17189

КРИТИКА ТЕОРИИ ЛИЧНОСТИ КАК СУБЪЕКТА ИСТОРИИ В ИСТОРИОСОФИИ Л.П. КАРСАВИНА

Научная статья

Религиоведение и мифология

Т.А. Туровцев КРИТИКА ТЕОРИИ ЛИЧНОСТИ КАК СУБЪЕКТА ИСТОРИИ В ИСТОРИОСОФИИ Л.П. КАРСАВИНА Представляется что одной из существенных методологических ошибок русской религиознофилософской мысли оказывается неразличение понятий. Это может касаться как исходно заяв

Русский

2013-06-30

143.53 KB

0 чел.

Т.А. Туровцев

КРИТИКА ТЕОРИИ ЛИЧНОСТИ КАК СУБЪЕКТА ИСТОРИИ В ИСТОРИОСОФИИ Л.П. КАРСАВИНА

Представляется, что одной из существенных методологических ошибок русской религиозно-философской мысли оказывается неразличение понятий. Это может касаться как исходно заявляемой цельности знания как будто единого по своей природе, так и различных «всеединых» понятий. Впрочем, здесь я бы хотел затронуть не столько эти привычные для русской мысли положения, сколько фундаментальные философские категории, которых не может избегнуть ни один мыслитель, и плеяда отечественных в том числе. Коль скоро мне это удастся на таком уровне, нам легче будет оценивать результативные противоречия.

Примером послужит теория личности предложенная в сравнении с субъектом истории в главном труде Л.П. Карсавина «Философия истории».

Начинает свое исследование русский мыслитель с анализа понятия развития, на пути которого вводится различение между изменением и собственно развитием. Принцип отличия последнего предстает в неизбежной заданности ему его субъекта, «развитие необходимо предполагает то, что развивается». Закономерным выводом звучит наличие развивающегося субъекта. Таковым и является рассматриваемая Л.П. Карсавиным история, которая согласно предыдущим рассуждениям предстает субъектом, имманентным своему развитию. В целях « полного уяснения» понятия развития автор прибегает к «нашей душевной жизни», к развивающейся душе. Здесь впервые обозначена заявка на «глубокое внутреннее родство» между душой и историей, «более глубокое и значительное, чем кажется с первого взгляда».

Вслед за Карсавиным мы переходим к изложению исходных позиций, обеспечивающих душевную жизнь во всем ее неисчерпаемом качествовании. Душевная жизнь немыслима вне личности, которая может состояться в своей полноте в ситуации самосознания, самотождества «Я». Такое «Я» исходно не знает разделенности, но знает только самого себя, в известном отношении оно самозамкнуто. Это «Я» — равно душа, личность — складывается из двойственного состояния, а именно, — мыслящее и бодрствующее. Это суть качества не разъединенные и не противопоставленные, они обеспечивают меня самосознающего. Таким образом, «Я» как субъект не отъединен от качеств, но может состояться именно благодаря им. Тут мы сознательно опустим весьма важный для наших критических замечаний аспект, дабы воспользоваться им позже в целях смыслового удобства и, как кажется, более удачного стилистического вплетения в ход рассуждения. Несомненно, что бескачественный субъект есть действительно фикция. Утвердив качествование как неотъемлемое самосознающего, постулируется, что самосознание есть таковое всегда «данного конкретного качествования». Следует сразу заметить, что за попыткой видеть в самосознании нахождение себя во всякий убегающий момент, стоит идея всеединства, дабы избежать дискретности личности подобно фотонной теории света. Однако, нас в данном карсавинском положении, в первую очередь, интересует любопытное следствие из него: под самосознанием понимается не «кто (что) я есть, но проглядывает некая односторонность самоутверждения себя в бытии или что «я просто есть». Вместе с тем, «я» должно сознавать себя не только как данное конкретное качествование, но, ввиду необходимости обеспечения перехода в другое качествование, так же и как иное возможное качествование. В силу обеспеченности перехода «я» самосознающее совмещает как момент данности, так и момент потенциальности. Так сделан шаг к стиранию различности самосознания и самопознания. Согласно тексту Карсавин этим не обеспокоен. «Всеединый субъект необходимо противопоставляет данное качествование другим своим качествованиям и сознает и познает себя всеми ими». Мы ощущаем необязательность словоупотребления, мысль не задерживается на себе. И через несколько строк: «Несовершенен он и недостаточен также и в том случае, если в данном качествовании своем противопоставляет себя (бытийственно и познавательно) — это уже в скобках, ощущения те же, кроме того ждем, что вскоре что-то выпадет — не всем прочим, а только некоторым, если в акте самопознания не исчерпывает всех своих качествований». И — выпало. Больше к сознанию всеединый субъект не вернется. И это как будто не замечено. Карсавин с легкостью варьирует буквами, впрочем, «с точки зрения» всеединого субъекта, теорию которого строит автор, это, надо полагать, согласованная нечувствительность к понятиям, вследствие их изначальной вобранности в себя. Тут не место осуществлять критический анализ самосознания как особой наличности всяческого качествования с закономерным выходом к всеединому субъекту. Нам же предстоит рассмотреть возможный источник неразличенности «я» в отношении к сознанию и познанию, приведшее, как мы в этом позже, убедимся, не просто к произвольному буквоупотреблению. В чем именно состоит разница опять же не место определять в рамках предлагаемых тезисов, но сама по себе она очевидна и лежит на поверхностном филолого-терминологическом уровне: не боясь ошибиться при первом приближении мы можем говорить в случае сознания об устойчивом моменте, в случае же познания — об устойчивом движении. Что касается «пускового механизма» размывание понятий, то теперь время вернуться за «ним» к исходным пунктам зарождающейся самосознающей развивающейся «карсавинской» души-личности. Сознательно было пропущено как весьма неожиданно, словно мимоходом, двойственное состояние переживаемое самосознающим, в какой-то момент оказывается тройственным. Субъект качествует имманентным содержанием не только мысли и бодрствования, но и наблюдения, очевидно, что за ними. По сути это единственное отраженное Карсавиным внутрикачествующее отношение между «первыми» и «вторым». Заметим, сам Карсавин говорит, что «наблюдение переживания ослабляет само переживание, а переживание в усилении своем стремится вытеснить наблюдение над ним». Переживанием же вполне можно назвать состояние актуализации своего «Я» как самосознающего, т.е., по Карсавину, мыслящее и бодрствующее. Таким образом, «основные» или первичные качества субъекта как минимум неравнозначны и находятся в антагонистических отношениях. Введение в сферу личности самонаблюдения полагает нечто существенное для прояснения отношений в другом ракурсе, не проговоренном самим Карсавиным, но, очевидно, содержащимся имплицитно. Действительно, откуда в самосознающем заданность сознавания всяким иным качествованием? Идея всеединства вовсе не объясняет (как может показаться) заданность перехода из одного качествования в другое. Именно наблюдение как третья личина субъекта позволяет сделать это. Наблюдение как качество само по себе еще не обеспечивает перехода в иные качества, но в сопряжении с мыслью и бодрствованием оно полагает измененность их состояния в себе. Так может быть обусловлено присутствие многих качеств в состоянии самосознания. Напряженность как безусловное состояние последнего оказывается подчиненным изменяемости. В таком виде субъект уже не чувствует разницы между «с» и «п». Тем не менее, такой ход мысли позволяет самосознанию преобразовывать случайность или необязательность изменения в развитие, в полновесное сообразное развертывание душевной жизни. Итак, душа как субъект может быть постулирована имманентной процессу душевного развития. Искомое родство исторического процесса и душевной жизни найдено и приведено к согласию, но — столь «глубокому и значительному», что различить их становится все труднее. Не оказалась ли Я — душа поглощенным историей, не стало ли родство тождеством? Такой вывод выглядит еще не вполне убедительным, но по крайней мере бесспорно, что мы должны мыслить «я» как неотъемлемую часть истории. Это неправомерно для бытия личности если за ней не видится и не утверждается ничего метаисторического. Последнего мы и не находим у Л.П. Карсавина.

Было бы заблуждением думать, что русский мыслитель не ведал различия души и истории, ведь и родство (тождество) их выявлено им в аспекте имманентности субъекта своему развитию. Доказываемое всеединство субъекта закономерно приводит к этому. Коль скоро душа как субъект в рассуждении приведена к понятию всеединства, что, по-видимому, и роднит ее с историей, путем анализа ее качеств, то мы вправе поступить также и в отношении истории как субъекта. На этом пути предполагается обнаружить причину возникшего сомнения. Это необходимо сделать, так как допущенное Карсавиным сразу отождествление души или душевной жизни, «я» как самосознающего, хоть и смущает, но само по себе ничего не проясняет. Идея всеединства возникает, образно говоря, по ходу мысли, она сближает, роднит вещи и понятия на пути их осмысления, раз появившись, она подчиняет предмет своей центростремительности, это — закладка ее принципа объединяемости. Высказанное вполне очевидно, очевидно также, что объединенность не может быть исходной, что есть сначала вещи, которые и могут (если возможно) подчиняться единению. Таким образом, чтобы возразить по существу, необходимо обратиться к имеющемуся исходно. Теперь уместно перейти к намеченному анализу исторического субъекта.

Вспомним, «Я» оказывалось состоявшимся (мы специально избегаем слов, однокоренных со «знать») ввиду неразъединенного и неслитного качествования мышления, бодрствования и наблюдения. В то же время мы определились, что попытка привнесения наблюдения в модусе равнозначного другим качествам создает состояние внутренней измененности, в сути своей — рефлексии, т.е. нарушает мыслебодрствование как момент зафиксированной напряженности. В свою очередь история как субъект осуществляет себя в силу сопряженного качествования бодрости и наблюдения, ибо история несомненно бодрствует и несомненно рефлексирует. Последнее будет пояснено. Признавать за историческим субъектом мысль как самодовлеющее качество нелепо. Хоть это и очевидно, но для нашего изложения в целом требует смысловой опоры. Мысль как актуализация субъекта есть свидетельство настоящего и только его, мысль в своем свершении, как событие не может дистанцироваться от себя, она, таким образом, имманентна настоящему (поэтому и является его свидетелем). Следовательно, развивающийся субъект истории настоящего не имеет и не может иметь, потому он именно рефлексирует (ибо полагать за историей наблюдение будущего еще более абсурдно); он реализуется только в силу наличия дистанции от него.

Отметим, что осуществление истории как бодрствующе — наблюдающего субъекта, мыслится таковым бодрствующей личностью, а значит, выделена из него, не поглощена им. Это мы смогли увидеть путем строгого различения самосознания и самопознания. Повторимся, не мог Карсавин не видеть разницы между душой и историей, не мог наделять последнюю мыслящей субстанцией, однако, завороженность всеединством и, как следствие, тяготение к всеподчиненности ему создает условия для стирания разграничающих бытийствующих свойств. Зреть во всеединство, значит, зреть в «конец», и придти к такому «концу» означает забвение истоков, а порой и проходимого пути. Наделение самосознающего «Я» качеством наблюдения может создавать условия, но приводящие не к всеединству, а к познанию. И конечно, можно поставить вопрос о взаимной соотнесенности и ситуации напряженного действования самосознания и само-познания, однако, это не входит в узкие рамки настоящей работы.

Итак, мы пришли к выводу, что неразличенность «Я» как сознающего себя и себя познающего лишает человека личностного метаисторического содержания, фундамента поистине уникального, без чего оказывается ввергнутым в историческое функционирование. Здесь проявляется в своем результате странная нечувствительность к христианской догматике и непрерывно осуществляющемуся опыту Церкви в Богочеловеческих отношениях. Согласно Писанию Адам «поставлен» в мир, когда тот уже был, хоть и не в собственно научном срезе, но метаистория или пра-время было. Адам поставлен в мир и над ним. «Над» означает не просто привнесенность позже, но можно понимать как знак свидетельствующий об инаковости миру, а также, и это звучит в Библии непосредственно, означает быть царем мира, владеть, пользоваться им, что подтверждает присутствие в человеке иноприродности миру. Человеку надлежит быть не им. Мы знаем, что с Боговоплощением человек восставляется в своем сотворенном достоинстве. В данном случае речь идет о возможности человека преодолеть свое рабство миру, осуществляемое на пути благодатного Богообщения. Соответственно в своей восстановленности человек перед лицом Бога обязательно несет личность, сотворенную «по образу и подобию», а значит, с элементом аисторичности, немирного. В затрагиваемом нами плане это общение суть полнота вневременности, а не «всевременности» как грани всеединого субъекта. Церковью это многажды закреплено литургически. В принципе, достаточно того, что мы произносим, утверждая веру и опыт, когда поем «Символ Веры». Или это не наша вера и не наш опыт вопиет «распятаго же за ны при Понтийстем Пилате»? Не мог не знать этого исповедовавший Православие Карсавин. Очевидно также, что он вовсе не хотел войти в противоречие с исповедуемым вероучением. Можем ли мы прояснить столь странную ситуацию или придется ограничиться признанием несомненной слабости человека как такового и его разума в частности? Попробуем все же предложить возможное объяснение, не могущее, впрочем, претендовать на безупречную мотивировку, но, как нам кажется, не лишенное некоторой интуитивной достоверности и снабженное адекватными ссылками.

Ко времени Карсавина Россия прожила почти уже пятьсот лет после падения Константинополя и Византии, уже почти пятьсот лет существовал «третий Рим.» Как могло отразиться на части (существенной!) интеллектуальных кругов России пятисотлетнее несение Истины и полноты Благодати? Вряд ли будет преувеличением сказать, что в умах присутствовало подчас горделивое сознание миссионерства. Не стала ли забывать Россия, что Истину и Благодать несет Церковь и Святой Дух, а не страна и не человеческий индивид? Возьму на себя смелость предположить, что нечувствительность к исповедуемому вероучению исходила из феномена «слишком»-Православия, возросшего на удовлетворенности своей Церковью, пусть Богом данной, но ставшей сугубо своей, и уже потому гарантирующей безошибочность суждения. Как следует трактовать цитируемое 

В. Зеньковским: «Западно-христианская культура, видимо, погибает», читаем в «Философии истории» Карсавина: просыпающаяся в ней религиозность религиозность старости». Высказывание в таком духе, пожалуй, мог себе позволить Шпенглер, во-первых, ему это позволяла сделать последовательно проводимая методология, во-вторых, собственная принадлежность к западному миру, но из уст депортированного сына восточной Церкви такой перл звучит по меньшей мере странно. Надо полагать, именно сознание наличия истинной Церкви и излишняя успокоенность этим предвосхищает подобные заявления. Успокоенность в силу близости, в силу присутствия, но такое наличие еще не обусловливает присутствия в сердце, но ведет к ослаблению живого исповедания Христа. Древние евреи за свое недостаточно чуткое отношение к собственному миссионерству как Богоизбранного народа были рассеяны. России, если мы все же говорим о ее определенной духовной миссии, после чудовищной катастрофы, переживаемой и сейчас, предоставляется Господом возможность осуществить себя как Богопослушную страну.

Нам же следует помнить, что послушание востребовано с каждого.


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

26297. Организация архивного дела в РФ в 1991-2004 гг 21.09 KB
  Организация архивного дела в РФ в 19912004 гг. В 1990е гг в России была проведена Архивная реформа. В июне 1993 – Основы архивного законодательства. Закрепили дальнейшую централизацию архивного дела АД Бывшие партахривы интегрированы в архивную систему бывшие архивы СССР стали принадлежать РФ объем архивного фонда увеличился в 2 раза.
26298. Организация архивного дела в РФ в 2000-е годы 17.95 KB
  На Росохранкультуру и ее территориальную сеть возложены: государственный контроль за вывозом из Российской Федерации и ввозом на ее территорию культурных ценностей и обеспечение экспертизы культурных ценностей соблюдение законодательства Российской Федерации в сфере архивного дела выдача лицензий разрешений на право деятельности по реставрации объектов культурного наследия памятников истории и культуры; оказание содействия законным собственникам в восстановлении их прав на культурные ценности при их незаконных вывозе и ввозе а также...
26299. Взаимоотношения органов управления архивным делом и госархивов с архивами организаций 46.5 KB
  Архив организации – это структурное подразделение организации осуществляющее прием и хранение архивных документов учет и их использование. Все это отразилось на состоянии организации ведомственного хранения документов. Перед архивистами стояли задачи: разработки и обоснования критериев определения источников комплектования уточнение профильности установление состава документов архивов. Новый критерий источников комплектования – форма собственности с государственными: на основе законодательства об архивном деле на основе...
26300. Использование документов АФ РФ и других архивных документов в архиве 30.29 KB
  Использование документов АФ РФ и других архивных документов в архиве. В современном архивоведении важнейшими направлениями использования архивных документов являются: укрепление российской государственности удовлетворение информационных потребностей общества обеспечения законных прав и интересов граждан. В процессе использования архивных документов участвуют 2 стороны – архив хранящий информацию и пользователь которому нужна информация. Использование документов в управленческих целях предполагает информационное обеспечение работы данного...
26301. Архивное законодательство в 1990-е 50.5 KB
  правовые основы архивного дела – иерархическая классификация архивного законодательства: федеральное законодательство: Конституция РФ ФЗ об архивном деле н р ФЗ Об обязательном экземпляре документов 1994г. норма архивного права воздействует на все сферы общественных отношений возникающих в области архивного дела: организация и фондирование документов АФ РФ комплектование и экспертиза ценности н р приказ Росархива Об утверждении примерного положения о центральноэкспертных комиссиях министерств и ведомств РФ...
26302. Внешняя политика индепендентской республики. Ирландская и шотландская экспедиции Кромвеля 25.49 KB
  Бежавшие в Ирландию роялисты установили контроль над большей частью Ирландии которую они надеялись использовать как базу для вторжения в Англию. Армия прекрасно помнила опыт 1641 года когда в ответ на восстание ирландцев парламент издал указ о конфискации в Ирландии 2. Офицеры армии надеялись что и теперь завоевание Ирландии приведет к улучшению их благосостояния. Завоевание Ирландии Сразу же после высадки в Дублине войска республики начали систематическое завоевание страны.
26303. Протекторат Кромвеля и причины Реставрации 22.61 KB
  Эту конституцию одобрил Государственный Совет 16 декабря 1653 года; новый документ осуществил разделение власти между лордомпротектором Англии Шотландии и Ирландии Государственным Советом и парламентом; впервые в него вошли представители Ирландии на самом деле это были представители англичанпротестантов которые в то время проживали в Ирландии и Шотландии. Несмотря на заключение мира в Англии сохранялись обременительные налоговые обложения военного времени акцизы. Недовольство в Англии росло быстрыми темпами и кавалеры в своих...
26304. Англия в годы Реставрации Стюартов. «Славная революция» 1688 г. 31.58 KB
  Восстановление королевской власти в Англии произошло не вследствие того что феодалыкавалеры оказались сильнее буржуазии и сумели оружием навязать свою власть. объясняется усилением консервативных настроений в рядах самой английской буржуазии а также в среде английского нового дворянства удовлетворенного превращением своей феодальной земельной собственности в неограниченную буржуазную собственность и расширением своего землевладения в Англии и особенно в Ирландии. В Англии была полностью восстановлена государственная англиканская церковь в...
26305. Хронологические границы новой истории. Периодизация курса. Ключевые проблемы курса 15.12 KB
  Хронологические границы новой истории. Хронологические границы новой истории: НОВАЯ ИСТОРИЯ общепринятая в исторической науке название третьего периода всемирной истории которому предшествуют древний и средневековый. Это деление всемирной истории на древнюю средневековую и новую уже с XVII в. были приняты советской исторической наукой которая положила в основу периодизации всемирной истории марксистский тезис об изменениях общественноэкономической формации и революционного перехода от одной формации к другой.