1739

СТРУКТУРНО-СЕМАНТИЧЕСКОЕ И ФУНКЦИОНАЛЬНОЕ ОПИ- САНИЕ ЛЕКСИЧЕСКИХ ОККАЗИОНАЛИЗМОВ В РАМКАХ ТЕОРИИ ЭЛОКУТИВНОГО ПОЛЯ

Диссертация

Иностранные языки, филология и лингвистика

Проблема изучения окказионализмов в современном отечественном языкознании. Аспекты изучения окказионализмов в современном отечественном языкознании. Структурно-семантическое и функциональное описание лексических окказионализмов в элокутивном аспекте. Полевая организация лексических окказионализмовэлокутивов в контексте макросистемы элокутивных средств языка/речи.

Русский

2013-01-06

1.51 MB

75 чел.

ГОУ ВПО «Хакасский государственный университет им. Н.Ф. Катанова» 
 
На правах рукописи 
 
 
 
 
 
Грищева Елена Сергеевна 
 
 
СТРУКТУРНО-СЕМАНТИЧЕСКОЕ И ФУНКЦИОНАЛЬНОЕ ОПИ-
САНИЕ ЛЕКСИЧЕСКИХ ОККАЗИОНАЛИЗМОВ В РАМКАХ ТЕОРИИ 
ЭЛОКУТИВНОГО ПОЛЯ 
 
 
 
 
10.02.01 – Русский язык 
 
 
диссертация на соискание ученой степени 
кандидата филологических наук 
 
 
 
 
 
Научный руководитель 
доктор филологический наук, профессор 
 
 
 
 
И.В. Пекарская 
 
 
Абакан – 2006 
 

 

ОГЛАВЛЕНИЕ 
 
Введение
.................................................................................................................4 
Глава I. Проблема изучения окказионализмов в современном отечест-
венном языкознании..........................................................................................12 
1.1.  Аспекты изучения окказионализмов в современном отечественном язы-
кознании.........................................................................................................13 
1.1.1. Таксономический аспект..................................................................13 
1.1.1.1. Словообразовательный аспект............................................14 
1.1.1.2. Ономасиологический аспект...............................................28 
1.1.1.3. Лексикологический аспект..................................................31 
1.1.1.4. Лексикографический аспект...............................................33 
1.1.2. Психолингвистический аспект.........................................................36 
1.1.3. Функционально-прагматический аспект.........................................38 
1.2.  Дефиниции некоторых используемых в работе понятий, проблема их со-
отношения.......................................................................................................43 
1.2.1. О соотношении понятий «норма» и «узус»....................................43 
1.2.2. О соотношении понятий «отступление от нормы», «речевая 
ошибка», «прием», «окказионализм».............................................46 
1.2.3. О соотношении понятий «инновация», «новообразование», «не-
ологизм», «окказионализм». Различные классификации новооб-
разований. Типология лексических окказионализмов, предлагае-
мая в работе.......................................................................................48 
1.3. Выводы по главе.............................................................................................69 
Глава II. Структурно-семантическое и функциональное описание лекси-
ческих окказионализмов в элокутивном аспекте.........................................72 
2.1.  Элокутивный раздел риторики.....................................................................72 
2.2.  Дефиниции понятий «троп», «фигура», «риторический прием», «стили-
стический прием», «языковая фигура», «речевая фигура», «стилистиче-
ское средство» в современной теории элокуции. Их соотношение. Место 

 

окказионализмов-элокутивов среди других орнаментальных 
средств…………………………………………………………..…………..73 
2.3.  Структурно-семантические и функциональные особенности лексических 
окказионализмов-элокутивов.......................................................................87 
2.3.1. Окказионализмы-элокутивы структурно-словообразовательного 
типа………………………………………………………………...104 
2.3.2. Окказионализмы-элокутивы семантического типа......................109 
2.3.3. Окказионализмы-элокутивы семантико-словообразовательного 
типа..................................................................................................120 
2.4. Выводы по главе...........................................................................................141 
Глава III. Полевая организация лексических окказионализмов-
элокутивов в контексте макросистемы элокутивных средств  
языка/речи.........................................................................................................146 
3.1. Понятие поля в лингвистике.......................................................................146 
3.2. Понятие поля в теории элокуции и в неологии.........................................150 
3.3. Полевая организация лексических окказионализмов-элокутивов..........152 
3.3.1. Полевая организация структурно-словообразовательных окка-
зионализмов-элокутивов................................................................155 
3.3.2. Полевая организация семантических окказионализмов- 
элокутивов.......................................................................................157 
3.3.3. Полевая  организация  семантико-словообразовательных  окказио-
нализмов-элокутивов.....................................................................160 
3.4. Выводы по главе...........................................................................................170 
 
Заключение.........................................................................................................173 
Библиография....................................................................................................181 
Перечень источников речевых иллюстраций.............................................229 
 
 
ВВЕДЕНИЕ 

 

 
На  современном  этапе  развития  лингвистической  науки  прочно  утвер-
дился деятельностный прагматический подход к разработке ее проблематики. 
В связи с этим особую значимость при исследовании единиц языка/речи при-
обретает  изучение  коммуникативного  назначения  каждой  единицы,  ее  ис-
пользования  говорящим  в  качестве  орудия  речевого  действия  с  целью  воз-
действия речи на собеседника и учётом специфики взаимодействия языковых 
единиц, имеющих экспрессивный потенциал. 
В кругу речевой лингвопрагматики особое внимание уделяется изобра-
зительно-выразительным  средствам  языка/речи  как  фактору  порождения 
прагматически значимого, яркого высказывания. В качестве таких изобрази-
тельно-выразительных  средств  в  лингвистике  обычно  рассматриваются  тро-
пы  и  стилистические  фигуры,  которые  традиционно  изучаются  в  рамках 
классической  теории  фигур,  начиная  с  Античного  канона.  Вместе  с  тем  в 
разряд элокутивов (экспрессивных единиц словесного выражения) целесооб-
разно включать не только тропы и стилистические фигуры, но и экспрессивы 
другого рода, например, различные лексические, фразеологические и другие 
экспрессемы.  Особое  место  в  кругу  названных  явлений  занимает,  на  наш 
взгляд,  окказиональность,  которая  носит  изоморфный  характер,  при  этом 
наиболее  рельефно проявляет себя  на  лексическом  уровне.  Высокая  степень 
прагматики окказиональных образований никогда не вызывала сомнений, не-
смотря  на  то,  что  они  анализировались  лингвистами  с  различных  точек  зре-
ния, при этом как изобразительно-выразительное средство окказиональность, 
в частности лексическая, не рассматривалась. 
Так,  окказиональность,  шире  –  неологизация  (возникновение  новых 
слов  языка/речи)  наиболее  активно  исследуется  в  отечественном  языкозна-
нии, начиная с 60-х годов прошлого века. При этом новые явления рассмат-
риваются лингвистами в нескольких направлениях. С точки зрения словооб-
разовательных потенций они исследуются в работах О.А. Габинской [Габин-
ская 1981], Е.А. Земской [Земская 1973, 1992, 2000, 2004], В.П. Изотова [Изо-

 

тов  1990,  1997а,  1997б,  1998],  Р.Ю. Намитоковой  [Намитокова  1986,  1989], 
И.А. Нефляшевой  [Нефляшева  1998],  С.И.  Улуханова  [Улуханов  1984,  1992, 
1998],  Эр.  Ханпиры  [Ханпира  1972]  и  других.  Рассмотрению  проблем,  свя-
занных  с  разграничением  окказионализмов  и  новых  слов,  с  одной  стороны, 
окказионализмов и узуальных лексем – с другой, вычленением признаков ок-
казиональных слов, их классификацией, парадигматическими отношениями в 
рамках  дихотомии  язык/речь  посвящены  исследования  А.А. Брагиной  [Бра-
гина  1973],  В.В.  Лопатина  [Лопатин  1989],  А.Г.  Лыкова  [Лыков  1976], 
Эр. Ханпиры [Ханпира 1972] и других ученых. Практика лексикографическо-
го  описания  новых  явлений  языка/речи,  а  также  изучение  этой  практики 
представлены  в  трудах  С.И. Алаторцевой  [Алаторцева  1997,  1998],  Н.З.  Ко-
теловой [Котелова 1983, 1987, 1990, 1995], С.А. Остапенко [Остапенко 1992], 
Н.И. Фельдман [Фельдман 1957] и других лингвистов. Изучению специфики 
функционирования окказиональной лексики в поэтическом контексте посвя-
щены работы О.И. Александровой [Александрова 1980, 1989], В.Н. Виногра-
довой  [Виноградова  1984, 1995,  2001],  Г.О.  Винокура  [Винокур  1943,  1991], 
В.П. Григорьева  [Григорьев  1979,  1986],  Н.Г. Ивановой  [Иванова  1985] 
О.Г. Ревзиной  [Ревзина  1996],  и  других  ученых,  в  публицистике  –  В.Г.  Кос-
томарова  [Костомаров  1999],  Н.Н.  Кохтева  [Кохтев  1981],  А.В. Черниковой 
[Черникова  1998]  и  других.  Окказиональность  как  явление  психоречевое,  а 
также  причины  ее  порождения  всецело  анализируются  А.А.  Залевской  [За-
левская 1988, 1990], Л.И. Плотниковой [Плотникова 1991, 2000], С.И. Тогое-
вой [Тогоева 1991, 1994, 1998, 2000а, 2000б]. Нами всесторонне проанализи-
рованы разноаспектные исследования проблемы окказиональности; посколь-
ку данное явление становится предметом рассмотрения различных языковед-
ческих  и  речеведческих  дисциплин  (лексикологии,  лексикографии,  словооб-
разования,  стилистики,  риторики,  культуры  речи,  лингвистического  анализа 
текста и т.п.), мы сочли целесообразным привлечь для теоретического анали-
за указанное в библиографии исследования количество источников. 

 

Между  тем,  как  нам  известно,  специальных  исследований,  посвящен-
ных  системному  семантико-структурно-функциональному  описанию  лекси-
ческой окказиональности с точки зрения ее участия в формировании прагма-
тически  значимого  высказывания,  то  есть  в  элокутивном  аспекте,  в  совре-
менной  лингвистической  литературе  не  представлено.  Мы  же  полагаем,  что 
бóльшим экспрессивным зарядом обладают именно те контексты, в которых 
лексические  окказионализмы  так  или  иначе  представляют  собой  тропеиче-
ские и фигуральные образования либо их структурные элементы. 
Таким  образом,  актуальность  проведённого  исследования  заключает-
ся в том, что оно выполнено в такой приоритетной парадигме современного 
лингвистического знания, как лингвистика речи (речеведение [см., например, 
работы  Кожиной  1993,  2002;  Матвеевой  1986;  Сиротининой  1974,  1983  и 
др.]), речевая прагматика, ориентированная на функционализм и системность 
в создании коммуникативно успешного высказывания. Специалистами осоз-
нана  необходимость  обучения  воздействующей  речи.  Немаловажную  роль 
при этом играет речевая экспрессивность, которая во многом формируется за 
счет  целесообразного  использования  в  ней  лексических  окказионализмов, 
повышающих прагматический потенциал  высказывания, что  в  свою  очередь 
обеспечивает  эффективность  коммуникативной  интенции  говорящего  и  ее 
реализации в речи. 
Объектом  настоящей  работы  является  окказиональность  как  одно  из 
ярких средств создания воздействующей речи. 
Предмет  исследования  составляют  лексические  окказионализмы  раз-
личных  типов,  представленные  как  нефигуральными,  так  и  фигуральными 
образованиями, при  этом  системные отношения таких  образований рассмат-
риваются в рамках полевой организации с установлением их прагматическо-
го потенциала. 
Целью  диссертационной  работы  стало  описание  полевой  системно-
сти лексических окказионализмов с учетом специфики их функционирования 
в языке/речи. 

 

Данная  цель  обусловила  конкретные  задачи  диссертационного  иссле-
дования: 
1. Определить лингвистический статус явления окказиональности. 
2.  Выявить  структурно-семантические  типы  лексической  окказиональ-
ности. 
3. Установить критерии описания лексической окказиональности нефи-
гурального  и  фигурального  типов,  релевантные  для  предложенной  концеп-
ции. 
4.  Описать  по  ряду  значимых  для  исследования  критериев  семантико-
структурно-функциональные особенности лексических окказионализмов раз-
личных типов. 
5.  Сформировать,  учитывая  предложенное  системное  описание  лекси-
ческих окказионализмов, их функциональные микрополя. 
6.  Представить  системное  описание  окказионализмов  в  рамках  медио-
поля лексической окказиональности, построенного с учетом функционально-
го признака. 
Материалом  исследования  послужили  лексические  окказионализмы, 
полученные  методом  сплошной  выборки  из  художественных  произведений 
писателей  и  поэтов  XX  –  н.  XXI  веков  (И.  Арбениной,  А. Вознесенского, 
Г. Ворошилова,  В.  Высоцкого,  Д. Донцовой,  Е.  Евтушенко,  В.  Маяковского, 
Ю.  Нагибина,  Л. Пастернака,  В.  Платовой,  Т.  Поляковой,  Н.  Рубцова, 
И. Северянина,  В.  Хлебникова,  М. Цветаевой,  Д.  Шербакова  и  др.),  а  также 
из российских и региональных газетно-публицистических текстов различной 
жанровой специфики («Аргументы и факты», «Комсомольская правда», «Ли-
тературная  газета»,  «Литературная  Россия»,  «Московские  новости»,  «Мос-
ковский  комсомолец»,  «Моя  семья»,  «Окна»,  «Собеседник»,  «Комок», 
«Взгляд»,  «Шанс»,  «Аргументы  успеха»,  «Университетская  газета»,  «Хака-
сия», «Абакан», «Южно-Сибирский вестник» и др.). Данные художественные 
и  публицистические  текстовые  иллюстрации    были  определены  в  качестве 
материала  анализа  потому,  что  они  наиболее  полно  отражают  специфику 

 

функционирования  окказионализмов  в современном  речевом  дискурсе.  Кро-
ме  того,  для  большей  убедительности  предлагаемых  в  работе  выводов  при-
влекались примеры из живой разговорной речи, которая является природной 
основой любого окказионализма. 
Общий объем языкового материала, отражающего явления лексической 
окказиональности, составил более двух тысяч примеров. 
В  работе  были  использованы  следующие  методы:  описательно-
аналитический  метод  лингвистических  исследований  в  таких  его  разновид-
ностях,  как  наблюдение,  обобщение,  интерпретация  и  типологизация;  метод 
количественного  подсчета;  компонентный,  синтагматический  и  контексту-
альный  анализы;  метод  классификации  в  рамках  лингвистического  экспери-
мента. 
Названные  метолы  обусловлены  целями  и  задачами  диссертационного 
исследования. 
Научная  новизна исследования  состоит  в  том, что  впервые  представ-
лена  попытка  системного  (семантико-структурно-функционального)  описа-
ния  лексической  окказиональности  в  рамках  теории  поля  на  материале  со-
временного  русского  литературного  языка/речи.  Поскольку  окказиональ-
ность  рассматривается  в  элокутивном  аспекте  и  в  соотнесённости  с  фигу-
ральными  средствами  возникла  необходимость  системного  введении  новых 
терминов:  окказионализм-элокутив,  окказионализм-какология;  окказиональ-
ные  тропы-транспозитивы,  окказиональные  тропы-лингвокреативы.  В  ра-
боте  представлена  структурно-семантическая  классификация  лексических 
окказионализмов,  выделены  критерии  их  описания,  согласно  которым  сис-
темно  проанализированы  семантико-структурно-функциональные  особенно-
сти  окказионализмов  нефигурального  и  фигурального  (окказиональные  тро-
пы  и  фигуры)  типов.  Итогом  предлагаемого  структурно-семантико-
функционального описания лексической окказиональности становится сфор-
мированное  в  работе  функциональное  медиополе,  состоящее  из  зафиксиро-

 

ванных  и  охарактеризованных  в  рамках  проведённого  исследования  микро-
полей каждого выделенного нами типа лексических окказионализмов. 
Теоретическая  значимость  работы  состоит  в  том,  что систематизи-
рованы  аспекты  изучения  окказиональности  в  современном  отечественном 
языкознании, что расширяет и углубляет представление об окказиональности 
как о целостном явлении; представлен опыт рассмотрения окказиональности 
как  фактора  повышения  прагматики  речи,  что  является  важным  для  теории 
элокуции  в  рамках  теории  коммуникативной  прагматики;  предложены  кри-
терии  описания  лексической  окказиональности,  в  соответствии  с  которыми 
представлена  структурно-семантическая  классификация  лексических  окка-
зионализмов,  учитывающая  способы  и  механизмы  речевого  воздействия  ок-
казиональных  лексем;  введены  в  научный  оборот  системы  терминов:  «окка-
зионализм-элокутив»,  «окказионализм-какология»;  «тропы-транспозитивы» 
и  «тропы-лингвокреативы»,  что  позволяет  упорядочить  терминологический 
комплекс  теории  элокуции;  описана  системная  семантико-структурно-
функциональная  организация  лексических  окказионализмов  нефигурального 
и  фигурального  характера,  которая  позволяет  выявить  целесообразность  ис-
пользования  окказионализмов  в  речи  в  рамках  теории  прагматики;  зафикси-
ровано элокутивное функциональное медиополе лексической окказионально-
сти,  в  которое  включены  микрополя  окказионализмов  соответствующих  ти-
пов,  что  расширяет  и  углубляет  представление  о  возможности  описания  ре-
чевых фактов в рамках функциональной парадигмы.  
Практическая ценность исследования заключается в том, что его ре-
зультаты  могут  быть  использованы  в  практике  преподавания  курсов  стили-
стики, риторики, культуры речи, лексикологии современного русского языка, 
лингвистического  анализа  текста,  а  также  в  лексикографической  практике 
при составлении словарей и справочников речевых экспрессивов и при пере-
издании существующих словарей-справочников и энциклопедических слова-
рей. 
 

 
10 
На защиту выносятся следующие положения: 
1.  Лексическую  окказиональность  целесообразно  рассматривать  как 
речевое изобразительно-выразительное (элокутивное) средство. 
2.  Лексические  окказионализмы  следует  классифицировать  с  учётом 
соотнесённости речевой единицы с узуальным языковым знаком или поняти-
ем,  выделяя  тем  самым  лексемы  с:  а)  обновленным  означающим;  б)  обнов-
ленным означаемым; в) обновленным означаемым и означающим. 
3.  Лексические  окказионализмы-элокутивы  различных  типов  уместно 
описывать  по  выделенным  критериям  (структурному;  семантическому; 
структурно-семантическому;  функциональному;  критерию  соотношения  с 
тропами и фигурами). 
4.  Окказиональную  экспрессивность  рационально  рассматривать  через 
выявление  и  описание  различных  окказиональных  тропов  и  стилистических 
фигур (в том числе контаминированных), в основе которых лежат семантиче-
ские  и  семантико-словообразовательные  лексические  окказионализмы-
элокутивы. 
5. Лексическую окказиональность целесообразно представить в рамках 
полевой системности (функционального элокутивного поля) с описанием ме-
диополя лексической окказиональности, основанного на охарактеризованных 
микрополях различных типов лексических окказионализмов-элокутивов. 
Перспективой работы является системное описание окказиональности 
на всех уровнях языковой структуры с формированием соответствующих ме-
диополей (фонетического, грамматического – морфологического и синтакси-
ческого, фразеологического и др.). 
Материалы  диссертации  были  апробированы  в  течение  четырех  лет 
при проведении лекционных, практических и семинарских занятий по «Лек-
сикологии современного русского языка», «Культуре речи», «Теории комму-
никации»,  «Культуре  речи  и  риторике»,  кроме  того,  на  уровне  чтения  спец-
курсов  «Эффективность  письменной  публичной  речи»,  «Актуальные  про-
блемы речевого общения» в Институте филологии, а также спецкурса «Труд-

 
11 
ные  вопросы  современного  русского  языка»  в  республиканской  националь-
ной гимназии им. Н.Ф. Катанова г. Абакана. 
Результаты исследования излагались в докладах и сообщениях на на-
учных конференциях: 
1. V Всероссийская научно-практическая конференция «Культура рече-
вого общения в образовательных учреждениях разных уровней» (8-10 октяб-
ря 2002 г., г. Ачинск). 
2. Катановские чтения – 2002 (15-17 апреля 2002 г., г. Абакан). 
3.  VII  Международная  конференция  по  риторике  «Риторика  в  системе 
гуманитарного знания» (29-31 января 2003 г., г. Москва). 
4.  Всероссийская  научная  конференция «Актуальные  проблемы изуче-
ния языка и литературы на рубеже веков» (ноябрь 2003 г., г. Абакан). 
5. Катановские чтения – 2003 (14-15 апреля 2003 г., г. Абакан). 
6.  Третья  межвузовская  конференция  «Риторика  в  свете  современной 
лингвистики» (14-15 мая 2003 г., г. Смоленск). 
7. Восьмая международная научная конференция по риторике «Ритори-
ка в модернизации образования» (2-4 февраля 2004 г., г. Москва). 
8. Катановские чтения – 2004 (27 апреля 2004 г., г. Абакан). 
9.  Международная  научная  конференция  «Коммуникативная  лингвис-
тика: вчера, сегодня, завтра» (13-14 июня 2005 г., г. Армавир). 
10. IX Международная научно-методическая конференция «Риторика в 
системе  коммуникативных  дисциплин»  (Январь-февраль  2005  г.,  г.  Санкт-
Петербург). 
11. Катановские чтения – 2005 (28 апреля 2005 г., г. Абакан). 
12. Катановские чтения – 2006 (27 апреля 2006 г., г. Абакан). 
Содержание работы отражено в 9 публикациях, общий объем которых 
2,07 п. л. 
Диссертационное  исследование  состоит  из  Введения,  Трех  глав,  За-
ключенияБиблиографииПеречня речевых иллюстраций. 

 
12 
 
ГЛАВА I. 
ПРОБЛЕМА  ИЗУЧЕНИЯ  ОККАЗИОНАЛИЗМОВ  В  СОВРЕМЕННОМ 
ОТЕЧЕСТВЕННОМ ЯЗЫКОЗНАНИИ 
 
Изучению явления окказиональности посвящено значительное количе-
ство научных  исследований.  Окказионализмы  становятся объектом рассмот-
рения  в  работах  по  общетеоретическим  проблемам  современного  языкозна-
ния  [Винокур  1991;  Гак  1998;  Григорьев  1979,  1986;  Земская  1973,  1992, 
2000; Изотов 1997а, 1997б, 1998; Костомаров 1971, 1999; Маслов 1998 и др.], 
а также освещаются в специальных исследованиях, являясь самостоятельным 
предметом  изучения  [Брагина  1973а,  1973б;  Виноградова  1984;  Винокур 
1943; Габинская 1981; Гольцова 1993; Гончаренко 1978; Загрузная 1980; Зай-
цева 1984; Зильбер 2000; Изотов 1990, 1998; Ильясова 2002; Каде, Савостья-
нова  2001;  Калниязов  1978;  Ковалевская  1986;  Лопатин  1973;  Лыков  1971, 
1972а, 1972б, 1976; Львова 1980; Маноли 1988; Масленников 2000; Матхано-
ва 1998; Намитокова 1986, 1989; Нефляшева 1998; Новоселова 1986; Плотни-
кова  1991,  2000;  Ревзина  1991,  1996;  Сенько  2000а,  2000б,  2003;  Улуханов 
1984, 1992а, 1992б; Черникова 1998 и др.]. 
В лингвистических словарях и справочниках [см.: Ахманова 1966; Лин-
гвистический… 1990; Розенталь, Теленкова 1985; Русский язык… 1979; Рус-
ский язык… 1997 и др.], а также в учебной и научной литературе [см.: Габин-
ская 1981; Калинин 1978; Лыков 1976; Фомина 1978; Шанский 1972; Шмелев 
1977;] окказиональный определяется как «не соответствующий общеприня-
тому  употреблению,  носящий  индивидуальный  характер,  обусловленный 
специфическим  контекстом»  [Розенталь,  Теленкова  1985:  174].  Окказиона-
лизмы  (от  лат.  occasionalis  –  случайный) –  «речевые  явления,  возникающие 
под влиянием контекста, ситуации речевого общения для осуществления ка-
кого-либо актуального коммуникативного задания…» [Русский язык… 1997: 
283].  Это  наиболее  часто  встречающиеся  традиционные  толкования  данных 

 
13 
понятий,  которые  отнюдь  не  исчерпывают  сути  названного  явления.  Обра-
тимся  к рассмотрению  прецедентов анализа  явления окказиональности  в со-
временной отечественной лингвистике. 
 
1.1. Аспекты изучения окказионализмов в современном отечест-
венном языкознании 
 
Анализ  существующей  научной  литературы  показывает,  что  лингвис-
тические  явления  могут  изучаться  в  различных  аспектах.  Это  относится  и  к 
окказиональности.  Рассмотренные  научные  источники  позволяют  констати-
ровать,  что  направления  изучения  окказиональности  можно  объединить  в 
группы. 
А. Таксономический аспект. 
Б. Психолингвистический аспект. 
В. Функционально-прагматический аспект. 
Последовательно их рассмотрим. 
 
1.1.1. Таксономический аспект 
 
Данный  аспект  в  научной  литературе  разработан  наиболее  тщательно. 
В  рамках  названного  аспекта  можно  выделить  более  частные  подходы  в  за-
висимости от конкретных задач исследования окказиональности. Это: 
1. Словообразовательный. 
2. Ономасиологический. 
3. Лексикологический. 
4. Лексикографический. 
Подробно их рассмотрим. 
 
 

 
14 
 
1.1.1.1. Словообразовательный аспект 
 
Данный  аспект  представлен  в  следующих  работах:  Богословская… 
1997; Гейгер 1982; Герберт 1996; Земская 1972, 1973, 1992, 2000, 2004; Изо-
тов 1990, 1997а, 1997б, 1998; Клушина 2000; Намитокова 1986, 1989; Нефля-
шева 1998; Осипова 1999; Улуханов 1984, 1992а, 1992б; Ханпира 1972; Хаса-
нова 1999  и  др.  Названные  ученые  выявляют  способы образования окказио-
нализмов, словообразовательные модели, по которым они создаются, фикси-
руют  некоторые  окказиональные  морфемы.  При  таком  подходе,  отмечает 
О.А. Габинская, «исследователь… выявляет модель (тип, схему), по которой 
образовано  новое  слово,  устанавливает  способ  его  образования,  продуктив-
ность,  регулярность  модели»  [Габинская  1981:  23].  Большинство  исследова-
телей  дифференцирует  все  способы  словообразования  на  узуальные  и  окка-
зиональные  [Земская  1992,  2000,  2004;  Намитокова  1986;  Улуханов  1984  и 
др.].  При  этом  первые  определяются  как  центральные,  с  помощью  которых 
образовано большинство слов русского языка, а вторые – периферийные, при 
помощи которых образовано лишь некоторое количество слов. 
Ср.:  префиксация  как  узуальный  способ  (1)  и  депрефиксация  (2)  как 
окказиональный способ. 
(1)  С  чувством  личной  приязни…  (Собеседник  25.03.2003).  –  Непри-
язнь ← приязнь
(2)  «Паршивая  овца»,  «черная  дыра  в  созвездии  Джексона»  и  прочие 
«приятности» в её адрес оставались непременной характеристикой стар-
шей из двух сестер… в звездной семье Джексонов – Ла Тойи (МК 14.03.2003). 
– Неприятность ← приятность. 
Наряду с узуальными и окказиональными в лингвистической литерату-
ре  с  недавнего  времени  рассматриваются  так  называемые  потенциальные 
способы [Земская 1992; Изотов 1998; Улуханов 1992а;]. И.С. Улуханов отме-
чает: «Полным описанием системы способов словообразования следует счи-

 
15 
тать описание не только существующих в узуальной лексике видов словооб-
разовательных  структур,  но  и  выявление  всех  словообразовательных  воз-
можностей  русского  языка,  которые  теоретически  предсказуемы,  но  не  реа-
лизованы  в  узуальной  лексике,  однако могут  быть  или  уже  реализованы ок-
казионально  и  представляют  собой  потенциальный  источник  пополнения 
узуального словарного  состава» [Улуханов  1992а: 4].  Заметим,  что потенци-
альное и окказиональное в различных исследованиях трактуется по-разному. 
Так,  Г.О.  Винокур  пишет:  «В  каждом  языке,  наряду  с  употребляющимися  в 
повседневной  практике  словами,  существуют,  кроме  того,  своего  рода  «по-
тенциальные слова», то есть слова, которых фактически нет, но которые мог-
ли бы быть, если бы того захотела историческая случайность» (подчеркнуто 
нами  –  Е.Г.)  [Винокур1943:  15, 1991: 320].  Таким  образом,  данный исследо-
ватель  понимает  потенциальные  слова  широко,  включая  в  них  и  окказиона-
лизмы.  Эр.  Ханпира,  размышляя  над  указанной  проблемой,  замечает:  «По-
тенциальное слово – это слово, которое может быть образовано по языковой 
модели высокой продуктивности, а также слово, уже возникшее по такой мо-
дели,  но  еще  не  вошедшее  в  язык»  [Ханпира  1972:  248].  «Окказиональное 
слово – это неизвестное языку слово, образованное по языковой малопродук-
тивной или непродуктивной модели либо по окказиональной (речевой) моде-
ли…»  [там  же:  249].  Под  окказиональной  словообразовательной  моделью 
ученым  понимается  «такая  структурно-семантическая  формула  построения 
слов, которая неизвестна языку» [там же: 271]. 
Рассмотрим примеры. 
I. (1) В Англии появилась профессия «очередист» (Взгляд 25.10.2001). – 
Очередист ← очередь + суффикс -ист- («человек, стоящий в очереди». Су-
ществительное  со  значением  лица  по  профессии  образовано  по  известной  в 
языке  модели:  сущ.  с  предметным  значением  +  суффикс  -ист-  (ср.:  маши-
нист, гитарист и т.п.). 

 
16 
(2)  Клиповость  современной  культуры  рикошетит  и  на  литературу 
(ЛР 05.03.2002). Отвлеченное сущ. клиповость образовано от прил. клиповый 
при помощи суффикса -ость- с абстрактным значением. 
(3) Бывшая «академичка» была в этот вечер одета в шикарное крас-
ное платье (Собеседник 10.02.2003) – «Академичка» – солистка кабаре-дуэта 
«Академия». Академичка ← (академ)ия + -ичк-. 
Это  потенциальные  слова,  образованные  морфологическим  суффик-
сальным способом по известной узуальной модели без нарушения словообра-
зовательного типа. 
II. (1) Тварьете (МК 21.07.2003). – Тварьете – «варьете, где участвуют 
животные»:  тварь  +  варьете.  Данный  окказионализм  образован  приемом 
междусловного  наложения1,  при  котором  «слова  накладываются,  наезжают 
друг на друга: конец одного является началом другого» [Земская 1992: 191]. 
Это явление характерно только для образования окказиональных слов. 
(2) Обманный пункт (АиФ 15.05.2002). – «Пункт обмена валюты, в ко-
тором обманывают»: обмен + обман
(3)  Но  Мульдозер,  так  прозвал  мопсиху  Кирюшка,  как  все  тучники, 
обожает именно то, что строго запрещено (Д. Донцова. Фиговый листочек 
от кутюр). – Муля (имя собств., кличка собаки) + бульдозер. Окказионализмы 
(2) и (3) созданы при помощи контаминации.2 «Этот прием состоит в том, что 
соединяются  два  узуальных  слова,  которые  порождают  третье  –  окказиона-
лизм» [там же: 191]. Как отмечает М.А. Бакина, «…семантика окказионализ-
мов, представляющая собой сложное соединение значений двух слов, связан-
ных в одно целое, отличается особой образностью» [Бакина 1975: 96]. 
Вместе  с  тем  различие  между  потенциальными  и  окказиональными 
словами Эр. Ханпира видит только на уровне словообразования (в зависимо-
сти  от  продуктивности  словообразовательной  модели).  В  то  время  как  при-
чины образования названных типов слов, характер их функционирования, по 
                                                 
1 Данный способ В.П. Изотов рассматривает как разновидность контаминации [Изотов 1998]. 
2 О контаминации как проявлении окказиональности см.: Де Болт 1998. 

 
17 
мнению  ученого,  являются  общими.  Это  позволило  исследователю  сделать 
вывод: «Окказиональные и потенциальные слова можно объединить под на-
званием окказиональных (в широком смысле)» [Ханпира 1972: 50]. 
В.В. Лопатин объединяет под общим названием «окказиональные» два 
типа  слов:  потенциальные  и  окказиональные  слова,  так  как  «и  те  и  другие 
представляют  собой  слова,  отсутствующие  в  языковой  традиции,  следова-
тельно,  такие,  которые  создаются  в  момент  речи,  тогда  как  все  остальные 
слова  в  момент  речи  воссоздаются,  воспроизводятся  как  готовые  единицы 
языка»  [Лопатин  1973:  70-71].  Объединяя  окказиональные  и  потенциальные 
слова общим термином, В.В. Лопатин, вместе с тем, говорит о двух разрядах 
новообразований,  которые  на  словообразовательном  уровне  соответствуют 
указанным выше группам. К разряду окказиональных слов он относит: 1) со-
ставные прилагательные типа «беззаботно-насмешливые»; 2) сложные слова 
с  опорным  компонентом  «боязнь»,  обозначающие  болезненный  страх  перед 
тем, что названо первой основой сложения (книгобоязнь); 3) слова с опорным 
компонентом  «мания»,  обозначающие  болезненные  явления,  связанные  с 
чрезмерным пристрастием, увлечением чем-либо (шпиономания); 4) сложные 
слова с первым компонентом «лже-», обозначающие мнимость, ложность то-
го,  что  названо  второй  частью  слова  («лжеправдивость»);  5)  отглагольные 
существительные  с  суффиксом  -тель-,  обозначающие  наименования  людей 
(«переименователь»)  и  др.  В  разряд  потенциальных  слов  ученый  включает: 
1) сущ. с суффиксом -тель- со значением производителя действия, названно-
го мотивирующим глаголом; 2) сущ. с суффиксом -ость-; 3) сущ. с суффик-
сом -ниj-, обозначающие действие как процесс; 4) сущ. с суффиксами субъек-
тивной оценки и др. [там же]. Перечисленные группы слов свидетельствуют 
об отсутствии  четких  и  строгих  границ  между  окказиональными и  потенци-
альными  словами.  Они  обнаруживают  больше  общих  признаков,  чем  разли-
чительных. 
По-своему пытается развести понятия «окказионализм», «окказиональ-
ное  слово»,  «потенциальное  слово»  Ю.А.  Бельчиков.  По  мнению  ученого, 

 
18 
понятие окказионализма шире, чем понятия окказионального слова и потен-
циального слова (окказиональное слово является представителем окказиона-
лизма в речи, ср.: морфема и морф) [Русский язык… 1997: 223]. 
Некоторые  лингвисты,  не  отрицая  факта  существования  потенциаль-
ных  слов,  считают  неудачным  сам  термин  «потенциальное  слово»  [Маслен-
ников  2000:  35].  Данный  исследователь  полагает,  что  термин  «окказиональ-
ное слово» шире. Он дифференцирует окказионализмы на следующие типы:  
– окказионализмы, образованные по продуктивным моделям; 
– окказионализмы, образованные по непродуктивным моделям [там же: 35]. 
А.Г. Лыков указанные явления называет системные и несистемные ок-
казионализмы, а В.В. Лопатин – слова, образованные по продуктивным и не-
продуктивным типам соответственно [см.: Лыков 1976; Лопатин 1973]. 
Принципиально  новое  понимание  потенциальных  слов  представлено  в 
работе Е.В. Сенько. Потенциальные неологизмы определяются ею как новые 
слова, обозначающие потенциально новые реалии, существующие в понятии 
с отрицательным денотатом (подчеркнуто нами – Е.Г.): биокиборг – «челове-
ческое  существо,  соединенное  с  биокибернетическим  устройством»  [Сенько 
2000а: 21]. 
Рассмотренные точки зрения при имеющихся различиях обнаруживают 
глубинное  сходство:  они  не  отрицают  связи  между  потенциальным  и  окка-
зиональным.  Напротив,  существует  мнение,  согласно  которому  потенциаль-
ные  и  окказиональные  слова  считаются  антиподами,  так  как  представляют 
собой  два  полюса  словообразования.  Потенциальные  слова  являются  реали-
зацией  законов словообразования,  окказиональные –  нарушением  этих  зако-
нов [Земская 1973: 283]. 
Рассматривая 
механизмы 
чересступенчатого 
словообразования3, 
Р.М. Гейгер  отмечает,  что  потенциальное  слово  не  противопоставляется  ок-
                                                 
3 Термин предложен А.Н. Тихоновым. [См. Тихонов 1974: 17-18]. При чересступенчатом словообразовании 
в языке отсутствует единица, непосредственно мотивирующая данное производное слово. 

 
19 
казиональному, а сопутствует ему [Гейгер 1982]. Мы согласны с этим мнени-
ем. Поясним сказанное примерами. 
(1) Когда-то, сбившись с перспективы
Мрачатся улиц выхода… 
 
(Б. Пастернак. Бабочка-буря). 
Для того чтобы возник окказионализм мрачиться, а именно от него об-
разовалась  данная  форма  (мрачатся),  необходимо  было  мысленно  создать 
потенциальный  глагол  мрачить  (мрачиться)  от  сущ.  мрак.  Хотя,  как  нам 
представляется,  одинаково  верным  было  бы  полагать,  что  окказионализм 
мрачиться возник в результате депрефиксации от глагола омрачиться. 
(2) Чем утешить эту ветошь? 
О, ни разу не шутивший, 
Чем запущенного лета  
Грусть заглохшую утишить
(Б.  Пастернак.  Любимая,  что  тебе 
еще угодно?). 
Окказионализм  утишить  чересступенчато  образован  от  узуального 
прилагательного  тихий.  Если  же  мы  будем  восстанавливать  словообразова-
тельную цепочку, то ее промежуточным звеном будет потенциальный глагол 
тишить: утишить ← тишить ← тихий. 
В связи со спором о потенциальных и окказиональных словах, считаем 
адекватным  замечание  М.С.  Малеевой,  которая  пишет:  «Практически  нет 
слов,  которые  можно  было  бы  квалифицировать  как  чисто  потенциальные 
или  чисто  окказиональные».  Важно  проследить,  «в  какой  мере  проявление 
потенциального,  узуального  и  окказионального  диалектически  отражается  в 
новообразованиях  различного  характера»  [Малеева  1983:  112-113].  Мы  не 
ставим своей целью анализировать новообразования в словообразовательном 
аспекте, и поэтому дифференциация речевых единиц на потенциальные и ок-
казиональные не имеет для нас принципиального значения. Однако «призна-
ние  потенциальности  в  языке  позволит  более  диалектично,  а  следовательно, 
и  более  объективно,  изучить  взаимоотношение  языка  и  речи,  синхронии  и 

 
20 
диахронии,  глубинного  и  поверхностного,  узуального  и  окказионального  и 
т.д.» [Жуков 1986: 13]. 
Принимая  во  внимание  наличие  узуальных  (нормативных),  с  одной 
стороны,  и  потенциальных  и  окказиональных  (ненормативных),  с  другой,  – 
все  способы  словообразования  традиционно  делятся  на  узуальные  и  неузу-
альные  (окказиональные).  «Узуальными  следует  считать  такие  способы  сло-
вообразования, которые находятся в центре словообразовательной системы и 
наиболее  активно  участвуют  в  процессе  словотворчества»  [Изотов  1998: 
159]. 
«Русская  грамматика»  к  узуальным  способам  словообразования  отно-
сит:  1)  способы  образования  слов,  имеющих  одну  мотивирующую  основу: 
суффиксация,  префиксация,  постфиксация,  префиксально-суффиксальный, 
префиксально-постфиксальный,  суффиксально-постфиксальный  способы, 
субстантивация; 2) способы образования слов, имеющих более чем одну мо-
тивирующую основу: сложение, сложение с суффиксацией, сращение, аббре-
виация;  3)  смешанные  способы:  префиксально-суффиксально-постфиксаль-
ный, 
префиксально-сложный 
(типа 
умиротворить), 
префиксально-
суффиксально-сложный  (типа  втридорога),  сращение  с  суффиксацией  [Рус-
ская грамматика-80: 138-139]. 
Достаточно подробно в литературе рассмотрены окказиональные слова, 
образованные на основе названных узуальных способов [см.: Григорьев 1986; 
Земская 1992, 2000; Пятницкий 1969; Стехин 1980; Улуханов 1984 и др.]. 
Приведем  некоторые  примеры  чистых и  смешанных  узуальных  спосо-
бов, характерных для образования окказионализмов. 
(1) Суффиксация: 
а) Телевизионным рекламистам в каком то смысле не повезло… (Чер-
ногорский курьер 09.04.2003). 
б)  Да,  это  явное  доказательство  ее  вранья.  Все  остальное  лишь  раз-
мышлизмы. (Д. Донцова. Фиговый листочек от кутюр). 

 
21 
Е.А.  Земская  отмечает,  что  суффиксация  является  наиболее  универ-
сальным, действующим  во  всех  сферах  современного русского  языка  спосо-
бом словообразования [Земская 1992: 90]. 
(2) Префиксально-суффиксальный способ:  
а)  Для  справки:  предыдущий,  «дохвостовский»  сексуальный  маньяк… 
кроме  насилия  еще  и  грабил  квартиры…  (Шанс  24-30.07.2003).  –  «Дохво-
стовский» – от имени собственного Хвостов. 
б) Благодать… или мне кажется, или действительно на улицах стало 
гораздо больше молодых людей эдакого «распальцованного»4 поведения (Ар-
гументы успеха 07.05.2003). 
Рассматривая механизмы неузуального словообразования, Е.А. Земская 
справедливо замечает: «Говорящие строят их (окказиональные слова – Е.Г.) в 
строгом  соответствии  с  законами  словообразования,  и  в  продолжение  этих 
законов, и в нарушение их» [Земская 1992: 184]. 
Действительно,  в  наших  примерах:  (1а)  –  окказионализм  рекламист 
построен в соответствии с законами словообразования: (реклам)а + -ист- → 
рекламист;  (2а)  –  окказиональное  прилагательное  «дохвостовский»  также 
образовано по известной языку словообразовательной модели без нарушения 
словообразовательного типа: До- + Хвостов + -ск- → дохвостовский; (1б) – 
в  продолжение  этих  законов,  так  как  известно,  что  узуальные  слова  с  суф-
фиксом -изм- не образуются от глагольных основ (как в данном случае): (раз-
мышл)ять + -изм- →размышлизм. Е.А. Земская отмечает, что подобные су-
ществительные  на  -изм-  (см.  пример  (1б))  свидетельствуют  о  расширении 
возможностей  единого  словообразовательного  типа  [там  же:  188];  (2б)  –  на-
рушает законы словообразования, так как в языке нет непосредственно моти-
вирующего  данный  окказионализм  слово  (глагола  распальцовывать/  рас-
пальцевать),  то  есть  окказионализм  распальцованный  образован  черессту-
пенчато от слова палец. 
                                                 
4 Распальцованный – «вызывающий, нескромный» (определено нами – Е.Г.). Ср.: «пальцы веером». 

 
22 
Наиболее  частотны в  современных  СМИ,  по  нашим  наблюдениям, ок-
казионализмы, образованные способами сращения и сложения. Например:  
(1) Интерпсихоз (Университетская газета 21.01.2003). 
Премия  «Радиомания»  организована  гильдией  радио  и  проводится 
второй год (Взгляд 18.02.2003). 
(2) Праздник Левосудия (МК 17.07.2003). 
Лохотронщики  отправляли  пенсионеров  за  деньгами  на  такси  (МК 
04.07.2001). 
Е.А. Земская замечает, что сложные слова «составляют одну из самых 
обширных групп новой лексики» [Земская 1992: 41]. Как нам представляется, 
словосложение  –  один  из  тех  способов,  при  котором  синтаксическая  объек-
тивация  успешно  переходит  в  лексическую,  то  есть  вторично  воплощается 
уже  не  на  уровне описательного оборота,  а  на  уровне  слова.  Такие  окказио-
нализмы,  как  правило,  экспрессивны.  Например:  Метробаня  (АиФ 
16.05.2002). Данный окказионализм образован способом сращения (метро + 
баня). [В статье речь идет о том, что летом в метро очень жарко, а вентиля-
ции  практически  нет].  Автор  своеобразно,  творчески  воссоздает  обыденное 
явление  через  создание  окказионального  слова,  которое  более  экспрессивно 
по  сравнению  с  описательным  оборотом.  Интенсивность  экспрессии  в  этом 
случае повышается и за счет использования сравнения (метафоры). Известно, 
что  в  языке  отдельно  взятые  слова  метро  и баня окрашены нейтрально,  од-
нако окказионализм, образованный путем слияния данных основ, приобрета-
ет  пейоративную  оценку.  Это  достигается  путем  сталкивания  разнородных 
семантических валентностей, названных слов в одном окказионализме5. 
Среди узуальных способов, характерных и для образования окказиона-
лизмов,  В.П.  Изотов  рассматривает  семантизацию,  под  которой  понимает 
«любое изменение значения слова при сохранении звуковой оболочки» [Изо-
тов  1998].  Семантизация  –  это  «наиболее  продуктивный  способ  появления 
семантических новообразований, состоящий в переосмыслении слов, исполь-
                                                 
5 Подробнее о лексической экспрессивности см. Матвеева 1986. 

 
23 
зовании  уже  имеющихся  в  языке  номинативных  средств  в  новой  для  них 
функции наречения» [Черникова 1998: 6]. 
В  лингвистической  литературе  подробно  исследованы  такие  механиз-
мы  семантизации,  как  метафоризация  и  метонимизация  [см.:  Арутюнова 
1999;  Кузнецова  1996;  Черникова  1998,  2001;  Химик  2000  и  др.]6.  В.П.  Изо-
тов, кроме метафоры, метонимии, синекдохи, рассматривает различные явле-
ния,  связанные  с  пересемантизацией  слова.  Он  описывает,  например,  пансе-
мию  –  употребление  слова  в  самых  различных  значениях,  его  стремление  к 
всезначности:  «Крутой  фильм»  –  «очень  хороший»,  «Ты  что,  крутой  (о 
человеке,  на  самом  деле,  не  имеющем  никакой  «крутизны»).  В  данных  при-
мерах слово крутой употребляется как с целью позитивной характеристики, 
так и негативной. Ученые рассматривают и некоторые другие механизмы се-
мантизации [Изотов 1998]. 
Для  нас  процесс  семантизации  представляет  интерес  постольку,  по-
скольку «является одной из возможностей создания экспрессии, ибо она, как 
правило,  связана  с  семантическими  сдвигами,  что  приводит  к  дополнитель-
ной экспрессивной насыщенности текста в целом» [Гольцова 1993: 82]. Рас-
смотрим некоторые примеры. 
Анализ  языкового материала с  целью  выявления механизмов  создания 
окказиональных  метафор  показал,  что  наиболее  продуктивными  являются 
метафорические  переносы,  основанные  на  сходстве  функций  (1)  и  сходстве 
ассоциаций (2). 
(1) Где бы поШАРить? (АиФ 05.07.2002). – ПоШАРить = «поиграть в 
шары» [Речь идет о боулинге]. 
Вот  это  следовало  бы  показать  кукловодам  (Ратники  Отечества 
19.12.2002). – Кукловоды = люди власти
(2) Кормовая культура (Взгляд 05.12.2002) [Речь идет о культуре пита-
ния]. Представлена контаминационная единица: эпитет + метафора.7 
                                                 
6 Лексическая окказиональность подробно рассмотрена во II и III главах настоящей работы. 
7 Об этом подробнее см. главу II. 

 
24 
У  «небожителей»  –  мобильная  связь  со  всеми  операторами-
режиссерами-звуковиками  (АиФ  10.02.2002).  –  «Небожители»  =  работаю-
щие на верхних этажах.  
Самыми образными, на наш взгляд, являются окказиональные метафо-
ры, возникающие путем «обратного» переосмысления значения: от образного 
к  буквальному.  Такое  явление  было  названо  В.Н.  Виноградовой  «деидиома-
тизация»  –  своеобразное  восстановление  внутренней  формы  [Виноградова 
1984: 159]. Рассмотрим примеры: 
(1) Мама, вы так диван унизили!? (Детская речь). Ср.: «Унизить – ос-
корбить чье-нибудь достоинство, самолюбие. Унизить насмешкой» [Ожегов, 
Шведова  1992:  864],  в  данном  контексте  унизить  –  опустить,  сделать  ниже 
под давлением веса людей. 
(2)  Шоколад  и  кофе  немного  прибавляли  сил  «несносной»  девчон-
ке…(ЛР  02.04.2002).  Ср.:  «Несносный  –  такой,  что  трудно  вынести,  вытер-
петь. Несносный характер» [Ожегов, Шведова 1992: 423], в данном контексте 
несносный  –  тот,  кого  трудно  нести  на  руках  [речь  идет  о  девочке,  которая 
из-за болезни плохо ходит]. 
Такие окказионализмы, как уже отмечалось, всегда отражают стремле-
ние  адресанта  восстановить  внутреннюю  форму  слова  (его  мотивирован-
ность),  что  ведет  к  омонимии  языкового  и  речевого  значений.  «Омонимия 
при  этом  не  только  не  ощущается  как  препятствие,  но  и  используется  как 
средство  создания  каламбурной  двуплановости»  [Виноградова  1984:  159]. 
«В экспрессивно  окрашенном  значении  обязательно  присутствует  мотиви-
рующий  эмотивно-оценочное  отношение  признак,  который  чаще  всего  сов-
падает с внутренней формой наименования» [Телия 1986: 70]. 
Что  касается  явления  окказиональной  метонимической  семантизации, 
то она также разнообразно в своих проявлениях. 
С  одной  стороны,  –  это  традиционные  метонимические  переносы  по 
формуле часть ↔ целое. Например: 

 
25 
(1) а) СаАЗия…СаАЗия…(Взгляд 25.06.2002). – СаАЗ = Саянский алю-
миниевый  завод.  Метонимическая  окказиональность  в  данном  случае  созда-
ется так: «завод ↔ рабочие завода ↔ страна ↔ жители страны»
б)  Владимир  Болдырев:  свой  «Город  солнца»  мы  назовем  Каспианой
(Собеседник 07.05.2003). 
С другой стороны, – это более сложные образования, предполагающие 
разнонаправленные связи. 
(2) – Что он подарил в последнее новогодие
 – Перстень с топазом. (МК 02.07.2001). 
В данном случае новогодние – это и итог года (целое) и начало нового 
года, и в этом смысле – часть будущего целого. 
Достаточно частотны метонимии, связывающие действие и его резуль-
тат. 
(3)  а)  –  15  лет  Юра  не  пил.  Не  сам  по  себе  бросил  –  зашивался
(МК 02.07.2001).  Метонимия  усиливается  здесь  транспозицией  («возврат-
ность»  в  значении  «невозвратности»),  что  влечет  за  собой  антифразисное 
переосмысление (зашивался: эксплицитно – сам; имплицитно – кем-то). 
б)  Последние  фильмы  англичан…  сделаны  не  на  низкопробном  язы-
ке.  Это  не  телевизионное  мыло.  Это  делают  «насмотренные»  люди,  они 
используют достижения того же черного кислотного английского кино (МН 
09.01.2002).  В  данном  случае  метонимия  усиливается  перифразом:  насмот-
ренные люди ═ профессионалы. 
Окказиональный  способ  словообразования  –  это  способ  словообра-
зования,  обратный  узуальному  (ср.:  неприязнь←приязнь),  либо  случайный, 
неизвестный  до  определенного  времени  системе  языка  (Небьетсянеломает-
сяатолькокувыркается) [Изотов 1998]. 
Большинство  исследователей  [Арутюнова  1961;  Изотов  1997;  Не-
фляшева 1998; Смирницкий 1956; Улуханов 1992а; Шанский 1968], которые 
в  своих  работах  рассматривают  окказиональное  словообразование,  так  или 
иначе  указывают  на  соотношение  окказиональных  способов  с  узуальными. 

 
26 
Так, И.С. Улуханов предлагает делить окказиональные способы словообразо-
вания на чистые и смешанные (по аналогии с узуальными). Среди чистых об-
ратных окказиональных  способов  ученый называет:  десуффиксацию  (радио-
вещание – радиовещать), депрефиксацию (неразбериха – разбериха), депост-
фиксацию  (содрогаться  –  содрогать),  десубстантивацию  (прохожий  (сущ.)  – 
прохожий (прил.)), декомпозицию8 (фининспектор – фин)). [Улуханов 1992а]. 
«Обратный словообразовательный процесс – это окказиональное заполнение 
пустующей  клетки,  предназначенной  в  словообразовательной  цепочке  для 
отсутствующего в ней слова» [там же: 5]. Таким образом, данный исследова-
тель  не  разграничивает  окказиональные  и  потенциальные  способы  (ср.  Изо-
тов 1998), объединяя указанные явления под термином «окказиональные». 
Классификации  так  называемых  «прямых»,  по  терминологии 
И.С. Улуханова,  способов  у  разных  ученых  различны.  И.А. Нефляшева,  к 
примеру, строит свою классификацию на учете четырех основных процессов: 
вставки какой-либо единицы в узуальное слово (словонеохотливый), замены 
одной  морфемы  на  другую  («недоворот»  ←  переворот),  наложения  слов 
(кравчукчи ← Кравчук + чукчи), контаминации («коопираты» ← кооператор 
пират) [Нефляшева 1998]. 
Наиболее подробно, на наш взгляд, способы образования окказиональ-
ных  слов  проанализированы  в  докторской  диссертации  В.П.  Изотова.  Автор 
основывает свою классификацию на блочном принципе, рассматривая снача-
ла морфемные блоки и морфемные способы соответственно, затем словный, 
сегментный, комбинированный блоки и внеблочные способы. Данный иссле-
дователь,  кроме  узуальных  и  окказиональных  способов  словообразования, 
выделяет  еще  и  потенциальные  (такой  дифференциации  мы  не  встретили 
больше  ни  в  одной  работе).  К  числу  потенциальных  автор  относит  окказио-
нальные  разновидности  узуальных  способов.  В  этой  связи  он  пишет:  «…в 
ряде  случаев  типичный  (нормативный,  узуальный)  способ  может принимать 
нетипичное  «обличие»,  то  есть  в  процессе  своего  функционирования  в  нем 
                                                 
8 Декомпозиция – процесс, обратный сложению и сращению (свеже выкрасили ← свежевыкрашенный). 

 
27 
могут  развиваться  сначала  окказиональная  разновидность,  которая,  обособ-
ляясь  все  больше,  становится  самостоятельным  способом»  [Изотов  1998: 
175].  Среди  потенциальных  способов  он  рассматривает  гендиадис,  редупли-
кацию, голофразис, плюрализацию, сингуляризацию. Например, гендиазисом 
называется окказиональная разновидность сложения, заключающаяся в риф-
мовке  составляющих  компонентов:  «А  между  тем  –  оправка  да  лечебные 
процедуры, анализы-манализы всякие» (А. Лаврин). Как нам представляется, 
дополнительного «рифменного» смысла, который, по мнению автора, делает 
такие  слова  более  выразительными,  эмоциональными,  все  же  недостаточно 
для  рассмотрения  подобных  случаев  в  качестве  отдельного  потенциального 
способа  словообразования.  Эти  и  подобные  явления  требуют  дальнейшего 
изучения. 
Изучая  окказионализмы  в  словообразовательном аспекте,  ученые  фик-
сируют некоторые морфемы окказионального характера. Так, И.С. Улуханов 
пишет:  «…недавно  возник  префикс  около-,  префиксы  внутри-  и  вне-  возни-
кают на наших глазах. Они представлены главным образом в неологизмах и 
окказионализмах:  внутривенно,  внутрикожный;  внеатмосферный  и  т.п.» 
[Улуханов 1981: 50-51]. 
Подытожим сказанное
1. При словообразовательном подходе ученые выявляют способы обра-
зования  окказионализмов,  описывают  словообразовательные  модели,  по  ко-
торым они создаются, фиксируют некоторые окказиональные морфемы. При 
этом все способы словообразования делятся на узуальные (центральные), при 
помощи  которых  образованы  слова  языка,  а  также  образуются  окказиональ-
ные слова, и окказиональные (периферийные), характерные только для обра-
зования  окказионализмов.  Особое  положение  занимает  точка  зрения 
В.П. Изотова, который в качестве промежуточного звена между  узуальными 
и  окказиональными  выделяет  потенциальные  способы  словообразования. 
Потенциальные  способы,  по  мнению  ученого,  –  это  окказиональные  разно-

 
28 
видности  узуальных  способов,  например,  рифмованное  сложение  (анализы-
манализы). 
2.  Окказионализмы  понимаются  как  слова,  неизвестные  языку  и  обра-
зованные по языковой малопродуктивной или непродуктивной модели, либо 
по окказиональной (речевой) модели. Главный критерий выделения окказио-
нальных  слов  –  их  отсутствие  в  языке  и  словообразовательная  производ-
ность.  При  таком  подходе  наиболее  существенными  признаками  окказио-
нального  слова  являются  структурные  признаки,  указывающие  на  связь  со 
словопроизводством.  Кроме  окказионализмов  некоторые  ученые  выделяют 
потенциальные слова [см.: Винокур 1943, 1991; Изотов 1998; Ханпира 1972 и 
др.].  «Потенциальное  слово  –  это  слово,  которое  может  быть  образовано  по 
языковой модели высокой продуктивности, а также слово, уже возникшее по 
такой модели, но еще не вошедшее в язык» [Ханпира 1972: 248]. Ср.: очере-
дист,  телепатнул,  клиповость  –  потенциальные  слова;  путиница  (Путин  + 
путаница), приязнь ← неприязнь, балдевка (пиво «Балтика» № 9) – окказио-
нализмы. 
 
1.1.1.2. Ономасиологический аспект 
 
Ономасиологический  подход  к  слову  традиционно  является  одним  из 
направлений  словообразования.  Применительно  к  анализу  новообразований 
считаем  целесообразным  рассмотреть  его  самостоятельно,  поскольку  задачи 
изучения  окказионализмов  и  неологизмов  при  словообразовательном  и  при 
ономасиологическом подходе принципиально различны. 
Основная  задача  изучения  новообразований  в  рамках  указанного  под-
хода состоит в выявлении причин образования новых слов, или причин лек-
сической  объективации.  Данной  проблеме  посвящена  монография  О.А.  Га-
бинской «Типология причин словотворчества» [Габинская 1981]. Подробное 
обоснование  сути  ономасиологического  подхода  к  образованию  слов  и  фра-
зеологических  единиц  находим  в  работах  И.С.  Торопцева,  возглавляющего 

 
29 
орловскую школу ономасиологов. Ученые этого направления рассматривают 
процесс образования слов как психоречевой (мыслительный) процесс объек-
тивации  (материализации)  некоторого  идеального  содержания  понятийного 
типа,  уже  сформированного  в  голове  человека  на  материальной  базе  описа-
ния или на базе уже существующего в языке слова либо фразеологизма, в но-
вой для этого содержания форме, состоящей не менее чем из двух раздельно, 
дистантно расположенных компонентов, которые не по частям, а сразу цели-
ком  объективируют  данное  содержание.  Указанный  подход  близок  к  слово-
образовательному, однако принципиально отличается от него тем, что изуча-
ет сам процесс образования новых слов, а не его результат. 
Рассматривая  этапы  лексической  объективации,  исследователи  указы-
вают,  что  до  лексического  воплощения  определенного  смысла  всегда  суще-
ствует  описательное  выражение  понятия.  Так,  О.А.  Габинская  отмечает: 
«…до возникновения слова универсиадец его содержание могло передаваться 
описательно  –  посредством  словосочетания  участник  универсиады.  Данная 
конструкция не только объективирует  смысл до образования слова, но и яв-
ляется  материальной  (звуковой)  базой  для  словопроизводственного  процес-
са»  [Габинская  1981:  26-27].  Таким  образом,  выделяются  две  формы  объек-
тивации знания – лексическая и синтаксическая. 
Нетрудно  заметить,  что  при  указанном  подходе  дихотомия  неологизм 
(новое  слово  языка)  –  окказионализм  (новое  слово  речи)  в  принципе  снима-
ется, поскольку является несущественной для ономасиологического исследо-
вания.  Термины  «неологизм»  и  «окказионализм»  оказываются  синонимич-
ными  и  приравниваются  к  понятию  «новообразование»,  а  сама  антиномия 
«язык – речь» оказывается недостаточной и требует уточнения. Свой анализ 
О.А. Габинская проводит на примере окказионализма «пережидальщк». Пер-
воначальной  формой  объективации  знания  было  описание  «тот,  кто  пере-
жидает  что-либо».  Само  это  описание  является  реализацией  языковых 
средств: единиц и правил их построения. В описании используются единицы 
словарного  состава,  модели  образования  словоформ,  а  также  модель  по-

 
30 
строения  конкретной  синтаксической  конструкции,  реализация  этих  языко-
вых  средств,  заключающаяся  в  построении  конкретной синтаксической  кон-
струкции, осуществляется на уровне речи. Таким образом, в синтаксической 
объективации принимают участие и язык, и речь. На этапе лексической объ-
ективации также используются языковые средства, это единицы словаря язы-
ка (глагол «переждать», например), а также правила построения слов. Таким 
образом,  ключевым  при  данном  подходе  становится  понятие  «индивидуаль-
ный язык» – то есть язык отдельного индивида. О.А. Габинская отмечает, что 
прежде чем создавший слово носитель языка употребил его в тексте, это сло-
во  вошло  в  состав  средств  коммуникации,  имеющихся  в  распоряжении  дан-
ного  человека,  то  есть  вошло  в  его  язык.  Очевидно,  что  узуальные  слова  и 
неологизмы  принадлежат  общему  языку,  а  окказионализмы  являются  при-
надлежностью  индивидуального  языка  и  не  воспроизводятся  в  общем  языке 
[там же]. 
Причины  лексической  объективации  (образования  слов)  О.А.  Габин-
ская делит на два типа: универсальные и факультативные, которые сочетают-
ся при образовании каждого слова. Причины первого типа связаны со стрем-
лением  объективировать  (воплотить  в  словесной  форме)  определенное  иде-
альное  содержание:  тот  или  иной  наиболее  общий  семантический  признак 
(предметности,  атрибутивности  и  прочие).  Причины  второго  типа  связаны  с 
необходимостью  устранения  расчлененности  наименования  (ср.  пережи-
дальщик – тот, кто пережидает что-либо). 
Таким образом, при ономасиологическом подходе к изучению новооб-
разований  процесс  лексической  объективации  рассматривается  как  психоре-
чевая материализация некоторого идеального содержания в новой словесной 
форме.  При  этом  традиционное  противопоставление  «неологизм  –  окказио-
нализм»  оказывается  несущественным,  поскольку  исследуются  причины  и 
механизмы  порождения  любого  нового  слова.  Одним  из  ключевых  оказыва-
ется  понятие  «индивидуальный  язык»  (язык  индивида),  принадлежностью 

 
31 
которого и оказываются окказионализмы. Это принципиально отличает дан-
ный подход от словообразовательного. 
 
1.1.1.3. Лексикологический аспект 
 
Данный  аспект  представлен  в  большинстве  вузовских  учебников  [Ка-
линин  1978;  Кодухов  1979;  Фомина  1978;  Шанский  1972а;  Шмелев  1977  и 
др.], а также отражен во многих специальных работах [Бакина 1975; Брагина 
1973; Гончаренко 1978; Лопатин 1973; Лыков 1976 и др.]. 
При  указанном  подходе  неологизмы  рассматриваются  как  определен-
ные единицы лексики, как элементы ее пассивного состава, окказионализмы 
же трактуются как особая разновидность неологизмов (речевые единицы), не 
соответствующая  общепринятому  употреблению  [Кодухов  1979;  Стехин 
1980; Фельдман 1957]. Существует и другое мнение, признающее окказиона-
лизмы  лишь  особыми  речевыми  образованиями,  не  соотносимыми  с  неоло-
гизмами. Наиболее четко оно обосновано А.Г. Лыковым. Он считает, что но-
вые  слова,  появляясь  в  определенное  время  в  языке,  затем  перестают  быть 
новыми,  попадая  в  активную  лексику  или  устаревая.  Окказионализмы,  на-
против, – явление всегда вневременное. Ученый отмечает: «Историческая же 
жизнь  окказионализма  носит  точечный  характер,  так  как  окказионализмы  в 
принципе  диахронически  непротяженны.  Принципиальная  непричастность 
окказиональных  слов  к  временному  плану  языка  объясняет  невозможность 
включить их в соотношение типа: окказионализм – актуальное слово – арха-
изм» [Лыков 1976: 103]. Поскольку окказионализм – все же новое слово, его 
целесообразно классифицировать как речевую разновидность новых слов. 
Рассматривая окказиональное слово, исследователи обычно выдвигают 
целый ряд критериев структурного, семантического и функционального пла-
нов,  позволяющих  отграничить  окказиональное  слово  от  канонического,  с 
одной стороны, и от неологизма – с другой [см.: Лыков 1976; Фельдман 1957; 
Шанский  1964;].  Среди  признаков,  присущих  окказионализму,  ученые  чаще 

 
32 
всего отмечают: абсолютную новизну, зависимость от контекста, отсутствие 
фиксации в словарях [Фельдман 1957: 6]. 
Учитывая  эти  признаки,  окказионализмы  обычно  определяют  как  но-
вые  единицы,  созданные  кем-либо  для  определенного  контекста,  сохраняю-
щие  постоянную  новизну  и  отсутствующие  в  словарях  [Фельдман  1957]. 
Лексический анализ новообразований осуществляется на определенном син-
хронном срезе – в пределах современного состояния русского литературного 
языка. 
При указанном подходе в кругу явлений окказиональности рассматри-
ваются обычно не только лексические (новые слова) и семантические (новые 
значения)  окказионализмы,  но  и  окказионализмы-фразеологизмы  [Ханпира 
1972]. В отношении последних исследователи говорят о необходимости раз-
граничения  окказиональных  фразеологических  единиц  и  окказионального 
употребления  фразеологических  единиц.  Так,  Н.Г.  Гольцова  пишет:  «Окка-
зиональным  можно  считать  лишь  такой  фразеологизм,  который  создан  по 
модели  уже  имеющегося  и  у  которого  ощущается  внутренняя  связь  с  этим 
исходным фразеологизмом (смысловая и структурная). Ср.: слесарю – слеса-
ревокесарю – кесарево» [Гольцова 1993: 84]. Окказиональное же употребле-
ние  фразеологических  единиц  –  это  различного  рода  модификации  и  транс-
формации  фразеологизмов  в  контексте:  грызть  азы  науки,  ни  дна  ни  покоя 
(языковой материал  наш  –  Е.Г.)  [см.:  Алипулатов  1998;  Брагина 1973;  Голь-
цова 1993; Жуков 1986; Лопатин 1973; Лыков 1977; Тэйц 2000; Флоря 2000]. 
Некоторые  исследователи  в  кругу  окказиональных  явлений  рассматривают 
случаи  нарушения  лексической  сочетаемости.  Так,  Л.А.  Каракуц-Бородина 
приводит  пример,  иллюстрирующий  это  явление:  На  рассвете,  опустив 
плавник,  отложив  снулую  книгу,  он  вдруг  набросился  на  себя.  «Снулый»  – 
сонный, неживой (о рыбе) [Каракуц-Бородина 1999: 54]. 
Кроме  проблемы  классификации  окказионализмов,  одним  из  главных 
вопросов в рамках лексикологического аспекта является изучение условий и 
возможности  вхождения/  невхождения  окказионализмов  в  языковую  систе-

 
33 
му.  В  связи  с  этим  некоторые  ученые  справедливо  замечают,  что  окказио-
нальным образованиям по сути своей чужда идея вхождения в язык, так как 
они  создаются  в  основном  с  целью  эмоционально-экспрессивного  воздейст-
вия,  а  не  для  номинации  [Флоря  2000].  Другие  исследователи  [Гольцова 
1993; Зильбер 2000; Ханпира 1972], признавая наличие у окказионализма но-
минативной  функции,  критерием  вхождения  окказиональных  слов  в  язык 
считают частотность их использования в речи. Чем чаще окказиональная но-
минация функционирует в речи, тем больше у нее шансов войти в языковую 
систему. Таким образом, окказионализм вовлекается в линейную связь: окка-
зионализм – неологизм – общеязыковое слово. 
При лексикологическом подходе в кругу внимания исследователей ока-
зываются и проблемы, связанные с парадигматическими отношениями окка-
зиональных  слов.  Так,  явления  синонимии,  антонимии,  омонимии  окказио-
нальных и узуальных слов рассматриваются в работах [Габинская 1981; Хан-
пира 1972;]. 
Таким  образом,  при  лексикологическом  подходе  актуальным  является 
рассмотрение  новых  явлений  на  определенном  синхронном  временном  от-
резке.  Анализу  подвергаются  уже  созданные  речевые  (окказионализмы)  и 
языковые  (неологизмы)  образования.  Исследуются  проблемы  соотношения 
окказионализмов  с  языковой  нормой,  с  общепринятыми  (каноническими) 
словами, с неологизмами. Рассматриваются условия вхождения окказиональ-
ных слов в языковую систему. 
 
1.1.1.4. Лексикографический аспект 
 
Данный 
аспект 
представлен 
в 
работах 
С.И. 
Алаторцевой, 
Л.В. Алешиной,  Берков,  Павлова  1983,  Н.З. Котеловой,  С.А.  Остапенко, 
Е.В. Розен,  С.И. Тогоевой,  Н.И.  Фельдман,  [см.  библиографию].  Названные 
исследователи концентрируют свое внимание на проблеме кодификации но-
вых слов и выражений. Неография – теория и практика лексикографического 

 
34 
описания лексико-фразеологических новаций языка – является составной ча-
стью общей теории и практики лексикографии. 
При  лексикографическом  рассмотрении  немаловажной  также  является 
проблема  разграничения  неологизмов  и  окказионализмов.  Решающую  роль, 
по мнению Н.И. Фельдман, при этом играет лексикограф, то есть составитель 
словаря.  Она  пишет:  «В  конечном  счете,  составитель  словаря  решает,  какое 
слово находится перед ним: имеющее «безусловное хождение», малоупотре-
бительное  или,  наконец,  продукт  индивидуального  словотворчества» 
[Фельдман 1957: 72]. Вместе с тем отсутствие четких критериев зачастую не 
позволяет отличить новое слово языка от индивидуально-авторского образо-
вания. Тем более это не под силу одному исследователю. Н.З. Котелова, один 
из  авторов  словарных  материалов  «Новое  в  русской  лексике»,  справедливо 
замечает:  «Отказываться  от  включения  в  выпуски  настоящей  серии  подоб-
ных  слов  (окказионализмов  –  Е.Г.)  представляется  нецелесообразным  не 
только потому, что ставится задача охвата разнообразных процессов образо-
вания слов, но и потому, что эти выпуски отражают подвижный, текучий ма-
териал,  не  позволяющий  строго  разграничивать  слова  «речевые»,  разового 
употребления,  и  слова  «языковые»,  воспроизводимые,  общеупотребитель-
ные» [Новое в русской лексике – 80 1984: 5]. 
Новые слова и значения находят свое отражение в специальных слова-
рях9.  Неологические  словари  русского,  английского  и  французского  языков 
стали  выходить  с  1971  года.  С.И.  Алаторцева  описывает  четыре  различных 
типа словарей новых слов. 
1. Словари, фиксирующие новую лексику и фразеологию литературно-
го языка одного десятилетия (Новые слова и значения 1960-х гг.; 1970-х гг.; 
1980-х гг.) 
                                                 
9 Анализу словарей авторских новообразований в современной отечественной лексикографии посвящена 
докторская диссертация Л.В. Алешиной [Алешина 2002]. 

 
35 
2.  Словарные  бюллетени  серии  «Новое  в  русской  лексике»,  представ-
ляющие объективную и полную картину новинок языковой жизни одного го-
да. 
3.  Словарь  новых  слов  русского  языка,  зарегистрировавший  новое  в 
лексике и фразеологии русского языка 1950 – 80-х гг. 
4.  Так  называемый  «Словарь  слов»,  или  сводный  словник  всех  слова-
рей новых слов, включивший в себя более 60 тыс. новообразований разного 
характера [Алаторцева 1997: 9]. 
Как уже отмечалось, в словари новых слов зачастую включаются и ок-
казионализмы.  Вместе  с  тем  существуют  и  отдельные  словари  окказиональ-
ной лексики, включаемой в поэтический язык того или иного автора. Как от-
мечает  Н.А.  Лукьянова,  активная  практика  составления  таких  словарей при-
ходится на 70-90-е гг. ХХ века. Так, в последние 10 лет вышли в свет словари 
неологизмов  В.В.  Маяковского,  В.  Хлебникова,  И.  Бродского  (словарь  тро-
пов),  М.  Цветаевой.  В  неографической практике  последних  10  лет основной 
тенденцией,  по  мнению  Н.А.  Лукьяновой,  является  усиленное  внимание  к 
функционально-коммуникативной стороне описываемых единиц, стремление 
показать их динамику в речи [Лукьянова 2003]. Как нам представляется, сло-
вари окказионализмов помогают не только глубже понять идиостиль худож-
ника слова, но и выявить закономерности развития стилистических ресурсов 
русского  языка.  Помогают  проследить  роль  окказионализмов  в  становлении 
литературных норм и в истории русского литературного языка. 
Таким образом,  при  лексикографическом  подходе к  изучению  новооб-
разований  главной  особенностью  является  их  фиксация  в  специальных  сло-
варях,  а  также  разностороннее  изучение  их  семантико-функциональных  ха-
рактеристик. 
 
 
 

 
36 
 
1 . 1 . 2 .  Психолингвистический аспект 
 
Названный  подход  к  анализу  новообразований  достаточно  ярко  пред-
ставлен  в  работах  исследователей  тверской  школы  психолингвистики,  кото-
рая  функционирует  под  руководством  доктора  филологических  наук,  про-
фессора А.А. Залевской. Он находит широкое отображение в регулярно изда-
ваемых  с  1978  года  научно-практических  сборниках,  посвященных  различ-
ным проблемам психолингвистики. Как отмечают ученые этого направления, 
одним из недостатков ранее рассмотренных подходов к новым явлениям яв-
ляется  описание  новых  фактов  языка  и  речи,  а  не  изучение  механизмов  их 
порождения. Лингвистическому анализу подвергаются уже готовые, наличе-
ствующие явления, в то время как причины их возникновения не исследуют-
ся. Анализируя причины появления психолингвистики как отдельной науки, 
А.А.  Леонтьев  пишет:  психолингвистика  «возникла  в  связи  с  необходимо-
стью дать теоретическое осмысление ряду практических задач, для решения 
которых  чисто  лингвистический  подход,  связанный  с  анализом  текста,  а  не 
говорящего  человека  (подчеркнуто  нами  –  Е.Г.),  оказался  недостаточным» 
[Леонтьев 1990: 404]. 
При  рассмотрении  окказиональной  лексики  большинство  лингвистов 
[см., в частности Брагина 1973; Каде, Савостьянова 2001; Лопатин 1973; Лы-
ков 1976; Стехин 1980; Ханпира 1972 и многие др. исследования, осуществ-
ляемые  в  рамках  традиционного  системно-структурного  (статического)  под-
хода к анализируемым явлениям] отмечает, что окказиональные слова поро-
ждаются специфическим контекстом и функционируют только в нем. Приве-
дем лишь некоторые определения. В «Словаре-справочнике лингвистических 
терминов»  Д.Э.  Розенталя  и  М.А.  Теленковой  находим  следующие  дефини-
ции:  «Окказиональный  –  не  соответствующий  общепринятому  употребле-
нию,  носящий  индивидуальный  характер,  обусловленный  спецификой  кон-
текста» (подчеркнуто нами – Е.Г.). «Окказионализм – слово, образованное по 

 
37 
непродуктивным  моделям, используемое  только  в  условиях  данного  контек-
ста» (подчеркнуто нами – Е.Г.) [Розенталь, Теленкова 1985: 174]. В энцикло-
педии  «Русский  язык»  под  редакцией  Ю.Н.  Караулова  читаем:  «Окказиона-
лизмы  (от  лат.  occasionalis  –  случайный)  –  речевые  явления,  возникающие 
под  влиянием  контекста  (подчеркнуто  нами  –  Е.  Г.)…»  [Русский  язык… 
1997: 283]. В противовес этому психолингвисты заявляют: «Источником воз-
никновения новых слов мы не можем считать ничего, кроме речевой способ-
ности  носителя  языка.  С л о в о   н е   в о з н и к а е т   в   т е к с т е ,  о н о   т а м  
л и ш ь   ф и к с и р у е т с я   ( разрядка наша – Е.Г.)» [Тогоева 1999: 80]. 
Таким образом, продуктивным при рассмотрении новых слов является 
такой подход, «когда мы стремимся определить, в результате какого процес-
са  оно  возникает  или  же  преобразованием  какой  единицы  (единиц)  может 
считаться»  [Кудрявцева  1993:  8].  В  соответствии  со  сказанным  на  первый 
план  выступает  вопрос:  «Как  возникают  новые  слова?  Каков  механизм  их 
порождения?» При таком подходе утрачивается необходимость дифференци-
ровать новые явления на неологизмы и окказионализмы. Так, О.А. Габинская 
пишет: «…окказионализмы возможно называть неологизмами, ибо новый не 
только  «впервые  созданный  или  сделанный,  недавно  появившийся  или  воз-
никший (антоним – старый), но и «незнакомый, малоизвестный» (антоним – 
известный,  знакомый)»  [Габинская  1981:  29].  Таким  образом,  неологизмы  и 
окказионализмы  понимаются  как  синонимы.  Широко  понимает  новообразо-
вания  Л.И.  Плотникова.  Она пишет:  «Мы  принимаем  объединяющие  терми-
ны «новообразование» = «новое слово» = «инновация» и трактуем их (проти-
вопоставляя  узуальным,  общепринятым  языковым  единицам)  как  слова  вре-
менного  и  индивидуального  употребления,  которые  не  фиксируются  толко-
выми словарями, то есть как неузуальные речевые (подчеркнуто нами – Е.Г.) 
образования» [Плотникова 2000: 12]. 
Отсутствие  дифференциации  новообразований  на  неологизмы  и  окка-
зионализмы,  как  отмечает  С.И.  Тогоева,  объясняется  тем,  что  любое  новое 
слово  воспринимается  носителями  языка  иначе  (курсив  наш  –  Е.Г.),  чем 

 
38 
предполагают  классификации,  разработанные  учеными-лингвистами.  Автор 
пишет: «Для индивидуального сознания носителя языка не существенно, за-
фиксировано или нет то или иное слово в словаре, придумано ли оно с ясно 
осознанной  целью  писателем  или  возникло  благодаря  случайной  оговорке» 
[Тогоева 2000: 124]. 
При  указанном  подходе  основное  внимание  обращено  к  речевой  орга-
низации  индивида,  которая  трактуется  как  «процесс-продукт,  в  котором  но-
вые слова играют ключевую роль…» [там же]. Ученые данного направления 
экспериментально  исследуют  процесс  восприятия  нового  слова  индивидом, 
особенности идентификации значения новых слов, принадлежащих к различ-
ным  частям  речи.  С.И.  Тогоева  рассматривает  систему  идентификационных 
стратегий,  которыми  пользуется  индивид  при  опознании  нового  слова.  При 
этом различные проблемы неологии рассматриваются с учетом процессов ре-
альной речевой деятельности носителей языка. 
 
1 . 1 . 3 . Функционально-прагматический аспект 
 
Изучению  особенностей  функционирования  окказионализмов  посвя-
щено  значительное  количество  научной  литературы.  В  функционально-
стилистическом  аспекте  окказионализмы  рассматриваются  в  работах 
О.И. Александровой,  В.Н.  Виноградовой,  Г.О.  Винокура,  О.А.  Головачевой, 
В.П. Григорьева, Л.Н. Елизаровой, В.В. Лопатина, О.Г. Ревзиной, Эр. Ханпи-
ры,  А.В.  Черниковой  и  других  исследователей  [см.  библиографию].  Назван-
ные ученые уделяют внимание рассмотрению особенностей функционирова-
ния главным образом лексических окказионализмов. 
Лингвистами  исследуются  функции  уже  созданных  слов  в  художест-
венных  текстах  различных  жанров,  их  взаимодействие  с  контекстом,  соот-
ношение  с  другими  его  элементами,  влияние  новообразований  на  развитие 
лексической и словообразовательной системы языка и на язык в целом. 

 
39 
Одной из основных сфер функционирования новообразований в широ-
ком  смысле  является  поэтическое  словотворчество.  О.Г.  Ревзина  замечает: 
«Окказиональные  слова  как  выразительное  поэтическое  средство  входит  в 
русский  поэтический  язык,  начиная  с  Баратынского.  И  на  протяжении  ХIХ-
ХХ  веков  мы наблюдаем  впечатляющую  картину  рассвета  техники окказио-
нальных слов в поэтическом дискурсе» [Ревзина 1996: 303]. 
Стремясь отразить такой признак окказионализма, как индивидуальная 
принадлежность,  то  есть  наличие  у  него  конкретного  автора  (творца), а  так-
же, обращая внимание на функционирование окказионализма в поэтическом 
контексте, ученые дают ему такие наименования: «индивидуально-авторские 
неологизмы»,  «авторские,  или  индивидуально-стилистические  неологизмы», 
«поэтические 
неологизмы», 
«литературные 
неологизмы», 
«слова-
самоделки», «неологизмы контекста», «неологизмы поэта» и другие10. 
Поскольку  «авторские  поэтические  неологизмы  являются  средством 
выражения  «образа  автора»  или  точки  зрения  лирического  героя,  они  редко 
являются  «чистыми»  номинациями  реалий  –  чаще  это  обозначение  качеств, 
свойств,  выражающих  восприятие  и  авторское  отношение,  а  также  эмоцио-
нальные  и/или  оценочные  авторские  переименования»  [Виноградова  1995: 
145]. Так, размышляя над идиостилем И. Северянина, О.ГРевзина замечает: 
Вот  северянинские  лесоозеро,  альпорозы,  озерзамок,  ядоцветы.  Ясно,  что 
никакого особого значения в них нет, лесное озероальпийские розыозерный 
замок  и  ядовитые  цветы  выражают  тот  же  смысл  совершенно  адекватно» 
[Ревзина  1996:  304].  В  связи  с  этим  исследователь  говорит  об  «особой  ак-
центной функции» таких окказионализмов. Автор подчеркивает, что здесь на 
первый план выходит экспрессия формы, а не экспрессия смысла. 
Таким  образом,  рассуждая  о  возможности  разграничения  неологизмов 
и  окказионализмов  (индивидуально-авторских  образований),  названные  ис-
следователи главенствующую роль отводят функциональному критерию. По-
                                                 
10 Наиболее полный перечень терминов для обозначения новообразований приводит В.В. Лопатин [Лопатин 
1973: 64]. 

 
40 
скольку,  как  справедливо  отмечает  О.Г.  Ревзина,  «окказиональным  словам 
нет  нужды  становиться  стационарными  словами,  оставаться  в  памяти  носи-
телей языка, ибо их функциональное назначение не в том, чтобы дать назва-
ние реалии или новому явлению – это прерогатива неологизмов. Что же каса-
ется  окказиональных  слов,  то  они  вновь  и  вновь  подтверждают  семантику 
личностного отношения к языку и свободы от его власти» [там же: 306]. Мы 
согласны с теми, кто считают, что цель создания неологизма – потребность в 
номинации  новой  реалии,  окказионализмы  же  чаще  относятся  «к  универ-
сальным вещам и явлениям, своеобразно увиденным и воссозданным творче-
ски мыслящими людьми» [Флоря 2000: 5]. 
Неологизмы называют, окказионализмы – выражают отношение.11 Это 
справедливо и по отношению к публицистике, и в определенной мере к раз-
говорной  речи.  Е.А.  Кульнина  замечает:  «Окказиональные  слова  характери-
зуют предмет, явление с точки зрения его эмоционального восприятия» [Ку-
льнина 1999а: 157]. Например: 
Медицина  мне очень  нравится,  только  не  нравится,  как по  иностран-
ному обзывают врачей: дантист, стоматолог, дерматолог…Стоматолога, 
который рвет зубы, назвать просто дерюга, медицинскую сестру, которая 
делает  уколы  –  всадница.  А  помощника  хирурга  –  помреж  (Взгляд 
14.02.2002). 
Автор  намеренно  в  одном  контексте  сталкивает  узуальные  (дантист
стоматолог, дерматолог) и окказиональные (дерюга, всадница, помреж) на-
именования медицинских специальностей. Этим он подчеркивает, насколько 
«сухи»,  информативны  первые  из  них  (заимствования)  и  эмоциональны,  об-
разны вторые, сохраняющие мотивированную связь с производящей базой. – 
Дерюга  («тот,  кто  дерет  зубы»),  всадница  («та,  что  «всаживает»  уколы»), 
помреж («тот, кто помогает резать»). 
                                                 
11 Мы фиксируем окказионализмы, служащие целям номинации, однако учитываем при этом и проявление в 
них минимальной степени экспрессивности. 

 
41 
Не  случайно,  одним  из  признаков  окказиональных  слов  Эр.  Ханпира 
считает  их  мотивированность.  Он  пишет:  «В  художественной  речи  многие 
слова  (и  словосочетания)  возвращают  себе  мотивированность,  разъярлычи-
ваются,  из  «слова-ярлыка»  превращаются  в  «слово-образ»  [Ханпира  1972: 
304]. Думается, что это характерно не только для художественной речи. Как 
отмечалось  ранее,  в  любом  экспрессивно-окрашенном  слове  (а  окказиона-
лизм,  по  нашему  мнению,  всегда  экспрессивно  окрашен)  обязательно  при-
сутствует мотивирующий эмотивно-оценочное отношение компонент. 
Эр.  Ханпира  пишет  о  возможности  выделения  стилистических  окка-
зионализмов  в  отдельный  тип.  Это  явление  трактуется  ученым  широко:  как 
сочетание разных по своей стилистической прикрепленности единиц языка в 
одном целом, то есть это сочетание стилистически разных единиц языка, ко-
торого не знает литературная стилистическая норма. К стилистическим окка-
зионализмам  Эр.  Ханпира  относит  окказиональные  слова,  модель  образова-
ния которых принадлежит книжному стилю литературного языка, а произво-
дящая основа – просторечию или диалекту: прогульщик – прогулист [Ханпи-
ра 1972: 301-302]. 
Многие  исследователи  отмечают  многофункциональность  окказио-
нальных слов. Так, Эр. Ханпира описывает три основные функции: экспрес-
сивную,  функцию  «комики  и  гротеска»  и  номинативно-художественную 
[Ханпира  1972].  О.И.  Александрова,  анализируя  роль  новообразований  в 
эпистолярном  жанре  разговорной  речи,  рассматривает  интеллектуально-
коммуникативную,  социальную,  импрессивно-волевую,  металингвистиче-
скую  их  функции  [Александрова  1980].  Р.Ю.  Намитокова  выделяет  восемь 
различных функций окказионализмов, группируя их по двум основаниям: по 
отношению к плану содержания окказионализма и по отношению к структу-
ре микроконтекста, где функционирует окказионализм [Намитокова 1989]. 
Таким  образом,  при  функционально-стилистическом  подходе  (как  од-
ной  из  разновидностей  функционально-прагматического)  на  первый  план 

 
42 
выдвигаются  индивидуально-стилистические  и  индивидуально-авторские 
особенности окказионализмов. 
Вместе  с  тем  очевидно,  что  изучение функционирования окказиональ-
ных  образований  не  должно  ограничиваться  лишь  поэтическим  контекстом 
или  изучением  идиостиля  какого-либо  автора  и  сводиться  к  перечислению 
индивидуальных  особенностей  речевых  единиц.  Представляется  целесооб-
разным  предпринять  попытку  рассмотрения  окказионализмов  в  элокутив-
ном аспекте12 как речевого средства создания прагматически значимого вы-
сказывания.  Как  думается,  это  позволит  системно  проанализировать  окка-
зиональность  художественных,  публицистических  текстов,  рассмотреть  ее  в 
разговорной  речи.  Данный  аспект  изучения  предполагает  рассмотрение  лек-
сической окказиональности как изобразительно-выразительного средства.13 
Анализ  существующей  литературы  позволяет  констатировать  отсутст-
вие специальных исследований, посвященных выявлению и описанию элоку-
тивных возможностей окказиональной лексики. Так, из известных автору ис-
точников  можно  отметить  лишь  два,  в  которых  более  или  менее  системно 
прослеживается соотношение окказиональных образований и собственно ор-
наментальных средств элокуции – тропов и фигур [Пекарская 2000, ч. I; Нап-
цок 1997].14 Это в определенной степени обусловило наше обращение к ана-
лизу окказиональных явлений в качестве возможных средств усиления праг-
матики высказывания. Языковой материал показывает, что лексические окка-
зионализмы  могут  создавать  образность  и  выразительность  контекста  не 
только  за  счет  экспрессивных  семантических  и  структурных  мотиваторов 
слова,  но  и  способности  выступать  в  качестве  самостоятельного  тропа  или 
фигуры, а также в составе различных фигур, что усиливает их прагматику15. 
Таким  образом,  в  рамках  функционально-прагматического  аспекта  можно 
                                                 
12 Элокуция (elocutio) – словесное выражение. Подробно о теории элокуции см. 2.1. главы II настоящей ра-
боты. 
13 Изобразительность – способность знаков вызывать конкретные представления о явлениях, которые они 
обозначают [Хазагеров, Ширина 1999: 227]. Выразительность – способность текста привлекать внимание 
своей речевой организацией [там же: 215]. 
14 Мы не говорим о работах, посвященных рассмотрению отдельных выразительных речевых средств в 
идиостиле того или иного художника [см., например: Глушкова 2000; Серебренникова 2002]. 
15 Подробно об этом см. главу II настоящей работы. 

 
43 
говорить о функционально-стилистическом и элокутивном подходах как его 
разновидностях. 
В  лингвистической  науке  окказионализмы  изучаются  также  в  социо-
лингвистическом и культурологическом аспектах. Названные подходы прямо 
не  связаны  с  задачами  нашего  исследования,  поэтому  нами  не  рассматрива-
ются. 
 
1.2. Дефиниции некоторых используемых в работе понятий, про-
блема их соотношения 
 
Данное  диссертационное  исследование  представляет  собой  попытку 
рассмотрения  явления  окказиональности  в  элокутивном  аспекте.  Предпола-
гается  проанализировать  структурно-семантические  и  функциональные  осо-
бенности лексической окказиональности, рассмотрев ее в рамках полевой ор-
ганизации  элокутивных речевых  средств.  Чтобы определиться  с  дефиниция-
ми  основных  понятий,  используемых  в  работе,  необходимо,  прежде  всего, 
проанализировать  имеющиеся  филологические  источники,  в  которых  пред-
ставлены  толкования  необходимых  фундаментальных  понятий  лингвистики. 
Очевидно, что в определении многих из них имеются существенные расхож-
дения. Релевантными для нас являются следующие понятия: «норма»«узус»
«отступление  от  нормы»,  «речевая  ошибка»,  «прием»,  «инновация»,  «ново-
образование»«неологизм»«окказионализм». 
 
1.2.1. О соотношении понятий «норма» и «узус» 
 
В  различной  учебной,  научной,  справочной  литературе  встречаются 
разные  дефиниции  данных  понятий.  Так,  в  «Словаре  лингвистических  тер-
минов»  читаем:  «Норма  –  принятое  речевое  употребление  (курсив  наш  – 
Е.Г.)  языковых  средств,  совокупность  правил  (регламентаций),  упорядочи-
вающих  употребление  языковых  средств  в  речи  индивида»  [Ахманова  1966: 

 
44 
270]  «Узус  – принятое  употребление  (курсив  наш –  Е.Г.)  слова,  фразеологе-
мы,  оборота  и  т.п.  (в  отличие  от  окказионального  употребления)»  [там  же: 
484]. Налицо явное смешение понятий: норма трактуется через узус и наобо-
рот. 
Д.Э.Розенталь  и  М.А.Теленкова  дают  следующие  определения:  «Нор-
ма – наиболее распространенные из числа сосуществующих, закрепившиеся 
в  практике  образцового  использования,  наилучшим  образом  выполняющие 
свою  функцию  языковые  (речевые)  варианты  (курсив  наш  Е.Г.)  [Розенталь, 
Теленкова1985:  152-153].  «Узус  (лат  usus –  обычай,  правила,  применение). 
Принятое носителями данного  языка  употребление слов,  устойчивых оборо-
тов,  форм,  конструкций  и  т.д.»  [там  же:  366].  Из  приведенных  определений 
следует,  что  норма  –  это  некие  «языковые  (речевые)  варианты»,  а  узус  – 
употребление  этих  вариантов.  Понятие  «норма»  становится  синонимичным 
понятию  «языковая  единица»,  а  узус  трактуется  как  употребление  этой  еди-
ницы. Такое толкование, на наш взгляд, тоже не отражает сути явлений. 
Более  рациональным  считаем  определение  нормы,  предложенное 
Н.Н. Семенюк:  «Норма  языковая  –  совокупность  наиболее  устойчивых  тра-
диционных  реализаций  языковой  системы,  отобранных  и  закрепленных  в 
процессе  коммуникации».  [Лингвистический...  1990:  337].  Бесспорным  дос-
тоинством такого определения является его нацеленность на язык. «Узус (от 
лат.  usus  –  пользование,  употребление,  обычай)  –  общепринятое  употребле-
ние  языковой  единицы  (слова,  фразеологизма  и  т.д.)  в  отличие  от  его  окка-
зионального (временного и индивидуального употребления). Понятие У. тес-
но связано с понятием нормы языковой и системы языковой. Обычно узуаль-
ное  употребление  единиц  языка  фиксируется  словарями»  [там  же:  532].  В 
данном случае и «норма» и «узус» – это реализация языковых единиц, в чем 
же тогда их различие, и как, по мнению автора, они связаны между собой и с 
системой языка, остается не выясненным. 
Справедливо  замечание  И.В.  Пекарской  о  том,  что:  понятие  узуса 
должно быть ориентировано на речь, нормы – на язык [Пекарская 2000, ч. I: 

 
45 
150].  Она  трактует  норму  «как  реалию,  связанную  с  языком,  как  совокуп-
ность наиболее устойчивых традиционных реализаций языковой системы», а 
узус  «как  норму  речевую,  как  совокупность  речевых  навыков,  принятых  в 
данном  обществе,  по  употреблению  языковых  единиц»  [там  же:  151].  Нам 
близко  такое  понимание.  Итак,  норма  –  категория  языковая,  узус  –  речевая. 
Очевидно,  подобное  соотношение  является  целесообразным,  объективируя 
факты действительности. 
Опираясь  на  рассмотренные  выше  дефиниции,  можно  представить 
связь между данными понятиями в виде триады «S → Н. ↔ У.», где S – язы-
ковая система; Н. – языковая норма (реализация языковой системы); У. – узус 
(реализация  языковой  нормы).  Причем,  как  отмечают  многие  исследователи 
[Л.И. Скворцов, О.А. Лаптева, Н.Н. Семенюк, С.О. Малевинский и др.], связь 
между  нормой  и  узусом  взаимообусловлена.  Так,  узус  –  «массовая  и  регу-
лярная  воспроизводимость  данной  языковой  единицы»  [Русский  язык… 
1997: 575], то есть реализация языковой нормы, шире – языковой системы, и 
в то же время узус – «это база для нормирования» [там же]. Кроме того, нор-
ма регулирует не только воспроизведение языковых единиц в речи, но созда-
ние новых языковых единиц в процессе речевой деятельности. 
Любопытной на соотношение понятий «норма», «узус» и их смысловое 
наполнение  представляется  точка  зрения  ученых-психолингвистов.  Призна-
вая наличие индивидуального языка [см. работы: Габинская 1985; Плотнико-
ва  2000;  Тогоева  2000а,  2000б  и  др.],  под  которым  понимается  язык  отдель-
ного  индивида,  рассматриваемый  в  структуре  общего  языка,  некоторые  ис-
следователи  предлагают  выделять  индивидуальный  узус  и  индивидуальную 
норму. Индивидуальная речевая практика, или индивидуальный узус являет-
ся  базой  для  формирования  узуса  общеязыкового.  Закрепляясь  в  индивиду-
альном узусе, то или иное употребление формирует индивидуальную норму, 
которая  в  свою  очередь  соотносится  либо  не  соотносится  с  нормой  коллек-
тивной [Тогоева 1999]. При такой трактовке возникает множество вопросов. 
Каково  соотношение  индивидуальной  нормы  и  индивидуальной  речевой 

 
46 
практики  с  общеязыковой  нормой  и  узусом?  Конкретного  ответа  психолин-
гвистика  пока  не  дает.  Не  приведет  ли  индивидуальное  нормирование  речи 
конкретного индивида к игнорированию общеязыковой нормы? Таким обра-
зом, рассмотренное представление содержит противоречия и требует уточне-
ния. 
Гораздо  более  объективным,  подтверждаемым  регулярной  языковой 
практикой,  считаем  мнение  чешских  лингвистов,  предлагающих  дифферен-
цировать объективно существующие нормы на системные (нормы языковых 
уровней) и коммуникативные (невербальные), ситуативные. В нормах перво-
го  типа  приоритет отводится  знанию  законов  языка и  владению ими,  в ком-
муникативных  нормах  ведущую  роль  играет  ситуация  общения,  которая  и 
определяет нормативность выбранной единицы общения. Так, вслед за чеш-
скими  исследователями,  отечественные  лингвисты  отмечают:  «В  аспекте 
коммуникативной лингвистики речевые нормы (назовем их коммуникативно-
прагматическими нормами) являются правилами отбора языковых средств и 
построения языковых высказываний (текстов) в различных типовых ситуаци-
ях общения с разной коммуникативной интенцией (подчеркнуто нами – Е.Г.) 
в определенном обществе в данный исторический период его развития» [ци-
тируется  по:  Ильясова  2002:  22].  Таким  образом,  коммуникативные  (ситуа-
тивные)  нормы  –  это  правила  отбора  языковых  средств,  целесообразных  и 
уместных  в  данной  ситуации  общения.  Принимая  во  внимание  объективно 
существующее понятие «коммуникативная норма», явление элокутивной ок-
казиональности может быть, в принципе, легко вписано в его рамки. 
 
1.2.2. О соотношении понятий «отступление от нормы», «речевая 
ошибка», «прием», «окказионализм» 
 
Данные понятия трактуем традиционно.16 
                                                 
16 Критерии разграничения нормативных и ненормативных фактов языка/речи приводит Л.Н. Мурзин [Мур-
зин 1989: 7 – 8]. 

 
47 
Отступление  (отклонение)  от  нормы  –  это  значимые  и  незначимые 
изменения в речевом употреблении единиц обычного нормированного языка 
[Антонов 2003а: 249]. 
Значимые  изменения  –  намеренное,  мотивированное  целями  общения, 
ситуацией нарушение любых языковых норм. Это отклонение-прием
Незначимые  изменения  –  это  речевые  ошибки  –  необоснованные  ка-
кими-либо намерениями любые нарушения языковых норм. 
Окказиональный  (в  широком  смысле)  трактуем  как  «несоответст-
вующий  общепринятому  употреблению,  носящий  индивидуальный  харак-
тер …» [Розенталь, Теленкова 1985: 174]. 
Считаем  целесообразным  рассматривать  явление  окказиональности  в 
двух  аспектах:  ортологическом  и  элокутивном.  В  первом  случае  мы  имеем 
дело с индивидуальным употреблением, возникающим по причине незнания 
нормы.  Это  окказионализм-какология.17  Во  втором  случае  норма  наруша-
ется намеренно с целью воздействия, следовательно, окказионализм рассмат-
ривается как прием воздействия – окказионализм-элокутив18
Итак, о т к л о н е н и е   ( о к к а з и о н а л и з м )  
⁄ 
 
 
 
 

ошибка 
 
 
 
 
прием 
(окказионализм-какалогия)   
(окказионнализм-элокутив
Формальным  критерием  их  разграничения,  думается,  можно  считать 
степень  владения  индивида  литературным  языком.  По  словам  А.Г.  Лыкова, 
речевая  ошибка  –  это  так  называемая  «естественная»  неправильность,  не-
вольно  обусловленная  незнанием  литературных  норм,  неумением  ими  вла-
деть,  невнимательностью,  артикуляционно-физиологическими  недостатками 
и т.д. [Лыков 1977: 67]. Умение использовать язык творчески – это, как пра-
вило, знание его норм и как следствие этого – их умелое нарушение, творче-
                                                 
17 Какология (от греч. kakos – «плохой, испорченный» и logos – «слово») – нецелесообразное, нецелена-
правленное нарушение литературной нормы. Подробно о видах какологии см.: Пекарская 1999: 68-72; Пе-
карская 2003: 264-271. 
18 Для обозначения названных явлений представляется целесообразным использовать предложенную нами 
терминологию. 

 
48 
ское  переосмысление  (это  не  относится,  пожалуй,  только  к  детскому  слово-
творчеству). Отличие приема от ошибки – процесс во многом субъективный, 
условный,  определяемый  ситуацией  и  сферой общения.  Поскольку  нами  ис-
следуется,  прежде  всего,  осознанное  словотворчество  (использование  окка-
зионализмов в художественных и публицистических текстах), мы вправе по-
лагать, что большинство из этих новообразований контекстуально осознано, 
уместно,  оправдано.  Что  касается  детской  речи,  немногочисленные  иллюст-
рации из которой мы тоже анализируем, разграничение здесь ошибок и твор-
ческих  актов  традиционно.  Удачные,  по  мнению  реципиента,  окказионализ-
мы,  вызывающие  иронию,  придающие  контексту  образность,  эмоциональ-
ность,  выразительность,  мы  также  считаем  отклонениями-приемами,  то  есть 
окказионализмами-элокутивами. 
 
1.2.3. О соотношении понятий «инновация», «новообразование», 
«неологизм», «окказионализм». Различные классификации новообразо-
ваний. Типология лексических окказионализмов, предлагаемая в работе 
 
С  понятиями  «норма»  и  «узус»  тесно  связано  явление  неологизации, 
то есть  образования  новых  единиц  языка.  Несмотря  на  устойчивый  интерес 
лингвистов  к  различным  особенностям  новых  слов,  многое  в  этой  области 
остается еще не решенным, в частности до сих пор нет общепринятого пони-
мания термина «неологизм». В ряде справочных пособий неологизмы опре-
деляются  как  слова  или  устойчивые  сочетания  слов,  возникшие  для  обозна-
чения  новой  реалии  или  нового  понятия  [Ахманова  1966;  Розенталь,  Телен-
кова  1985;  Русский  язык…  1979].  Поскольку  неологизмы  здесь  трактуются 
узко,  за  пределами  исследования  часто  остаются  проблемы  внутрисловной 
семантической  деривации  (вторичной  номинации),  то  есть  возникновения  у 
существующего  в  языке  слова  нового  значения.  Так,  Е.В.  Розен  отмечает: 
«Новая  лексика  должна  быть  абсолютно  неизвестна  в  языке»  [Розен 
1976: 31]. При таком подходе зачастую не упоминается также, что неологизм 

 
49 
принадлежит языковой системе и, следовательно, должен отграничиваться от 
других новообразований. А.И. Горшков пишет: «Неологизм – слово или обо-
рот речи (курсив наш)» [Русский язык… 1979: 159]. В чем тогда его отличие 
от окказионализма? 
Наиболее  четкую  систему  параметров,  позволяющих  отграничить  но-
вые слова от других единиц предлагает Н.З. Котелова. Это: 
1) конкретизация по параметру «время» (когда?); 
2) конкретизация по параметру «языковое пространство» (где?); 
3)  конкретизация  самих  единиц,  которые  оцениваются  со  стороны  их 
новизны (что новое?); 
4)  конкретизация  новизны  структурных  признаков  (каким  образом но-
вые) [Котелова 1983]. 
Н.З.  Котелова  в  «Лингвистическом  энциклопедическом  словаре»,  на-
против, дает широкое толкование термину «неологизм». Под неологизмами 
понимаются «слова, значения слов или сочетания слов, появившиеся в опре-
деленный  период  в  каком-либо  языке  или  использованные  один  раз  («окка-
зиональные» слова) в каком-либо тексте или акте речи» [Лингвистический… 
1990: 331]. При таком толковании в объем понятия «неологизм» включаются 
языковые  и  речевые  (курсив  наш  –  Е.Г.)  новообразования,  созданные  с  ис-
пользованием  аффиксальных  средств  данного  языка;  путем  семантических 
переосмыслений уже существующих слов; а также заимствованные из других 
языков  или  внелитературных  сфер  (просторечие,  территориальные  и  соци-
альные диалекты) [Котелова 1982, 1987, 1990; Шанский 1972; Шмелев 1982;]. 
В ряде работ новые явления языка и речи объединяются термином «новооб-
разования» [Габинская 1981; Земская 2000; Плотникова 2000]. 
Как отмечают ученые, отсутствие единого определения базового поня-
тия  «неологизм»  объясняется,  прежде  всего,  различием  выдвигаемых  крите-
риев и подходов к анализируемым явлением. Так, Б.Н. Головин, считая глав-
ным временной критерий, определяет неологизмы как «новые слова, возни-
кающие на памяти применяющего их поколения» [Головин 1977: 90]. Подоб-

 
50 
ной  точки  зрения  придерживается  и  Н.И. Фельдман,  относя  к  неологизмам 
«новые  слова  для  определенной  эпохи  в  развитии  языка»  [Фельдман  1957: 
64]. А.В. Калинин, Л.И. Плотникова отмечают в качестве основного критерия 
«ощущение  новизны  при  восприятии  нового  слова»19  [Калинин  1978:  114; 
Плотникова 2000: 8]. При этом, как отмечают Г.И. Миськевич и А.К. Чельцо-
ва,  не  учитываются  различия  в  характере  образования  новых  слов:  и  неоло-
гизмы, и индивидуально-авторские образования просто не дифференцируют-
ся. Само ощущение новизны эти исследователи трактуют как «чисто индиви-
дуальное свойство каждого человека», то есть чувство новизны субъективно 
[Миськевич,  Чельцова  1970:  245-248].  Иначе  данный  критерий  трактует 
О.А. Габинская. Она пишет: «…индивидуальный характер ощущения новиз-
ны  слова  совмещается  с  коллективным  признанием  этой  новизны»  [Габин-
ская 1980: 16]. А.Г. Лыков говорит о том, что необходимо различать воспри-
ятие  новизны  слова  в  общеисторическом  и  теоретическом  плане.  В  отноше-
нии  первого  А.Г.  Лыков  пишет:  «…понятие  неологизма  в  общетеоретиче-
ском  и  общеисторическом  плане  не  имеет  и  не  может  иметь  абсолютных 
хронологических  границ  или  критериев:  они  относительны,  подвижны  и  ус-
танавливаются  конкретными  задачами  исследования  или  даже  просто  кон-
кретным употреблением самого термина «неологизм» [Лыков 1976: 97]. Дос-
таточно  справедлива,  на  наш,  взгляд  и  точка  зрения  психолингвистов.  Они 
отмечают: «…Ощущение новизны не может быть ничем иным, кроме «субъ-
ективного,  индивидуального  ощущения»,  но  характер  этого  ощущения  ста-
новится  объективным  в  том  случае,  если  большая  часть  носителей  языка  в 
определенный  момент  времени  ощущает  его:  вопрос  о  «новизне»  слова  ло-
гично решать именно в аспекте его восприятия индивидуальным сознанием и 
в нескольких языковых пространствах» [Тогоева 1999: 92]. Нам близки такие 
рассуждения. А.Г. Лыков, отграничивая новое слово от других единиц, пред-
лагает  учитывать  время  его  появления,  наличие/отсутствие  конкретного 
                                                 
19 Роль фактора новизны единицы в развитии внутреннего лексикона исследует С.И. Тогоева [Тогоева 1998]. 

 
51 
творца,  ощущение  новизны,  вхождение/невхождение  в  язык  [Лыков  1976: 
94]. 
В  анализируемых  работах  мы  не  встретили  определения  неологизма, 
которое бы  отражало  все  его  существенные признаки  и  одновременно  отли-
чало  бы  от  других  новообразований.  В  этой  связи  представим  свое  видение 
неологизма.  В  данной  работе  понятия  неологизма  и  окказионализма  будем 
соотносить на уровне слова (традиционное понимание), хотя целесообразным 
представляется  рассмотрение  новых  явлений  на  разных  уровнях  языковой 
системы  [см.:  Сенько  2000а].  Под  неологизмом  мы  будем  понимать  языко-
вую единицу (слово, словосочетание), необходимую обществу для номинации 
новой реалии (в широком смысле)20, «создаваемую в полном соответствии со 
структурой и общекатегориальным значением определенного словообразова-
тельного типа» [Гончаренко 1978: 4], либо заимствованную из других языков 
или различных сфер языка, а также возникшую в результате переосмысления 
значения существующего в языке слова. Подобные лексические единицы, как 
правило, фиксируются в специальных словарях. Мы трактуем неологизм, со-
относя его только со словом, то есть, рассматривая на лексическом уровне. В 
случае, если новые явления в языке будут рассмотрены на других языковых 
уровнях, определение потребует уточнения21. 
В связи с неоднозначностью самого понятия «неологизм» имеет место 
разнобой в классификации новых слов. 
Анализ лингвистической литературы по данной проблеме позволил все 
многообразие существующих классификаций новообразований свести к сле-
дующим: 
1. В отношении принадлежности языку – речи все новообразования 
можно  поделить  на  неологизмы  –  новые  явления  языка  и  окказионализмы  – 
речевые  новообразования.  Причем  последние  на  словообразовательном 
уровне некоторые ученые дифференцируют на собственно окказионализмы и 
                                                 
20 Реалия трактуется нами и как предмет, и как понятие, см., например: «Реалия – единичный предмет, вещь; 
то, что есть, существует» [Ожегов, Шведова 1992: 693]. 
21 Неологизмы на разных языковых уровнях подробно рассматриваются в работе Сенько 2000а. 

 
52 
потенциальные слова22. Существует мнение, согласно которому кроме обще-
го языка (языка в общепринятом понимании) существует и индивидуальный 
язык  (язык  конкретного  индивида).  Так,  учитывая  эти  две  субстанции, 
О.А. Габинская  классифицирует  новообразования  по  трем  типам.  Это: 
1. Слова,  новые  и для  общего,  и для  индивидуального языка:  бамовец,  лесо-
нарушитель.  2.  Слова,  новые для  общего  языка,  но известные индивидуаль-
ному.  Это  индивидуально-авторские  новообразования,  которые,  будучи  соз-
даны одним человеком, вошли в его индивидуальный язык, но еще не стали 
или вообще не станут достоянием языка общего. 3. Слова, значения которых 
известны языку общему, но новы для индивидуального языка. Наличие тако-
го  явления  связано  с  незнанием  индивида  каких-либо  слов  общеупотреби-
тельной лексики [Габинская 1980]. 
2. По способу номинации: 
а)  новообразованные  единицы  (слова  и  словосочетания),  возникшие 
для номинации новых реалий. Такие неологизмы могут быть образованы при 
помощи аффиксальных средств данного языка (прилуниться, лунники, везде-
ход, углекоп)Такие неологизмы называют собственно-лексическими [Фоми-
на  1978:  227].  Е.В.  Сенько  именует  их  номинативы.  Она  выделяет  также 
трансноминативы  –  слова,  обозначающие  реалии,  уже  известные  ранее,  но 
имеющие  другие  названия  (относящийся  к  населению  →  населенческий
[Сенько 2000а]. Кроме того, новые слова и словосочетания, равно, как и ок-
казионализмы, могут быть образованы в результате внутрисловной семанти-
ческой деривации на основе различных типов переносов значений. Их назы-
вают семантическими, или лексико-семантическими [Зильбер 2000; Калинин 
1978; Фомина 1978]. 
Есть  мнение,  согласно  которому,  семантические  окказионализмы  не 
являются  отдельным  типом  речевых  новообразований.  Так,  Н.Г.  Гольцова 
называет указанное явление окказиональность слова, понимая под ним окка-
зиональное  употребление  (курсив  наш  –  Е.Г.)  языковой  единицы.  Таким  об-
                                                 
22 Подробно об этом см.п. 1.1. настоящей работы. 

 
53 
разом,  она  выделяет  окказиональные  слова  и  окказиональное  употребление 
узуальных  слов.  «В  этом  случае,  –  как  отмечает  исследователь,  –  окказио-
нальность не имеет внешних признаков и примет» [Гольцова 1993: 83]. Такая 
точка зрения, на наш взгляд, не совсем правомерна, так как целый ряд языко-
вых  (речевых)  иллюстраций  свидетельствует  о  том,  что  целесообразно  рас-
сматривать данное явление с двух позиций: а) с позиции адресанта и б) с по-
зиции  адресата.  Так,  адресант,  создавая  окказиональное  слово  и  ориентиру-
ясь  на  ситуацию,  не  соотносит  окказионализм  с  той  единицей,  которая  уже 
существует в языке. А адресат имеет возможность соотнести то, что создано 
с тем, что уже знакомо. Именно это соотношение ведет к возможности пере-
осмысления значения. 
Например:  (1)  Так  что  огорчайте  свои  бутерброды  и  сосиски  сколь 
угодно (Комок 03.12.20002). – Огорчать = смазывать горчицей
(2)  НЕ  ТОРМОЗИ!  Плюсы  и  минусы  «газированных»  автомобилей 
(Взгляд 30.08.2001). – Газированный работающий на газу
Создавая подобные окказионализмы, говорящий образует их от узуаль-
ных  слов,  а  омонимия  речевого  и  языкового  значений  –  результат  такого 
процесса.  Подобного  рода  наблюдения находим  у  Е.А.  Земской.  Так,  анали-
зируя  узуальные  лексемы  с  окказиональным  значением,  автор  отмечает,  что 
не всегда мы имеем дело с метафорическим переносом, зачастую семантиче-
ский  окказионализм  –  результат  повторного  словообразования,  «…когда  та 
же самая морфемная рамка используется для новой реалии, в названии кото-
рой актуализируются схожие признаки» [Земская 2004: 154]. 
Среди  механизмов  внутрисловной  семантической  деривации  традици-
онно  рассматривают  метафору  и  метонимию  как  наиболее  частотные  типы 
вторичной  номинации  [Гак  1978;  Зильбер  2000;  Изотов  1998;  Черникова 
1998,  2001  и  др.].  Семантические  новообразования  возникают  также  путем 
родовидовых трансформаций значения в рамках одного понятия. К ним отно-
сят: расширение значения, сужение значения, семантический сдвиг. Возмож-
но  образование  новых  значений  слов  на  основе  действия  морфологических, 

 
54 
словообразовательных  средств.  Н.З.  Котелова  случаи  появления  новых  зна-
чений слов не за счет внутрисловной семантической деривации называет аг-
регатированием и рассматривает среди них: 1) новые значения, появившиеся 
морфологическим путем и имеющие со старым значением слова общую про-
изводящую базу или разные производящие базы; 2) новые значения, появив-
шиеся семантико-морфологическим путем [Котелова 1985, 1995; Никитченко 
1984,  1985;  Черникова  1998].  Достаточно  подробно  названные  типы  агрега-
тивирования рассматривает Н.В. Черникова. Например: 
Афганистан → 1) афганцы (в исход. знач. – народ, составляющий на-
селение  Афганистана);  2)  афганцы  (в  нов.  знач.  –  военнослужащие  совет. 
армии, воевавшие в Афганистане)
В подобных случаях разные значения одного слова являются результа-
том  неоднократного  действия  одной  словообразовательной  модели,  то  есть 
новое и предшествующее значение связаны между собой опосредованно, так 
как они независимы друг от друга, параллельны друг другу, между ними нет 
иерархии [Черникова 1998]. 
б) вошедшие в язык готовые единицы, заимствованные из других язы-
ков  и  из  различных  сфер  языка.  Иноязычные  заимствования  Е.В.  Сенько 
дифференцирует  на  эфемеризмы  (неологизмы,  обозначающие  преходящие 
явления  из  сфер  моды,  поп-культуры.  политики:  брейк,  ваучер)  и  ксенизмы 
(новые  заимствованные  слова,  отражающие  быт  других  стран:  караоке
[Сенько 2000а, 2003]. Н.З. Котелова к неологизмам-заимствованиям относит 
новые слова, значения, вошедшие в литературный язык из диалектов, жарго-
нов,  специальных  языков  [Котелова  1983:  80].  Такие  заимствования 
Е.В. Сенько  называет  «функциональные  (относительные)  неологизмы»:  го-
риться – сожалеть, жалковать – жалеть [Сенько 1994]. 
3. По выполняемой функции: 
а) номинативные [Гольцова 1993; Земская 2000]; 
б)  номинативно-стилистические  [Лопатин  1973:  20-39;  Шанский  1972: 
161;]. 

 
55 
В  качестве  примеров,  иллюстрирующих  второй  тип,  Н.М.  Шанский 
приводит слова стиляга, показуха и подобные [там же]. Что же касается ок-
казионализмов,  то  большинство  лингвистов  говорит  о  том,  что  они  выпол-
няют только вторую функцию, причем чаще всего даже не называют нового, 
а  лишь  дают  ему  оценку,  то  есть  выполняют  эмоционально-экспрессивную 
функцию [Ханпира 1972]. Мы отчасти согласны с этим мнением23. 
4. По тематическому признаку. Рассматриваются неологизмы и окка-
зионализмы, связанные с номинацией тех или иных понятий, явлений из раз-
личных сфер общественной жизни. 
5.  По  продолжительности  своего  существования  новообразования 
можно разделить на: а) факты краткого существования на уровне речь – текст 
(однократное  употребление):  иссурмить,  заслезить,  нижется  (бисер) 
(Б. Пастернак);  б)  слова,  значения,  сочетания,  вошедшие  в  языковую  систе-
му, ставшие ее полноправными членами: луноходбанкомат; в) новации, жи-
вущие  какое-то  время  в  языке,  а  затем  уходящие  из  него  (новые  слова,  воз-
никшие для номинации новой реалии в жизни общества): колхозперестрой-
ка. Следовательно, часть новых явлений функционирует только в речи (тек-
сте),  часть  регистрируется  в  специальных  изданиях  лишь  на  непродолжи-
тельное время. 
6.  В  соответствии  с  языковым  или  речевым  уровнем,  на  котором 
возникают новые явления. Рассмотрим некоторые проявления уровневой ок-
казиональности. 
1.  Фонетический  уровень.  Примеры  фонетических  окказионализмов 
приводит Ю.А. Бельчиков, понимая под ними: а) ненормативное произноше-
ние  (ср.:  очепатка  вместо  опечатка;  овосчи  вместо  овощи).  Следовательно, 
это  орфоэпические  окказионализмы  и  б)  ненормативное  ударение 
(пальтишкó  вместо  пальтúшко).  Это  акцентологические  окказионализмы 
[Русский язык… 1997: 283-284]. Фонетические окказионализмы, входящие в 
                                                 
23 Подробно функционирование лексических окказионализмов рассмотрено во II-ой и III-ей главах данной 
работы. 

 
56 
риторические  фигуры,  построенные  по  принципу  контаминации,  рассмотре-
ны И.В. Пекарской [Пекарская 2000, ч. II: 35-40]. Некоторые ученые, в част-
ности Д.Б. Масленников, окказиональность на фонетическом уровне отрица-
ют  [Масленников  2000].  Под  фонетическими  окказионализмами,  как  дума-
ется, целесообразно понимать любое мотивированное нарушение в произно-
шении  слов,  форм,  словосочетаний,  а  также  целесообразное  отклонение  от 
норм  постановки  ударения,  следовательно,  фонетические  окказионализмы 
включают в себя орфоэпические и акцентологические. Например:  
(1) Дуб и вывески финифть,  
(2) Но по ночам! Как просят 
Нестерпевшая и плáшмя
пить,  
Кинувшаяся от ив 
как пламенны  
К прудовой курчавой яшме  
Глаза капсюль и пузырьков  
(Б. Пастернак. Мухи мучкап-
лечебных!        (Б. Пастернак. 
ской чайной). 
Январь 1919 года).  
 
2.  Грамматический  уровень.  Термин  «грамматика»  (из  греч.  gramatikē 
téchnē – буквально «письменное искусство») трактуем узко. Это раздел язы-
коведения,  изучающий  совокупность  правил  построения:  1)  лексических 
единиц, прежде всего слов (и их форм) из морфем, и 2) связных высказыва-
ний  и  их  частей  –  из  лексических  единиц  отбираемых  в  процессе  речи  каж-
дый раз соответственно выражаемой мысли [Маслов 1998: 125]. Традицион-
но  в  грамматике  выделяют:  словообразование,  морфологию  и  синтаксис  и 
рассматривают  соответственно  словообразовательные,  морфологические    и 
синтаксические окказионализмы. 
1)  Словообразовательные  окказионализмы.  Круг  явлений,  включае-
мых разными учеными в это группу, различен. Это: 1) потенциальные и окка-
зиональные  слова  (Г.О.  Винокур,  Е.А.  Земская,  Э.  Ханпира  и др.)24;  2) окка-
зиональные модели, окказиональные морфемы, окказиональная словообразо-
вательная  синонимия  и  другие  явления  [Ханпира  1972:  267-285].  Как  нам 
                                                 
24 Подробнее о различных точках зрения на эту проблему см. п. 1.1. настоящей работы. 

 
57 
представляется,  при  такой  трактовке  в  одну  область  включаются  явления 
разного порядка: с одной стороны, это уже готовые, созданные окказиональ-
ные слова («погранцы» – пограничники, «потеряха» – тот, кто что-то по-
терял,  «серийщик»  –  серийный  убийца,  «СПИДоносец»  –  носистель  СПИ-
Да),  с  другой  стороны,  это  так  называемые  формулы  и  средства  построения 
этих слов (окказиональные модели, окказиональные морфемы) и результаты 
этих  построений  (окказиональная  словообразовательная  синонимия)  [см: 
Ханпира 1972]. Причина такого смешения, как отмечает И.С. Торопцев, кро-
ется в том, что сам механизм словообразования многие исследователи пони-
мают неверно. Он пишет: «Механизм словообразования в итоге словопроиз-
водственного  процесса  дает  лексические  единицы,  которые  пополняют  лек-
сическую систему языка. Из этого следует, что сам механизм словообразова-
ния не входит ни в лексику, ни в грамматику и, таким образом, оказывается 
за пределами языка» [Торопцев 1985: 147]. 
Рассмотрим на примерах явления второй группы  
АОкказиональные словообразовательные модели
(1) Тянулось в жажде к хоботкам 
И бабочкам и пятнам, 
Обоим память оботкав 
Медовым, майным, мятным (Б. Пастернак. Лето). 
Окказионализм  «майным»  образовано  от  существительного  май  при 
помощи  суффикса  -н-,  хотя  языковая  модель  образования  прилагательных, 
относящихся  к  названиям  месяцев  другая:  сущ.  +  суф.  -ск-  (январский,  фев-
ральский,  майский…).  Следовательно,  данный  окказионализм  образован  по 
окказиональной модели. Кроме того, в данном контексте произошла субстан-
тивация,  и  прилагательное  перешло  в  разряд  имен  существительных  (обот-
кав (чем?) майным). 
По  окказиональной  модели  построено  и  другое  существительное 
Б. Пастернака. 
(2) Как в росистую хвойную скорбность 

 
58 
Скипидарной, как утро, струи 
Погружали постройки свой корпус… (Б. Пастернак. Вдохновение). 
В  языке  есть  слово  скорбь  со  значением  «крайняя  печаль,  горесть, 
страдание» [Ожегов, Шведова 1992: 749]. Поэт создает окказионализм скорб-
ность, используя суффикс -ость- со значением отвлеченного признака, под-
черкивая тем самым широту, всеобщность, масштабность обозначаемого яв-
ления.  Данный  окказионализм  опять  же  построен  с  нарушением  языковой 
словообразовательной  модели,  поскольку  существительные  с  абстрактным 
суффиксом -ость- (нежность, скромность, гордость) образуются от прила-
гательных (нежный, скромный, гордый). 
Б. Окказиональные морфемы. Окказиональные морфемы – явление ма-
лораспространенное,  встречающееся  в основном  в языке  того  или  иного по-
эта, писателя. Так, Н.Н. Перцова, подробно анализируя поэзию В. Хлебнико-
ва  с  целью  выявления  словообразовательных  гнезд  его  лексики,  приводит 
примеры  окказионализмов  поэта,  построенных  с  использованием  окказио-
нальных морфем. Вот некоторые из них: глупырь, голубош, голубьмо, ончина 
(от  мест  он)  [Перцова  2001].  Лексическое  значение  таких  окказионализмов 
зачастую понять труднее, чем слов, построенных по известным языку слово-
образовательным  моделям  с  использованием  узуальных  аффиксов.  Поэтому 
«окказиональное  словообразование,  реализуемое  преимущественно  в  поэти-
ческом  языке,  представляет  собой  особую  систему  словообразования,  выяв-
ляющую свои законы» [Земская 1992: 183]. 
В.  Окказиональная  синонимия.  Окказиональная  словообразовательная 
синонимия, о  которой пишет  Э.  Ханпира  [Ханпира  1972],  включая  ее  в сло-
вообразовательную  окказиональность,  является,  по  нашему  мнению,  резуль-
татом  существования  или  возможности  существования  окказионализмов, 
близких  (тождественных)  по  семантике,  но  образованных  при  помощи  раз-
ных  аффиксов25.  Автор  приводит  слова  чепуховый  и  чепухинский.  Ср.  еще 
примеры. 
                                                 
25 Ср. изучение явления синонимии как одной из причин образования окказионализмов [Панюшкин 1989]. 

 
59 
(1)  –  А  Лаврик  потерял  ее  собаку.  Он  вообще  потеряха  ужасный 
(В. Платова. Купель дьявола). 
(2)  Черт  дернул  капитана  Леонтьева  брать  санкцию  у  прокурора  на 
обыск квартиры гражданки Кудияровой, которая явилась в районное отде-
ление с заявлением о «потеряшке»… (П. Дашкова. Золотой песок). 
Данные окказионализмы образованы от глагола потерять: (1) – при по-
мощи суффикса -х-, (2) – суффикса -шк-. 
Изучение  окказиональной  словообразовательной  синонимии,  как  нам 
думается, позволит выявить частотность (предпочтительность) того или ино-
го  аффикса  в  окказиональном  словообразовании,  усмотреть  тончайшие  се-
мантико-стилистические нюансы, которые вносит тот или иной аффикс. 
Словообразовательные  окказионализмы  традиционно  понимаются  как 
окказиональные слова [Земская 1973; Русская грамматика-80]. В иной терми-
нологии – это лексические окказионализмы. Как нам представляется, целесо-
образно  устранить  двоякую  номинацию  одних  и  тех  же  понятий  и  уточнить 
их семантическое наполнение. Структурно-словообразовательные (в отли-
чие  от  лексических),  или  структурные  окказионализмы  мы  будем  тракто-
вать как слова, образованные по известным языку (узуальным) моделям, си-
нонимичные  по  семантике  имеющимся  в  языке  узуальным  словам,  но  отли-
чающиеся от них отдельными аффиксами26. Такие окказионализмы создают-
ся в стилистических целях. Покажем это на примерах. 
(1) Правду говорят, что маленькие дети – как животные, отношение 
к себе чувствуют на «подсознанке» (Взгляд 23.01.2003). 
(2) [народ] отдает на откуп Киркорову или Эйрамжану с Астраха-
номТо есть попсе, примитивной эстраде, фальшаку (МН Янв.-февр.2002). 
Данные  окказионализмы  отличаются  от  существующих  в  языке  слов 
(подсознание,  фальшь)  прежде  всего  структурно:  они  образованы  от  узуаль-
ных  слов  суффиксами  -к-  (подсознание  +  -к-  →  «подсознанка»)  и  -ак- 
                                                 
26 Данный тип рассматривается нами как один из типов лексических окказионализмов [см. главы II, III на-
стоящей работы]. В терминологическом отношении мы предпочтем дефиницию «структурно-
словообразовательные», которая акцентирует внимание на отличительных признаках окказионализмов этого 
типа. 

 
60 
(фальшь + -ак- → фальшак). Эти словообразовательные изменения влекут за 
собой иную, чем в языке, родовую принадлежность (изменение среднего ро-
да на женский в (1) примере и женского рода на мужской во (2)). Кроме того, 
указанные  преобразования  сказываются  и  на  стилистических  особенностях 
этих слов:  они  становятся  более сниженными  по  сфере  употребления  («под-
сознанка» – разговорное; «фальшак» – жаргонное). Еще пример. 
(3) Устает кустарник охать
В небе множатся пролеты 
У босой лазури – походь 
Голенастых по болоту (Б. Пастернак. Три варианта). 
Окказиональное  существительное  походь  образовано  безаффиксным 
способом от глагола походить. Данный окказионализм отличается от узуаль-
ного существительного походка только структурно (суффиксом -к- ). 
К  структурно-словообразовательным  окказионализмам  мы  относим 
слова,  в  которых  наблюдается  явление  субституции  –  замены  одной  морфе-
мы другой с тем же или иным словообразовательным значением. 
(1)  Вспомнился  уворованный  в  детстве  кирпич  черного  хлеба  из  рай-
центровской  булочной…(ЛР  Янв.-февр.2002).  Ср.:  сворованный  –  уворован-
ный.27 
Окказионализмы  типа:  СПИДоносец  –  «носитель  СПИДа»;  «колесарь» 
–  велосипед;  поттеромания  –  от  имени  собственного  Гарри  Поттер;  дота-
тушный  –  от  названия  попгруппы  «Тату»  мы  называем  семантико-
словообразовательными.28  Семантико-словообразовательные  окказиона-
лизмы – это слова, неизвестные языку, образованные по языковым или рече-
вым  словообразовательным  моделям  с  определенными  намерениями.  Такие 
окказионализмы называют также лексическими [Ханпира 1972: 289]. Это ок-
казиональные слова в традиционном узком понимании. 
                                                 
27 Случаи замены одного префикса другим с иным значением, ведущие к окказиональному словообразова-
нию (типа: «недоворот»←переворот), рассматриваются [Изотов 1998: 31; Нефляшева 1998: 14]. 
28 Используя данный термин, мы подчеркиваем тем самым, что в лексемах этого типа новая семантика объ-
ективируется в новой форме выражения. 

 
61 
2) Морфологические окказионализмы. Данный тип рассматривается в 
работах  [Антонов  2003б;  Лопатин  1989;  Лыков  1977;  Матханова  1998;  Хан-
пира 1972 и др.]  
Морфологические (грамматические в иной терминологии – Антонов 
2003б; Матханова 1998) окказионализмы – это речевые единицы, отражаю-
щие  ненормативное  формообразование.29  «Такие  словоформы,  которые  не 
зафиксированы в языке и обладают низким уровнем потенциальности» [Хан-
пира 1972: 259]. Например: 
(1) Любовь не в том, чтобы кипеть крутей (В. Маяковский). 
(2)  Где,  как  лань,  обеспамятев,  гнал  Атлантиду  к  поляне  Антей… 
(Б. Пастернак. Разрыв). 
(3) Как устроить сбычу мечт (Взгляд 13.02.2003). 
(4) Белесо ночела столица (И. Северянин. В тот май). 
Грамматические  окказионализмы  чаще  всего  встречаются  в  художест-
венных, особенно поэтических текстах, реже – в публицистике и обиходной 
речи – словом, там, где говорящий стремится использовать нешаблонные вы-
ражения, чтобы привлечь внимание адресата и зарекомендовать себя как не-
стандартную языковую личность. Грамматические окказионализмы более ог-
раничены 
в 
своих 
проявлениях 
(в 
отличие 
от 
семантико-
словообразовательных), поскольку  не  используют  абсолютно новых  форм, а 
образуются при помощи традиционных канонических средств, в то время как 
семантико-словообразовательные  могут  создаваться  окказиональными  мор-
фемами  по  окказиональным  моделям.  Как  отмечает  И.П.  Матханова,  «грам-
матические  окказионализмы  ориентированы  не  на  правила,  общие  для  всех 
носителей  языка,  а  на  способность  индивида  использовать  возможности,  за-
ложенные в языковой системе и не реализованные в узусе» [Матханова 1998: 
70]. 
                                                 
29 В настоящей работе мы не считаем целесообразным выносить данные явления в самостоятельный тип и 
рассматриваем такие окказионализмы в рамках семантико-словообразовательных. 

 
62 
Причины  окказиональности  грамматических  форм,  как  отмечают  уче-
ные,  кроются  главным  образом  в  семантических  противоречиях  или  слабой 
сочетаемости элементов. Так, одним из основных способов создания грамма-
тических  окказионализмов  является  сочетание  стандартного  грамматическо-
го показателя и основы слова, несущей лексическое значение, которое обыч-
но противодействует образованию той или иной формы. 
Анализ языкового материала показывает, что неузуальные формы в по-
этических текстах часто образуются при наличии явных противоречий между 
двумя семантиками: лексической и грамматической. Например: 
(1) Это вечер из пыли лепился и, пышучи
Целовал вас, задохшихся в охре, пыльцой (Б. Пастернак. Послесловие). 
Глагол  пыхать  в  литературном  языке  в  соответствии  с  нормой  может 
образовать деепричастие настоящего времени пыхая либо вообще не образу-
ет деепричастий, так как имеет основу настоящего времени на заднеязычный 
-х-  [Современный  русский…  2001:  566].  Вопреки  этому  языковому  закону, 
поэт предлагает деепричастие настоящего времени с суффиксом -учи- от гла-
гола несовершенного вида (ср.: будучи, едучи, играючи). 
(2) Ничтожность возрастов клевещет, 
О юные, – а нас, левейших, – 
Румянясь и юнясь (Б. Пастернак. Клеветникам). 
Создавая  чересступенчато  деепричастие  юнясь,  поэт  сталкивает  несо-
вместимые  грамматические  значения  разных  уровней  абстракции  –  призна-
ковое и процессуальное. Образование подобной формы поэту, видимо, пона-
добилось для усиления однородного ряда: румянясь и юнясь, а также для пе-
редачи в действии (процессе), протекающем во времени, названного призна-
ка. 
(3) Раскидывая хлопко 
Снежок, бывало, чижик 
Шумит: какою пробкой 
Такую рожу выжег?     (Б. Пастернак. Как не в своем рассудке…). 

 
63 
Как известно, в языке качественные наречия образуются от качествен-
ных прилагательных при помощи суффикса -о (е)-. Наречие хлопко образова-
но  чересступенчато  от  существительного  хлопья.  Примечательно,  что  при 
восприятии данного наречия в указанном контексте, у читателя возникает ас-
социация и со словом хлопок, которое в лексическом значении содержит им-
плицитные семы «белый»«пушистый»«похожий на снег»
Кроме  способов  создания  грамматических  окказионализмов  интерес 
представляет  вопрос  о  типах  окказиональных  грамматических  образований, 
выделяемых исследователями, с одной стороны, – в языковом/речевом твор-
честве  мастеров  художественного  слова,  а  с  другой  –  в  произведениях  кон-
кретного автора. 
Так, И.П. Матханова условно выделяет такие разновидности граммати-
ческих окказионализмов: 
1) грамматические окказионализмы, возникшие в результате собствен-
но  формообразования,  т.е.  образование  каких-либо форм  слова,  отсутствую-
щих в узусе: брюка, разминовываться, хамее
2) грамматические окказионализмы, созданные при помощи словообра-
зовательных  средств,  но  обслуживающие  грамматические категории  (рода и 
числа  имен  существительных,  вида  и  залога  глаголов  и  др.)  или  лексико-
грамматические  разряды  (одушевленности/неодушевленности,  собиратель-
ности, возвратности, способов глагольного действия и некоторые др.): доум-
ри,  пощемливать,  снеговьё  и  др.  Иначе  их  можно  звать  лексико-
грамматическими  или  словообразовательно-грамматическими  окказионализ-
мами; 
3)  грамматические  окказионализмы,  связанные  с  нестандартной  соче-
таемостью слов, но также направленные на создание новых грамматических 
смыслов: А хочу быть Римскою папой (А. Пушкин) к этому же типу можно 
отнести нестандартное примыкание к глаголу некоторых наречий образа дей-
ствия,  по  смыслу  тяготеющих  к  субъекту-подлежащему:  Родион  кривобоко 

 
64 
отошел  к  окну  (К.  Федин).  Ср.:  отошел  (как?  каким  образом?)  кривобоко  и 
Родион (какой?) кривобокий
4)  грамматические  окказионализмы,  актуализирующие  грамматиче-
скую семантику: Деревянен братец твой, деревянен … мозги у него прямые 
какие-то (Л. Леонов). Прилагательное «деревянный» в данном контексте вы-
ражает качественный признак. Употребляя необычную для этого слова крат-
кую форму, говорящий актуализирует семантику качественности [Матханова 
1998]. 
Грамматические инновации в современном русском литературном язы-
ке  с  позиции  их  частеречной  принадлежности  анализируются  в  работе 
Е.В. Сенько  «Неологизация  в  современном  русском  языке  конца  ХХ  века: 
межуровневый  аспект»  [Сенько  2000а],  грамматические  окказионализмы  в 
творчестве  И.  Северянина  и  их  частеречная  классификация  рассмотрены 
В.П. Антоновым [Антонов 2003б]. 
3)  Синтаксические  окказионализмы.  Окказиональность  на  синтакси-
ческом  уровне  –  явление  малоизученное  и  менее  частотное,  чем  на  других 
уровнях  языка.  Проявление  окказиональности  может  касаться  как  уровня 
словосочетания (вторая брюка), так и уровня предложения (Кого поступят в 
институт? Мне бы хоть ноги загореть.). Как отмечает Г.Н. Акимова, такие 
явления скорее не имеют «осознанно воздействующей функции, а служат для 
самовыражения,  они  не  направлены  на  адресата,  а  как  бы  замкнуты  в  гово-
рящем» [Акимова 1982: 83]. 
Классификация окказионализмов может быть расширена за счет изуче-
ния проявлений окказиональности в области графики (особенно частотно это 
явление в публицистических текстах),30 орфографии и пунктуации.31 
Таким образом, проявление окказиональности на любом уровне языко-
вой системы позволяет говорить о наличии особой категории окказионально-
                                                 
30 Частотность данного явления, яркая изобразительность сов типа: приМЭРка, разБУШеваться, БАБский 
(от Борис Абрамович Березовский) позволили Б.В. Кривенко выделить графические окказионализмы в от-
дельный тип [Кривенко 1994]. Мы рассматриваем подобные явления как семантические окказионализмы, 
при этом графическая отмеченность нацеливает на понимание смысла лексемы. 
31 Графические и орфографические окказионализмы различных типов как средство создания языковой игры 
рассматривает С.В. Ильясова [Ильясова 2002]. 

 
65 
сти.  Категория  окказиональности  –  «это  наиболее  общее  понятие,  объеди-
няющее  все  виды  проявления  окказиональности  в  лексике,  словообразова-
нии,  морфологии,  синтаксисе,  семантике»  [Масленников  2000:  26].  Сущест-
вует более узкое понимание категории окказиональности. Так, Е.А. Кульнина 
отмечает,  что  данная  категория  проявляется  только  на  уровне  окказиональ-
ных слов, окказиональных значений и окказиональных форм слов [Кульнина 
1999б: 158]. Категория окказиональности выделяется на фоне категории узу-
альности и противопоставляется ей. 
Обобщая имеющуюся информацию о прецедентах исследования неоло-
гизмов  и  окказионализмов,  подведем  некоторые  итоги:  1)  в  силу  того,  что 
разные  ученые  обращают  внимание  на  различные  аспекты  изучения  неоло-
гизмов и окказионализмов, специальных исследований по соотношению этих 
понятий в лингвистической литературе нет; 2) вместе с тем изучение явления 
окказиональности  в  элокутивном  плане  ставит  перед  необходимостью  соот-
несения названных понятий. 
В  связи  с  этим  вполне  правомерна,  на  наш  взгляд,  точка  зрения 
Е.В. Сенько,  которая  пишет:  «Понятие  «неологизм»  выступает  как  видовая 
разновидность родового понятия «инновация» – недифференцированное обо-
значение всех новых элементов языка: узуальных, окказиональных; морфем, 
фразем, слов, словообразовательных моделей и т.д.» [Сенько, 2000а: 83]. Та-
ким образом, инновации представлены двумя разновидностями: неологизма-
ми в языке и окказионализмами в речи. 
Итак,  попытаемся  определить,  в  чем  все-таки  различия  между  неоло-
гизмом и окказионализмом, каково их соотношение с нормой и узусом. Тра-
диционно  окказиональность  понимается  как  нарушение  грамматических, 
словообразовательных,  лексико-семантических  норм  литературного  языка,  а 
окказиональное употребление противопоставляется узуальному (общеприня-
тому). Ранее мы уже приводили признаки окказиональных слов, выделяемые 
различными  учеными.  Наиболее  полный  их  перечень  дает  А.Г. Лыков:  при-
надлежность к речи; творимость (невоспроизводимость); словообразователь-

 
66 
ная  производность;  ненормативность;  функциональная  одноразовость;  экс-
прессивность;  номинативная  факультативность;  синхронно-диахронная  диф-
фузность; индивидуальная принадлежность [Лыков, 1976: 11]. 
На  наш  взгляд,  главный  критерий  разграничения  неологизмов  и  окка-
зионализмов – характер их функционирования. Так, неологизмы, как уже от-
мечалось,  служат  для  номинации  новой  реалии  (см.  прим.  (1)),  а  окказиона-
лизмы могут: а) вводить в речь наименование новой реалии и одновременно 
давать  ей  эмоционально-экспрессивную  оценку  (см.  прим.  (2))  и б)  не назы-
вать  нового,  а  только  выражать  эмоционально-экспрессивную  оценку  уже 
существующего (известного) (см. прим. (3)). Проиллюстрируем сказанное. 
(1)  Клюкварий  расположен  недалеко  от  Петрозаводска  (пример  взят 
из:  Гольцова  1993:  82).  Речь  идет  о  первых  опытах  выращивания  клюквы  в 
искусственных  условиях.  Данная  речевая  единица  употреблена  с  целью  но-
минации  новой  реалии,  образована  по  известной  в  языке  модели  (ср.:  роза-
рий) и не несет дополнительного эмоционально-экспрессивного заряда. 
(2)  Марьванне  шьют  статью  (МК  14.08.2003).  Употребляя  стилисти-
чески маркированный окказионализм (ср.: «Марьванна» – Мария Ивановна), 
автор  лишь  выражает  эмоциональное  отношение,  дает  негативную  оценку 
факту, описанному в данном материале, а не называет новую реалию. 
Очевидно,  что  в  момент  появления  в  речи  индивида  нового  слова, 
нельзя  определить,  речевой  или  языковой  статус  оно  имеет.  В  связи  с  этим, 
А.Г. Лыков пишет: «…чем шире и интенсивнее оно (новое слово – уточнение 
наше: Е.Г.) втягивается в процессы языковой коммуникации, тем новизна его 
быстрее адаптируется и гаснет и тем короче его «стаж» пребывания на поло-
жении  неологизма»  [Лыков  1976:  100]  и  добавим:  чем  большее  распростра-
нение в общественной жизни получает данная реалия, тем больше шансов у 
новой  единицы  закрепиться  в  узусе  и  впоследствии  стать  фактом  языковой 
системы. Вместе с тем очевидно наличие пограничных между неологизмами 
и окказионализмами явлений. «Граница между словами каноническими и ок-
казиональными проходит не четкой и узкой линией, а широкой, «размытой» 

 
67 
полосой  переходных  случаев  с  взаимопроникновением  части  свойств  обоих 
классов  слов…»  [Лыков  1976:  116].  Действительно,  такие  образования,  как 
Мойдодыр,  прихватизация,  сорока-белобока  и  др.  не  фиксируются  словаря-
ми,  и,  тем  не  менее,  понятны  всем  носителям  языка  и  воспринимаются  как 
факты  языковой  системы,  в  отличие  от  собственно  окказионализмов,  харак-
терных для языка того или иного автора, например: царовать, антипят, бе-
логорячий (В. Высоцкий). 
Учитывая сказанное, мы определяем окказионализм (окказионализм-
элокутив) как преимущественно речевую (в отличие от неологизма), в боль-
шинстве  своем  экспрессивную  единицу32  любого  языкового  уровня,  обла-
дающую  свойствами  невоспроизводимости  (творимости),  ненормативности, 
номинативной  факультативности  и  словообразовательной  производности 
(если  это  слово).  В  широком  смысле  –  это  любая  «мотивированная  непра-
вильность  (курсив  наш –  Е.Г.),  носящая  целесообразно  организованный  ха-
рактер»33 [Лыков 1971: 78].  
Таким  образом,  в  настоящей  работе  соотносим  понятия  «окказиона-
лизма»  и  «неологизма»  так:  неологизм  (новое  слово)  –  воспроизводимая 
единица  языка,  образованная  по  законам  языковой  системы,  возникающая  с 
целью  номинации  новой  реалии.  Окказионализм  –  творимая  чаще  с  эмо-
ционально-экспресивной целью речевая единица, а также любое отступление 
от  нормы  (окказионализм-какология  и  окказионализм-элокутив).  Объеди-
няющим  (родовым)  по  отношению  к  обоим  понятиям  является  термин  «ин-
новация» (новообразование). 
Итак,  
 
 
 
и н н о в а ц и и  

 
 

языковые    
 
 
речевые 
(неологизмы)  
 
 
(окказионализмы
                                                 
32 Признак экспрессивности носит немотивированный, неосознанный говорящим характер, когда речь идет 
об окказионализмах-ошибках (окказионализмах-какологиях в нашей терминологии). Адресант не ориенти-
руется на установку воздействия. Окказионализмы такого рода экспрессивны лишь постольку, поскольку 
носят ненормативный, нестандартный характер. 
33 Сказанное относим только к окказионализмам-элокутивам. 

 
68 
Обратимся  к решению  существенного для  нас  вопроса о  классифика-
ции лексических окказионализмов. Как было отмечено ранее, традиционно 
принято рассматривать в кругу лексической окказиональности два типа слов: 
собственно лексические окказионализмы (окказиональные слова) и семанти-
ческие  окказионализмы  (лексемы,  возникшие  в  результате  вторичной  номи-
нации). 
С  целью  систематизации  окказиональных  явлений,  возникающих  в 
лексике,  предлагаем  следующую  их  классификацию.  Считаем  логичным  в 
построении  типологии  лексической  окказиональности  исходить  из  следую-
щего посыла: что подверглось обновлению в данной языковой единице. Мо-
гут  быть  варианты.  А.  Произошли  изменения  со  стороны  означающего,  то 
есть структуры лексической единицы (ее морфемного состава). B. Со сторо-
ны означаемого, то есть ее семантики. C. Со стороны того и другого, то есть 
новое  лексическое  значение  закрепилось  за  новой  формальной  оболочкой. 
Это позволяет говорить о трех типах лексических окказионализмов: 
а) структурно-словообразовательном; 
б) семантическом; 
в) семантико-словообразовательном. 
Очень кратко проиллюстрируем сказанное. 1. Как было замечено ранее, 
лексические  окказионализмы  структурно-словообразовательного  типа  пред-
ставляют  собой  единицы,  в  которых  узуальное  значение  сочетается  с  иной 
формой  его  выражения,  чем  в  языке.  В  кашне,  ладонью  заслоняясь,  сквозь 
фортку  крикну  детворе…  (Б.  Пастернак.  Про  эти  стихи).  Ср.:  фортка  – 
форточка. 2. Семантические окказионализмы отличаются от узуальных лек-
сем своим денотатом при тождестве формальной оболочки. Иглоукалывание 
(Burda  Mini  01.01.2003).  Иглоукалывание  =  вышивание.  3.  Семантико-
словообразовательные  окказионализмы  –  это  окказиональные  слова,  в  кото-
рых новое лексическое содержание передается известными языку или собст-
венно  окказиональными  морфемами.  Дожди  отслезились  в  начале  ноября 

 
69 
(Ю.  Нагибин.  Смерть  на  вокзале)34.  В  целом  лексическую  окказиональность 
рассматриваем на уровне слова и словосочетания.35 
 
1.3. Выводы по главе 
 
1.  Явление  неологизации  наиболее  активно  исследуется  в  отечествен-
ном языкознании, начиная с 60-х годов прошлого века, о чем свидетельству-
ют  монографии,  диссертационные  исследования,  многочисленные  статьи. 
Окказиональность  рассматривается  учеными  в  нескольких  аспектах,  наибо-
лее  важными  из  которых  являются:  таксономический,  психолингвистиче-
ский,  функционально-прагматический.  В  рамках  таксономического  аспекта 
мы  проанализировали:  словообразовательный,  ономасиологический,  лекси-
кологический, лексикографический, которые являются наиболее разработан-
ными по отношению к изучению окказиональности. В зависимости от целей 
и  специфики  анализа  данного  явления  в  рамках  отмеченных  направлений 
термин  «окказионализм»  приобретает  разное  смысловое  наполнение.  Иссле-
дуя  окказиональные  явления  в  словообразовательном  и  лексикологическом 
аспектах, лингвисты обращают внимание на способы и модели их образова-
ния,  вычленяют  различные  признаки  окказиональных  лексем,  отличающие 
их от  канонических  слов  и  неологизмов,  изучают  механизмы  вхождения  ре-
чевых  единиц  в  узуальную  прктику  и  т.п.  Для  лексикографов  релевантной 
становится  возможность  фиксации  новых  явленй  языка/речи  в  специальных 
словарях.  Ономасиологии  и  психолингвисты  исследуют  причины  и  способы 
порождения  новых  слов;  в  рамках  функционально-прагматического  аспекта 
окказиональность  изучается  с  точки  зрения  ее  влияния  на  эмоционально-
экспрессивную сторону текста. 
Представляется 
целесообразным 
в 
рамках 
функционально-
прагматического подхода рассматривать окказиональность с точки зрения ее 
                                                 
34 Подробная классификация с пояснениями и дополнениями представлена во II-ой главе исследования. 
35 Подробно о реализации окказиональности на уровне словосочетания в нашем понимании см. в главе II 
при анализе окказиональных перифразов.  

 
70 
элокутивного  потенциала,  тем  более  что  специальных  исследований,  посвя-
щенных  систематизации  структурно-семантико-функциональных  особенно-
стей названного явления не существует. Анализ лексической, а в перспективе 
и окказиональности других языковых уровней в элокутивном аспекте (то есть 
в качестве изобразительного средства) позволит всесторонне описать различ-
ные типы лексических окказионализмов не изолированно, а в кругу традици-
онных  орнаментальных  средств,  что  во  многом  систематизирует  изобрази-
тельно-выразительные возможности окказионализмов. 
2.  Проанализировав  имеющиеся  точки  зрения  на  соотношение  обще-
лингвистических  понятий  «норма»,  «узус»,  пришли  к  выводу,  что  нет  един-
ства во взглядах лингвистов в трактовке данных понятий (зачастую в слова-
рях  и  справочниках  они  синонимизируются).  В  работе  принимаем  следую-
щие  дефиниции.  «Норма  языковая  –  совокупность  наиболее  устойчивых 
традиционных реализаций языковой системы, отобранных и закрепленных в 
процессе коммуникации» [Лингвистический... 1990: 337].  Узус – реализация 
языковой нормы,  «массовая и  регулярная  воспроизводимость  данной  языко-
вой единицы» [Русский язык… 1997: 575]. Норма – категория языковая, узус 
– речевая. 
3.  С  понятиями  нормы  и  узуса  связано  явление  их  нарушения.  Любое 
нарушение языковой нормы считаем окказионализмом. В зависимости от ха-
рактера  нарушений  (отклонений,  отступлений)  норм  окказионализмы  под-
разделяются нами на два типа: 1) окказионализм-какология (речевая ошибка) 
и  2)  окказионализм-элокутив  (окказионализм-прием).  Первый  тип  представ-
ляет собой незначимое, нецелесообразное нарушение норм, второй – целесо-
образное  отступление  от  норм  с  целью  эмоционально-экспрессивного  воз-
действия. Наше внимание обращено ко второму типу. 
4.  Анализ  лингвистической  литературы  позволил  выявить  многообра-
зие  классификаций  новых  явлений.  Для  нас  наиболее  важными  являются 
следующие  из  них: 1) по принадлежности новых  явлений к  языку/речи;  2)  в 
соответствии  с  языковым  или  речевым  уровнем  проявления  окказионально-

 
71 
сти. В соответствии с первым критерием мы дифференцируем новообразова-
ния  (инновации)  на  неологизмы  и  окказионализмы.  Наиболее  существенным 
критерием  разграничения  названных  явлений  считаем  функциональный  (не-
ологизмы называют, окказионализмы – дают оценку). В соответствии со вто-
рым критерием считаем возможным рассмотрение явления окказиональности 
на  всех  уровнях  от  фонетического  до  синтаксического,  а  также  учитываем 
проявление окказиональности в области графики, орфографии, пунктуации. 
5. Предметом нашего рассмотрения является лексическая окказиональ-
ность, которая реализуется в следующих разновидностях. 
А. Структурно-словообразовательные окказионализмы – это слова, об-
разованные  по  известным  языку  (узуальным)  моделям  и  отличающиеся  от 
узуальных  слов  отдельными  аффиксами  (ср.:  подсознанка  –  подсознание
уворованный – сворованный; походь – походка). Они создаются в стилистиче-
ских целях, а по семантике синонимичны каноническим словам. 
Б. Семантические окказионализмы – это слова, образованные способом 
вторичной  номинации,  то  есть  соотносимые  с  уже  известными  языку  слова-
ми, но приобретающие в определенном контексте другое значение (огорчать 
– «смазывать горчицей»; несносный – «тот, кого трудно нести на руках»; БА-
Бушка – Борис Абрамович Березовский). 
В.  Семантико-словообразовательные  (собственно  лексические)  –  это 
окказиональные  слова,  образованные  по  языковой  (узуальной)  или  речевой 
(окказиональной) модели с целью эмоционально-экспрессивного воздействия 
(поттеромания;  мордоделы;  татушка  (от  названия  группы  «Тату»);  обна-
женка). Окказионализмы названных типов и станут предметом нашего даль-
нейшего рассмотрения. 
 
 
 
 

 
72 
 
ГЛАВА II.  
СТРУКТУРНО-СЕМАНТИЧЕСКОЕ  И  ФУНКЦИОНАЛЬНОЕ  ОПИ-
САНИЕ  ЛЕКСИЧЕСКИХ  ОККАЗИОНАЛИЗМОВ  В  ЭЛОКУТИВНОМ 
АСПЕКТЕ 
 
2.1. Элокутивный раздел риторики 
 
Окказионализмы-элокутивы  рассматриваем  среди  других  элокутивных 
(стилистически  значимых)  речевых  средств.  Элокуция  (от  лат.  elocutio)  – 
выражение – традиционно третий этап Риторического канона. Риторический 
канон в свою очередь – «центральный раздел риторики, изучающий «путь от 
мысли к слову», то есть процесс создания и произнесения речевого произве-
дения»  [Культура…  2003:  597].  Наряду  с  элокуцией  риторический  канон 
включает  в  себя  следующие  составляющие:  инвенцию  (изобретение  содер-
жания речи), диспозицию (расположение речевого материала), меморию (за-
поминание) и произнесение речи. Элокуция подразумевает выбор стиля речи, 
речевого жанра и языковых средств в соответствии с коммуникативными на-
мерениями говорящего (пишущего), содержанием речи и речевой ситуацией. 
Отбором  языковых средств  в  элокуции ведает подраздел  «ornamenta»  –  «ук-
рашение речи». К орнаментальным средствам традиционно относят тропы и 
фигуры,  а  также  некоторые  другие  риторические  приемы.  Термин  «теория 
элокуции» как синоним термина «теория фигур» был введен И.В. Пекарской, 
которая уточнила, что теория элокуции занимается не только исследованием 
фигур в широком смысле (тропов, семантических и несемантических фигур), 
но  и  другого  рода  экспрессивов  (лексических,  фразеологических,  орфогра-
фических, графических и др.) [Пекарская 2000, ч. I]. Теория элокуции на со-
временном  этапе  развития,  как  отмечают  исследователи,  нуждается  в  сис-
темном описании прагматически значимых языковых/речевых средств с точ-
ки  зрения  особенностей  их  структуры,  семантики  и  специфики  функциони-

 
73 
рования [Пекарская 2003в: 302]. Наша задача – определить место окказиона-
лизмов-элокутивов  в  кругу  других  речевых  выразительных  средств,  описать 
их структурно-семантические и функциональные признаки, соотнести с тра-
диционными орнаментальными средствами. 
 
2.2. Дефиниции понятий «троп», «фигура», «риторический прием», 
«стилистический прием», «стилистическое средство», «языковая фигу-
ра», «речевая фигура» в современной теории элокуции. Их соотношение. 
Место окказионализмов-элокутивов среди других орнаментальных 
средств 
 
В  современной  филологии  не  существует  четких  дефиниций  понятий 
«троп» и «фигура», размыты их границы с другими стилистическими средст-
вами,  отсутствует  единая  классификация  названных  явлений  [Богданова 
2001; Зарецкая 1998; Кожина 1993; Корольков 1973/1974; Кохтев 1994; Куль-
тура…  2003;  Львов  1995;  Матвеева  2003;  Михальская  1996;  Никитина,  Ва-
сильева 1996; Хазагеров, Ширина, 1999 и др.]. 
Так, в большинстве пособий тропы и фигуры относят к стилистическим 
приемам  [Зарецкая  1998;  Культура…  2003;  Никитина,  Васильева  1996;]  или 
стилистическим (поэтическим) оборотам [Богданова 2001; Квятковский 1966; 
Кохтев 1994; Львов 1995], стилистическим средствам [Пекарская 2000], соз-
дающим образность речи и усиливающим ее выразительность. Вместе с тем в 
ряде источников риторический статус указанных средств не определен [Вве-
денская,  Павлова  1995;  Голуб,  Розенталь  1997;  Михальская  1996;  Розенталь 
1968  и  др.].  В  таких  исследованиях  тропы  и  фигуры  именуются  просто 
«средства языка» или «специальные обороты», при этом они часто не диффе-
ренцируются  [Бельчиков  1962:  104-105].  Встречаются  определения  и  вовсе 
затрудняющие  интерпретацию  языкового  статуса  того  или  иного  явления. 
Так,  в  пособии  «Развитие  речи»  читаем:  «Эпитет  –  троп,  фигура,  образное 
определение…»  [Меркин,  Зыбина  2002:  51].  Подобные  разночтения  в  опре-

 
74 
делении лингвистического статуса видовых понятий как раз и стали возмож-
ными  в  результате  отсутствия  четких  дефиниций  самих  понятий  «троп»  и 
«фигура». 
В  качестве  одной  из  причин  невозможности  дать  «развернутые  дефи-
ниции  тропа  и  фигуры»  В.И.  Корольков  называет  «стремление  уловить  спе-
цифику  тропа  и  фигуры  дедуктивными  средствами,  путем  априорных  пред-
положений…»  [Корольков  1973/1974:  64].  Так,  чрезмерно  обобщенные,  не 
выявляющие сути анализируемых реалий определения находим, например, в 
«Риторике»  Е.Н.  Зарецкой:  «Тропы –  это  приемы  выразительности,  которые 
реализуются на уровне слова или словосочетания. Фигуры – это приемы вы-
разительности,  которые  реализуются  в  тексте,  равном  предложению  или 
большем,  чем  предложение»  [Зарецкая  1998:  378].  Еще  более  запутанные 
толкования  встречаем  у  М.Р.  Львова.  «Риторической,  или  стилистической 
фигурой  называются  обороты  речи,  выработанные  опытом  конструкции, ис-
пользуемые для усиления выразительности высказывания» [Львов 1995: 74]. 
«Троп – поэтический оборот, употребление слов, их сочетаний и фраз в пере-
носном, образном смысле» [там же: 80]. Из подобных определений становит-
ся не ясно: 1) что следует понимать под приемами выразительности, как от-
граничить тропы и фигуры от других стилистических приемов; 2) каково со-
отношение  тропов  и  фигур  с  категориями  образности,  изобразительности, 
выразительности;  3)  чем  отличается  троп  от  фигуры  с  точки  зрения  струк-
турных  признаков (см.,  например, приведенные определения М.Р.  Львова) и 
т.п. 
С другой стороны, дефиниции, предлагаемые в ряде источников, отра-
жают зачастую лишь формальную сторону явлений, при этом лингвисты об-
ращают  внимание  на  сам  механизм  создания  тропа  или  фигуры.  Приведем 
одно из таких определений. «Троп – стилистический перенос названия, упот-
ребление слова в переносном (непрямом) его смысле в целях достижения бо-
лее художественной выразительности» [Ахманова 1966: 481]. 

 
75 
Из  сказанного  ясно,  что  имеющиеся  толкования  не  исчерпывают  сути 
названных явлений, а лишь акцентируют внимание либо на механизмах воз-
никновения тропов и фигур, либо на функциональной направленности. 
Вместе  с  тем  еще  А.Г.  Горнфельд,  пытаясь  выявить  черты  сходства  и 
различия рассматриваемых явлений, справедливо отмечал: «Троп есть форма 
поэтического мышления, фигура есть форма речи. Тропы имеют результатом 
обогащение  мысли  известным  новым  содержанием;  фигура  –  определенные 
обороты речи, рассчитанные на известное действие, но не вносящие в содер-
жание ничего нового, расширяющего познание» [Горнфельд 1911: 335]. Дан-
ную мысль развивает в своей работе В.И. Корольков. Он пишет: «В отличие 
от проблемы тропа, ядро которой, судя по всему, составляет ее семасиологи-
ческий  аспект,  фигура  есть  явление,  прежде  всего,  синтаксическое,  –  отно-
сящееся не к «смыслу», а к строю речи, к словесной организации высказыва-
ния» [Корольков 1973/1974: 78]. На названных отличительных признаках ак-
центирует  внимание  другой  исследователь:  «тропы  предполагают,  прежде 
всего,  преобразование  основного  значения  слова/  словосочетания  (и  только 
как следствие – структур, в которые они входят); фигуры – прежде всего, 
преобразования  фундаментальных  структур  (и  только  как  следствие  –  пре-
образование значений входящих в них элементов)» [Клюев 1999: 179]. 
Н.Н.  Василькова,  стремясь  проследить  принципы,  лежащие  в  основе 
построения тропов и фигур, говорит об их различиях следующее: «Тропы от-
личаются от фигур тем, что первые строятся по принципу иносказательности, 
избегания прямого названия, а вторые – по принципу прямых непереносных 
словесных  значений,  создающих,  однако  особый  речевой  ход,  отступающий 
от  банального,  обыкновенного,  нейтрально-делового  повествования  –  по 
внешним  способам  выражения  языковых  единиц»  [Василькова  1990:  16]. 
Н.А. Боженкова критерием разграничения тропов и фигур считает их семан-
тику, при этом она отмечает, что у тропов наличествует признак переимено-
вания предмета по какому-либо параметру (сходство, смежность, противопо-
ложность),  а  у  фигур  отсутствует.  Таким  образом,  «…тропы  –  семасиологи-

 
76 
чески двуплановые образования, тогда как любое фигуральное построение не 
предполагает двусемности» [Боженкова 1998: 7]. 
Размышления  о  языковой  природе  указанных  явлений,  механизмах  их 
создания и функционирования приводят ученых к широкому и узкому пони-
манию  фигур.  Широкая  интерпретация  риторических  фигур  восходит  еще  к 
античной  риторике.  Так,  у  Квинтилиана  находим:  «Фигура  определяется 
двояко: во-первых, как всякая форма, в которой выражена мысль, во-вторых, 
фигура в точном смысле слова определяется как сознательное отклонение от 
мысли  или  в  выражении  от  обыденной  и  простой  формы»  [Античные  тео-
рии… 1936: 259]. Таким образом, все изобразительно-выразительные средст-
ва  в  античных  риториках  делились  на  «фигуры  мысли»  (семантические)  и 
«фигуры слова» (синтаксические). «В широком смысле фигурами назывались 
любые языковые средства, включая тропы (которые рассматривались в груп-
пе  фигур  мысли),  придающие  речи  образность  и  выразительность.  В  узком 
смысле они определялись как синтагматически образуемые средства вырази-
тельности,  то  есть  экспрессивные  средства»  [там  же: 36].  Широкое  толкова-
ние фигур, при котором в них включаются и тропы, а фигуры таким образом 
дифференцируются  на  «тропеические»  и  «нетропеические»,  представлено  в 
работах  [Лопаткина  2004;  Напцок  1997;  Пекарская  2000;  Русский  язык… 
1979;  Хазагеров,  Ширина  1999;].  Узкому  пониманию  фигур  отдается  пред-
почтение в работах [Квятковский 1966; Культура… 2003; Никитина, Василь-
ева 1996; Матвеева 2003; и др.]. 
Прежде  чем  представить  дефиниции  тропа  и  фигуры,  принятые  в  на-
стоящей работе, соотнесем понятие «фигура»36 и «прием», поскольку они за-
частую трактуются как синонимы либо вступают в родовидовые отношения. 
В справочной литературе нередко отсутствует толкование термина «прием»
или  «стилистический  прием»  [см.,  например:  Ахманова  1966;  Квятковский 
1966,  2000;  Русский  язык…  1997].  В ряде  источников  это  понятие  фиксиру-
ется  лишь  косвенно,  семантически  отождествляясь  с  понятием  фигуры  или 
                                                 
36 Здесь и далее фигуру определяем широко, включая в нее и собственно троп. 

 
77 
тропа  [Гвоздев  1955;  Зарецкая  1998].  Так,  в  словаре  Е.С.  Никитиной  и 
Н.В. Васильевой читаем: «Фигура, -ы (figure). Обороты речи, отклоняющиеся 
от  нейтрального  словоупотребления  и  направленные  на  усиление  вырази-
тельности высказывания. Употребляются как стилистический прием (курсив 
наш – Е.Г.)» [Никитина, Васильева 1996: 141]. Однако прежде чем трактовать 
троп и фигуру как стилистические приемы, необходимо раскрыть семантиче-
скую сущность понятия «прием», что логично приведет к тому, что не всякий 
троп есть стилистический прием. 
По-своему  решает  вопрос  о  соотношении  понятий  «троп»,  «фигура»
«стилистический прием» В.П. Москвин. Так, троп он определяет как «выра-
зительное средство» и относит к тропам только метафору и метонимию; фи-
гуру  считает  родовым  немаркированным  понятием  по  отношению  к  стили-
стическому приему. Таким образом, троп – уже, чем фигура, но и троп, и фи-
гура могут использоваться, а могут и не использоваться в качестве стилисти-
ческого приема в зависимости от намерений автора [Москвин 2002]. С целью 
отграничения тропа как просто переноса наименования от тропа как приема 
А.К.  Михальская  вводит  понятие  «риторический  троп».  Она  пишет:  «Рито-
рические тропы – это вовсе не все случаи употребления слов и выражений в 
переносном значении, а только те, которые сохраняют образность, не утратив 
своей  двуплановости  (для  образа  нужно  одновременное  присутствие  двух 
значений  –  прямого  и  переносного  –  в  сознании  говорящего  и  адресата),  а, 
следовательно,  не  лишились  выразительности  (экспрессивности)»  [Михаль-
ская 1996: 213].37 Становится очевидным, что разнобой в анализируемой ри-
торической терминологии в значительной степени стал возможен по причине 
размытой  трактовки  указанных  понятий  в  авторитетных  словарных  издани-
ях.38 
                                                 
37 О том, что троп не всегда выступает в качестве стилистического приема пишет и Л.В. Чернец [Чернец 
2001: 10]. 
38 Ср., например выборочные дефиниции отдельных понятий, данные в словаре С.И. Ожегова и 
Н.Ю. Шведовой [Ожегов, Шведова 1992]. Прием, а, м3. Способ в осуществлении чего-н. Художественный 
прием  
[стр. 608]. Способ, а, м. Действие или система действий, применяемые при исполнении какой-н. ра-
боты, при осуществлении чего-н. Механический способ обработки [стр. 783]. Средство, а, ср1. Прием, спо-

 
78 
Заслуживает  внимания попытка  упорядочить  элокутивную  терминоло-
гию,  предпринятая  в  монографии  И.В.  Пекарской.  Автор  последовательно 
обосновывает целесообразность рассматривать в качестве родового по отно-
шению  к  понятиям  «троп»,  «фигура»,  «прием»  термин  «стилистическое 
средство». «Стилистическое средство – языковое/речевое «орудие» (инстру-
мент,  приспособление),  при  помощи  которого  производится  воздействие  на 
адресата  речи»  [Пекарская  2000,  ч.  I:  125].  Стилистические  средства  реали-
зуют себя в приемах усиления изобразительности (к ним относятся тропеиче-
ские и нетропеические фигуры) и приемах усиления выразительности (к ним 
относятся  традиционные  типы  выдвижения:  конвергенция,  обманутое  ожи-
дание, ретрограция и т.д.) [там же: 127]. Таким образом, в данной интерпре-
тации понятие «стилистическое средство» является гиперонимом по отноше-
нию к термину «стилистический прием». Подобная точка зрения представля-
ется  достаточно  объективной,  однако  в  нашем  исследовании  при  соотноше-
нии  данных  понятий  считаем  целесообразным  придерживаться  взглядов 
А.П. Сковородникова  [см.,  например,  Сковородников  2001  и  последующие 
работы].  Ученый,  аргументируя  свою  точку  зрения,  руководствуется  глав-
ным  образом  стремлением  к  упорядочению  терминосистемы  элокуции. 
Предлагаемая  интерпретация  рассматриваемых  понятий  и  их  соотношение 
подробно представлены в «Стилистическом энциклопедическом словаре рус-
ского  языка»  (автор  словарных  статей  А.П.  Сковородников)  [Стилистиче-
ский…  2003]  и  в  Энциклопедическом  словаре-справочнике  «Культура  рус-
ской  речи»  (авторы  словарных  статей  А.П.  Сковородников  и  Г.А.  Копнина) 
[Культура…  2003].  Авторы  указанных  справочников  в  качестве  гиперонима 
по  отношению  к  понятиям  «троп»,  «фигура»,  «стилистический  прием» 
предлагают  термин  «риторический  прием».  «Риторический  прием  можно 
определить  как  способ  построения  высказывания,  основанный  на  мотивиро-
ванном  целеустановкой  говорящего/пишущего  и  условиями  общения  (кон-
                                                                                                                                                             
соб действия для достижения чего-н. Простое средство [стр. 786]. Как видно из приведенных определений, 
границы между толкуемыми ими понятиями размыты. См. выделенные нами сегменты. 

 
79 
текстом  и/или  ситуацией)  отклонении  от  нормы  в  широком  смысле»  [Куль-
тура… 2003: 598]. Классификация риторических приемов строится при этом 
с  учетом  нарушения  при  их  использовании  тех  или  иных  норм  (языковых, 
речевых, логических, поведенческих и т.д.). Как следует из рассуждений ав-
торов,  риторические  приемы  первого  типа  (отступающие  от  языко-
вых/речевых  норм)  реализуются  в  стилистических  приемах.  Стилистиче-
ский прием рассматривается в качестве разновидности риторического прие-
ма  и  определяется  как  «способ  организации  высказывания  (предложения, 
части текста или текста в целом) на основе прагматически мотивированного 
отклонения  от  языковой  нормы,  или  ее  нейтрального  варианта,  или  речевой 
нормы  с  целью  ее  определенного  воздействия  на  адресата»  [там  же:  694].39 
Как видится, расхождения двух представленных точек зрения касаются родо-
видовых  отношений  между  анализируемыми  понятиями:  «стилистическое 
средство» выступает как гипероним по отношению к тропу, фигуре, приему 
[Пекарская 2000, ч.I: 125] и «стилистическое средство» синонимично поня-
тию «прием» либо рассматривается как неотъемлемая часть приема, т.е. сти-
листические  приемы  опираются  на  средства  [Культура…  2003;  Стилистиче-
ский… 2003]. Разделяем вторую точку зрения. 
Итак,  риторический  прием  –  всегда  осознанная,  мотивированная  ин-
тенция говорящего. Вместе с тем нельзя не согласиться с И.В. Пекарской, ко-
торая пишет: «Фигура может корнями своими, своим «рождением» быть обя-
зана ошибке, но ошибке «удачной», яркой, выразительной» [Пекарская 2000: 
116] и добавим: не всегда первично осознанной. В таком случае речь идет о 
речевой, а не языковой фигуре. 
Что  касается  терминов  «речевая  фигура»,  «языковая  фигура»,  в  лин-
гвистической  литературе  также  достаточно  разночтений  по  их  толкованию. 
Кроме того, в ряде источников наряду с термином «фигура речи» без каких-
либо  пояснений  употребляются  понятия  «стилистическая  фигура»,  «рито-
рическая фигура» [Ахманова 1966: 492; Львов 1995: 74; Никитина, Васильева 
                                                 
39 Подобное понимание стилистического приема предлагается Т.В. Матвеевой [Матвеева 2003: 341]. 

 
80 
1996:  634;  Русский  язык…  1997:  590],  «синтаксическая  фигура»  [Богданова 
2001: 35].  Приведем  лишь одну  иллюстрацию:  «Риторическими,  или  стили-
стическими,  фигурами  называют  обороты  речи,  выработанные  опытом  кон-
струкции, используемые для усиления выразительности. Иногда их называют 
фигурами  речи»  [Львов  1995:  74].  А.П. Квятковский  использует  термины 
«фигура»,  принимая  его  широкое  толкование  и  «риторическая  фигура».  К 
последним  он  относит  риторическое  восклицание,  риторический  вопрос  и 
риторическое обращение [Квятковский 1966]. 
Поскольку  наше  внимание  сосредоточено  на  анализе  речевых  элоку-
тивных  средств,  считаем  целесообразным  не  синонимизировать  такие  поня-
тия, как «фигура речи» и «стилистическая фигура». 
В связи с этим адекватной находим градацию указанных понятий, при-
нятую  в  работе  И.В.  Пекарской.  Так,  в  качестве родового исследователь  ис-
пользует  термин  «стилистическая  фигура»,  объективируя  тем  самым  ее 
связь  со  стилистической  организацией  языка/речи  и  принимая  во  внимание 
присутствие фигур на всех языковых уровнях: от фонетического до текстово-
го.40 
Мы  не  ставим  своей  задачей  анализ  стилистических  фигур  известных 
языковых уровней, в интенции автора не входит также комплексное рассмот-
рение фигур различных типов и выявление принципов их построения. В свя-
зи с этим считаем достаточным ограничиться следующей схемой: 
Стилистические фигуры 
Языковые фи-
Речевые 
гуры 
фигуры 
 
Принимая  широкое  понимание  фигур,  допускаем  наличие  тропеиче-
ских и нетропеических фигур на языковом и речевом уровнях. 
                                                 
40 Автор понимает фигуру широко, включая в нее тропеические и нетропеические средства. 

 
81 
Как было отмечено, тропы (тропеические фигуры) и фигуры нетропеи-
ческие  вслед  за  отдельными  учеными  считаем  целесообразным  рассматри-
вать 
в 
кругу 
других 
стилистических 
приемов. 
Вслед 
за 
А.П. Сковородниковым  и  Г.А.  Копниной,  допуская  некоторые  уточнения, 
стилистическую  фигуру  определяем  следующим  образом.  Стилистическая 
фигура  –  стилистический  прием,  основанный  на  прагматически  мотивиро-
ванном  отклонении  от  языковой  или  речевой  нормы,  синтагматически  и  па-
радигматически  (собственно  фигуры)  или  парадигматически  (тропы)  обра-
зуемые средства создания изобразительно-выразительного высказывания. 
Поскольку наше исследование связано с рассмотрением окказионализ-
мов с точки зрения теории элокуции, а «окказиональный» – это, прежде все-
го, отступающий от языковой нормы, функционирующий лишь на уровне ре-
чи, необходимо в этой связи провести границу между фигурами языка (язы-
ковыми фигурами) и фигурами речи (речевыми фигурами). 
Ранее было сказано, что в лингвистической литературе термин «фигура 
речи»  существует  зачастую  как  синоним  терминам  «риторическая  фигура»
«стилистическая фигура», а сама дифференциация фигур на языковые и ре-
чевые либо отсутствует, либо проводится неодинаково отдельными исследо-
вателями. 
Признание стилистических фигур реалиями языковыми представлено в 
большинстве  пособий  [см.,  например:  Введенская,  Павлова  1995;  Зарецкая 
1998; Кожина 1993; Львов 1995; Розенталь 1998 и др.]. Данный тезис ученые 
обычно аргументируют тем, что в основе любой фигуры лежит так называе-
мая  модель,  схема,  и  фигуры  тем  самым  являются  фиксированными  языком 
конструкциями.  Так,  В.Д.  Девкин  в  связи  с  этим  пишет:  «Достижение  экс-
прессии было бы чрезвычайно осложнено, если бы не было заготовок, полу-
фабрикатов  для  ее  воплощения.  Поэтому  уже  в  языковой  системе  имеются 
средства, предназначенные для обеспечения выразительности высказывания» 
[Девкин 1979: 225]. 

 
82 
Фигура  как  явление  не  только  языковое,  но  и  речевое  представлена  у 
В.И.  Королькова.  Он  приводит  такие  рассуждения:  «…фигуры  как  явление 
системы  языка  –  это  «всего  лишь»  общие,  абстрактные  синтаксические мо-
дели,  представляющие  собой  некие  последовательности  морфологических 
классов  слов,  рассматриваемые  в  отвлечении  от  конкретной  лексико-
фразеологической и семантической реализации. В этом аспекте фигуры – во 
всяком случае, значительная их часть – могут быть представлены в виде сво-
его рода формул. Фигуры как явление речи – это уже не отвлеченные схемы, а 
построенные по «отложившимся» в системе языка моделям конкретные сло-
весные  образования,  обладающие,  помимо  синтаксического  и  морфологиче-
ского,  также  всеми  другими  лингвистическими  аспектами,  в  частности, 
функционирующие  –  в  масштабе  целого  текста  –  как  явления  стилистиче-
ские, и в силу этого несущие определенный конкретный смысл» [Корольков 
1973/1974: 74]. 
Нетрудно заметить, что свое решение данной проблемы автор проводит 
в  рамках  дихотомии  «норма  –  узус»,  где  норма  –  реально  данная  в  системе 
языка  модель,  а  узус  –  ее  потенциальная  реализация.  Они,  как  известно, 
взаимообусловлены.  Таким  образом,  в  представленной  трактовке  языковая 
фигура-схема,  переходя  на  уровень  функционирования,  наполняется  кон-
кретным смысловым содержанием, без этого она просто не могла бы сущест-
вовать. Следовательно, как такового понимания термина «речевая фигура» в 
работе не представлено. 
Оригинальное и, на наш взгляд, целесообразно объективное понимание 
речевых фигур находим в исследовании И.В. Пекарской. По мнению автора, 
языковая  фигура  –  это  схема  (не  обязательно  грамматического  плана),  а  ре-
чевая  фигура  –  это  нарушение  схемы,  отступление  от  нее,  наконец,  –  ее  от-
сутствие. Это фигура-окказионализм. Проиллюстрируем сказанное: «Речевая 
фигура  определяется  нами  как  намеренное  или  ненамеренное,  но  целесооб-
разное (курсив наш – Е.Г.) отклонение от нормативного речевого высказыва-
ния  по  особому  принципу  (в  ряде  случаев  не  осознаваемому)  без  специаль-

 
83 
ной схемы отклонения от речевой нормы с целью создания прагматического 
эффекта или без расчета на него…» [Пекарская 2000, ч. I: 142]. 
Учитывая  вышеизложенное,  представим  схематично  наше  понимание 
структуры стилистических фигур. 
 
Стилистические фигуры 
Языковые (фигуры-
Речевые (фигуры-
схемы) 
окказионализмы) 
Тропеического характера 
Нетропеического характера 
(тропы) 
Семантические 
Несемантические 
(фигуры мысли) 
(фигуры слова) 
 
Рис. 2.1. Структура стилистических фигур 
Примечание:  Термин  «несемантические  фигуры»  введен  И.В.  Пекарской  [Пекарская  2000,  ч.  I: 
147]. 
К семантическим фигурам традиционно относят построения, которые 
образуются  соединением  слов,  словосочетаний,  предложений  или  более 
крупных  отрезков  текста,  ведущие  к  изменению  смысла  высказывания.  Не-
семантические фигуры – сочетания слов, предложений или более крупных 
отрезков  текста,  служащие  не  изменению  смысла  высказывания,  а  исполь-
зуемые  с  целью  привлечения  внимания  к  нему.41  Рассмотрение  вопросов, 
связанных  с  принципами  классификации  фигур,  их  типологией  и  сферой 
функционирования оставим за рамками данного исследования. 
Как  было  отмечено  ранее,  стилистические  фигуры  (языковые  и  рече-
вые) рассматриваются нами в качестве стилистических приемов, в рамках ко-
торых  мы  исследуем  и  окказионализмы-элокутивы.  В  связи  с  этим  предста-
вим схематично соотношение ключевых понятий, используемых в работе. 
                                                 
41 Подобное понимание в целом отражает рассмотрение фигур в античных риториках, которое с той или 
иной степенью преломления представлено и в современных лингвистических источниках. 

 
84 
 
Стилистические приемы 
Языковые фигуры (фи-
Окказионализмы-
гуры-схемы) 
элокутивы 
Тропеические 
Нетропеические 
(тропы) 
Фигурального характера 
Нефигурального 
(речевые фигуры) 
характера 
Рис. 2.2. Соотношение ключевых понятий стилистики, используемых в ра-
боте 
Примечания:  1.  Дефиницию  термина  «окказионализм-элокутив»  см.  в  главе  I  настоящей  работы. 
2. Речевую фигуру трактуем вслед за И.В. Пекарской как намеренное или ненамеренное, но целесообразное 
отклонение от нормативного речевого высказывания по особому принципу без специальной схемы отклоне-
ния от речевой нормы с целью создания прагматического эффекта… [Пекарская 2000, ч. I: 142]. 
Очевидно, что структура стилистических приемов является открытой и 
может  быть  потенциально  продолжена.  Проиллюстрируем  без  каких-либо 
комментариев  ту  часть  данной  схемы,  которая  касается  окказионализмов-
элокутивов.42 1. Окказионализмы-элокутивы нефигурального характера пред-
ставлены  окказионализмами  структурно-словообразовательного  (1,  2,  3)  и 
семантико-словообразовательного типов (4, 5).43 
(1)  Акунин,  в  прошлом  блестящий  литературовед,  ныне  бойкий  «быс-
тропис» … (ЛР 03.03.2002). – Быстропис = быстрописец
(2)  Такие  книголюбцы  кроме  дешевенькой  детективщинки  ни  с  чем  и 
не знакомы (Взгляд 10.06.2000). – Книголюбцы = книголюбы
                                                 
42 Как отмечали ранее, считаем объективным фактом наличие окказионализмов на всех уровнях языковой 
системы (от фонетического до синтаксического, но в настоящей работе рассматриваем лишь лексическую 
окказиональность. 
43 О типах лексических окказионализмов, исследуемых в данной работе, см. главу I. 

 
85 
(3)  Ума  мстит,  и  мстя  ее  страшна  (Комок  19.07.2005).  –  Мстя  = 
месть.  В  данных  лексемах  налицо  деформация  узуальной  структуры,  веду-
щая  к  возникновению  окказиональных  слов.  Такие  окказионализмы  всегда 
экспрессивны  и  чаще  выражают  пейоративную  оценку.  В  примере  (3)  пере-
дается ирония. 
(4) Перестройщик (Аргументы успеха 04.04.2001). – Перестройщик – 
тот, кто занимается перестройкой квартиры.  
(5)  Специалисты  «оцифровали»  лик  с  плащаницы  (КП  06.01.2005).  – 
Оцифровать – переснять с помощью цифровой лаборатории. 
Приведенные окказионализмы (4, 5) представляют собой классический 
пример лексической объективации – воплощения в слове известного синтак-
сического (описательного) содержания. Образование таких единиц называет-
ся компрессивным [см.: Земская 2004: 200].44 
2. Окказионализмы фигурального характера представлены главным об-
разом 
тропеическим 
типом, 
который 
составляют 
семантико-
словообразовательные  (1,  2)  и  семантические  лексемы  (3,  4).  Фигуральные 
окказионализмы  нетропеического  характера,  представляющие  собой  собст-
венно  фигуры,  не  так  многочисленны  в  имеющемся  языковом  материале  (5, 
6). 
(1)  Знакомая  боль  с  тупым  однообразием  вклещивалась  в  грудную 
кость (Ю. Нагибин. На кордоне). 
(2) На телевизионном языке это называется «девушка не потянула»; к 
тому  же,  руководство  «четвертой  кнопки»  решило  учесть  интересы  мо-
лодежной  аудитории…  (Взгляд  20.01.2005).  –  Четвертая  кнопка  –  номина-
ция телеканала по закрепленности его за определенным номером. 
Данные  собственно  лексические  окказионализмы  являются  окказио-
нальными (речевыми) тропами: (1) – окказиональным метафорическим пере-
носом, (2) – окказиональным метонимическим перифразом. 
                                                 
44 О компрессии на уровне текста см. Мурзин 1979. 

 
86 
(3) Я живу на улице Ленина, и меня зарубает тот факт, что полупья-
ные…  придурки  ночь  напролет  сигналят  прямо  у  меня  под  окнами  (Взгляд 
29.07.2004).  Названная  окказиональная  метафора  в  значительной  степени 
экспрессивна,  поскольку  представляет  собой  жаргонную  лексему,  которая 
как стилистически маркированная является более выразительной. 
(4) Не будят только «колпаков» – тех, кого считают буйными и даже 
кормят  с  ложечки…(Взгляд 16.09.2004).  – Колпак  =  душевнобольной.  Окка-
зиональная метонимия создает яркий образ социально инфантильных людей 
в колпаках и смирительных рубашках. 
(5)  Наступление  на  русский  язык  давно  идет  извне,  с  помощью  ТВ  и 
прессы, которые навязывают думно и бездумно забугорную словесную шелу-
ху… (ЛР 05.03.2002). Депрефиксальный окказионализм думно вступает в ан-
тонимические  отношения  с  узуальным  префиксальным  образованием  без-
думно,  и  высказывание  приобретает  характер  антитезы.  Общий  пафос  ска-
занного  усиливается  за  счет  нанизывания  (конвергенции)  метафорических 
эпитетов (забугорнуюсловесную). 
(6) Кто после нас был? Один Иосиф. 
А остальные? Бродскоголосье – 
Милые люди или шпана   (Е. Евтушенко. На смерть Владимира соколо-
ва). Представленный окказионализм является антономасией.45 
Кратко  подытожим  сказанное.  1.  Элокутивный  раздел  риторики  тра-
диционно  изучает  орнаментальные  средства  языка/  речи,  к  которым  обычно 
относят тропы и фигуры. 2. Среди имеющихся в лингвистической литературе 
точек зрения  на соотношение понятий «троп»«фигура»«прием», считаем 
целесообразным  разделять  следующую:  тропы  и  фигуры  –  разновидности 
стилистического приема. Стилистический прием – способ организации вы-
сказывания,  построенный  на  основе  прагматически  мотивированного  откло-
нения от языковой/ речевой нормы с целью воздействия на адресата. Стили-
                                                 
45 Об антономасии, проявляющейся на уровне окказионализмов, см. пп. 2.3. и 2.3.3. главы II настоящего ис-
следования. 

 
87 
стическая  фигура  –  стилистический  прием,  основанный  на  прагматически 
мотивированном  отклонении  от  языковой/  речевой  нормы,  синтагматически 
и парадигматически (собственно фигуры) или парадигматически (тропы) об-
разуемые  средства  создания  изобразительно-выразительного  высказывания. 
Среди  стилистических  фигур  рассматриваем  тропеические  (тропы)  и  нетро-
пеические. Троп трактуем традиционно как слово, словосочетание, употреб-
ленное в переносном значении. 3. Окказионализм-элокутив относим к стили-
стическим  приемам  и  считаем  возможным  говорить  об  окказионализмах-
элокутивах фигурального и нефигурального характера. 
 
2.3. Структурно-семантические и функциональные особенности 
лексических окказионализмов-элокутивов 
 
Как было отмечено в главе I, для описания окказиональных явлений, в 
частности  лексических,  ученые  выдвигают  различные  критерии.  Главными 
среди них являются структурно-семантический (окказиональные образования 
имеют производную структуру и во многих случаях отличное от узуального 
значение) [Земская 1973, 1992, 2000, 2004; Лопатин 1973; Лыков 1986; Нами-
токова  1986,  1989;  Ханпира  1972]  и  функциональный  (окказионализмы  в 
большей  степени  экспрессивны,  чем  номинативны)  [Брагина  1973;  Лопатин 
1973; Флоря 2000]; каждому из них в отдельности отводится главенствующее 
место в зависимости от целей анализа речевых явлений. 
Попытаемся представить значимый для нас перечень критериев опи-
сания  окказиональных  лексем.  Поскольку  мы  анализируем  окказионализ-
мы-элокутивы в рамках теории поля, для которого важным является, прежде 
всего, функциональный принцип его построения, который всецело определя-
ется  структурно-семантической  спецификой  окказионализмов,  считаем  ло-
гичным  остановиться  на  следующих  критериях  описания  окказионализмов-
элокутивов лексического типа. 

 
88 
• 
Структурный  критерий,  определяющий  компонентный  состав 
окказионализма-элокутива  (однокомпонентный,  двукомпонентный,  часть 
сложного построения46). 
• 
Семантический  критерий,  выявляющий  степень  расхождения 
семантики окказионализма и узуального слова (окказионализмы с полностью 
тождественным  узуальному  денотатом;  речевые  лексемы  с  новым  значени-
ем). 
• 
Структурно-семантический  критерий,  позволяющий  описы-
вать  окказиональные  лексемы  с  учетом  степени  участия  семантических  и 
структурных мотиваторов в создании окказионализма-элокутива. 
• 
Критерий  соотнесенности  с  традиционными  орнаменталь-
ными средствами (тропами и фигурами), позволяющий говорить о лексиче-
ских окказионализмах нефигурального и фигурального типов. В связи со ска-
занным  позволим  себе  несколько  замечаний  теоретического  характера,  ка-
сающихся типологии тропеических фигур. 
Как  известно,  существуют  различные  классификации  стилистических 
фигур и, в частности тропов. Так, проблеме типологии тропеических средств 
посвящены,  например,  такие  исследования  [Клюев  1999;  Лопаткина  2004; 
Москвин  2000;  Пекарская  2003;  Хазагеров,  Ширина  1999;].  Разногласия  в 
классификациях касаются как самих оснований распределения тех или иных 
явлений  по  определенным  типам  [Клюев  1999;  Лопаткина  2004;  Мезенин 
1984; Москвин 2002;],  так и  перечня  тропеических  средств  (типологии)  [Го-
луб  1997;  Горшков  1996;  Зарецкая  1998;  Михальская  1996;  Романова  1997; 
Рубайло  1961  и  др.],  особенностей  их  терминологизации  (обозначения,  на-
именования)  [см.  названных  авторов],  специфики  функционирования  [Алек-
сеев  1996;  Лопаткина  2004;  Пекарская  1997;  Пекарская  2000;  Черникова 
2001].  Наиболее  последовательно  различные  типы  тропов  в  соответствии  с 
перечнем критериев описания, предложенным автором, рассмотрены в рабо-
                                                 
46 Речь идет об окказионализмах, выступающих в качестве неотъемлемого структурного элемента стилисти-
ческой фигуры. 

 
89 
те  С.В.  Лопаткиной  [Лопаткина  2004].  Проблема  системного  описания  изо-
бразительно-выразительных  средств,  построенных  по  определенным  прин-
ципам,  в  частности  по  принципу  контаминации,  успешно  решается 
И.В. Пекарской [Пекарская 2000]. 
Наше  исследование  не  предполагает  системного  описания  тропеиче-
ских фигур, построенных по различным принципам, мы лишь представляем к 
рассмотрению  те  окказиональные  тропы  и  фигуры,  которые  отражает  наш 
языковой материал. 
Как  показывает  анализ,  среди  окказионализмов-элокутивов  фигураль-
ного типа наиболее частотны метафорические и метонимические47 переносы, 
перифразы,  эпитеты,  гиперболические  сочетания,  антономасии  (как  разно-
видности тропеических фигур) и некоторые типы нетропеических фигур (при 
этом  окказионализмы  представляют  собой  фигуры  или  функционируют  как 
элементы фигур). 
Позволим себе несколько замечаний по поводу целесообразности отне-
сения названных явлений к тропеическим фигурам. 
Как  показывает  анализ  специальной  литературы,  метафора  и  метони-
мия традиционно относятся к тропам [см. указанную выше литературу]. Пе-
рифраз(-а)  в  свою  очередь  не  имеет  определенного  языкового  статуса,  не 
фиксирован и круг явлений, входящих в него. Так, в ряде источников данное 
явление относят к тропам [Голуб 1997: 226; Никитина, Васильева 1996: 109; 
Лопаткина 2004: 74; Пекарская 2000, ч. I: 186-188; Хазагеров, Ширина 1999: 
257]; фигурам [Рубайло 1961: 68]; стилистическим приемам [Чернец 2001: 8; 
Языкознание…  2000:  371];  лексическим  конструкциям  [Бытева  2002:  40].  В 
некоторых работах статус перифраза не установлен вовсе [Дроняева, Клуши-
на 2001: 62]. 
Считаем целесообразным при включении перифраза в тропы учитывать 
принцип, лежащий в основе его построения. В связи с этим объективно адек-
ватными находим наблюдения И.В. Пекарской. Исследователь, стремясь вы-
                                                 
47 Метонимию понимаем широко, включая в нее и синекдоху. 

 
90 
явить единую системность в построении тропов и фигур, приходит к выводу 
о  том,  что  существуют  синтагматические  (горизонтальные,  линейные)  и  па-
радигматические  (вертикальные,  ассоциативные)  принципы  их  построения. 
Так, общим принципом в кругу парадигматических (по ним строятся тропы) 
автор  называет  сравнение.  Оно  в  свою  очередь  реализует  себя  в  аналогии
способы  проявления  которой:  сходство  (метафора,  гипербола,  сравнение  и 
др.),  связь  (метонимия,  синекдоха  и  др.)  и  тождество  (перифраз  и  др.)  [Пе-
карская 2000, ч. I: 186-188]. Таким образом, в основе метафоры, метонимии и 
перифраза  лежит  единый  принцип  построения  –  сравнение,  что  позволяет 
нам рассматривать их как тропы. 
Анализ  имеющейся  литературы  показывает,  что  лингвистический  ста-
тус эпитета также не определен. Так, он рассматривается как троп [см., на-
пример:  Клюев  1999;  Лопаткина  2004;  Пекарская  2003];  образное  определе-
ние [Голуб 1997; Жданович 1998; Мезенин 1984; Николенко 2001]; стилисти-
ческий прием [Голубина 1998; Тарыгина 2000]; определение [Москвин 2001]; 
выразительное средство [Батчаев 2000] и др. Считаем целесообразным отно-
сить  эпитет  к  тропам,  поскольку  он  способен  выполнять  в  контексте  все 
функции,  свойственные  тропам  (создание образа,  выражение  эмоционально-
го отношения, усиление впечатления, выделение предмета из ряда подобных) 
[см., например: Пекарская 2003: 79-80]. 
Наш языковой материал свидетельствует, что окказионализмы не толь-
ко  сами  являются  тропами,  но  и  входят  как  структурные  элементы  в  тропы. 
Речь идет о гиперболических сочетаниях. Известно, что языковой статус дан-
ного  средства  определяется  по-разному,  его  граница  с  некоторыми  другими 
тропами  проводится  не  всегда  четко.  В  некоторых  источниках  гипербола 
рассматривается как троп [Голуб 1997; Горшков 1996; Лопаткина 2004; Хаза-
геров,  Ширина  1999  и  др.],  в  других  –  как  стилистический  прием  [Антич-
ные…  1936].  Считаем  целесообразным  трактовать  гиперболу  как  троп,  при-
нимая во внимание оппозицию, предложенную И.В. Пекарской и И.П. Амза-
раковой. Так, названные ученые справедливо замечают, что гипербола – пре-

 
91 
увеличение  большого,  а  антигипербола  –  преувеличение  малого.  В  антиги-
перболу  входят,  таким  образом,  литота  и  мейозис48  [Пекарская,  Амзаракова 
2003: 7]. 
Как  известно,  по  степени  освоенности  того  или  иного  тропа  языковой 
системой  принято  выделять  языковые  (общеупотребительные)  и  речевые 
(индивидуально-авторские)  тропы.  Как  думается  термин  «индивидуально-
авторский»  достаточно  широк,  поскольку  включает  не  только  окказиональ-
ные, но и собственно речевые тропы. Ср.: солнцесветлунопыль (И. Северя-
нин)  как  окказиональные  метафоры,  с  одной  стороны,  и  колодец  взгляда 
(Б. Пастернак)  как  речевая  метафора,  с  другой.  Таким  образом,  окказио-
нальный  троп  для  нас  –  это,  прежде  всего,  окказиональное  слово,  так  или 
иначе  содержащее  перенос  наименования,  соотносимого  с  мотивирующим 
признак переноса значением. Окказиональная метафора, метонимия, эпитет – 
это  слова-окказионализмы  с  тропеическим  значением.  Окказиональный  пе-
рифраз – это не всегда окказионализм, это речевое, индивидуально-авторское 
наименование (описательный оборот) языковой реалии. Собственно окказио-
нальных перифразов как таковых быть не может (это обусловлено специфи-
кой данного тропа), иначе подобные перифразы будут просто не поняты ад-
ресатом.  Сказанное,  как  известно,  правомерно  и  по  отношению  к  окказио-
нальным фразеологизмам: «окказиональным можно считать лишь такой фра-
зеологизм, который создан по модели уже имеющегося и у которого ощуща-
ется внутренняя связь с этим исходным фразеологизмом (смысловая и струк-
турная)»  [Гольцова  1993:  84].  Таким  образом,  для  номинации  окказиональ-
ных тропов будем использовать термин «окказиональный троп» и для удоб-
ства синонимичный ему термин «речевой троп»
Представим толкование данных понятий, принятое в настоящей работе. 
Окказиональная  метафора  –  речевой  троп,  основанный  на  переносе 
наименований по сходству признаков, явлений, действий, ассоциаций с одно-
го предмета на другой. 
                                                 
48 Эти тропы наш языковой материал не фиксирует. 

 
92 
Окказиональная метонимия – речевой троп, «перенос по связи: один 
предмет  называется  именем  другого  вследствие  того,  что  эти  предметы  не 
похожи, но связаны  друг  с  другом»  [Пекарская 2003а:  83].  Метонимические 
переносы  могут  быть  основаны  на  связи  ассоциаций,  сопредельности  в про-
странстве, времени, причинно-следственных отношениях. В рамках окказио-
нальной  метонимии  рассматриваем  собственно  метонимию  и  синекдоху. 
Представляется  целесообразным  определять  синекдоху  традиционно.  Си-
некдоха – разновидность метонимии – троп, основанный на перенесении на-
именования  с  одного  предмета  или  явления  на  другой  предмет  или  явление 
по признаку количественного отношения между ними: один/много, часть/це-
лое, род/вид.49 
Окказиональный  перифраз  –  речевой  троп,  представляющий  собой 
окказиональное  словосочетание,  замещающее  какое-либо  узуальное  слово 
или словосочетание. Среди окказиональных перифразов выделяем перифра-
зы-эвфемизмы  и  перифразы-дисфемизмы50.  Под  первым  традиционно  по-
нимают  замену  слова  или  выражения,  которое  кажется  говорящему  нежела-
тельным  в  социальном  или  культурном  плане  с  точки  зрения  языкового 
употребления другим, более «мягким», нейтральным. В противовес ему дис-
фемизм  –  замена  естественного  в  данном  контексте  или  соответствующего 
обычным  нормам  речевого  этикета  обозначения  какого-либо  предмета  фа-
мильярным, вульгарным, грубым оборотом. 
Окказиональный  эпитет  –  речевой  троп,  дающий  определение  пред-
мету, указывающее на его качества, свойства с целью создания определенно-
го образа, повышения прагматики высказывания. 
Гиперболу определяем как троп, состоящий в намеренном преувеличе-
нии свойств предмета или явления [Дроняева, Клушина 2001: 150]. В составе 
окказиональной гиперболы присутствует окказионализм. 
                                                 
49 Иначе определяет синекдоху А.К. Бирих, включая в нее только переносы таких смежных реалий, которые 
функционально связаны с целым (рука как часть реалии «человек», но не шляпажилет) [Бирих 1984: 43-
47]. 
50 В иной терминологии – «псевдоэвфемизмы» [Базанская 1988: 8]. 

 
93 
Наш  языковой  материал  отражает  также  явление  антономасии  (анто-
номазии),  в  структуру  которой  входят  окказионализмы.  Ученые  по-разному 
определяют  лингвистический  статус  данного  построения.  Антономасия  рас-
сматривается  как  разновидность  метонимии  [Голуб  1997:  137],  перифраза 
[Хазагеров,  Ширина  1999:  208-209].  Вслед  за  И.В. Пекарской  антономасию 
будем  понимать  как  «троп,  находящийся  при  полевом  рассмотрении  в  зоне 
пересечения метафоры и метонимии, на дальней периферии одного и другого 
базисных тропов» [Пекарская, Амзаракова 2003: 84]. Такие изобразительные 
средства автор называет энантиоконтаминированными тропами.51 Так, в лек-
семе  плюшкин  метонимическое  значение  –  выделение  и  укрупнение  части 
целого  (скупость),  метафорическое  значение  –  перенос  наименования  по 
сходству (люди, похожие на Плюшкина своей скупостью) [там же]. Суть ан-
тономасии состоит в употреблении собственного имени вместо нарицатель-
ного,  называющего  другое  лицо,  место,  отрезок  времени,  которые  наделены 
сходными  чертами  (широкое  понимание).  Мы  анализируем  антономасию, 
реализующуюся на уровне авторского контекста. 
Все  вышеназванные  окказиональные  тропы  (за  исключением  эпитета, 
гиперболы и антономасии) делим на два типа: реализующиеся на уровне се-
мантических  окказионализмов  (1)  и  реализующиеся  на  уровне  семантико-
словообразовательных  окказионализмов  (2).  Для  номинации  указанных  тро-
пов предлагаем ввести следующие термины: тропы-транспозитивы52 и тро-
пы-лингвокреативы53 соответственно. 
(1)  Жатва  –  обмен  рукопожатиями  (Университетская  газета 
24.12.2002). Представлена окказиональная метафора-транспозитив. 
(2)  «Стрелялки»  и  «бродилки»  накрылись  медным  тазом  (Взгляд 
15.04.2004). [Речь идет о компьютерных играх, в которых участник стреляет 
                                                 
51 Термин «энантиоконтаминация» введен И.В. Пекарской. Под данным явлением она понимает совмещение 
в одной фигуре, тропе нескольких эквивалентов. Антономасия – энантиоконтаминированный троп, лежащий 
в зоне периферийного наложения метафоры и метонимии. 
52 Семантическая транспозиция традиционно понимается как способ актуализации прагматического потен-
циала языковой единицы, связанный с переносом ее значения (в узуальной форме реализуется окказиональ-
ное значение) [см. об этом, например, Киселева 1973; Терентьева 1983]. 
53 Креатура [лат. creatura – создание, творение] [Словарь иностранных… 1997: 250]. 

 
94 
в противников и бродит по лабиринтам]. В данном примере перед нами окка-
зиональная метонимия-лингвокреатив. 
Случаи  вхождения  окказиональных  лексем  в  нетропеические  фигу-
ральные образования представлены в наших примерах следующими фигура-
ми:  аллюзией,  оксюмороном,  антитезой,  амфиболией.  Названные  понятии 
(кроме некоторых уточнений в отношении амфиболии) трактуем традицион-
но. Аллюзия – стилистическая фигура, состоящая в употреблении в речи хо-
дового  выражения  в  качестве  намека  на  хорошо  известный  факт,  историче-
ский или бытовой. Оксюморон – стилистическая фигура, сочетающая в себе 
контрастные по значению слова. Антитеза – стилистическая фигура контра-
ста,  резкого  противопоставления  понятий,  положений,  образов,  состояний  и 
т.п.  [Квятковский  1966:  40].  Антитеза  реализуется  в  виде  высказывания,  со-
держащего два слова или две группы слов, связанных между собой отноше-
ниями  лексической  или  конструктивной  антонимии  [Хазагеров,  Ширина 
1999:  206].  Все  вышесказанное  касается  по  большей  части  семантико-
словообразовательных  окказионализмов.  Амфиболия  –  стилистическая  фи-
гура,  состоящая  в  раздвоении  морфосинтаксической  связи  в  предложении, 
возникающем  вследствие  формального  совпадения  семантически  не  связан-
ных  элементов  [Хазагеров,  Ширина  1999:  198].  Это  двусмысленность  пред-
ложения,  возникающая  вследствие  синтаксической  омонимии  или  лексиче-
ской  многозначности/омонимии:  Книга  упоминается  в  ссылке  (пример 
М.Л. Гаспарова),  Мусоросборники,  засорившиеся  жильцами  (пример 
О.А. Лаптевой)  [Никитина,  Васильева  1996:  41].  Наш  языковой  материал 
фиксирует только случаи амфиболии, основанные на лексической омонимии. 
Данная фигура в нашем языковом материале характерна только для окказио-
нализмов-элокутивов  семантического  типа,  поэтому  будем  называть  ее  се-
мантическая амфиболия
• 
Функциональный  критерий.  Полагаем,  что  любой  окказиона-
лизм  прагматически  заряжен,  то  есть  выполняет  воздействующую  функцию 
уже потому, что необычен, непривычен, а значит, меняет стереотипы воспри-

 
95 
ятия.  Как  думается,  прагматическая  функция  может  конкретно  реализовы-
ваться через номинативную и экспрессивную функции как ее разновидности. 
Внесем некоторые пояснения в данный пункт. 
Как было отмечено ранее, все лингвисты сходятся во мнении, что окка-
зионализмы 
всегда 
имеют  определенную 
степень 
экспрессивности. 
В различных  источниках  предлагается  рассматривать  от  двух  до  восьми 
функций  окказиональных  слов  в  контексте  [см.,  например:  Александрова 
1989; Намитокова 1989; Тэйц 2000; Эр. Ханпира 1972; и др.]. Неоспорим тот 
факт, что окказиональные образования полифункциональны, и в зависимости 
от  разных  условий  приоритет  отводится  той  или  иной  функции  [Миронова 
2002: 47; Намитокова 1989; Румянский 1982: 117;]. Не однозначно решается 
вопрос о способности окказионализмов к номинации. Так, существует точка 
зрения,  согласно  которой  окказионализмы  при  определенных  условиях  вы-
полняют  номинативную  функцию  [Гольцова  1993:  82;  Земская  2004:  203]. 
Некоторые  ученые говорят о  том,  что окказионализмы не называют,  а  лишь 
выражают  отношение  говорящего  к  предмету  речи,  по  особому  воспроизво-
дят действительность [Лыков 1977]. Думается, и языковой материал подкре-
пляет  это,  что  оба  приведенных  мнения  справедливы.  Позволим  себе  не 
вполне  согласиться  с  выводами  Р.Ю.  Намитоковой,  которая,  размышляя  об 
особенностях  употребления  окказионализмов,  пишет:  «…следует,  видимо, 
отказаться от использования данных терминов (номинативная и экспрессив-
ная – Е.Г.) при выявлении конкретных функций авторских новообразований 
в  художественном  произведении»  [Намитокова  1989:  30].  Однако  Е.А.  Зем-
ская, анализируя функции словообразования в языке, приводит примеры пяти 
типов  функций:  1)  собственно  номинативной;  2)  конструктивной;  3)  ком-
прессивной;  4)  экспрессивной;  5)  стилистической  [Земская  2000:  199-204]. 
Обладая  каждая  своей  спецификой,  все  названные  функции  служат  целям 
номинации:  «…производные  всех  разновидностей,  а  не  только  номинатив-
ной,  выполняют  номинативную  функцию,  ибо  являются  словами,  а  любое 
слово именует (подчеркнуто нами – Е.Г.)…» [там же: 203]. Выстраивая свою 

 
96 
систему функций авторских новообразований, Р.Ю. Намитокова вместе с тем 
не  уходит  от  специфики  типов  этих  функций,  предложенной  Е.А.  Земской 
[Намитокова 1989: 30-32]. 
Принимая за основу некоторые наблюдения за функционированием ок-
казионализмов в контексте, содержащиеся в работе Р.Ю. Намитоковой, пред-
ложим свою классификацию функций окказионализмов-элокутивов.54 
В  основу  выделения  функций  окказионализмов,  может  быть  положена 
степень 
прагматического 
заряда55 
окказиональных 
слов 
[ср., 
у Р.Ю. Намитоковой речь идет о степени экспрессивности окказионализмов]. 
Как  думается,  степень  прагматического  потенциала  зависит  от  соотношения 
в  окказиональной  лексеме  номинативного  и  экспрессивного,  он  может  уси-
ливаться  при  условии  вхождения  анализируемого  окказионализма  в  конта-
минированную  или  конвергированную  структуру.56  57  С  учетом  сказанного 
считаем  целесообразным  все  функциональное  многообразие  окказионализ-
мов свести к двум: номинативной и экспрессивной функциям с их разновид-
ностями.58  Позволим  себе  принципиально  важное  для  нас  пояснение.  Равно 
как экспрессивные окказионализмы именуют, то есть называют что-либо, так 
и  номинативные  окказионализмы  содержат  экспрессию.  Однако  само  соот-
ношение экспрессивного и номинативного в них различно. 
Представленные типы функций выделяются нами с учетом отношения 
лексического окказионализма-элокутива к плану содержания высказывания. 
I.  Номинативные:  номинация  доминирует  над  экспрессией  либо  они 
соотносятся равноправно. В таких окказионализмах обязательно присутству-
                                                 
54 Рассматриваемые функции считаем общими для окказионализмов-элокутивов лексического типа. Вместе 
с тем мы полагаем, что окказионализмы фигурального типа сохраняют индивидуальную, присущую им как 
тропеическим и фигуральным образованиям специфику. 
55 Прагматический заряд понимаем как воздействующий потенциал окказионального слова, формируемый 
за счет большей или меньшей степени экспрессивности речевой единицы. Прагматическую (воздействую-
щую) функцию считаем основной функцией окказионализмов-элокутивов. 
56 Выявление степени интенсивности усиления прагматики окказионализмов-элокутивов, которая лежит в 
основе их распределения по ядерной и периферийной зонам элокутивного поля, рассмотрено нами в главе 
III. 
57 В данном случае контаминация определяется как наложение тропов, фигур друг на друга; конвергенция – 
как сцепление тропов, фигур друг с другом [см., например, Лопаткина 2004; Пекарская 2000;]. 
58 Данные термины принимаются нами с определенной долей условности. 

 
97 
ет  определенная  степень  экспрессивности,  но она очень  незначительна.  Рас-
смотрим подфункции. 
1. Собственно номинативная. Это наименее частотный тип употребле-
ния  окказиональных  лексем,  поскольку  «окказиональные  слова  не  столько 
номинативны, сколько экспрессивны, …по сравнению с каноническими сло-
вами  номинативная  функция  ослаблена,  зато  подчеркнута  функция  экспрес-
сии» [Лыков 1977: 68]. Чаще всего это такие лексемы, статус которых не соб-
ственно окказиональный, они, скорее, ближе к неологизмам. 
(1)  «ПСИ-служба»  защищала  Кремль  от  порчи  (КП  06.01.2005).  – 
ПСИ-служба – группа экстрасенсов, создающих приборы, влияющие на пси-
хику человека. 
(2)  Если  ребенок  стремительно  «окомпьютеривается»  (Шанс 
05.07.2004).  Утверждать,  что  в  данном  примере  окказионализм  выполняет 
собственно  номинативную  функцию  позволяет  тот  факт,  что  глагол  образо-
ван от слова «компьютер», еще недавно входящего в пассивный запас. С по-
явлением  новой  лексемы  логично  и  возникновение  деривационных  произ-
водных. 
2. Номинативно-конструктивная. «Производное создается в целях из-
менения структуры речи: происходит свертка пропозиции, упрощающая син-
таксическое  построение  речи»  [Земская  2000:  199].  Семантика  таких  слов 
может быть передана описательно через синтаксическое построение. 
(1) Поэтому, чем больше вокруг вас «билайновцев», тем меньше у вас 
расходов (МК 17.07.2003). – Билайновцы абоненты компании «Би Лайн»
(2)  –  Да  смотрите  же…  –  настырно  повторила  «обменница» 
(И. Арбенина.  Люблю  трагический  финал).  –  Обменница  =  сотрудница  об-
менного пункта. 
Как показывает языковой материал, характер номинации в поэтической 
речи  несколько  иной,  чем  в  прозе  и  публицистике.  В  связи  с  этим  считаем 
целесообразным  говорить  о  номинативно-художественной  разновидности 
номинативно-конструктивной функции. 

 
98 
(1) С утра носились, 
Сенокосилиотсенокосили, пора! (Н. Рубцов. На сенокосе). 
(2)  Мы  верим,  сгибаясь  увечно,  что  вечномерзлотность  –  невечна… 
(Е. Евтушенко. Карликовые березы). Номинативно-художественная функция 
всегда  перекликается  с  версификационной,  выделяемой  по  отношению  к 
структуре поэтического контекста [отличительная черта поэзии]. От экспрес-
сивной функции она отличается тем, что окказионализмы при этом не обра-
зуют тропов и фигур, то есть не создают образ, не передают эмоциональное 
состояние  говорящего.  Ср.:  Прозрачно  капли  отбивают  дробь,  В  них  сереб-
ристо-радостная  скорбь…  (И.  Северянин.  Григ).  Данный  окказионализм 
выполняет экспрессивную функцию: создает образ, характеризует состояние 
названного явления. Это метафорический эпитет. 
3.  Номинативно-компрессивная.  Как  известно,  данный  тип  словообра-
зования призван сокращать имеющиеся в языке единицы для номинации ка-
ких-либо  реалий.  Этот  тип  характерен  как  для  образования  узуальных  слов, 
так  и  создания  окказионализмов.  Функциональным  отличием  данного  типа 
является его реализация преимущественно в публицистике, в периодической 
печати, реже – в художественных текстах. 
(1)  Меня  для  этой  цели  и  в  сауну  с  собой  брали,  и  на  шашлыки,  и  на 
«горнолыжку»,  и  даже на охоту  (Взгляд 29.04.2004). –  Горнолыжка  = гор-
нолыжный курорт
(2)  Опера  разработали  схему  поимки,  на  которую  неизвестный  пока 
еще  «серийщик»  просто  не мог  не  клюнуть  (Шанс 24-30.07.2003). –  Серий-
шик = серийный убийца
4.  Номинативно-стилистическая.  Окказионализмы-элокутивы  в  этом 
случае не отличаются от узуальных слов своей семантикой; тот или иной аф-
фикс,  присоединяясь  к  определенной  основе,  влияет  на  стилистическую  ок-
раску слова: в этом случае она иная, чем в языке. 
(1) Ситуевина (МК 07.08.2003). – Ситуевина = ситуация
(2) С широкого шоссе идем во тьму лесную. 

 
99 
По  щиколку  в  росе  плутаем  врассыпную  (Б.  Пастернак.  По  грибы).  – 
Щиколка  =  щиколотка.  Такие  окказиональные  единицы,  как  правило,  при-
надлежность разговорной сферы употребления. 
В  целом  причины  окказиональной  номинации  таковы:  1)  тенденция  к 
заполнению  пустующих  клеток  словообразовательного  ряда;  2)  тенденция  к 
заполнению  каждой  клетки  несколькими  словообразовательными  варианта-
ми,  имеющими  тождественное  или  синонимичное  значение»  [Стехин  1989: 
8]. 
II.  Экспрессивная.  Общелингвистическая  категория  экспрессивности, 
как  известно  не  имеет  на  сегодняшний  день  четкого  прочтения  [см.,  напри-
мер:  Горленко  1986;  Загоровская  1984;  Лукьянова  1985;  Лустрэ  1982;  Мес-
хишвили  1990;  Пекарская  2000;  Подгорная  2001;  Романов  1986;  Ромашова 
2001;  Таривердиева  1993;  Чайковский  1971;  Шейгал  1984  и  др.].  В целом 
можно говорить о широком и узком понимании экспрессивности. В широком 
смысле данная категория связана, прежде всего, с коммуникативным планом 
высказывания и  находит  свое  воплощение  главным  образом  в  речи  [Шахов-
ский 1975; Винокур 1980; Шейгал 1984; Ромашова 2001]. В узком понимании 
экспрессивность  –  способность  высказывания  воздействовать  через  исполь-
зование специальных выразительных и изобразительных средств [Лукьянова 
1986; Лустрэ 1982; Таривердиева 1993; Шарова 2002]. Как нам думается, аде-
кватное объективно существующим фактам и вместе с тем непротиворечивое 
определение  данной  категории  приведено  И.В.  Пекарской.  «Экспрессив-
ность  –  объективно  существующее  свойство  изобразительных  языко-
вых/речевых единиц (образных и необразных) всех уровней структуры языка 
от  фонетического  до  текстового  с  разной  степенью  интенсивности  увеличи-
вать (усиливать) прагматический потенциал речи [ее воздействие на воспри-
ятие  читателя/слушателя  через  определенную  интеллектуальную  и/или  эмо-
циональную реакцию кодирующего сообщение (адресанта) и интеллектуаль-
ный  отклик  декодирующего  сообщение  (адресата)],  тем  самым  усиливая  ее 
выразительность» [Пекарская 2000, ч. I: 103]. Из семантического толкования 

 
100 
экспрессивности  как  языковой  категории  логично  вывести  понимание  экс-
прессивной функции языковых/речевых единиц. В.Н. Цоллер пишет об этом 
следующее:  «экспрессивность,  являясь  совокупностью  особых  семантико-
стилистических признаков лексических единиц, в сложном взаимодействии с 
категориями оценочности и эмоциональности как компонентами коннотации, 
обеспечивает  способность  слова  выступать  в  коммуникативном  акте  средст-
вом субъективного выражения отношения говорящего к содержанию или ад-
ресату  речи,  т.е.  способствует  реализации  прагматических  задач,  заключаю-
щихся  в  увеличении  элокутивной  силы,  нацеленном  на  эмоциональное  воз-
действие»  [Цоллер  1996:  70].  В большинстве  трактовок  данной  категории 
прямо  или  косвенно  отражены  ее  составляющие:  образность,  эмоциональ-
ность,  оценочность  [Богданова  2001;  Вострякова  1998;  Загоровская  1984; 
Лукьянова 1985; Лукьянова, Трипольская 1984; Шарова 2002 и др.]. В связи с 
этим мы разделяем следующее мнение: «…экспрессивность в языке (и в речи 
–  Е.Г.)  всегда  связана  с  эмоциональностью  и/или  оценкой:  для  выражения 
своих оценок и особенно эмоций говорящий нередко использует экспрессив-
ные  элементы  языка»  [Таривердиева  1993:  3].59  Экспрессивную  функцию 
применительно  к  окказиональным  словам  определяем  как  такую,  которая  с 
помощью образных или необразных, а также эмоционально-оценочных рече-
вых единиц максимально усиливает прагматический потенциал речи, то есть 
ее  воздействие  на  адресата.  Считаем  целесообразным  в  рамках  экспрессив-
ной  функции  рассматривать  два  ее  типа:  1)  эмоционально-оценочный  и  2) 
образно-характеристический [Лукьянова, Трипольская1984: 117]. 
1. 
Эмоционально-оценочная. Как известно, «эмоциональный компо-
нент значения слова отражает факт эмоционального переживания субъектом 
определенного явления действительности; оценочный компонент, как прави-
ло, связан с эмоциональностью, заключающейся в выражении одобрительной 
или неодобрительной оценки предмета речи» [Загоровская 1984: 74]. Это по-
                                                 
59 Эмотивность и оценочность в категорию экспрессивности включают и другие ученые, см., например: Ша-
рова 2002, 2003. 

 
101 
зволяет  нам  рассматривать  эмоционально-оценочную  функцию  как  целост-
ный  компонент  экспрессивной  функции.  Эмоциональная  оценка  –  мнение 
субъекта о ценности некоторого объекта, которое проявляется не как логиче-
ское  суждение,  а  как  ощущение,  чувство,  эмоция  говорящего  [Лукьянова 
1986]. Приведем лишь одну иллюстрацию. 
Она – бесовски ангельская рожица со мной всегда ходила недотрожи-
сто… (Е. Евтушенко. Медленная любовь). Недотрожисто – как недотрога. 
Говорящий передает эмоциональное недовольство описываемой ситуацией и 
субъективную  пейоративную  ее  оценку,  общая  модальность  высказывания 
усиливается оксюмороном «бесовски ангельская». 
2. 
Образно-характеристическая. Описываемая функция свойствен-
на  в  значительной  мере  окказионализмам-элокутивам  семантического  и  се-
мантико-словообразовательного  типов.  Как  известно,  создание  большинства 
названных  окказионализмов  так  или  иначе  связано  с  переносом  наименова-
ния с одного предмета на другой и таким образом возникновением тропеиче-
ского  значения.  В  данной  работе  будем  придерживаться  классического  по-
нимания образности, предложенного В.В. Виноградовым. Образность – спо-
собность  речи  вызывать  живой,  конкретный  образ  о  предметах,  явлениях, 
действиях окружающего нас мира [Виноградов 1963: 96-98]. Если образность 
узуального  знака  создается,  как  правило,  сочетанием  особой  семантики  с 
особой  структурой,  то  окказиональная  образность  зачастую  природна,  обу-
словлена самим происхождением речевой единицы. «В отличие от языковой 
образности  речевая  образность  каждый  раз  появляется  в  определенном  кон-
тексте, посредством возникновения новых, еще не закрепленных в языке ас-
социативных  связей»  [Кондакова  2000:  53].  «…следует  признать  образность 
существенным компонентом семантической структуры окказионального сло-
ва. Окказионализмы, обозначая понятия, отсылают нас к представлению, об-
разу, который лег в основу наименования» [Панюшкин 1986: 103]. 
Железо  –  сотовый  телефон,  приобретенный  без  подключения  (Взгляд 
22.04.2004). Семантический окказионализм в предложенном толковании, бу-

 
102 
дучи  вещественным  существительным,  создает  образ  чего-то  основательно 
бесполезного  и  характеризует  предмет  с  точки  зрения  практической  непри-
годности. 
Мы  выделяем  указанную  разновидность  экспрессивной  функции  в  от-
дельный  тип,  так  как  согласны  с  учеными,  которые  считают,  что  функции 
создания  образа  и  характеризации  предмета  являются  основными  функцио-
нальными признаками любого тропа [Арутюнова 1999; Лопаткина 2004; Пе-
карская 1997;60]. 
Наше  глубокое  убеждение  состоит  в  том,  что  дифференциация  функ-
ций,  которые  выполняют  окказионализмы-элокутивы  в  речи,  на  номинатив-
ную  и  экспрессивную,  а  также  строгое  выделение  их  разновидностей  в  зна-
чительной степени условны, поскольку в контексте они тесно взаимосвязаны. 
Об этом пишет, например В.В. Панюшкин: «Не всегда возможно выделить в 
семантике  речевого  образования  только  образный,  экспрессивный,  эмоцио-
нальный  или  оценочный  компонент,  они  нередко  сочетаются  в  лексическом 
значении  новообразования,  иногда  в  семантике  одного  окказионального  си-
нонима  могут  совмещаться  все  указанные  оттенки  (курсив  наш  –  Е.Г.)» 
[Панюшкин  1986:  105].  Г.Г.  Самосудова  также  замечает,  что  экспрессивные 
слова [а к ним относится большинство окказионализмов – Е.Г.] совмещают в 
себе  две  функции:  выражают  предметно-логическое  значение  и  одновре-
менно  служат  средством  выражения  чувственного  восприятия  и  рациональ-
ного  познания  действительности,  путем  ее  осмысления  и  попутной  субъек-
тивно-критической оценки (курсив наш – Е.Г.) [Самосудова 2000: 114]. Ср.: 
Блестко  выхрусталено  озерко,  И  на  нем  заката  полоса  (И. Северянин. 
Изольда  изо  льда).  –  Весь  в  прыщах  лейтенант-необстрелок… 
(Е. Евтушенко.  Итальянские  слезы).  В  первом  примере  представлена  окка-
зиональная метафора-лингвокреатив в образно-характеристической функции, 
во втором – окказиональная метонимия совмещает в себе функцию образно-
                                                 
60 У данного исследователя она называется «выделение предмета из ряда подобных». Думается, что здесь 
представлена синонимия терминов. 

 
103 
характеристическую  и  эмоционально-оценочную  (присутствует  пейоратив-
ная коннотация). Как показывает языковой материал, в большинстве случаев 
окказионализмы-элокутивы 
в 
контексте 
совмещают 
образно-
характеристическую и эмоционально-оценочную функции. При этом одна из 
них  является  основной,  а  другая  сопутствующей.  Ср.:  (1)  Экскаваторщики, 
верхолазы баловали его, шельмецы, и смущенно и доброглазо поднимали, как 
будто отцы (Е. Евтушенко. Нюшка). (2) За тебя обожаю купаться в грязи-
ще. Говорят – шоумен, академ-хулиган… (А. Вознесенский. Увертюра). – (3) 
«Гламурный подонок» Воля решил, что гулять по курорту на своих двоих – 
совсем  не  гламурно  (Шанс 11-17.08.2005).  В примерах  (1,  2)  основной  явля-
ется  образно-характеристическая  функция  (1  –  окказиональная  метафора-
лингвокреатив;  2  –  окказиональный  оксюморон-лингвокреатив),  сопутст-
вующей  –  эмоционально-оценочная  (1  –  мелиоративная  оценка;  2  –  пейора-
тивная). В иллюстрации (3) основной является эмоционально-оценочная (ок-
казиональные лексемы и сам контекст, например, фразеологизм разговорной 
сферы употребления передают негативное отношение говорящего к называе-
мому  субъекту  и  ситуации  в  целом),  сопутствующей  –  образно-
характеристическая  («гламурный  подонок»  –  окказиональный  перифраз-
лингвокреатив). 
Кроме  отмеченных  разновидностей  экспрессивной  функции,  как  было 
указано,  окказионализмы-элокутивы  фигурального  типа  всецело  сохраняют 
специфические функции, свойственные фигуре или тропу. 
Как верно замечает Р.Ю Намитокова, в поэтическом контексте целесо-
образно  говорить  о  функционировании  окказионализмов  не  только  по  отно-
шению к содержанию контекста, но и по отношению к его структуре. В связи 
с  этим  исследователь  называет  версификационную  (1)  и  сюжетно-
композиционную  функции  окказионализмов  (2)  [Намитокова  1989:  31-32]. 
Мы  согласны  с  мнением  исследователя:  названные  функции  действительно 
перекликаются  с  уже  рассмотренными  [наш  языковой  материал  отражает 
это], но, поскольку мы подвергаем анализу не только поэтический контекст, 

 
104 
но и другие сферы употребления окказионализмов, кроме того, для нас важ-
нее содержательная, а не формальная сторона анализа, считаем целесообраз-
ным не останавливаться подробно на отмеченных разновидностях. 
(1) Была бы, – вся, как есть, 
Не гомон вечевой, 
А благостная весть 
Тиши вечеровой  (Г. Ворошилов. Свои колокола). 
(2) Детство – это село Краснощеково
НесмышленовоВсеизлазово
Скок-Поскоково, чуть Жестоково
Но Беззлобино, но Чистоглазово (Е. Евтушенко. Метаморфозы). 
Думается, что по предложенным критериям можно проанализировать с 
различной  степенью  полноты  лексические  окказионализмы  трех  названных 
типов. 
 
2.3.1.  Окказионализмы-элокутивы структурно-
словообразовательного типа 
 
По  количеству  компонентов  это  чаще  всего  однокомпонентные  обра-
зования  (слова)  (1,  2,  3);  в  рамках  данного  типа  могут  быть  в  перспективе 
рассмотрены и структурные окказионализмы из двух и более компонентов (4, 
5).  Речь  идет  об  окказиональных  преобразованиях  фразеологизмов,  денота-
тивное значение которых остается узуальным, а структура подвергается раз-
личным изменениям, что приводит к дополнительным коннотациям. 
(1)  Натуресса  ходила  по  подиуму  очень  неуклюже  (Студенческий  ме-
ридиан 01.03.2000). – Натуресса = натурщица
(2)  Младшенькая  «хохотунька»  давно  уже  взрослая  женщина  (Шанс 
05.03.2002). – Хохотунька = хохотушкахохоту[н’jа]
(3) Мне бы надо как-то на рублевку 

 
105 
Прикупить  какой-нибудь  крупы  (В.  Куклин.  Синица).  –  Рублевка  = 
рубльØ
(4) – Эх вы! Столичные жительницы – а взять судьбу за рога не умее-
те  (Моя  семья  05.03.2003).  Ср.:  взять  быка  за  рога.  Трансформированный 
фразеологизм  в  целом  сохраняет  семантику  узуального,  однако  с  введением 
опорного  компонента  иного  значения  происходит  актуализация  сем,  входя-
щих в лексическое значение нового слова (судьба). Таким образом, происхо-
дит сужение значения фразеологизма в целом. 
(5) Я выходил в такое время, 
Когда на улице ни зги,  
И рассыпал лесною темью 
Свои скрипучие шаги      (Б. Пастернак. На ранних поездах). 
Эллипсис  сказуемого  приводит  к  усилению  динамичности  высказыва-
ния  в  целом.  Подробно  об  индивидуально-авторских  преобразованиях  фра-
зеологизмов смотрите [Бахмутова 1967: 125-127; Истомина 1997; Тэйц 2000; 
Халикова 1996 и др.].61 
С  точки  зрения  семантики  все  окказионализмы  структурного  типа 
представляют  собой  структуры  с  полностью  тождественным  узуальному  де-
нотатом, в которых всегда присутствует коннотативная сема. 
(1)  Полный  апиллец  (МК  31.07.2003).  –  Апиллец  =  апелляция.  Усечен-
ная форма существительного носит разговорный, даже жаргонный характер, 
данная коннотация усиливается за счет сочетаемости с прилагательным, обо-
значающим  качество  в  полной  мере,  объеме.  Окказионализм  передает  уни-
чижительную оценку. 
(2) – И ведь главное, киллерюга сначала не собирался никого мочить! – 
воскликнул вдруг он страстно (Д. Щербаков. Нимфоманка: рабыня крутых). 
– Киллерюга = киллер. Суффикс -юг- в сочетании с определенными произво-
дящими основами всегда экспрессивен (см. далее по тексту). 
                                                 
61 Мы намеренно оставляем представленные явления за пределами данного исследования. 

 
106 
По  структурно-семантическому  признаку  данный  тип  представляет 
собой  интерес  с  точки  зрения  механизма  создания  лексической  экспрессив-
ности.  Описывая  мотивированность  производных  экспрессивных  слов  по 
смыслу и форме, Т.В. Матвеева предлагает вычленять в слове экспрессивный 
и нейтральный мотиваторы, деля каждый из них на лексический и структур-
ный типы [Матвеева 1986: 49]. 
Как  свидетельствует  наш  языковой  материал,  по  предложенным  на-
званным исследователем моделям могут успешно создаваться не только узу-
альные экспрессемы, но и окказионализмы. Рассмотрим примеры построения 
окказиональных лексем по трем основным моделям.62 
1.  Нейтральный  лексический  мотиватор  +  экспрессивный  структур-
ный мотиватор
(1) В программе «Сегоднячко» вечером того же дня Аня, настроенная 
на  чердачную  тему…  обратила  внимание  на  сюжет  о  молодом  человеке… 
(И. Арбенина. Люблю трагический финал). Ср.: сегодня сегоднячко. Окка-
зиональная  морфема,  присоединенная  к  нейтральной  производящей  базе, 
создает окказиональную экспрессему. Суффикс является экспрессивным уже 
потому, что по природе своей не узуален. 
(2) «Папа, купи мне зверика (Взгляд 02.05.2002). 
(3)  «Папа,  давай  возьмем  этого  маленького  тигрика  домой!..»  (Там 
же). Суффикс со значением субъективной оценки -ик-, присоединяясь к ней-
тральной  узуальной  основе,  образует  окказиональное  существительное  со 
значением «маленькое животное, названное производящей основой». Как от-
мечает  в  своем  исследовании  В.В.  Шарова,  наиболее  частотным  процессом 
при создании экспрессивных слов является присоединение к мотивирующей 
основе  суффиксов  субъективной  оценки  существительных  [Шарова  2002: 
11]. 
                                                 
62 Производность экспрессивных окказионализмов указанного типа на базе модели: экспрессивный лексиче-
ский мотиватор + нейтральный структурный мотиватор
 нами не зафиксирована. 

 
107 
2.  Производность  на  базе  двух  экспрессивных  мотиваторов:  экспрес-
сивный лексический мотиватор + экспрессивный структурный мотиватор. 
(1) Над могилой застыв, как над бездной, 
с похмелюги в ногах нетверда, 
та Россия, которая «Бесов» 
не прочтет никогда (Е. Евтушенко. Непрочтенные «Бесы»). 
Данный  окказионализм  образован  от  узуального  глагола  похмелить 
(похмелиться) – то же, что опохмелиться. Опохмелиться – «выпить хмельно-
го на другой день после выпивки» [Ожегов, Шведова 1992: 468, 591]. В языке 
данная  лексема  имеет  ограниченную  сферу  употребления  (в  словаре  содер-
жится помета «прост.»). Таким образом, экспрессивная производящая основа 
присоединяет  экспрессивный  структурно  мотиватор  -юг-,  создавая  яркое  ре-
чевое образование. 
(2)  Жаль,  что  это  не  реализовалось,  была  бы  «кичуха  XX  века»  (МН 
08.01.2002). – «Китчкич (Kitsch) – 1) дешевка, безвкусная массовая продук-
ция,  рассчитанная  на  внешний  эффект;  2)  в  1960  –  1980-е  годы  –  разновид-
ность  массовой  культуры,  стилистически  имитирующей  массовую  продук-
цию»  [Словарь  иностранных…  2000:  282].  Анализ  справочной  литературы 
показал, что более ранние издания словарей иностранных слов  данную лек-
сему не фиксируют. Толкование лексического значения этого слова дает сло-
варь «Новые слова и значения» [Новые слова… 1984: 280-281]. Все сказанное 
выше дает основания полагать, что существительное «китч (кич)» сохраняет 
определенную  новизну  в  восприятии  и  таким  образом  является  лексически 
экспрессивным.  Суффикс  -ух-  придает  слову  явную  стилистическую  марки-
рованность: из лексемы книжного употребления оно становится жаргонным. 
То, что данный аффикс экспрессивен доказывают лексемы узуального упот-
ребления:  золотуха,  крикуха,  молодуха,  старуха,  толстуха,  стряпуха  и  др. 
[Кузнецов, Ефремова 1986: 795]. 
3.  Представляет  интерес  тот  факт,  что  при  анализе  лексической  экс-
прессивности  Т.В.  Матвеева  отводит  периферийное  место  следующей  моде-

 
108 
ли образования экспрессивных слов: нейтральный лексический мотиватор + 
нейтральный структурный мотиватор [там же: 50]. Вместе с тем языковой 
материал свидетельствует, что в создании окказионализмов структурного ти-
па данная модель достаточно продуктивна. 
(1) Когда на дачах пьют вечерний чай, 
Туман вздувает паруса комарьи…     (Б. Пастернак. Любка). 
Кома[р’jи]  =  комариные.  Узуальная  лексема  комар  +  узуальный  аф-
фикс -j- (ср.: притяжательное прилагательное вороньи). 
(2) И лицом не урод, да и рост могучий, –  
что  же  он  рубаху  рвет  на  груди  мохнучей?  (Е.  Евтушенко.  Бляха-
муха).  Ср.:  мохнучий  =  мохнатый.  Данный  окказионализм  образован  от  су-
ществительного мохна – клок волос, пучок шерсти [Шанский… 1971: 273] с 
помощью  узуальной  морфемы  -ух-,  которая образует  качественные прилага-
тельные  (плавучий,  шипучий,  летучий).  Оба  мотиватора  (семантический  и 
структурный) являются нейтральными. 
Ранее мы указывали, что окказионализмы-элокутивы рассматриваемого 
типа являются нефигуральными, то есть не формируют тропы и фигуры. 
Анализ  функциональных  особенностей  окказионализмов  данного  типа 
позволяет  говорить  о  реализации  двух  из  приведенных  разновидностей 
функций лексических окказионализмов. 
Номинативно-стилистическая.  При  создании  окказионального  сино-
нима  говорящему  важно  не  просто  дать  номинацию,  но  выразить  в  ней  раз-
личные  коннотационные  оттенки.  Эта  особенность  функционирования  явля-
ется отличительной чертой структурно-словообразовательных окказионализ-
мов (1, 2). 
(1) Мы находим, потупляем взоры –  
Все во власти тления и ржави (Г. Ворошилов. На полянах…) – Ржавь 
= ржавчина

 
109 
(2) Почему – спросишь ты – я ношу нараспаш ворот русской рубашки 
покроя  дюш-баш…  (А.  Вознесенский.  Белые  фигуры).  –  Нараспаш  =  нарас-
пашку. 
В  примерах  (3,  4,  5)  реализуется  экспрессивная  функция  в  своей  эмо-
ционально-оценочной разновидности.63 
(3)  Проклятая  чинуша  посмотрела  на  меня  скептически  (В.  Платова. 
Купель  дьявола).  Использование  аффиксальной  морфемы  -уш-,  вносящей  в 
слово уничижительно-пренебрежительную коннотацию, переводит лексему в 
речевую сферу функционирования. 
(4)  Я  люблю  гениального  игрочишку,  но  ломаю  ему  игру 
(А. Вознесенский.  Рулетка.  Лета.  Лорелея).  Аффикс  -ишк-  также  вносит  в 
слово  уничижительно-пренебрежительный  оттенок  значения.  Общая  конно-
тация усиливается за счет лексической сочетаемости с прилагательным гени-
альный
(5) Отнеситесь вы по-божески к тому, что здесь присел 
с кепорком в руках по-бомжески, блудный гимн СССР (Е. Евтушенко. 
Блудный гимн). – Кепорок = кепка. Уничижительная окраска окказионализма 
усиливается  за  счет  сниженного  окказионального  же  сравнения  (по-
бомжески). 
 
2.3.2. Окказионализмы-элокутивы семантического типа 
 
Как  было  сказано,  данный  тип  представляют  лексемы  с  отличным  от 
узуального означающим при формально тождественном означаемом. 
По структуре рассматриваемый тип представлен однокомпонентными 
образованиями и словосочетаниями различной структуры. 
(1)  Рукоприкладство  по  правилам  (Взгляд  15.04.2004).  [Речь  идет  об 
армрестлинге – борьбе на руках]. 
                                                 
63 Об их разграничении, применительно к употреблению окказионализмов структурно-
словообразовательного типа см. главу III. 

 
110 
(2)  Приходили  из  ЖЭКа  –  завтра  будет  конец  света  (Абакан 
16.04.2003).  –  Конец  света  =  отключение  электроэнергии.  Двухкомпонент-
ный окказиональный семантический перифраз. 
Семантические особенности окказионализмов данного типа разнород-
ны.  В  то  же  время  в  них  не  прослеживаются  некоторые,  реализующиеся  в 
узуальных  словах  и  неологизмах  семантические  сдвиги.  Так,  традиционно 
при анализе семантических новообразований принято обращать внимание на 
так  называемые  родовидовые  трансформации  значения  в  рамках  одного 
понятия, при которых окказиональное (новое) значение так или иначе может 
быть  включено  в  семантическую  структуру  узуального.  А.Ф. Журавлев  вы-
деляет  два  основных  типа  трансформации  значений:  синтагматически  и  па-
радигматически  обусловленные.  Ко  второму  типу  он  относит  расширение  и 
сужение  значения,  семантический  сдвиг  и  метафоризацию  [Журавлев  1982]. 
Н.В. Черникова в рамках данного типа также рассматривает случаи расшире-
ния  и  сужения  значения,  семантический  сдвиг  [Черникова  1998:  25-42].  На-
званные процессы как причины семантических преобразований в лексике со-
временного  русского  языка  описывает  Н.С.  Валгина  [Валгина  2003:  82-92]. 
В.П. Изотов считает возможным говорить об одиннадцати способах семанти-
зации  [Изотов  1998].  Вместе  с  тем, как  показывает  анализ имеющейся  лите-
ратуры,  данные  процессы  (расширение  и  сужение  значения,  семантический 
сдвиг) достаточно четко можно отследить на неологическом языковом мате-
риале, то есть на неологизмах – словах, которые входят в речевую практику. 
Названные явления характерны также для разговорного употребления, когда 
не всегда точно передается семантика слова, и тем самым изменяется его се-
мантическая  структура  (становится  возможным  расширение  или  сужение 
значения).  Думается,  что  в  собственно  окказиональных  лексемах  данное  яв-
ление  проследить  сложно  (в  нашем  языковом  материале  такие  случаи  не 
фиксируются),  и  это,  видимо  может  служить  показателем  того,  что  суже-
ние/расширение значения окказиональным лексемам в целом не свойственно. 

 
111 
Лексическим  окказионализмам  в  целом  свойственны  трансформации 
значения через сопоставление с другим понятием. Здесь можно говорить о 
двух  разновидностях  таких  трансформаций.  Языковой  материал  показывает, 
что  семантические  окказионализмы  могут  создаваться,  по  крайней  мере, 
двумя путями. Рассмотрим их на примерах. 
А.  Адресант,  создавая  окказиональное  слово  первично  не  всегда  стре-
миться соотнести его значение с узуальным омонимом. Рассматривая приро-
ду  окказионального  значения,  Эр.  Ханпира  пишет,  что  вторичное  окказио-
нальное значение не всегда мотивируется первичным, узуальным. «Они (зна-
чения  –  Е.Г.)  могут  возникать  и  существовать  и  на  базе  зрительных,  слухо-
вых, осязательных, вкусовых, обонятельных образов и представлений» [Хан-
пира 1972: 291]. 
Речевая экспрессивность вновь созданного образования усиливается за 
счет  омонимии  языкового  и  речевого  слов  как  вторичного  по  отношению  к 
производству окказионализма процесса.64 
(1)  БАБские  дела  (МК  13.05.2003).  [В  материале,  озаглавленном  дан-
ным  предложением,  речь  идет  о  деле  Бориса  Абрамовича  Березовского]. 
Графическое  оформление  окказионального  прилагательного  позволяет  чита-
телю понять его смысл. Понятно, что семантической связи между узуальным 
словом разговорного употребления бабский и данным окказионализмом нет. 
(2)  Осеменяйся!  (Аргументы  успеха  08.01.2003).  В  указанном  смысле 
данный  императив  связан  со  значением  необходимости  запастись  вовремя 
семенами огородных  растений.  Ср.  исходное  узуальное  значение осеменить 
– «произвести осеменение» [Ожегов, Шведова 1992: 474]. 
(3) Оральный закон (АиФ № 30.2005). Мотивировано глаголом орать
[Речь идет о том, в какое время можно шуметь на улице, не принося ущерба 
окружающим]. 
                                                 
64 О явлениях случайного омонимичного столкновения речевого и узуального образований пишет 
О.А. Габинская [Габинская 1981: 110]. 

 
112 
Б. Семантический окказионализм всегда создается путем соотношения 
с  узуальным  словом,  представляя  собой  один  из  названных  типов  переноса 
наименования.  Говорящий  вычленяет  из  узуального  значения  определенный 
компонент и актуализирует его в окказиональном слове. 
(1)  Жена  зарабатывает  гроши,  как  ей  одной  прокормить  «пампер-
сов»? (Д. Щербаков. Нимфоманка: рабыня крутых). – Памперсы = дети. Ме-
тонимический перенос по формуле часть ↔ целое
(2)  Далее  идут  маститые,  титулованные,  дорогие  и  не  новые  «япон-
цы». (Собеседник 20-26.08.2003). – Японец = автомобиль из Японии.  
(3)  Качественные  запчасти  для  «американцев»  (Аргументы  успеха 
05.12.2003).  –  Американец  =  автомобиль  из  Америки.  Семантика  окказио-
нальных метонимий представляет собой наименование автомобиля по назва-
нию страны ее производителя. 
Зачастую  тип  А  является  более  экспрессивным,  так  как  построен  на 
эффекте обманутого ожидания. 
Структурно-семантический  критерий  при  описании  семантических 
окказионализмов  не  проявляет  себя  столь  ярко,  как  в  структурно-
словообразовательном  и  семантико-словообразовательном  типе.  Это  обу-
словлено  самой  природой  семантических  окказионализмов:  здесь  не  важна 
форма,  важны  семантические  трансформации,  которые  происходят  в  значе-
нии слова. 
Мы склонны полагать, что по соотношению с тропами и фигурами се-
мантические  окказионализмы  всецело  носят  фигуральный  характер.  Можно 
говорить об окказионализмах-тропах и окказионализмах-фигурах. 
Первый  тип  семантических  окказионализмов  –  это  окказиональные 
тропы. Как было отмечено, мы называем их тропы-транспозитивы. Рассмот-
рим  особенности  окказиональных  тропов,  нашедшие  отражение  в  нашем 
языковом материале. 
1. Окказиональная метафора-транспозитив. Представляет собой окка-
зиональный  троп,  основанный  на  сходстве  самых  разных  сторон  сопостав-

 
113 
ляемых реалий.  При  этом,  как отмечают  исследователи, при  создании  инди-
видуально-авторских метафор, часто актуализируются семы, находящиеся на 
периферии лексического значения узуального слова [Ротанова 1997: 45]. 
(1)  Поэтому,  недолго  думая, он решил оставить машину  в  «кармане» 
магазина,  стоящего  на  этой  самой  улице,  как  раз  напротив  родного  офиса 
(Взгляд  14.03.2005).  –  Карман  –  небольшое  свободное  пространство  около 
какого-либо здания. В данном примере также происходит метафоризация по 
сходству внешней формы. 
(2) Я еще удивляюсь, как тебя до сих пор не зачистили! (Д. Щербаков. 
Нимфоманка: рабыня крутых). – Зачистить = убить, уничтожить. Ср.: за-
чистить  –  «загладить,  заровнять  (конец,  поверхность  чего-н.)»  [Ожегов, 
Шведова 1992: 229]. Наблюдается метафорический перенос по сходству дей-
ствий и результатов действий: от узуального глагола окказионализм приоб-
ретает сему законченного действия по изменению формы, состояния предме-
та. 
(3)  Чайных  пакетиков  он  не  признавал,  говорил,  что  нельзя  пить  бу-
мажный  отвар.  Тщательно  ополаскивал  кипятком  фарфоровый  заварной 
чайник,  потом  накрывал  его  льняным  полотенцем,  настояв  минут  десять, 
отливал  немного  заварки  в  стакан,  потом  назад,  в  чайник,  и  так  три раза. 
Это называлось «женить» (П. Дашкова. Эфирное время). Метафорический 
перенос по сходству ассоциаций
В  речевых  метафорах  данного  типа  интересен  процесс  деидиоматиза-
ции значения – восстановления внутренней формы [термин см. Виноградова 
1984: 159]. Он разнообразен в своих проявлениях. Рассмотрим примеры. 
(1)  «Собутыльники»  часто  собирались  в  Маруськиной  конуре:  не 
только поиграть в нее родимую (так они учились целоваться), но и не в меру 
хлебнуть  дешевого  портвишка  (Взгляд  08.05.2000).  В  приведенной  иллюст-
рации обыгрывается внутренняя форма слова собутыльники. Причем на пер-
вом  плане  выступает  деидиоматизированное  значение:  собутыльник  –  под-
росток, играющий в бутылочку (название игры с использованием в качестве 

 
114 
основного  предмета  пустой  бутылки).  Языковое  значение  уходит  на  второй 
план:  собутыльник  –  «человек,  который  пьянствует  вместе  с  кем-н.»  [Оже-
гов, Шведова 1992: 766]. 
Интересны  случаи  деидиоматизации  узуальных  лексем  ограниченной 
сферы употребления. Известно, что многие лингвисты, характеризуя процес-
сы словопроизводства в современном языке, не оставляют без внимания жар-
гон, которому в связи с этим отводится особое место. «Жаргон проникает во 
все  сферы  русского  литературного  языка  –  язык  газет,  радио,  телевидения, 
литературная  разговорная  речь,  язык  художественной  литературы»  [Земская 
2000: 96]. В связи со сказанным тем более нельзя игнорировать роль жаргона 
в  словопроизводстве  окказионализмов. Рассмотрим примеры,  иллюстрирую-
щие такое участие. 
(2)  Пиджаки  и  плащи  на  этой  окраине  –  вечные  «висяки»  (Шанс 
03.10.2004). Как известно, висяк на языке профессионального жаргона право-
охранительных органов –  уголовное  дело,  которое  не  может  быть  раскрыто, 
повисшее в воздухе (переносное употребление). В данном контексте висяки – 
пиджаки  и  плащи,  которые  висят  и  не  раскупаются  (прямое  значение).  Ка-
ламбурное восприятие создается за счет обыгрывания внутренней формы. 
Подобного рода явление представлено в следующем примере. 
(3)  Твой  папаша  в  этом  костюме  зажмурился?  (Разговорная  речь).  – 
Зажмуриться  =  умереть.  Известная  лексема  разговорного  употребления 
«жмурик»  (покойник,  умерший)  становится  мотивирующей  базой  для  дери-
вации глагола с указанным значением. Возникшая лексема не просто вступа-
ет в омонимичные отношения с узуальным глаголом в номинативном значе-
нии  «крепко  закрыть  глаза»,  но  и  прослеживается  буквальная  мотивирован-
ность окказионализма как существительным «жмурик», так и узуальным гла-
голом  в  номинативном  значении.  Зажмуриться  =  умереть,  то  есть  крепко 
надолго, навсегда закрыть глаза. 
Думается,  что  случаи деидиоматизации отражают наиболее  яркие осо-
бенности метафоризации семантических окказионализмов. 

 
115 
2. Окказиональная метонимия-транспозитив. 
Данный  речевой  троп  менее  разнообразен  в  своих  проявлениях  по 
сравнению  с  окказиональной  метонимией-лингвокреативом,  представленной 
семантико-словообразовательными  лексемами.  Наш  языковой  материал  от-
ражает следующие традиционные метонимические переносы. 
Действие ↔ результат действия
(1)  Гавань  офонареет  из  городского  бюджета  (Взгляд  10.12.2004).  – 
Офонареть = обзавестись фонарями. В данном примере окказиональная ме-
тонимия  соседствует  с  общеязыковой  семантико-синтаксической  метоними-
ей (городской бюджет = средства городского бюджета). 
(2)  И  снова  «Мавр»  обильно  наколбасил  (Аргументы  успеха 
15.06.2003). – Наколбасить – изготовить колбасу. Ср.: наколбасить (прост.
– «наделать чепухи, глупостей». [Ожегов, Шведова 1992: 393]. В обоих при-
мерах каламбурность создается за счет обыгрывания внутренней формы. 
(3)  «Убойное»  дело  передавалось  в  округ,  задержанного  Анисимова 
должны  были  через  полчаса  забрать  из  их  отделения…(П.  Дашкова.  Эфир-
ное  время).  Ср.:  убойный  –  «смертоносный,  поражающий  (об  артиллерий-
ском, ружейном огне)» [Ожегов, Шведова 1992: 851]. 
Вместилище  вместимое
(1)  –  Печенье!  К  телефону  (Разговорная  речь).  –  Печенье  –  название 
отдела  в  магазине.  Перенос  по  принципу:  отдел  ↔  продавец  отдела.  В  по-
добных  образованиях  образно-характеристическая  функция  тесно  связана  с 
номинативно-компрессивной  (пропозиция  «Продавец  кондитерских  изде-
лий»  с  целью  экономии  речевых  усилий  сворачивается  до  одного  слова). 
Данное явление характерно для разговорной речи. 
(2)  Если  бомжа  дядю  Костю  не  встречали  с  распростертыми,  он  го-
лосил: «Эй,  канава,  отзовись!»  (Взгляд  05.02.2001). – Канава =  канализаци-
онный люк. 
Часть  ↔  целое  (1),  единственное  число  в  значении  множественного 
(2) – в примерах представлена синекдоха. 

 
116 
(1) Софья подняла ее двумя пальцами, после чего находку продемонст-
рировали соседке с головой в виде шарика. – Боже мой! – «Шарик» схватил-
ся двумя руками за горло (Г. Куликова. Пакости в кредит). 
(2)  Заморыш  –  вернувшийся  из  кругосветного  путешествия  (Универ-
ситетская газета 24.12.2002) – за морем в значении за многими морями. 
3.  Окказиональный  перифраз-транспозитив.  Специфика  рассматри-
ваемых образований в том, что словосочетания, известные языку, со свобод-
ной  или  фразеологически  связанной  семантикой,  приобретают  в  контексте 
окказиональное  значение,  переосмысливаются.  Семантические  особенности 
таких перифразов многообразны. Языковой материал показывает, что данные 
перифразы в основном метафоричны. Рассмотрим примеры. 
(1) Он был поражен тем, что сразу, издали не узнал «уссурийского ти-
гра»  (Д.  Щербаков.  Нимфоманка:  рабыня  крутых).  –  «Уссурийский  тигр»  = 
человек большой физической силы. Речь идет об одном из героев. Свободное 
словосочетание  в  контексте приобретает  метафорическое наполнение:  физи-
ческие качества названного животного приписываются человеку. 
(2)  Продвинутые  «Миксеры»  никогда  не  унывают  (Университетская 
газета 16.06.2003) – студенты творческого клуба МИКС. На то, что это имен-
но перифраз, а не амфиболия, указывает прописная буква в названии и «зака-
выченность». 
(3) Парашют освоил он. 
Шут летит над Азиопой 
к Богу обращен лицом,  
а к народу – пышной сдобой?! (А. Вознесенский. ПАРА-ШУТ) 
Это метафорические перифразы. В примере (3) представлен перифраз-
эвфемизм. 
Метафоризация значения в таких перифразах также может создаваться 
путем деидиоматизации. 
(1)  Налицо  процесс  возрождения  «народного  промысла»  (МН  12-
18.02.2002). – Народный промысел = процесс изготовление самогона

 
117 
(2)  Дети  подземелья  (Хакасия  17.12.2004).  –  Дети  подземелья  –  кор-
неплоды, употребляемые в пищу. 
Будучи  когда-то  номинативным,  данное  словосочетание  образно  пере-
осмысливается. 
Второй тип представлен лексемами с омонимичной узуальной формой, 
но никак не связанным с узуальным словом значением. По нашему мнению, 
такие образования следует считать амфиболичными. Это фигуральный (соб-
ственно  фигуры)  тип  семантических  лексем.  Традиционно  амфиболия  учи-
тывает,  прежде  всего,  синтаксическую  природу  контекстуальной  двусмыс-
ленности  типа  Мать  любит  дочь.  Наш  языковой  материал  отражает  лишь 
случаи  семантической  амфиболии,  то  есть  двусмысленности,  возникшей  в 
результате  намеренного  или  ненамеренного,  но  удачного  сталкивания  в  од-
ном контексте  узуального  и окказионального  значений какой-либо  лексемы. 
О подобной разновидности амфиболии (не вводя при этом термин «семанти-
ческая»)  пишет,  например,  Н.М.  Вахтель:  Девицу  облили  грязью  (название 
реки).  Необычный  заплыв  (человек  заплыл  жиром)  [Вахтель  2004:  42].  На-
званное  явление,  как  показывает  наш  языковой  материал,  проявляется  на 
уровне семантических окказионализмов. Рассмотрим примеры. 
(1)  Его  папа  работает  в  совхозе  овчаром,  а  мама  –  овчаркой  (Взгляд 
14.02.2002). – Овчарка – женщина, пасущая овец. 
(2) Рыбкин начал с дедушки Ленина, а кончил БАБушкой. Путь Ивана в 
либералы  (МК 08.07.2003).  –  БАБушка  =  Борис  Абрамович  Березовский.  Как 
было  отмечено,  особая  экспрессивность  окказионализмов  данной  разновид-
ности возникает за счет омонимии с узуальным словом, которая создает эф-
фект  обманутого  ожидания,  когда  форма  созданного  окказионализма  может 
быть  соотнесена  адресатом  с  узуальной  лексемой  иного  смыслового  напол-
нения.  Это  очень  яркие  каламбурные  образования.  Кроме  того,  семантиче-
ский окказионализм (2) структурно входит в стилистическую фигуру (аллю-
зию),  основная  функция  которой,  как  известно,  актуализация  подтекста,  ве-
дущая  к  ироничному  осмыслению  действительности.  [В  статье  речь  идет  о 

 
118 
смене И.П. Рыбкиным политической ориентации: от левых коммунистов (де-
душка Ленин) к правым оппозиционерам (БАБушка)]. Как справедливо отме-
чает Н.М. Вахтель, подобные каламбуры очень частотны в газетных заголов-
ках  [там  же].  Действительно,  в  этом  случае  автор  использует  амфиболию  с 
целью привлечения внимания к содержанию материала. 
(3)  Дачи  на  «сносях»  (АиФ  №  30.2005).  [Речь  идет  о  дачах,  которые 
пойдут под снос]. 
Окказионализмы  подобного  типа  могут  образовываться  способом  аб-
бревиации.  Негры,  не  угодные  Латвии  (заголовок).  Негры  –  так  называют 
себя  (для  краткости)  «неграждане»  Латвии  (АиФ.  20.08.2002).  Смысловое 
наполнение данных лексем становится понятным только из контекста. Функ-
ционирование окказиональных  амфиболий ограничено  в  основном публици-
стическим и разговорным стилем. 
(1) – Ты кем работаешь? 
– Я – фармацевт… 
– Че, лекарства изготавливаешь? 
– Не-а, диск С форматирую…(Разговорная речь). 
(2) – Я солист. – А где Вы пели? – Я не пел, я 5 лет на зоне солил ка-
пусту (Разговорная речь). Основная фигуральная функция названной фигуры 
– создание эффекта обманутого ожидания, ведущего к каламбуру. 
Семантическая амфиболия может накладываться на другие тропы, соз-
давая  контаминационные  образования  с  еще  более  выраженной  экспрессив-
ностью. 
(1)  Так,  что  единственный  «домовой»  в  этой  семье  –  третий  муж 
Ольги  Владимировны  художник  Владимир  Ховралев  (Комок  19.07.2005).  – 
Домовой – человек, который все время дома. Амфиболия + метафора  
(2)  Дачников  МАКнули  (АиФ  №  32.2005)  [Речь  идет  об  операции  по 
уничтожению дачных маковых посевов]. Амфиболия + метафора
С точки зрения функционирования данный тип окказионализмов харак-
теризуется следующими особенностями. Номинативная функция как таковая 

 
119 
уходит здесь на второй план (очень немногочисленны образования с номина-
тивно-компрессивной  функцией):  семантические  окказионализмы  чаще  соз-
даются в прагматических целях. Кроме того, отличительной чертой окказио-
нализмов данного типа является специфика проявления у них экспрессивной 
функции.  Поскольку  семантический  тип  в  нашем  языковом  материале пред-
ставлен  только  фигуральными  образованиями,  эмоционально-оценочный  и 
образный  компоненты  экспрессивности  чаще  всего  тесно  переплетены  в  од-
ной  лексеме.  Экспрессивная  функция  контекстуально  реализуется  целостно. 
Таким  образом,  представляется  целесообразным  говорить  об  экспрессивной 
и номинативно-компрессивной функциях. 
Экспрессивная. 
Формально реализуется в двух разновидностях: 
а) образно-характеристическая функция. 
Здесь  на  первый  план  выходит  функция  создания  образа,  которая  мо-
жет осложняться эмоционально-оценочной функцией. 
(1) А личная жизнь Ивана Петровича все больше морщинилась (Аргу-
менты успеха 25.04.2003). 
(2) У меня для гостей всегда «доблестный» самовар готов (Моя семья 
№ 35.2004). – Доблестный = натертый до блеска
(3)  Теневики?  (АиФ  №  30.2005)  –  садово-огородные  растения,  нуж-
дающиеся в затенении. 
Окказиональные  метафоры  создают  яркие  образы  и  передают  эмоцио-
нальное отношение говорящего. 
б) эмоционально-оценочная. Передача эмоционального состояния гово-
рящего, оценка ситуации, предмета речи является доминирующей. 
(1)  Цены  на  хлеб  насущный  все  растут,  а  изготовителей-любителей 
нахлебников-кустарей  меньше  не  становится  (Шанс  20.12.2001).  Сложное 
существительное имеет  пейоративную  оценку,  которая  создается  за  счет ок-
казионального употребления слова нахлебник – тот, кто на хлебе, изготавли-
вает  хлеб  (в  данном  контексте)  и  отыменного  существительного  с  пейора-

 
120 
тивной  же  оценкой  (кустарь).  Образность  окказионализма  создается  через 
деидиоматизацию значения (метафорический перенос). 
(2)  Пристрастившихся  к  этому  «антидепрессанту»  качественная 
водка уже «не забирает», выбор совершается окончательно и бесповорот-
но (МН 12-18.02.2002). – Антидепрессант = некачественный алкоголь. Окка-
зиональные  метафоры  также  пейоративно  окрашены.  Через  использование 
стилистически маркированных окказионализмов автор передает эмоциональ-
ное отношение к предмету высказывания. Образность также передается через 
деидиоматизацию значения (метафора). 
Таким  образом,  образно-характеристическая  функция  так  или  иначе 
свойственна  всем  семантическим  окказионализмам,  однако  она  может  быть 
основной или сопутствовать эмоционально-оценочной, когда эмоционально-
оценочная выходит на первый план. 
Номинативно-компрессивная. Характерна для разговорной речи. 
(1) «Клава»  требует  стирки  (Комок  12.07.2005). – «Клава» =  клавиа-
тура компьютера. (2) Это чужак, он такой же, как мы, ночник (Разговор-
ная речь). – Ночник = ночной сторож
В живой речи, в контексте названные функции, как правило, тесно пе-
реплетены. 
 –  Наши провинциальные  «стопари», даже  считающие  себя  «профи», 
пока  мало  чем  от  простых  смертных  отличаются  (Взгляд  20.01.2005).  – 
Стопарь = путешествующий автостопом. Данная лексема сочетает в себе и 
функцию  окказиональной  номинации,  и  эмоционально-оценочную,  и  образ-
но-характеристическую  функции,  в  совокупности  реализующиеся  на  уровне 
контекста. 
 
2.3.3. Окказионализмы-элокутивы семантико-
словообразовательного типа 
 
Данный тип может быть описан по всем выделенным нами критериям. 

 
121 
С  точки  зрения  структуры  рассматриваемые  окказионализмы  –  это 
слова и семантически несвободные словосочетания. 
Семантические  особенности  этого  типа  слов  весьма  многообразны, 
данные окказионализмы могут быть легко распределены по различным тема-
тическим  группам.  Общей  спецификой  таких  лексем  является  то,  что  в  них, 
как  было  отмечено,  новое  лексическое  содержание  (не  объективированное 
ранее лексически) закрепляется за новой формальной оболочкой. 
Навстречу мне на переезде 
Вставали ветлы пустыря. 
Надмирно высились созвездья 
В холодной яме января     (Б. Пастернак. На ранних поездах). 
Данное  наречие  может  быть  мотивировано  предложно-падежной  фор-
мой над миром, оно, по видимости, образовано чересступенчато от окказио-
нального  прилагательного  надмирный.  Окказиональное  наречие  актуализи-
рует качественный признак, не выраженный в предложной форме существи-
тельного. Это позволяет говорить о том, что новое лексическое значение за-
креплено за окказиональной же, но потенциально предсказуемой формой. 
Приведем  пример  собственно  лексического  окказионального  словосо-
четания. 
«Четвероногая 
грелка» 
положительно 
влияет 
на 
сердечно-
сосудистую  систему  (Взгляд  13.05.2004).  –  Четвероногая  грелка  =  собака
Здесь представлен окказиональный перифраз-лингвокреатив. 
Структурно-семантические 
признаки 
семантико-
словообразовательных  окказионализмов  также  можно  проанализировать  в 
соотношении 
с 
производными 
экспрессивами 
по 
классификации 
Т.В. Матвеевой.  Языковой  материал  свидетельствует,  что  семантико-
словообразовательные окказионализмы создаются преимущественно по двум 
моделям. 

 
122 
1. Окказионализмы, созданные на базе следующей модели: экспрессив-
ный  семантический  мотиватор  +  нейтральный  структурный  мотиватор. 
Рассмотрим примеры. 
(1) Судьбы под землю не заямить
Как быть? Неясная сперва, 
При жизни переходит в память 
Его  признавшая  молва  (Б.  Пастернак.  Художник).  –  Окказиональный 
глагол образован чересступенчато от существительного яма (промежуточная 
ступень – ямить) при помощи узуальной нейтральной морфемы за- со значе-
нием «начать действие». 
(2) Российская глубинка! 
Ах! – С удалой гульбинкой! 
С «калинкою-малинкой» под бойкий перепляс, 
Под перестон гармошек… (Г. Ворошилов. Российская глубинка). Лек-
сический мотиватор экспрессивен (стон), поскольку представлен метафорой-
олицетворением, структурный – нейтрален. 
По  приведенной  модели  могут  быть  образованы  и  сложные  окказио-
нальные лексемы. 
(3) И когда с ним случилось несчастье, 
которое  может  случиться  с  каждым,  кто  за  рулем  (Упаси  нас,  Гос-
подь!), 
то московская чернь – многомордая алчущая волчица 
истерзала  клыками  пробитую  пулями  Гитлера  плоть  (Е.  Евтушенко. 
Автор  стихотворения  «Коммунисты,  вперед!»).  Существительное  морда 
(прост.),  служащее  производящей  основой  окказионального  прилагательно-
го, экспрессивно заряжено в языке, а наречная часть (много) структурно ней-
тральна.  Окказиональная  лексема  многомордая,  безусловно,  тропеического 
характера – это гиперболический метафорический эпитет. 

 
123 
2.  Семантико-словообразовательные  окказионализмы,  построенные  по 
модели: семантически нейтральный мотиватор + структурно нейтральный 
мотиватор. 
(1) – …Перед сном надо спеть! Вдвоем!.. 
Я прямо подпрыгнул: 
–  Молодец,  Сокол!  Давай  любимую  космонавтскую!  Подпевай! 
(В. Драгунский.  Зеленчатые  леопарды).  Окказиональное  прилагательное  мо-
тивировано узуальной лексемой космонавт и образовано при помощи струк-
турно нейтрального мотиватора -ск-
(2) Я говорю Мишке: 
– Мне мама не велит высовываться… 
Мишка немного подумал, а потом обрадовался: 
– Не велит высовываться, и правильно. Это будет у тебя испытание 
на не-вы-со-вы-ва-е-мость! (В. Драгунский. Зеленчатые леопарды). Считаем 
целесообразным  относить  подобные  случаи  образования  окказионализмов  к 
данной  модели.  Семантически  анализируемое  существительное  мотивирова-
но  приведенным  в  примере  узуальным  глаголом  высовываться  (не  высовы-
ваться),  ближайшая  деривационная  ступень,  мотивирующая  существитель-
ное  –  причастие  невысовываемый.  Оно  не  является  узуальным,  однако  пол-
ностью  предсказуемо  словообразовательной  системой:  образовано  от  пере-
ходного глагола при помощи суффикса причастия страдательного залога на-
стоящего времени -ем-. Существительное с абстрактной семантикой образо-
валось при помощи традиционного суффикса -ость-. Это позволяет говорить 
о том, что и семантический, и структурный мотиваторы, образующие данный 
окказионализм, нейтральны. 
Языковой материал позволяет констатировать, что экспрессивность ок-
казионализмов  данного  типа  зависит  не  только  от  соотношения  в  слове  се-
мантического  и  структурного  мотиваторов,  но  и  в  значительной  степени  от 
того,  что  сама  модель  образования  окказионализма  во  многих  случаях  экс-
прессивна,  поскольку  нарушает  узуальный  словообразовательный  тип. 

 
124 
В качестве  примера  можно  привести  отыменные  окказиональные  глаголы: 
кружеветь,  снежеть,  хрусталить,  бриллиантиться,  утреть  и  т.д. 
(И. Северянин). 
Таким  образом,  мы  рассмотрели  структурно-семантические  особенно-
сти семантико-словообразовательных окказионализмов с учетом участия в их 
образовании семантического и структурного мотиваторов.65 
Анализ языкового материала позволяет нам говорить еще об одной мо-
дели  построения  семантико-словообразовательных  окказионализмов.  Счита-
ем  целесообразным  обозначить  ее  следующим  образом:  семантический  мо-
тиватор  +  семантический  мотиватор.  При  этом  сами  мотиваторы  могут 
быть  как  нейтральными,  так  и  экспрессивными.  Речь  идет  о  создании  окка-
зиональных лексем способом контаминации.66 В лингвистической литературе 
нет  ясного  понимания  термина  «контаминация».  Так,  она  определяется  ши-
роко  как  процесс  объединения  слов,  словосочетаний  и  фраз  в  единое  целое 
(наложение  их  друг  на  друга)  [Де  Болт  1998],  как  способ  образования  окка-
зиональных слов [Земская 2000; Изотов 1998;], при этом круг явлений, вклю-
чаемых в данный способ, также различен. Наконец, контаминация трактуется 
как  принцип  построения  стилистических  фигур  [Пекарская  2000].  Примени-
тельно  к  окказионализмам-элокутивам  контаминацию  определяем  широко. 
Контаминация  –  способ  построения  окказионализмов,  при  котором  проис-
ходит  агглютинация  сегментов  двух  слов  (бестер  =  бе-луга  +  стер-лядь), 
междусловное  наложение  (стрекозел  =  стрекоза  +  козел)  [Журавлев  1982: 
86]  либо  вклинивание  одного  слова  в  другое  (пережатки  =  пережитки  + 
жать)  [Земская  1992:  191-192].  Анализируя  фигуральные  окказионализмы, 
контаминацию определяем и как принцип построения фигур и тропов (их на-
ложение  друг  на  друга),  например:  Мне  это  имя,  кажется,  знакомо…  Нога 
балетная.  Улыбка  бабьелетная  (А. Вознесенский.  Объявление  о  знакомст-
                                                 
65 Структурно-семантические особенности окказиональных словосочетании, то есть окказионализмов мно-
гокомпонентной структуры рассмотрены нами при анализе окказионализмов данного типа, которые являют-
ся фигуральными. 
66 Контаминацию как способ образования слов необходимо отличать от контаминации как принципа по-
строения тропов и фигур, их наложения (аппликации) друг на друга [Пекарская 2000]. 

 
125 
ве). В данной иллюстрации контаминированное окказиональное образование 
представляет  собой  троп:  эпитет  +  метафора.  Контаминация  традиционно 
рассматривается  как  способ  создания  языковой  игры,  особых  экспрессивно 
значимых  контекстов  [Санников  1999:  164-167].  С.В.  Ильясова  справедливо 
считает  контаминацию  ядерным,  центральным  способом  образования  окка-
зионализмов [Ильясова 2002: 175]. 
Рассмотрим примеры. 
(1) ЖестикуЛяпы (Взгляд 01.04.2004). – ЖестикуЛяпы = жестикуля-
ция + ляп(ы)
(2) Деграданс (ЛР 20.02.2002). – Деграданс = деградация + декаданс
В приведенных иллюстрациях представлена контаминация первого ти-
па (агглютинация сегментов двух слов). При накладывании двух слов друг на 
друга  часто  не  только  возникает  третье  с  новым  значением,  но  ощущается 
явная  ассоциативная  мотивированность  нового  значения  семантикой  обоих 
слов  (2).  Ср.:  деградация  –  «упадок,  постепенное  понижение какого-л.  каче-
ства,  процесс  изменения  чего-л.  в  сторону  ухудшения,  утрата  ранее  накоп-
ленных  свойств»  [Словарь  иностранных…  1955:  203].  Декаданс  –  «упадок
разложение культуры» [там же: 204]. 
(3) ГоловоМиккий ТелоЛенин (МК 06.03.2003). – ГоловоМиккий = го-
лова + Микки Маус; телоЛенин = тело + Ленин. Второй из приведенных ок-
казионализмов образован при помощи междусловного наложения. 
(4)  «Новая  волна»  –  «Смэшная»  и  скандальная  (АиФ  25.04.2002). 
Смэшная  =  СМЭШ  (название  популярной  молодежной  музгруппы)  +  смеш-
ная (смех). В семантике нового слова легко угадывается мотивирующая база. 
(5) В яйцах ворочались, вылупляясь, страхусы (А. Вознесенский. Урки 
валетом летели над Россией). – Страхус = страх + страус. В примерах (4, 5) 
окказионализмы  образованы  третьим  способом  контаминации  (вклинивание 
одного слова в другое). 
По соотношению с тропами и фигурами данный тип окказионализмов 
представлен  нефигуральными  и  фигуральными  образованиями.  Структурно-

 
126 
семантические особенности первого типа мы, так или иначе, рассмотрели ра-
нее,  о  специфике  их  функционирования  будет  сказано  позже.  Обратимся  к 
анализу  семантико-словообразовательных  (собственно  лексических  окказио-
нализмов) фигурального характера. В рамках данной группы, как было отме-
чено  ранее,  рассматриваем  окказионализмы-тропы  (I)  и  окказионализмы-
фигуры (II). Обратимся к анализу явлений первого типа. 
I.  Окказионализмы-тропы  представлены  в  наших  примерах  следую-
щими разновидностями. 
1. Окказиональная метафора-лингвокреатив
Данная  окказиональная  метафора  по  своей  специфике  –  это  троп,  воз-
никший с целью эмоционально-экспрессивного обновления лексики [Черни-
кова  1998:  10].  Такие  метафоры  образны  и  эмоционально-экспрессивны, 
функция номинации здесь уходит на второй план. 
Анализ  языкового  материала  позволяет  констатировать,  что  окказио-
нальные  метафоры  представлены  тремя  основными  разновидностями67:  соб-
ственно  окказиональная  метафора,  олицетворение  и  антиолицетворение.68 
Рассмотрим примеры. 
(1)  Потом  дождь  участился,  помельчал  и  наклонно  забисерил  в  окна, 
скрыв простор (Ю. Нагибин. Меринга). 
(2)  Мутная,  затянутая  пленкой  вода  не  отражала  неба  и  потому  чу-
жда была переливам сини и золота, разве что слегка радужилась у гранит-
ных  берегов  (Ю.  Нагибин.  Пик  удачи).  В  приведенных  иллюстрациях  перед 
нами собственно окказиональные метафоры, основанные на сходстве спосо-
ба  представления  действий.  Собственно  окказиональные  метафоры  могут 
носить фразеологизированный характер (3). 
(3)  –  Поднимайся,  братан!  –  предложил  ему  Север  дружелюбно.  – 
Хватит болта гонять (Д. Щербаков. Нимфоманка: рабыня крутых) – Болта 
гонять = бездельничать. 
                                                 
67 О разновидностях метафоры см. [Пекарская 1997] 
68 Термин «антиолицетворение» введен И.В. Пекарской для обозначения разновидности метафоры, при ко-
торой свойства неживого переносятся на живое [Пекарская 1997: 61-63]. 

 
127 
(4) – Что еще за Фанеровка? – нахмурилась Аня. – Ты ничего не пута-
ешь?.. – Это у меня, как в «Лошадиной фамилии» – Овсов … вспомнил что-
то, что хорошо горит, – вот и получилась Фанеровка.…А на самом деле… – 
Может, Гореловка? (Д. Щербаков. Нимфоманка: рабыня крутых). Метафо-
рический перенос по сходству ассоциаций
(5) Режиссура Коршуноваса «огнеликая», строгая, без признаков эти-
ческого пафоса… (МН Янв.-фев. 2002). 
(6)  Не  орудовский  красный  кирпич,  –  свастика,  символ  мирового  зла, 
паучилась  перед  ним  (Ю.  Нагибин.  Гибель  пилота).  В примерах  (5,  6) пред-
ставлены окказиональные олицетворения
(7)  Огромный  полуметровый  угорь  выметнулся  из  воды  и  рухнул  на 
мосток возле самых ног Валькова. Он спетлил тело и рванулся вперед к дру-
гому краю плотины (Ю. Нагибин. На тихом озере). 
(8) Петра Владимировича просто ненавидеть стала, если, не дай бог, с 
ним  в  магазине  сталкивалась,  меня  аж  крючило  (Д.  Донцова.  Любимые  за-
бавы папы Карло) Представлены метафоры-антиолицетворения
Окказиональные  метафоры,  как  и  любые  другие,  в  контексте  сохраня-
ют свои функции тропа: создание образа (1, 2, 6, 7); создание образа + выра-
жение эмоционального отношения (3, 8); создание образа + выражение эмо-
ционального отношения + характеризация (4, 5). 
Окказиональные  метафоры,  как  и  другие  тропы,  могут  вступать  в  от-
ношения  контаминации,  в  этом  случае  на  основной  троп  (метафору)  накла-
дываются  другие  тропы.  Как  показывает  языковой  материал,  контаминация 
при  этом  носит  преимущественно  гомогенный  характер  (термин  введен 
И.В. Пекарской; см., например: Пекарская 2000, ч. I), при которой в апплика-
тивные  отношения  вступают  тропы  или  фигуры,  построенные  по  одному 
принципу: в нашем материале – это принцип сравнения. 
(1) Все ряды уже с утра позахвачены – 
уйма всякого добра, всякой всячины: 
там точильные круги – 

 
128 
точат лясы, 
там лихие сапоги –  
самоплясы (В.Высоцкий. Скоморохи на ярмарке). Контаминированный 
троп  представлен  наложением  метафоры-олицетворения  («сапоги  пляшут 
так,  как  пляшут  ноги  человека»)  +  метонимии  (синекдохи)  («сапоги  пляшут 
сами, вместе с человеком») + гиперболы («самоплясы»). 
(2)  И разве грех,  когда сквозь  смуту,  грызню, ругню  так хочется ска-
зать кому-то: «Я вас люблю…» (Е. Евтушенко. Упала капля). – Контамини-
рованный  троп:  метафора  («люди  грызутся,  как  звери»)  +  метонимия 
(«грызня» – часть жизни ↔ вся жизнь). 
2.  Окказиональная  метонимия-лингвокреатив.  В  основе  метонимиче-
ского переноса, как известно, лежат когнитивные механизмы, связанные с за-
коном языковой экономии. Как мы отмечали ранее, в рамках окказиональной 
метонимии рассматриваем две ее разновидности: а) собственно окказиональ-
ную метонимию и б) окказиональную синекдоху. Рассмотрим примеры. 
(1) С Димкой я живу шесть лет в гражданском браке. Сначала снима-
ли  дешевую  «молодоженку»  (Моя  семья  10.09.2004).  –  Молодоженка  = 
квартира для молодоженов. 
(2)  Вот и  открываются  по  Москве «стриптизовки».  Ой,  извините, – 
«эротические  шоу»  (МК  21.07.2003).  Номинация  осуществлена  по  связи  за-
ведение  ↔  его  специфика.  Модель  подобных  метонимических  переносов 
Н.В. Черникова  определяет  так:  объект  –  другой  объект,  содержащий  пер-
вый объект [Черникова 1998: 19]. 
(3) Вырванный из привычья, он обрел свободу… (Ю. Нагибин. Пик уда-
чи). Перенос по формуле часть ↔ целое: привычная сторона жизни (единич-
ное) – привычная жизнь (целое) – синекдоха. Синекдоха наблюдается и в ил-
люстрации (4). 
(4) Невыносимая левость бытия (АиФ № 32.2005). – Левая политиче-
ская ориентация (часть жизни) – левость бытия («левая» целая (вся) жизнь). 
(5) Стала пить, дуреха. К маме бы ей, 

 
129 
А  она  дымила  «мальбориной»  (Е.  Евтушенко.  Случай  в  Барнаульской 
гостинице). Мальборина – сигарета марки «Мальборо». 
(6)  «Властаризация»  давно  и  прочно  вошла  в  городскую  практику 
(Взгляд  10.03.2004).  –  Властаризация  –  распространение  на  территории  го-
рода магазинов «Власта». В примерах (5, 6) перенос по принципу: род ↔ вид. 
(7) Но попался мне сосед до того скулежный, на себя, на белый свет, – 
просто невозможный (Е. Евтушенко. Бляха – муха). – Скулежный – тот, ко-
торый  скулит:  человек,  обладающий  данным  свойством.  Скулежный  харак-
тер ↔ скулежный человек. Имеющий определенное свойство (о человеке) ↔ 
свойственный  подобному  человеку,  выражающий  такие  свойства  [Совре-
менный русский… 2001: 212]. 
Окказиональные  метонимии  также  сохраняют  свои  тропеические 
функции:  создание  образа  (5,  6);  создание  образа  +  выражение  эмоциональ-
ного  отношения  (3);  создание  образа  +  выражение  эмоционального  отноше-
ния + характеризация (1, 2, 4, 7). 
3.  Окказиональный перифраз-лингвокреатив.  Двух  и более  компонент-
ные окказиональные словосочетания, представляющие собой речевой описа-
тельный оборот, заменяющий узуальное слово. При этом перифраз не просто 
тождественен узуальному слову, а «…всегда содержит в себе указание на не-
который  новый  по  сравнению  с  лексическим  наименованием  признак.  Этот 
признак  в  перифразе  играет  роль  основания  перефразирования»  [Базанская 
1988: 11]. 
(1)  Первые  выезды  на  природу  для  ребенка  из  «каменного  мешка»  – 
стресс (Взгляд 05.08.2004). – Каменный мешок = панельный дом. В речевом 
перифразе за счет окказиональной сочетаемости лексема мешок приобретает 
дополнительные  семы:  «из  твердого  материала»,  «замкнутое  вместилище», 
которые  не  входят  в  сигнификативное  значение  слова.  Ср.:  Мешок  –  «сде-
ланное  из  мягкого  материала  вместилище  для  сыпучих  тел,  для  различных 
мелких  предметов»  [Ожегов,  Шведова  1992:  363].  Расширение  лексической 

 
130 
сочетаемости  ведет,  по  сути,  к  утрате  (нивелировке)  отдельных  узуальных 
сем, актуальных в значении данного существительного. 
Как показывает языковой материал, за счет включения узуального сло-
ва  в  окказиональное  словосочетание  происходит  не  только  расширение  зна-
чения первого, но и наделение его дополнительными коннотациями. 
(2) В Россию прибыли рогатые француженки (…950 отборных фран-
цузских  телок)  (Взгляд 03.03.2003).  Образность данного перифраза  усилива-
ется за счет эффекта обманутого ожидания. 
Как  было  отмечено,  среди  окказиональных  перифразов  встречаются 
перифразы-эвфемизмы (3, 4) и перифразы-дисфемизмы (5, 6). 
(3) И там, разомлев после изрядной доли сорокаградусной «сыворотки 
правды», Сергей во всем признался (Окна 12.02.2003). – Сыворотка правды = 
водка.  Перифраз,  имеющий  фразеологизированный  характер,  заменяя  собой 
узуальное наименование, позволяет актуализировать в лексическом значении 
словосочетания  имплицитные  семы,  лишь  потенциально  заложенные  в  узу-
альный синоним. 
(4)  Кому  мы платим  за  «черную  Фатиму»?  (АиФ №  31.2005)  – «чер-
ная Фатима» = женщина-камикадзе, террористка-смертница
(5)  «Буйным  торчкам»  разрешили  колоться,  но  в  меру  (Взгляд 
01.07.2004) [Речь идет о наркоманах]. 
(6) Мы беглецы из крымской Колымы, 
той,  где  красногалстучных  калек  у  своих  костров  ковал  Артек 
(Е. Евтушенко. Похороны Окуджавы). [Речь о поколении социализма]. 
Перенос  наименования  в  перифрастических  оборотах  может  быть  ме-
тафорическим (1, 2, 3, 5, 7, 8, 9) или метонимическим (4, 6, 10, 11). 
(7) Он под мраморною лестницей денег ждал из чьих-то рук, 
Правнук  жалкий  кепки  ленинской,  сталинской  фуражки  друг 
(Е. Евтушенко. Бродячий гимн) [Речь идет о гимне]. Созданный образ гимна 
укрупняется за счет нанизывания перифразов (конвергенции). 

 
131 
(8) Мы «старые русские», но знайте – без нас не получится новой Рос-
сии (Е. Евтушенко. Мы – «старые русские»). 
(9) Как белоснежно, как бездонно 
благословила нас в порту 
двутрубно-белая мадонна 
с  младенцем-шлюпкой  на  борту  (А.  Вознесенский.  Как  белоснежно…) 
– [речь идет о корабле]. В основе перифраза – метафора-олицетворение. 
(10)  Когда  предстоит  градусная  ночь,  в  которую  надо  остаться  на 
ногах,  врачи  советуют  за  час-два  до  застолья  проглотить  50  г.  водки  или 
коньяку (Взгляд 09.02.2003). – Градусная ночь = праздничная ночьМетони-
мический перенос по принципу часть ↔ целое: «ночь, в которую употребля-
ют спиртное большими дозами». 
(11)  Этого  деятеля  прозвали  «красным  олигархом»  (Взгляд 
08.04.2004) [о представителе КПРФ]. В данной иллюстрации также представ-
лен  метонимический  перенос по  принципу  часть  ↔  целое:  красный  → цвет 
флага коммунистов → цвет партии → «цвет» ее представителя. 
Окказиональному  перифразу  также  свойственны  функции  тропа:  соз-
дание  образа  (11);  создание  образа  +  характеризация  предмета  (2,  3,  9);  соз-
дание образа + выражение эмоционального отношения + характеризация (1 – 
7);  характеризация  +  выражение  эмоционального  отношения  (8);  характери-
зация (10). 
4. Окказиональный эпитет-лингвокреатив. 
Как  показывает  языковой  материал,  данный  троп  всецело  представлен 
контаминированными  образованиями.  Так  называемые  «чистые»  эпитеты 
(термин И.В. Пекарской, см., например: Пекарская 2003: 79-80) типа велико-
лепное исполнениемилый взгляд не свойственны окказиональным образова-
ниям. 69 К.В. Голубина, исследуя когнитивные механизмы эпитета, говорит о 
том,  что  в  основе  эпитета  чаще  всего  лежит  метафора,  реже  –  метонимия. 
                                                 
69 И.В. Пекарская разграничивает простое логическое определение, «чистый» эпитет и контаминированный 
эпитет (гипертроп – наложение на эпитет других тропов: метафоры, метонимии, гиперболы и др.). 

 
132 
Она  приводит  примеры  и  метафтонимических  эпитетов,  совмещающих  ме-
тафорические  и  метонимические  признаки  [Голубина  1998].  Рассмотрим  ил-
люстрации. 
I. Контаминированный троп: эпитет + метафора
(1) Невоплощаемую воплотив 
В  серебряно-лунящихся  сонатах…  (И.  Северянин.  Бетховен).  Троп-
лингвокреатив создает образ + характеризует названный предмет. 
(2) Развевался и флаг партизанский, 
И французский, и англитский был, 
И  зебрастый  американский…  (Е.  Евтушенко.  Итальянские  слезы). 
Троп  создает  образ  +  выражает  эмоциональное  отношение  +  характеризует 
предмет. 
(3) И алошарая вершина 
Светла  венком  стеклянной  проседи  (В.  Хлебников.  Город  будущего). 
Тропеическое средство выполняет функцию создания образа. 
II. Контаминированный троп: эпитет + метонимия
(1) …протянула какой-то их фрукт… как из бабьих жалетельных рук 
(Е. Евтушенко. Итальянские слезы). Метонимический эпитет создает образ + 
выражает  эмоциональное  отношение  +  характеризует  предмет.  Образность 
усиливается  за  счет  конвергенции  (эпитет  бабьи  +  метонимический  эпитет 
жалетельные). 
(2) «…SMSнутые подростки…» (АиФ № 49.2004). – SMSнутый – час-
то  отправляющий  SMS  сообщения.  На  первый  план  выступает  функция  вы-
ражения эмоционального отношения + характеризации. 
(3) Из приморской глуши куропатчатой… (И. Северянин. С озер неза-
мерзших). Функция создания образа + характеризации предмета. 
5. Окказионализмы в составе гиперболы
(1) Чтоб тебе стать всеглобально известным, 
Мальчик мой, вынь свое сердце из ножен! (В. Высоцкий. Смерть Клав-
дия). 

 
133 
(2) Я домой возвращаюсь, преисполнен восторга, преисполнен сознанья, 
Что  она  звездоносна,  неиссячна  эта  питьевая  вода!  (И.  Северянин. 
Купанье звезд). 
(3) Там были церкви златоглавы 
И души хрупотней стекла (И. Северянин. В пути). 
(4) В тот миг принимали иначе мы 
И всю внепредельность 
И то, что дано нам в удел (Г. Ворошилов. А звезды…). 
(5) …в двадцать первый протиснусь, протырюсь, 
где беспаспортность и беспартийность, 
бесправительственность  на  земле  (Е.  Евтушенко.  Двадцать  первый 
век). 
В  приведенных  примерах  гипербола  преувеличивает:  (1)  –  масштабы 
известности; (2) – свойства воды; (3) – качество душ; (4) – размеры земли; (5) 
– степень анархичности земной жизни. В примере (3) на гиперболу наклады-
вается сравнение, а в (4) примере гипербола вступает в отношения контами-
нации с олицетворением, что придает тропу бóльшую образность. Гипербола 
выполняет следующие функции в данных иллюстрациях: создание образа (1, 
4); создание образа + выражение эмоционального отношения + характериза-
ция  (2);  создание  образа  +  характеризация  (3);  создание  образа  + 
+характеризация + выражение эмоционального отношения (5). 
6. Окказиональная антономасия
Считаем  целесообразным  относить к  явлениям  антономасии не  только 
замену  нарицательного имени  собственным при  обозначении  человека,  но и 
замену  какого-либо  явления  действительности  именем  собственным,  пред-
ставляющим  географическое  известное  наименование  [Хазагеров,  Ширина 
1999:  209],  или  замену  именем  собственным  какого-либо  типичного  связан-
ного с ним явления.70 Рассмотрим примеры. 
                                                 
70 См. определение антономасии, принятое в настоящей работе, в главе II п. 2.3. 

 
134 
(1) От разнообразных «аншлагов»«кривых зеркал»«юморин» и про-
чих петросянов тошнить стало даже патологических любителей подобной 
веселухи  (Взгляд  13.01.2005).  Функция  создания  ироничности  высказывания 
усиливается  за  счет  конвергенции  (в  данном  случае  следовании  названных 
тропов друг за другом). Кроме того, обыгрывается расширение значения сло-
ва петросяны, при котором данная лексема уже не индивидуализирует пред-
мет, а называет класс предметов. 
(2)  Весь  чечнями,  как  шершнями,  поискусан,  оробел  (Е.  Евтушенко. 
Две  снежинки).  Данная  антономасия  позволяет  создать  живой  образ,  актуа-
лизировать качественное наполнение данной лексемы. 
(3)  Я  в  детстве  шикарно  рыдал,  ниагарно,  вовсю  притворялся  –  от-
нюдь не бездарно… (Е. Евтушенко. Поздние слезы). – Ниагарно – так, как ре-
ка  Ниагара.  Окказиональная  антономасия  представляет  собой  имплицитное 
сравнение  (рыдал,  как  Ниагара),  что  усиливает  ее  выразительность и  позво-
ляет  актуализировать  параметрическую  сему  в  значении  слова  (большая, 
сильная река). 
II.  Окказионализмы-фигуры  представлены  в  наших  примерах  следую-
щими разновидностями. 
1. Окказиональный оксюморон
Как отмечают некоторые ученые, функционирование окказионализмов 
в  качестве  оксюморона  –  достаточно  частотное  явление.  Так,  анализируя 
особенности 
оксюморона 
в 
языке 
писателей 
русского 
зарубежья, 
М.Р. Напцок говорит о том, что чаще всего они реализуются в окказиональ-
ных  композитах:  мучительно-сладостные  песни,  безобразно-миловидная 
девка  (И.  Бунин)  [Напцок  1997:  14].  Наш  языковой  материал  преимущест-
венно фиксирует две традиционные разновидности оксюморона: а) сочетание 
в  сложном  производном  противоположных  по  семантике  компонентов; 
б) словосочетания, в  которых  существительное  атрибутируется  прилагатель-
ным, не соотносимым с первым по значению.71 Рассмотрим примеры. 
                                                 
71 Подробно различные типы оксюморона рассмотрены И.В. Пекарской [Пекарская 2000, ч. II: 147-150]. 

 
135 
(1)  Дело  дошло  до  того,  что  открылась  целая  сеть  развлекательно-
раздевательных  заведений  с  одним  названием  –  наподобие  сети  супермар-
кетов (МК 21.07.2003). 
(2)  Это  такой  дарвино-думский  способ  эволюционного  отбора  –  вы-
живут  сильнейшие,  слабаки  умрут  сами,  не  дожив  до  пенсии  (Взгляд 
13.01.2005). 
(3) И тень ресниц моих картинно, 
когда я их небрежно нес, 
чуть затеняла буратинный, 
сопливо-любопытный нос (Е. Евтушенко. Ресницы). 
В  приведенных  иллюстрациях  отражен  первый  тип  оксюморона. 
В примере  (2)  в  наибольшей  степени,  по  сравнению  с  (1,  3)  реализуется  ос-
новная функция данной фигуры – выявление противоречивой сущности обо-
значаемого,  что  позволяет  в  окказиональной  лексеме  актуализировать  гипо-
семы  взятых  изолированно  прилагательных  (дарвиновский,  думский).  В (1) 
иллюстрации  названная  функция  не  проявляет  себя  столь  ярко,  ассоциатив-
ные  связи  у  названных  прилагательных  настолько  близки,  что  их  значения 
контекстуально  синонимизируются.  Кроме  того,  в  данном  примере  оксюмо-
рон  вступает  в  отношения  контаминации  с  метонимией  (развлекательно-
раздевательные заведения),  где происходит перенос наименования  по прин-
ципу  вместилище  ↔  вместимое.  В  примере  (3)  оксюморон  конвергирует  с 
окказиональным  метафорическим  эпитетом-лингвокреативом  (буратинный), 
что усиливает экспрессивность отрывка. 
(4)  Понимая,  что  дочурке  надо  перебеситься,  папаша-хитрован  уст-
раивает ей «контролируемое безумие» (Комок 25.08.2004). 
(5)  Председатель-красавец  с  тоненькими  подлыми  усиками  (Черно-
горский курьер 09.04.2003). 
(6) Так-то, безудачная мужняя безмуженка… (И. Северянин. Жемчу-
жинка). 
(7) Вы мне по секрету ответить могли бы: 

 
136 
Я  –  рыбная  мышь  или  мышная  рыба?    (В.  Высоцкий.  Песня  мыши). 
В данных примерах представлен второй тип оксюморона: существительное + 
определяющее его прилагательное; в целом словосочетание нарушает семан-
тическую  валентность  названных  компонентов.  В  словосочетании  (5)  на  ок-
сюморон  накладывается  метафорический  перенос  (олицетворение)  (подлые 
усики), в примерах (6, 7) лексемы, входящие в данную фигуру, полностью ан-
тонимичны по семантике. Здесь оксюморон конвергирует с окказиональным 
метонимическим  эпитетом-лингвокреативом  «безудачная»,  что  усиливает 
выразительность конструкции в целом. 
2. Окказиональная аллюзия и реминисценция
(1) Ни слова – про «путинюгенд» (МН 19-25.02.2002). Ср.: путинюгенд 
– гитлерюгенд
(2) Как ни уверяют наши теле-Киплинги
Но  пути  Империи  трансинтеллигибельны  (А.  Вознесенский.  Транс).  – 
[Поэт намекает на известное произведение Р. Киплинга «Маугли», герой ко-
торого,  несмотря  на  жизнь  среди  животных,  был  нормальным  человеком]. 
Основная функция аллюзии (1, 2) – стимулирующая (восприятие содержания 
фразы/  текста  через  восстановление  исторических  параллелей,  соотношение 
с  известным  литературным  фактом  (2)).  В  примере  (2)  аллюзия  образует  ге-
терогенную  контаминацию  (термин  введен  И.В.  Пекарской,  см.,  например: 
Пекарская 2000, ч. I)72, на нее накладывается метафора («теле-Киплинги»). 
(3)  Любовь  на  дне  общества.  И  у  бомжих  случаются  романы.  Красо-
ток  соблазняют  бомж-жуаны  (ЛГ  09.07.2002).  Ср.:  бомж-жуан  –  дон-
Жуан.  Окказионализм-аллюзия  используется  в  целях  создания  ироничности 
высказывания. 
(4)  «Россияне»  сегодня  звучит,  как  «россеяние».  Мы  –  осколки  разло-
манной  нами  страны  (Е.  Евтушенко.  Автор  стихотворения  «Коммунисты, 
                                                 
72 В отношения гетерогенной контаминации вступают фигуральные образования, построенные по разным 
принципам (ср. гомогенная контаминация). 

 
137 
вперед!»). – Россеяние – от «рассеять» [речь идет о распаде СССР]. Главная 
функция данной аллюзии – актуализация подтекста. 
К  аллюзии  часто  относят  явления  реминисценции  [Сковородников 
1989:  114].  И.В.  Пекарская  говорит  о  целесообразности  разграничивать  дан-
ные  явления.  Так,  реминисценцию  она  определяет  как  стилистическую  фи-
гуру,  состоящую  в  «намеренном  или  невольном  воспроизведении  автором 
речи знакомой фразовой или образной конструкции из фольклора, художест-
венного  произведения,  известной  публичной  речи»  [Пекарская  2000,  ч.  II: 
290].  Время  другое.  Кончилась  ельцинская  разлюли-малина  (МН  Янв-фев. 
2002).  В  приведенном  примере  реминисценция  выполняет  эмоционально-
оценочную функцию. 
3.  Семантико-словообразовательные  окказионализмы  в  составе  ан-
титезы
Основная функция антитезы, как известно, актуализация контрастности 
названных в контексте понятий. О.А. Габинская, анализируя различные при-
чины  словотворчества,  справедливо  замечает,  что  установка  на  выражение 
отношений  противоположности,  которые  реализуются,  прежде  всего,  через 
антонимию,  занимает  не  последнее  место  среди  причин  образования  новых 
слов [Габинская 1985: 143]. 
Антитезные образования представлены в наших примерах главным об-
разом депрефиксальными окказионализмами. 
(1) Тогда по глупости еще делить я мог всех женщин на дотрог и не-
дотрог (Е. Евтушенко. Медленная любовь). 
(2)  На  каждые  сто  услуг  приходится  одна  «неуслуга»  (Взгляд 
26.08.2004). 
(3) Все дело в том, что у нас в Абакане гопники («формалы», потому 
что  их  большинство,  значит  это  общепринято,  значит  это  формально)  не 
дают свободно жить неформалам (Взгляд. 23.01.2003). 
(4)  Конечно,  бабушки  наши  вышивали  небрежно,  а  они,  можно  поду-
мать, брежно (Разговорная речь). 

 
138 
Функциональный  критерий  описания  позволяет  говорить  о  преоблада-
нии следующих функций у окказионализмов данного типа. 
Собственно номинативная. 
(1)  Софья  взяла  в  руки  предложенный  флакон.  На  коробке  было  напи-
сано: «Успокойка» (Г. Куликова. Пакости в кредит). 
(2)  «Домоцентр»  –  залог  успеха  вашего  ремонта  (Аргументы  успеха 
08.06.2005). – Домоцентр – название торговой фирмы. 
Номинативно-конструктивная.  В  окказиональной  лексеме  объективи-
ровано  семантическое  содержание,  которое  может  быть  выражено  в  языке 
только описательно. 
(1)  Выступления  «мумиков»  (КП  09.04.2003).  Мумики  –  участники 
группы «Мумий Троль». 
(2)  ЭМКОВЦЫ  частенько  гостили  в  славном  граде,  особенно  в  дни 
празднования  его  именин  (МК  14.03.2003).  –  Эмковцы  –  корреспонденты  га-
зеты  «Московский  комсомолец»  (МК).  В  данных  примерах  доминирующей 
является  функция  номинации,  поскольку  связана  с  возможностью  назвать  в 
слове  то,  что  может  быть  выражено  описательно.  Определенная  доля  экс-
прессии также присутствует, но объясняется в большей степени тем, что сло-
ва окказиональны и поэтому необычны, как всякое неизвестное. 
Номинативно-компрессивная
(1) Мы – воскресшие снежинки не смогли найти Дзержинки, да и мало 
ли  чего  (Е.  Евтушенко.  Две  снежинки).  –  Дзержинка  =  улица  имени 
Ф.Э. Дзержинского. 
(2) Призрак «сибирки» три дня бродил по Аскизу (Шанс 22-28.09.2005) 
– «сибирка» = сибирская язва
Эмоционально-оценочная
(1) Он у меня любончик любовистый или по частям тела: ногастик
пупончик, пузатик, смеханенок (Взгляд 09.09.2004). 
(2)  А  вот  совсем  недавно,  буквально  на  днях,  мы  с  мужем  придумали 
себе  новые  ласкушки  (ласковые  слова)!  Он  меня  называет  «плюськой»  (об-

 
139 
разовалось от «плюшка»), а я его – «минуська»! Вот такое у нас притяже-
ние!  (Там  же).  Лексические  окказионализмы  передают  эмоционально  пози-
тивное  отношение  говорящего  к  ситуации  и  предмету  речи,  выражают  ме-
лиоративную  оценку  качеств  любимого  человека.  Эмоционально-оценочная 
функция  является  здесь  ведущей,  вместе  с  тем,  данные  лексемы  достаточно 
образны  (ногастик,  пупончик,  смеханенок  –  метонимии),  поэтому  образно-
характеристическая функция также свойственна приведенным окказионализ-
мам. 
(3) Тебе, Родина-мавродина, не страшен враг любой. 
Ты  собою  оборвана,  в  яму  брошена  собой…  (Е.  Евтушенко.  Две  сне-
жинки).  Значительная  экспрессивность  приведенного  окказионализма  обу-
словлена  тем,  что  это  контаминированная  структура  (Родина  +  Мавроди). 
Кроме  того,  окказионализм  представляет  собой  аллюзию.  Пейоративная 
оценка деятельности Мавроди в России переносится автором на все окказио-
нальное образование, общий пафос высказывания негативно эмоционален. 
(4) И отчество-то у нее подходящее – Трахировна. И внешность у нее 
самая что ни на есть «трахиристическая» (Комок 07.12.2004). Конкретная 
семантика  окказионализма  не  ясна  без  контекста,  но  пейоративная  оценка  и 
презрительное отношение говорящего переданы четко. 
Сложная, не вытекающая прямо из семантики словосочетания, эмоцио-
нально-оценочная экспрессивная функция свойственна многим окказиональ-
ным перифразам. 
(5) Граненый друг двухсотграммовый, припомнив «мессеров» огонь, 
Какой вопьешься гранью новой в навек соленую ладонь? (Е. Евтушенко. 
В День Победы с Поженяном). Автор называет стакан другом (ключевое сло-
во в перифразе), но вместе с тем, общий пафос контекста выражает тревогу, 
неопределенность  по  поводу  будущего.  Эмоционально-оценочная  функция 
здесь  также  переплетается  с  образно-характеристической,  так  как  представ-
лен метафорический перифраз. 

 
140 
Образно-характеристическая.  Как  было  сказано,  данная  функция  ха-
рактерна для окказионализмов тропеического характера. 
(1) Звали в путь его ветра, 
Семга-розовуха
«Ладно, парень. Мне пора. Так-то, бляха-муха!»  (Е. Евтушенко. Бляха-
муха).  Окказиональное  сложное  существительное  олицетворяет  у  поэта  со-
бирательный образ морского свободного путешествия. 
(2) Мне Чичибабин – это Родина, – последний нонешний святой, 
И смотрят глыбко и колодезно его глаза с живой водой (Е. Евтушенко. 
Когда  стихотворение  заперто).  Окказиональная  метафора  создает  образ  без-
донного взгляда и тем самым дает ему характеристику. 
(3)  Бритоголовые  «санитары»  использовали,  мягко  говоря,  радикаль-
ные  методы…  (И.  Арбенина.  Люблю  трагический  финал).  –  Бритоголовые 
санитары  =  скинхеды.  Окказиональный  перифраз  создает  яркий  внешний 
образ  бритых  наголо  молодых  людей  (отличительный  признак  скинхедов)  и 
актуализирует, таким образом, важную деталь в их внешнем облике, тем са-
мым,  давая  им  характеристику.  На  образно-характеристическую  функцию 
накладывается эмоционально-оценочная (негативная оценка). 
Как  явствует  из  представленного  языкового  материала,  отмеченные 
разновидности экспрессивной функции, как правило, взаимосвязаны в одном 
контексте, поскольку сама экспрессивность включает в себя образный и эмо-
ционально-оценочный компоненты. 
Итак,  мы  проанализировали  структурно-словообразовательные,  семан-
тико-словообразовательные и семантические окказионализмы с точки зрения 
их структурно-семантических и функциональных особенностей, а также воз-
можностей формирования тропов и фигур. 
Представим  полученные  сведения  в  форме  таблицы,  отражающей  на-
личие  или  отсутствие  рассмотренных  признаков  у  окказионализмов-
элокутивов всех трех типов. 
 

 
141 
Таблица № 1 
Структурно-семантико-функциональные  особенности  лексических  окказио-
нализмов, соотношение данных речевых единиц с тропами и фигурами 
 
 
 
Тип функций 
 
Тип  окка- Новизна  Новизна   
Н/К 
Н/К 
 
 
 
Соотнош. 
зион. 
структ. 
Семант. 
с троп. и 
С/Н 

II 
Н/С 
Э/О 
О/Х 
фигурами 
Струк.- 









словообр. 
Семантич. 









Сем.-слов. 









 
Примечание: С/Н – собственно номинативная; Н/КI – номинативно- конструктив-
ная;  Н/КII  –  номинативно-компрессивная;  Н/С  –  номинативно-стилистическая;  Э/О  – 
эмоционально-оценочная; О/Х – образно-характеристическая. 
Таким 
образом, 
учитывая 
проанализированные 
структурно-
семантические и функциональные особенности окказионализмов трех типов, 
мы  пришли  к  выводу,  что  максимальным  прагматическим  потенциалом  об-
ладают  семантико-словообразовательные  окказионализмы,  поскольку  они 
имеют новизну формы и содержания, а также максимальную степень прояв-
ления экспрессивности. 
 
2.4. Выводы по главе 
 
1.  Окказионализмы-элокутивы  рассматриваются  нами  среди  других 
элокутивных  (стилистически  значимых  средств)  риторики.  Элокуция  –  цен-
тральный раздел риторики, изучающий процесс создания и произнесения ре-
чи. Традиционно в теории элокуции исследуются тропы и фигуры как орна-
ментальные средства языка/речи (средства ее украшения). Кроме того, необ-
ходимо всестороннее изучение в рамках теории элокуции и других стилисти-
чески значимых средств языка/речи. К таким средствам мы относим и окка-
зионализмы.  В  рамках  системного  описания  элокутивных  средств  риторики 

 
142 
необходимо,  таким  образом,  определить  статус  и  место  окказионализмов-
элокутивов и соотнести их с другими прагматически значимыми средствами 
(тропами и фигурами). 
2. Анализ лингвистической литературы показал, что в современной фи-
лологии  не  существует  четких  дефиниций  понятий  «риторический  прием»
«стилистический  прием»,  «стилистическое  средство»,  «троп»,  «фигура»
«языковая фигура»«речевая фигура» хотя они и являются основными в эло-
кутивном  разделе  риторики.  В  нашей  работе  считаем  целесообразным  при-
нять  следующую  точку  зрения  на  соотношение  названных  понятий.  «Рито-
рический  прием  можно  определить  как  способ  построения  высказывания, 
основанный на мотивированном целеустановкой говорящего/пишущего и ус-
ловиями общения (контекстом и/или ситуацией) отклонении от нормы в ши-
роком  смысле»  [Культура…  2003:  598].  Стилистический  прием  –  способ 
организации  высказывания,  построенный  на  основе  прагматически  мотиви-
рованного  отклонения  от  языковой/  речевой  нормы  с  целью  воздействия  на 
адресата.  Это  разновидность  риторического  приема.  В  нашем  понимании 
термины  «стилистический  прием»  и  «стилистическое  средство»  синони-
мичны.  Стилистическая  фигура  –  стилистический  прием,  основанный  на 
прагматически  мотивированном  отклонении  от  языковой/речевой  нормы, 
синтагматически  (собственно  фигуры)  или  парадигматически  (тропы)  обра-
зуемые  средства  создания  изобразительно-выразительного  высказывания. 
Среди  стилистических  фигур  рассматриваем  тропеические  (тропы)  и  нетро-
пеические. Троп трактуем традиционно как слово, словосочетание, употреб-
ленное в переносном значении. 
3.  Как было отмечено,  в  рамках  лексической окказиональности  наибо-
лее целесообразным, отражающим системный характер входящих в нее явле-
ний  считаем  выделение  трех  типов  лексических  окказионализмов-
элокутивов, все они с различной степенью частотности функционируют в ху-
дожественном,  публицистическом  и  разговорном  стилях.  Это  структурно-
словообразовательный,  семантический  и  семантико-словообразовательный 

 
143 
(собственно  лексический)  типы.  Поскольку  элокутивное  поле  лексической 
окказиональности,  в  рамках  которого  и  будет  рассмотрено  данное  явление, 
носит функциональный характер, который всецело определяется структурно-
семантической  спецификой  окказионализмов,  мы  проанализировали  их 
структурные,  семантические  и  функциональные  особенности.  Полагаем,  что 
окказионализмы-элокутивы  всегда  прагматически  маркированны,  их  основ-
ная, природная функция – воздействующая. Считаем возможным говорить о 
двух  основных  разновидностях  прагматической  функции  окказионализмов: 
номинативной  и  экспрессивной,  признавая  в  то  же  время  их  тесную  связь  в 
конкретном контексте. Эти разновидности всецело определяют ту или иную 
степень  прагматики  окказиональной  лексемы  в  контексте.  Кроме  того,  важ-
ным  для  нас  является  критерий  соотнесения  окказиональной  лексики  с  тра-
диционными  орнаментальными  средствами,  что  позволяет  нам  говорить  об 
окказионализмах  нефигурального  (натуресса,  горнолыжка,  окомпьютери-
ваться)  и  фигурального  характера  (паучиться,  разузорить,  «красный  оли-
гарх», думно и бездумно). Для наименования окказионализмов тропеического 
характера,  реализующихся  на  уровне  семантических  окказионализмов,  вве-
ден  термин  троп-транспозитив;  для  тропов,  реализующихся  семантико-
словообразовательными окказионализмами, – троп-лингвокреатив
4.  Анализ  структурно-семантических  особенностей  окказионализмов 
структурно-словообразовательного типа позволяет говорить о том, что это 
слова  с  тождественным  узуальному  денотатом,  но  обязательно  имеющие  в 
структуре  ЛЗС  коннотативную  сему  (похмелюга,  игрочишка,  тигрик).  Мы 
выяснили, что окказионализмы этого типа могут строится по различным мо-
делям с учетом участия в их образовании семантического и структурного мо-
тиваторов.  Функциональные  особенности  структурно-словообразовательных 
окказионализмов таковы, что они служат целям стилистической номинации
а также выполняют экспрессивную функцию, то есть всегда несут информа-
цию о коннотативном заряде лексемы. Данные окказионализмы не являются 
фигуральными. 

 
144 
5. Рассмотрение структуры и семантики окказионализмов второго типа 
по  нашей  классификации  (семантического)  позволяет  говорить  о  том,  что 
они  всегда  омонимичны  узуальным  лексемам,  однако  характер  омонимии 
различен:  она  может  быть  случайной  и  преднамеренной.  Функциональные 
особенности  окказионализмов  данного  типа  сводятся,  прежде  всего,  к  экс-
прессивной функции, поскольку они никогда не создаются в целях собственно 
номинации. Вместе с тем, входя в регулярную речевую практику, некоторые 
из  них  начинают  выполнять  номинативно-компрессивную  функцию.  По  со-
отношению  с  тропами  и  фигурами  мы  выделяем  семантические  окказиона-
лизмы  фигурального  типа.  Среди  последних  рассматриваем  метафору-
транспозитив (зажмурится = умереть, висяки =  предметы одежды), мето-
нимию-транспозитив (памперсы = детишарик = человекофонареть = об-
завестись  фонарями),  перифраз-транспозитив  (уссурийский  тигр  =  человек 
большой физической силы, дети подземелья = корнеплоды, употребляемые в 
пищу).  Нами  предлагается  также  выделять  окказиональные  лексемы,  обра-
зующие  семантическую  амфиболию  (солист  –  тот,  кто  солит  капусту,  «на 
сносях» – то, что пойдет под снос). 
6.  Окказионализмы  семантико-словообразовательного  типа  отлича-
ются  разнообразием  своих  структурно-семантических  и  функциональных 
признаков. Это единственный тип из рассмотренных, способный реализовы-
вать  в  контексте  номинативную  и  экспрессивную  функции  в  их  различных 
проявлениях. Кроме того, собственно лексические окказионализмы, как пра-
вило,  носят  фигуральный  характер.  Нами  зафиксированы  следующие  разно-
видности  окказиональных  тропов:  окказиональная  метафора-лингвокреатив 
(Фанеровка,  наколбасить  =  изготовить  колбасу),  метонимия-лингвокреатив 
(властаризация [от названия магазина «Власта»], скулежный = тот, кто ску-
лит),  перифраз  («каменный  мешок»  =  панельный  дом),  эпитет-
лингвокреатив  (алошарый,  куропатчатый),  антономасия-лингвокреатив 
(петросяны,  Бродскоголосье).  Фиксированы  окказионализмы  в  составе  ги-
перболы  (стоусто  небо  застонало;  всеглобально  известный).  Кроме  того, 

 
145 
семантико-словообразовательные окказионализмы могут образовывать фигу-
ры:  аллюзию  (путинюгенд,  родина-мавродина),  оксюморон  (раздевательно-
развлекательный, контролируемое безумие),  антитезу  (дотрога и  недотро-
га, формалы и неформалы). 
7. Проведенный анализ позволяет нам констатировать, что лексическая 
окказиональность  в  различных  своих  проявлениях  справедливо  занимает 
свое место среди других стилистических приемов элокуции. На основе пред-
ложенного  описания  может  быть  построено  элокутивное  поле  лексической 
окказиональности, а в перспективе – подобным образом могут быть проана-
лизированы окказионализмы других языковых уровней. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

 
146 
 
ГЛАВА III. 
ПОЛЕВАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ ЛЕКСИЧЕСКИХ ОККАЗИОНАЛИЗМОВ-
ЭЛОКУТИВОВ В КОНТЕКСТЕ МАКРОСИСТЕМЫ ЭЛОКУТИВНЫХ 
СРЕДСТВ ЯЗЫКА/РЕЧИ 
 
3.1. Понятие поля в лингвистике 
 
Известно, что  в  лингвистике язык рассматривается  как  сложная  систе-
ма  определенным  образом  упорядоченных,  структурированных  социально 
обусловленных  знаков.  Языковая  система  (от  греч.  systema  –  целое,  состав-
ленное  из  частей,  соединение) –  множество  языковых  элементов  любого  ес-
тественного языка, находящихся в отношениях и связях друг с другом, кото-
рое  образует  определенное  единство  и  целостность  [Языкознание…  2000: 
452].  Одним  из  первых  принципов  систематизации  языковых  явлений  стала 
их  поуровневая  дифференциация,  которая  позволила  распределить  единицы 
по  определенным  классам  (фонемы,  морфемы,  слова,  словоформы  и  т.п.), 
объединив их общностью функций, [проблемы, связанные с систематизацией 
языка,  рассматриваются,  например  в  следующих  работах:  Березин,  Головин 
1987;  Болотнова  1988;  Денисов  1993;  Динамика  структуры…  1982;  Сереб-
ренников 1968; Система и уровни… 1969; Солнцев 1977; Соссюр 2000 и др.]. 
Осуществление  системного  подхода  к  фактам  языка  в  современном  языко-
знании  несомненно.  Вместе  с  тем  изучение  языка  на  основе  иерархических 
объединений языковых единиц не всегда позволяет достоверно оценить сте-
пень  участия  лексики,  морфологии,  синтаксиса  в  выражении  отдельных 
сходных  значений.  В  связи  с  этим,  в  последнее  время  в  науке  о  языке  все 
большее  распространение  получает  полевая  модель  как  одна  из  возможных 
форм проявления системности языка. В отличие от традиционного изучения 
языка, полевая модель, как утверждают авторы сборника «Полевые структу-
ры…», провозглашает представление о языке как системе подсистем, между 

 
147 
которыми  происходит  взаимодействие  и  взаимопроникновение.  По  этой  мо-
дели  язык  предстает  как  функционирующая  система,  в  которой  происходят 
постоянные  перестройки  элементов  и  отношений  между  ними.  В процессе 
полевого структурирования раскрываются диалектические связи между язы-
ковыми  явлениями  и  внеязыковой  действительностью  [Полевые…  1989:  7]. 
Таким  образом,  становится  очевидным,  что  полевый  принцип  может  быть 
применен  в  качестве  общего  приема  анализа  языковых  явлений  и  категорий 
[см.,  например:  Теория  поля…  2001: 12].  Кроме  того,  ученые  отмечают,  что 
полевый  подход  хорошо  совмещается  с  современными  представлениями  об 
устройстве и функционировании коры головного мозга человека [Полевые… 
1989: 3]. 
Существуют различные определения поля, в которых в зависимости от 
целей  исследования  акцент  ставится  на  отдельные  признаки  рассматривае-
мых единиц. Наиболее подробно в лингвистике изучены так называемые се-
мантические  поля.  Под  семантическим  полем  обычно  понимают  «совокуп-
ность языковых (главным образом лексических) единиц, объединенных общ-
ностью содержания (иногда также общностью формальных показаний) и от-
ражающих  понятийное,  предметное  и  функциональное  сходство  обозначае-
мых явлений» [Лингвистический… 1999: 380]. 
Полевая  модель  системы  языка имеет разнообразные  интерпретации и 
применения. Предмет исследования в теории поля в современной лингвисти-
ке составляют группировки языковых единиц, объединяемых на основе общ-
ности выражаемого ими значения (семантический принцип) или по общности 
выполняемых ими функций (функциональный принцип), или на основе ком-
бинации  двух  признаков  (функционально-семантический  принцип)  [Поле-
вые… 1989; Шафиков 1999; Щур 1974 и др.]. 
В настоящее время полевый подход в лингвистике успешно применяет-
ся к изучению различных языковых явлений. Так, на основе общности взаи-
модействия  разноуровневых  средств  языка  (морфологических,  лексических, 
синтаксических  и  т.д.)  А.В.  Бондарко  строит  функционально-семантические 

 
148 
поля  (ФСП)  [см.,  например:  Бондарко  1981;  Бондарко  1984;  Бондарко  1985; 
Гулыга,  Шендельс  1969;  Проблемы  функциональной…  2000].  ФСП  опреде-
ляется  при  этом  как  «группировка  разноуровневых  средств  данного  языка, 
взаимодействующих  на  основе  общности  их  семантических  функций  и  вы-
ражающих  варианты  определенной  семантической  категории»  (например, 
ФСП  аспектуальности,  модальности,  темпоральности  и  т.д.)  [Проблемы 
функциональной…  2000:  18].  Структурные  и  функциональные  особенности 
семантических  полей  в  лексике  на  примере  анализа  различных  семантиче-
ских  групп  исследуются  И.В.  Тарасовой  [Тарасова  1994],  Е.А. Гутиной  [Гу-
тина  1997],  Н.В.  Артемовой  [Артемова  2000];  частные  лексико-
семантические 
поля 
на 
базе 
английского 
языка 
рассматривает 
А.В. Набирухина [Набирухина 1990]. Лексико-семантические поля и подполя 
экспрессивной  лексики  английского  языка  в  сравнении  с  русским  представ-
лены в работе В.В. Шаровой [Шарова 2002]. Семантические поля во фразео-
логии анализирует Т.П. Теплякова [Теплякова 1976]. Особенности синтагма-
тики  семантического  поля  изучаются  В.П. Абрамовым  [Абрамов  1992].  Раз-
личные  семантические  поля  образных  словоупотреблений  анализируются  в 
работах  З.Ю.  Петровой  и  О.В. Кондрашовой  [Петрова  1998;  Кондрашова 
1998]. Орнаментальное поле как особый вид текстового семантического поля 
рассматривается Л.А. Новиковым [Новиков 1990]. В морфологии и словооб-
разовании  концепция  полевой  структуры  на  материале  английского  языка 
разработана И.П. Ивановой [Иванова 1981]. Г.И. Панова справедливо замеча-
ет,  что  принцип  ядра  и  периферии  в  морфологии  характерен  не  только  для 
системы частей речи в целом, но и для каждой части речи в отдельности [Па-
нова  1991:  56].  Синтаксические  поля  также  оказываются  в  центре  внимания 
исследователей.  Так,  З.Г.  Стародубцева  рассматривает  синтаксическое  поле 
антиследствия  [Стародубцева  1997];  Л.П. Иванова  исследует  структуру  про-
стого  предложения  в  рамках  синтаксического  поля  [Иванова  1992]; 
О.В. Лаптева изучает поле русского устно-разговорного синтаксиса [Лаптева 
1973]. 

 
149 
Принимая во внимание многообразие имеющихся трактовок языкового 
поля  в  лингвистике,  ученые  фиксируют  следующие  его  основные  признаки. 
[Полевые… 1989: 5-6]. Перечислим главные из них. 
1.  Поле  представляет  собой  инвентарь  элементов,  связанных  между  собой 
структурными отношениями. 
2. Элементы, образующие поле, имеют семантическую общность и выполня-
ют в языке единую функцию. 
3. Поле может объединять однородные и разнородные элементы. 
4. В структуру поля выделяются микрополя. 
5. В составе поля выделяются ядерные и периферийные конституенты. 
6.  Ядерные  конституенты  наиболее  специализированы  для  выполнения 
функций  поля,  систематически  используются,  выполняют  функцию  поля 
наиболее однозначно, наиболее частотны по сравнению с другими конститу-
ентами и обязательны для поля. 
7.  Между  ядром  и периферией  осуществляется  распределение  выполняемых 
ими функций; часть функций приходится на ядро, часть – на периферию. 
8. Граница между ядром и периферией, а также отдельными зонами перифе-
рии является размытой. 
9.  Конституенты поля  могут  принадлежать  к ядру  одного  поля и периферии 
другого поля и наоборот. 
10.  Разные  поля  отчасти  накладываются  друг  на  друга,  образуя  зоны  посте-
пенных переходов. 
Таким  образом,  «полевый  подход  к  языковым  системам  представлен 
как путь, ведущий к разработке «естественных» (содержательных) классифи-
каций  в  языкознании,  единственно  соответствующих  природе  языковых  яв-
лений» [Павлов 1996: 2]. 
 
 
 
 

 
150 
3.2. Понятие поля в теории элокуции и в неологии 
 
Как  было отмечено  ранее  [см.  главы  I,  II  настоящей работы],  лексиче-
ская окказиональность рассматривается нами, с одной стороны, как предмет 
неологии,  поскольку  окказионализм  для  нас  –  это,  прежде  всего,  новая  еди-
ница речи, с другой – как предмет теории элокуции, как стилистически зна-
чимое  средство  выражения  прагматики  высказывания.  В связи  с  этим  обра-
тимся к прецедентам полевого подхода к анализу различных языковых и ре-
чевых единиц в элокуции и в неологии. 
Элементы  системного  описания  экспрессивных  синтаксических  конст-
рукций на основе принципа градационного ряда в аспекте теории поля были 
предприняты  А.П.  Сковородниковым  в  работе  «Экспрессивные  синтаксиче-
ские  конструкции  современного  русского  литературного  языка»  [Сковород-
ников  1981:  218-226].  Впервые  в  теории  элокуции  опыт  выявления  и  описа-
ния микросистемы фигур (фонетических, лексических, грамматических, тек-
стовых),  построенных  по  частному  принципу  контаминации  в  кругу  общего 
принципа  асимметрии  на  разных  уровнях  языковой  структуры,  в  рамках 
функционально-семантического  поля  экспрессивности  представлен  в  моно-
графии  И.В.  Пекарской  [Пекарская  2000].  Как  отмечает  названный  исследо-
ватель,  попытка описания  системы орнаментальных  синтаксических  средств 
в  рамках  полевого  подхода  через  организующий  принцип,  прежде  всего, 
«поможет  вскрыть  особенности  их  функционирования  и  степень  их  прагма-
тической значимости», и, кроме того, «будет иметь практические результаты: 
станет возможным обучение воздействующей речи, способствующей эффек-
тивности коммуникации» [Пекарская 2000, ч. I: 190, 194]. 
Вслед за И.В. Пекарской, в рамках полевого подхода проводит свое ис-
следование  экспрессивных  синтаксических  конструкций,  построенных  по 
принципу  синтаксического  параллелизма,  А.А.  Кузнецова  [Кузнецова  2003]. 
Инверсию подлежащего как разновидность синтаксических фигур в полевом 
аспекте рассматривает А.З. Тавасиева [Тавасиева 2002]. О.Н. Егорченко ана-

 
151 
лизирует  структурно-семантические  типы  фигуры  антитезы,  распределяя  их 
по полевому принципу [см., например: Егорченко 2003, 2004]. 
Полевый подход в элокуции успешно применяется не только к анализу 
собственно  фигур,  но  и  к  исследованию  тропов.  Так,  на  материале  поля  ха-
рактеристики  человека,  используя  функционально-номинативный  подход, 
Е.А.  Макарова  описывает  типологию  русского  эпитета  [Макарова  1997]. 
Н.С. Федосеева  исследует  функционально-семантическое  поле  сравнения  в 
современном немецком языке [Федосеева 1997]. Лингвистический анализ ме-
тафоры-олицетворения  в  русских  и  белорусских  поэтических  текстах  в  рам-
ках теории поля представлен в работе Е.А. Тихомировой [Тихомирова 1991]. 
Систему тропеических фигур, построенных по общему принципу сравнения, 
в рамках семантико-структурно-функционального поля экспрессивности все-
сторонне анализирует С.В. Лопаткина [Лопаткина 2004]. 
Таким образом, полевый  подход  успешно реализуется  в  теории  элоку-
ции, применительно к анализу тропов и фигур. 
Что  же  касается  неологии,  то  полевый  подход  к  рассмотрению  новых 
явлений языка (неологизмов) фиксируется нами лишь в одном исследовании. 
Так,  автор  статьи  «Неологическое  поле  современного  русского  языка» 
Е.В. Сенько  справедливо  замечает,  что  «система  лексических  инноваций 
представляет  собой  полевую  структуру,  построенную  на  базе  функциональ-
но-семантического признака» [Сенько 2003: 528]. Ученый подробно анализи-
рует  различные  типы  слов-неологизмов,  отводя  им  определенное  место  в 
рамках  единого  неологического  поля,  построенного  с  учетом  функциониро-
вания этих единиц (в ядре поля функция номинации). 
Вместе  с  тем  мы  не  встретили  научных  исследований,  посвященных 
комплексному изучению лексической окказиональности в рамках теории по-
ля.  А  тем  более  нами  не  зафиксированы  попытки  рассмотрения  окказиона-
лизмов-элокутивов с точки зрения степени их участия в формировании праг-
матически  значимого  высказывания.  Подобная  попытка  описания  лексиче-

 
152 
ской окказиональности в рамках теории элокутивного поля с фиксацией мик-
рополей и общего медиополя и будет предпринята в настоящей работе. 
Нами будет впервые рассмотрена система окказионализмов-элокутивов 
структурно-словообразовательного, 
семантического 
и 
семантико-
словообразовательного  типов  в  общем  кругу  лексической  окказиональности 
в  рамках  функционального  поля  элокутивных  речевых  экспрессивных 
средств. Для фиксации данного поля релевантным является признак окказио-
нальности, а при построении поля мы учитываем степень проявления интен-
сивности прагматического заряда окказионализма. 
Данный  системный  подход  к  изучению  окказионализмов-элокутивов 
позволяет, на наш взгляд, представить их разновидности как особым образом 
организованное  целое,  установить  связи  между  его  элементами,  выявить  се-
мантические  и  функциональные  особенности  окказионализмов,  проследить 
их взаимосвязи. 
Под элокутивным полем мы будем понимать совокупность речевых (в 
данном  случае  лексических)  единиц,  объединенных  общностью  функцио-
нального сходства. 
Остановимся  на  характеристике  полевой  организации  лексических  ок-
казионализмов-элокутивов. 
 
3.3. Полевая организация лексических окказионализмов-
элокутивов 
 
Система лексических инноваций (неологизмов и окказионализмов), как 
и любая другая система, характеризуется следующими признаками: 
1)  целостной  структурой  (наличие  трех  типов  лексических  окказиона-
лизмов в нашем языковом материале); 
2) иерархичностью своей природы; 
3) семантической общностью составляющих ее элементов; 

 
153 
4)  единым  контекстным  (окказионализмы)  и  языковым  (неологизмы) 
функционированием. 
В  связи  со  сказанным  можно  утверждать,  что  структура  системы  лек-
сических  инноваций  носит  полевый  характер  [Сенько  2003:  528]. 
В настоящем  исследовании  мы  представим  в  виде  поля  только  систему  лек-
сических окказионализмов, хотя в рамках единого поля могут быть организо-
ваны и окказионализмы других уровней языка. 
Прежде  чем  представить  полевое  описание  отдельных  типов  лексиче-
ских  окказионализмов-элокутивов,  остановимся  на  характеристике  опреде-
ленной терминологии. 
При  построении  элокутивного  поля  релевантными  для  нас  станут  тер-
мины  «макрополе»,  «медиополе»,  «микрополе».73  Под  макрополем  будем 
понимать  поле  окказионализмов-элокутивов  различных  языковых  уровней 
(от фонетического до синтаксического). Медиополе – поле лексических окка-
зионализмов-элокутивов.  Микрополе  –  поле  отдельных  типов  лексических 
окказионализмов-элокутивов  (структурно-словообразовательного,  семанти-
ческого и семантико-словообразовательного).74 
Наше  исследование  представляет  собой  описание  медиополя  лексиче-
ской  окказиональности,  в  структуре  которого  мы  выделяем  микрополя  каж-
дого  из  подтипов  (микрополе  структурно-словообразовательных  окказиона-
лизмов-элокутивов;  микрополе  семантических  окказионализмов-элокутивов; 
микрополе  семантико-словообразовательных  окказионализмов-элокутивов). 
В медиополе окказионализмы объединяются на основе общности их функции 
–  прагматической  (воздействующей).  Максимальная  степень  интенсивности 
проявления прагматики в окказиональной лексеме позволяет относить такие 
                                                 
73 См.: Макро… [< гр. makros большой, длинный] – часть сложных слов, означающая: «большой», «относя-
щийся к большим размерам, величинам», ср. микро… микро…) [Словарь иностранных… 2000: 359]. 
Медио… [лат. medio среднее значение] [там же: 373]. 
Микро… [< гр. micros малый] – первая составная часть сложных слов, указывающая на малую величину 
чего-л., ср. макро… [там же: 383]. 
74 Указанная терминология принимается нами вслед за И.В. Пекарской, которая говорит о существовании 
макро-, медио- и микрополей стилистических фигур. Исследователь определяет данные термины следую-
щим образом: макрополе – поле стилистических фигур различных языковых уровней; медиополе – полести-
листических фигур, построенных по какому-либо принципу; микрополе – поле фигур отдельных языковых 
уровней [Пекарская 2000]. 

 
154 
единицы  к  ядру  медиополя.75  Если  представить  поле  в  виде  сферы,  то  его 
единицы  будут  располагаться  слоями  на  разном  удалении  от  ядра  в  зависи-
мости  от  степени  проявления  в  них  экспрессивности,  уже  –  образности  (об-
разно-характеристическая  функция  является  основной  функцией  окказиона-
лизмов-элокутивов), которая наиболее ярко представлена в ядре (центре) по-
ля  и  постепенно  угасает  при  удалении  к  его  периферии  (функция  номина-
ции). Таким образом, вся структура медиополя пронизана категорией интен-
сивности,  которая  фигурирует  в  большей  или  меньшей  степени  на  каждом 
уровне  поля.  Созданная  система  может  быть  логично  вписана  в  общее  мак-
рополе  окказиональности,  скорее  всего,  в  ядерную  зону  этого  поля.  Как  от-
мечают  исследователи,  медиополя  тропов  и  фигур  носят  семантико-
структурно-функциональный  характер  (см.,  например,  Лопаткина  2004;  Пе-
карская 2000). В отличие от медиополя тропов и фигур, медиополе лексиче-
ских 
окказионализмов-элокутивов 
носит 
не 
семантико-структурно-
функциональный,  а  только  функциональный  характер,  поскольку  мы  не  мо-
жем говорить об объединении всех трех типов в единое поле на основе общ-
ности  семантики  и  структуры  окказиональных  лексем.76  Как  отмечает 
Е.В. Сенько,  коннотативная  сема  значения, будучи  обязательным признаком 
нового  слова,  влияет,  прежде  всего,  на  специфику  его  функционирования. 
В связи  с  этим  неологическое  поле  ученый  строит  с  учетом,  прежде  всего, 
функционального  признака.  Для  неологизмов  этим  признаком  является  их 
способность к номинации [Сенько 2003]. В противоположность сказанному в 
ядерную  зону  окказионального  поля  мы  включаем  окказионализмы,  выпол-
няющие экспрессивную функцию (ср.: неологизмы называют, окказионализ-
мы  выражают  отношение).  Прагматический  потенциал  окказионализма-
элокутива  тем  выше,  чем  ярче,  интенсивнее  проявляется  его  экспрессив-
ность. Представим сначала микрополя отдельно взятых типов окказионализ-
                                                 
75 О соотношении структурно-семантических и функциональных особенностей в окказионализмах-
элокутивах рассматриваемых типов см. обобщающую таблицу в главе II. 
76 Нельзя полагать, что все три типа окказионализмов характеризуются новизной формы и значения (это 
отличает только семантико-словообразовательный тип). 

 
155 
мов-элокутивов,  на  их  основе  сформируем  медиополе  лексической  окказио-
нальности. 
 
3.3.1. Полевая организация структурно-словообразовательных ок-
казионализмов-элокутивов 
 
Ранее  мы  отмечали,  что  окказионализмы  данного  типа  выполняют  в 
речи  номинативно-стилистическую  и  экспрессивную  функции,  то  есть  слу-
жат  целям  не  собственно  номинации,  а  через  различные  коннотации  выра-
жают отношение адресанта к предмету речи [см. глава II настоящей работы]. 
Как  свидетельствует  языковой  материал,  специфика  проявления  номи-
нативно-стилистической  функции  в  том,  что  окказионализмы  структурно-
словообразовательного типа всегда оказываются стилистически маркирован-
ными по сравнению со своим узуальным синонимом. В большинстве случаев 
их стилистическая принадлежность оказывается разговорной. 
(1) Сгинули… Ни писем, ни повестки – 
Без вести почившие до срока. 
Сгинули, и к дому малой вестки 
На хвосте не принесла сорока   (Г. Ворошилов. На полянах…). – Вест-
ка = весть
(2)  Чехия,  Прага.  Слет  самых  североатлантичных  и  альянсных… 
(Комок. №47.2002). – Североатлантичный = североатлантический
(3) Ищу, куда бы укрыться мне в этой грустыне (И. Северянин. Озеро 
Лийв). – Грустыня = грусть. 
Окказионализмы,  выполняющие  эмоционально-оценочную  экспрессив-
ную функцию, не только несут информацию о стилистической маркированно-
сти  данной  единицы,  но  и  содержат  дополнительные  эмоционально-
оценочные коннотации. Этот факт и отличает их друг от друга. 
(1)  Слезы  лились  потоком  –  стыдища!..    (Е.  Евтушенко.  Нюшка).  – 
Стыдища = стыд

 
156 
(2) И тогда, не смущаясь нимало, 
Финкарями  спороли  мы  льва…  (Е.  Евтушенко.  Итальянские  слезы).  – 
Финкарь = финка. 
(3)  И  когда  шовинюги  еще  доплеснули  бензина  на  чучело… 
(Е. Евтушенко. Монолог чучела). – Шовинюга = шовинист
(4) Вы сами сказали: «Водку не люблю», – а раз так, остается только 
коньяк.  Хотя,  может,  вискарь  предпочитаете?  (Д.  Донцова.  Фокус-покус 
от Василисы ужасной). – Вискарь = виски. В приведенных иллюстрациях ок-
казионализмы  содержат  коннотации  стилистической  маркированности  (раз-
гов.) и пейоративной оценки, которые вносит тот или иной структурный мо-
тиватор.  Экспрессивность  лексем  последней  группы  часто  усиливается  за 
счет перевода окказионализма в иную грамматическую плоскость по сравне-
нию  с  узуальным  синонимом:  (1)  –  форма  женского  рода;  (2)  –  форма  муж-
ского рода; (4) – несклоняемое существительное становится изменяемым. 
Таким  образом,  становится  очевидным,  что  в  ядре  функционального 
поля окказионализмов-элокутивов данного типа располагаются лексемы, вы-
полняющие  экспрессивную  функцию,  на  периферии  –  номинативно-
стилистическую.  Интенсивность  экспрессивности  окказиональных  единиц 
ослабевает от ядра к периферии. Представим сказанное в виде схемы. 
 
 
Окказионализмы с номинативно-
стилистической функцией 
 
 
Окказионализмы, выпол-
няющие экспрессивную 
 
функцию 
Рис. 3.1. Полевая организация структурно-словообразовательных ок-
казионализмов-элокутивов 
 
 
 
 

 
157 
3.3.2. Полевая организация семантических окказионализмов-
элокутивов 
 
Ранее  мы  указывали,  что  окказиональные  единицы  данного  типа  вы-
полняют  в  контексте  экспрессивную  функцию,  которая  реализуется  в  эмо-
ционально-оценочном  и  образно-характеристическом  подтипах,  [см.  главу 
II]. Кроме того, в разговорной речи экспрессивная функция часто совмещает-
ся с номинативно-компрессивной.77 Поскольку мы рассматриваем окказиона-
лизмы в элокутивном аспекте, максимальную релевантность приобретают те 
из них, которые представлены фигуральными образованиями, в данном слу-
чае  тропеическими    и  нетропеическими  (амфиболия)  фигурами.  Как  извест-
но, тропы служат, прежде всего, целям создания образа, кроме того, дают на-
зываемому характеристику, усиливают впечатление от сказанного, выражают 
эмоциональное  отношение.  Считаем  достаточным  ограничиться  двумя  пер-
выми 
признаками 
из 
названных, 
объединив 
их 
в 
образно-
характеристическую функцию. 
Таким образом, в ядре функционального поля окказионализмов данно-
го 
типа 
находятся 
единицы, 
выполняющие 
в 
речи 
образно-
характеристическую функцию. Рассмотрим примеры. 
(1)  Как  ни  горько  это  слышать  любительницам  туфелек  на  низком 
каблучке  и  плоской  подошве:  победа  опять  осталась  за  «высокомерной» 
обувью  (КП  15.06.2005).  –  «Высокомерный»  (по  отношению  к  обуви:  на  вы-
соком каблуке). 
(2) Присмотритесь, и вы увидите «остолбеневших» – появились люди 
всех возрастов у автоматов-столбиков (КП 16.06.2005). – «Остолбеневший» 
– неподвижно и долго стоящий у игрового автомата в виде столбика. 
                                                 
77 Номинативно-компрессивная функция реализуется, прежде всего, при создании семантико-
словообразовательных окказионализмов типа горнолыжкаДзержинка, однако, нам думается, что с опреде-
ленной долей самобытности она характерна и для окказионализмов семантического типа. 

 
158 
(3). Мне там вошьют особую «торпеду», чтоб я не пил (Е. Евтушенко. 
Северная  надбавка).  –  «Торпеда»  –  предмет,  вшиваемый  под  кожу  страдаю-
щим алкоголизмом (сходство внешней формы). 
(4) – Недавно сюда тетку привезли, хотела к отпуску «уши» на бедрах 
убрать (Д. Донцова. Любимые забавы папы Карло). – «Уши» – жировые от-
ложения,  напоминающие  уши  по  форме.  В  примере  (4)  образно-
характеристическая  функция  осложняется  эмоционально-оценочной  (иро-
ния). 
В  представленных  иллюстрациях  в  образно-характеристической  функ-
ции  выступают  окказиональные  метафоры,  основанные  на  сходстве  формы 
обозначаемых предметов. Как известно, метафора – наиболее частотный тип 
переноса  наименования.  «Сама  когнитивная  система  метафорична  по  своей 
сути,  следовательно,  метафора…  пронизывает  всю  нашу  повседневную 
жизнь и проявляется не только в языке, но и в мышлении, восприятии, памя-
ти и деятельности, поведении» [Шитикова 2002: 10]. 
(5)  В  России  снова  пытаются  запретить  «праворукие»  автомобили 
(Взгляд 19.05.2005). «Праворукий» – автомобиль с правосторонним управле-
нием. 
(6) «Кожа» села верхом на «джинсы» и принялась бить мужчину лбом 
об  пол  (Д.  Донцова.  Фокус-покус  от  Василисы  ужасной).  Метонимические 
переносы по принципу часть ↔ целое. 
Представляется  целесообразным  экспрессивную  функцию  окказио-
нальных 
семантических 
амфиболий 
также 
именовать 
образно-
характеристической.  Хотя  амфиболия  и  не  является  тропом,  специфика  ее 
проявления в окказиональном контексте как раз в том, что она создает образ-
ность  за  счет  каламбурного  обыгрывания  омонимии  языкового  и  речевого 
значений. 
(1) Сплошное надувательство (МК 10.06.2005). [Речь в статье под та-
ким  заголовком  идет  о  своеобразном  развлечении  гостей  Сочинского  кино-
фестиваля: надувании ртом медицинских грелок]. 

 
159 
(2)  Латвия  «озеленит»  Россию  (КП  04.06.2005).  –  «Озеленить»  – 
снабдить долларами. В данном случае амфиболия возникает на основе мето-
нимии  (признак  цвета  [часть]  переносится  на  целое  [процесс]).  Образность 
подобных  окказионализмов  является  как  бы  вторичной,  возникающей  после 
соотнесения языкового знания с окказиональным содержанием. 
На ближайшей (второй от цента ядра) приядерной зоне мы фиксируем 
семантические  окказионализмы  с  доминирующей  эмоционально-оценочной 
функцией,  которая,  прежде  всего,  передает  эмоциональное  отношение  гово-
рящего  к  предмету  речи  через  позитивно-оценочной  или  негативно-
оценочный настрой. Образно-характеристическая функция отходит на второй 
план. 
(1) Пойдешь к неопытному пломбиру – считай кариес будет прогрес-
сировать (Аргументы успеха 05.02.2003). – Пломбир = стоматолог
(2)  А  он  по  жизни  противень,  каких  свет  не  видал  (ЭГ  №  23.2003).  – 
Противень = противный человек
В  приведенных  иллюстрациях  окказионализмы  в  контексте  передают 
эмоциональную тональность ироничности и выражают пейоративную оценку 
предмета  речи.  Образность  здесь  вторична  и  возникает  через  соотношение 
окказионализма с узуальной лексемой. 
Как  показывает  языковой  материал,  минимальная  степень  проявления 
экспрессивности  у  тех  окказиональных  лексем,  которые  в  разговорной  речи 
создаются с целью компрессивной номинации. Речевая практика их употреб-
ления свидетельствует о том, что присущая им природная экспрессия посте-
пенно стирается. 
(1) Там они наконец нашли подходящий «винт» (Комок 19.07.2005). – 
«Винт» = винчестер от компьютера. (2) Без «пенки» спать на земле нельзя 
(Версия 15 – 21.08.2005). – «Пенка» = пенополиуретановый коврик
Как  явствует  из  сказанного,  спецификой  функционального  поля  окка-
зионализмов-элокутивов  семантического  типа  является  наличие  четко  опре-
деляемого ядра с одной приядерной зоной и периферии. 

 
160 
Представим сказанное в виде схемы. 
Семантические  окказионализмы, 
которые  выполняют  номинатив-
но-компрессивную функцию 
Семантические  окказио-
нализмы  с  эмоциональ-
но-оценочной функцией 
Семантические окказионализмы с 
образно-характеристической 
функцией 
 
Рис. 3.2. Полевая организация семантических окказионализмов-
элокутивов 
 
3.3.3. Полевая организация семантико-словообразовательных ок-
казионализмов-элокутивов 
 
Как  было  отмечено,  окказионализмы  данного  типа  обладают  макси-
мальной  интенсивностью  проявления  релевантных  для  построения  поля  се-
мантико-структурно-функциональных  признаков.  Во-первых,  это  единицы  с 
новой структурой и семантикой, во-вторых, они обладают практически всеми 
из  выделенных  нами  функций:  образно-характеристической,  эмоционально-
оценочной; 
номинативно-компрессивной, 
номинативно-конструктивной, 
собственно номинативной (перечислены по мере угасания экспрессивности). 
Как  показывает  языковой  материал,  в  ядре  поля  расположены  конта-
минированные по структуре и семантике окказиональные фигуральные обра-
зования. Такие единицы, как было отмечено, обладают максимальной степе-
нью образности, кроме того, как правило, выражают и оценку. 

 
161 
(1) Я хотел бы родиться во всех странах, (а) 
Быть всепаспортным к панике (б) бедного МИДа… (в) 
Всеязыким хотел бы я быть, 
Словно тайные воды под почвой. (г) 
Всепрофессейным сразу    (Е. Евтушенко. Я хотел бы…). Гиперболиче-
ские  эпитеты  +  метонимия.  Данный  контаминированный  троп  укрупняет 
образ  человека  вселенной,  не  имеющего  барьера  ни  в  чем  и  ни  перед  чем. 
Экспрессивность  контекста  усиливается  за  счет  использования  конверген-
ции: гипербола (а) → метафора + метонимический эпитет (б, в) → сравне-
ние (г). Контекст эмоционально насыщен: говорящий высказывает недоволь-
ство сложившейся ситуацией через стремление к иной реальности. 
(2) … я встал – и сел в «погибель на колесах» (В. Высоцкий. Песня 
автомобилиста). Окказиональный перифраз. 
(3) Шевельнув сознаньем подсуконным, 
Прямо в душу выпальнет из танка: 
«Вам – не предусмотрено законом, 
Потому как без вести… гражданка»… (Г. Ворошилов. На полянах…) 
–  «Подсуконный»  (в  данном  контексте:  бюрократичный,  бездушный,  жесто-
косердный, не способный понять, помочь). Метонимический эпитет
(4) Виновата ли я, что эпохе было некогда до меня, 
Что росла на черняшке, картохе, 
О фигуре не думала я!.. (Е. Евтушенко. Нюшка). Метафора создает об-
раз  грубой,  «черной»  пищи  +  передает  эмоциональное  отношение.  Приве-
денные иллюстрации отражают образно-характеристическую функцию. 
В  ядре  поля  расположены  также  семантико-словообразовательные  ок-
казионализмы, выполняющие эмоционально-оценочную функцию (они нахо-
дятся чуть дальше от центра). 
(1) «У нас бабовщины нет» – утверждают самые прелестные девуш-
ки Вооруженных сил, приехавшие в «МК» (МК 03.06.2005). Данный окказио-
нализм  построен  по  известной  модели,  по  конкретному  образцу  (ср.:  дедов-

 
162 
щина).  Как  отмечают  исследователи,  такие  образования  обладают  особой 
экспрессивностью.  Так,  С.В.  Ильясова  замечает:  «Чем  больше  оказывается 
дистанция между словом-образцом и словом-новообразованием, тем сильнее 
эффект  неожиданности»  [Ильясова  2002:  198].  У  данного  окказионализма 
семантика  достаточно  предсказуема,  поскольку  антонимична  узуальной.  Та-
кие  случаи  достаточно  частотны  в  окказиональном  словообразовании  [там 
же].  Слово  «дедовщина»  в  языке  стилистически  маркировано.  Словарь  дает 
помету прост., неодоб. [Ожегов, Шведова 1992: 158]. Окказиональный анто-
ним  сохраняет  коннотацию  неодобрительно,  однако  она  воспринимается 
иронически. 
(2) Полны лужицы водички 
Аж по самые края… 
«Где ты, птичка-симпатичка
Трясогузочка моя?!» (Г. Ворошилов. Нет небесным тучкам…). Данный 
окказионализм положительно окрашен, автор передает свою симпатию к на-
зываемому. Общая экспрессивность усиливается за счет использования суф-
фиксов субъективной оценки (водичка, трясогузочка, птичка). 
(3) Если будет один задериха, другой – неспустеха, такие семьи рас-
падаются 
(Разговорная 
речь). 
Представлены 
семантико-
словообразовательные 
окказионализмы, 
выполняющие 
эмоционально-
оценочную функцию. 
На  ближайшей  периферии  находятся  окказионализмы,  выполняющие 
номинативно-компрессивную (1, 2, 3) и номинативно-конструктивную функ-
ции (4, 5). 
(1) Причем, фольклорные коллективы обычно исполняли «этнику» не в 
чистом виде, а в современной обработке (Взгляд 14.07.2005). – «Этника» = 
этническая музыка. 
(2) Когда пути не различая, ты понеслась по крови луж, 
Русь  –  птица-тройка  чрезвычайки,  кренясь  от  груза  мертвых  душ? 
(Е. Евтушенко.  «Возрождение»).  –  Чрезвычайка  =  чрезвычайная  ситуация

 
163 
Позволим себе некоторые комментарии данного примера. Рассматривая при-
веденный  окказионализм  вне  данного  контекста,  его  функцию  можно  опре-
делить  как  номинативно-компрессивную,  анализируя  лексему  в  авторском 
контексте,  можно  говорить  о  большей  степени  экспрессивности  по  сравне-
нию с изолированным употреблением. Это связано с тем, что окказионализм 
функционирует  в  кругу  других  орнаментальных  средств  (кровь  луж,  Русь  – 
птица-тройка  –  индивидуально-авторские  метафоры;  Русь  –  птица-тройка 
чрезвычайки,  кренясь  от  груза  мертвых  душ  –  аллюзия  +  реминисценция). 
Подобные факты как раз и характеризуют отсутствие четкой границы между 
ядром и периферией микрополя. 
(3)  В  результате  в  «Экспресске»  вышел  веселый  материал,  который 
неожиданно разгневал уважаемую юбиляршу (ЭГ №31.2005). – «Экспресска» 
– Экспресс газета
Как отмечает Е.А. Земская, «В сфере обозначения предметов (в широ-
ком смысле, то есть не лиц) лидируют универбаты на -ка- – наиболее актив-
ное средство компрессии в словообразовании» [Земская 2000: 118]. Исследо-
ватель говорит о том, что подобные образования (1, 2, 3) из принадлежности 
разговорного  языка  успешно  переходят  в  другие  сферы  функционирования 
(об этом свидетельствует наш языковой материал). 
(4)  «Деловые  переговоры:  как  дождаться  банкета  или  сауны.  Эффек-
тивный саунинг и банкетинг» (Комок 12.07.2005). 
(5)  О,  как  мне  заставить  все  это  представить  тебя,  недоверу? 
(Е. Евтушенко. Любимая, спи…). – Недовера – та, которая не доверяет. 
На  дальней  периферии  функционального  поля  элокутивной  окказио-
нальности расположены лексемы с собственно номинативной функцией. Они 
находятся в пограничной зоне с неологизмами, поскольку могут при опреде-
ленных условиях стать фактами языковой практики. «При благоприятных ус-
ловиях окказионализмы могут переходить в лексические инновации языка, и 
в  этом  смысле  состояние  окказиональности  можно  рассматривать  как  вре-
менное, переходное, характерное для одной из стадий существования языка» 

 
164 
[Сенько  2000а:  21].  Прежде  всего,  сказанное  касается  окказионализмов, 
функционирующих с целью номинации. У таких лексем самая минимальная 
степень экспрессивности. 
(1)  …в  нем  была  опубликована  статья  журналистки  Морин  Орт,  ко-
торая  многие  годы  занимается  «джексоноведением»  (МК  06.06.2005).  – 
«Джексоноведение» – исследование жизни и творчества Майкла Джексона. 
(2)  «Правдоанализатор»  голоса  (Шанс  11-17.08.2005).  [Речь  идет  об 
изобретении  нового  устройства,  анализирующего  голос  человека  на  степень 
правдивости сказанного]. 
Таким  образом,  степень  интенсивности  проявления  прагматики  в  се-
мантико-словообразовательных окказионализмах трехступенчата. 
I.  У  окказионализмов,  выполняющих  образно-характеристическую  и 
эмоционально-оценочную  функции, она  максимальна  (экспрессивность  фор-
мы и содержания). 
II.  У  лексем  с  номинативно-компрессивной  и  номинативно-
конструктивной функциями минимальна (экспрессивность новизны). 
III.  У  окказионализмов  с  собственно  номинативной  функцией  она 
практически  сведена  к  нулю  (экспрессивность  новизны).  Они  близки  к  не-
ологизмам. 
Мы  не  ставим  своей  целью  включить  в  микрополе  семантико-
словообразовательных окказионализмов каждое из охарактеризованных нами 
(см.  главу  II)  фигуральных  средств  (тропов  и  фигур).  Функционирование 
многих из них, например, антитезы, настолько специфично, что пока просто 
не  может  быть  бесспорно  определено  для  них  свое,  конкретное  место  в 
структуре  микрополя.  В  работе  подчеркнуто,  что  все  тропеические  и  фигу-
ральные окказиональные образования так или иначе экспрессивны, а потому 
занимают 
полноправное 
место 
в 
ядре 
микрополя 
семантико-
словообразовательных окказионализмов и в ядре медиополя лексической ок-
казиональности. 

 
165 
Мы  предприняли  попытку  лишь  общего  описания  в  структуре  микро-
поля  наиболее  частотных  явлений  функционирования  окказионализмов  дан-
ного типа. При этом всецело полагаем, что все описанные нами тропеические 
и  большинство  фигуральных  образований  (аллюзия,  антономасия,  оксюмо-
рон)  так  или  иначе  способны  выступать  в  образно-характеристической  и 
эмоционально-оценочной функциях, а значит, экспрессивны и прагматически 
значимы.  На  уровне  контекста  они  всегда  создают  определенный  образ,  со-
храняя  при  этом  и  другие  характерные  для  них  функции.  Р.Ю.  Намитокова, 
один  из  известных  исследователей  авторских  новообразований,  предлагая 
свою  классификацию  их  функций,  замечает,  что образная функция  проявля-
ется в большинстве окказионализмов в том случае, если в них акцентируются 
ранее не отмеченные в уже известных понятиях признаки [Намитокова 1989: 
31]. Мы полагаем, что это утверждение справедливо по отношению к подав-
ляющему большинству окказиональной лексики, к фигуральным образовани-
ям, прежде всего. 
Покажем  схематично  распределение  окказионализмов  данного  типа  в 
рамках функционального поля экспрессивности. 
 
Окказионализмы  с  соб-
ственно  номинативной 
функцией 
Окказионализмы 
фигу-
рального  характера  с  об-
разно-характеристической 
функцией 
Окказионализмы  с  эмо-
ционально-оценочной 
экспрессивной функцией 
Окказионализмы  с  номинативно-
компрессивной  и  номинативно-
конструктивной функциями 
        Рис. 3.3 Полевая организация семантико-словообразовательных окка-
зионализмов-элокутивов 

 
166 
Итак,  мы  представили  микрополя  окказионализмов-элокутивов  лекси-
ческого типа, построенные с учетом интенсивности проявления прагматики в 
конкретной  лексеме.  На  основе  сопоставления  данных  микрополей  предста-
вим элокутивное медиополе лексической окказиональности. При этом мы 
принимаем во внимание то, что описанные микрополя как бы накладываются 
друг на друга, образуя единое медиополе. [Формально микрополя трех типов 
лексических окказионализмов показаны на схеме в виде сегментов]. 
Примечание: 
Тип  А  –  семантико-словообразовательные  окказионализмы:  Ia  – 
семантико-словообразовательные  окказионализмы,  выполняющие  экспрес-
сивную  функцию,  IIa  –  семантико-словообразовательные  окказионализмы
выполняющие номинативно-компрессивную и номинативно-конструктивную 
функции;  IIIa  –  семантико-словообразовательные  окказионализмы,  выпол-
няющие собственно номинативную функцию. 
Тип  B  –  семантические  окказионализмы:  Ib  –  семантические  окка-
зионализмы,  выполняющие  экспрессивную  функцию,  IIb  –  семантические 
окказионализмы, выполняющие номинативно-компрессивную функцию. 
Тип  C  –  структурно-словообразовательные  окказионализмы:  Ic  – 
структурно-словообразовательные окказионализмы,  выполняющие  экспрес-
сивную функцию, IIc – структурно-словообразовательные окказионализмы
выполняющие номинативно-стилистическую функцию. 
 

 
167 
Зона пересече-
IIIa 
ния микрополей 
(ab) 
IIa 
Ia 
IIb 
Ib 
Ic 
IIc 
Зона пересече-
ния микрополей 
(ac) 
Зона пересечения 
микрополей (bc) 
 
Рис. 3.4. Элокутивное медиополе лексической окказиональности, по-
строенное с учетом функционального критерия 
 
Рассмотрим  структуру  медиополя  и  отношения  между  микрополями 
окказионализмов. Как было отмечено ранее, в ядре поля расположены семан-
тико-словообразовательные  и  семантические  окказионализмы-элокутивы, 
выполняющие  в  речи  образно-характеристическую  функцию  (это  фигураль-
ные  образования):  серебристо-радостная  скорбь  (И.  Северянин)  –  метафо-
рический  эпитет,  листоверть  (Г.  Ворошилов)  –  метафора;  голимое  лето 
[речь  идет  о  нудистских  пляжах]  (ЭГ  №  31.2005)  –  метафорический  пери-
фраз, зачистить = убить – метонимия (Д. Щербаков).78 В ядерной зоне, но 
чуть  дальше  от  центра  мы  фиксируем  окказионализмы-элокутивы  трех  на-
званных  типов,  выполняющие  эмоционально-оценочную  функцию:  ласкуш-
ки  =  ласковые  слова  (Взгляд  09.09.2004),  SMASHонок  =  солист  музгруппы 
«СМЭШ» (МК 06.06.2005), русская простиТурция (АиФ № 40.2005); анти-
депрессант  =  некачественный  алкоголь  (МН  12-18.02.2002);  апиллец  = 
                                                 
78 На схеме это обозначено как центр ядра (черный круг). 

 
168 
апелляция  (МК  31.07.2003),  шовинюги (Е. Евтушенко).79  Периферийная  зона 
характеризуется  распределением  окказионализмов  всех  трех  типов,  выпол-
няющих  номинативную  функцию  с  отмеченными  разновидностями.  На 
ближней периферии мы фиксируем следующие окказионализмы: семантико-
словообразовательные,  выполняющие  номинативно-компрессивную  и  номи-
нативно-конструктивную функции: «ювелирка» = небольшой ювелирный ма-
газин  (Собеседник  10-16.08.2005),  экспресска  =  Экспресс  газета  (ЭГ 
№31.2005);  «барбаристы»  =  фанаты  сериала  «Санта-Барбара»  (ЭГ  № 
31.2005), путанить = заниматься проституцией (ЭГ № 31.2005); семанти-
ческие  (номинативно-компрессивная  функция):  клава  =  клавиатура  компь-
ютера (Комок 12.07.2005); структурно-словообразовательные (номинативно-
стилистическая  функция):  фортка  =  форточка  (Б. Пастернак).  На  дальней 
периферии  расположены  семантико-словообразовательные  окказионализмы, 
выполняющие  в  речи  собственно  номинативную  функцию:  «джексоноведе-
ние» = изучение жизни и творчества М. Джексона (МК. 06.06.2005). Таким 
образом,  максимальная  степень  экспрессивности  у  окказионализмов  всех 
трех  типов,  находящихся  в  ядре  поля  (экспрессивность  формы  и  содержа-
ния),  минимальная  экспрессивность  у  окказионализмов,  способных  к  номи-
нации  (экспрессивность  новизны  окказиональной  единицы).  Следовательно, 
максимальным  воздействующим  потенциалом  обладают  окказионализмы 
ядерной зоны. Как явствует из сказанного, в ядро медиополя входят окказио-
нализмы,  обладающие  рядом  интегральных  признаков,  в  зону  периферии  – 
обладающие дифференциальными признаками. 
Аттракция  (притягивание  элементов),  как  один  из  признаков  поля,  ха-
рактеризуется  тем,  что  ядерная  зона  окказиональных  лексем  постоянно  по-
полняется  новыми  единицами.  Это  говорит  о  незамкнутости,  открытости 
данной  системы.  Как  видно  из  приведенной  схемы,  между  центром  и  пери-
ферией  нет  четкой  границы  (на  схеме  это  отражают  пунктирные  линии). 
                                                 
79 Для удобства мы пронумеровали ядерную зону целиком, не отмечая цифрами центр. То есть в ядре окка-
зионализмы всех трех типов, выполняющие экспрессивную функцию. 

 
169 
Данный  тезис  подтверждает  наш  языковой  материал.  Рассмотрим  сказанное 
на примере. Мы живем под знаком Компры (А. Вознесенский. Увертюра). – 
Компра от компромат, компрометация. Данный окказионализм представляет 
собой  метафору  (олицетворение)  и  выполняет  в  контексте  образно-
характеристическую  (создает  образ  некоего  живого  существа,  порочащего 
всех и все) и эмоционально-оценочную (негативная оценка) функции. В ином 
контексте  окказионализм  компра  мог  бы  выполнять  номинативно-
компрессивную  функцию  (использоваться  с  целью  «сокращенной»  номина-
ции),  например,  в  разговорной  речи.  Таким  образом,  используясь  в  индиви-
дуально-авторском контексте, лексема будет находиться в ядре элокутивного 
поля, при иных условиях – на периферии. Представленные комментарии ха-
рактеризуют  и  следующий  пример:  В  Абакане  активизировались  «форточ-
ники»  (Взгляд  14.07.2005).  –  «Форточник»  =  вор,  проникающий  через  от-
крытые форточки. Представлен метонимический перенос. Названный окка-
зионализм  выполняет  в  контексте  образно-характеристическую  функцию, 
при  условии  закрепления  лексемы  в  речевой  практике,  она  может  функцио-
нировать  как  номинативно-компрессивная,  перемещаясь,  таким  образом,  в 
периферийную зону поля. 
Одним  из  признаков  поля,  как  известно,  является  то,  члены  смежных 
полей могут накладываться друг на друга. Достаточно четко это можно про-
следить  при  совместном  анализе  окказионализмов  семантического  и  семан-
тико-словообразовательного  типов.  Семантические  окказионализмы,  значе-
ние которых никак не связано с узуальным синонимом (тип А в нашей клас-
сификации),  по  структурно-семантическим  особенностям  гораздо  ближе  к 
семантико-словообразовательному  типу,  чем  семантические  окказионализ-
мы-тропы. Данный процесс особенно ярко проявляется в детской речи, когда 
говорящий никогда не соотносит созданную им форму с узуальным синони-
мом.  (1) –  Мама,  ты  не  забыла купить  молоко?  А  то  я  волнуюсь.  Я  вообще 
такая волнушка (Детская речь. Взято из: Собеседник 10-16.08.2005). Приве-
денный  окказионализм  чересступенчато  образован  от  глагола  волноваться

 
170 
Другой  пример,  в  котором  уже  прослеживается  установка  на  экспрессив-
ность.  (2)  «Отличное  задание»  (ЭГ  №  31.2005)  [Отыщите  пять  отличий  у 
данных  картинок].  Прилагательное  образовано  от  глагола  отличить,  суф-
фикс -н- выбран намеренно с установкой на обманутое ожидание, каламбур. 
Подобные окказионализмы по форме представляют собой образования, тож-
дественные  узуальным,  а  по  семантике  всегда  соотносятся  не  с  узуальной 
лексемой,  тождественной  по  форме,  а  с  производящим  узуальным  словом 
(волноваться → волнушкаотличить → отличный). Данный процесс как раз 
и  отражает  пограничные  явления,  случаи  наложения  окказионализмов  и  ок-
казиональных микрополей друг на друга. 
Таким  образом,  мы  впервые  предприняли  попытку  описания  лексиче-
ских  окказионализмов  в  рамках  полевой  системности,  в  основе  которой  ле-
жит  функциональный  принцип  ее  построения.  Мы  далеки  от  мысли  считать 
предложенную  схему  универсальной  со  временем,  безусловно,  она  будет 
уточняться и  дополняться. Думается,  что  это  лишь один  из  возможных  под-
ходов  к  полевому  описанию  лексической  окказиональности.  В  перспективе 
могут  быть  рассмотрены  как  структурные,  так  и  семантические  медиополя 
лексических  окказионализмов.  Кроме  того,  в  рамках  каждого  из  зафиксиро-
ванных  микрополей  могут  быть  проанализированы  по  принципу  ядра  и  пе-
риферии  фигуральные  и  нефигуральные  образования  с  описанием  каждой 
отдельной фигуры. Данное медиополе в перспективе займет свое место в об-
щем макрополе окказионализмов. 
 
 
3.4. Выводы по главе 
 
1. В данной главе нами была предпринята попытка полевого описания 
лексической  окказиональности  в  рамках  элокутивного  подхода  к  описанию 
названного  речевого  явления.  Мы  доказали,  что  полевый  подход  к  анализу 
различных языковых и речевых единиц достаточно продуктивен в современ-

 
171 
ном языкознании как одна из форм их систематизации. Вместе с тем в языко-
знании  наиболее  исследованными  оказываются  только  семантические  поля 
как  особые  группировки  лексических  единиц  и  ФСП  как  объединения,  по-
строенные на основе общности выражаемого значения языковых единиц раз-
личных уровней. 
2. В теории элокуции, а также в неологии, в рамках которых мы и рас-
сматриваем  лексическую  окказиональность,  прецедентов  полевого  описания 
различных  языковых/  речевых  явлений  достаточно  мало.  Прежде  всего,  в 
элокуции  это  касается  изучения  традиционных  орнаментальных  средств 
(тропов  и  фигур),  а  в  неологии  –  описания  в  рамках  поля  неологизмов.  Тем 
более мы не встретили исследований, посвященных комплексному описанию 
речевых  экспрессивных  единиц,  окказионализмов  в  частности,  в  рамках  по-
левого анализа. Такую попытку мы предприняли в работе. 
3.  На  основе  анализа  структурно-семантических  и  функциональных 
особенностей лексических окказионализмов-элокутивов различных типов мы 
построили  микрополя  структурно-словообразовательных,  семантических  и 
семантико-словообразовательных  окказионализмов.  Релевантным  признаком 
при  построении  элокутивного  медиополя  и  микрополей  каждого  типа  в  от-
дельности  мы  избрали  характер  функционирования  окказиональной  едини-
цы. Как известно, отличительной чертой окказиональной лексики является ее 
способность к созданию особой прагматики, которая проявляется в большей 
или меньшей степени за счет специфики функционирования окказионализма. 
В  зависимости  от  интенсивности  проявления  прагматического  потенциала  в 
окказионализме  мы  и  распределили  данные  единицы  по  ядерной  и  перифе-
рийной зонам поля. В ядерной зоне каждого из них находятся единицы, вы-
полняющие  экспрессивную  функцию  с  образно-характеристической  и  эмо-
ционально-оценочной разновидностями. Ими являются фигуральные и нефи-
гуральные образования. На периферии элокутивного поля мы разместили ок-
казионализмы,  выполняющие  номинативную  функцию  в  ее  разновидностях. 
Принцип ядра и периферии характерен для каждого микрополя. 

 
172 
4. На основе анализа микрополей мы сформировали элокутивное функ-
циональное  медиополе  лексической  окказиональности,  в  котором  макси-
мальная  интенсивность  экспрессивности  в  ядерной  зоне  у  окказионализмов 
всех  трех  типов  с  образно-характеристической  и  (или)  эмоционально-
оценочной  функциями.  Интенсивность  проявления  экспрессивности  умень-
шается от ядра к периферии. Она минимальна у окказионализмов, способных 
к номинации. 
5. Мы показали, что медиополе окказионализмов-элокутивов носит не-
замкнутый  характер,  это  проявляется  в  том,  что  данная  система  постоянно 
пополняется  новыми  единицами.  Кроме  того,  границы  микрополей  отдель-
ных  типов  окказионализмов  могут  пересекаться  (это  особенно  характерно 
для  семантических  и  семантико-словообразовательных  окказионализмов), 
что  свидетельствует  об  их  взаимодействии.  У  ядерной  и  периферийной  зон 
нет четкой границы, это говорит о том, что при различных условиях (напри-
мер,  переходе  лексемы  из индивидуально-авторского  употребления  в  массо-
вую речь) возможно перемещение лексемы из ядерной в периферийную зону. 
6.  Описанное  нами  медиополе  лексической  окказиональности  пред-
ставляет  собой  составную  часть  макрополя  окказиональности  как  речевой 
прагматически значимой категории, которая проявляется на различных уров-
нях языковой системы. Формирование и описание такого макрополя с учетом 
проявления  экспрессивности  его  членов  (единиц  различных  языковых  уров-
ней) – задача будущих исследований. 
7.  Применение  полевого  подхода  при  описании  и  изучении  лексиче-
ской  окказиональности  в  частности  и  окказиональности  в  целом  позволит 
представить  данные  явления  во  всех  связях  и  отношениях  друг  с  другом, 
полнее проанализировать их семантические, структурные и функциональные 
особенности. 
 
 

 
173 
 
ЗАКЛЮЧЕНИЕ 
 
Цель  диссертационного  исследования  заключалась  в  системном  (се-
мантико-структурно-функциональном)  описании  лексической  окказиональ-
ности в рамках теории элокутивного поля. 
1.  Нами  была  освещена  проблема  рассмотрения  явления  окказиональ-
ности в современном отечественном языкознании. Мы проанализировали три 
основных  направления,  в  рамках  которых  изучается  названное  явление.  В 
рамках  таксономического  подхода  нами  рассмотрены  следующие  аспекты 
анализа:  словообразовательный,  ономасиологический,  лексикологический, 
лексикографический.  Для  словообразования  и  лексикологии  релевантным 
признается  изучение  способов  и  моделей  образования  новых  явлений  язы-
ка/речи,  выявление  различных  признаков  окказиональных  лексем,  отличаю-
щих  их  от  канонических  слов  и  неологизмов,  изучение  механизмов  вхожде-
ния речевых единиц в узуальную прктику и т.п. В лексикографической прак-
тике  ведется  работа  по  фиксации  новых  явленй  языка/речи  в  специальных 
словарях.  Ученые-ономасиологии  и  психолингвисты  исследуют  причины  и 
способы порождения новых слов; в рамках функционально-прагматического 
аспекта  окказиональность  изучается  с  точки  зрения  ее  влияния  на  эмоцио-
нально-экспрессивную сторону текста. 
В  работе обосновывается  целесообразность  выделения  в рамках функ-
ционально-прагматического подхода элокутивного аспекта исследования ок-
казиональности, который определен  как  такой,  в  котором окказиональность, 
в частности лексическая, рассматривается с точки зрения участия в порожде-
нии прагматически значимого высказывания в качестве речевого экспрессив-
ного средства. 
2. Релевантными в работе признаны понятия «норма», «узус», «отступ-
ление  от  нормы»,  «речевая  ошибка»,  «прием»,  «окказионализм»,  «неоло-
гизм», между ними установлена определенная взаимосвязь. 

 
174 
Норма  –  совокупность  наиболее  устойчивых  традиционных  реализа-
ций  языковой  системы,  отобранных  и  закрепленных  в  процессе  коммуника-
ции  [Лингвистический…  1990:  337].  Данная  категория  ориентирована  на 
язык. 
Узус  –  совокупность  речевых  навыков,  принятых  в  данном  обществе, 
по  употреблению  языковых  единиц.  Это  категория  ориентирована  на  речь. 
Норма и узус тесно взаимодействуют и представляют собой варианты реали-
зации языковой системы. 
Отступления от нормы – это значимые и незначимые изменения в ре-
чевом употреблении единиц обычного нормированного языка. 
Речевые ошибки – необоснованные какими-либо намерениями любые 
нарушения языковых норм. 
Отклонение-прием  –  значимые  изменения  в  употреблении  единиц. 
Намеренное, мотивированное целями общения, ситуацией нарушение любых 
языковых норм. 
Окказионализм  определяем  как  любое  отступление  от  нормы.  Явле-
ние  окказиональности  рассматриваем  в  двух  аспектах:  ортологическом  и 
элокутивном.  В  первом  случае  имеем  дело  с  индивидуальным  употреблени-
ем,  возникающим  по  причине  незнания  нормы.  Во  втором случае  норма  на-
рушается  намеренно  с  целью  воздействия,  следовательно,  окказионализм 
рассматривается нами как прием воздействия. Для удобства обозначения на-
званных  явлений  вводим  соответствующие  термины  «окказионализм-
какология»«окказионализм-элокутив»
Окказионализм-элокутив  –  преимущественно  речевая  (в  отличие  от 
неологизма),  экспрессивная  единица  любого  языкового  уровня,  обладающая 
свойствами  невоспроизводимости  (творимости),  ненормативности,  номина-
тивной  факультативности  и  словообразовательной  производности  (если  это 
слово).  В  широком  смысле  –  это  любая  «мотивированная  неправильность, 
носящая целесообразно организованный характер» [Лыков 1971: 78]. Неоло-
гизм – языковая единица (слово, словосочетание), необходимая для номина-

 
175 
ции новой реалии (в широком смысле), «создаваемая в полном соответствии 
со  структурой  и  общекатегориальным  значением  определенного  словообра-
зовательного типа» [Гончаренко 1978: 4]. 
3. В работе представлена следующая классификация лексических окка-
зионализмов  (окказионализмов,  реализующихся  на  уровне  слова  и  словосо-
четания). В основу принятой типологии кладется структурно-семантический 
критерий,  отражающий  изменения  в  семантике  и  структуре  окказиональной 
единицы  по  сравнению  с  узуальной.  В  соответствии  с  этим  мы  говорим  о 
трех типах лексической окказиональности. А. Если в окказиональной едини-
це  произошли  изменения  со  стороны  означающего,  то  есть  ее  структуры 
(морфемного  состава),  то  такие  лексемы  названы  нами  структурно-
словообразовательными.  Б.  Если  изменения  произошли  со  стороны  озна-
чаемого,  то  есть  семантики,  то  окказионализмы  именуются  семантически-
ми.  В.  Когда  деформация  затронула  означающее  и  означаемое,  то  есть  се-
мантику 
и 
структуру, 
перед 
нами 
окказионализмы 
семантико-
словообразовательного типа. 
4. Лексическую окказиональность рассматриваем в аспекте теории эло-
куции. Теория элокуции занимается исследованием тропов и фигур, а также 
лексических, фразеологических и других экспрессивов. 
В работе проводилось соотношение некоторых основных понятий эло-
куции, аргументировалась принимаемая точка зрения. 
Вслед  за  А.П.  Сковородниковым и Г.А.  Копниной рассматриваем  тро-
пы, фигуры, окказионализмы в кругу стилистических приемов. Стилистиче-
ский прием – способ организации высказывания (предложения, части текста 
или  текста  в  целом)  на  основе  прагматически  мотивированного  отклонения 
от языковой нормы, или ее нейтрального варианта, или речевой нормы с це-
лью ее определенного воздействия на адресата. 
Тропы  –  обороты  речи,  в  основе  которых  лежит  переносное  употреб-
ление слов. 

 
176 
Стилистические фигуры трактуем широко, включая в них тропеиче-
ские фигуры (тропы в традиционном понимании) и нетропеические фигуры
семантические  (фигуры  мысли)  и  несемантические  (фигуры  слова):  фонети-
ческие,  лексические,  грамматические  (морфологические  и  синтаксические), 
текстовые (по И.В. Пекарской). 
Речевая  фигура  –  намеренное  или  ненамеренное,  но  целесообразное 
отклонение  от  нормативного  речевого  высказывания  по  особому  принципу 
без  специальной  схемы  отклонения  от  речевой  нормы  с  целью  создания 
прагматического эффекта… (по И.В. Пекарской). 
Таким образом, стилистические приемы дифференцируем на языковые 
фигуры  (фигуры-схемы)  и  окказионализмы-элокутивы.  Последние  подразде-
ляем на единицы фигурального характера (речевые фигуры) и нефигурально-
го характера
В  работе  представлена  попытка  описания  лексических  окказионализ-
мов по определенным, выделенным нами, критериям
• 
Структурный  критерий,  определяющий  компонентный  состав 
окказионализма-элокутива  (однокомпонентный,  двукомпонентный,  часть 
сложного построения). 
• 
Семантический  критерий,  выявляющий  степень  расхождения 
семантики окказионализма и узуального слова (окказионализмы с полностью 
тождественным узуальному денотатом; речевые лексемы с новым значением). 
• 
Структурно-семантический критерий, позволяющий описывать 
окказиональные  лексемы  с  учетом  степени  участия  семантических  и  струк-
турных мотиваторов в создании окказионализма-элокутива. 
• 
Функциональный  критерий,  в  соответствии  с  которым  выявле-
ны  и  описаны  особенности  употребления  окказиональных  единиц.  Данный 
критерий позволил нам рассмотреть различные разновидности номинативной 
и экспрессивной функции окказионализмов. 
• 
Критерий  соотнесенности  с  традиционными  орнаментальны-
ми средствами (тропами и фигурами), позволяющий говорить о лексических 

 
177 
окказионализмах  нефигурального  и  фигурального  типов.  В  нашем  языковом 
материале  нефигуральные  образования  представлены  окказионализмами 
структурно-словообразовательного  и  лексико-словообразовательного  типов. 
Фигуральные 
окказионализмы 
иллюстрируются 
лексико-
словообразовательным и семантическим типами. 
Анализ языкового материала позволил нам говорить о следующих реа-
лизациях окказионализмов фигурального (тропеического) характера: тропы-
лингвокреативы  (представлены  семантико-словообразовательным  типом  ок-
казионализмов)  и  тропы-транспозитивы  (представлены  семантическим  ти-
пом окказионализмов). 
В  работе  приведены  различные  точки зрения на определение  лингвис-
тического  статуса  анализируемых  явлений,  обоснована  правомерность  отне-
сения исследуемых фактов к тропам или фигурам. 
Нами  выявлено,  что  в  семантико-словообразовательных окказионализ-
мах  фигурального  типа  реализованы  такие  тропеические  фигуры,  как  мета-
фора,  метонимия  в  различных  своих  семантических  проявлениях,  эпитет
перифраз,  гипербола,  антономасия.  Данный  тип  окказионализмов  представ-
лен также собственно фигуральными образованиями: аллюзия и реминисцен-
ция,  оксюморон,  антитеза.  Рассмотрены  окказионализмы-фигуры  и  окка-
зионализмы как структурные элементы фигур, например, антитеза. 
В  семантических  окказионализмов  фигурального  характера  находят 
свое воплощение тропы-транспозитивы: метафораметонимияперифраз, а 
также фигуральное образование – семантическая амфиболия
В  работе  проанализированы  структурно-семантические  особенности 
окказионализмов 
структурно-словообразовательного 
и 
семантико-
словообразовательного  типов,  рассмотрены  различные  случаи  омонимии 
узуального и окказионального значений. Нами определен перечень функций 
номинативного  и  экспрессивного  характера,  которые  выполняют  окказиона-
лизмы  в  речи.  Ими  стали  следующие  функции:  собственно  номинативная
номинативно-конструктивная,  номинативно-компрессивная,  номинативно-

 
178 
стилистическая  как  разновидности  номинативной  функции;  образно-
характеристическая  и  эмоционально-оценочная  как  разновидности  экспрес-
сивной функции. Перечисленные функции в различной степени свойственны 
всем  лексическим  окказионализмам-элокутивам.  В  контексте  окказионализ-
мы  полифункциональны,  особенно  это  справедливо  по  отношению  к  реали-
зации  экспрессивной  функции.  Как  известно,  тропеические  фигуры  служат 
для  созданию  образа,  выделения  предмета  из  ряда  подобных,  при  этом  они 
выражают эмоциональное отношение к предмету речи и дают ему оценку. 
В исследовании представлены с различной степенью полноты явления 
контаминации и конвергенции окказионализмов фигурального типа. 
5.  Одним  из  возможных  путей  изучения  системных  связей  окказио-
нальных  явлений,  лексических  окказионализмов  в  частности,  является  их 
описание в рамках теории элокутивного поля. Релевантным признаком орга-
низации такого поля является окказиональность. 
Нами  впервые  была  рассмотрена  система  лексических  окказионализ-
мов в рамках функционального элокутивного поля. 
Медиополе лексических окказионализмов, входящее в общее макропо-
ле  категории  окказиональности,  состоит  из  микрополей,  которые  обладают 
всеми присущими им свойствами. При построении медиополя мы учитывали 
степень проявления прагматики в окказиональной единице. Она максимальна 
у  окказионализмов,  выполняющих  образно-характеристическую  и  эмоцио-
нально-оценочную экспрессивные функции, поскольку они чаще всего явля-
ются фигуральными образованиями. Такие окказионализмы находятся в ядре 
(центре)  поля.  Мы  зафиксировали  здесь  структурно-словообразовательные, 
семантические  и  семантико-словообразовательные  окказионализмы.  На  бли-
жайшей  периферии  поля  расположены  окказиональные  единицы  всех  трех 
типов,  реализующие  в  речи  номинативно-конструктивную,  номинативно-
компрессивную  и  номинативно-стилистическую  функции.  Степень  экспрес-
сивности  таких  лексем  минимальна,  поскольку  экспрессивность  как  таковая 
уходит здесь на второй план, уступая место номинации различного рода. На 

 
179 
дальней  периферии  расположены  семантико-словообразовательные  окказио-
нализмы,  служащие  целям  собственно  номинации.  Они  немногочисленны  и 
обладают  только  незначительной  степенью  экспрессивности  (экспрессив-
ность  новизны  окказиональной  единицы).  Такие  лексемы  формируют  ядро 
неологического  поля,  так  как  стоят  максимально  близко  к  неологизмам.  Та-
ким образом, единицы поля удаляются от ядра в зависимости от степени про-
явления в них прагматики, которая наиболее ярко представлена в ядре поля и 
постепенно угасает при удалении к его периферии. Данный принцип органи-
зации «работает» и при построении микрополей каждого типа окказионализ-
мов. Следовательно, вся структура микрополей в отдельности и медиополя в 
целом  устроена  таким  образом,  что  категория  интенсивности  проявления 
интегрирующих  признаков  экспрессивности  функционирует  на  каждом 
уровне поля и повышается от периферии к ядру или, соответственно понижа-
ется от ядра к периферии. 
Периферийные  зоны  микрополей  могут  пересекаться,  говоря  тем  са-
мым  о  возможности  взаимодействия  окказионализмов  одного  поля  с  окка-
зионализмами  других  полей.  Система  лексических  окказионализмов  пред-
ставляет собой открытую систему, то есть пополняется новыми единицами. 
Таким  образом,  мы  представили  попытку  описания  в  рамках  теории 
элокутивного  поля  лишь  медиополе  лексических  окказионализмов-
элокутивов,  которое  в  качестве  структурной  составляющей  логично  вписы-
вается в общее макрополе окказиональности, реализующейся на всех уровнях 
языковой системы: от фонетического до синтаксического. 
6.  Подытоживая  сказанное,  отметим,  что  проведенное  исследование 
показало 
целесообразность 
системного 
(структурно-семантико-
функционального) описания лексической окказиональности в рамках теории 
элокутивного  поля.  Подобного  рода  анализ  помогает  всесторонне,  целостно 
рассмотреть  лексическую  окказиональность  как одно из  средств  проявления 
речевой экспрессивности. Осуществленное исследование логично приведет к 
описанию общего элокутивного поля окказиональных явлений, составной ча-

 
180 
стью  которого  и  выступает  лексическая  окказиональность.  Все  это  в  сово-
купности  поможет  оптимизировать  процесс  создания  воздействующей,  эф-
фективной речи, что приведет в итоге к максимальной успешности процесса 
коммуникации. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

 
181 
 
Библиография 
 
1.  Абрамов  1992:  Абрамов  В.П.  Синтагматика  семантического  поля  (на  ма-
териале  русского  языка)/  Отв.  ред.  дфилн  Г.П.  Немец.  –  Ростов-на-Дону, 
1992. – 112 с. 
2.  Акимова  1982:  Акимова  Г.Н.  Новые  явления  в  синтаксическом  строе  со-
временного русского языка. – Л.: ЛГУ, 1982. – 130 с. 
3.  Актуальные  проблемы  филологии  и  методики  2001:  Актуальные  пробле-
мы филологии методики. – Ростов-на-Дону, 2001. – Часть II. 
4.  Акулова 2000: Акулова С.В. О некоторых проблемах изменения лексиче-
ского  состава  современного  русского  языка.  Автореф.  дисс.  …кфилн.  – 
Краснодар, 2000. – 6с. 
5.  Алаторцева  1997:  Алаторцева  С.И.  Словарь  одного  года//  Новые  слова  и 
словари  новых  слов.–  СПБ.:  Ин-т  лингвистических  исследований  РАН, 
1997. – С.8-17. 
6.  Алаторцева 1998: Алаторцева С.И. Проблемы неологии и русская неогра-
фия: Дисс. …дфилн. – СПб., 1998. 
7.  Александрова  1980:  Александрова  О.И.  Русское  поэтическое  словотвор-
чество: Организация плана выражения// Художественная речь: Традиции и 
новаторство. – Куйбышев, 1980. 
8.  Александрова  1989:  Александрова  О.И.  Поэтическое  словотворчество  в 
эстетической  организации  лексики//  Функционально-семантический  и  сти-
листический  аспекты  изучения  лексики:  Межвуз.  сб-к  науч.  тр./  Отв.  ред. 
Тихонова Р.И. – Куйбышев, 1989. – С. 112-122. 
9.  Алексеев  1996:  Алексеев  К.И.  Функции  метафоры  в  политической  речи// 
Познание.  Общество.  Развитие/  Ред.  и  сост.  Д.В.  Ушаков.  –  М.,  1996.  –  С. 
150-161. 
10.  Алефиренко, Золотых 2000: Алефиренко Н.Ю., Золотых Л.Г. Особенности 
окказионального индивидуально-авторского преобразования фразеологиче-

 
182 
ских  единиц//  Проблемы  фразеологического  значения  и  смысла  (в  аспекте 
межуровневого взаимодействия языковых единиц). – Астрахань, 2000. – С. 
195-199. 
11.  Алешина 2002: Алешина Л.В. Словари авторских новообразований в кон-
тексте современной отечественной лексикографии: Дисс. …дфилн. – Орел, 
2002. – 547 с. 
12.  Алиева  2003:  Алиева  Г.Н.  Изменение  семантической  структуры  некото-
рых  аббревиатурных  неологизмов  русского  языка  к.  ХХ  –  н.  ХХI  вв./  Рус-
ское слово в мировой культуре. Русский язык и русская речь сегодня: ста-
рое  –  новое  –  заимствованное.  Конгресс  международной  ассоциации  пре-
подавателей русского языка и литературы. – СПб. 30 июня – 5 июля 2003 г. 
– С. 353-357. 
13.  Алипулатов  1998:  Алипулатов  И.С.  Окказиональное  использование  фра-
зеологических единиц в СМИ (на материале теле- и газетных текстов 90-х 
годов XX века): Дисс. …кфилн. – Махачкала, 1998 – 169с. 
14.  Аллендорф  1971:  Аллендорф  К.А.  Теория  описаний  семантического  по-
ля// Вопросы описания лексико-семантической системы языка. Тезисы док-
ладов. Ч. I (16-18 ноября 1971 года). – М., 1971. – С. 24-25. 
15.  Анисимова  1981:  Анисимова  Т.В.  Словообразовательные  «газетизмы».  – 
Волгоград, 1981: Автореф. дисс. …кфилн. – 11с. 
16.  Античные…  1936:  Античные  теории  языка  и  стиля/  Под  ред. 
О.М. Фрейденберга. – ОГИЗ, М.-Л.: Гос. соц.-эконм. изд-во, 1936. – 341 с. 
17.  Антонов 2003а: Антонов В.П. Нулевая ступень. Отклонение// Язык, куль-
тура,  коммуникация:  аспекты  взаимодействия.  Научно-методический  бюл-
летень./ Под ред. И.В. Пекарской. – Вып. – 1. – Абакан, 2003. – С. 247-253. 
18.  Антонов  2003б:  Антонов  В.П.  Грамматические  окказионализмы  в  поэти-
ческом творчестве И. Северянина// Вестник Хакасского гос. ун-та им. Н.Ф. 
Катанова.  Вып.  5;  Серия  6.  Филология:  Литературоведение.  Вып.  2/  Отв. 
ред. Пекарская И.В. – Абакан: Изд-во Хакасского гос. ун-та им. Н.Ф. Ката-
нова, 2003. – С. 47-53. 

 
183 
19.  Артемова  2000:  Артемова  Н.В.  Особенности  полевой  структуры  лексики 
современного  русского  языка  (на  примере  глаголов  лишения):  Автореф. 
дисс. …кфилн. – М., 2000. – 21с. 
20.  Арутюнова  1961:  Арутюнова  Н.Д.  Очерки  по  словообразованию  в  совре-
менном испанском языке. – М., 1961. 
21.  Арутюнова Н.Д. 1968: Арутюнова Н.Д. Аномалии и язык (к проблеме язы-
ковой «картины мира»)// Вопросы языкознания. – 1968. – № 1. – С. 3-7. 
22.  Арутюнова 1999: Арутюнова Н.Д. Язык и мир человека. 2-е изд., испр. – М., 
1999. – I-XV, 896 с. 
23.  Аскарова 1994: Аскарова О.Б. Ассоциативное поле метафоры и проблема 
ее понимания// Теория поля в современном языкознании. Тезисы докладов 
научно-теоретич. семинара. Ноябрь 1993 г. Ч. III. – Уфа, 1994. – С. 37-38. 
24.  Базарская 1988: Базарская Н.И. Вторичная номинация в системе языковых 
знаков: Автореф. дисс. …кфилн. – Саратов,1988. – 15с. 
25.  Бакина 1973: Бакина М.А. Поэтические новообразования// Русская речь. – 
1973. – № 4. – С. 10-13. 
26.  Бакина  1975:  Бакина  М.А.  О  некоторых  особенностях  современного  по-
этического словотворчества// Русский язык в школе. – 1975. – № 5. – С. 93-
96. 
27.  Бакина  1977:  Бакина  М.А.  Словотворчество//  Языковые  процесс  совре-
менной  русской  художественной  литературы.  Поэзия.  –  М.,  1977.  –  С. 78-
127. 
28.  Бакина, Некрасова 1986: Бакина М.А., Некрасова Е.А. Эволюция поэтиче-
ской речи XIX-XX вв. (Перифраза. Сравнение)/ Отв. ред. А.Д. Григорьева. – 
М.: Наука, 1986. – 192 с. 
29.  Баринова  2002:  Баринова  А.В.  Стилистическая  организация  эвфемизма/ 
дисфемизма в ракурсе функциональных слилей современного русского ли-
тературного языка (к постановке проблемы)// Речевое общение: Специали-
зированный вестник/ Под ред. А.П. Сковородникова. – Вып. 4 (12). – Крас-
ноярск, 2002. – С. 44-48 

 
184 
30.  Барлас 1978: Барлас Л.Г. Русский язык. Стилистика. – М., 1978. – 256 с. 
31.  Барлас  1989:  Барлас  Л.Г.  О  категории  выразительности  и  изобразитель-
ных средствах языка// Русский язык в школе. – 1989. – № 1. – С. 75-80. 
32.  Бахмутова 1967: Бахмутова Е.А. Выразительные средства русского языка. 
Лексика  и  фразеология.  Учебное  пособие.  Изд.  Казанского  университета, 
1967. – С. 125-129. 
33.  Безрукова 2001: Безрукова Л.Г. Опыт структурно-семантического анализа 
немецких и русских неологизмов с широким диапазоном значения лиц (на 
материале  прессы)//  Социокультурное  варьирование  в  языке.  Сборник  на-
учных трудов. – Вып 452. – М., 2001. – С. 64-66. 
34.  Беккер 1990: Беккер Е.А. Образность как предмет лексикологии: Автореф. 
дис. …кфилн. – Томск, 1990, – 23 с. 
35.  Белова 1994: Белова Б.А. Окказиональное слово в публицистическом тек-
сте//  Принципы  функционального  описания  языка.  –  Ч.  1.  –  Екатеринбург, 
1994. – С. 12-13. 
36.  Бельчиков  1962:  Бельчиков  Ю.А.  О  выразительности  речи//  Наука  и 
жизнь. – 1962. – № 4. – С. 104-105. 
37.  Бельчиков  1997:  Бельчиков  Ю.А.  Окказионализмы//  Русский  язык.  Эн-
циклопедия/ Главный редактор Ю.Н. Караулов. – М.,1997. – С.283-284. 
38.  Береговская  1998:  Береговская  Э.М.  Структурное  обновление  фигур  об-
разности в художественном тексте// Актуальные проблемы романистики. – 
Смоленск, 1998. – С. 42-50. 
39.  Береговская 2003: Береговская Э.М. К вопросу о тропофигурах// Риторика 
в свете современной лингвистики. Тезисы докладов Третьей межвузовской 
конференции (14-15 мая 2003 года). – Смоленск: СПГУ, 2003. – С. 17-18. 
40.  Березин, Головин 1987: Березин Ф.М., Головин Б.Н. Общее языкознание: 
Учебное  пособие  для  студентов  пед.  вузов.  –  М.:  Просвещение,  1979.  – 
416 с. 
41.  Берков,  Павлов  1983:  Берков  В.П.,  Павлов  В.М.  Новые  слова?//  Новые 
слова и словари новых слов. – Л.: Наука, 1983. – С. 58-70. 

 
185 
42.  Бессарабова  1985:  Бессарабова  Н.Д.  Изобразительные  и  выразительные 
возможности в газетно-публицистической речи: Автореф. дисс. …кфилн. – 
М., 1985. – 24 с. 
43.  Бессарабова  1987:  Бессарабова  Н.Д.  Метафора  как  языковое  явление// 
Значение  и  смысл  слова:  художественная  речь,  публицистика/  Под  ред. 
Д.Э. Розенталя. – М., 1987. – С 157-162. 
44.  Бирих 1984: Бирих А.К. Семантические и грамматические различия мето-
нимии и синекдохи в современном русском языке/ Исследования по семан-
тике. Семантика слова и словосочетания. Межвуз. науч. сб-к. – Уфа, 1984. – 
С. 44-51. 
45.  Благово  1993:  Благово  В.А.  О  современных  неологизмах//  Слово  в  сис-
темных  отношениях  на  разных  уровнях  языка  (функциональный  аспект). 
Тезисы  докладов  Всероссийской  научной  лингвистической  конференции. 
22-25 февраля 1993 года. – Екатеринбург, 1993. – С. 14-15. 
46.  Богданова  2001:  Богданова  Н.В.  Словарь  основных  понятий  и  терминов 
риторики. – М., 2001. – Изд-во – книготорговый центр «Маркетинг». – 43 с. 
47.  Богословская…  1997:  Богословская  О.И.,  Болонкина Н.Н.,  Оборина  О.В. 
Окказионализмы  в  языке  современной  печати:  словообразовательный  и 
стилистический аспекты// Стилистика и прагматика. Тезисы докладов меж-
дународной научной конференции (25-27 ноября 1997). – Пермь, 1997. – С. 
37-40. 
48.  Богуславский  1969:  Богуславский  В.М.  Семантико-стилистические  груп-
пы слов в языке газеты: Автореф. дис… кфилн. – Харьков, 1969. – 25 с. 
49.  Богушевич  1991:  Богушевич  Д.Г.  Функция,  единица,  классификация// 
Лингвистика:  взаимодействие  концепций  и  парадигм.  Вып.  1.  –  Ч.  1.  – 
Харьков:  Харьковский  институт  механизации  и  электрификации  сельского 
хозяйства, 1991. – С. 49-50. 
50.  Боженкова  1998:  Боженкова  Н.А.  Стилистические  фигуры  и  типологиче-
ские аспекты исследования: Автореф. дисс. …кфилн. – М., 1998. – 17 с. 

 
186 
51.  Бойченко  1993:  Бойченко  В.В.  Об  окказиональном  изолированном  упот-
реблении  слов-компонентов  фразеологической  единицы//  Слово  в  систем-
ных отношениях на разных уровнях языка (функциональный аспект). Тези-
сы докладов Всероссийской научной лингвистической конференции. 22-25 
февраля 1993 года. – Екатеринбург, 1993. – С. 19-21. 
52.  Болотнова  1982:  Болотнова  Н.С.  К  методике  выявления  семантических 
основ  образных  средств  (на  материале  окказиональных  метафор  со  значе-
нием говорения в произведениях Ю.М. Нагибина): Автореф. дисс. …кфилн. 
– Томск, 1982. – 12 с. 
53.  Болотнова 1988: Болотнова Н.С. Слово в образной перспективе художест-
венного  произведения//  Вопросы  стилистики.  Стилистика  художественной 
речи. Межвуз. науч. сб-к (вып. 22). – Саратов, 1988. 
54.  Бондарко  1981:  Бондарко  А.В.  Основы  построения  функциональной 
грамматики  (на  материале  русского  языка).  –  Известия  АН  СССР.  Серия 
литературы и языка, 1981. – Т. 40. – № 6. 
55.  Бондарко  1984:  Бондарко  А.В.  Функциональная  грамматика.  –  Л.:  Наука, 
1984. – 134 с. 
56.  Бондарко  1985:  Бондарко  А.В.  Опыт  лингвистической интерпретации  со-
отношения системы и среды// Вопросы языкознания. – 1985. – № 1. – С. 13-
23. 
57.  Брагина  1968:  Брагина  А.А.  Некоторые  семантические  тенденции  в  со-
временной русской лексике (на материале периодической печати и художе-
ственной  литературы  –  50-60-е  годы  XX  века):  Автореф.  дисс.  …кфилн.  – 
М., 1968. – 21 с. 
58.  Брагина 1973а: Брагина А.А. Рецензия на книгу: Лопатин В.В. «Рождение 
слова.  Неологизмы  и  окказиональные  образования.  –  М.,  1973//  Русский 
язык в школе. – 1974. – № 3. – С. 17-21. 
59.  Брагина 1973б:  Брагина  А.А.  Неологизмы  в  русском  языке.  –  М.,  1973.  – 
224 с. 

 
187 
60.  Брякин  1979:  Брякин  В.В.  Каламбуры,  основанные  на  разрушении  фра-
зеологизмов,  как  средство  создания  комического  (на  материале  рассказов 
М. Зощенко): Автореф. дисс. …кфилн. – М., 1979. – 15 с. 
61.  Булыгина, Шмелев 1990: Булыгина Т.В., Шмелев А.Д. Аномалии в тексте: 
проблемы  интерпретации//  Логический  анализ  языка.  Противоречивость  и 
аномальность текста/ Отв. ред. Н.Д. Арутюнова. – М., 1990. – С. 94-107. 
62.  Бурмистрович 1970: Бурмистрович Ю.Я. К типологии способов фраземо-
образования//  Актуальные  проблемы  культуры  речи.  –  М.:  Наука,  1970.  – 
С.74-81. 
63.  Бытева  2002:  Бытева  Т.И.  Феномен  перифразы  в  русском  литературном 
языке:  проблемы  семантики  и  лексикографии:  Автореф.  дисс.  …дфилн.  – 
Томск, 2002. – 46 с. 
64.  Быченкова  1999:  Быченкова  Ю.А.  Сложные  тропы  традиционной  ориги-
нальной структуры в лирике А. Ахматовой 1909-1912 гг.// Русская филоло-
гия.  Ученые  записки  Смоленского  пед.  ун-та/  Сост.  и  ред.  О.А.  Левченко, 
М.Л. Рогацкина. – Смоленск: СГППУ, 1999. – С. 81-87. 
65.  Ваганова 1997: Ваганова А. Кадыр кызы. Номинация в детской речи: Ав-
тореф. дисс. …кфилн. – Таганрог, 1997. – 29с. 
66.  Вакуров  1994:  Вакуров  В.Н.  Фразеологический  каламбур  в  современной 
публицистике// Русская речь. – 1994. – № 6. – С. 40-47. 
67.  Валгина  2001:  Валгина  Н.С.  Активные  процессы  в  современном  русском 
языке: Учебное пособие для студентов вузов. – М.: «Логос», 2001. – С. 41-
50. 
68.  Васильев 1997: Васильев Л.М. Коннотативный компонент языкового зна-
чения// Русское слово в языке, тексте и культурной среде. – Екатеринбург, 
1997. – С. 35-40. 
69.  Васильева 2001: Васильева Г.М. Лингвокультурологические аспекты рус-
ской неологии: Автореф. дисс. …дфилн. – СПб., 2001. – 39с. 

 
188 
70.  Василькова 1990: Василькова Н.Н. Типология стилистических фигур в ри-
ториках и курсах словесности II половины ХVII – начала ХIХ веков: Авто-
реф. дисс. …кфилн. – М., 1990. – 20 с. 
71.  Вахтель 2004: Вахтель Н.М. Риторические фигуры в газетном заголовке// 
Риторика  в  модернизации  образования.  Материалы  докладов  участников 
Восьмой  международной  научной  конференции  по  риторике  (Москва,  2-4 
февраля 2004 г.). – М., 2004: 40-42. 
72.  Введенская, Павлова 1995: Введенская Л.А., Павлова Л.Г. Культура и ис-
кусство речи. Современная риторика. Для высших и средних учебных заве-
дений. – Ростов-на-Дону: «Феникс», 1995. – 576 с. 
73.  Виноград  1988:  Виноград  Г.Г.  Семантические  сдвиги  в  лексике  русского 
литературного языка 30-80-х годов ХХ века: Автореф. дисс. …кфилн. – М., 
1988. – 17с. 
74.  Виноградов 1963: Виноградов В.В. Стилистика. Теория поэтической речи. 
Поэтика. – М.: АН СССР, 1963. – 256 с. 
75.  Виноградова  1984:  Виноградова  В.Н.  Стилистический  аспект  русского 
словообразования. – М., 1984. – С. 156-183. 
76.  Виноградова 1995: Виноградова В.Н. Словотворчество (И. Анненский, М. 
Волошин,  И. Северянин)//  Очерки истории языка русской поэзии  XX  века. 
Образные  средства  поэтического  языка  и  их  трансформация.  –  М.,  1995.  – 
С. 143-177. 
77.  Виноградова 2001: Виноградов В.Н. Окказионализмы и звукопись// Текст. 
Интертекст.  Культура:  Сборник  докладов  международной  научной  конфе-
ренции (Москва, 4-7 апреля 2001 года). – М., 2001. – С. 533-543. 
78.  Виноградова 2002: Виноградова В.Н. О закономерностях образования по-
этических  окказионализмов//  Уч.  записки  Казанского  гос.  ун-та.  Том  143: 
Казань: Изд-во Казанского ун-та, 2002. – С. 64-69. 
79.  Винокур 1943: Винокур Г.О. Маяковский – новатор языка. – М., 1943. 
80.  Винокур  1991:  Винокур  Г.О.  О  языке  художественной  литературы.  –  М., 
1991. 

 
189 
81.  Винокур  1980:  Винокур  Т.Г.  Закономерности  стилистического  использо-
вания языковых единиц. – М.: Наука, 1980. – 237 с. 
82.  Волков, Сенько 1983: Волков С.С., Сенько Е.В. Неологизмы и внутренние 
стимулы  языкового  развития//  Новые  слова  и  словари  новых  слов.  –  Л.: 
Наука, 1983. – С. 43-57. 
83.  Вострякова 1998: Вострякова Н.А. Коннотативная семантика и прагмати-
ка  номинативных  единиц  русского  языка:  Автореф.  дисс.  …кфилн.  –  Вол-
гоград, 1998. – 22 с. 
84.  Вохмянин  1986:  Вохмянин  С.Н.  Семантическая  сущность  метонимиче-
ской  вторичной  номинации:  Автореф.  дисс.  …кфилн.  –  Горький,  1986.  – 
24 с. 
85.  Габинская  1980:  Габинская  О.А.  О  понятии  новизны  лексической  едини-
цы  в  ономасиологическом  исследовании//  Закономерности  словопроизвод-
ственного  процесса  в  ономасиологическом  аспекте.  Научные  труды.  Том 
205. – Курск: Курский государственный пединститут, 1980. – С.16-24. 
86.  Габинская  1981:  Габинская  О.А.  Типология  причин  словотворчества.  – 
Воронеж, 1981. – 152 с. 
87.  Габинская  1985:  Габинская  О.А.  Антонимия  как  одна  из  причин  возник-
новения  лексических  новообразований//  Инновации  на  разных  языковых 
уровнях.  Межвузовский  сборник  научных  трудов./  Под  ред.  Л.Я.  Орлов-
ской. – Рига: Латвийский госуниверситет им. П. Стучки, 1985. – С.135-145. 
88.  Габинская 1986: Габинская О.А. Стилистическая характеристика лексиче-
ских  новообразований//  Языковые  и речевые  единицы  в  лексике  и  фразео-
логии русского языка. Сб. науч. тр. Курск: Курский гос. пед. ин-т. – Курск, 
1986. – С. 44-51. 
89.  Гаврилов 1990: Гаврилов Ю.М. Семантическое поле как один из способов 
систематизации семантики// Семантика и прагматика языковых единиц. Сб-
к науч. тр./ Отв. ред. А.А. Горбачевский. Я.Б. Ким. – Душанбе: Таджикский 
госуниверситет, 1990. – С. 56-63. 

 
190 
90.  Гаглоева 1996: Гаглоева Э.Х. Лексические новообразования в русской пе-
риодической печати 80-90-х гг. ХХ века: Дисс. …кфилн. – Тула, 1996. 
91.  Гак 1978: Гак В.Г. О современной французской неологии// Новые слова и 
словари новых слов. – Л.: Наука, 1978. – С. 37-52. 
92.  Гак 1983: Гак В.Г. Новые слова и новые словари// Новые слова и словари 
новых слов. – Л.: Наука, 1983. – С. 15-29. 
93.  Гак 1998: Гак В.Г. Языковые преобразование. – М., 1998. 
94.  Гак 1999: Гак В.Г. Новаторство, заимствование, совпадение// Язык. Куль-
тура.  Гуманитарное  знание:  Науч.  наследие  Г.О.  Винокура  и  современ-
ность. – М.: Научный мир, 1999. – С. 267-277. 
95.  Галкина-Федорук  1954:  Галкина-Федорук  Е.М.  Современный  русский 
язык. Лексика. – М.: Изд-во Моск. ун-та, 1954. – 204 с. 
96.  Галкина-Федорук  1958:  Галкина-Федорук  Е.М.  Об  экспрессивности  и 
эмоциональности в языке. Сб. статей по языкознанию. – Изд-во МГУ. – М., 
1958. – С. 107. 
97.  Гамбург 1986: Гамбург Н.И. Узуальное и окказиональное использование в 
заголовках  слов  с  дифференцирующими  написаниями//  Узуальное  и  окка-
зиональное в художественном тексте. Межвузовский сборник научных тру-
дов. – Л., 1976. – С. 134-143. 
98.  Гейгер  1982:  Гейгер  Р.М.  Потенциальное  слово  как  элемент  формально-
семантической  структуры  словообразовательного  гнезда  и  как  единица 
анализа//  Словообразование  и  номинативное  деривация  в  славянских  язы-
ках. Тезисы докладов республиканской конференции (26-28 мая 1982. Ч. I). 
– Гродно, 1982. 
99.  Герберт 1996: Герберт Е. Неологизмы в современном русском языке в ас-
пекте  словообразовательных  моделей  и  словообразовательных  типов//  Ру-
систика сегодня. – 1996. – № 1. – С. 29-39. 
100.  Гимпелевич  1975:  Гимпелевич  В.С.  Заметки  об  окказиональном  и  потен-
циальном  словообразовании//  Актуальные  проблемы  русского  словообра-
зования. Ученые записки. Вып. 1. Том 143. – Ташкент, 1975. – С. 79-84. 

 
191 
101.  Глушкова  2000:  Глушкова  В.Г.  Лингвостилистические  особенности  эпи-
тетов в художественной прозе С.Н. Есина: Дисс. …кфилн. – Белгород, 2000. 
– 170 с. 
102.  Головачева 
2001: 
Головачева 
О.А. 
Окказионализмы 
идеолекте 
Н.С. Лескова: модели и способы создания, функции слов признаковой лек-
сики: Автореф. дисс. …кфилн. – М., 2001. – 16 с. 
103.  Голуб 1997: Голуб И.Б. Стилистика русского языка. – М., 1997. – 448 с. 
104.  Голуб, Розенталь 1997: Голуб И.Б., Розенталь Д.Э. Книга о хорошей речи. 
– М., 1997. – 268 с. 
105.  Голубина  1998: Голубина  К.В.  Когнитивные основы  эпитета  в  художест-
венном  тексте  (на  материале  англоязычной  художественной  прозы):  Авто-
реф. дисс. …кфилн. – М., 1998. – 25 с. 
106.  Гольцова  1993:  Гольцова  Н.Г.  Окказиональность  слова  и  окказиональ-
ность фразеологизма// Русский язык в школе. – 1993. – № 3. – С. 81-86. 
107.  Гончаренко  1978:  Гончаренко  Г.Е.  Лексико-семантические  особенности 
окказиональных  слов  (на  материале  произведений  советской  публицисти-
ки): Автореф. дисс. …кфилн. – Ростов-на-Дону, 1978. – 24 с. 
108.  Горелкина  1999:  Горелкина  А.В.  Словообразовательные  окказионализмы 
в  мемуарных  прозаических  произведениях  М.  Цветаевой  и  А.  Белого:  Ав-
тореф. дисс. …кфилн. – М., 1999. – 21 с. 
109.  Горленко 1986: Горленко Ф.М. Экспрессивно-семантические связи слов в 
художественном  тексте  (на  материале  произведений  Ю.  Бондарева):  Дисс. 
…кфилн. – М., 1986. – 196 с. 
110.  Горнфельд 1891: Горнфельд А. Процесс поэтического творчества/ Вопро-
сы теории и психологии творчества. Том. 1. – Харьков: Типография «Мир-
ный труд», 1891. – С. 335-339. 
111.  Горнфельд  1911:  Горнфельд  А.  Фигура  в  поэтике  и  риторике//  Вопросы 
теории психологии творчества. Т. 1. – Харьков, 1911. – 432 с. 

 
192 
112.  Горшков  1996:  Горшков  А.И.  Русская  словесность:  От  слова  к  словесно-
сти:  Учеб.  пос.  для  уч-ся  10-11  кл.  общеобраз.  учреждений.  –  М.,  1996.  – 
336 с. 
113.  Григорьев 1979: Григорьев В.П. Поэтика слова. – М., 1979. 
114.  Григорьев  1986:  Григорьев  В.П.  Словотворчество  и  смежные  проблемы 
поэта. – М., 1986. – 255 с. 
115.  Григорьева  2003:  Григорьева  Т.М.  Параграфемные  явления  в  современ-
ном русском языке// Язык, культура, коммуникация: аспекты взаимодейст-
вия. Научно-методический бюллетень/ Под ред И.В. Пекарской. – Вып. 1. – 
Абакан, 2003. – С. 68-77. 
116.  Гридина 1994: Гридина Т.А. Об одной разновидности словообразователь-
ного  каламбура//  Принципы  функционального  описания  языка.  –  Ч.  1.  – 
Екатеринбург, 1994. – С. 43-44. 
117.  Гридина 1996а: Гридина Т.А. Ассоциативный потенциал слова и его реа-
лизация  в  речи  (явление  языковой  игры):  Автореф.  дисс.  …дфилн.  –  М., 
1996. – 45 с. 
118.  Гридина  1996б:  Гридина  Т.А.  Языковая  игра:  стереотип  и  творчество.  – 
Екатеринбург, 1996. – 214 с. 
119.  Грищева  2003а:  Грищева  Е.С.  Окказионализмы  в  аспекте  элокутивной 
теории//  Риторика  в  системе  гуманитарного  знания.  Тезисы  VII  Междуна-
родной конференции по риторике 29-31 января 2003 г. – М., 2003. – С. 85-
86. 
120.  Грищева 2003б: Грищева Е.С. Элокутивная окказиональность: к проблеме 
системного описания тропов// Риторика в системе современной лингвисти-
ки. Тезисы докладов Третьей международной конференции (14-15 мая 2003 
г.). – Смоленск, 2003. – С. 24-27. 
121.  Грищева 2003в: Грищева Е.С. Лексическая окказиональность: к вопросу о 
возможности системного описания// Язык, культура, коммуникация: аспек-
ты  взаимодействия.  Научно-методический  бюллетень.  Вып.  1/  Под  ред. 
И.В. Пекарской. – Абакан, 2003. – С. 77-82. 

 
193 
122.  Грищева 2003г: Грищева Е.С. Неологизм и окказионализм в аспекте про-
блем соотношения нормы и узуса// Вестник ХГУ им. Н.Ф. Катанова. Сер. 5. 
Филология:  Языкознание.  Вып.  5.  Сер.  6.  Филология:  Литературоведение. 
Вып. 2. – Абакан, 2003. – С. 74-77. 
123.  Грищева 2004а: Грищева Е.С. Семантико-функциональный потенциал ок-
казиональных  перифразов:  полевое  описание//  Человек.  Язык.  Культура.  – 
Курск, 2004. – С. 30-34. 
124.  Грищева  2004б:  Грищева  Е.С.  Изучение  элокутивной  окказиональности 
как  средства  речевого  воздействия  на  уроках  развития  речи//  Риторика  в 
модернизации  образования.  Материалы  докладов  участников  Восьмой  ме-
ждународной научной конференции по риторике (Москва, 2-4 февраля 2004 
г.). – М.: МПГУ, 2004. – С. 63-63. 
125.  Грищева  2005а:  Грищева  Е.С.  Лексическая  окказиональность:  ее  место  в 
системе  орнаментальных  средств  элокуции//  Коммуникативная  лингвисти-
ка: вчера, сегодня, завтра// Сб-к материалов Международной научной кон-
ференции 13-14 июня 2005 г. – Армавир: АЛУ, 2005. – 63-69. 
126.  Грищева  2005б:  Грищева  Е.С.  Поле  лексической  окказиональности:  к 
проблеме  функционально-семантического  описания//  Записки  горного  ин-
та. В 2-х частях. – СПб., 2005. – Ч. 2. – 100-103. 
127.  Гулыга,  Шендельс  1969:  Гулыга  Е.В.,  Шендельс  Е.И.  Грамматико-
лексические  поля  в  современном  немецком  языке.  –  М.:  Просвещение, 
1969. – 184 с. 
128.  Гусева 2001: Гусева Т.И. Сложный эпитет как стилеобразующая единица 
художественного  пространства  И.А.  Бунина:  Дисс.  …кфилн.  –  М.,  2001.  – 
178 с. 
129.  Гутина 1997: Гутина Е.А. Лексико-семантическое поле в индивидуальной 
языковой  системе  (на  материале  ЛСП  «обида  в  художественной  речевой 
системе М. Горького»): Дисс. …кфилн. – Н. Новгород, 1997. – 228 с. 
130.  Де  Болт  1998:  Де  Болт  А.А.  Теоретические  и  практические  аспекты  кон-
таминации: Дисс. ...кфилн. – Орел, 1998. 

 
194 
131.  Девкин  1979:  Девкин  В.Д.  Немецкая  разговорная  речь:  Синтаксис  и  лек-
сика. – М., 1979. – 254 с. 
132.  Девкин 1998: Девкин В.Д. Лексикографический аспект окказионализмов// 
Лексика и лексикография. Сб-к научн. тр. Вып. 9. – М., 1998. – С. 57-79. 
133.  Дегтярь  1982:  Дегтярь  И.Г.  О  функции  окказионализмов  в  художествен-
ном  тексте//  Коммуникативная  и  поэтическая  функции  художественного 
текста. – Воронеж: Изд-во Воронежского ун-та, 1982. – С. 108-112. 
134.  Денисенко,  Буцева  1985: Денисенко  Ю.Р.,  Буцева  Т.Н.  Банк  неологизмов 
русского  языка  1985-1991  гг.//  Новые  слова  и  словари  новых  слов.–  СПБ.: 
Ин-т лингвистических исследований РАН, 1997. – С.17-36. 
135.  Денисов 1993: Денисов П.Н. Лексика русского языка и принципы ее опи-
сания. – 2-е изд., перераб и доп. – М.: Русский язык, 1993. – 248 с. 
136.  Джоглидзе  1979:  Джоглидзе  Л.И.  Новые  слова  в  современном  русском 
языке (на материале газеты «Правда» за 1971 – 1975 годы): Автореф. дисс. 
…кфилн. – Тбилиси, 1979. – 29 с. 
137.  Динамика  структуры  1982:  Динамика  структуры  современного  русского 
языка/ Г.Н. Акимова, С.И. Богданов и др./ Отв. ред. В.В. Колесов. – Л.: Изд-
во ЛГУ, 1982. – 136 с. 
138.  Добрыднева 1993: Добрыднева Е.А. Фразеологические новообразования в 
современном русском литературном языке. – М., 1993. 
139.  Долгих  1973:  Долгих  Н.Г.  Теория  семантического  поля  на  современном 
этапе  развития  семасиологии//  Филологические  науки.  –  1973.  –  №  1.  –  С. 
89-98. 
140.  Доронина 2000: Доронина С.В. Содержание и внутренняя форма русских 
игровых текстов: когнитивно-деятельностный аспект (на материале анекдо-
тов и речевых шуток): Дисс. ...кфилн. – Барнаул, 2000. – 156 с. 
141.  Дроняева, Клушина 2001: Дроняева Т.С., Клушина Н.И. и др. Стилистика 
современного  русского  языка:  Практикум/  Под  ред.  Т.С.  Дроняевой.  –  М.: 
Флинта-Наука, 2001. – 184 с. 

 
195 
142.  Егорченко 2003: Егорченко О.Н. Риторическая фигура антитеза: перспек-
тивы исследования// Риторика в системе гуманитарного знания. Тезисы VII 
Международной конференции по риторике 29-31 января 2003 г. – М., 2003. 
– С. 102-104. 
143.  Егорченко  2004:  Егорченко  О.Н.  Контраст:  противоположность  или  про-
тиворечие//  Риторика  в  модернизации  образования.  Материалы  докладов 
участников  Восьмой  международной  научной  конференции  по  риторике 
(Москва, 2-4 февраля 2004 г.). – М.: МПГУ, 2004. – С. 76-78. 
144.  Елизарова  1992:  Елизарова  Л.Н.  Терминологические  и  художественные 
новообразования функциональном аспекте. – Орел 1992. 
145.  Елитте 1996: Елитте Герберт. Неологизмы в современном русском языке в 
аспекте  словообразовательных  моделей  и  словообразовательных  типов// 
Русистика сегодня. – 1996. – № 1. – С. 29-39. 
146.  Ермакова  1982:  Ермакова  О.П.  Вторичная  номинация  в  семантической 
структуре многозначных производных слов// Способы номинации в совре-
менном русском языке. – М.: Наука, 1982. – С. 109-123. 
147.  Ермакова 1984: Ермакова О.П. Лексические значения производных слов в 
русском языке. – М.: Русский язык, 1984. – 151 с. 
148.  Ермакова  1996:  Ермакова  О.П.  Семантические  процессы  в  лексике//  Рус-
ский язык конца ХХ столетия (1985-1995). – М.: Языки русской культуры, 
1996. – С. 32-66. 
149.  Жданович 1998: Жданович Н.В. К вопросу о семантике эпитета в поэтиче-
ской  речи  конца  XVIII  –  I  половины  XIX  века//  Семантика  языковых  еди-
ниц: Доклады VI Международной конференции. Т. II. – М., 1998. – С. 266-
268. 
150.  Жигарева 1983: Жигарева Е.А. Авторские новообразования и их функции 
в письмах А.П. Чехова: Автореф. дисс. …кфилн. – Л., 1983. – 16 с. 
151.  Жуков 1986: Жуков А.В. О «потенциальных словах» в составе фразеоло-
гизма//  Узуальное  и  окказиональное  в  тексте  художественного  произведе-
ния. Межвузовский сборник научных трудов. – Л., 1986. – С. 13-21. 

 
196 
152.  Журавлев  1982:  Журавлев  А.Ф.  Техничесие  возможности  русского  языка 
в  области  предметной  номинации//  Способы  номинации  в  современном 
русском языке. – М., 1982. 
153.  Загоровская  1982:  Загоровская  О.В.  Об  эстетической  функции  языка  (Из 
истории вопроса)// Поэтическая стилистика. – Воронеж, 1982. – С. 7-16. 
154.  Загоровская, Фомина 1984: Загоровская О.В., Фомина З.Е. Экспрессивные 
и  эмоционально-оценочные  компоненты  значений  слова//  Семантические 
процессы в системе языка. – Воронеж: ВУ, 1984. – С. 31. 
155.  Загоровская 1984: Загоровская О.В. О семантических различиях образных 
и экспрессивных единиц языка// Экспрессивность на разных Уровнях язы-
ка. – Межвуз. сб. науч. тр. – Новосибирск, 1984. – С. 74-80. 
156.  Загрузная  1980:  Загрузная  Л.И.  Семантическая  и  словообразовательная 
структура окказионализмов в поэзии Н. Асеева: Дисс. …кфилн. – Л., 1980. 
– 216 с. 
157.  Зайковская 1993: Зайковская Т.В. Можно мозжечокнуться? Сабо самой!// 
Русская речь. – 1993. – № 6. – С. 40-44. 
158.  Зайцева  1984: Зайцева  И.П.  Окказиональные имена  собственные  в  совре-
менной поэтической речи// Формирование семантики и структуры художе-
ственного  текста.  Межвузовский  сборник  научных  трудов.  –  Куйбышев, 
1984. – С. 56-70. 
159.  Залевская 1988: Залевская А.А. Специфика единиц и механизмов индиви-
дуального лексикона// Психолингвистические&nbs