16697

ЮРИДИЧЕСКИЕ КОНСТРУКЦИИ -КЛЮЧЕВОЕ ЗВЕНО ПРАВА

Научная статья

Государство и право, юриспруденция и процессуальное право

ОС. АЛЕКСЕЕВ ЮРИДИЧЕСКИЕ КОНСТРУКЦИИ КЛЮЧЕВОЕ ЗВЕНО ПРАВА в порядке постановки проблемы 1. Сначала некоторые фактические данные. Вот перед нами рыночные отношения. Какие здесь используются юридические конструкции Принято считать договор куплипродажи. Да это о...

Русский

2013-06-25

123.5 KB

11 чел.

ОС. АЛЕКСЕЕВ

ЮРИДИЧЕСКИЕ КОНСТРУКЦИИ -КЛЮЧЕВОЕ ЗВЕНО ПРАВА

(в порядке постановки проблемы) 1.

Сначала некоторые фактические данные.

Вот перед нами рыночные отношения. Какие здесь используются юридические конструкции? Принято считать - договор купли-продажи. Да, это особая юридическая конструкция (в отличие от «мены», «дарения»). Но кроме того, что для всей сферы рыночных отношений характерны и иные юридические построения (подряд, аренда, услуги и т.д. -и это все особые юридические конструкции), сама купля-продажа, также зачастую реализуется в своеобразных юридических правоотношениях: розничная купля-продажа, поставка, контрактация, энергоснабжение, продажа предприятия, договор найма-продажи и т.д.

Велико количество разнообразных юридических конструкций в уголовном праве. Это не только большое количество «составов преступлений» по видам общественно-опасных деяний (убийство, кража, разбой, мошенничество, причинение смерти или увечья при автотранспортном происшествии), но и особые конструкции общего порядка: «необходимая оборона», «крайняя необходимость», «условно-досрочное освобождение от ответственности» и др.

Нередко при решении вопросов, связанных с тем или иным случаем жизни, перед данным лицом сразу оказывается несколько разнопорядковых юридических конструкций, готовых к тому, чтобы начать «работать».

Гражданин на оживленном перекрестке был сбит автомашиной, получил тяжелую травму. Здесь сразу же приводится в готовность уголовное право - виновник происшествия, водитель автомашины, может быть привлечен к уголовной ответственности (или не привлечен, если его действия подпадают под особую юридическую конструкцию - «основания


освобождения от ответственности»). Одновременно с этим, вступают в действие несколько порядков возмещения имущественных потерь потерпевшего, которые он несет в связи с лечением, потерей заработка (пособие по временной нетрудоспособности, пенсия), порядок «договора добровольного страхования» (если таковой заключен), а также порядок «гражданской имущественной ответственности». Владелец автомашины, сбившей гражданина, обязан возместить причиненный вред. Опять - новая юридическая конструкция, причем особая, предусматривающая весьма своеобразную и жесткую ответственность (ее несет не непосредственный причинитель, а «владелец источника повышенной опасности», притом - независимо от вины причинителя в данном происшествии).

Какие же выводы можно сделать из приведенных данных?

Прежде всего, очевидно, что в юриспруденции слово «конструкция» понимается в том же самом смысле что и в технике, в материальном производстве, в инженерном деле, т.е. как типовая схема и принципы действия, в данном случае - как своеобразное построение прав, обязанностей, ответственности. Эта схема носит как в любой «конструкции» характер постоянной, утвердившейся «модели», которая призвана удовлетворить интересы лиц, дать оптимальный результат, нередко использоваться по выбору заинтересованного лица.

Далее. Очевидно, что существенные стороны действующих в обществе порядков, выраженных в юридических конструкциях, даже по такой, казалось бы простейшей, элементарной жизненной ситуации, как причинение вреда гражданину в автотранспортном происшествии, прямо зависят от особенностей всего социального строя страны, уровня его развития, совершенства. И значит, - от принятых в обществе идеалов, ценностей, их реального претворения в государственной организации, действующих законов. От того, в частности, насколько развита в обществе система страхования (обязательного и добровольного), каков уровень развития и практика гражданского законодательства.

Наконец самое существенное, что характерно вообще для понятия «конструкция» в любой сфере человеческой деятельности (и что охватывает также общее построение действующих в обществе социальных и правовых порядков). Это - интеллектуальное разрешение данной проблемы, выраженное в оптимальной модели построения прав, обязанностей, ответственности, соответствующих юридических фактов. Модели - во многих случаях, как и в любой «конструкции», являющейся результатом не только опыта, практики, но и творческих решений, подчас оригинальных, неожиданных, но всегда имеющих те или иные основания (например, такой модели по приведенному выше примеру, как «безвиновная» ответственность владельца источника повышенной опасности за противоправный вред, причиненный гражданину). Причем моде-

6


ли, которая уже сама по себе, именно потому, что она «модель», «типовая схема» обладает нормативностью.

2.

Конечно, существование в праве, его «теле» конструкций, причем именно таких, которые по своему содержанию и назначению характерны для техники, инженерного дела (и чем в нашем мире они с полным основанием могут гордиться), - факт сам по себе поразительный!

Но этот факт еще в большей степени может быть признан впечатляющим, если учесть, что такого рода построения элементов юридической материи отражают не только реальности - особенности регулируемых отношений, их требования (что во многом предопределяет разновидности договоров того или иного типа, состав преступлений), но и то, что может быть охарактеризовано как своеобразное соединение реальностей (ее требований) в области практических отношений, опыта и ума — интеллектуальной деятельности людей высокого уровня. Причем - так, что этот сплав реальностей, опыта и ума воплощается в моделях (типовых схемах), - конструкциях, которые и характеризуют наиболее развитое содержание права.

Важно при этом обратить внимание на то, что образование юридических конструкций в той или иной национальной юридической системе происходит во многом спонтанно, в ходе сложных практических отношений1 и представляет собой по большей части довольно длительный процесс, который (и это не случайно) носит, как свидетельствуют исторические данные, формализованный, причем нередко усложнено формализованный характер, что как раз в известной мере раскрывает технологию формирования юридических конструкций.

Так, в Древнем Риме (юриспруденция которого как раз отличается разработкой утонченных и совершенных юридических конструкций частного права) правовая защита представлялась лишь в тех случаях, когда истец получал от чиновника, находящегося на службе правосудия, но не являющимся судьей, - претора, специальный «исковой формуляр».

Нечто удивительное - спустя более тысячелетия, такое же развитие событий в мире юридических явлений произошло в средневековой Анг-

1 А.Ф. Черданцев справедливо пишет: «Конструктивное выражение норм только что возникшего права не было сознательным, а складывалось стихийно. Первый законодатель если и мыслил образами юридических конструкций, то не осознавал того, что мыслит конструкциями». И далее: «Лишь с возникновением профессии юристов, в правовой науке постепенно осмысливается характер системного изложения норм права, осознается их конструктивная связь, и наука вырабатывает юридические конструкции, которые становятся важным ориентиром, методом познания права» (Черданцев А.Ф. Логико-языковые феномены в праве, юридической науке и практике. Екатеринбург, 1993. С. 151).

7


лии. И здесь основу судебного процесса составляли «предписания» (
writs), представлявшие собой приказ короля, в котором он кратко излагал суть тяжбы, поручал судебному чиновнику, судье или руководителю суда вчинить иск по данному конкретному делу и заслушать его в присутствии сторон. Причем поскольку истцы в обоснование своих исковых требований приводили, как правило, одни и те же причины, очень скоро (точь-в-точь как в Риме) был разработан стандартный текст предписаний, получивший на практике название «искового формуляра» (form of action), в который требовалось внести только имена и адреса сторон.

И вот мы видим одно из наиболее существенных «технологических» явлений в истории и логике права Здесь, при выработке исковых формуляров в юридической практике Древнего Рима и средневековой Англии спонтанно, в ходе юридической практики, как бы сам собой происходит своего рода отбор, обособление, конструирование и фиксация определенных юридических построений, связей и соотношений отдельных «молекул» материи права: прав на то или иное поведение, обязанностей известного рода, правообразующих юридических фактов, юридической ответственности и т.д. Отражая повторяющиеся, типовые правовые ситуации, исковые формуляры одновременно конституируют строго определенную модельную схему или типовое построение правомочий, обязанностей, ответственности, процедур носящих математически строгий характер.

Это и есть как раз юридические конструкции в самом точном значении этого понятия. А эти последние, что не менее значимо, есть структура, также в самом точном значении, когда все ее элементы образуют устойчивое строение, «скелет», инфраструктуру типа жесткого организма.

Так, к примеру, уже на самых первых порах становления юридического регулирования нередко возникала ситуация, когда требовалось решить вопрос о судьбе вещи, выбывшей из обладания собственника. В том числе - в случаях, когда имущество оказалось в обладании так называемых «третьих лиц», т.е. не находящихся в прямых контактах с собственником. Скажем, в обладании у лица, которое приобрело вещь у вора, похитившего ее у собственника. Как тут быть? И собственник не по своей воле утратил вещь, и третье лицо приобрело ее на законных основаниях. И вот в римском праве была выработана такая юридическая конструкция, в соответствии с которой собственник может истребовать свое имущество в принципе у любого «владеющего несобственника», с довольно строгой схемой возникающих здесь прав и обязанностей, зависимой от того или иного «набора» юридических фактов, в том числе в зависимости от того, выбыла ли вещь из обладания собственника по его воле или вне его воли. Эта юридическая конструкция утвердилась через исковой формуляр, который в силу некоторых исторических причин, связанных с древними ритуалами притязаний лица на свою вещь, полу-

8


чил название «виндикационного иска». Указанный термин сохранился и поныне. Требование невладеющего собственника к владеющему несобственнику и сейчас юристами называется «виндикационным иском» (хотя надо заметить, при этом имеется в виду не непосредственно «иск» в современном, процессуальном его понимании, а именно своеобразная конструкция защиты права собственности, которая, впрочем, в качестве одной из составляющих конструкции включает, понятно, и возможность обращения за защитой в суд в исковом порядке).

Какое место занимают такого рода «модели», «типовые схемы» в материи права? Тут нужно учитывать известную узость правовых представлений, выработанных аналитической юриспруденцией. Само понятие «юридическая конструкция» давно известно и плодотворно используется в юриспруденции1. Но оно, как правило, а порой и исключительно, причисляется правоведами-аналитиками к разряду чуть ли не второстепенных, сугубо «технических» характеристик, всего лишь к «построению» права, относящегося к технике формулирования юридических норм в законах, иных нормативных документах. Причем - таких «элементов техники», которые через законы привносятся искусными правоведами в материю права.

Между тем, при более углубленной научной проработке правовой материи становится очевидным, что юридические конструкции представляют собой органический, всеобщий, а главное - наиболее важный по значению элемент собственного содержания права, его внутренней формы. Причем элемент, хотя и рождаемый во многом спонтанно, но все же такой, который является результатом интеллектуальной деятельности, процесса типизации, и в этом качестве готовый к тому, чтобы на основе нового опыта, данных науки, силы разума получить дальнейшее развитие, новый уровень совершенства.

Именно юридические конструкции образуют центральное звено (основу, стержень) материи права, достигшей необходимого (для реализации своих функций) уровня развития, совершенства. По справедливому мнению Н.Н. Тарасова, «юридические конструкции, впечатанные в ткань позитивного права, можно рассматривать как его первооснову, а их систему - как несущую конструкцию позитивного права»2. Более того, как

1 А.Ф. Черданцев выделяет «три аспекта понимания юридической конструкции». Это, на его взгляд:

метод познания права и правоотношений;

средство юридической техники, построения нормативного материала;
-средство толкования норма права
(Черданцев А.Ф. Указ. соч. С. 151).

Тарасов Н.Н. Юридические конструкции в праве и научном исследовании (методологические проблемы) // Рос. юридический журнал. 2000. № 3. С. 35.

Весьма примечательно, что Н.Н. Тарасов пришел к принципиально важным выводам о высокой значимости юридических конструкций с иных науковедческих позиций, чем это

9


полагает автор, «с точки зрения собственного содержания права именно юридические конструкции могут рассматриваться как наиболее стабильные («надсоциальные» и в этом смысле культурные) единицы права»
1.

И потому юридические конструкции, их отработанность есть показатель совершенства законодательства (или - прецедентной юридической системы). Так же как в технике, в инженерном деле, совершенство законодательства в значительной мере выражается в том, насколько отработано само построение правового материала, т.е. насколько в нем воплощены типовые схемы и модели, соответствующие данные науки и практики, требования эффективности, логики.

Возьмем для иллюстрации уже упомянутую юридическую конструкцию - гражданскую имущественную ответственность за вред, причиненный автомашиной в результате автотранспортного происшествия. В чем специфика этой конструкции? Согласно гражданскому законодательству, юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (транспортные организации, промышленные предприятия, стройки, владельцы автотранспортных средств и т.п.), обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего.

Стало быть, построение юридических отношений при причинении вреда источником повышенной опасности такое: обязанность возместить вред возлагается прямо на владельца источника повышенной опасности (например, на автотранспортное предприятие, а не на водителя автомашины; на него лишь потом, в так называемом регрессном порядке - новая юридическая конструкция! - т.е. в порядке «обратного» взыскания с непосредственного виновника, предприятие может при наличии к тому оснований возложить ответственность). Притом возникновение этой обя-

обосновывается в настоящей работе, - позиций методологии юридических знаний. А это, думается, надежное подтверждение того, что перед нами назревшая проблема, подготовленная к решению логикой всей суммы юридических знаний.

Достойно внимания и то обстоятельство, что основательная трактовка юридических конструкций позволила Н.Н. Тарасову вычленить тот аспект нормативности, который ранее вообще не был зафиксирован в науке. Автор пишет «...юридические нормы есть не что иное, как нормативно текстуальное выражение юридических конструкций, юридическая, а не содержательно-социальная нормативность которых обусловливается характером применения конструкции (как модели решения юридической задачи)» (Тарасов Н.Н. Указ. соч. С. 26-27). В другом месте он обращает внимание на то, что юридические конструкции (в отличие от норм процессуального права) «могут рассматриваться одним из средств нормирования: не формального, через сформулированные правила юридической деятельности, а содержательного - как императивная логика права» (Там же. С. 36). 1 Тарасов Н.Н, Юридические конструкции в праве и научном исследовании (методологические проблемы) // Рос. юридический журнал. 2000. № 3. С. 30.

10


занности, возлагаемой на владельца источника повышенной опасности, в виде исключения непосредственно не связано с виной причинителя; он может освободиться от ответственности только в том случае, если докажет (именно он, причинитель, докажет!), что вред возник вследствие умысла самого потерпевшего или же вследствие непреодолимой силы.

Легко заметить, что в гражданском законодательстве выражена весьма эффективная модельная схема. Она, во-первых, направлена на то, чтобы обеспечить интересы потерпевшего, который имеет дело только с владельцем источника повышенной опасности и которому не нужно доказывать вину причинителя, и, во-вторых, нацеливает организации и граждан, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих, на обостренную осмотрительность, на неустанный поиск средств дополнительной безопасности1.

Именно юридические конструкции (наряду с характерным для права особым нормативно-юридическим построением социального регулирования), - основа уникальности права и его незаменимости в условиях цивилизации. Отсюда следует, что юридические конструкции - главный показатель совершенства права, уровня его развитости со стороны его «тела» - corpus juris. И с этой же точки зрения, через «призму» юридических конструкций раскрывается, скажем так - «совершенный облик» позитивного права со специальной юридической стороны, особенности права в его «математическом понимании». Такие его особенности, когда, помимо всего иного, нормативность права в целом - как это показано в литературе - определяется в содержательном отношении «впечатанными» в него отработанными юридическими конструкциями2.

Вот и получается (и это находит подтверждение в исторических данных), что собственное развитие права, его самобытная история, его уникальная материя и сила - это во многом и есть история становления, развития и совершенствования юридических конструкций. А от

1Для подтверждения «разумности» рассматриваемой юридической конструкции, представим себе на мгновение, что законодатель использовал бы для указанных ситуаций иную юридическую конструкцию. Например, возложил бы обязанность возмещения вреда, наступившего в результате автотранспортного происшествия, на непосредственного виновника, который, в конечном счете, все равно будет нести ответственность. При таком варианте, на первый взгляд, произошло бы даже упрощение правоотношений, не потребовалось бы многоступенчатости, при которой потерпевший взыскивает с владельца автомашины, а тот уже с водителя. Но такое «упрощение» означало бы, что законодательные положения по данному вопросу стали бы менее совершенными: они, помимо всего иного, не обеспечивали бы в должной мере защиту интересов потерпевших, ведь взыскание вреда с непосредственного виновника представляет значительно большие сложности, чем с владельца источника повышенной опасности, да к тому же при таком варианте при отсутствии вины возмещения вреда вообще бы не произошло. См.: Тарасов Н.Н. Указ. соч. С. 25-36.

11


совершенства юридических конструкций, их отработанности, «разумности» решающим образом зависит эффективность права, его значение в жизни общества. В частности, так же как в технике, в инженерном деле, успех задач, решаемых с помощью права, в значительной мере зависит от того, насколько при его выработке юридически средств решения соответствующих задач использованы (при необходимости - в модифицированном виде) оптимальные типовые схемы и модели, а значит - данные науки и практики, требования эффективности, логики, насколько успешно, следовательно, «сработали» здесь опыт и талант правоведов.

3.

Юридические конструкции разнообразны. Они с различных сторон характеризуют особенности и достоинства юридической материи. Ее уникальность, возможности, степень развитости.

В определенной степени своеобразие юридических конструкций зависит от области права, ее предмета. Так, в области публичного права в соответствии с особенностями самой его государственно-властной природы сложилась своего рода «генеральная» модельная схема. Ее составляющие - 1) императивное веление компетентного властного органа, 2) обязанность «субъекта подчинения» исполнить веление, 3) формы и порядок обжалования. В ходе правового развития той или иной страны, причем - решающим образом в зависимости от уровня демократии, эта схема обогащается иными элементами (например, такими, которые позволяют оспорить властный акт), что влечет за собой формирование многообразных юридических конструкций, воплощающих оптимальные формы административной деятельности, административного процесса.

Широкий комплекс юридических конструкций, выражающих виды правонарушений, оснований освобождения ответственности и другие особенности юридической регламентации, сложился в уголовном праве (основные из них ~ сама конструкция «состав преступления», «необходимая оборона», «крайняя необходимость» и т.д.).

Весьма разветвленный набор утонченных и отработанных юридических конструкций утвердился со времен античности в частном праве.

Здесь своеобразие юридических конструкций также в немалой степени зависит от особенностей этой правовой сферы, ее предмета (конструкции в области вещных отношений, договоров, наследования, семейных отношений и т.д.). Причем эти особенности - такие, в частности, как начала диспозитивности, независимости и самостоятельности субъектов - потребовали тщательной отработки модельных схем, обеспечивающих определенность, надежность, прочность юридического регулирования, а также широкий диапазон юридических возможностей для субъектов. Отсюда - наряду со всем другим, максимально широкий,

12


насколько это возможно, характер набора конструкций, такое их многообразие, которое открывает широкие возможности для их выбора сообразно интересам субъектов (и плюс к тому ~ общая дозволенность конструировать в рамках действующего правопорядка «свои» модели). В итоге - выработка «классических», пожалуй, даже «законченных» классификаций моделей, вбирающих в себя основные и исходные правовые ценности на данном участке жизни общества.

Так, например, еще в римском праве отношения, связанные с использованием имущества и труда «других лиц» (договоры найма), получили выражение не в одной лишь «аренде» (как это по большей части, к сожалению, понимается ныне), а в юридических конструкциях трех разновидностей, объединенных правовым понятием «locatio-conductio» (наемные обязательства): locatio-conductio rei (rerum) - наем вещей; locatio-conductio operis - наем услуг; locatio-conductio operarum -наем работы. Эти конструктивные разновидности послужили источником весьма своеобразных правоотношений самостоятельных типов (таких, как обязательство подряда, в современных условиях - трудовые правоотношения, лизинг и т.д.). Но принципиально важно то, что они и ныне, причем именно в своем «изначальном виде», отличаются большими юридическими резервами. Пример тому те возможности, которые открыли арендные отношения в современных условиях, о чем в последующем изложении еще пойдет речь.

Обширный диапазон юридических конструкций, наряду с правом собственности, сложился в области вещных отношений. Это не только «серви-туты», «узуфрукт» римского права, но и, например, особые «права владения и пользования», утвердившиеся в ряде скандинавских стран (оказавшихся вполне совместимыми с современными рыночными отношениями), а также явно недооцененные виды «вещных конструкций», сформировавшиеся в обстановке советского общества («оперативное управление», «полное хозяйственное ведение», «пожизненное наследуемое владение» -конструкции, правовая и социальная значимость которых в прошлом оказалась под ударом политических страстей и явно недооценена, но юридическая жизнь которых, возможно, в немалой мере еще впереди).

Вдобавок к этому, современная экономическая и социальная жизнь демонстрирует значение вещных прав в составе обязательств, - таких, как арендные обязательства (что нередко реально учитывается на практике, но полностью игнорируется иными идеологами, «кардинальными реформаторами») своеобразие «вещного следа» в ценных бумагах.

Вместе с тем, юридическое и социальное совершенство юридических конструкций - это не только их многообразие, возможности и резервы обусловленные сферой общественных отношений, их предметом. Не менее (а в чем-то и более) существенное значение имеет здесь уро-

13


вень
конструкций, выражающий степень их общности, абстрактности. Здесь два наиболее существенных момента.

Первый из них в том, что по мере правового прогресса складываются юридические конструкции общего значения. Такие, в частности, как конструкции «абсолютных прав», «автоматического действия», «требование в порядке регресса», «реституция» или даже, казалось бы, простые «технические» приемы построения в области права, как «исчерпывающий перечень», «общее с исключениями».

Другой момент не менее важный. Это - формирование на основе и в связи с юридическими конструкциями специфических принципов права, которые напрямую входят в материю права, обогащают ее, с весьма существенных сторон характеризуют ее содержание, а в этой связи -степень ее развитости, совершенства.

Речь при этом идет не об общих положениях, вырабатываемых на базе одних лишь теоретических концепций «за письменным столом» и затем включаемых законодателем в тексты нормативных актов (хотя и они могут влиять на правовую материю), а о правовых идеях, которые выражают «разумную суть» юридических конструкций, и которые в ходе самого правового развития так или иначе «объективируются», приобретают самостоятельное юридическое значение - непосредственного основания решения жизненных ситуаций. Таковы, например, «принцип общей оговорки», «презумпция виновности» по гражданско-правовым деликтам (замечу, что подобные принципы во многом и раскрывают реальное юридическое содержание прецедентного права, - то, что выражено в ratio dicidendi судебных решениях, имеющих прецедентное значение).

4.

Разработка юридических конструкций - это во многом заслуга юридической догматики, аналитической юриспруденции, причем в основном отраслевых юридических дисциплин (цивилистики, науки уголовного права, процессуальных дисциплин). Анализ той или иной группы юридических норм, принципов и правоотношений, относящихся к определенной категории юридических дел, как правило, и представляет собой вычленение и проработку своеобразной юридической конструкции. И хотя такая проработка ограничивается в аналитической юриспруденции по большей части формально-логическим анализом и соответствующими выводами, сама фиксация определенного «правоотношения», «состава преступления», особой «процессуальной процедуры», «юридической природы» того или иного явления, это по существу не что иное, как констатация, обособление и известная формальнологическая характеристика своеобразной юридической конструкции -типовой связи прав, обязанностей, ответственности, юридических фактов.

14


С горечью приходится констатировать, что именно эта сторона юридических знаний нередко оценивается как «формалистика» и «схоластика», всего лишь «техника юриспруденции», будто бы в чем-то необходимая для текущей юридической практики и правового обучения, но все же не более чем сугубо описательный материал невысокого нау-коведческого уровня. Словом, на фоне стремительного развития современной науки ее своего рода законсервированное, весьма ограниченное, убогое «прошлое».

Да, аналитическая юриспруденция - это в немалой мере «прошлое». Но это - такое «прошлое», которым наука может гордиться. Аналитическая юриспруденция содержит не только отправные фактические материалы, искусно отработанные на формально-логическом уровне и накопленные на этой основе ценности познавательной и регулятивной культуры (в том числе, утвердившиеся еще в античности и оправдавшиеся во многовековой Истории), но и исходные, стартовые данные, которые открывают оптимистическую восходящую перспективу развития правоведения как истинной высоко значимой науки. Ибо юридическая догматика уже нашла и во многом обрисовала центральное звено плодотворных научных разработок и в настоящем и в будущем -юридические конструкции и специфические правовые принципы. То есть - как раз то звено, которое только и может определить в области юридических знаний оптимистическую восходящую перспективу1.

Нужно только в качестве следующего шага в самой постановке данной проблемы перевести характеристику правовых явлений на уровень их трактовки в качестве «правовых средств», увидеть здесь наряду с формальной логикой также и логику права, а главное, концептуально настроиться на то, что именно таким путем, в основном через юридические конструкции, другие структурные построения в праве только и возможно вывести юридические знания на уровень соответствующий требованиям современной эпохе. И значит на уровень максимально высокого их служения практике, решению сложных жизненных проблем.

 

1 По данному вопросу необходимо уточнить авторскую позицию. Мне и ранее не раз доводилось писать о необходимости использовать данные аналитической юриспруденции в правовых исследованиях самого высокого ранга - философских, и по социологии права. И что в этой связи следует рассматривать «юридический позитивизм», с одной стороны, а с другой - философию и социологию права в качестве единой системы правовых знаний. Теперь же после более основательного изучения вопросов материи права и особой юридической логики, вопрос ставится иначе. Данные аналитической юриспруденции (в особенности, относящиеся к проблематике юридических конструкций) это уже есть единственно возможное начало истинно научных, высоко практически значимых исследований в области права.

15


Принципиально важно знать, что уже сейчас накопленные в юриспруденции данные о юридическом инструментарии позволяют решать многие из современных жизненных проблем, нередко весьма сложных, острых, порой ключевых в нашей практической, деловой жизни. В том числе таких, решения по которым, в свое время принятые без учета надлежащего юридического инструментария, не только не дали ожидаемо го результата, но и породили значительные беды.

Вот одна из них - проблема приватизации, по всем данным дейст-вительно ключевая, решающая, крайне острая и трудная в российской действительности.

В самом деле, когда в начале 1990-х гг. начались «кардинальные реформы» в экономике, предстояло решить как, каким путем, при по-мощи каких юридических средств (юридических конструкций) перейти от экономической системы построенной на тотальном огосударствлении, когда все народное хозяйство выступает в качестве «одной фабрики» к продуктивному рыночному хозяйствованию, построенному на частной собственности, ее стимулирующей роли.

Увы, судя по всему, приходится признать, что «кардинальные реформы» начатые в 1992 г. в России происходили при отсутствии такой последовательно-научной и основательной проработки механизма приватизации. Разом решалась «кардинальная» задача - наряду с отменой государственного управления в народном хозяйстве и созданием известных элементов рыночной инфраструктуры (коммерческих банков), как можно быстрее, по-большевистски преобразовать государственные «социалистические предприятия» в акционерные общества, и таким путем в короткие сроки выйти на уровень передовой капиталистической экономики.

Но дело не только в том, что вообще проблематично, возможно ли преобразовать «частичку» того, что является «одной фабрикой» в стране - госпредприятие в акционерное общество, но и в том еще, что адекватно ли задаче преобразования собственности ее решение с конструктивной стороны. Ибо по своей юридической конструкции институт «акционерное общество», сложившийся в развитых капиталистических странах для обеспечения рационального управления и свободного перехода прав на уже существующую собственность, не приспособлен для ее преобразования. Тем более, такого коренного, как переход от всеохватной государственной собственности к собственности частной, когда бы раскрылась ее мощная стимулирующая роль в производстве. Отсюда и кампания по «сплошному акционированию» в России, проведенная в 1992-1996 гг., обернулась в основном лишь сменой вывесок, всевласти16


ем руководителей обществ, да тем еще, что былые государственные предприятия стали объектом свободных операций, связанных с продажей и покупкой акций.

Вот и получилось, что проведенная «приватизация» не только не устранила действительного государственного владычества в хозяйстве и не дала частнособственнических стимулов в производстве, но именно через «вольный простор» при продаже и покупке акций открыла благо-приятные возможности для овладения и передела собственности сильными мира сего — в основном выходцами из комсомольско-партийной номенклатуры, чиновничества, криминальных кругов. В итоге - непрекращающееся кризисное состояние экономики и социальной жизни, утрата перспективы успешного экономического и социального развития страны, формирование строя номенклатурного полукриминального и одновременно полугосударственного капитализма.

Но быть может, вообще нет надежных и плодотворных способов и, в особенности, каких-то юридических конструкций, которые бы смогли обеспечить успех приватизации в обстановке, характерной для советского общества?

Нет, положение дел здесь принципиально иное.

Как раз опыт первых лет отечественных перемен (1989-1990 гг.) показал, что, наряду с индивидуальной трудовой деятельностью и кооперативами, есть и своеобразный способ, который дал воодушевляющие результаты.

Это - аренда. Причем, приватизация основанная на аренде, относится к «классике» построения правовых связей в области имущественных отношений, хотя и со своеобразной вариацией, которая с учетом того, что аренда включает вещные элементы, решает проблему действительного преобразования собственности.

Казалось бы, ну что тут особенного - аренда и есть аренда, временное пользование чужим имуществом, известное в глубокой древности (одна разновидность найма по древнеримскому частному праву, locatio-conductio rei - наем вещей). Какое тут вообще возникает сомнение, может быть при аренде вообще сохраняется система подчинения арендаторов собственнику, в государственном хозяйстве - ведомствам (что и ранее и теперь используется чиновничеством)?

Но суть дела в том, что аренда включает вещные элементы (что дает возможность для самостоятельности и особой защиты прав арендатора), а главное - в аренде 1989-1990 гг. наличествовала своего рода «изюминка», упомянутая «вариация». В соответствии с логикой аренды, ее вещными элементами и с тем порядком арендных отношений, который был разработан в то время, вся продукция, произведенная на арендованном   имуществе   государственного   предприятия,   становилась

17


собственностью арендаторов
- граждан как частных лиц. Происходит, стало быть, при такой модели арендных отношений формирование на базе государственных имуществ частной собственности в производстве, притом - и это в высшей степени важно - в труде, когда обретаемая собственность является заработанной. И это (как и возможность выкупа арендованного имущества) резко активизирует труд и его организацию, приводит к значительному повышению производительности труда, и, что особо существенно - к тому, что доходы арендного предприятия обращаются в основной своей части на модернизацию производства, приобретение нового оборудования, освоения передовой технологии, секретов маркетинга (надежное, безошибочное свидетельство того, что тут настоящая, полнокровная частная собственность).

И вот результат. После введения такого рода арендных отношений сразу же, в 1989-1990 гг. начался заметный и все возрастающий рост производства в тех секторах народного хозяйства, где получили развитие арендные предприятия. И отсюда, что не менее существенно, формирование «малого» и «среднего» бизнеса, основы продуктивной рыночной экономики и «среднего класса» в социальной структуре общества.

Истории еще предстоит ответить на вопрос, - что стало главной причиной к тому, что нарастающий процесс формирования арендных предприятий был вскоре, уже в 1991-1992 гг. прерван. То ли тут решающую роль сыграли акции чиновничества, не только по фактам, но и нутром почувствовавшего, что именно с этой стороны грядет крушение основы их всемогущества и благополучия - монопольной государственной собственности в экономике. То ли роковую роль сыграли «кардинальные реформаторы», вознамерившиеся с опорой на власть путем сплошного акционирования разом оказаться в развитом капитализме современного образца (по инициативе с этой стороны в 1992 г. все арендные предприятия одним росчерком пера, президентским указом были преобразованы в акционерные общества)?

Но что было, то было. Шанс резко активизировать производство на основе частной собственности (активизировать не одним лишь путем неких «иностранных инвестиций», а, прежде всего, через собственный потенциал разума и труда) и создать основы свободной конкурентной рыночной экономики оказался упущенным. Только теперь, кажется, в 2000-2001 гг. в России принимаются меры по «структуризации» в существующей системе недавно созданных акционерных обществ, по внедрению в эту сферу «корпоративных принципов» - созданию эффективных товаропроизводителей, т.е. реально осуществить именно ту задачу, которую и призвана была решить ранее проведенная «приватизация».

Урок? Да, урок, горький, поучительный.

18


Но, увы, как у нас повелось, урок оказался (и до сих пор оказывается) «не впрок».

В середине 1990-х гг., когда уже стали очевидными неблагополучные результаты «приватизации» в промышленности, история повторилась. При попытке перевести на частнособственническую основу советское «колхозно-совхозное» сельское хозяйство (действительно, корневой проблемой экономических преобразований в нашей стране), вновь роковую роль сыграла неотработанность юридических механизмов. Объектом «приватизации» здесь стала не собственность, выраженная в праве вещного характера (праве собственности, и ее производных, таких как право пожизненного наследуемого владения), а «доля в праве» объединений, владеющих землей. Но эта конструкция, «доля в праве», относится к категориям обязательственного порядка, не имеющими ничего общего с вещными отношениями, которые только и могут стать основой статуса «хозяина».

Вот и получилось, что такого рода преобразования привели не к утверждению продуктивных частнособственнических начал в сельском хозяйстве, а к процессам аналогичным тем, которые происходят в «акционированной экономике», - к продажам и скупкам «долей в праве», в итоге к переделу земельной собственности, сосредоточению ее у бюрократического чиновничества, «новых латифундистов», выходцев из номенклатуры, криминальных кругов.

А отсюда такой вывод. Наряду с рядом других просчетов в реформировании экономики, очевидна цена нашего невежества в юридической области, большевистского неуважения к праву, пренебрежения юридическими знаниями, инструментальным богатством юриспруденции, и, следовательно, пренебрежения теми возможностями, которые открывает отработанный юридический инструментарий для решения наших жизненных проблем.

Не порождают ли приведенные данные выводов и более основательного порядка? Выводов о том, что решение актуальных проблем нынешнего времени не должно ограничиваться одними принципиальными вопросами теории экономики, политики, государственного и правового устройства; в современных условиях, быть может, главное - это «конструкторская работа», выработка оптимального инструментария решения актуальных проблем1?

1 Быть может, приведенные данные свидетельствуют о том, что нет ни одной сложной проблемы, «доступной» праву, которая при достаточном овладении механизмами и инструментарием правовой материи не могла бы найти достойного решения в соответствии с потребностями гражданского общества и логикой права?

Вот перед нами - казалось бы, безнадежная, нерешаемая ситуация в области электро
снабжения в сложной экономической обстановке России 2000-2001-х гг. Монопольная
19


И если постановка такого рода вопросов обоснована, то спрашивается, не являются ли именно юридические конструкции (а стало быть, и иные структуры, все право в его «математическом понимании») фокусом и, не исключено, главным направлением научной и практической созидательной деятельности на пути формирования в России современного гражданского общества?

организация РАО ЕЭС ввела в практику порядок отключения от электроснабжения региональных и ведомственных потребителей, задерживающих оплату электроэнергии (которые в свою очередь обеспечивают электроснабжение населения, других «конечных» потребителей). И, хотя эта практика опирается на положения действующих нормативных документов о взаимных санкциях в случае невыполнения обязательств, само это «отключение» в 2000-2001 гг. приобрело характер одностороннего административного усмотрения, а главное - оно фактически ударяло по «конечным» потребителям - гражданам, в том числе - тем, кто аккуратно и полно вносит платежи по электроснабжению региональным и ведомственным потребителям.

И что же? Кроме жалоб в «центр» (центральные ведомства, Правительству, Президенту), да громких заявлений, - безусловно справедливых, - о «грубых нарушениях прав человека», какой либо иной реакции на подобную практику не последовало.

Между тем, суть проблемы состоит как раз в том, чтобы ввести в действие комплекс правовых механизмов (цепочки отработанных юридических конструкций), которые обеспечили бы и надлежащую оплату электроснабжения, и применение взаимных санкций, и исключение потерь, которые несли бы граждане, исправно выполняющие свои обязательства. Нет слов, здесь - сложные вопросы юридико-конструктивного характера. И потому по этим вопросам нужна углубленная специальная проработка и, возможно, как и в любом конструкторском деле, оригинальные решения (например, есть основания рассматривать электроэнергию в отношении жизнедеятельности граждан в качестве своего рода «публичного объекта» со строгим юридическим режимом, не допускающим какие-либо односторонние действия).

Но принципиально важно то, что все эти вопросы при использовании потенциала науки и надлежащих усилиях специалистов могут получить удовлетворительное решение. И значит- получит решение сложная социальная проблема нашей действительности.

20



 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

29639. Анкета как документ анкетного опроса. Классификация вопросов анкеты 31 KB
  Классификация вопросов анкеты. Анкета – инструмент опроса структурно организованный набор вопросов выраженных на языке респондента каждый из которых логически связан с центральной проблемой исследования. В ней предполагается жестко фиксированный порядок содержание и форма вопросов ясное указание способов ответа. Вопрос анкеты – это письменное обращение к респонденту с целью выявления информации относящейся к предметному содержанию исследования.
29640. Язык и композиция вопросов анкеты 36.5 KB
  Виды вопросов по форме: Закрытый вопрос – вопрос с фиксированными и изначально заданными вариантами ответов. Открытый вопрос – вопрос ответ на который дается в свободной форме отсутствуют изначально заданные варианты ответов. Открытый вопрос используется: для проверки знаний для исследования новых тем и индивидуального многообразия для выявления аргументов по некоторым вопросам.
29641. Интервью в социологическом исследовании. Классификация видов интервью 28 KB
  Классификация видов интервью. Интервью – проводимая по определенному плану беседа целенаправленное общение предполагающая прямой контакт интервьюера с опрашиваемым. Интервьюер лицо ведущее непосредственное общение с респондентом при помощи вопросника с целью сбора информации обеспечивающее правильное и надежное использование инструмента исследования.
29642. Эффект интервьюера в классическом социологическом исследовании 24 KB
  Эффект интервьюера в классическом социологическом исследовании. Задача интервьюера – максимально снизить эффект интервьюера собственным поведением внешним видом и т. Эффект интервьюера: понятие и основные формы. В современной социологии эффект интервьюера обычно определяется как тенденция полученных в исследовании ответов варьировать в зависимости от закрепленных за респондентами интервьюеров .
29643. Экспертный опрос в социологическом исследовании. Виды экспертного опроса 40 KB
  Помимо разделения опросных методов на анкетирование и интервьюирование существует еще одна важная классификация опросов массовые и экспертные опросы. По характеру деятельности экспертов экспертные опросы делятся на две группы: индивидуальные методы предполагают индивидуальную работу исследователей с каждым из привлеченных экспертов групповые методы экспертизы групповые методы предполагают коллективную работу экспертов они требуют согласования мнений всех экспертов и разработку общего экспертного вывода на основе консенсуса. Если...
29644. Способы подбора экспертов в социологическом исследовании 35 KB
  Способы подбора экспертов в социологическом исследовании. Методы формирования группы экспертов I. Субъективный подход: предполагает привлечение к процедуре отбора самих потенциальных экспертов либо научной общественности из среды которой они отбираются Каждый их этих подходов предполагает определенные методы подбора экспертов см. Таблицу Объективные и субъективные методы формирования группы экспертов Объективный подход Субъективный подход 1.
29645. Метод наблюдения в социологическом исследовании. Виды наблюдения. Опыт использования в социологии 36.5 KB
  Виды наблюдения. Метод наблюдения в соцом исследовании используется в 2х смыслах широком и узком . В узком смысле – наблюдения – конкретезированный метод соц.
29646. Основные цели и задачи деятельности ИПБ 26 KB
  Активное участие в создании и деятельности ИПБ принимает Минфин РФ. ИПБ РФ объединяет аттестованных профессиональных бухгалтеров и аудиторов. ИПБ России имеет на территории страны свои филиалы и представительства которые являются его обособленными подразделениями.
29647. Особенности бухгалтерского дела на начальной стадии функционирования предприятия 29 KB
  Деятельность организации начинается с ее государственной регистрации. В небольших организациях процедуру регистрации часто проходит именно бухгалтер. Государственная регистрация осуществляется в срок не более чем 5 рабочих дней со дня представления документов в регистрирующий орган. Момент внесения записи регистрирующим органом в государственный реестр признается моментом государственной регистрации.