16706

Ценные бумаги и тенденции развития гражданского права

Научная статья

Государство и право, юриспруденция и процессуальное право

Ценные бумаги и тенденции развития гражданского права Д.В. МУРЗИН Ценные бумаги особый и во многом обособленный институт современной цивилистики. Не будет большим преувеличением сказать что многочисленные исследования ценных бумаг направлены в конечном итоге на

Русский

2013-06-25

230 KB

2 чел.

Ценные бумаги и тенденции развития гражданского права

Д.В. МУРЗИН

Ценные бумаги — особый и во многом обособленный институт современной цивилистики. Не будет большим преувеличением сказать, что многочисленные исследования ценных бумаг направлены в конечном итоге на то, чтобы определить место ценных бумаг в системе юридических конструкций современного гражданского права. Но, по-видимому, понять сущность ценных бумаг можно только в том случае, если удастся выяснить причины возникновения этого института и взаимное влияние ценных бумаг и традиционных институтов римского частного права друг на друга. Предварительно с большой долей уверенности можно заметить, что ценные бумаги - тот важный фактор, который внешне во многом определяет облик современного гражданского договорного права как феномена, отличного от римского контрактного права.

Падение Римской империи повлекло за собой многовековое забвение jus civile и открыло дорогу развитию права «варварских» народов. На момент рецепции римского права, которая совпала с общим «ранним» Возрождением Европы XIII в., национальное право имело достаточно крепкие позиции и собственный неповторимый облик.

Прежде всего, если римское право с внешней, процессуальной стороны было правом жеста, то современное право начало свое развитие по пути письменной формализации. Сам господствующий в средневековье философский метод схоластики гласил, что «рукописные свидетельства не могли быть опровергнуты экспериментальным путем. В этом отношении кредо схоластов выражалось в следующих суждениях: ..."Если карта и местность, на ней обозначенная, не соответствовали одна другой, то в этом случае была права карта, а не местность"»1. Крайне низкий уровень грамотности среди всех сословий средневековой Европы только возвышал значение письменной формы документа. «Важность письма была возведена в такую степень, что производила впечатление магии»2. Эта магия письменной формы выражалась внешне в каллигра-

Аннерс Э. История европейского права. М.: Наука, 1996. С. 160.

Берман Г. Дж. Западная традиция права: эпоха формирования. М: Изд-во МГУ; Издательская группа НОРМА-И11ФРА-М, 1998. С. 242.

251


Д.В. Мурзин

фической реформе алфавита, приведшей на Западе к появлению вычурного готического стиля (а на Востоке без всякой реформы - к славянской и арабской «вязи») в противоположность намеренно простому начертанию букв алфавита в Древнем Риме.

Для права же, сакральный характер документа обозначал, что «процессуальные действия, не облеченные в письменную форму, не имели юридической силы»1. В материальном праве магия письменной формы привела к созданию и расцвету нотариата - всякий платежный документ, составленный нотариусом, сразу же приобретал юридическую силу2. Средневековье - золотой век нотариусов. Как писал Н.О. Нерсесов, «какое значение прежде имели символические действия, такое значение получили бумаги в письменных актах позднейшего времени»3. Можно смело сказать, что все письменные юридические документы средневековья имели характер ценной бумаги, поскольку проповедовался принцип «без бумаги нет права».

Обозначенные причины появления и самой возможности существования ценных бумаг очень легко объясняются неразвитостью и примитивностью правовой культуры - и это действительно так. В дальнейшем развитии европейское право отошло от крайнего формализма. К тому же средневековые юристы выработали категорию, без которой немыслимо современное гражданское право. О.С. Иоффе подчеркивал: «...глоссаторы, а за ними и постглоссаторы особое внимание уделяли договорам, оценка юридического значения которых в их учениях существенно отличалась от тех взглядов на договоры, которых придерживались римские юристы. В противоположность последним они полностью устраняют всякое различие между простым, неформальным соглашением и соглашением, облеченным в определенную форму, признавав, что те и другие в равной мере и с одинаковой юридической силой могут порождать отношения обязательственного характера»4. Таким образом, был преодолен не только формализм письменной формы средневекового права, но не возродился и формализм символического действия римского частного права. Последнее досталось в наследство континенталь-

 

 Ценные бумаги и тенденции развития гражданского права

ной Европе как чистая логическая схема, освобожденная от всякого рода процессуальной магии1.

Но почему же тогда в современном гражданском праве сохранились ценные бумаги, т.е. очень формализованные письменные документы, ставящие возможность обладания правом в зависимость от обладания бумагой? Откуда этот архаичный обычай, возвеличивающий форму договора над его содержанием? Секрет этого феномена, видимо, напрямую связан с другим феноменом - торговым правом.

Разумеется, Древний Рим был великой торговой державой, но принципы его торговой деятельности кардинально отличались от тех, которыми руководствовался средневековый Запад. В период своего расцвета «город занимался эксплуатацией и потреблением, сам ничего не производя»2. Непревзойденные дороги, в самом деле, всегда вели в Рим. Безопасность торговцев и товаров, стекавшихся в Город, обеспечивались мощью и управляемостью государства. Запасы золотой монеты казались неиссякаемыми. Совсем другая картина характерна для средневековья. Первой жертвой развала античной торговой системы стали римские дороги, которые теперь вели совсем не туда, куда нужно: Рим перестал быть центром единой империи, торговля велась сезонно на ярмарках в разных концах Европы. Сухопутное сообщение уступает место водному; скорость перемещения купцов и их товаров резко падает, само путешествие становится сопряженным с огромным риском. Наступил монетный голод .

Эти и подобные факторы называют бесспорной причиной появления векселя (и, по сути, чека) - ценной бумаги, решающей проблемы перемещения и хранения денег в звонкой монете4. Однако, вексель не был, конечно, единственным изобретением торгового права средневековья. Например, Г.Дж. Берман перечисляет отличительные черты торгового права в договорной сфере, порожденные теми же конкретными историческими условиями. Это «замена старого требования поставки товара как условия передачи права собственности документом симво-

1 Берман Г. Дж. Западная традиция права: эпоха формирования. С. 242.

2 Там же. С. 334.

3 Нерсесов Н.О. О бумагах на предъявителя с точки зрения гражданского права. В кн.:
Нерсесов НО. Представительство и ценные бумаги в гражданском праве. М: Статут,
1999. С. 192.

4 Иоффе О.С. Цивилистическая доктрина феодализма. В кн.: Иоффе ОС. Избранные тру
ды по гражданскому праву. М: Статут, 2000. С. 58.

252

 1 Римское право, по-видимому, вообще неспособно было выйти за рамки формализма. Письменные (литеральные) контракты, не свойственные римскому праву и заимствованные из практики других народов, тут же подчинились «магии письменной формы», поскольку исполнение по этим контрактам обусловливалось владением документом и возвращением его должнику (см.: Нерсесов Н.О. О бумагах на предъявителя с точки зрения гражданского права. С. 191).

Ле Гофф Ж. Цивилизация средневекового Запада. М.: Издательская группа «Прогресс», «Прогресс-Академия», 1992. С. 9.

См.: Ле Гофф Ж. Цивилизация средневекового Запада. С. 29, 128-129.

См.: Нерсесов НО. О бумагах на предъявителя с точки зрения гражданского права. С. 167; Белов В.А. Ценные бумаги в Российском гражданском праве. М.: Учебно-консультационный центр «ЮрИнфоР», 1996. С. 105 и ел.

253


Д.В. Мурзин

лической поставки, т.е. передача права собственности (и риска ее утраты или повреждения) путем передачи документов о перевозке или др.; разработка коммерческих документов, таких как вексель и долговое обязательство, и их трансформация в так называемые абстрактные договоры...; изобретение понятия оборотоспособности векселей и долговых обязательств...; создание накладных и других транспортных документов; развитие института совместного предприятия (commenda) как разновидности акционерной компании, в которой ответственность каждого ограничена его вкладом; выпуск публичных займов, обеспеченных облигациями и другими ценными бумагами; развитие депозитного хранения средств в банках...; появлением первых документов морского страхования»1.

Мы видим, что средневековое торговое право выработало определенные договоры и условия договоров, которые или вообще не были известны римскому праву, или принципиально отличались от условий римских контрактов. В большинстве своем договоры торгового права -это соглашения с активным участием в них своеобразного «третьего лица», которые, продолжают определять оригинальный облик всего современного гражданского права .

1 Берман Г. Дж. Западная традиция права: эпоха формирования. С. 328-329,334.

2 С.С.  Алексеев относит к особенностям  гражданского права в современную эпоху
«...появление "третьего лица" (притом "третьего лица" в строго материальном смысле!) в
субъективном составе обязательственных отношений. Причем речь идет не просто о мно
жественности лиц в обязательстве, когда происходит удвоение, утроение и т.д. субъектов
на стороне кредитора или должника, а в том, что, например, в отношениях по лизингу со
своими специфическими правами и обязанностями участвует, наряду с арендодателем и
арендатором, еще и "продавец". Весьма своеобразные "третьи лица" вырисовываются при
доверительном управлении, факторинге, при расчетах по аккредитиву, некоторых других
обязательственных правоотношениях» (см.:
Алексеев С.С. Гражданское право в современ
ную эпоху. М.: Юрайт, 1999. С. 28).

Если <сгретьи лица» также играют важную роль в некоторых ставших привычными договорах (напр., перевозки или складского хранения), то их роль только усиливается в тех же договорных отношениях, но воплощенных в ценные бумаги (коносамент или складское свидетельство). Очень интересным в этой связи выглядит наблюдение В.В. Витрянского: он не считает, что грузополучатель является стороной «обычного» договора перевозки (в этом случае договор заключается между перевозчиком и грузоотправителем). Но грузополучатель является равноправной стороной договора тогда, когда правопорядок признает транспортные накладные ценными бумагами: «перевозчик, заключая договор перевозки, изначально берет на себя обязанности не перед грузоотправителем, а перед владельцем соответствующей ценной бумаги» (см.: Витрянский В.В. Участники договорных отношений, связанных с перевозками // Хозяйство и право. 2001. № 2. С. 40). Тем более, видимо, велика роль «третьих лиц» в некоторых бумагах, которые не имеют прямых аналогов в традиционных институтах договорного права (переводной вексель и чек).

Таким образом, материально-правовая конструкция «третьего лица» требует осмысления и самостоятельной разработки. Вексель и некоторые другие ценные бумаги, появившиеся

254

 Ценные бумаги и тенденции развития гражданского права

Как всякий средневековый письменный правовой акт документы, подтверждающие заключение договора в сфере торгового права поневоле подчинялись «магии письменной формы» и становились, по сути, единственными доказательствами существования самого субъективного права. Неудивительно, что все перечисленные договоры и поныне могут облекаться (или должны быть облечены) в форму ценных бумаг. Но дело в том, что если общий путь цивилистики состоял в отходе от жесткой формы обязательств (будь она устной или письменной), то торговое право сознательно сохранило и развило жесточайшую формальность своих письменных актов.

В первую очередь, это объяснялось особым предназначением торгового права. Как подчеркивал И.А. Покровский, римское частное в эпоху превращения Рима в огромную мировую державу сделалось правом супернациональным, универсальным; в противоположность этому право новейших европейских народов характеризовалось чрезвычайной пестротой и вытекающей отсюда неопределенностью гражданско-правовых норм1. Торговое же право, естественно, стремилось к объективности и унификации, оно стирало границы между государствами, но отнюдь не в буквальном смысле, как это делали римские легионы. «Конкретность норм торгового права повышалась по мере того, как они сводились к письменной форме - частично в виде торгового законодательства, но преимущественно в виде письменных торговых документов, более или менее стереотипных»2. Эта тенденция средневекового торгового права в действительности оказалась перспективой и чуть ли не конечной целью современной цивилистики: по словам И.А. Покровского, «одно из первых и самых существенных требований, которые предъявляются к праву развивающейся человеческой личностью, является требование определенности правовых норм»3. Ценность подхода к проблеме, которое продемонстрировало средневековое торговое право, заключается в том, что это право ориентирует на нормы, не только отраженные в позитивном и, более того, в кодифицированном законодательстве (на что обращал главное внимание И.А. Покровский), но и на правовые нормы, твердо устоявшиеся на уровне договорного

в средневековой континентальной Европе, возможно, и должны были стать моделью для разработки договорных связей особого вида, но, видимо, сама идея была задушена победоносной рецепцией римского права. Ныне для того, чтобы выявить договорную сущность переводного векселя или чека, приходиться разлагать сложный комплекс правоотношений, выраженных в ценной бумаге на множество примитивных связей «должник-кредитор».

2 См.: Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. М.: Статут, 1998. С. 50-54.

3 Берман Г. Дж. Западная традиция права: эпоха формирования. С. 322.
Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. С. 89.

255


Д.В. Мурзин

регулирования (то, что можно назвать обычаем именно торгового оборота) и континентального судебного прецедента.

Отсюда следует, что формализм торгового права был желателен и с точки зрения сугубо практических интересов. В противоположность удручающей системе феодальной юрисдикции, торговое право создало свои суды - справедливые, беспристрастные, и, что самое главное, — скорые. «Во всех торговых судах процедура отличалась быстротой и неформальностью. Времени отводилось мало: в ярмарочных судах решение должно было быть вынесено, когда ноги купцов еще были в пыли, в морских судах — "от прилива до прилива", а в городских и гильдейских судах — "с одного дня на другой". Часто запрещались апелляции. Не только профессиональные юристы были, как правило, исключены, но и техническая юридическая аргументация вызывала недовольство»1. При таких условиях судья поневоле становился техническим работником, использующим небольшое количество «шаблонов». Соответственно письменный документ стандартной формы с унифицированным содержанием, совпадающий с «шаблоном» судьи, поневоле приобретал самодостаточное значение для доказательства факта заключения сделки и ее условий. Осуществление права, выраженного в договоре, во многом зависело от формы документа и от возможности предоставления этого документа суду.

Историко-экономические причины формализации документов, удостоверяющих определенные виды договоров, многое объясняют в вопросе о появлении ценных бумаг в современном гражданском праве. Но основой теории ценных бумаг, конечно же, служат бумаги на предъявителя. Торговое право долго не подпадало под влияние глоссаторов и развивалось параллельно с воскресшим римским частным правом. Гораздо драматичнее было взаимодействие ценных бумаг на предъявителя с канонами римского права.

Н.О. Нерсесов в свое время убедительно показал, что в раннем средневековье были известны документы на предъявителя, т.е. договорные обязательства, в которых личность кредитора была совершенно безразлична должнику. В области догадок находятся причины, по которым римское право так дорожило личной связью сторон в обязательстве в противоположность праву «варварских» народов, равнодушно относившихся к этому вопросу. Но, очевидно, «магия письменной формы» более чем «магия жеста» склонна к признанию кредитором любого предъявителя документа. Фактом остается только то, что свободная циркуляция обязательств изначально допускалась правом новейших народов. Обязательства с предъявительской оговоркой распространи-

 Ценные бумаги и тенденции развития гражданского права

лись вне сферы торгового права, и далее мы видим редкий пример мертвящего, парализующего действия рецепированного римского права, подавившего на время своим авторитетом институт, без которого немыслим современный гражданский оборот. Европейские юристы, начиная с XIV-XV вв., стали подгонять бумаги на предъявителя под конструкции, известные римскому праву, в частности к предъявителю - владельцу документа, стала применяться римская теория мандата. «В результате точка зрения римского права восторжествовала окончательно, т.е. что предъявитель есть лишь осуществитель прав другого лица, первоначального кредитора, а потому он должен был представить или доверенность, если выступал от имени принципала, или же доказательство учиненной cessio, если он действовал от своего имени... Таким образом, обязательства с предъявительской формой, которые по мере развития гражданских отношений должны были оказаться удобными, с точки зрения легкой передаваемости прав требования, наоборот, потеряли свое первоначальное значение в XVI в. под влиянием юристов, воспитанных в духе римского права, так что к этому времени они существенно не отличались от простых именных обязательств»1.

В дальнейшем ценные бумаги на предъявителя были востребованы торговым оборотом, заняли видное место в гражданском праве, но навсегда остались чуждыми самой системе права. Самое существенное отступление современного права от римского, состоящее в необычайной легкости передачи договорного права требования, является, по-видимому, и наибольшим завоеванием современной эпохи. Ценные бумаги на предъявителя, которые оформляют подобную передачу права, априори остаются единственной формой возможности существования и признания самого права. Многие сложные договорные отношения, в своем комплексе неизвестные римскому праву, также продолжают оформляться ценными бумагами. Можно сделать вывод, что ценные бумаги (и именные, и ордерные, и на предъявителя) четко фиксируют те институты континентального гражданского права, которые были порождены потребностями постантичной эпохи.

Допущение теорией гражданского права предъявительских ценных бумаг в новейшей истории можно сравнить с прорывом плотины. Оковы римского права долго сдерживали то, что Н.О. Нерсесов назвал «здравым рассудком народа»2. Новейшие (начиная с XIX в.) бесспорные ценные бумаги, возникновение которых не может быть отнесено к средневековью, тут же облачаются в форму предъявительских бумаг (хотя могут быть и ордерными, и именными) — это, например, ипотеч-

1 Берман Г. Дж. Западная традиция права: эпоха формирования. С. 322.

256

 

 257

Нерсесов Н.О. О бумагах на предъявителя с точки зрения гражданского права. С. 164-165. Там же. С. 163.

7. Зак. 3378


Д.В. Мурзин

ные ценные бумаги или складские свидетельства1. Опять-таки начиная с XIX в. в современном гражданском обороте присутствует подавляющая по своему объему масса «безымянных» бумаг и знаков: лотерейные билеты, проездные документы, багажные квитанции, бирки в гардеробах, жетоны в камерах хранения, кассовые чеки и т.д. и т.п. Действительно, западная цивилизация так и не смогла понять органичной необходимости сугубо личной договорной связи римского права и с легкостью творит и преумножает случаи обезличивания кредитора в договорном обязательстве.

Становится понятным, почему неискушенных в юриспруденции специалистов не удовлетворяет цивилистическое понятие ценных бумаг, которое якобы не способно отграничить собственно ценные бумаги от прочих «безымянных» документов и знаков. Это, действительно, больная и, может быть, самая главная проблема современной теории ценных бумаг.

Н.О. Нерсесов безоговорочно относил к ценным бумагам на предъявителя лотерейные билеты, страховые полисы и, с оговоркой, - билеты на проезд по сухопутным (включая проезд по «конно-железной дороге») или водным сообщениям; билеты, дающие право на вход в общественные сады, музеи и т.п.; билеты для присутствования в театрах, концертах, цирках. Оговорка Н.О. Нерсесова заключалась в том, что в перечисленных (легитимационных) бумагах их предъявительская форма установлена в интересах облегчения доказывания, эти билеты отличаются от настоящих бумаг на предъявителя, но обслуживаются по одним и тем же юридическим нормам2.

Н.О. Нерсесов был, по сути, непререкаемым авторитетом для разработчиков проекта Гражданского уложения Российской Империи: в Объяснениях к проекту Уложения, относящихся к ценным бумагам, из русских авторов ссылки имеются только на Нерсесова (в связи с общетеоретической проблемой упомянут один раз К.П. Победоносцев)3. Однако авторы проекта заняли гораздо более двойственную позицию в отношении легитимационных бумаг на предъявителя, чем Н.О. Нерсесов. В Объяснениях к проекту Уложения были перечислены те же, что и у Нерсесова, легитимационные бумаги и указаны их существенные отличия от собственно предъявительских бумаг: во-первых, легитимаци-онная бумага служит только доказательством того, что платеж за из-

 Ценные бумаги и тенденции развития гражданского права

вестное исполнение внесен, но права требования относительно исполнения обязательства она не дает (если концерт не состоится, то лицо, имеющее билет, не вправе настаивать, чтобы концерт был исполнен, а может только потребовать возвращения внесенной им платы); во-вторых, легитимационные бумаги не предназначены для дальнейшего обращения; в-третьих, право выпуска легитимационных бумаг не требует специального разрешения правительства как право выпуска денежных безымянных бумаг. Тем не менее, легитимационные знаки были отнесены к ценным бумагам, поскольку они выдавались без обозначения имени их приобретателей1. Но в тех же Объяснениях к проекту Уложения, буквально через несколько страниц, указывалось, что, например, билеты, получаемые на проезд по конно-железной дороге, билеты для входа в какое-нибудь собрание и «некоторые другие из числа так называемых легитимационных бумаг» не могут быть подведены под общие правила о ценных бумагах проекта Уложения, т.е. не могут быть признаны ценными бумагами в принципе. Но если какие-либо легитимационные знаки и признавались предъявительскими ценными бумагами, то на них не распространялись правила имеющие своим предметом виндикацию и амортизацию, утрату талонов и купонов, обращение безымянных бумаг в именные, поскольку действительность этих легитимационных знаков ограничивается весьма кратким сроком, а ценность их не настолько значительна, чтобы нести расходы по их амортизации2. Кроме того, в Объяснениях к общей норме о предъявительских ценных бумагах проекта Уложения в качестве примера безоговорочных ценных бумаг приведены накладная, страховой полис и багажная квитанция3, но в Объяснениях к статьям, непосредственно посвященным договорам страхования и перевозки, указанные документы твердо отмежеваны от ценных бумаг, на чем придется подробнее остановиться ниже.

В 1927 г. М.М. Агарков - авторитет мирового уровня, непревзойденный доныне, выявил теоретическую основу, отграничивающую легитимационные бумаги и знаки от собственно предъявительских ценных бумаг: «эти бумаги и знаки также как и ценные бумаги, имеют легитима-ционное значение в интересах должника, но в отличие от них не имеют легитимационного значения в интересах держателя»". М.М. Агаркову принадлежит и жесткий, однозначный вывод, что легитимационные бумаги и знаки на предъявителя в современном гражданском обороте не

1 См.: Нерсесов Н.О. О бумагах на предьявителя с точки зрения гражданского права. С. 213,
231-232.

2 См. там же. С. 221-222.

3 См.: Гражданское Уложение. Книга пятая. Обязательства. Проект Высочайше учрежден
ной Редакционной Комиссии по составлению Гражданского Уложения. Том третий.
Ст.505-718. С объяснениями. СПб., 1899.С. 258-306.

258

 1 См.: Гражданское Уложение. Книга пятая. Том третий. С. 271-272.

2 См. там же. С. 291, 305-306.

3 См. там же. С. 273.

4 Агарков М.М. Учение о ценных бумагах // Агарков М.М Основы банковского права. Уче
ние о ценных бумагах. М: БЕК, 1994. С. 179.

17* 259


Д.В. Мурзин

поддаются исчерпывающему перечислению и вообще не являются ценными бумагами.

Но все же, именно рассуждения содержащиеся в Объяснениях к проекту Гражданского Уложения Российской Империи позволяют выявить истинные причины, по которым какой-либо формальный документ может быть отнесен к ценным бумагам. По большому счету эти причины кроются в тенденции либерализации и гуманизации гражданского права. Так, в частности, в Объяснениях к проекту Уложения, относящихся к форме договора хранения (поклажи), подчеркивается: «Об отнесении письменной формы к существу поклажи не может быть речи в то время, когда в законодательстве проявилось, наоборот, стремление ограничить число случаев (...) стеснения договоров письменною формою, в смысле лишения их юридического бытия из-за несоблюдения формы, установленной законом для выражения состоявшегося между сторонами соглашения» . При этом Комиссия по составлению проекта Уложения опровергала мнение графа Блудова, высказанное им в 1846 г. (во времена, не самые либеральные в истории России) о том, что «отсутствие формальностей может раскрыть путь к подлогам между частными лицами и к злоупотреблениям, в ущерб государственных доходов, возможностью, под предлогом отдачи денег на хранение, совершать, без употребления гербовой бумаги и платежа пошлин и самые займы; и что засим, принимая за правило, чтобы поклажа была доказываема распискою, надобно иметь в виду не только пользу того, кто утверждает, что отдал вещь на сохранение, но в равной мере и права тех, против коих представлена расписка, - если не будет установлен порядок законного совершения расписок сего рода, то можно и легко, составляя фальшивые, учинить сим кому-либо немалый, даже невозвратимый убыток»2. Подобные доводы вполне можно было бы услышать и из уст наших современников - и от тех, кто считает себя защитником интересов государства в сфере частного права, и от тех, кто возводит в ранг презумпции недобросовестность участников гражданского оборота, и от тех, кто считает себя вправе заботиться об интересах всего человечества (тем самым лишая всех дееспособности).

Естественно, гражданское право покоится совсем на других устоях. Борьба за принципы частного права проявилась и в борьбе с излишней формализованностью письменных актов. Везде, где было возможным, Комиссия по составлению проекта Уложения выводила письменные

 Ценные бумаги и тенденции развития гражданского права

документы на предъявителя из числа ценных бумаг, хотя бы они традиционно считались таковыми. Более того, складывается впечатление, что Комиссия искала любые поводы, лишь бы не признавать какой-либо документ ценной бумагой. Так, согласно одной из статей Проекта, «перевозчик, выдавший безымянную квитанцию, обязан к выдаче груза лишь в обмен на квитанцию», т.е. фиксируется важнейший признак ценной бумаги, когда осуществление права неразрывно связано с документом и, следовательно, такая квитанция является исключительным доказательством обязательственных отношений, существующих между перевозчиком и держателем квитанции1. Однако далее в Объяснениях к проекту Уложения подчеркивается, что безымянная багажная квитанция только с внешней стороны подходит под понятие бумаги на предъявителя, в действительности же право на выдачу багажа не воплощено в квитанции, но может быть основано и на других доказательствах. Поэтому пассажир, в случае утраты багажной квитанции, имеет право получить багаж без возврата квитанции и без процедуры вызывного производства, если докажет, что багаж действительно принадлежит ему2. Аналогично решался в проекте Гражданского уложения и вопрос о накладных (грузовых квитанциях): эти документы не являются единственными письменными доказательствами договора перевозки, но могут быть дополняемы и опровергаемы другими письменными доказательствами, например, торговыми книгами, телеграммами, письмами на основании общих правил гражданского судопроизводства3. Такие документы как накладные уже никак нельзя отнести к легитимационным знакам. Очевидно, что исключение их из числа ценных бумаг было следствием целенаправленного сокращения самого числа ценных бумаг.

М.М. Агарков подчеркивал, что на практике определение того, принадлежит ли документ к числу ценных бумаг, может в отдельных случаях оказаться затруднительным4. Это положение наилучшим образом может быть проиллюстрировано на примере разовых предъявительских проездных документов на городском (муниципальном) общественном транспорте.

Как было показано, российская цивилистическая мысль в конечном итоге пришла к отрицанию свойств ценной бумаги за предъявительским проездным разовым билетом на проезд в общественном транспорте («конно-железной дороге»). Напомним, что главными аргументами были непредназначенность подобных документов для оборота (их непере-

1 Гражданское Уложение. Книга пятая. Обязательства. Проект Высочайше учрежденной
Редакционной Комиссии по составлению Гражданского Уложения. Том второй. Ст.277-504.
С объяснениями. СПб., 1899. С. 224.

2 Гражданское Уложение. Книга пятая. Том второй. С. 227.

260

 См.: Гражданское Уложение. Книга пятая. Том второй. С. 582-583. См. там же. С. 656. См. там же. С. 518.

См.: Агарков М.М. Учение о ценных бумагах. С. 179,180.

261

 

 


Д.В. Мурзин

даваемость) и нецелесообразность, ввиду их незначительной стоимости, распространения на эти документы многих специфических правил, установленных для ценных бумаг. Однако, даже исходя из практического опыта, известно, что наличие разового билета на проезд в общественном транспорте является единственным доказательством исполнения пассажиром своего обязательства (оплаты проезда) по договору перевозки. Естественно, что этот факт вызван, в силу специфики правоотношения, необходимостью максимально упростить процедуру доказывания и избежать процедур (включая судебные), которые в данном случае совершенно неуместны, в виду незначительного размера оплаты проезда. Штраф за безбилетный проезд при отсутствии у пассажира талончика налагается в силу презумпции неоплаты проезда.

Однако, даже принимая доводы сторонников целесообразности, необходимо признать, что вообще-то, именно признание за разовыми проездными документами свойств ценных бумаг оптимально должно содействовать достижению поставленных целей. Если документ признан ценной бумагой, то все прочие доказательства заключенного договора не принимаются в силу закона; если же упрямый пассажир решится пойти на длительную и дорогостоящую процедуру амортизации талончика за проезд, то он имеет мизерный шанс возвратить себе сумму штрафа, но не компенсировать прямые и косвенные судебные расходы. Если же разовый проездной билет не является ценной бумагой, то споры об оплате проезда вполне допустимы. Даже если представить, что талончик на проезд является письменной формой договора перевозки, можно предположить ситуации, когда не должно возникнуть последствий, предусмотренных ст. 162 ГК РФ, т.е. когда нет спора ни о факте заключения договора перевозки, ни об его условиях (кондуктор как представитель перевозчика подтверждает контролеру, что пассажир оплатил проезд). Но, более того, вполне допустима та логика, которую законодатель в ст. 493 ГК РФ применил в отношении кассовых и товарных чеков (которые в обыденной практике считаются единственно допустимым доказательством заключения договора розничной купли-продажи): отсутствие у покупателя указанных документов не лишает его возможности ссылаться на свидетельские показания в подтверждение заключения договора и его условий. Верховный Суд РФ подвел под эту норму более общую основу: «отсутствие у потребителя товарного чека или другого соответствующего ему документа само по себе не может служить основанием к отказу в защите его прав. Поскольку договор купли-продажи в системе розничной торговли, как правило, заключается в устной форме, и время заключения договора совпадает с его исполнением, потребитель в соответствии со ст. 159, 493 ГК РФ вправе доказывать факт покупки товара с помощью свидетельских показаний, кото-

262

 Ценные бумаги и тенденции развития гражданского права

рые оцениваются судом в совокупности со всеми собранными по делу доказательствами»'.

Таким образом, признание разового проездного документа ценной бумагой гораздо полнее отвечает современному темпу гражданского оборота в смысле ускорения и удешевления процедур доказывания факта заключения договора. С этой точки зрения совершенно прав В.А. Белов, предлагающий отнести к ценным бумагам «документ, предоставляющий право разового проезда в городском наземном пассажирском транспорте (автобусе, трамвае, троллейбусе или маршрутном такси)»2. Очевидно, по тем же основаниям прав В.А. Белов и тогда, когда он квалифицирует многие другие документы - аккредитивы, лотерейные билеты и др. - как ценные бумаги3.

Нет смысла возрождать дискуссию о неких общих принципах, согласно которым формальные документы, особенно предъявительские, удостоверяющие договор, входят (или не входят) в число ценных бумаг. На примере самого простого, сугубо бытового документа - талончика на право проезда в общественном транспорте - мы убедились, что этот вопрос не имеет однозначного решения. Возможно, единых признаков ценной бумаги не удалось выявить никому, в том числе и авторам проекта Гражданского уложения Российской Империи: даже основной критерий, казавшийся им незыблемым, независящим от воли сторон (предназначенность ценных бумаг к свободной передаче) имеет существенное исключение — именной чек вообще не подлежит передаче (эта традиционная норма ныне закреплена в п. 2 ст. 880 ГК РФ). Тем более, сомнителен другой критерий - легкость передачи прав, удостоверенных ценной бумагой: предъявительские и ордерные бумаги, действительно, устанавливают исключение из общих норм об уступке права требования (ст. 382 ГК РФ), но как известно, передача прав по именной ценной бумаге нисколько не отличается от обычной общегражданской цессии (п. 2 ст. 146 ГК РФ). Ордерные бумаги устанавливают презумпцию солидарной ответственности прежних держателей бумаги (п. 1 ст. 147 ГК РФ), но этого не наблюдается в отношении иных ценных бумаг и т.д. и т.п.

Однако при отнесении документов к ценным бумагам есть смысл руководствоваться общей идеей, которая зримо присутствует и в Объяснениях к проекту Уложения, и в главной книге И.А. Покровского. Эта

Пункт 21 Постановления Пленума ВС РФ от 29 сентября 1994 г. № 7 «О практике рассмотрения судами дел о защите прав потребителей» // Бюллетень Верховного Суда РФ, 1994. №П.

См.: Белов В.А. Ценные бумаги в Российском гражданском праве. С. 381. 3 См. там же. С. 372-404.

263


Д.В. Мурзин

идея - уважение прав личности, предоставление ей в рамках гражданского права максимальной инициативности и свободы выбора, возможности полноценной защиты прав в соответствии с принципами цивилизованного гражданского процесса. С этой точки зрения количество ценных бумаг, как формальных, мертвящих, документов, ставящих форму выше содержания, должно быть сокращено. Соответственно, и документ на предъявителя, подтверждающий факт заключения договора перевозки пассажира общественным транспортом, не стоит признавать ценной бумагой.

Пункт 1 ст. 144 ГК РФ гласит, что «виды прав, которые удостоверяются ценными бумагами... определяются законом или в установленном им порядке». Следовательно, основным признаком отнесения какого-либо спорного документа к ценным бумагам должна выступить воля законодателя. Ценной бумагой является документ, прямо названный в таком качестве федеральным законом. Талончики на проезд в общественном транспорте могут быть квалифицированы законом как ценные бумаги, но пока этого не сделано, они ни при каких условиях не должны считаться ценными бумагами.

Точно также, в случае сомнения, вопрос об отнесении какого-либо документа к ценным бумагам должен решаться только на основании того, назван ли прямо в тексте закона такой документ ценной бумагой. Например, в литературе имеются различные точки зрения на природу упомянутого ныне в п. 3 ст. 930 ГК РФ страхового полиса на предъявителя. Н.О. Нерсесов писал, что полисы на предъявителя были в XVI в. в Голландии одним из первых видов бумаг на предъявителя1. В современной литературе Е.А. Суханов также считает, что подобный полис относится к ценным бумагам2. Ему возражает В.А. Рахмилович по моментам формальным (полис на предъявителя действующим законодательством к числу ценных бумаг не отнесен) и материальным (признание предъявительского полиса ценной бумагой исключило бы действие основного принципа имущественного страхования - требования наличия страхового интереса)3. Сходные материальные доводы против признания страхового полиса на предъявителя ценной бумагой содержались и в Объясне-

 Ценные бумаги и тенденции развития гражданского права

ниях к проекту российского Гражданского уложения1. Не считает страховой полис ценной бумагой и Т.С. Мартьянова, по мнению которой «полис является исключительно принадлежностью страхового требования: бумага следует за требованием, а не требование за бумагой, как это имеет место в ценной бумаге»2. Но ведь и мнение Е.А. Суханова о страховом полисе как о ценной бумаге основано отнюдь не только на том, что полис - документ на предъявителя. При страховании «за счет кого следует», по словам Е.А. Суханова, страхователем, разумеется, и в этом случае выступает лицо, имеющее страховой интерес. «Однако право на получение страхового вознаграждения страхователь в такой ситуации может передать любому лицу, в том числе и не имевшему страхового интереса в застрахованном имуществе»3. Подобная независимость страхового полиса, несомненно, оптимально отвечала бы потребностям торгового оборота. Как видим, можно привести различные аргументы как «за», так и «против» появления нового вида ценных бумаг. Но хотя бы для внесения ясности в этот вопрос, следует руководствоваться формальными моментами - поскольку страховой полис не назван в ГК или другом законе ценной бумагой, то он не является ценной бумагой. Этой позиции придерживается и А.А. Маковская .

Случаи исключения документа из числа ценных бумаг могут быть более драматичными. Например, Н.О. Нерсесов относил к ценным бумагам накладную и коносамент, который, по его мнению, отличается от накладной только тем, что предмет обязательства есть перевозка товара не по суше, а морем5. С этим трудно не согласиться. Однако уже проект российского Гражданского уложения различал эти товарораспорядительные документы, поскольку накладные и квитанции не имеют такой безусловной доказательственной силы, которую имеют, за известными исключениями (характерная оговорка составителей Проекта!), морские коносаменты6. В современном российском законодательстве коносамент отнесен к числу ценных бумаг в силу прямого указания ст. 143 ГК РФ, хотя в тексте КТМ РФ коносамент ни разу не назван ценной бумагой. Напротив, накладная в ГК РФ не перечислена в числе ценных бу-

1 См.: Нерсесов Н.О. О бумагах на предъявителя с точки зрения гражданского права.
С. 223.

2 См.: Комментарий части второй Гражданского кодекса Российской Федерации для пред
принимателей. М.: Фонд «Правовая культура», 1996. С. 212-213.

3 См.: Гражданское право России. Часть вторая. Обязательственное право: курс лекций /
Отв. ред. О.Н.Садиков. М.: БЕК, 1997. С. 520.

264

 1 См.: Гражданское Уложение. Книга пятая. Обязательства. Проект Высочайше учрежден
ной Редакционной Комиссии по составлению Гражданского Уложения. Том пятый. С
объяснениями. СПб., 1899. С. 133-135.

2 Гражданское право: в 2 т. Том.П. Полутом 2: Учебник / Отв. ред. проф. Е.А.Суханов. - 2-
е изд., перераб. и доп. М.: БЕК, 2000. С. 165.

3 См.: Комментарий части второй Гражданского кодекса Российской Федерации для пред
принимателей. С. 212.

4 См.: Маковская А.А. Залог денег и ценных бумаг. М: Статут, 2000. С. 32.

5 См.: Нерсесов Н.О. О бумагах на предъявителя с точки зрения гражданского права.
С.230-231.

6 См.: Гражданское Уложение. Книга пятая. Том второй. С. 518-520.

265


Д.В. Мурзин

идея — уважение прав личности, предоставление ей в рамках гражданского права максимальной инициативности и свободы выбора, возможности полноценной защиты прав в соответствии с принципами цивилизованного гражданского процесса. С этой точки зрения количество ценных бумаг, как формальных, мертвящих, документов, ставящих форму выше содержания, должно быть сокращено. Соответственно, и документ на предъявителя, подтверждающий факт заключения договора перевозки пассажира общественным транспортом, не стоит признавать ценной бумагой.

Пункт 1 ст. 144 ГК РФ гласит, что «виды прав, которые удостоверяются ценными бумагами... определяются законом или в установленном им порядке». Следовательно, основным признаком отнесения какого-либо спорного документа к ценным бумагам должна выступить воля законодателя. Ценной бумагой является документ, прямо названный в таком качестве федеральным законом. Талончики на проезд в общественном транспорте могут быть квалифицированы законом как ценные бумаги, но пока этого не сделано, они ни при каких условиях не должны считаться ценными бумагами.

Точно также, в случае сомнения, вопрос об отнесении какого-либо документа к ценным бумагам должен решаться только на основании того, назван ли прямо в тексте закона такой документ ценной бумагой. Например, в литературе имеются различные точки зрения на природу упомянутого ныне в п. 3 ст. 930 ГК РФ страхового полиса на предъявителя. Н.О. Нерсесов писал, что полисы на предъявителя были в XVI в. в Голландии одним из первых видов бумаг на предъявителя1. В современной литературе Е.А. Суханов также считает, что подобный полис относится к ценным бумагам2. Ему возражает В.А. Рахмилович по моментам формальным (полис на предъявителя действующим законодательством к числу ценных бумаг не отнесен) и материальным (признание предъявительского полиса ценной бумагой исключило бы действие основного принципа имущественного страхования - требования наличия страхового интереса)3. Сходные материальные доводы против признания страхового полиса на предъявителя ценной бумагой содержались и в Объясне-

 Ценные бумаги и тенденции развития гражданского права

ниях к проекту российского Гражданского уложения1. Не считает страховой полис ценной бумагой и Т.С. Мартьянова, по мнению которой «полис является исключительно принадлежностью страхового требования: бумага следует за требованием, а не требование за бумагой, как это имеет место в ценной бумаге»2. Но ведь и мнение Е.А. Суханова о страховом полисе как о ценной бумаге основано отнюдь не только на том, что полис - документ на предъявителя. При страховании «за счет кого следует», по словам Е.А. Суханова, страхователем, разумеется, и в этом случае выступает лицо, имеющее страховой интерес. «Однако право на получение страхового вознаграждения страхователь в такой ситуации может передать любому лицу, в том числе и не имевшему страхового интереса в застрахованном имуществе»3. Подобная независимость страхового полиса, несомненно, оптимально отвечала бы потребностям торгового оборота. Как видим, можно привести различные аргументы как «за», так и «против» появления нового вида ценных бумаг. Но хотя бы для внесения ясности в этот вопрос, следует руководствоваться формальными моментами - поскольку страховой полис не назван в ГК или другом законе ценной бумагой, то он не является ценной бумагой. Этой позиции придерживается и А.А. Маковская4.

Случаи исключения документа из числа ценных бумаг могут быть более драматичными. Например, Н.О. Нерсесов относил к ценным бумагам накладную и коносамент, который, по его мнению, отличается от накладной только тем, что предмет обязательства есть перевозка товара не по суше, а морем5. С этим трудно не согласиться. Однако уже проект российского Гражданского уложения различал эти товарораспорядительные документы, поскольку накладные и квитанции не имеют такой безусловной доказательственной силы, которую имеют, за известными исключениями (характерная оговорка составителей Проекта!), морские коносаменты6. В современном российском законодательстве коносамент отнесен к числу ценных бумаг в силу прямого указания ст. 143 ГК РФ, хотя в тексте КТМ РФ коносамент ни разу не назван ценной бумагой. Напротив, накладная в ГК РФ не перечислена в числе ценных бу-

1 См.: Нерсесов Н.О. О бумагах на предьявителя с точки зрения гражданского права.
С. 223.

2 См.: Комментарий части второй Гражданского кодекса Российской Федерации для пред
принимателей. М: Фонд «Правовая культура», 1996. С. 212-213.

3 См.: Гражданское право России. Часть вторая. Обязательственное право: курс лекций /
Отв. ред. О.Н.Садиков. М.: БЕК, 1997. С. 520.

264

 1 См.: Гражданское Уложение. Книга пятая. Обязательства. Проект Высочайше учрежден
ной Редакционной Комиссии по составлению Гражданского Уложения. Том пятый. С
объяснениями. СПб., 1899. С. 133-135.

2 Гражданское право: в 2 т. Том.Н. Полутом 2: Учебник / Отв. ред. проф. Е.А.Суханов. - 2-
е изд., перераб. и доп. М: БЕК, 2000. С. 165.

См.: Комментарий части второй Гражданского кодекса Российской Федерации для предпринимателей. С. 212.

См.: Маковская А.А. Залог денег и ценных бумаг. М.: Статут, 2000. С. 32.

См.: Нерсесов Н.О. О бумагах на предъявителя с точки зрения гражданского права. С. 230-231.

См.: Гражданское Уложение. Книга пятая. Том второй. С. 518-520.

265


Д.В. Мурзин

маг, и ни один действующий транспортный устав или кодекс также не называет накладную ценной бумагой. Поэтому морской коносамент является ценной бумагой, а «сухопутная» накладная - нет, несмотря на однородность этих документов.

Подобный подход, разграничивающий ценные бумаги от прочих (в том числе и предъявительских) документов по формальному признаку может показаться примитивным. Однако это разграничение традиционно относилось к спорным вопросам, и М.М. Агарков указывал, что задачу отнесения документа к числу ценных бумаг облегчает «принадлежность бумаги к такому типу, который обычно рассматривается в обороте как ценная бумага. Вопрос не представляет затруднений тогда, когда документ обладает реквизитами, которые в силу закона определяют его принадлежность к определенному типу ценной бумаги (напр., вексель)»1. Современное российское гражданское законодательство, как видим, сокращает круг оснований по которым документ может быть отнесен к ценным бумагам, оставляя указание закона единственной основой для признания документа ценной бумагой. В практических целях это можно только приветствовать - в правовое регулирование ценных бумаг вносится так необходимая определенность.

Формальный признак становится главенствующим в вопросе об отнесении какого-либо документа к ценным бумагам и зависит целиком от воли законодателя. С этой точки зрения могли бы показаться справедливыми упреки представителей экономической науки, что гражданское право не выработало объективного критерия для ценных бумаг. Но этот критерий существует, и наиболее последовательное выражение он нашел в проекте Гражданского уложения Российской Империи. Этот критерий был выработан не сухой юридической догматикой, а либеральной правовой теорией начала XX в., находившейся в общем русле тенденций мировой культуры, чье развитие так грубо было прервано Первой мировой войной и последовавшими за ней катаклизмами. Расширение круга ценных бумаг очень часто является не адекватным реагированием на потребности гражданского оборота, а всего лишь торжеством бюрократического государства над личностью, обеднением средств защиты ее субъективных прав, откатом к средневековому формализму. Именно с этой точки зрения законодателю следует каждый раз серьезно задумываться о введении новых ценных бумаг, типа жилищного сертификата, инвестиционного пая и т.п. Мы говорим именно о законодателе, потому что «ценные бумаги» введенные после 1 января 1995 г. подзаконными актами (в основном актами Федеральной комис-

 Ценные бумаги и тенденции развития гражданского права

суш. по рынку ценных бумаг или с подачи этой Комиссии - указами Президента РФ) и так не могут считаться ценными бумагами.

Но, само собой разумеется, что доводы, приведенные против расширения круга ценных бумаг, не означают, будто бы автор этих строк относится к числу тех, кто со злорадством проповедует отмирание самой этой, уже ставшей классической, категории объекта гражданских прав. Значение ценных бумаг для современной правовой культуры трудно переоценить: они оформили новые типы договоров, без которых немыслимо современное право; они покончили с явно тормозящей развитие гражданского оборота личной связью кредитора и должника; они существенно ускорили и удешевили гражданский процесс; они воспитали у субъектов права (в первую очередь - у предпринимателей) повышенное чувство ответственности за свои действия; они открыли перспективы, неведомые римскому праву. Более того, сами принципы ценной бумаги: ее повышенная формализованность, наделение ее свойством публичной достоверности необходимы высокоразвитому гражданскому обороту. И.А. Покровский отмечал внешне парадоксальную ситуацию, когда «мы имеем любопытное стремление современного права отодвинуться на поверхность, стремление, сближающее его с правом примитивных народов. Однако если в древности право держится за внешние моменты потому, что ему недостает надлежащей интеллектуальной силы для проникновения вглубь, то современное право воздерживается от такого проникновения умышленно, так как оно несовместимо с потребностями нынешней правовой жизни. При современных условиях на участников делового оборота не может быть возложена обязанность проверять наличность всех необходимых условий юридической сделки; это в высокой степени стесняло бы свободу гражданского оборота и понижало бы ценность экономических благ»1. Если роль собственно ценных бумаг и понижается, то чаще всего потому, что жизнь находит альтернативы правового регулирования, доводя логику договорных институтов, порожденных ценными бумагами до конца, органично вплетая эти институты в стройную систему «современного римского права».

Говоря о месте ценных бумаг в системе юридических конструкций гражданского права, нельзя не вспомнить теории М.М. Агаркова, рассматривавшего вопрос о распределении рисков как проблему всего гражданского права2. С этой позиции М.М. Агарков видел саму сущность института ценных бумаг в том, что этим институтом «создается иное распределение риска между участниками соответствующих право-

1 Агарков М.М. Учение о ценных бумагах. С. 230.

266

 | Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. С. 201. Агарков М.М. Учение о ценных бумагах. С. 230.

267

_


Д.В. Мурзин

отношений, чем то, которое имеет место на основании общих правил гражданского права»1. Доказательства этого положения основаны на необходимости предъявления документа для осуществления прав, выраженных в бумаге, поэтому не могут быть отнесены к бездокументарным ценным бумагам. Но и они найдут себе достойное место в общей теории ценных бумаг, если рассматривать ценную бумагу как исключение из общих правил.

В современной юридической литературе В.А. Белов, наиболее адекватно развивающий эту классическую идею М.М. Агаркова, отмечает, что «ценные бумаги призваны перераспределить риски между лицами -участниками имущественных отношений иначе, чем это такое перераспределение производится при помощи договоров»2. Следовательно, если рассматривать вопрос о распределении рисков в рамках договорной концепции ценных бумаг, то можно предположить, что иное распределение рисков означает установление для ценной бумаги иных презумпций, чем для обычных договоров. Такая постановка вопроса означает взгляд на проблему перераспределения рисков под иным углом зрения, а с позиций методики позволяет с большей наглядностью выявить не только различия, но и несомненное единство традиционных договоров гражданского права и ценных бумаг, выражающих аналогичные договоры (например, договор займа и облигация, договор хранения на товарных складах и складское свидетельство и т.п.).

Если договор, заключенный посредством ценной бумаги, имеет то же правовое значение, что и обычный гражданский договор, практический смысл использования ценной бумаги теряется, как это было с векселями, используемыми в качестве средства погашения взаимозадолж-ностей, т.е. для зачета встречных однородных требований. Но, разумеется, если ценная бумага дает, по мнению сторон, какие-либо преимущества по сравнению с традиционным договором, она вполне отвечает свободе воли и интереса субъектов гражданского права. Если же договор, облеченный в форму ценной бумаги, не может быть выражен иными гражданско-правовыми средствами в принципе, бумага приобретает грозные очертания. Своей излишней жесткостью ценная бумага вступает в противоречие с диспозитивностью гражданского права и должна быть им же смягчена.

Субъектам гражданского права должен быть предоставлен осознанный выбор модели правового регулирования, - оформить отношения обычным, поименованным в ГК, договором или же облечь его в форму ценной бумаги. Показательно в этом плане, что современное законода-

 Ценные бумаги и тенденции развития гражданского права

тельство имеет тенденцию предлагать сторонам свободу выбора и при заключении договоров, традиционно оформлявшихся только ценными бумагами. Так, например, согласно п. 2 ст. 117 Кодекса торгового мореплавания (КТМ) РФ наличие и содержание договора морской перевозки могут подтверждаться не только коносаментом, но и другими письменными доказательствами. В соответствии со ст. 143 КТМ РФ удостоверение договора коносаментом презюмируется, но «отправитель вправе потребовать от перевозчика выдачи вместо коносамента морской накладной или иного подтверждающего прием груза для перевозки документа». Естественно, что в силу той же ст. 142 КТМ РФ «иной документ» не обладает как достоинствами, так и недостатками ценной бумаги, в том числе исключается применение правил, «касающихся коносамента как товарораспорядительного документа». Отметим, кстати, закономерное понижение роли вообще ценных бумаг как товарораспорядительных документов: если в средневековье они возникли как средство символической передачи вещи с целью смягчить жесткое римское правило о непременной traditio, то современное право считает передачу вещи как основание возникновение права собственности на эту вещь у приобретателя по договору только если иное не предусмотрено законом или договором (п. 1 ст. 223 ГК РФ). К передаче вещи приравнивается передача не только коносамента, но и «иного товарораспорядительного документа на нее» (п. 3 ст. 224 ГК РФ). Возможно, в этом вопросе нужна большая определенность (которая присутствует в КТМ РФ) на уровне общих норм ГК РФ. De lege ferenda вполне будет соответствовать жесткости ценной бумаги требование об ее абсолютной безальтернативности: передача коносамента или другой товарораспорядительной ценной бумаги означает передачу вещи без всяких исключений. Передача же иного товарораспорядительного документа должна презюмировать передачу вещи, но в этом случае иное, как раз, может быть предусмотрено законом или договором.

Очень характерным и показательным примером роли ценных бумаг в развитии гражданского права является история «сдачи позиций» векселями и чеками.

По причинам, указанным выше, в средневековье появилась потребность в денежных расчетах, которые мы, пользуясь современными терминами, назвали бы «безналичными». М.М. Агарков указывает, что средневековый перевод денег «являлся основанием, по которому выдавались переводные письма, являвшиеся первоначальной формой переводного векселя (...). Впоследствии вексель утратил обязательную связь

1 Агарков М.М. Учение о ценных бумагах. С. 230.

2 Белов В.А. Ценные бумаги в Российском гражданском праве. С. 83.

268

 269


Д.В. Мурзин

с этим основанием, но долго сохранял следы своего происхождения в требовании совершения платежа в другом месте, чем место выдачи»1. Все правовые системы прямо или косвенно сближают с векселем чек; германская доктрина вообще объединяет эти ценные бумаги не во что иное, как в родовое понятие перевода2.

Неудивительно, что в средневековом праве такой перевод денег был облечен в форму строгого формального документа - ценной бумаги. Но, как указывалось в Объяснениях к проекту российского Гражданского уложения «то, что создало достоинство векселя как долгового акта и орудия кредита, сделало его менее пригодным как средство перевода денег... Со всеми указанными последствиями еще можно мириться, когда надобно создать прочно обеспечивающий верителя долговой акт, но для целей собственно перевода денег последствия эти слишком обременительны и излишни. Для удовлетворения потребности имущественного оборота в легком и удобном средстве перевода денег пришлось возвратиться к первоначальному виду переводного векселя, когда он служил исключительно для целей перевода денег, отбросив позднейшие добавления вексельного права: индоссамент в смысле самостоятельного обязательства и связанную с ним совокупную ответственность содолжников, предъявление к принятию, протесты в непринятии и в неплатеже, обратное требование в обеспечение, право регресса (в вексельном значении) и вексельный порядок взыскания»3 и др.

Документ, оформивший чистый перевод денег, также получил название «перевода» («переводного письма»), который мог передаваться не только по именной, но и по бланковой надписи на оборотной стороне. Переводное письмо, будучи строгим документом, не стало ценной бумагой - мы наблюдаем как индоссамент, «первоначально составлявший исключительную принадлежность векселя, стал затем применяться и к другим обязательствам, по которым содолжники не связаны совокупной ответственностью, отчего материальное значение индоссамента существенно изменилось и в применении к подобного рода обязательствам индоссамент сохранил лишь значение средства передачи долговых обязательств»4.

Переводное письмо наглядно иллюстрирует диалектическое развитие института ценных бумаг и его влияние на современное право, но более того, нет сомнения, что перевод максимально приблизился к со-

 Ценные бумаги и тенденции развития гражданского права

временному понятию безналичных расчетов платежными поручениями (§ 2 гл. 46 ГК РФ). И это совершенно логичный путь упрощения правоотношения, при том, что право сохранило и вексель и чек, последний даже в качестве особой формы безналичных расчетов (§ 5 гл. 46 ГК РФ).

Массовый, в короткие сроки, переход мирового хозяйства к безналичным расчетам интересен для теории ценных бумаг, поскольку позволяет понять определенную закономерность и даже неизбежность появления бездокументарных денных бумаг. Появление безналичных денег также явилось закономерным следствием исторического развития права, и на определенных этапах было опосредовано ценными бумагами. Для удобства оборота наряду с векселями и чеками банкноты служили новейшим (начиная с XIX в.) средством к ограничению расчетов монетами из драгоценных металлов. Юридическая природа банкнот (есть ли они обязательства, деньги или и то, и другое вместе) являлась предметом дискуссий1. Но уже Л.А. Лунц однозначно определял банковый билет как выпущенную банком в порядке его активных операций денежную ценную бумагу на предъявителя, по предъявлении которой банк обязуется уплатить держателю определенную сумму звонкой монеты2. Однако исторический век этой ценной бумаги был недолог: Первая мировая война повлекла повсеместный односторонний отказ правительств европейских стран от обмена банкнот на звонкую монету. «С приостановкой обмена банкнот на золото, с присвоением им законной платежной силы и использованием их для финансирования государственного бюджета они вовсе утратили свойства денежных ценных бумаг (monnaie papier) и превратились в чистого вида бумажные деньги (papier monnaie3.

С тех пор банковские билеты в континентальном праве никто всерьез не относит к ценным бумагам, что выглядит совершенно естественным - раз банкноты перестали воплощать имущественное, договорное право требования, то окончательно и бесповоротно утратили единственно стойкий признак, свойственный ценной бумаге. Новая специфическая роль банкнот позволила им занять место звонкой монеты и впредь именоваться просто деньгами как особым видом объектов гражданских прав. Никого не удивляет, что деньги прошли путь от звонкой монеты через ценные бумаги к собственно денежным знакам, бумаж-

1 Агарков ММ. Основы банковского права. Курс лекций // Агарков ММ Основы банков
ского права. Учение о ценных бумагах. М.: БЕК, 1994. С. 137.

2 См.: Агарков ММ. Основы банковского права. С. 123.

3 Гражданское Уложение. Книга пятая. Том третий. С. 200.
* Там же. С. 226.

270

 См.: Нерсесов И.О. О бумагах на предъявителя с точки зрения гражданского права. С 217-218.

2 См.: Лунц Л.А. Денежное обязательство в гражданском и коллизионном праве капиталистических стран // Лунц Л.А. Деньги и денежные обязательства в гражданском праве. М.: Статут, 1999. С. 286.

Лунц Л.А. Денежное обязательство в гражданском и коллизионном праве капиталистических стран. С. 289.

271


Д.В. Мурзин

ным деньгам, но ведь это — одна из самых потрясающих метаморфоз современной истории. Совершенно закономерно, что бумажные деньги как условные заменители звонкой монеты, сделались еще более условными, превратись в «безналичные денежные средства» (к чему изначально тяготело и средневековое право, вводя в оборот векселя и чеки). Если такие деньги и получили совсем иную юридическую квалификацию только потому, что не относились к миру материально осязаемых вещей, то это уже проблема современных объектов права собственности.

М.М. Агарков в свое время указывал, что «характерное для настоящего времени массовое совершение однородных типовых сделок требует упрощенных способов удостоверения принадлежности права определенному субъекту. Институт ценных бумаг служит для достижения этих целей»1. Тем самым оправдывалось существование именных облигаций, которые, вообще-то, без всякого ущерба для сторон могли бы быть выражены и обычными договорами займа. Современное гражданское право решило эту проблему через типовые договоры и договоры присоединения2: гражданский оборот обходится в оформлении типовых сделок без ценных бумаг, но можно смело предположить, что сама возможность существования этих новейших типов договора была подсказана практикой обращения ценных бумаг.

Вообще современное право безболезненно для себя лишает статуса ценных бумаг многие именные документы. Характерный пример - регламентация отношений, связанных с банковской сберегательной книжкой. И предъявительская, и именная сберкнижка удостоверяют один и тот же договор банковского вклада (ст. 843 ГК РФ). Поэтому в литературе (и не только экономической) иногда сквозит недоумение, почему именная сберкнижка не отнесена к числу ценных бумаг в отличие от сберкнижки на предъявителя (ст.ст. 143, 843 ГК РФ). Действительно, еще в советский период существовало устойчивое мнение, что именная сберкнижка является ценной бумагой, права из которой не подлежали к тому же передаче3. Но дело в том, что раз по общему правилу, обязательство с неопределенным кредитором традиционно облекается в форму ценной бумаги, то и законодатель был вправе даже автоматически причислить сберкнижку на предъявителя к ценным бумагам (предъявительским, конечно). Однако, наделять свойствами ценной бумаги имен-

1 Агарков М.М. Учение о ценных бумагах. С. 225.

См.: Кулагин М.И. Предпринимательство и право: опыт Запада // Кулагин М.И. Избранные труды. М.: Статут, 1997. С. 266.

3 См.: Советское гражданское право. В 2-х тт. / Отв. ред. В.А. Рясинцев. М: Юридическая литература, 1965. Т. 1. С. 173-174.

272

 Ценные бумаги и тенденции развития гражданского права

ную сберкнижку нет никаких поводов кроме ложно понятых формально-логических оснований. Именная банковская сберегательная книжка органично вписывается в общегражданские нормы о письменной сделке, совершенной на бланке особой формы.

Казалось бы, именные ценные бумаги, не дающие сторонам договора существенных преимуществ по сравнению с общими положениями гражданского права, вообще должны были бы постепенно сойти со сцены как реликтовое порождение средневековья. Этого не случилось, во многом благодаря такой положительной черте как консервативность права. Так, законодательство нового времени обоснованно борется с ценными бумагами, являющимися предметом массовых эмиссий, из-за очень рано обнаружившихся случаев злоупотребления неопытностью обывателей1. Усиление государственного контроля собственно и позволяет выделять эмиссионные ценные бумаги (акции и облигации) в особый тип ценных бумаг, выпуск которых обставлен множеством формальностей, раскрытием информации об эмитенте, последующими отчетами эмитента и т.п. Так, банковские учреждения в своей практике используют такие ценные бумаги как сберегательную книжку на предъявителя (ст. 843 ГК РФ) или сберегательный (депозитный) сертификат (ст. 844 ГК РФ), но все же совершают большую часть однотипных сделок банковского вклада (ст. 834 ГК РФ) без оформления их ценными бумагами. Банкам нет необходимости прибегать к дорогостоящей и длительной процедуре эмиссии облигаций, поскольку государство осуществляет и без того жесткий контроль за деятельностью этих организаций (ст. 835 ГК РФ). А вот для обычного хозяйственного общества, не имеющего банковской лицензии, выпуск облигаций - единственная возможность привлечения денежных средств по аналогии с банковскими вкладами. Но разные формы государственного контроля - это элементы публичного начала в частном праве; вопросы политики права, а не его сущности.

В именных ценных бумагах проблематичным является главный признак классической теории - необходимость предъявления ценной бумаги для осуществления выраженных в ней прав. М.М. Агарков пришел в свое время к выводу, что «в тех случаях, когда осуществление права по именной бумаге не ведет ни к полному, ни к частичному погашению права, оно может иметь место без предъявления каждый раз самой бумаги»2. Ранее Н.О. Нерсесов утверждал, что в случае потери именной ценной бумаги никакой амортизации бумаги не требуется -достаточно «соглашения между должником и кредитором в форме рас-

См.: Тарасов И.Т. Учение об акционерных компаниях. М.: Статут, 2000. С. 85 и ел. Агарков М.М. Учение о ценных бумагах. С. 237.

18.3а,, 3378 273


Д.В. Мурзин

писки, выдаваемой последним первому»1. Идея «дематериализации» именной акции, ввиду абсолютной ненужности бланка, относится, по меньшей мере, к середине XIX в.: еще И.Т. Тарасов указывал, что «Alauzet совершенно прав, говоря, что сама выдача именных акций могла бы быть заменена регистрацией» .

Почему же тогда гражданское право собственными средствами не справилось с проблемой именных ценных бумаг, не вытеснило именные бумаги путем замены их обычными договорами - древнеримскими или новейшими?

Торговый оборот постоянно стремился к этому. Так, в дореволюционной России среди юридических лиц, целью которых было извлечение прибыли, предусматривались только артельные товарищества, товарищества полные, на вере и акционерные. Жесткий государственный контроль привел к тому, что для акционерного товарищества была установлена разрешительная система возникновения юридического лица, в отличие от прочих товариществ, подчиняющихся явочному порядку возникновения. Особая пикантность заключалась в утверждении устава акционерного товарищества не кем иным как Советом Министров Российской Империи или даже Государственной Думой, если учредители испрашивали для своего товарищества изъятие из действующих законов3. Разумеется, именно таким порядком объясняется подавляющее преобладание в дореволюционной России полных товариществ над акционерными компаниями, а вовсе не особым складом характера русских купцов.

Однако естественным стремлением коммерсантов была именно ограниченная ответственность. Поэтому в России стали возникать в явочном порядке товарищества на паях. Г.Ф. Шершеневич считал, что фактическое отличие (не влияющее на юридическую природу) товарищества на паях от акционерного заключается лишь в том, что вклад в акционерных товариществах принимает форму акции, а в товариществах на паях он значится по книгам. Следовательно, «совершенно прав Сенат, утверждающий, что основой паевого товарищества, как и акционерной компании, является ограниченная ответственность, которой обусловливается весь строй и организация товарищества. Поэтому никакого различия между теми и другими с точки зрения закона не существует: это один вид товарищества по основам, форме и по характеру»4.

1 Hepcecoe И.О. О бумагах на предъявителя с точки зрения гражданского права. С. 144.

2 Тарасов И.Т. Учение об акционерных компаниях. С. 368.

3 См.: Шершеневич Г.Ф. Учебник торгового права. М: Спарк,1994. С. ПО, 113,131, 152-153.

4 См. там же. С. 140

274

 Казалось бы, «товарищество на паях», т.е. общество с ограниченной ответственностью и является завершением закономерного процесса отказа современного права от ценной бумаги (по крайней мере - от именной акции), как опосредующего промежуточного звена организации юридических лиц. Но в действительности законодательство (начиная с принятия в Германии в 1892 г. соответствующего Закона1) резко разграничило правовое регулирование акционерного общества и общества с ограниченной ответственностью. Поэтому акционерная организация капитала не смогла воспользоваться новой формой, свободной от

акций.

Соответственно   акция   осталась   единственной   возможностью,

единственной формой, которой акционерное общество могло бы быть опосредовано. Точно так же как облигация для небанковских учреждений стала единственной формой существования их нестандартного права на заключение договоров займа в массовом порядке, привлечения денег от физических и юридических лиц. Дополним перечень указанием на то, что для государства выпуск облигаций (ценных бумаг с другим названием) - вообще единственная возможность оформить договор государственного займа (ст. 817 ГК РФ). Следовательно, без именных акций и облигаций не могут существовать определенные правоотношения, но тогда именные акции и облигации стремятся к бездокументарности с той же закономерностью, что и деньги - к обезналичиванию.

Само субъективное право требует своего воплощения в объективной форме. Но для права эта форма не сводится к формализованному письменному документу, бланку. Если договор не может быть выражен иначе, как через ценную бумагу, то субъективное право воплощается в ценную бумагу, но ему по большому счету безразлично, будет ли ценная бумага существовать в мире вещей или же станет бестелесной вещью.

Подобные   рассуждения   основываются   на   глубоких   выводах С.С. Алексеева: «По своей сути "тело" права, его corpus juris - это особая,  во многом   "невидимая"  социальная реальность, выражающая структурированность права, "юридическую организацию" его содержания. Таким образом, если в полной мере принять особенности права с точки зрения своеобразия его внешней и, главным образом внутренней формы, то оказывается неизбежным вывод, в соответствии с которым, материя права по своей сути - это особая структурированная социальная реальность, выраженная в особой (внутренней) форме... Специфика

1 Текст немецкого Закона «Об обществах с ограниченной ответственностью» (современную редакцию) см. в кн.: Германское право. Часть II. М.: Международный центр финансово-экономического развития, 1996. С. 328-354.

275

18*


Д.В. Мурзин

материи права сказывается и на особенностях отдельных правовых явлений. Пример - ценные бумаги. Понять их особенности с юридической стороны (тем более в современных условиях, когда юридически конституированы и получают все более широкое развитие "бездокументарные" ценные бумаги) совершенно невозможно, если не принять во внимание фундаментальную особенность всей правовой материи, ее "слитность" с формой, не сводящейся к одним информационным знакам, т.е. внешней форме (документам), а состоящей главным образом во "внутренней форме", в так или иначе объективированных способах ее существования, структурных особенностях. В том, что еще римские юристы обозначали как "бестелесную вещь"»1.

В завершение этой статьи целесообразно с точки зрения воплощения права в объективной форме (а более узко - с точки зрения иного распределения договорных презумпций в ценной бумаге) рассмотреть вопрос о возможности существования ордерной бездокументарной ценной бумаги.

Гражданский кодекс РФ в п. 1 ст. 149 предусмотрел возможность произведения фиксации прав, удостоверенной ордерной ценной бумагой, в бездокументарной форме, чем вызвал определенное недоумение разной степени категоричности: «Безусловно, не все ценные бумаги могут быть выпущены как безналичные. Некоторые ценные бумаги, например, вексель и чек, регулируются специальным законодательством. Таким образом, безналичная форма ценной бумаги не должна противоречить ее сути» ; или: «Индоссамент бездокументарных ценных бумаг является весьма затруднительным, если не невозможным»3.

Попытка введения в российское право безналичных простых векселей имела место. Федеральная комиссия по ценным бумагам и фондовому рынку при Правительстве РФ своим Постановлением от 21.03.96 г. № 5 утвердила Положение «Об обращении без документарных простых векселей...»4. Практических последствий этот акт не имел. На сегодняшний день вопрос о невозможности без документарных векселей окончательно разрешен законодателем (ст. 4 Федерального закона от 11.03.97 г. № 48-ФЗ «О переводном и простом векселе»5).

Действительно, вексель как наиболее тщательно урегулированную ценную бумагу сложно было бы представить в бездокументарной фор-

1 Алексееве. С. Теория права: поиск новых подходов. Екатеринбург, 2000. С. 13-17. г Демушкина Е. Ценные бумаги // Закон, 1995. № 7. С. 108.

3 Куроедов Л. Регулирование института ценных бумаг // Российская юстиция. 1995. № 8.
С. 17.

4 См.: Вестник Федеральной комиссии по ценным бумагам и фондовому рынку при Пра
вительстве РФ, 1996. № 2.

5См.: СЗ РФ, 1997. №11. ст. 1238

276

 Ценные бумаги и тенденции развития гражданского права

ме, однако, отбросив предрассудки, нужно просто задаться вопросом: какие преимущества предоставляет вексель перед обычным заемным обязательством в свете иного распределения презумпций.

Какие преимущества нес при своем возникновении вексель участникам торгового оборота? Как уже указывалось, первоначально вексель решал проблемы перемещения и хранения денег в звонкой монете. В современных условиях при существовании безналичных расчетов такое лежащее на поверхности предназначение векселя утратило свой смысл. Более того, при безналичных платежах по векселю возникают новые проблемы, связанные с моментом передачи векселя к оплате и поступлением денег на счет векселедержателя, когда векселедатель не должен платить, не получив в свое обладание бланк векселя, а векселедержатель, передавший бланк и не получив исполнения, лишается возможности истребовать платеж по нормам вексельного права. Нацеленность векселя на наличный платеж и обмен денег на вексель одновременно, «из рук в руки», вызывает серьезные опасения в том, что вексельные платежи адекватно реагируют на современные условия. Сглаживая это противоречие, новейшая судебная практика в интересах справедливости вынуждена отходить от жесткого правила «нет бумаги - нет права» и обращаться к общецивилистическим нормам. Как указано в абз. 3 п. 6 совместного Постановления Пленумов ВС РФ и ВАС РФ от 4.12.2000 г. №33/14' «отсутствие у истца векселя само по себе не может служить основанием к отказу в иске, если судом будет установлено, что вексель был передан ответчику в целях получения платежа и истец этот платеж не получил. Истец в этом случае обязан доказать названные обстоятельства (п. 2 ст. 408 ГК)».

Далее, что также было отмечено выше, вексельный процесс при самом возникновении векселя существенно отличался от обычного гражданского процесса. Итальянские правители, покровительствующие ярмаркам, угрожают недобросовестному акцептанту: а) личным задержанием; б) ускоренным процессом; в) быстрым имущественным исполнением решения2. Несмотря на дальнейшие ускорение и гуманизацию гражданского процесса, вексельный процесс традиционно отличался большей простотой, и отсутствие такого процесса было серьезным пробелом всего российского права. Ныне ст. 5 Федерального закона от 11.03.97 г. № 48-ФЗ «О переводном и простом векселе» предусматривает, что по требованиям, основанным на протесте векселей в неплатеже, неакцепте и недатировании акцепта совершенном нотариусом в отношении физического лица, юридического лица или индивидуального

Российская газета, 13 января 2001 г. Шершеневич Г.Ф. Учебник торгового права. С. 265.

277


Д.В. Мурзин

предпринимателя выдается судебный приказ и производится исполнение по правилам, предусмотренным главой 11' и разделом V Гражданского процессуального кодекса РСФСР. Однако в числе требований о выдаче судебного приказа содержится, например, и требование, основанное на сделке, совершенной в простой письменной форме (пп. 2 ст. 1252 ГПК РСФСР), что не позволяет говорить о каком-либо процессуальном преимуществе векселедержателя перед кредитором обычного договора займа. Впрочем, возможности для упрощения вексельного процесса все еще имеются. В.М. Жуйков считает, что было бы правильным производить взыскания по векселям вообще без обращения в суд за выдачей приказа. В случае совершения нотариусом протеста, вексель следовало бы сразу передавать судебному приставу для исполнения1.

С точки же зрения материального права для простого векселя, который был и останется главенствующим в России, мы можем установить всего-навсего презумпцию солидарной ответственности индоссантов, выгодно отличающую вексель от конечного кредитора в договоре займа, получившего право требования в результате цепочки цессий. Но если стороны желают воспользоваться указанной материальной презумпцией, то настолько ли существенен бланк векселя? Нет особых препятствий, чтобы ради этой презумпции распространить на отношения сторон нормы вексельного права без требования существования простого векселя в материальной форме. Обычное гражданское право также способно справиться с этой проблемой, но только отвергнув собственную презумпцию, т.е. каждый кредитор, совершая уступку права требования, одновременно должен выступить и поручителем должника (точно так же и в вексельном праве возможно освобождение индоссантов от ответственности за осуществление платежа по векселю).

Вопрос о бездокументарных бумагах заключается не в том, может ли именно вексель существовать в бездокументарной форме. Консерватизм, разумеется, является одной из черт, характеризующих ценность права. В то же время, подчас невозможно предугадать пути эволюции цивилистики, и поэтому положения Гражданского кодекса о бездокументарных ордерных бумагах могут явиться в будущем громоотводом для действительно реальных потребностей доктрины и практики в связи с общими эволюционными процессами всей современной цивилизации.

Появление бездокументарных ценных бумаг - следствие закономерного развития этого института. Подобное развитие происходит в рамках осторожной эволюции всего гражданского права. Взаимное влияние друг на друга классических институтов цивилистики и ценных

 бумаг также продолжается. Конечная цель этого взаимного влияния достижение  современным  гражданским  правом той гармоничности, которая была присуща римскому частному праву.

1 См.: Жуйков В.М. Тенденции развития гражданского процессуального законодательства // ЭЖ-Юрист, 1999. № 37. С. 6.

278


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

31604. ПОРУШЕННЯ СИСТЕМНОГО РІВНЯ АРТЕРІАЛЬНОГО ТИСКУ 96.5 KB
  Відповідно до цього виділяють 3и гемодинамічних варіанти артеріальної гіпертензії: 1. Виникнення артеріальної гіпертензії може обумовлюватися змінами функції регуляторних систем організму які забезпечують сталість артеріального тиску. При первинній артеріальній гіпертензії підвищення артеріального тиску не пов'язане із конкретним захворюванням чи патологічним процесом у тих чи інших органах і системах організму: причина підвищення артеріального тиску залишається неясною. Таку форму гіпертензії у різних країнах називають...
31605. ПОРУШЕННЯ ТРАВЛЕННЯ У КИШЕЧНИКУ. (МАЛЬДІГЕСТІЯ) 76 KB
  Він виникає внаслідок: 1 недостатності секреторної функції шлунка; 2 недостатності секреції соку підшлункової залози; 3 недостатньої секреції жовчі; 4 недостатньої секреції кишкового соку 12палої та порожньої кишок. П р и ч и н а м и такого явища можуть бути: а нейрогенне гальмування зовнішньосекреторної функції підшлункової залози при зменшенні тонусу блукаючого нерва чи отруєнні атропіном і ін. Такі фактори ведуть до порушення надходження у 12палу кишку ферментів підшлункової залози які відіграють вирішальну роль в травленні...
31606. ПРЕДМЕТ, ЗАДАЧІ І МЕТОДИ ПАТОЛОГІЧНОЇ ФІЗІОЛОГІЇ 78 KB
  Патологічна фізіологія це наука яка вивчає загальні закономірності виникнення розвитку і завершення хвороби. Особливість предмету патологічної фізіології полягає в тому що вона вивчає найбільш загальні закономірності виникнення і розвитку хвороби у той час як інші науки вивчають особливе спеціальне кожної хвороби. При цьому патологічна фізіологія як наука вирішує наступні задачі: 1 Встановлення сутності хвороби що таке хвороба. 2 Вивчення причин і умов виникнення хвороби чому виникає хвороба чи патологічний процес.
31607. ПУХЛИНИ 85.5 KB
  Доброякісні пухлини складаються із добре диференційованих клітин і зберігають типову структуру тієї тканини з якої виростають. Злоякісні пухлини характеризуються втратою диференціювання клітин спрощенням і атиповістю будови. Певна частина пухлин походить із клітин крові тобто є гемобластозами або із клітин сполучної тканини і є саркомами. Ендогенними називають канцерогени які утворюються в організмі з його нормальних компонентів: а канцерогенні поліциклічні ароматичні вуглеводні метилхолантрен які синтезуються із холестерину...
31608. РЕАКТИВНІСТЬ і АЛЕРГІЯ 138.5 KB
  4 За патогенезом: а алергійні реакції гуморального типу I II III і V типи реакцій; 2 алергійні реакції клітинного типу IV тип реакцій за Кумбсом і Джеллом. У патогенезі алергійних реакцій виділяють наступні стадії: 1 імунологічну 2 патохімічну 3 патофізіологічну стадію клінічних проявів. 2 Патохімічна стадія це період часу від початку взаємодії алергену з ефекторами імунної системи антитілами чи Тлімфоцитами до появи біологічно активних речовин медіаторів алергійних реакцій. 3 Патофізіологічна стадія це період...
31609. АЛЕРГІЯ. Алергійні реакції III типу за Кумбсом і Джеллом - імунокомплексні реакції 75.5 KB
  Антиген і антитіло перебувають у вільному стані не фіксовані на поверхні клітин. В результаті активації комплементу і дії продуктів які продукуються макрофагами відбувається ушкодження клітин і розвивається запалення. Алергійні реакції IV типу за Кумбсом і Джеллом гіперчутливість cповільненого типу або клітинноопосередкований тип алергії. Такими клітинами є Тхелпери1 CD41 які мають специфічні до відповідного антигену рецептори Тірецептори.
31610. РОЗЛАДИ РУХОВОЇ І ТРОФІЧНОЇ ФУНКЦІЇ НЕРВОВОЇ СИСТЕМИ 86.5 KB
  Регуляція довільних рухів поперечнопосмугованих м’язів здійснюється руховим аналізатором розташованим переважно в лобовій частці кори півкуль великого мозку клітини Беца передньої центральної звивини через двохнейронний пірамідний шлях: а корковоядерний і б корковоспинномозковий. Регуляція тонусу скелетних м’язів і мимовільних автоматичних рухів здійснюється екстрапірамідною системою яка складається із підкіркових ядер кінцевого мозку хвостатого сочевицеподібного ядер огорожі структур проміжного мозку таламуса...
31611. СЕРЦЕВА НЕДОСТАТНІСТЬ 87.5 KB
  Недостатність серця це патологічний стан при якому навантаження на серце перевищує його здатність виконувати роботу по переміщенню крові у кровоносному руслі та забезпечувати кровопостачання органів і тканин відповідно до їх потреб. Недостатність серця класифікують: I. У залежності від клінічного перебігу розрізняють: а гостру і б хронічну недостатність серця. За виразністю клінічних проявів виділяють: а компенсовану і б декомпенсовану недостатність серця.
31612. СЕРЦЕВА НЕДОСТАТНІСТЬ 131.5 KB
  При цьому стан кровообігу визначається: а діяльністю серця б тонусом судин і в станом крові її загальною і циркулюючою масою а також реологічними властивостями. Порушення функції серця судинного тонусу чи зміни в системі крові можуть призвести до недостатності кровообігу. Усього на сьогоднішній день відомо більш 50 факторів ризику істотна роль яких у виникненні хвороб серця і судин чітко встановлена. Недостатність серця патологічний стан обумовлений нездатністю серця забезпечити кровопостачання органів і тканин відповідно до їх...