесточения закона.

В дополнение сказанному,  толерантная политика или «лицензия на право совершения преступления», способствует улучшению контроля за подпольной деятельностью, ограничивая ее  географически в кварталах (обычно далеко от мест проживания экономически и политчески мощных фигур). В этих географических зонах деятельность поставщиков зла и порока и их потребителей (покупателей) можно контролировать тщательно, и управлять эффективно, тем самым предотвращая возникновение случаев ведущих к наведению справок и расследований  (со стороны полиции или правосудия). В Морисбурге такой район порока и зла ограничен площадью примерно в 6 блоков. Эти блоки усиленно патрулируются полицией, которая поддерживает там порядок без вмешательства в незаконный бизнес, свершаемый у нее на глазах.

И наконец, сами члены криминальной бюрократии получают выгоду от оргпреступности непосредственно в виде получения взяток и выплат. Случаи широкомасштабной коррупции были документированы исследователем Гардинером в Рединге, Чамблисом в Сиэтле, пенсильванской криминальной комиссией в Филадельфии (1974), комиссией Кнаппа в Нью-Йорке, а также  на организованном журналистами интервью с фигурами оргпреступности и общественными деятелями в Морисбурге и Филадельфии (документы Поттера, 1985).

Отношения между оргпреступностью и полицией представляет собой крайний пример социальной интеграции оргпреступности. На полярно противоположных концах континуума  криминального правосудия в этом случае находятся по своей природе антагонисты, плодотворно вовлеченные в функциональное сотрудничество. И хотя в литературе уделяется много внимания проблеме коррупции среди полиции и правосудия, истинная причина этого порока заключается в том, что сама политическая система, законные агентства общественного управления, виноваты в том, что это зло существует.

Оргпреступность и политика

Предыдущие дискуссии подчеркивают необходимость рассмотрения оргпреступности как составной части политико-экономической и социальной структуры общества. На самом деле подобная характеристика всей оргпреступности способна при необходимости вызвать сотрудничество ее с полицией и политиками. Как аргументировал Чамблис (1976) в своих исследованиях по Сиэтлу: «клика руководящая и управляющая порочной деятельностью имеет в своем составе крупных дельцов в сфере бизнеса, в законодательстве по приему поправок, политических лидеров и членов ведущих профсоюзов страны».

Политическая коррупция играет решающую роль в деле выживания оргпреступности. Ведь это факт, что оргпреступность вообще не сможет действовать без прямого соучастия или попустительства представителей политической машины отдельно взятого квартала. (Хилс, 1971). Изучение деятельности оргпреступности на пороге 20 столетия помогло выявить наличие тесного симбиоза между госмашиной, лидером – спонсором и оргпреступностью (Петерсон, 1983; Блок и Чамблис, 1981). Эти исследования убедительно продемонстрировали наличие тесных связей между политическими партиями и оргпреступностью. В 1937 году гранджюри Филадельфии разоблачает существовавшие соглашения между местным игорным синдикатом с мэром города и районным адвокатом (Поттер, 1984). Вся криминальная элита Сиэтла была в сговоре с политиками, точно такая же связь была у игорного синдиката в Рединге. (Чамблис, 1978, Гардинер, 1967). В Пенсильвании каждое крупное дело при расследовании преступления неизбежно касалось общественных лидеров (советников, законодателей поправок), выступавших в защите по делу. (Комиссия по преступлениям в Пенсильвании, 1970). Например, Яков Шиф и его сообщники были заранее предупреждены о назревающей опасности предстать перед судом комиссии в Морисбурге в 1951 году.  В современном  Морисбурге партсекретарь  работал коммивояжером крупного игорного синдиката. Одно за другим подобные расследования разоблачали случаи коррупции политических и официальных общественных деятелей, выступавших в защите от имени организованных криминальных группировок.

И еще раз об этих симбиозных отношениях. В обмен на официальные услуги оргпреступность давала деньги на проведение выборных компаний в виде личных взяток, предоставляла выгодные инвестиции и прямую помощь при проведении некоторых видов сделок, при переговорах с общественными деятелями. В Морисбурге сеть игорных заведений официально давала деньги для политических партий наряду с «уличными деньгами», которые шли на сбор голосов избирателей. И еще. Игорные организации имели дела с учреждениями по продаже недвижимости, через судей и официальных общественных лиц, участвовавших в сделках. В Морисбурге дельцы игорного бизнеса и другие представители криминального мира играли важную роль в деле привлечения инвестиций извне в развитие экономики квартала, тем самым косвенно помогали правлению развивать отрасль в гражданской сфере.

Не далее как в 1960 году было установлено, что некие деятели оргпреступности ежегодно давали свыше 2 млрд. ам. долл. на счета общественных деятелей в виде взносов для проведения кампаний (1969). С учетом инфляции эта сумма может утроиться и даже учетвериться в 1990 году. Историк Марк Хейлер подводя итог  хорошо выразился об этом случае: «не столь важен факт влияния игорного синдиката на местную политическую партию, -сколь  важно то, что этот синдикат сам являлся этой политической организацией». И хотя Хейлер писал о великих политических машинах прошлого, тем не менее его слова подходят и для описания современной ситуации. Вильям Чамблис указывает на роль оргпреступности как на непосредственный источник политической коррупции во всех эшелонах власти. Комментируя оргпреступность в Сиэтле, Чамблис говорил:

  •  «Деньги – это смазочное масло современной государственной машины, а выборные общественные деятели - это ее поршни для поддержания машины в работе». Те, кто приходит с топливом, не важно, каков источник его происхождения, могут заставить работать машину в выгодном для себя направлении. Оргпреступность  является отличным поставщиком этого топлива для капиталистической машины. Те, кто хочет повлиять на ее производительность, хорошо понимают, что деньги, взятые от преступных элементов, столь же эффективны, как и любые другие законные деньги. Те, кто снабжает машину криминальными деньгами, становятся наиболее вероятными контролерами работы машины. Преступление  не является побочным продуктом эффективно работающей политэкономии. Преступление является краеугольным камнем, на котором строятся все политические и экономические отношения капиталистического общества демократии. В каждом городе США, так же как и во многих странах, криминальные организации продают секс и наркотики, дают возможность спекуляции в игорном бизнесе, смотреть порнофильмы или получать ссуду, делать аборт или получить спец.услуги. Доходы криминальных организаций являются основным фондом для выборных политических кампаний в Америке, а их бизнес, даже если и неучтенный, является важной частью национального продукта. Валовой объем бизнеса оргпреступности США, возможно, достигает по максимуму 100 млрд.ам.долл. ежегодно, а минимально - около 40 млрд.ам.долл., во всяком случае, его прибыли чрезмерно большие и денежная доля оргпреступности в общем валовом продукте страны не может оставаться незамеченной. Не многие страны мира имеют экономику, сравнимую с производительностью подпольного бизнеса в США. (Чамблис, 1978)

Основная  особенность оргпреступности  заключается в том, что она зависит от коррупции госчиновников в своем выживании и прибыльности. Взятки, дотации на кампании, поставка голосов избирателей и другие одолжения используются криминальной мафией, чтобы повлиять на законодателей, городские советы мэров городов, судей, районных адвокатов и других. Невозможно рассматривать оргпреступность внутри общества без ее отношений с политической системой, как и не понять ее без осознания ее всестороннего вовлечения в политическую машину страны.

Большинство объяснений оргпреступности фокусируются непосредственно на ее структуре, организации, деятельности и поведении организованных группировок на микроуровне, пренебрегая фактом воздействия сил социального окружения, отводя их на второй план как играющих модулирующую роль. Причина уделения столь большого внимания окружению оргпреступности в этой дискуссии заключается в переориентации внимания на деятельность подпольных предприятий в социальной системе. Как любое другое предприятие, оргпреступность обязана работать в основной социальной среде, которая включает отношения с политическими институтами страны, с законными производствами товаров и услуг, с регулирующими и контролирующими соц.агентствами. Эта сложная сеть отношений, которая представляет обязательный контекст понимания устойчивости оргпреступности и ее успеха как экономической и социальной силы в американском обществе.

ГЛАВА 8.

Структура и природа криминальных организаций

Предприятия организованных преступных групп создаются теми же социальными и технологическими силами, что и предприятия законного бизнеса. Рассматривая с точки рациональных системных перспектив, все организации, будь то законные или незаконные, ищут и используют возможности для получения прибылей, представляемых образующимися нишами в окружающей социальной среде. В случае организованной преступности, организация существует исключительно с целью получения прибыли из рыночной деятельности, которая включает в себя поставку своей продукции и услуг (исследование Вольта, 1986). Без получения легального статуса для своей продукции организованная преступность управляет своими незаконными предприятиями в манере, схожей с управлением законных предприятий. Именно их респектабельное размещение на так называемом, согласно Д. Смиту, «спектре законности» служит различием легальных и криминальных предприятий (Смит, 1980). Используя любые открывшиеся возможности для получения прибыли, криминальные предприятия структурно и функционально приспосабливаются к этим возможностям в образовавшейся нише общества. Не удивительно, что именно в такой вот период адаптации, скорее всего мы встретимся с разнообразием структурных форм среди криминальных предприятий.

Рассматривая организованную преступность с точки зрения системы рациональных перспектив, окажется весьма вероятным факт выявления неодинаковой степени адаптации среди разнообразия криминальных  предприятий (Перов, 1972). Вполне вероятно, что мы встретимся с фактами вытеснения менее преуспевающих организаций более конкурентоспособными структурными формами, рациональнее использующими свой потенциал для извлечения оптимальных прибылей, работая в одной среде – образовавшейся нише.

Согласно  теории, мы обнаружим лишь ограниченное число структурных форм, сумевших приспособиться к условиям определенной среды (Кац, 1978).  Некоторые организованные формы окажутся намного эффективнее однотипных организаций, работающих в одной и той же среде, поэтому они будут в состоянии выдержать конкуренцию рынка. Экономическое процветание этих форм будет вызывать подражание другими структурами, пытающимися использовать возможности среды - социальной ниши. Некоторые организованные формы окажутся нежизнеспособными или будут не в состоянии приспособиться к изменяющимся условиям среды, начнут увядать, сворачивая свою деятельность, либо вообще прекратят существование. Возникает вопрос: какие компоненты являются основными для успешно функционирующих структурных форм, что позволяет или дает возможность этим предприятиям выжить и продолжить существование в подпольной рыночной среде.  

В этой главе будет сделана попытка подразделить рассматриваемую организованную структуру на ряд вопросов, касающихся деятельности организованной преступности в среде подпольного рынка. Разработка этих теоретических вопросов должна преследовать следующие цели:

  1.  Эта структура должна быть главной опорой для систематизации наших познаний в области изучения организованной преступности, точнее, в изучении криминальных предприятий. Мы можем убедиться в том, что большинство литературы, касающейся деятельности законного предпринимательства и о  государственном бюрократическом аппарате, с одинаковым успехом может использоваться и при изучении подпольных предприятий организованной преступности. Однако вполне вероятно, что мы сможем установить факт, что ряд положений, изложенных в специальной литературе придется пересмотреть или переработать, чтобы они оказались применимыми для окружения, в котором действуют криминальные предприятия. Например, вполне вероятно появится необходимость доработать такое понятие, как эффективность и конкуренция между предприятиями подпольного бизнеса.
  2.  С практической точки зрения, относительно контроля организованной преступности в ее незаконной деятельности, можно предвидеть две основные выгоды. Если справедливо утверждение о том,  что организованная структура криминальных предприятий постоянно адаптируется к острым требованиям технологии производства и условиям среды, то в этом случае специфика периода адаптации, несомненно, должна выявить наиболее уязвимые точки в организованных структурах. Эти слабости оказались бы наиболее чувствительными к нажиму или вмешательству со стороны ужесточающих изменений к законам. Далее, если это основное предположение верно, тогда должно быть очевидным и то, что  ни одна  универсальная стратегия законодателей, направленная на борьбу с криминальной деятельностью, не может оказаться эффективной во всех случаях этого вмешательства в деятельность подпольного рынка и предприятий организованной преступности. Разное окружение предоставляет неодинаковые возможности для вмешательства законодательных органов, принимающих ужесточающие изменения к существующим законам.

Определение размеров криминального предприятия

и организованной преступности

В шестой  главе этой дискуссии мы давали краткое определение термина организованной преступности. Нет необходимости использовать и согласовывать все характерные признаки организованной преступности, встречающиеся в специальной литературе, чтобы вывести простое определение этого термина. Скорее всего, нам необходимо вывести  рабочее определение, которое подчеркивало бы эти характерные признаки организованной преступности, деятельности ее предприятий. Еще раз напомним, что важнейшими признаками наличия криминального являются:

  1.  Производство и реализация товаров и услуг с целью  получения прибыли на подпольном рынке (Рейтер, 1983). К таким предприятиям относятся: организации азартных игр, сеть наркобизнеса, предприятия по производству и распространению порнопродукции. Это и подпольные финансисты, предоставляющие кредиты под незаконно  высокие проценты за их использование.
  2.  Потребители, обеспечивающие постоянный, устойчивый спрос на упомянутую продукцию и услуги. К потребителям относятся широкие слои населения. Одним из доказательств этого утверждения является тот факт, что 11 % населения США участвует в азартных играх (отчеты комиссии, 1976). Другим наглядным доказательством является то, что официально зарегистрированные 25 миллионов американцев регулярно употребляют кокаин (Миллер, 1983).
  3.  Некоторые профилирующие аспекты предприятия являются незаконными. Этими аспектами могут быть, например, продукция или услуги: наркотики или азартные игры, или нелегальный способ распространения таких услуг, как, например, предоставление кредитов под слишком высокий проценты за их использование.

Важным является  то, что профилирующий аспект предприятия должен быть основным источником дохода, своего рода жизненной жилой его экономики, а не просто вспомогательным звеном производства у какого-то законного предприятия.

Подобные критерии должны использоваться в подходе разграничения предприятий и организаций. Например, эти критерии исключают из списка предприятий банды воров, объединившихся для получения веса, или эфемерные организации, создаваемые для разового производства какой-то продукции либо услуг.

Определение термина «структура»

Термин «структура», используемый в нашей дискуссии, будет относиться к основному понятию этого слова согласно теории организованности. Но, однако, по этой теории понятие термина «структура» применимо в основном к определению позиции в организации и при описании управленческой иерархии предприятия, определения пределов контроля деятельности и т.д., то в нашей дискуссии этот термин будет применяться более широко. Хотя термин «структура» фактически используется при определении позиции, он также может касаться и таких сторон деятельности предприятия как:

  1.  способ производства, поясняющий как делается продукция, последовательность операций, направленных на выполнение задачи (Перов, 1972). Если взять промышленное производство, то эти процедуры подскажут нам, что необходимо предпринять, когда процент брака выпускаемой продукции на конце линии производства оказывается выше допустимого предела, установленного для предприятия. Или в случае с криминальным бизнесом, процедура касается проблемы, как узнать количество ставок на определенную лошадь на ипподроме, или на определенную команду на спортивном стадионе во время соревнований, или что делать, если число участников тотализатора стало слишком велико, до какой степени ограничить ставки или число участников с целью сохранения прибыли предприятия. А для примера с предприятием наркобизнеса процедура производства занимается вопросом определения качества килограмма кокаина, при каких условиях среды можно срезать это качества в один, два раза с целью получения устойчивой прибыли и т.д.
  2.  Политика предприятия подсказывает, что предпринимать в тех или иных обстоятельствах, как действовать и реагировать в сложившихся условиях среды (1971). Например, некоторые  положительные направления политики могут информировать предпринимателя, что при прочих равных возможностях все же лучше нанимать на работу женщин и представителей национальных меньшинств. Для случая с криминальным предприятием организованной преступности политика может включать такие вопросы как определение удобных сроков взаиморасчетов по предоставляемым кредитам  / то есть, должны ли они быть еженедельными, краткосрочными или ежемесячными?/. Критерии, используемые уличными ростовщиками, предоставляющими кредиты игрокам, или критерии при приеме на работу предприятием «девочек по вызову».
  3.  Программы, как повторяющиеся вопросы повесток, которые обнаруживаются в организации для достижения поставленной задачи (Перов, 1967). Расширенная компания может потребовать составление формальной программы подготовки своего управленческого аппарат на всех уровнях производства. В криминальных предприятиях подобные программы могут включать, например, период стажерства для «девочек по вызову» или же для накопления опыта начинающими работниками подпольных лотерей для их дальнейшего продвижения по службе, начиная от должности инкассатора ставок.

Формальные структуры определяют рамки поведения во всех организациях как законных, так и подпольных. Они также уделяют внимание организованной потребностям, диктуемым прогрессом технологии и требованиям среды, где работает предприятие с целью получения прибыли.

Определители структуризации

Имеющаяся  специальная литература по организационным вопросам рассматривает, в основном, три определения структуризации производства. Упоминаются они под термином «размеры», так как не являются случайными факторами в определении  какой-то структуры, а является способом организации, используемом до определенной степени различными предприятиями. В сложных структурах, например, какой-то из  исследователей надеется найти разного уровня иерархии, наделенные небольшими возможностями контроля, служащими показателями сложности структуры. Потребность в такой сложности является вынужденным ответом для противодействия воздействия среды на деятельность предприятия. Определителями структуризации предприятия являются: формализация /стандартизация, сложность/специализация и централизация.

Формализация/стандартизация

Понятие формализации или стандартизации как структурного определителя определяются четкостью операционных правил и способов производства данного предприятия. В первую очередь это относится к процедурам как структуре организации, определяющей, что должно было сделано и когда, кто делает и как это должно быть сделано. Формализация определяет все возможные ограничения проявления власти на специфику ее функций по отношению к работникам предприятия.

В этом смысле лотерейные синдикаты служат нам наглядным примером. В такой незаконной деятельности применение общепринятых процедур просто неизбежно. Лотерейные номера и ставки пишутся всюду: на улицах, в барах,  в газетных киосках, в табачных магазинах, в закусочных и т.д. Покупатели лотерей заходят в такие заведения, делают свою ставку, платят деньги, регистрируются в книге входящих ордеров. Далее в указанное время в течение рабочего дня появляется инкассатор, который забирает лотерейные карточки и приходные ордера. Все это потом доставляется в центральный офис или подпольный  лотерейный банк, где ведется учет ставок по ордерам, их подсчет и регистрация. После того, как становятся известными выигрышные номера лотереи этого дня, служащие офиса определяют обладателей счастливых выигрышных номеров и по тем же каналам рассылают выигрыши. В синдикатах малого размера люди занятые в организации лотереи и являют собой организацию. Всего лишь один банк контролирует эту организацию. Банкир наделен полнотой власти на основании того, что в деле обращаются его деньги. Но и для случая с большим синдикатом процедура в основном такая же, повторяемая многократно. Крупные синдикаты лотерейного бизнеса обслуживаются целым рядом подпольных банков, расположенных по кварталам города, которые добавляют к процедуре еще одну операцию, заключающуюся в ежедневном предоставлении отчета центробанку о сумме сборов. Этот центробанк обеспечивает общее финансирование всего лотерейного синдиката и его бизнеса. У более крупных лотерейных синдикатов может быть еще один дополнительный уровень в структуре, включающий в себя страховочный кредитный банк: имеющий дело с очень высокими ставками на какой-то определенный номер лотереи, являясь как бы страховочным резервом для остальных банков синдиката на случай непредвиденного крупного выигрыша по лотерее. Свои услуги этот резервный банк оказывает под проценты от полученных прибылей (отчеты комиссии, 1982).

Пара наглядных примеров поясняет работу банковской системы. В течение трех декад некий Цесарь Нельсон возглавлял огромный лотерейный синдикат в северной Филадельфии. Общий объем ежегодных ставок у Нельсона определялся суммой в 40 млн. ам.долл. или по 160 000 ам.долл. в день. Чтобы добиться таких сумм, у него работали 2000 уличных распространителей, представляя собой крупную организацию. Эти работники сдавали свою выручку в один из лотерейных банков, обслуживающих тот или иной квартал города. Лотерейные банки, в свою очередь, сдавали дневную выручку в Нельсоновский центробанк. Работая по такой структуре Нельсон был в состоянии управлять обширной лотерейной организацией, в которой он, как основной спонсор предприятия, фактически выступал посредником во всех розыгрышах лотереи. Практически ни одна ставка не проходила мимо лотерейного банка. Нельсон был связан в своей деятельности с огромными суммами денежных перечислений. В отчетах банка присутствовали только дневные ведомости без единого ордера участника лотереи во избежание каких бы то ни было улик (Поттер, 1985).

Другой, еще более сложной операцией, является деятельность игорного синдиката «Джианелис» в городе Морисбурге, о котором мы упоминали раньше. Эта организация, помимо лотерейного бизнеса, также обслуживала сбор ставок на ипподромах и спортивных стадионах. Эта деятельность игорных синдикатов подробно расписывается в бесчисленных литературных произведениях. Целый ряд автоматов по распродаже мелкой продукции, которыми владел синдикат «Джианелис» собирал ставки по несколько раз в день. Деньги, полученные от ставок, потом сдавались в сеть банков, каждый из которых управлялся членами этого синдиката, объединенного в партнерства. Полученные прибыли потом вкладывались, а точнее сказать отмывались путем заключения сделок с рядом корпораций по реализации  недвижимости, владельцами которых также были представители этого синдиката. Сюда же относилась сдача в аренду квартир и входили компании по освоению новых земель (1980).

Делая вывод, можно заключить, что даже в этих двух очень сложных и крупных по объему игорных операций, насчитывающих в своих рядах тысячи регистраторов ставок все же сама процедура ведения дела остается в основном такой же, как и в других лотерейных синдикатов. Способ ведения бизнеса остается абсолютно одинаковым и для малых лотерейных банков имеющих оборот в несколько тысяч ам.долл. Суть, предоставляемых банком услуг, определяет эффективность ведения дела. Способы ведения дела: за небольшим исключением, встречаются во всех игорных синдикатах повсеместно на территории США.

Аналогичный вывод можно бы сделать и для оптовой продажи наркотиков, в деле предприятия с «девочками по вызову». Существует небольшой набор способов распространения наркотиков, включая от оптовика до уличного торговца в розницу. Из-за небольшого выбора способов реализации товара все оптовики по продаже героина используют одинаковые процедуры. Это положение дела справедливо и в отношении бизнеса предприятия с «девочками по вызову». Эти процедуры остаются одинаковыми как для предприятия малого бизнеса со штатом из шести «девочек», работающими полный рабочий день, так и для предприятия, где работают свыше трех десятков «девочек» с неполным рабочим днем. Вначале, как обычно, устанавливается контакт с клиентом по телефону, выявляется личность заказчика услуги, номер его кредитной карточки, номер комнаты в отеле и т.д. Определяется  сумма за экскорт девочки к заказчику. Этот экскорт сразу же по прибытию в каюту заказчика услуги звонит в офис своего предприятия и докладывает о выполнении заказа. Далее уже идут переговоры о виде услуг, все в соответствии с установленным ритуалом и набором правил, оговаривается все, что требует заказчик и сумма оплаты за услуги. После  такой формальности  услуга будет оказана незамедлительно. Описанная процедура остается неизменной и не зависит от размера организации и сложности ее структуры (Поттер, 1986).

Сложность/специализация

Сложность и специализация, как структурная величина, характеризуется количеством подразделений в процессе производства и в организации,  и вспомогательной задачей специализации ее участников организованного процесса по подразделениям этой организации (Хейг, 1970). Специализированные организации дифференцируются как по горизонтали, так и по вертикали. По горизонтали они делятся на отделы в соответствии с функциональными задачами /то есть продукция и рынок/, вертикально они подразделяются на многоуровневое руководство при различии между рабочими поточных линий и управленцами по роду их деятельности.

Позиция в криминальном предприятии определяется тремя переменными составляющими: функцией, опытом и степенью риска. Для примера, рассмотрим одну из наиболее простых форм – криминальной организации подпольных кредиторов – акул финансового бизнеса. В таком, даже самом сложном синдикате, вертикальная дифференциация определяется наличным капиталом. На верху производственной пирамиды стоит финансист, то есть лицо, дающее деньги уличным «акулам», которые, в свою очередь, передают «наличку» на «улицу». Ожидается, что через какое-то время деньги возвращаются  с определенным процентом за использование кредита. В Филадельфии в 1960 году всего действовало только три крупных финансиста по обслуживанию уличных «акул»: Вейсберг, Джаскович и Бруно. Именно они и доминировали в действующей организации, устанавливали и контролировали объем сумм, находящихся в обороте. Они предоставляли кредиты уличным «акулам» под 25 % банковской прибыли, получаемой за использование кредита от каждой, предоставляемой в кредит суммы. Чтобы иметь такие высокие прибыли банкиры предоставляли кредиты малым предпринимателям – уличным «акулам», которые затем давали кредиты игрокам и всем, кто обращался к ним за деньгами. Кредиты предоставлялись под незаконно высокие проценты. Все проблемы, включая контакты с клиентами, разного рода переговоры, сами денежные операции происходили на улице, то есть на самом низком уровне организационной структуры этого подпольного финансового предприятия. Получаемые прибыли за использование кредита шли потом на верх пирамиды тем же путем. Следует иметь в виду, что большинство денежных операций в организациях подобного типа бывают намного проще описанной процедуры. Необходимо только уяснить главное, что структуру и позиции внутри этой пирамиды определяет тот, кто дает деньги такому синдикату для его функционирования (Поттер, 1986).

Такое же положение и в организации с бизнесом «девочек по вызову». В этом случае управляющим такой организации обычно является лицо, владеющее капиталом для открытия офиса, для оплаты рекламы, установки телефонов, найма экскорта для «девочек», чтобы обезопасить их работу. Сами же по себе «девочки» - это обычные продавцы сексуальных услуг, работающие на комиссионной основе, принося прибыль компании в соответствии со своим опытом личных и физических качеств. У большинства таких «девочек по вызову» работа довольно простая. Агентство берет с клиента от 75 до 150 долларов за экскорт девочки к нему в номер гостиницы. 33% от этой суммы получает девочка. Так было в Филадельфии в 1980 году. После чего девочка может договориться с клиентом о чаевых с целью повышения своей доли прибыли. Даже в самых сложных организациях подобного типа существует всего лишь три позиции: финансовое обеспечение/финансист, далее идет бизнесмен/организатор предприятия и его рабочий персонал/«девочки по вызову» (Поттер, 1986). Аналогичное устройство наблюдается и в организациях по распространению наркотиков. Оптовик закупает партию наркотика у поставщика товара. Эта операция требует наличия текущего капитала у верхнего уровня организации, чтобы закупить товар с соответствующей скидкой. Как правило, поставщик и оптовик относятся к разным организациям. Соглашение между ними может предусматривать создание дополнительной позиции. В случае если оптовик, с целью снижения стоимости товара, согласится взять на себя риск по доставке контрабандного товара наркотика от поставщика до места его реализации.  Для доставки товара в этом случае нанимаются перевозчики товара (мулы). Эти перевозчики получают от 5000 до 10000 ам.долл. за доставку наркотика, например, с Филадельфии до Нью-Йорка или с Флориды до Кентукки. После доставки наркотика к месту его реализации оптовик вновь будет использовать «мулов» для дальнейшей доставки товара организациям розничной распродажи.  Розничные продавцы наркотика платят либо сразу за полученный товар, что считается наиболее приемлемым способом ведения подобного бизнеса,  или берут товар партиями, договариваясь оплатить его стоимость после реализации. Последний способ, очевидно, считается более рискованным, зачастую обязывающий «мулов» выполнять дополнительное поручение по сбору денег от продавцов, разумеется, получая при этом соответствующую компенсацию за дополнительную ответственность (Симон, 1982).

В игорных организациях  деньги также являются важным организующим фактором. Банкир – лицо, вложившее текущий капитал в дело организации бизнеса азартных игр. Служащие предприятия - лейтенанты, управляющие и другой персонал содержатся на зарплате. Сборщики ставок и распространители лотерейных номеров представляют собой примерно то же, что и продавцы товара на комиссионной основе (Симон, 1982).

Централизация

Централизация, как структурная величина, характеризуется уровнем власти для принятия решения по данному вопросу и степени ее распространения по вертикали и горизонтали производственной пирамиды (Мангсфильд, 1973). Неотъемлемой частью идеи централизации является задействованные при этом типы связей и степень свободы для принятия решения на свое усмотрение при возникших экстренных условиях и обстоятельствах. Важно уяснить здесь то, что бумажная структура организации не является показателем этой величины. Например, полицейская организация на бумаге представляется высоко - централизованной организацией, которая за неимением иного выбора вынуждена представлять максимум свободы по принятию решения своими работниками на переднем фронте предприятия – патрульным офицерам в их повседневной практике.

Криминальная организация действует во многих отношениях подобно полицейскому подразделению, но с одним исключением. У нее имеется достигнутая ранее договоренность относительно степени отдачи ожидаемой от сотрудников, находящихся на переднем фронте криминального предприятия. Рабочие переднего фронта имеют значительную степень свободы выбора решений при ведении переговоров с целью достижения ожидаемого положительного результат, но имеют очень ограниченную свободу решений относительно изменения условий первоначально достигнутого соглашения, оговаривающего получение прибыли. Например, для синдиката азартных игр регистратор имеет право решать от кого брать или не брать ставку на заключение пари, но он не имеет права изменить условия пари, распределять очки или изменить способ своих связей при работе с банком. Если владелец кафетерия предложит чашку кофе тому, с кем он заключил сделку, то это его прерогатива, но стоимость этой любезности он не может отнести за счет предприятия. Подобным же образом «девочка по вызову»  может договариваться о цене с клиентом на определенный вид услуги на личной основе. Она может договариваться о времени нахождения с клиентом, договариваться какую одежду ей одеть, как вести себя и как оказывать услугу. Она может не договариваться о доле предварительного реферального гонорара для агентства. Она делает скидки со своей стороны. Имеется в виду также и то, что она будет придерживаться всех необходимых мер по защите организации от разного рода законодательных поправок. Она будет гарантировать соблюдение конфиденциальности в работе, не будет оглашать содержание и договорную цену достигнутого соглашения, и в случае возникших подозрений потребует от клиента наличия всех необходимых документов, соответствующих требованиям законодательных изменений (если таковые были).

При неспособности обеспечить вышеуказанное, агентство аннулирует свою ответственность за обеспечение безопасности и защиты узаконенных услуг и сумм для выплаты штрафов. (Поттер и Дженкинс, 1985).

Размер предприятия

Несмотря на то, что размер обычно не рассматривается как структурная величина, он все-таки является функцией условия окружения. И действительно, мы имеем все основания считать, что у малого предприятия больше преимуществ благодаря размеру как одному из основных факторов безопасности предприятия в неблагоприятной среде. Это определение было дано П. Ройтером в его трудах по изучению игорного и подпольного бизнеса по предоставлению займов под непомерно высокие проценты в Нью-Йорк сити (1983). Как считает Рейтер, информация о деятельности предприятия подпольного бизнеса является наиболее ценным имуществом, утеря которого незамедлительно приведет к арестам участников подпольного бизнеса и конфискации всех авуаров этого предприятия. Далее, развивая свою мысль, он говорит, что для защиты утечки информации о деятельности подпольных предприятий, они соблюдают следующие меры предосторожности:

Во-первых, они ограничивают число людей, имеющих исчерпывающую информацию о деятельности организации, обеспечивая работников низшего уровня информацией, касающейся их непосредственной работы.

Во-вторых, они сводят до минимума число работников предприятия, тем самым, избавляя себя от ряда проблем.

И, наконец, они уменьшают  географические размеры предприятия для облегчения личных взаимоотношений, повышающих эффективность работы с минимальным использованием письменных инструкций и ограничением телефонных разговоров.

Принимая во внимание все сказанное, мы переходим теперь к обсуждению взаимосвязей между структурой предприятия подпольного бизнеса и окружающей его средой.

Окружающая среда:

использование возможностей организованной преступностью

В основном в литературе рассматривают две основные величины окружающей среды, определяющих структуру предприятия: неопределенность и щедрость (Томсон, 1967). Другой параметр, который мы будем именовать как враждебность, упоминали в литературе и ранее, но только поверхностно (Хейг, 1970).

Параметр враждебность является важным определением в любом обсуждении деятельности оргпреступности и подпольных предприятий. Поэтому мы и начнем с его рассмотрения.

Враждебность / Рискованность

Любая среда, в которой допущенная серьезная ошибка приводит к материальному ущербу предприятия, называется враждебной. Например, компания коммунальных услуг, использующая электричество, получаемое от АЭС, в случае аварии может потерять не только свое оборудование, но и потеряет возможность выполнить свои обязательства. Госпитали и медицинские объединения находятся и функционируют в состоянии постоянного риска, который может однажды нанести непоправимый ущерб в случае небрежного лечения пациента. Производители табачных изделий и асбестовые заводы находятся в схожем положении. Ведь на самом деле, положение асбестового концерна Джонс-Манвиля приравнивается к положению криминального предприятия. В ранних документах, касающихся проблем, связанных с асбестом, основное внимание уделяется определению виновника, то есть попытка доказать вину асбестовой компании (Бродюр, 1985). Все криминальные предприятия в основном существуют во враждебном окружении, хотя в каждом единичном деле степень враждебности зависит от производимого товара и услуг. Например, городская среда для номерного банка значительна менее враждебна, нежели, чем для синдикатов розничной продажи героина.

Окружение для организованной преступности, исходя из законных положений, рассматривается в следующих направлениях. Первое, в целом все подпольное предприятие постоянно связано с риском. Его участники могут быть арестованы, попасть под следствие и угодить в тюрьму при наличии достаточных улик в нарушении закона, если государство заинтересовано в этом. Но что еще более важно, организация и весь ее капитал находится под постоянным риском, так как не существует закона, защищающего организованную преступность от банкротства, кроме того, существуют законы о конфискации имущества, позволяющие государству изымать добытую незаконным способом прибыль. Второе, нет контрактных гарантий, предусмотренных системой законов о правах собственности в отношении криминальных синдикатов. Если договоры разорваны или недобросовестно выполнены, единственно, что остается для организованной преступности, так это угрозы, запугивание и как крайняя мера – применение силы. И, наконец, организованная преступность имеет все основания для нарушения ведения документации, свойственных законному производству. Такая документация, помимо того, что она бесполезна для подпольного бизнеса, является также опасной уликой.

Сложность применяемой технологии обычно находится в обратно пропорциональной зависимости от враждебности среды (Томсон, 1967). Например, атомная энергия относится к области сложной технологии. Поскольку среда в основном настроена враждебно к атомной энергии, организации, чаще всего, отказываются от ее применения. Зачем делать капиталовложения в дорогостоящие технологии при наличии большого риска со стороны враждебной среды. По причине того, что а) сложную технологию трудно скрыть и б) она требует обширной документации, следует ожидать того, что мы вряд ли найдем ее во враждебной среде (Вилэнд, 1969).

Эмпирические изучения криминальных предприятий подтверждают данную точку зрения (т.е. изучение на опыте действующих предприятий). Игорный бизнес, связанный с ведением учета ставок, является одним из:

  1.  предприятий подпольного бизнеса;
  2.  наиболее интенсивно использующих документацию.

Учет вносимых ставок, по крайней мере,  должен храниться хотя бы временно. В ряде других случаев имеется необходимость вести более постоянную документацию отчетности хозяина предприятия. Кроме того, процедура ведения ставок на победителя в спортивных играх требует больше оборудования, чем у других предприятий. Ведение учета большого количества ставок требует интенсивных телефонных переговоров. В редких случаях (хотя это сейчас приобретает все больший размах) для ведения учета ставок применяется персональный компьютер со специально разработанной программой учета ставок, их хранения и оплаты. В прошлом для этих целей требовался телеграф и соответствующее оборудование, которое сейчас заменено телевизорами, настроенными на кабельные каналы, транслирующие спортивные игры. Система учета ставок по спортивным играм или лошадиным скачкам является не слишком мобильной и трудноскрываемой по сравнению с другими предприятиями. Однако, с другой стороны, учет ставок хоть и существует во враждебной обстановке, но по крайней мере не в такой, как скажем, для лаборатории по изготовлению наркотиков (крека).  Отмечается широко распространенная общественная толерантность  и щедрость по отношению к бизнесу по учету ставок. В некоторых районах страны этот бизнес процветает: в Нью-Йорке, Пенсильвании, Калифорнии, Флориде, Кентукки, Нью-Джерси – вот неполный список штатов, где разрешаются некоторые виды ставок на законной основе и где имеются некоторые законные предприятия, связанные с игорным бизнесом. Полиция в основном считает, что существующие законы, касающиеся игорного дела, не нуждаются в сколь либо необходимых реальных поправках по ужесточению закона. И как результат, учетчики или учетчицы ставок имеют больше шансов на успех в своем деле, нежели чем другие криминальные предприниматели, поскольку они вряд ли будут мишенью общественного негодования или же попадут под карательные акции со стороны полиции (Симон и Витте, 1982).

С другой же стороны, оптовики по продаже и распространению кокаина, крека, героина должны принять целый ряд мер, чтобы скрыть свою криминальную деятельность. Их организация должна быть весьма мобильной, зачастую без постоянной прописки. Организация использует только личные связи или через систему пейджеров, позволяющих использование общественного телефона для передачи сообщения. Организация должна играть роль посредника между оптовиками по продаже больших партий наркотиков и весьма приметными уличными дельцами. Не допускаются  прямые связи между поставщиками и уличными продавцами. В этой организации не может быть никаких листов зарплат, инвентарных книг или даже телефонных и адресных книг (Мастровский, 1986).

Организованная преступность оценивает степень возможной враждебности разными путями. Общепринятым для игорного бизнеса и других поставщиков зла и порока является сворачивание дела в кварталах с наименьшей терпимостью к подпольному продукту и услугам (Чамблис, 1971). (Это еще одно подтверждение нашей мысли о том, что организованная преступность зависит от спроса общественности на криминальную продукцию и услуги). Кроме того, криминальные предприниматели понимают, что если они продают товары и услуги для покупателя, часть их бизнеса неизменно станет заметной. Поэтому политическая коррупция (подкуп, взятки законодателям и общественным деятелям) относятся к первоочередным предусмотренным расходам криминального предприятия. Игорный бизнес дает возможность размещения прибыльных инвестиций для политиков, дает фонды на кампании и прямые выплаты. В большинстве городов существуют по крайней мере хотя бы некоторые уступки для криминала со стороны создателей поправок к законам. Продолжает существовать негласная кормушка для законодателей. В Филадельфии в 1979 – 1980 годах было установлено, что владельцы массажных салонов, экскорт девочек по вызову, владельцы ночных клубов и дельцы игорного бизнеса постоянно платили спецотряду полиции по борьбе с криминальным бизнесом с целью избежания ареста и своевременного оповещения о предстоящих облавах (Поттер, 1985). Эта сторона дела является неотъемлемой частью подпольного бизнеса. Наиболее вопиющим бизнесом, конечно, считается бизнес, связанный с услугами девочек по вызову, услуги которых в большинстве случаев рекламируются в публикациях для взрослых, в газетах и даже в «желтых» телефонных справочниках. Возможность такой публичной рекламы подпольного бизнес, конечно же, возможна только лишь при наличии поддержки и понимания со стороны общественности, связанной с внесением поправок (Мастровский, 1986).

Обсуждая размер, свойственный подпольному предприятию, заметим, что большой размер предприятия при отсутствии формального, законного контрактного соглашения предъявляет большие дополнительные требования к управленческому аппарату подпольного предприятия. Подпольному предпринимателю чрезвычайно трудно следить за производительностью большого числа рабочих, разбросанных на большой территории. Выход из этой ситуации, конечно же, один – оставаться в рамках малого предприятия или придерживаться уличного уровня операций отдельно от основной организации. Авторы номеров для игорного бизнеса, уличные торговцы и проститутки получают зарплату на комиссионной основе и не связаны с иерархией предприятия.

Отсутствие формальных договоров (соглашений, таких как: обширная документация прав и обязанностей, полномочий управления, каналов и связей, или даже договоров с клиентами) является неписаным правилом для организации, работающей во враждебной среде. Однако, это не значит, что таких договоров не может существовать во враждебном окружении. Скорее, это говорит о том, что если бы такие договоры существовали, то они были бы не формальными, недокументированными и, в зависимости от обстоятельств, трактовались бы по разному. Короче говоря, были бы причиной тех самых трудностей, которые обычно и побуждают организации формализовать эти соглашения при первой же возможности. Это довольно странно, но большинство подпольных предприятий зависят от честности и правдивости, соблюдаемых обеими сторонами, участвующими в договоре. Если дилером предлагается хороший кокаин для покупателя, то ему или ей следует оценить обстановку и характер поставщика товара, и только тогда принимать решение – соглашаться или нет с этой оценкой (то есть доверять или нет). В этом бизнесе не существуют гарантии по возврату денег в случае неустоек, как и нет возможности обратиться в суд с мелкими жалобами на нарушения в криминальных сделках. Это утверждение также справедливо и для незаконной коммерции на высоком уровне. Имеется всего лишь несколько написанных документов, отражающих сделки по вкладам капитала между М.Ланским и теми организованными преступниками, чьи деньги он отмывал и вкладывал у себя. Успех Ланского и его длительное существование можно объяснить его безупречной репутацией тем, что он всегда делал деньги для своих партнеров. Если же он терпел неудачи, то дело не доходило до федеральной корпорации по страховке денежных вкладов (ФДИК или СЕК, т.е. не было обмана с получением процентов). Его опыт, репутация и отзывы других клиентов являются единственной гарантией, которую имеет очередной вкладчик (Мастровский, 1986).

Сама по себе враждебность мало говорит нам о сложностях организаций. Но так как имеется определенная связь между враждебностью и технологической простотой, то существует связь между криминальным предприятием и организованной сложностью. Поэтому как для организованной преступности, так и в мире законного бизнеса, чем менее сложна технология, тем проще организованная структура (специализация и отделения).

Наиболее организованные предприятия используют простую технологию. Исключение составляет связанное с большим риском производство метамфетамина – наркотика, получаемого в подпольных лабораториях, являющихся предприятиями с наибольшим процентом провалов (1980). В производстве практикуется взаимозаменяемость, требующая небольшого образования и опыта работы. Узкая специализация тут не нужна и контрпродуктивна, так как лишает предприятие свободы добиваться завершения работы с применением всего персонала, с сохранением эффективности. Производственные подразделения вообще не играют роли и не имеют смысла в подпольном бизнесе. Совершаемые операции на производстве не настолько сложны, чтобы разделять персонал по категориям квалификации или для создания отдела по контролю за качеством и количеством выпускаемой продукции. Наличие департаментов производства создало бы производственные подразделения скорее на церемониальной основе, чем на необходимости в них.

Из сделанного вывода можно установить наличие зависимости между враждебностью среды и централизацией производства. Первое, децентрализация полностью полагается на формализацию, на установленные правила и действия процедуры, документирующие роды деятельности производимого продукта, который может быть принят и без одобрения контролера, и на существование обширной документации производства. Но децентрализация не означает, что надо говорить «делай как хочешь» во всех случаях производства. Однако децентрализация является весьма проблематичной в мире организованной преступности. В дополнение можно сказать, что децентрализация и ее преимущества не ставятся в заслугу малым предприятиям, размер которых обусловлен враждебностью. С другой стороны, имеется ряд причин, поясняющих, почему централизация не желательна во враждебной среде. Частые связи между участниками производства ставят их под угрозу разоблачения, поэтому эти связи будут в дальнейшем устраняться. Большие децентрализованные организации кажутся неэффективными во враждебной среде. По каким-то различным причинам, а именно из-за риска, также являются нерентабельными и легальные централизованные предприятия больших размеров. Поэтому наиболее подходящими являются малые предприятия с фактически никем не узаконенной децентрализацией, основанной на взаимном понимании и соглашениях, касающихся относительно небольшого количества технологий производства.

Именно по этой причине большинство криминальных организаций выживают, так как нанимают на работу людей как-то связанных друг с другом, знающих друг друга по личным отношениям и по опыту совместной деятельности и имеющих ряд совместных соглашений в обществе, где они служат (Блок, 1979). Возможно поэтому эта обширная сеть смежных взаимосвязей (общественных и криминальных), которые иногда и представляют собой кажущуюся видимость организации значительных размеров, действующей  под руководством кучки лидеров с большими криминальными связями. Однако в этом заключается фундаментальная ошибка, касающаяся данной точки зрения. Изучение опыта работы предприятий организованной преступности в Сиэтле (Чамблис, 1971) и целый ряд других исследований в этой области установили тот факт, что организованная преступность представляет собой огромное число исполнителей, которые вместе вливаются в организацию, покидают ее, организуют и переорганизуют другие организации, вступают в ряд обоюдных соглашений в постоянно изменяющейся панораме криминальной активности и организованных конфигураций. Эти исполнители не являются членами единой организации, а, скорее всего, играют смежные роли в постоянно изменяющейся переписи криминальных предприятий.

Исследователь Албини называет это серией отношений между хозяином и клиентурой. Другой исследователь Холлер замечает, что это является серией неформальных, но широко распространенных связей. Он описывает бандитскую организацию Капоне фактически не как отдельную организацию, а как ряд партнерств на верхнем уровне (Нити, Гузик, Капоне) и ряд младших партнерств, связанных в постоянно меняющихся отношениях по производству незаконных товаров и услуг. Но независимо от того, как мы характеризуем это, факт остается фактом: изучение упомянутой выше деятельности показало отсутствие централизованного контроля криминального предприятия во всех городах, в которых когда-либо проводилось такое изучение. Прежде всего, эти изучения указывают на широкую сеть преступных организаций, хорошо законспирированных и повсеместно проникающих во все сферы жизни общества, то удаляясь от рынка, то вновь переформировываясь в новые конфигурации. Но чаще всего встречаются маленькие, раздробленные, текучие организации, занимающиеся подпольной деятельностью, связанной с криминальным предпринимательством.

Неустойчивость

Неустойчивость или неопределенность окружения является наиболее часто цитируемым определением в дискуссиях по теории случайности в деле дизайна организаций, где это определение встречается под термином «непредсказуемость или турбулентность» (Холл, 1972). Составляющими этого определения неустойчивости являются:

  1.  нестабильность, высокий процент изменения ключевых факторов и отношений  связей в окружении;
  2.  разнообразие, пестрота – относительная разносторонность реалий в окружении, с которыми организация должна взаимодействовать;
  3.  взаимозависимость – степень взаимосвязей между этими реалиями.

Поскольку среда разнообразна, взаимосвязана и нестабильна, она является непредсказуемой, – то есть средой, в которой последствия деятельности становятся неопределенными. Взаимосвязь между неопределенностью и структурой предприятия обычно выражается термином «необходимостью переработки информации», требуемой для организации. В крайне неустойчивом, непредсказуемом окружении организация должна получать и быстро обрабатывать информацию с тем, чтобы выжить. Структура и процесс производства должен адаптироваться к изменившимся потребностям.

Что касается организованной преступности, неопределенность, как и враждебность среды, кажется, таят в себе широкий круг возможностей. Местное «номерное» предпринимательство, если оно действует в политически безопасном квартале, существует как бы в относительно определенном предсказуемом окружении. Операции с героином являют собой обратный пример. Однако здесь, кажется, существуют пределы добровольного согласия организации на вступление в крайне неопределенное окружение, так как степень риска непредсказуемых последствий может оказаться нестерпимо высокой. Поэтому, как правило. Некоторые криминальные предприятия бывают стабильнее других.  Предприятия игорного бизнеса имеют математически гарантированный, хотя и скромный, доход от своих вложений, обычно в пределах 5 – 10 процентов (Рейтер, 1983). Наркодельцы же, с другой стороны, связаны с бизнесом высокой степени риска, где прибыли могут быть в сотни раз выше инвестиций, но и шансы полного провал также велики (Высоцкий, 1986). Игровые предприятия из года в год занимаются одной и той же деятельностью, тогда как наркобизнес в смысле продукта меняется еженедельно, равно как и его цены, поставщики и распространители.

Такое положение с прибылями ощущается в большинстве случаев в виде открытого презрения к наркодельцам со стороны представителей игорного дела. В интервью с дельцами игорного дела было отмечено, что они не желают увеличивать степень неопределенности даже в контакте с наркодельцами, и менее всего они желают сами участвовать в распространении наркотиков (Поттер, 1985). Подобное отношение просматривается и в беседах с мужчинами и женщинами, занятыми в деле бизнеса, связанного с «девочками по вызову», имеющего большой контраст уличной проституции. У тех и других общий продукт – торговля сексом. Операторы службы экскорта, работающие с девочками по вызову, считают уличную проституцию рискованной и опасной, а уличных проституток -–недостойными для работы в организации «девочек по вызову. Девочки  по вызову работают, продавая секс в контролируемом окружении с соответствующими социальными удобствами, что представляется в корне противоположным делом в сравнении с уличной проституцией (Джеймс, 1977).

Помимо того, что выбор ниши в социальном окружении ограничивает выбор соответствующей технологии для использования в выбранной среде, нам кажется, что отсутствует связь между неопределенностью и определенностью технологии с размером производства.

Неопределенность окружающей среды напрямую связана со структурной сложностью предприятия. Организации адаптируются к неопределенности окружения посредством структурного усовершенствования специализации, производственного процесса и тому подобное, что помогает им справляться быстро и эффективно с непредвиденными обстоятельствами. Поэтому, находясь в равных условиях по всем другим определениям наиболее усовершенствованные производственные структуры организованной преступности будут разрабатывать наиболее неопределенное окружение.

Факты, подтверждаемые опытом, еще раз поддерживают это предположение. Производство героина может считаться одним из наиболее высокоорганизованных и приспособленных криминальных предприятий. В большинстве случаев отдельные организации, занятые в сфере производства, импорта оптовой и розничной торговли, полностью разъединяют по компонентным фазам производство в целом. Более того, из этих составляющих организаций использует крайне утонченную и сложную систему амортизаторов  и вытеснения конкурентов делают невозможным выйти на след главного финансиста организации. Рынок наркотиков подвержен столь интенсивному давлению со стороны ужесточающих поправок к закону, так и со стороны динамичности самого рынка сбыта делают такие усовершенствования просто необходимыми. С другой стороны, предприятия, связанные с бизнесом «девочек по вызову», имеют тенденции к простате и существуют на рынке с малой неопределенностью как по причине толерантности общественности, так и по причине щедрости и коррупции законодательных органов.

По одинаковым причинам, как формальность, так и централизация имеют негативное отношение к неопределенности. Как формальные производственные процессы, так и спускаемые сверху вниз готовые решения сковывают гибкость организации в борьбе с непредвиденными препятствиями со стороны среды. «Стандартные производственные процессы» бесполезны или работают хуже в быстроменяющейся обстановке среды. Решения должны приниматься быстро и на организационном уровне как наиболее осведомленном  о положении на местах относительно возникшей проблемы. Таким образом, рассматривая это с точки обработки информации, структура предприятия должна быть неформальной и власть должна быть децентрализована при неопределенности рыночного окружения.

Плотность

Третьим определением является комбинация из двух факторов: количество организаций, занятых поиском удобной ниши в рыночной среде и наличие ресурсов в этой среде. Это означает то, что максимальная плотность должна быть достигнута со сравнительно небольшим числом организаций в бедном ресурсами окружении, или, наоборот, с множеством организаций в щедром окружении. Должны быть сделаны два важных вывода, касающихся плотности. Первое, - тариф преступного мира (экономическое стимулирование роста цен без внерыночного ограничения на поставки продукции) действует для обеспечения высокой степени щедрости рыночного окружения (Хилз, 1971). Так как тарифы в преступном мире являются своего рода наградой для организованной преступности за риск, то получаемые прибыли по сравнению  с первоначальной себестоимостью товара являются гипертрофированными. Поэтому предприятие подпольного бизнеса может получить хороший оборот капитала без увеличения производительности количества товара и услуг, поставляемых на рынок. Вот почему спрос рынка никогда не удовлетворяется. Второе, - попытки ужесточения законов, хотя и малоэффективные, могут контролировать общий объем торговли, производя естественный отбор определенного числа организаций, в большинстве своем самых маленьких и наименее приспособленных. Поэтому по неэкономическим причинам плотность рынка остается относительно небольшой. Имеются два прямых последствия этого явления. Экономическая эффективность не должна быть желаемым процессом для выживания в окружении с низкой плотностью.

А так как эффективность оказалась теперь не движущей силой в окружении организованной преступности, то применяемые технологии тут будут относительно простыми. Отметим, что это касается средств производства, находящихся у организации, а не оборудования, которое она могла бы использовать, например, для своего выживания, избегая надзора.

Первоначальным предложением по определению термина плотности является гипотеза, выведенная на основе изучения деятельности узаконенного предприятия, которая может оказаться несоответствующей для организованной преступности, появляющейся и существующей в окружении с малой плотностью. Для этого есть несколько причин. Основное определение теории случайности заключается в том, что рыночные организации конкурируют на основе эффективности производства, и что эта эффективность деятельности предприятия является следствием соответствующей структурной адаптации. Слабо приспособленные организации вытесняются с рынка более эффективными. Когда открываются новые ниши на рынке сбыта, то на первых порах организации могут иметь разнообразие форм. Однако по мере увеличения плотности начинаются вытеснения в связи с изменившимися стандартами, причем выживают наиболее приспособившиеся. Как мы видели, плотность в организованной преступности никогда не достигает критического уровня, при котором экономическая эффективность становится определяющим фактором выживания. Поэтому, применяемость термина «эффективностью движимой» гипотезы кажется спорным.

Организованная теория и организованная преступность

В то время как все возрастает количество литературы, снабжающей нас эмпирическими данными по организации законного бизнеса, - количество литературы о криминальных предприятиях  остается ничтожно малым (т.е. ощущается ее острая нехватка). Имеется всего лишь несколько эмпирических разработок, занимающихся организованной преступностью. Мы уже определили, что одной из причин является сама суть криминального предприятия. Являясь незаконным, предприятие не представляет доступной информации о своей деятельности для целей ее анализа исследователями. Кроме того, существующий объем информации относительно криминального предприятия находится под пагубным влиянием ложного представления и явных неточностей, вытекающих из бесчисленного множества отчетов журналистов и докладов на государственном уровне, страдающих отсутствием достоверности и восторгами по поводу конспирации как модели криминальной деятельности. Тем не менее, мы обсудили некоторые попытки в отношении изучения организации криминального предприятия  с помощью эмпирических исследований. На основании этих исследований возникли две последовательные темы, которые могут послужить основой для дальнейшего изучения и исследования. Этими темами являются:

1. Группы, занимающиеся криминальным производством, слабо структурированы, гибкие, весьма приспособлены к воздействию окружения.  

Эти предприятия живо реагируют на рост или спад определенного спроса на товары и услуги или реагируют на появление новых поставщиков и потребителей незаконной продукции. Например, когда кокаин стал самым привлекательным выбором среди общего числа наркотиков в ранних 1970 годах, многие синдикаты наркобизнеса отреагировали включение кокаина в дополнение к поставкам традиционной марихуаны или полностью перешли на поставки кокаина. Изучение торговли кокаином в Нью-Йорке, сделанные Блоком (1979), описывают торговлю, осуществляемую маленькими, гибкими организациями преступников, которые возникли, благодаря возникшим возможностям и факторам окружения. За последние годы избыток кокаина на рынках США и, как следствие этого, образовавшееся падение цен на кокаин привело к рыночному эксперименту по распространению групп наркодельцов, занимающихся продажей «дигидроморфеина» (раствор соли гидрохлорида), выпущенного как заменителя героина. Все это было сделано с тем, чтобы стимулировать новый спрос на более выгодную, чем кокаин, продукцию. Подобная адаптация наблюдалась и сексиндустрии. В связи с появившейся угрозой инфекции СПИДа, основной упор переместился на продажу «кайфа» вместо прямого секса, «беседы для взрослых» и тому подобное, предоставив рутинную деятельность уличным проституткам менее доходного уличного бизнеса. Еще один пример, в Кентукки можно наблюдать перемещение деятельности учетчиков ставок с конских скачек на спортивные мероприятия в связи с появившимся  новым видом пари.

2. Организованная преступность – это бизнес и как таковой имеет много сходства с бизнесом на обычном законном рынке. Но так как организованная преступность осуществляет свой бизнес на подпольном рынке, она подвержена некоторым ограничениям, которые влияют на размер и организованную структуру предприятия, а также на вид деятельности.

Эмпирические данные свидетельствуют о том, что примеры ассоциации в среде организованной преступности напоминают то, что в разных источниках называется преступной сетью, партнерством или отношением шеф – потребитель. Исследователь Албини в своих материалах по изучению криминальных предприятий Детройта (1971) отмечает, что незаконный бизнес доминировался шефами, обменивавшимися информацией, связями с государственными чиновниками, изыскивая доступ к сети оперативных возможностей в поисках экономической и политической поддержки своих предприятий. Исследователь также обнаружил изменчивость в этой системе связей с меняющимися ролями шефов и клиентов. Исследователь Холер установил в 1971 году, что криминальные предприятия были организованы на серии отдельного малого масштаба производственных отношений, состоящих из «старших» партнеров (с деньгами и политическим весом) и из постоянно меняющегося списка младших партнеров. Исследователь Чамблис в 1971 году установил целую амальгаму преступных сетей, управляющих криминальным производством в Сиэтле с меняющимся членством и без центрального контроля.

Эти ассоциации оставались на виду  до тех пор, пока они были эффективными и прибыльными. И вообще, они не показывали на наличие обширной иерархии с центральным контролем. Исследователь Рейтер в 1983 году обнаружил, что игорные предприятия и учреждения, предоставляющие займы под незаконно высокие проценты в Нью-Йорке, укомплектованы малыми группами работников без определенной монополии или господства на рынке без всякого контроля и координации действий. Рейтер обнаружил случаи конкуренции, вероломства, прекращения отношений и другие формы дезорганизации, характерные для предприятий, которые он изучал. Изучение криминальных предприятий в Филадельфии показали наличие действующих предприятий со смежными интересами и участниками без какой бы то ни было централизации управления и организации вообще. Эти материалы подчеркивают тот факт, что большинство криминальных предприятий не заняты в высокоструктурированном  производстве и сбыте товаров. Скорее всего, это было результатом наличия нескончаемой серии проектов относительно данного бизнеса и сделок, совершаемых с помощью малых и краткосрочных соглашений.

Мы здесь предлагаем два основных положения, касающихся структуры и функционирования незаконного предприятия организованной преступности на основании проделанных исследований:

  1.  Все криминальные предприятия существуют в сравнительно враждебной среде в основном из-за своей нелегальной деятельности. Как результат такой деятельности во враждебной обстановке, предприятия избегают применения высоких технологий; организации будут иметь тенденцию оставаться малыми по размеру; формальности (то есть формальные правила, способ производства, цепочки команд) будут отсутствовать; будет наблюдаться маленькая организационная сложность; организация будет базироваться на взаимном понимании и сравнительно приемлемом и кратком наборе руководств производственного процесса.
  2.  Все криминальные предприятия существуют в сравнительно неопределенном окружении, – как в функциональном, так и в рыночном – при неопределенной и изменяющейся сути политики по введению ужесточающих закон поправок и в зависимости от отношения общественности. И, как следствие этого, криминальное предприятие будет принимать более усовершенствованную структуризацию в связи с ростом степени неопределенности. Однако сама неопределенность окружения требует от организации не формальной структуризации при наличии децентрализованного принятия решений.

Для достижения подобных заключений нам пришлось комбинировать анализы, приведенные в литературе по организационной структуре, и эмпирические факты, полученные по организованной преступности, значительно отличающиеся от популярного имиджа организованной преступности – и, разумеется, от модели криминального предприятия, используемой законодательной бюрократией. Существующая модель, по их понятиям, - криминальное предприятие – контролируется всего лишь одной определенной группой (Коза Ностра) или по крайней мере советом директоров большой криминальной конспирации типа (Якуза, Триады, Колумбийские картели, Кубинская мафия и т.д.), которое применяет крепкую организованную систему контроля за производительностью товаров и услуг членами организации. Близкими к подобному подходу являются утверждения что:

  1.  Такая конспирация или конспирации существуют, удерживая криминальную монополию на рынке, придерживаясь четкой фиксированной стратегии действий.
  2.  Эти конспирации контролируются шефами на самых высших уровнях иерархии с цепочкой команд, передающих приказы относительно особых криминальных заданий вниз по служебной лестнице вплоть до рядовых рабочих.

Исследователь Марк Мур отмечает, что это утверждение является просто неразумной иллюзией. Он аргументирует тем, что, наблюдая со стороны, криминальные предприятия могли бы создать впечатление производства большого объема незаконной продукции и деятельности. Такая широко распространенная деятельность  в значительной степени влияет на формирование о наличии организации. Наблюдение этой деятельности со стороны позволяет исследователям сделать вывод о наличии одной или нескольких крупных организаций. Тем не менее, он высказывает предположение: наблюдаемая деятельность внутри структуры будет представляться в виде серии партнерств (объединений, занятых выполнением определенного криминального проекта).

Бросающиеся в глаза эмпирические доказательства совместно с логикой теории о  присутствии организации оспаривают предлагаемую модель конспирации и поддерживают высказывания Мура. Во-первых, полученные эмпирические факты убедительно доказывают, что внутренняя структура криминального предприятия имеет текучесть высшей степени при слабом контроле или управлении из центра.  Более  того, логика сложившейся ситуации отрицает наличие тщательной конспирации в рассматриваемой деятельности. Обладающий монополией синдикат был бы обязан постоянно рассылать инструкции и рекомендации уличным распространителям зла и порока, тем самым поставил бы существование организации под угрозу. Подобный синдикат обязан был бы следить за производительностью рабочих, вести тщательный учет, принимать участие в обширных дискуссиях в обсуждении каких-то планов предприятия: такая ситуация также поставила бы существование организации по угрозу. Если бы дискуссируемая конспирация существовала, то удаление ее руководителей, ее верхушку привело бы к развалу предприятия. Однако опыт показывает, что этого не случалось при успешном завершении дела по аресту верхушки  (лидеров синдиката, обвиняемых в преступлении).

Так что мы остаемся с предлагаемой моделью криминального предприятия с отсутствием централизации, формализации, без  наличия департаментов. Такая точка зрения имеет глубокое значение, как для исследователей, так и для самого законодательства при утверждении ужесточающий поправок к законам. Эта точка зрения полагает, что ученые, заинтересованные в раскрытии причин устойчивости и широкого распространения организованной преступности, должны глубже изучать рычаги рыночных отношений во взаимодействии с организованной преступностью и держаться подальше от ошибочного изучения отдельных криминальных личностей, завоевавших определенную известность в своей сфере деятельности. Это мнение также рекомендует законодательным органам нацеливать свои усилия, направленные на разрыв организационной структуры связей рыночного окружения предприятий криминального бизнеса вместо того, чтобы пытаться заключить в тюрьму мифических организаторов корпораций, которые якобы управляют криминальной деятельностью издалека.

Модель предприятия, предлагаемая в этом анализе, основывается на простой правде. Криминальные предприятия  возникают, имеют прибыли и процветают, потому что в обществе имеется большой спрос на товары и услуги, предлагаемые данным предприятием. Это своего рода динамика рынка в действии, она не зависит ни от одной из криминальных групп. Эти организации всегда будут возникать для удовлетворения спроса и будут всегда прибыльными. Движущей силой криминальной организации является не ее конспирация, а обычная возможность существовать, предоставляемая ей рынком. Именно эти возможности рынка могут сдерживать структуры криминального бизнеса и его пагубное воздействие на общество. А по-сему напрашивается вывод, что рынок и его окружение является наиболее важной точкой для достижения эффективного контроля над преступностью.

 


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

15003. Абайша сүйіп, Абайша күйіп жүрміз бе 135 KB
  АБАЙША СҮЙІП АБАЙША КҮЙІП ЖҮРМІЗ БЕ Атады таң батады күн толады ай. Ауысады күнде саба толағай. Бірі барда бірі болмай жоқты аңсап Неге пенде болды сонша қомағай Нәпсі сол ғой ныспы адам болғасын Тәркі өмір талқы тартыс додадай. Ақын ақын болмас еді а
15004. Азаттық жырының ақтаңгері (Дулат Бабатайұлы шығармашылығы) 50.5 KB
  Серікзат Дүйсенғазин Л.Н.Гумилев атындағы Еуразия ұлттық университетінің доценті филология ғылымдарының кандидаты АЗАТТЫҚ ЖЫРЫНЫҢ АҚТАҢГЕРІ Дулат Бабатайұлы шығармашылығындағы дәстүр мен жаңашылдық хақында Қазақтың ұлттық Ренессансының басы Аб...
15005. Айқап журналындағы оқу-тәрбие мәселелері 43 KB
  Айқап журналындағы оқутәрбие туралы ойларды зерделеу. XX ғасырдың бас кезінде яғни 1911 жылдың қаңтарынан бастап 1915 жылдың қыркүйек айына дейін Тройцкі қаласындағы Энергия баспахансында қазақ тілінде үзбей шығып тұрған Айқап журналы халқымыздың әлеуметтік с...
15006. Айналайын, Атажұртым 450 KB
  Қазақстан – ежелгі ел бірақ әлемнің қазіргі картасынан ол таяуда ғана яғни 1991 жылы орын алды. Біздің Отанымыз – егеменді тәуелсіз Қазақ мемлекеті. Жүз жиырмадан аса ұлт өкілдері тұратын осынау қасиетті мекенде асқақтаған Алатаулы өлкеде кеңшілігі керемет дархан даста...
15007. Ақиқаттан адасудың азабы 49 KB
  Ақиқаттан адасудың азабы Әнес САРАЙ Қазақстан Республикасы Мемлекеттік сыйлығының лауреаты. Шыңғыс Айтматовтың: €œАдам тұлға ретінде трагедиялық қобалжулар арқылы ашылады€ деп айтқаны бар. Шындығында өмір тану мен адам тану дегеніміз – осы екеуінің траг...
15008. Ақыт қажының Жиһаншаһ дастанындағы Шаһзада бейнесі 53.5 KB
  Таңғажайып Рымхан Е.А. Бөкетов атындағы Қарағанды мемлекеттік университетінің аспиранты АҚЫТ ҚАЖЫНЫҢ ЖИҺАНШАҺ ДАСТАНЫНДАҒЫ ШАҺЗАДА БЕЙНЕСІ Халық ақындарының шығармашылығындағы фольклорлық дәстүр мәселесін сөз еткенде ел аузында сақталып келген аңы...
15010. Ахмет Байтұрсынұлының Аққу, шортан, һәм шаян мысалы 69.54 KB
  Ахмет Байтұрсынұлы Аққу шортан һәм шаян мысалы. Ашық сабақ жоспары. Сабақтың тақырыбы: Ахмеn Байтұрсынұлы Аққу шортан Һәм шаян мысалы. Сабақтың мақсаты: а білімділік: Қазақ халқының бір тума ұлы Ахмет Байтұрсынұлының қазақ әдебиетін
15011. Алғашқы қазақ газеттерінің тарихы 39.5 KB
  Алғашқы шығарылған қазақ газеттерінің тарихы. Кез келген әдебиет бір күннің төңірегінде өрбитін немесе белгілі бір тарихи кезеңнің оқиғасын баяндайтын тар ұғымды дүние емес. Мәдениеті бай елдердің әдебиеті де қаз тұрып қалыптасқанша қоғамның дамуы секілді т