1757

Курорты Северо-Западного Кавказа в политической, экономической и культурной жизни России конца XVIII – начала XX веков

Диссертация

История и СИД

Военно-политические и административные аспекты становления и развития курортов Северо-Западного Кавказа в конце XVIII - начале XX века. Особенности административно-правового статуса курортов Северо-Восточного берега Черного моря – Анапы. Создание бальнеологической базы и благоустройство курортов Северо-Западного Кавказа.

Русский

2013-01-06

1.45 MB

21 чел.

СЕВЕРО-КАВКАЗСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ТЕХНИЧЕСКИЙ 
УНИВЕРСИТЕТ 
 
 
 
 
На правах рукописи 
Серегина Ольга Игоревна 
 
 
 
 
Курорты Северо-Западного Кавказа в политической, экономической и 
культурной жизни России конца XVIII – начала XX веков 
 
 
 
 
 
 
Специальность 07. 00. 02 – Отечественная история 
 
Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук 
 
 
 
 
 
                                                  Научный руководитель: 
доктор исторических наук, профессор 
Невская Т. А. 
 
 
 
Ставрополь-2003 

 
2
СОДЕРЖАНИЕ 
 
 
ВВЕДЕНИЕ…………………………………………………………………………3 
 
Глава I. Военно-политические и административные  аспекты  становления 
и развития курортов Северо-Западного Кавказа в конце XVIII - начале XX 
века……………………………………………………………………………….…33 
1.1.  Исторические  условия  вхождения  территории  курортов  в  состав 
Российского государства.    …………………………………………………….…33 
1.2. Особенности административно-правового статуса курортов Северо-
Восточного берега Черного моря – Анапы……………………………………….88 
1.3.  Административное 
управление 
Кавказскими 
минеральными 
водами…………………………………………………………………………..…115 
Глава II. Формирование курортной инфраструктуры…………………..…147 
2.1.  Создание  бальнеологической  базы  и  благоустройство  курортов  Северо-
Западного Кавказа………………………………………………………………...147 
2.2. Экономическая база курортов…………………………………………….…186 
2.3. Культурный облик курортов………………………………………………...212 
Заключение ………………………………………………………………………238 
Приложения: ………………………………………………….………………….245 
1. Примечания…    ………………………………………………………………..245 
2. Список источников и литературы…………………………………………….271 
3.Схемы…………………………………………………………………………….297 
4.  Таблицы…………………………………………………………………………299 
5.Документы…     ………………………………………………………………...308 
 
 
 
 

 
3
Введение 
 
 
Актуальность  темы  исследования  обуславливается  возросшим  в 
последнее  время  интересом  к  истории  Северного  Кавказа  в  целом  и 
отдельным  ее  страницам.  В  результате  политических  процессов,  которым 
дала толчок перестройка, изменилось, геополитическое положение России 
и вследствии этого усилился интерес к Северному Кавказу как территории, 
по которой проходят южные рубежи России.  
Но  в  значительной  мере    под  влиянием  событий  последних  десятилетий 
XX  века  внимание  историков  оказалось  сосредоточенным  на  кровавых  и 
драматических  моментах  российской  политики  на  Северном  Кавказе. 
Между тем события настоящего времени, в период осуществления в стране  
политических,  экономических  и  социальных  реформ,  имеющих  цель 
построение  демократического  общества,  требуют  исследования  наряду  с 
военными страницами истории региона, ее мирных аспектов, связанных с 
социальной  ролью  государства.  Это  является  актуальным  в  настоящее 
время,  так  как  изучение  позитивного  опыта  в  данной  области  помогает 
выстраивать 
более 
конструктивную, 
цивилизованную, 
гуманную 
социальную политику современного российского государства. 
Социальная  роль  государства  проявляется  в  различных  аспектах:  это  и 
создание  наиболее  благоприятных  условий  для  реализации  возможностей 
человека,  и  забота  о  наиболее  слабых  членах  общества,  и  возможность 
приобщения граждан государства к культурным ценностям страны. 
Одной  из  граней  проявления  социальной  роли  государства  является 
организация  отдыха  граждан,  возможность  получения  различного  рода 
медицинского  лечения,  в  том  числе  и  на  курортах  страны.  Сама 
организация курортов интегрирует в себе комплекс военно-политических, 

 
4
экономических,  социальных  и  культурных  аспектов  жизнедеятельности, 
как государственного механизма, так и всего общества в целом. 
В конечном итоге тот или иной курорт, приобретая широкую известность, 
составляет  предмет  гордости  граждан  данного  государства.  Изучение  его 
истории - это благодатный материал для воспитания чувства патриотизма. 
Все  это  в  полной  мере  можно  отнести  к  таким  российским  курортам  как 
Кавказские минеральные воды, Анапа, Горячий ключ, Теберда, значимость 
и  бальнеологическая  ценность  которых  особенно  после  распада  СССР 
приобрели громаднейшее значение. Проблемы статуса курортов, их роли в 
экономике  региона,  а  так  же  в  системе  здравоохранения  не  только 
Северного Кавказа, но и страны в целом приобретают в настоящее время и 
практическое  звучание  в  связи  с  начавшимся  процессом  возрождения 
российских  курортов.  Изучение  исторического  опыта  административного 
управления  курортами  в  конце XVIII – начале XX в.в.  представляется 
необходимым,  т.к.  в  настоящее  время  современным  руководителям 
городов-курортов  приходится  решать    проблемы,  стоявшие  перед 
административными органами в прошлом. О возрастании роли курортов в 
социальной  политике  государства  свидетельствует  так  же  закон  о 
курортах. 
Актуальность  изучения  различных  аспектов  курортной  жизни  и  роли 
курортов  в  российской  истории  обуславливается  цивилизационным 
подходом,  предполагающим  целостное  восприятие  действительности,  в 
центре  которой  находиться  человек  с  его  жизненными  интересами, 
проявляющимися в материальной и духовной жизни общества. Курорты – 
сложный  организм,  состоящий  из  взаимосвязанных  подсистем: 
материальной,  территориальной,  экономической,  социальной,  и  духовной. 
История  курортов – это  тот  микромир,  в  котором  как  в  своеобразном 
зеркале отразились наиболее значимые моменты Отечественной истории. 

 
5
Объектом  исследования  является  процесс  создания  в  местностях, 
расположенных  на  территории  Северо-Западного  Кавказа  и  обладающих 
природными  лечебными  средствами  (минеральными  водами,  грязями, 
климатом)  инфраструктуры,  позволяющей  использовать  эти  средства  для 
лечения  различных  заболеваний  и  организации  отдыха  граждан 
государства.  
Предметом 
исследования 
являются 
исторические 
условия  
возникновения  и  развития  курортов  Северо-Западного  Кавказа,  политика 
российского  правительства  по  заселению  территории  курортов  и  их 
благоустройству,  созданию  бальнеологической  и  рекреационной  баз 
Российского  государства,  становление  и  модернизация  административно-
правового  статуса  курортных  местностей,  создание  экономической  базы 
курортов, а также их культурный облик. 
  Таким  образом,  предметом  исследования  является  общая  картина  жизни 
курортов Северо-Западного Кавказа в конце XVIII - в начале XX в.в. и их 
роль  в  военной,  социально-экономической,  культурной  жизни  России 
данного периода. 
Хронологические рамки исследования включают период с конца XVIII и 
до 1917 г.  Конец XVIII в. – это  появление  первых  сведений  о  лечебных 
свойствах  источников  Кавказских  Минеральных  вод.  С  событиями 
Октября 1917 г.  связана  значительная  трансформация  общества,  которая 
затронула  все  стороны  жизни  страны.  Изменение  политических, 
экономических,  социальных,  и  культурных  основ  общества  естественным 
образом  отразилось    и  на  развитии  курортов.  Со  стороны  советского 
государства  стал  формироваться  иной  подход  в  организации  курортного 
лечения,  благоустройства  курортов,  развития  экономической  базы, 
организации  курортного  досуга  отдыхающих.  Таким  образом,  период  с 
конца XVIII в.  и  до  начала XX можно  выделить  как  самостоятельную 
временную категорию в изучении курортов Северо-Западного Кавказа. 

 
6
Территориальные  рамки  исследования  охватывают  территорию 
Северного  Кавказа.  В  исследуемый  период  там  находились  такие 
курортные  города  и  населенные  пункты  как  Теберда,  Кисловодск, 
Пятигорск,  Ессентуки,  Железноводск,  Анапа.  С  конца XVIII в.  эта 
территория  вошла в состав Кавказского наместничества, образованного в 
1785 году. С начала XIX века (с 1802 г.) территория Ставрополья и Терека 
находилась  в  составе  Кавказской  губернии,  преобразованной  в 1822 г.  в 
Кавказскую  область,  которая  в 1847 г.  была  переименована  в 
Ставропольскую  губернию.  В 1860 г.  были  образованны  Терская  и 
Кубанская  области,  в  состав  первой  в  период  с 1860 по 1917 г.г.  вошли 
курорты  Кавказских  минеральных  вод,  Кубанской - Анапа,  Псекупские 
минеральные воды и Теберда. 
Целью  настоящей  диссертации  является  исследование  процесса 
становления  и  развития  курортов  Северо-Западного  Кавказа  и  их  роли  в 
военной,  социально-экономической  и  культурной  жизни  России  конца 
XVIII - начала XX в.в. Для достижения этой цели предполагается решить 
следующие задачи
-  показать  исторические  условия  вхождения  территории  курортов  в 
состав Российского государства 
-  определить  административно-правовой  статус  курортов  Северо-
Западного Кавказа 
-  исследовать  становление  экономической  базы  курортов,  эволюцию  их 
инфраструктуры 
-  дать анализ процессу благоустройства курортов 
-  рассмотреть  зарождение  и  развитие  российской  бальнеологической 
науки  на курортах Северо-Западного Кавказа 
-  показать 
на 
примере 
конкретной 
деятельности 
российских 
военноначальников,  государственных  и  общественных  деятелей,  ученых, 

 
7
деятелей  искусства  результаты  политики  российской  власти  в  отношении 
курортов 
-  исследовать  процессы  становления  и  развития    архитектуры  курортов 
как элемента их культурного облика. 
В  настоящей  диссертации  не  ставится  задача  комплексного  исследования             
истории  культуры  курортов,  так,  как  эта  проблема  достаточно  освещена, 
как в научной, так и в научно-популярной литературе.1  
Методологическая база исследования.  Для изучения эволюции развития 
курортов 
Северного 
Кавказа 
предполагается 
целесообразным 
использование    преимуществ  формационного  и  цивилизационного 
подходов  в  комплексном  изучении  различных  аспектов  жизни  курортов 
Северо-Западного Кавказа конца XVIII – начала XX в.в. 
Кроме  того,  методологической  основой  диссертационного  исследования 
стали  широко  используемые  принципы  объективности  и  историзма. 
Объективный  подход  позволил  приблизиться  к  пониманию  процессов, 
лежащих  в  основе  эволюции  курортной  базы  Российского  государства, 
формируемой на южных рубежах страны. 
Применение  принципа  историзма  способствовало  изучению  событий  и 
явлений, связанных с историей курортов в их развитии и взаимодействии, в 
непосредственной связи с конкретными историческими условиями. 
Системный 
подход 
дал 
возможность 
обеспечить 
комплексное 
исследование  и  рассмотреть  сущностно-содержательную  природу 
исследуемой  системы  во  всей  ее  глубине,  одновременно  анализируя, 
составляющие ее компоненты. Данный методологический подход позволил 
изучить  курорты  как  некую  систему,  заключающую  в  себе  социально-
экономические и культурные составляющие. 
К  числу  основных  методов  исторического  познания  можно  отнести 
следующие:  историко-сравнительный,  историко-генетический,  историко-
системный  и  историко-типологический.2  Историко-сравнительный  метод 

 
8
позволил провести сравнение развития курортов Кавказских Минеральных 
вод и остальных курортов Северо-Западного Кавказа, выявить позитивные 
тенденции в динамике их развития. 
 С  помощью  историко-генетического  метода  удалось  проследить 
формирование  инфраструктуры  курортов,  постепенную  их  эволюцию  на 
базе  развития,  прежде  всего,  бальнеологической  науки.  Историко-
типологический  метод  дал  возможность  выявить  роль  курортов  Северо-
Западного Кавказа в процессе исторического развития России.  
Источниковая  база  исследования.  Диссертация  написана  на  основе 
комплексного  использования  разнообразных  источников.  Наиболее 
значимыми  являются  архивные  материалы.  К  работе  над  диссертацией 
привлечено 40 фондов следующих архивов: Российского государственного 
военно-исторического  архива  (РГВИА),  Государственного  архива   
Ставропольского  края  (ГАСК),  Центрального  государственного  архива 
республики Северная Осетия-Алания (ЦГАРСО-А). 
Большую  часть  источников  составляют  архивные  документы  РГВИА. 
Материалы  фонда 1 (Канцелярия  военного  министерства)  касаются 
различных  вопросов,  в  том  числе  организации  лечения  военных  чинов  на 
Кавказских  Минеральных  водах,  состояния  военно-медицинской  части  в 
различные  периоды  времени,  открытия  новых  госпиталей  и  лечебниц  для 
лечения  больных  и  раненых  военных  чинов  и  чиновников  военного 
министерства на казенный счет. 
Часть  архивных  документов  фонда  содержит    материал  о  решении 
вопросов,  связанных  с  проблемой  передачи  земли,  где  находятся 
минеральные  источники,  из  собственности  казачьих  станиц  в  руки 
Управления вод. 
Вопросам    повышения  доходности,  благоустройства  и  распоряжения 
Кубанским  казачьим  войском  территории  Псекупских  минеральных  вод 
посвящены  дела 7441, 36490, 64797 фонда 1. Определенный 

 
9
статистический  материал  содержится  в  «Ведомостях  санитарно-лечебных 
заведений, открываемых при минеральных источниках на летнее время для 
лечения офицеров и чиновниках на казенный счет».  
Необходимо  отметить,  что  материалы  фонда 1 разнообразны  по  своей 
тематике. Часть этих материалов содержат указы об упразднении военных 
крепостей  (д.20993а  «Об  упразднении  Анапской  крепости»)  и  об 
образовании  новых  городов  (д.7628 «Указ  Сената  об  «учреждении»  при 
Кавказских минеральных водах нового города Пятигорска») 
Многие  из  архивных  документов  фонда 13454 (Штаб  войск  Кавказской 
линии и в Черномории расположенных) были впервые введены в научный 
оборот.  Архивные  материалы  этого  фонда  содержат  богатейший 
фактический  материал  о  деятельности  строительной  комиссии  при 
Кавказских  минеральных  водах,  об  использовании  пленных  персов  на 
строительных  работах  при  Водах  (д.384).  Документы  содержат  так  же 
эскизы  первых  частных  домов  при  Горячих  минеральных  водах  с 
обозначением фамилий их владельцев. Часть материалов фонда посвящена 
вопросам  укрепления  Анапской  крепости  и  взаимоотношениям  России  и 
Турции в период между русско-турецкими войнами 1806-1812 и 1828-1829 
годов (д.316 «Письмо к анапскому паше генерала Вельяминова) 
Фонд 788 (Черноморская  береговая  линия)  содержит  значительное 
количество  дел,  касающихся  вопроса  заселения  северо-восточного  берега 
Черного  моря  (д.д.29, 113, 69, 55), организации  карантинов  и  меновых 
дворов на северо-восточном берегу Черного моря и введения гражданского 
управления на этой территории. 
Большой  фактический  материал,  находящийся  в  архивных  документах 
фонда, содержится в годовых отчетах начальника Черноморской береговой 
линии.  В  отчетах  находятся  статистические  данные  о  числе 
народонаселения  города  Анапы  и  закубанских  поселений,  о  сословном 
составе,  об  устройстве  домов,  дорог,  переправ,  о  развитии  торговли  и 

 
10
промышленности  города  Анапы  и  окрестных  казачьих  станиц,  а  так  же  о 
состоянии  внутренней  и  внешней  торговли,  осуществляемой  через 
Анапский порт. 
Вопросам 
благоустройства 
и 
управления 
курортов 
Кавказских 
Минеральных вод посвящены документы фонда 405 (Департамент военных 
поселений).  Они  содержат  разнообразный  по  содержанию  материал, 
касающийся наделения землей нижних чинов, поселившихся в Пятигорске 
и  Кисловодске,  устройства  минеральных  источников,  реорганизации 
управления курортами, общего обзора состояния курортов в середине XIX 
века. 
Организации  лечения  больных  и  раненых  воинов  в  период I мировой 
войны  посвящены  архивные  материалы  фондов 12651 (Российское 
общество  Красного  Креста)  и 12593 (Главный  Комитет  Всероссийского 
земского союза и Всероссийского союза городов). 
Фонды 41 (Салтыков Н. И.), 482 (Кавказские войны), 470 (Война с Турцией 
1806-1812гг.), 477 (Турецкая  война 1828-1829гг.), 643 (Кубанское 
(Черноморское)  казачье  войско), 1058 (Кавказское  линейное  казачье 
войско), 644 (Штаб  командующего  войсками  Терской  области), 14267 
(Штаб  командующего  войсками  Кубанской  области), 13454 (Штаб  войск 
Кавказкой  линии), 15133 (Штаб  войск  Кубанской  линии)  содержат 
разнообразный материал, касающийся военных аспектов политики России 
в отношении территории курортов Северо-Западного Кавказа. 
Отдельную  группу  источников  составили  карты,  находящиеся  в  фондах 
349 (Главное инженерное управление), 416 (Генеральные карты России). В 
процессе  работы  над  картами  удалось  выявить  динамику  застройки  и 
благоустройства курортов Северо-Западного Кавказа. 
Большое  количество  материалов  по  теме  диссертационного  исследования 
находится  в  ГАСКе.  Значительный  блок  статистического  материала 
содержится  в  фондах  органов  общего  управления  Кавказской  области 

 
11
(Ставропольской  губернии):  фонд 79 (Общее  управление  Кавказской 
области),  фонд 87 (Канцелярия  гражданского  губернатора  Кавказской 
губернии),  фонд 101 (Канцелярия  Ставропольского  гражданского 
губернатора),  фонд 70 (Управление  гражданской  частью  Ставропольской 
губернии),  фонд 128 (Кавказское  губернское  правление),  фонд 444 
(Канцелярия гражданского губернатора Кавказской области) 
Материалы этих фондов располагают различной информацией о курортах 
Кавказских  минеральных  вод:  численность  народонаселения,  торговые 
обороты  на  ярмарках,  развитие  промышленности,  социальный  состав 
населения, списки посетителей, прибывающих на Кавказские минеральные 
воды. 
Сведения, 
содержащиеся 
в 
архивных 
документах 
вышеперечисленных  фондов,  позволили  исследовать  все  стороны  жизни 
курортов. 
Материалы  фонда 22 (Главный  смотритель  меновых  дворов  и  карантинов 
по Кавказской линии), фонда 20 (Главный попечитель Кавказских меновых 
сношений  с  горцами)  помогли  исследованию  вопросов  зарождения 
экономической базы курортов, начала торговых отношений на территории 
курортов, имевших целью их снабжения продуктами.      
Ценнейшие сведения, которые касаются развития бальнеологической базы 
курортов,  строительства  различных  казенных  зданий,  административно-
правового  статуса  курортов,  экспорта  минеральной  воды  содержатся  в 
фонде 1016 (Управление  Кавказских  минеральных  вод),  фонде 103 
(Ставропольская  губернская  строительная  комиссия),  фонде 932 
(Гражданский  архитектор  при  главноначальствующем  на  Кавказе  и  в 
Грузии  Руска  И.  Ф.).  Материалы  этих  фондов  позволили  рассмотреть 
вопросы  освоения  и  развития  кавминводских  курортов,  формирования  их 
архитектурного облика. 
Сведения  об  архитектуре  курортов  представлены  в  архивных  материалах 
фонда 135 (Ставропольская духовная консистория) и фондами 11 (Терское 

 
12
областное  правление), 12 (Строительная  комиссия  Владикавказской 
духовной  консистории), 143 (Владикавказская  духовная  консистория). 
Последние три фонда находятся в ЦГАРСО-А. 
Значительную  часть  источниковой  базы  составляют  опубликованные 
документы, в число которых входят законодательные акты, помещенные в 
Полном  собрании  законодательства  Российской  империи3    и  в  Полном 
собрании  законов  Российской  империи.4  Эти  издания  позволили 
всесторонне  рассмотреть  законодательную  базу  развития  курортов  с 
начала их основания.  
Акты  Кавказской  Археографической  Комиссии5    дали  сведения  о 
вхождении  территории  курортов  в  состав  Российского  государства,  об 
отношении российской власти к делу благоустройства курортов, развитию 
бальнеологической  базы,  торговли,  созданию  управленческих  структур,  о 
вкладе  российских  государственных  и  военных  деятелей  в  развитие 
курортов. 
Большой  документальный  материал  содержится  в  следующих  сборниках 
документов: «Документальная  история  образования  многонационального 
государства Российского»6, «Пятигорск в исторических документах (1803-
1917)»7  и «Кисловодск в исторических документах (1803-1917)».8  
Особую  группу  источников  составляют  официальные  документы  и 
статистики.  Это  заключения  совещаний9    и  отчеты  государственных 
деятелей  о  поездках  на  курорты  Северо-Западного  Кавказа10,  а  так  же 
отчеты директоров Управления Кавказских минеральных вод.11 
Отдельные  статистические  сведения  содержат  такие  справочные  издания 
как    «Кавказский  календарь», «Кубанский  календарь», «Терский 
календарь», «Кавказский  сборник», «Бюллетени  общества  изучения 
любителей  Кубанской  области», «Материалы  для  описания  русских 
коммерческих портов и истории их сооружения»12, «Азиатская Россия»13. В 
них  помещались  материалы  о  народонаселении  курортов,  социальном 

 
13
составе,  благоустройстве  городов  и  населенных  пунктов,  о  наличии  и 
работе культурных учреждений. 
Информационно насыщенную группу источников составила периодическая 
печать. Журнал «Отечественные записки» помещал статьи и воспоминания 
современников,  посетивших  Кавказские  минеральные  воды.  Газеты 
«Северный  Кавказ», «Кавказ»  и  журналы  «Курортная  жизнь», 
«Закавказский  вестник»  рассматривали  наиболее  острые  проблемы 
развития курортов. 
В  работе  широко  использовались  публикации  «Кубанских  областных 
ведомостей»,  являвшихся  первым  печатным  органом  Кубани, «Кубанских 
войсковых 
ведомостей», «Кубанских 
ведомостей», 
а 
так 
же 
«Ставропольских  ведомостей»  и  «Владикавказских  епархиальных 
ведомостей».  Жизнь  курортов  достаточно  полно  отражалась  в  изданиях, 
выходивших  непосредственно  на  курортах    в  летний  сезон: «Анапа – 
курорт», «Анапский  листок», «Кисловодск», «Пятигорский  листок», 
«Пятигорское  эхо», «Листок  для  посетителей  Кавказских  минеральных 
вод». 
Периодическая  печать  современности  так  же  содержит  разнообразную 
информацию  об  истории  курортов,  к  таковым  изданиям  можно  отнести 
«Ставропольский  хронограф»,  газету  «Сезонный  листок»,  которая  была 
основана С.А. Смирновым во 2-ой половине  XIX века и получила вторую 
жизнь  в  конце XX в.  В  газете  содержится  разнообразная  информация  о 
культурном развитии курортов Кавказских Минеральных вод в конце XIX 
–  начале XX в.в.  В  целом  материал  периодических  изданий  рисует  более 
яркую,  живую,  рельефную  картину  жизни  курортов  Северо-Западного 
Кавказа  конца XVIII- начала XX в.в.  Описание  отдельных  курортов, 
данное  современниками,  содержится  так  же  в  «Сборнике  материалов  для 
описания местности и племен Кавказа».  

 
14
Интересный  фактический  материал  содержится  так  же  в  фондах 
краеведческих  музеев.  Так  фонд 72 Ставропольского  государственного 
краеведческого  музея  помог  более  полно  осветить  музыкальную  жизнь 
курортов  начала XX в.  Фонд 66 «Благотворительные  и  общественные 
организации»  дает  ценный  материал  об  организации  лечения  больных  и 
раненных  на  курортах  в  период I мировой  войны.  Конкретные  сведения, 
касающиеся  данного  вопроса,  содержатся  в  фонде 2 Кисловодского 
историко-краеведческого музея «Крепость». Фонды 1 и 6 этого музея дают 
разнообразный  фактический  материал  о  прибывании  деятелей  науки  и 
культуры  на  Кавказских  Минеральных  водах,  о  развитии  медицинского 
дела,  о  природных  богатствах  данного  региона.  При  написании 
диссертации  использовалтсь  также  отдельные  документы  фондов 
Пятигорского краеведческого музея.  
Историография изучаемой проблемы. 
История  развития  курортного  дела  на  Северо-Западном  Кавказе  является 
недостаточно  изученной  темой  в  отечественной  историографии.  До 
настоящего  времени  комплексного  исследования  курортов  Северо-
Западного  Кавказа  в  военной,  социально-экономической  и  культурной 
жизни России в конце XVIII- начале XX в.в. не проводилось. 
Тем  не  менее,  необходимо  отметить,  что  различные  частные  вопросы, 
касающиеся  в  большей  степени  военных  аспектов  политики  России  в 
данном  регионе,  а  также  специфики  развития  культуры  отдельных 
курортов  в  указанный  период  были  достаточно  полно  освещены  в 
отечественной историографии.  
Всю  научную  и  научно-популярную  литературу,  касающуюся  тем  или 
иным  образом  темы  диссертационного  исследования  необходимо 
систематизировать в несколько групп. 
К первой группе, прежде всего, следует отнести общую кавказаведческую 
литературу.  Ко  второй  группе    -  литературу,  касающуюся  проблем 

 
15
создания  органов  административного  управления  на  Северном  Кавказе,  к 
третей – литературу  об  экономическом  развитии  региона  и  к  четвертой – 
об  истории  культуры  курортов.  В  особую  группу  необходимо  выделить 
литературу о проблемах становления бальнеологической базы курортов. 
В  связи  с  тем,  что  Кавказ  всегда  находился  в  эпицентре  восточной 
российской  политики  и  с  решением  многих  задач  как  внутренних,  так  и 
внешних,  обусловленных  кавказскими  делами,  зависели  перспективы 
развития всех сторон  российской жизни, то, естественным образом, можно 
говорить о детерминированном интересе российских ученых к кавказским 
проблемам. 
В  период  второй  четверти XIX в.  появляются  работы,  посвященные 
вопросам российской политики на Северном Кавказе14 . 
Среди  этих  работ  наиболее  полно  вопросы  российской  политики  на 
Кавказе  рассмотрены  в  трудах  В.А.  Потто.  Являясь  современником 
описываемых  событий,  Потто  отражал  официальную  точку  зрения 
российских властей. Вместе с тем, историк недалек от объективности. Его 
работы  представляют  большую  ценность  с  точки  зрения  фактического 
материала,  оценки  деятельности  российских  военноначальников  на 
Кавказе,  детального  описания  событий,  связанных  с  вхождением 
территории,  где  располагались  будущие  курорты  Северо-Западного 
Кавказа, в состав Российского государства. 
Другой  наиболее  монументальный  труд,  о  событиях  связанных  с 
кавказскими делами России принадлежит известному историку Дубровину 
Н.В.15  Благодаря  монографии  Дубровина  можно  создать  наиболее 
целостное,  комплексное  представление  о  военно-политических  акциях 
России, направленных на  утверждение её позиций на Кавказе. 
В  начале XX в.  появляется  труд  Н.И.  Веселовского16,  посвященный 
военной  истории  крепости  Анапа.  Автор  подробно  и  обстоятельно 
описывает  события,  связанные  с  многочисленными  штурмами  крепости 

 
16
Анапа,  военное  искусство  российских  военноначальников  и  дает  оценку 
действиям российской армии в соответствии с официальной точкой зрения.  
С  научным  очерком  Веселовского  Н.И.  по  своей  тематике  тесно  связана 
работа  современного  автора  И.  Кругликовой  «Анапа 2500 лет»17.  Автор 
данной  работы  выходит  за  рамки  военной  истории  города,  начиная  свое 
исследование с появления первых археологических культур на территории 
Анапы  и  оставляя  за  рамками  своей  книги  развитие  города  как  курорта. 
Краеведческий  характер  имеет  работа  А.А.  Киселя  и  Б.Е.  Фролова18, 
которая  посвящена  завершающему  этапу  Кавказской  войны  и  проблемам 
присоединения к России территории западного Кавказа. 
Наиболее  значимыми  работами  советской  историографии,  посвященными 
проблемам  вхождения  территории  Кавказа  в  состав  Российского 
государства, являются монографии Е.И. Дружининой19,  Т.Х. Кумыкова20, , 
А.В.  Фадеева21,  В.И.  Шеремета22,  Н.С.  Киняпиной,  М.М.  Блиева,  В.В. 
Дегоева23.  В  данных  монографиях  авторы  делают  акцент  на 
прогрессивных моментах вхождения территории Кавказа в состав России, 
давая в конечном итоге позитивную оценку действиям российских властей.  
В  историографии  Северо-Западного  Кавказа,  на  территории  которого 
находятся  известные  курорты,  значительное  место  занимают  труды 
обобщающего 
характера, 
выходившие 
в 
различные 
периоды 
существования  исторической  науки  в  нашей  стране.  Работы  такого  плана 
содержат необходимый материал о различных аспектах развития курортов, 
начиная  со  времени  их  основания.  В  этих  работах  можно  найти  сведения 
об  их  экономическом,  социальном  и  культурном  развитии,  начиная  со 
времени  их  организации  до  наших  дней.  К  таким  коллективным  трудам 
относятся: «Очерки  истории  Карачаево-Черкессии», «История  народов 
Северного  Кавказа  с  древнейших  времен  до 1917 года», «История 
Ставропольского  края  с  древнейших  времен  до 1917 г.», «Край  наш 

 
17
Ставрополье.  Очерки  истории», «История  городов  и  сел  Ставрополья. 
Краткие очерки»24. 
 Необходимо  отметить,  что  в  последнее  время  появился  ряд 
диссертационных  исследований,  посвященных  политике  России  на 
Северном Кавказе в XVIII-XIX в.в., в которых с точки зрения современных 
реалий дается объективная оценка событиям прошлого25. 
Военная история Кавказа вызывают огромный интерес в последнее время, 
о  чем  свидетельствует  существование  более 80 сайтов  в  сети  Интернет, 
содержащих  материалы  и    исследования  о  Кавказской  войне.  При  этом 
кавказоведческая  литература,  как  прошлого,  так  и  настоящего  в  большей 
степени  делает  акцент  на  военные  аспекты  российской  политики  на 
Кавказе,  оставляя  в  тени  мирные,  цивилизованные  методы  освоения  этой 
территории,  несущие  в  себе  позитивное  начало.  В  этом  плане  от 
отечественной  историографии  выгодно  отличается  точка  зрения 
американского исследователя Баррета Т.М.26. 
К  работам,  посвященным  военным  аспектам  российской  политики  на 
Кавказе,  тесно  примыкают  исследования  о  жизни  и  деятельности, 
отдельных  военноначальников,  управлявших  кавказским  краем.  Для 
данного  диссертационного  исследования  особый  интерес  представляют  
работы,  посвященные  деятельности  первого  проконсула  Кавказа    А.П. 
Ермолова27.  Диссертация  Клычникова  Ю.Ю.  и  его  же  монографическое 
исследование  достаточно  подробно,  объективно  и  всесторонне  раскрыли 
все  хозяйственные  аспекты  деятельности  А.П.  Ермолова  на  Северном 
Кавказе.  Тщательный  анализ  вклада  Ермолова  в  становлении  и  развитии 
Кавказских Минеральных Вод последовательно обосновывает вывод о том, 
что действительное развитие курортов началось не с указа Александра I о 
признании общегосударственного значения Кавказских Минеральных Вод, 
а 
с 
приглашения 
архитекторов 
на 
Воды, 
со 
строительства 
бальнеологических  сооружений,  с  основания  казачьих  станиц  в  районе 

 
18
Кавказских Минеральных Вод, то есть со всех тех активных, действенных 
и  энергичных  мер,  предпринятых  государственным  деятелем,  имевшим 
европейское мышление. 
Определенный  интерес  представляют  работы,  посвящённые  деятельности 
наместников  Кавказа,  проявлявших  так  же  заботу  о  развитии  курортов28. 
Из  последних  работ  тематики  заявленной  темы  касается  диссертационное 
исследование  Захаровой  О.Ю. «М.С  Воронцов – военный  и 
государственный  деятель  России  первой  половины XIX столетия»29.  Как 
известно и Цицианов, и Емануэль, и Воронцов внесли значительный вклад 
в дело создания и развития курортной и рекреационной базы юга России. 
Значение  вышеперечисленных  работ  особенно  возрастает  в  свете 
цивилизационного  подхода  к  изучению  истории,  делающего  акцент  на 
человеческий фактор в историческом процессе.  
Начало изучению организации административных  органов власти России 
на  Кавказе было положено в  конце XIX- начале XX в.в.30 Первые  работы 
по  этой  теме  рассматривают  вопросы,  связанные  с  формированием  и 
деятельностью  административных  учреждений  Кавказской  губернии. 
Труды,  рассматривающие  историю  возникновения  и  устройства 
муниципалитетов  России,  появляются  во  второй  половине XIX века. 
Наиболее  значимой  является  работа  И.  Дитятина31,  в  которой  автор 
знакомит  читателей  с  историей  зарождения  и  становления  системы 
отечественного  самоуправления  с XVI века  до  принятия    Городового 
положения 1870 г. 
В  советской  историографии  специфика  системы  управления  на  Кавказе 
показана  в  трудах  Н.П.  Ерошкина32,  П.А.  Зайончковского33,  Н.С. 
Киняпиной34.  Ерошкин  Н.П.  в  своем  исследовании  проследил  эволюцию 
всей  системы  центральных  и  местных  учреждений  на  различных  этапах 
истории  страны,  но  воздержался  от  анализа  и  оценки  эффективности  ее 
работы. Зайончковский П.А., основываясь в своей монографии на большом 

 
19
фактическом материале, проанализировал причины кризиса самодержавия, 
раскрыл суть политики контрреформ. 
Что  касается  региональной  историографии,  то  до  конца XX - начала XXI 
в.в.  вопросу  административного  устройства  Северного  Кавказа  не 
уделялось  внимания.  Каких-либо  исследований  на  эту  тему  не 
проводилось, исключая появления статей в научных журналах35. 
    Новый  этап  в  исследовании  становления  и  развития  системы 
государственного  управления  на  Северном  Кавказе  в  конце XVIII – XIX 
в.в. связан с диссертационными исследованиями Г.Н. Малаховой36. В этих 
работах  содержится  богатый  аналитический  и  фактический  материал, 
исследован  вопрос  формирования  системы  административных  органов  на 
Северном  Кавказе  в  указанный  период.  В  работе  так  же  проведены 
некоторые  исследования  причин  изменения  правового  статуса  таких 
курортов как Анапа, Пятигорск и выявлено влияние данных изменений на 
курортную  жизнь,  и  дальнейшее  динамичное  развитие  курортов  региона 
Кавказских Минеральных вод. 
   Работа  Малаховой  Г.Н.,  написанная  совместно  с  Васильевым  Ю.А.37 
рассматривает  историю  становления,  развития  и  проблемы  городского 
самоуправления города Пятигорска. В монографии дан подробный анализ 
работы  городской  думы  города  в  различные  периоды  ее  существования. 
Отличительная  черта  данного  научного  труда – это  его  актуальность, 
которая обусловлена политическими реформами в стране. 
   Таким  образом,  можно  сказать,  что  тема  развития  системы 
административных  учреждений  в  регионе  Северного  Кавказа  разработана 
достаточно  основательно.  Вместе  с  тем  необходимо  отметить,  что  не 
проводилось отдельного комплексного исследования истории становления 
системы управления курортами Северо-западного Кавказа в конце XVIII – 
начале XX в.в. 

 
20
Проблемой  социально-экономического  развития  Северного  Кавказа 
занимались  многие  дореволюционные  историки.  Первые  работы, 
затрагивающие вопросы колонизации края и его экономического развития 
появились  в 70-е  гг. XIX в.  Специальных  работ,  посвященных  экономике 
Северного Кавказа в тот период не существовало, но такие авторы как И. 
В.  Ровинский,  И.Дебу,  П.  Зубов,  П.Г.  Бутков,  Н.А.  Дубровин  затрагивали 
вопросы  переселения  крестьян  на  Кавказ  из  средней  полосы  России,  и 
связанные с этим процессы хозяйственного развития региона.38 
     В пореформенный период появляются работы, специально посвященные 
хозяйственному  освоению  Предкавказья  и  Черномории  переселенцами. 
Это,  прежде  всего,  работы  Твалчрелидзе,  а  так  же  некоторые  из  работ 
Бентковского.39  
     Большой  интерес,  благодаря  ценному  архивному  материалу,  вызывают 
работы  Прозрителева  Г.Н. «Ставропольская  губерния  в  историческом, 
хозяйственном  и  бытовом  отношениях»  и  Короленко  П.П. «Переселение 
казаков  за  Кубань  в 1861 году  с  приложением  документов  и  записки 
полковника Шарапа»40. Этими же авторами впервые поднимается вопрос о 
социальном  составе  дореформенных  переселенцев.  И  если  Г.Н. 
Прозрителев особое внимание уделяет характеристике однодворцев41, то П. 
П. Короленко в своих работах затрагивает проблемы казачьей колонизации 
Закубанья42. 
Из  дореволюционной  литературы  вопросы  экономического  развития 
курортов  Северо-Западного  Кавказа  затрагивались  в  работе  Щербины  Ф. 
А. «Общий  очерк  экономических  и  торгово-промышленных  условий 
района Владикавказской железной дороги»43. Автор не только раскрывает 
влияние  Владикавказской  железной  дороги  на  экономическое  развитие 
всего региона, но и дает оценку изменившемуся торгово-промышленному 
положению  центра  Кавказских  минеральных  вод -  города  Пятигорска,  и 

 
21
приводит  данные  об  изменении  торгового  оборота  города,  благодаря 
влиянию минераловодской ветви железной дороги. 
В  дальнейшем  в  советской  историографии  в 50-е – 60-е  годы  появляются 
работы,  специально  посвященные  вопросам  экономического  развития 
Ставрополья  и  Кубани.  Так,  в  работе  А.В.  Фадеева  «Очерки 
экономического  развития  степного  Предкавказья  в  дореформенный 
период»44  дается характеристика формам и методам колонизации степного 
Предкавказья,  начиная  с  заселения  русскими  казаками  низовьев  Терека,  а 
так же рассматриваются вопросы хозяйственного освоения Предкавказских 
степей в указанный период. 
 Кавказским  минеральным  водам  в  монографии  посвящен  специальный 
параграф,  но  по  нашему  мнению,  автор  работы  в  большей  степени 
рассматривает  вопрос  освоения  района  Кавказских  минеральных  вод  и 
создания  там  курортной  базы,  а  не  его  хозяйственного  использования  и 
экономической роли курортов в общехозяйственном механизме России. В 
месте  с  тем,  нельзя  не  согласиться  с  автором,  сделавшим  следующий 
вывод: «По  линии  использования  минеральных  богатств  Предкавказья 
заслуживают  быть  отмеченными  увеличение  добычи  нефти  и 
возникновение  керосинового  производства,  а  так  же  строительство 
курортов  всероссийского  значения  в  районе  Кавказских  минеральных 
вод»45. 
Наиболее  полно  и  всесторонне  процессы  дореформенного  заселения  и 
экономического  развития  Предкавказья  были  рассмотрены  С.А. 
Чекменевым46. 
Автором 
многочисленных 
работ 
по 
вопросам 
экономического  развития  Северного Кавказа  и  переселенческой  политики 
Российского  государства  были  специально  изучены  все  категории 
колонистов  и  показана  тесная  взаимосвязь  переселенческих  процессов  с 
успехами экономического освоения края. 

 
22
Вопросам капиталистической модернизации России второй половины XIX 
века  и  ее  влиянию  на  развитие  городов  Северного  Кавказа  посвящены 
работы  советского  историка  Л.В.  Куприяновой47.  Автор  монографий 
исследует  проблемы,  связанные  с  изменением  экономической  структуры 
городов  в  связи  с  проведением  Владикавказской  железной  дороги  и 
процессами 
экономического 
подъема 
в 
России, 
вызванного 
железнодорожным  строительством.  В  работе  «Города  Северного  Кавказа 
во II половине XIX века» дан подробный анализ торгово-промышленному 
развитию  Пятигорского  уезда,  в  том  числе  города  Пятигорска  и  других 
курортов Кавказских Минеральных вод.  
Работа  так  же  представляет  ценность  с  точки  зрения  фактического 
материала, содержащего данные о количестве и характере промышленных 
предприятий на территории курортов, а так же об объемах грузооборотов 
железнодорожных 
станций 
Пятигорск, 
Кисловодск, 
Ессентуки. 
Экономическому  развитию  последнего  курорта  посвящена  работа  Л.А. 
Сморкалова «Ессентуки: историко-экономический очерк (1798-1958)»48. 
Экономическая  база  курортов  стала  интенсивно  развиваться  в  период 
строительства  минераловодской  ветки  Владикавказской  железной  дороги. 
Значение железнодорожного транспорта в развитии курортного дела было 
впервые  кратко  рассмотрено  в  диссертационном  исследовании  В.В. 
Журавлева «Железные дороги Северного Кавказа в период капитализма»49. 
 В  дальнейшем  эта  тема  разрабатывалась  в  диссертации  Харина  Ю.Г. 
«Владикавказская  железная  дорога  и  ее  влияние  на  развитие  экономики 
Ставрополья  (последняя  четверть XIX– начало XX вв.)»50.  В  работе  на 
живых,  конкретных  примерах  показана  созидательная  и  преобразующая 
роль  Общества  Владикавказской  железной  дороги  в  развитии  курортного 
дела на Кавказских Минеральных Водах. 
 Обилие  фактического  материала  о  деятельности  Общества  неизбежно 
приводит  к  выводу,  о  том,  что  благодаря  этой  деятельности  курорты 

 
23
Кавказских  Минеральных  Вод  оказались  в  русле  общероссийских 
экономических  процессов,  связанных  с  тенденциями  возникновения  и 
роста  капиталистических  монополий,  банков,  предпринимательской 
деятельности, что позволило курортам в конечном итоге стать лучшими в 
России.  Не  мало  интересной  информации,  касающейся  истории 
строительства  минераловодской  ветви  Владикавказской  железной  дороги, 
содержит  научно-популярный  очерк  В.Б.  Гриценко  «Дорога  на  курорты: 
очерки о строительстве и развитии железнодорожной ветви: Минеральные 
Воды – Кисловодск»51  . 
Вопросы  социального  развития  курорта  Анапы,  связанные  с  её 
благоустройством, 
созданием 
соответствующей 
городской 
инфраструктуры  рассматриваются  в  диссертационном  исследовании  Е.В. 
Касевич  «Проблемы  социального  развития  городов  Ставропольской 
губернии  и  Кубанской  области  в 1860-х – 1917-х  годах»52.  Автор  работы 
сумела  систематизировать  огромный  исторический  материал,  разработать 
таблицы  на  основе  динамических  рядов,  отражающие  процессы 
социального  развития  городов  Ставропольской  губернии  и  Кубанской 
области, а так же на обширном фактическом материале показать создание 
современной инфраструктуры городов. 
В  новейшее  время  в  отечественной  историографии  появились 
диссертационные  исследования,  рассматривающие  тем  или  иным  образом 
вопросы, связанные с курортами Северо-Западного Кавказа в конце XVIII 
–  начале XIX в.в.  Так  в  работе  Германа  Р.Э.53  исследуется  вопрос  об 
освоении  кавминводских  курортов  в  целях  скорейшего  излечения 
военнослужащих.  Беляева  М.В.54    касается  проблем  организации 
обществом Красного Креста лечения раненных во время I мировой войны 
на кавминводских курортах. 
 Процессы  становления  и  развития  курортов  Северо-Западного  Кавказа, 
развитие бальнеологической науки и курортологии не являлись предметом 

 
24
специального  исследования  ученых  историков.  Литература,  касающаяся 
выше названных проблем, носит характер в основном научно-популярный. 
Различного  рода  работы  о  курортах  Кавказских  Минеральных  Вод, 
значение  которых  было  оценено  сразу  же  после  их  открытия,  стали 
появляться  с  начала XIX в.  Многие  из  известных  врачей,  ученых, 
побывавших на Кавказских Минеральных Водах, оставляли их описание. К 
литературе  такого  рода  относятся  работы  Гюльденштедта,  Гааза, 
Конради55.  Работы  такого  рода  представляют  ценность  с  точки  зрения 
описания  местности,  где  находились  источники,  наличия  сведений  о 
первых научных изысканий по поводу свойств минеральных источников. 
Более  детальное  описание  источников  минеральных  вод  мы  находим  в 
работе  П.  Савенко  «Кавказские  минеральные  воды,  описанные  Петром 
Савенко»56.  Но  действительно  замечательным  явлением  в  литературе 
второй  половине XIX века  явилась  работа  Ф.А.  Баталина  «Пятигорский 
край  и  Кавказские  минеральные  воды»57.  Автор  книги  был  ученым  с 
широким  кругозором,  окончившим  Московский  университет  по  физико-
математическому курсу. В районе Кавказских минеральных вод он открыл 
и  исследовал  новый  источник  солено  горькой  воды,  который  получил 
название Баталинского.  
В своей работе Ф.А. Баталин дал описание состоянию курортов Кавказских 
Минеральных  вод  ко  второй  половине XIX в.,  указал  на  имеющиеся 
недостатки в создании инфраструктуры курортов, наметил перспективы их 
развития.  В  работе  много  статистических  данных  о  количестве 
приезжающих  лечиться  на  Воды,  об  отпуске  ванн,  грязей  и  других 
процедур.  По  своей  значимости  к  работе  Баталина  Ф.А.  примыкает 
авторский  труд  известного  московского  врача  В.С.  Богословского 
«Пятигорск и с ним смежные минеральные воды»58. 
Во  второй  половине XIX века  начинают  появляться  работы,  которые  не 
только  рассматривают  лечебные  свойства  минеральных  источников,  но  и 

 
25
содержат  сведения  об  истории  открытия  и  становления  курортов.  К 
таковым  работам  можно  отнести  книги  Смирнова  С.59 , Плахова  П.60  
Милютина  М.К61.  Работа  М.К.  Милютина  «Кавказские  минеральные 
воды», хотя и является путеводителем, но вступительная часть, написанная 
автором,  являвшимся  длительное  время  врачом  на  Кавказских 
Минеральных  водах,  представляет  собой  подробнейшее  изложение 
истории становления курортов и гидрологической разработки источников. 
Работа  С.  Кулибина  «Очерк  истории  развития  Кавказских  минеральных 
вод (1717-1895гг.)»62    представляет  значительный  интерес  с  точки  зрения 
собранного  там  фактического  материала.  Очерк  так  же  насыщен 
различными  выдержками  и  цитатами  из  документов,  касающихся 
благоустройства и административного управления Вод. 
Автор 
систематизировал 
итоги 
деятельности 
лиц 
российской 
администрации,  Директоров  Управления  Вод,  правительственных 
комиссаров по благоустройству Вод. Убедительным доказательством роста 
популярности    Кавказских  Минеральных  вод  являются  данные  об  их 
посещаемости, помещенные в очерке. 
Большой  интерес  представляет  книга  Ф.  Пастернацского  «Кисловодск  и 
его  лечебные  свойства»63.  В  книге  обобщен  опыт  и  дается  отчет  о 
деятельности  доктора  Пастернацского  за  время,  которое  он  провел  на 
Кавказских  Минеральных  водах.  Книга  насыщена  наблюдениями  и 
впечатлениями очевидцев, дополненными архивными документами.  
В конце XIX начале XX века появляется литература, посвященная другим 
курортам  Северо-Западного  Кавказа64.  Авторы  этих  небольших  работ 
останавливаются  в  основном  на  бальнеологических  характеристиках 
курортов  Анапа  и  Псекупские  минеральные  воды.  Данная  литература 
представляет интерес с точки зрения развития бальнеологической науки в 
целом. 

 
26
От  вышеперечисленных  работ  отличаются  исторические  очерки  А.Н. 
Дьячкова-Тарасова «Горячий Ключ и его минеральные воды»65  и Юшко Е. 
М. «К  истории  Псекупских  минеральных  вод»66.  Авторы  этих  очерков 
значительную часть своих работ посвятили истории вхождения территории 
курорта в состав Российского государства, в результате событий связанных 
с окончанием Кавказской войны. Кроме того, довольно подробно изложена 
история  становления  курорта  и  оценен  вклад  в  развитие  курортного  дела 
на  территории  Псекупских  минеральных  вод  государственных  и 
общественных деятелей России. 
 Общую характеристику курортов Черноморского побережья и Кавказа мы 
находим  в  работе  Киселя  А.А. «Очерки  современного  состояния  русских 
курортов  (Черноморское  побережье  и  Кавказ)»67.  Начало XX в.  в 
литературе  о  курортах  было  отмечено  появлением  первых  путеводителей 
по курорту Теберда68. Небольшое количество литературы и путеводителей, 
рассказывающих о курортах Черноморского побережья Кавказа и Теберде, 
объясняется  коротким  периодом  их  существования,  слабым  развитием 
бальнеологической базы и рекламы. 
Советский  период  был  отмечен  тем,  что  длительное  время  не  появлялось 
никаких  работ  о  курортах  Северо-Западного  Кавказа  и  только  в 50-е  г.г. 
выходит  «Очерк  истории  изучения  и  развития  Кавказских  минеральных 
вод»  Пантелеева  И.Я.69.  Эта  работа,  написанная  горным  инженером, 
выдерживая  основную  историческую  канву,  в  большей  степени  уделяет 
внимание  гидрологическим  работам,  произведенным  во  второй  половине 
XIX в. и критике деятельности французского инженера Леона Дрю.  
80 - 90-е годы XX в. отмечены появлением серьезных научных и научно-
популярных работ по истории курортов. К таковым можно отнести книгу 
Я.Л.  Махлевича  «Мезонин  у  Нарзана»70.  Автор  на  основе  архивных 
материалов 
подробно 
рассказывает 
об 
истории 
строительства 

 
27
Кисловодской  крепости  и  дома  Реброва.  Работа  привлекает  тщательным 
отбором архивных источников. 
Об  истории  Железноводска  в  социально-экономическом,  политическом, 
культурном, археологическом, этнографическом аспектах рассказывается в 
научно-популярном  очерке  Ю.А.  Прокопенко  «Железноводск:  Страницы 
истории»71.  В  работе  широко  использованы  архивные  материалы 
исследований  историков,  краеведов,  воспоминания  старожилов  города. 
Автор  воссоздает  целостную  картину  открытия  и  использования 
минеральных  источников  у  горы  Железной  и  возникновение  курортного 
поселения.  Работа  Ю.А.  Прокопенко  отличается  от  книги  историков-
краеведов А.З. Лозовенко и В.И. Коваленко «Железноводск. Исторический 
очерк»72    тем,  что  в  ней  раскрыты  неизвестные  ранее  страницы  истории 
города, связанные  с  археологией окрестностей  и событиями XX в. В этот 
же период выходит работа, посвященная истории Анапы73. 
Необходимо  отметить,  что,  несмотря  на  довольно  обширную  по 
количеству  литературу,  затрагивающую  проблемы  курортов  Северо-
Западного  Кавказа  не  существует  работ,  в  которых  было  бы  проведено 
комплексное  исследование  проблем,  связанных  с  историей  становления  и 
развития  курортной  базы  на  юге  России.  Большая  часть  литературы, 
посвященная 
курортам, 
рассматривает 
их 
бальнеологические 
характеристики или историю какого-либо одного из курортов. 
История  культуры  курортов  Кавказских  минеральных  вод,  тесным 
образом, связанная с российской культурой через такие имена как Пушкин, 
Лермонтов, Ярошенко, Шаляпин и др., особенно привлекала как историков 
и искусствоведов советского периода, так и настоящего времени74. 
 До  недавнего  времени  работы  по  истории  культуры  курортов  носили 
научно-популярный  характер  и  не  отличались  комплексным  подходом  к 
рассмотрению  их  культурного  развития.  Впервые  такая  попытка  была 
предпринята  в  диссертационном  исследовании  Л.В.  Романенко  «Развитие 

 
28
городской культуры Южно-Русской провинции в XIX – начале XX века (на 
примере  Ставрополья  и  Терека)»75.  Автор  работы  достаточно  полно 
осветила  культурное  развитие  курортов  Кавказских  Минеральных  вод  в 
указанный период. Особенно удачно, на наш взгляд, рассмотрены вопросы 
архитектуры  городов-курортов,  сочетающей  в  себе  общие  тенденции 
развития  российской  архитектуры  с  особенностями  местного  курортного 
градостроительства.  За  пределами  научных  исследований  Л.В.  Романенко 
остались 
вопросы 
храмовой 
архитектуры 
городов 
Кавказских 
Минеральных вод, что, по нашему мнению, требует  так же исследования 
как элемент культурного развития курортов. 
Завершая  историографический  обзор,  следует  заметить,  что  отдельные 
вопросы,  касающиеся  истории  курортов  Северо-Западного  Кавказа  конца 
XVIII начала XX вв. достаточно полно разработаны в исторической науке. 
К  ним  следует,  прежде  всего,  отнести  вопросы,  связанные  с  военными 
аспектами российской политики на территории курортов.  
Частично  в  отечественной  историографии  имеет  место  исследование 
проблем  связанных  с  административным  статусом  курортов  Кавказских 
Минеральных  вод.  Требует  более  тщательного  исследования  проблема 
создания  экономической  базы  и  развитие  инфраструктуры  курортных 
местностей,  а  так  же  формирование  бальнеологической  науки  в  России  в 
связи со становлением курортов.  
Наиболее  полно,  по  нашему  мнению  исследованны  вопросы  культурного 
развития  курортов  Кавказских  минеральных  вод  в XIX – начале XX в.в. 
Но,  несмотря  на  то,  что  отдельные  вопросы,  затронутые  в  диссертации, 
достаточно  хорошо  разработаны  в  исторической  науке,  однако 
комплексного исследования по данной теме ранее не предпринималось. 
Научная новизна диссертации заключается в следующем: 
-  впервые  предпринимается  попытка  комплексного  рассмотрения  на 
обширной источниковой базе, путем введения в оборот неизвестных ранее 

 
29
фактов 
роли 
курортов 
Северо-Западного 
Кавказа 
в 
военной, 
экономической, культурной жизни России конца XVIII - начала XX в.в. 
- изучен вопрос создания экономической базы и развития инфраструктуры 
курортов 
- рассматривается эволюция административно-правового статуса курортов 
Северо-Западного Кавказа в период конца XVIII - начала XX в.в. 
-  автором  впервые  изучается  зарождение  бальнеологической  науки  в 
России  в  связи  со  становлением  и  развитием  курортов  Кавказских 
минеральных вод, а также внедрение результатов научных исследований в 
практику лечения больных, получающих лечение на всех курортах Северо-
Западного Кавказа 
-  история  строительства  и  благоустройства  территории  курортов 
охарактеризована  с  точки  зрения  формирования  искусственной  среды 
развития культурного облика курортов в конце XVIII - начала XX в.в. 
Практическая  значимость  исследования  состоит  в  том,  что  материалы 
диссертации  могут  быть  использованы  при  формировании  основ 
современной  политики  региональных  властей  в  области  здравоохранения, 
развития  курортного  дела,  туризма,  культуры,  нравственного  и 
эстетического воспитания молодежи с учетом исторического опыта. 
    Фактический  материал,  собранный  в  диссертации,  может  быть 
использован при чтении курсов "История Отечества", "История Северного 
Кавказа", "История 
Ставропольского 
края", 
при 
написании 
соответствующих разделов учебников по регионоведческим дисциплинам, 
а  так  же  при  переиздании  "Истории  городов  и  сел  Ставрополья"  и  "Наш 
край Ставрополье". 
Положения, выносимые на защиту: 
- становление и развитие курортов Северо-Западного Кавказа происходило 
в  условиях  освоения  российским  государством  указанной  территории. 
Некоторые курорты длительное время оставались военно-стратегическими 

 
30
объектами, не имея более никаких функциональных назначений, другие же 
наряду  с  военным  приобрели  сразу  же  медицинский  аспект,  выполняя 
функцию    рекреационной  базой  российской  армии.  Динамичное  развитие 
курортов,  а  так  же    связанные  с  этим  позитивные  тенденции  развития  
территории, где располагались курорты, свидетельствует о прогрессивной 
роли  России  в  Северокавказском  регионе  и  доказывает  факт 
положительных последствий присоединения Кавказа к России 
- усилия российских властей, направленные на развитие курортной жизни 
во  всех  ее  аспектах,  имели  позитивное  влияние  на  местное  население, 
которое  активно  вовлекалось  в  экономическую  и  культурную  жизнь 
России. 
-  становление  экономической  базы  курортов  и  связанное  с  этим  создание 
их 
инфраструктуры 
происходило 
в 
русле 
общих 
тенденций 
экономического развития страны. В тоже время курорты Северо-Западного 
Кавказа  играли  особую  роль  в  экономике  России.  Их  экономическое 
развитие    предопределило  появление  новых  отраслей  и  явлений  в 
экономике  страны  таких  как  розлив  минеральной  воды,  виноделие, 
создание первой энергосистемы, производство отечественных трамвайных 
вагонов.   
-  кавказская  тема,  занимающая  особое  место  в  истории  отечественной 
культуры, смогла обозначиться благодаря привлекательности курортов для 
выдающихся  деятелей  литературы  и  искусства  России.  Факт  их 
пребывания  на  курортах  предопределил    столичный  уровень  культурной 
жизни городов курортной местности.                              
 -  развитие бальнеологической науки в России началось во 2-ой половине 
XIX  в.,  и  было  связано  с  Кавказскими  минеральными  водами.  Создание 
мощной 
научной 
бальнеологической 
базы 
в 
данном 
регионе 
способствовало  улучшению  и  развитию  курортного  лечения  на  других 
курортах России.               

 
31
Апробация  исследования.  Основные  результаты  исследования  по  теме 
диссертации  были  обсуждены  на  международной  научной  конференции  в  
Самаре (2003 г.), Всероссийской научной конференции в Ставрополе (2002 
г.), I Всероссийской  научно-практической  конференции  в  Кисловодске 
(2003  г.),  а  так  же  на  региональных  конференциях  в    Ставрополе (2000, 
2001 гг.), Кисловодске (2001, 2002 гг.). 
Основные положения диссертации изложены в следующих публикациях: 
1. 
Серегина  О.И.  Взаимосвязь  аберрации  исторической  памяти  и 
объективности,  как  критерия  оценки  результатов  исторического 
процесса //Вузовская  наука –  Северо-Кавказскому  региону. 
Материалы IV региональной  научно-технической  конференции. 
Ставрополь, 2000. – 0,1 п. л. 
2. 
Серегина  О.И.  Некоторые  аспекты  истории  развития  курортов 
Кавказских  Минеральных  вод. // Сборник  научных  трудов.  Серия 
«Право». Северо-Кавказский регион: проблемы истории и права. Вып. 
4. Ставрополь, 2000. – 0,5 п. л. 
3.  
Серегина О.И. Кавказские Минеральные Воды в политике России на 
Северном  Кавказе  в  начале XIX века  (по  материалам  Актов 
Кавказской  Археографической  Комиссии). //Северный  Кавказ  и 
кочевой мир степей Евразии: V «Минаевские чтения» по археологии, 
этнографии  и  краеведению  Северного  Кавказа.  Тезисы  докладов 
межрегиональной научной конференции. Ставрополь, 2001. -  0,3 п. л. 

 
32
4. 
Серегина  О.И.  К  вопросу  об  административно-правовом  управлении 
Кавказскими  Минеральными  водами  в  конце XIX – начале XX в.в. 
//Материалы XXXI научно-технической  конференции  по  результатам 
работы  профессорско-преподавательского  состава  аспирантов  и 
студентов 
Северо-Кавказского 
государственного 
технического 
университета. Ставрополь, 2001.  
5. 
Серегина О.И. К истории крепостей и укреплений Азово-Моздокской 
линии  в  районе  Кавказских  Минеральных  вод.//Северный  Кавказ: 
геополтика,  история,  культура.  Материалы  Всероссийской  научной 
конференции Москва – Ставрополь, 2001. – 0,1 п. л. 
6. 
Серегина  О.И.  Административно-правовой  статус  Кавказских 
минеральных  вод  в  конце XVIII – начале XX вв. //Сборник  научных 
трудов. Серия «Право». Северо-Кавказский регион: проблемы истории 
и права. Вып. 4.  Ставрополь, 2002. – 2,5 п. л. 
7.  
Серегина О.И. Историческое образование как компонент социальной 
политики  в  полиэтнических  регионах  России. //Вузовская  наука  и 
проблемы  региона:  из  настоящего  в  будущее.  Материалы III 
Межвузовской  научно-практической  конференции.  Кисловодск, 2002. 
– 0,1 п. л.  
8. 
Серегина О.И. Благоустройство курортов Северо-Западного Кавказа в 
историческом генезисе. //Корпоративное управление в РФ. Материалы 

 
33
I  Всероссийской  научно-практической  конференции.  Кисловодск, 
2003. – 0,7 п. л. 
9. 
Серегина  О.И.  Религиозно-культурная  жизнь  курортов  Северо-
западного  Кавказа  в  конце XVIII – начале XX в.в. //Актуальные 
проблемы 
современной 
науки. 
Материалы 
международной 
конференции  старшеклассников,  студентов,  молодых  ученых, 
преподавателей, аспирантов, докторантов. Самара, 2003. – 1,5 п.л. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

 
34
     
ГЛАВА I. 
 
Военно-политические и административные аспекты 
становления и развития курортов Северо-Западного Кавказа в 
конце XVIII – начале XIX в.в. 
1.1 
  Исторические условия вхождения территории курортов в 
состав Российского государства 
Историю  освоения  территории  Северо-Западного  Кавказа,  где  ныне 
располагаются  известные  российские  курорты  (Анапа,  Горячий  Ключ, 
курорты  Кавказских  минеральных  Вод),  необходимо,  прежде  всего, 
связывать с южным направлением внешней политики России в конце XVIII 
в. Кавказ, начиная с XVI в., являлся регионом, вызывающим определенный 
интерес  у  российского  государства.  К XVIII в.  этот  интерес  не  только  не 
ослабевает, но становится еще более интенсивным. Кавказ соединял Европу 
с  Азией,  Каспийское  море  с  Черным.  Через  Поволжье  и  Астрахань 
открывались  торговые  пути  в  Иран,  как  по  морю,  так  и  по  суше - через 
Кавказ вдоль западного берега Каспийского моря.  
В  России  долго  вынашивались  планы  расширения  торговли  и    для 
своих  потребностей,  и  планы  посредничества  в  обмене  товаров  между 
Западной  Европой  и  Востоком  через  Дагестан  и  Каспийское  море.  Именно 
эти  цели  лежали  в  основе  персидского  похода  Петра I. Задачи  расширения 
торговли  с  Востоком  продолжали  оказывать  большое  влияние  на  политику 
России на Кавказе и позднее - в конце XVIII  и в XIX в.в.  
Царское  правительство  стремилось  не  столько  к  распространению 
своей  власти  на  новые  территории  Кавказа  и  Предкавказья,  сколько    к 
обеспечению  торговых  путей  на  рынки  Востока.  Активизация  России  на  

 
35
Кавказе  вызывала  естественное  противодействие  со  стороны  Турции,  что 
приводило  к  прямым  военным  столкновениям  и  конфликтам.  Важнейшие 
последствия  имела  война  Османской  империи  с  Россией 1768-1774 г.г. 
Турция  начала  эту  войну,  имея  цель  отбросить  Россию  от  выходов  к 
Азовскому  и  Черному  морям,  и  восстановить  свое  господство  в  Северном 
Причерноморье,  но  потерпела  поражение.  По  условиям  Кючук-
Кайнарджийского мира 1774 г. Россия получила право покровительства над 
Дунайскими  княжествами.  Черноморские  проливы  были  открыты  для 
торговли.  Турция  отказывалась  от  власти  над  Крымом,  правым  берегом 
Кубани и Кабардой. Азов и Керчь закреплялись за Россией. Таким образом, 
«по  соседству  с  кубанскими  владениями  крымского  хана  Россия  имела 
теперь обширную область, простиравшуюся между реками Доном и Ея»1. В 
Закавказье  Порта  обязывались  не  вмешиваться  во  внутреннее  управление 
Имеретии и Мингрелии и не притеснять там христианскую веру.2  
После  подписания  мирного  договора  в  Кючук-Кайнарджире  народы 
Северного  Кавказа  активизировали  свое  вхождение  в  состав  России,  с 
другой стороны российское правительство осознавало, что Османская Порта 
так  легко  не  смирится  с  территориальными  и  политическими  потерями, 
поэтому  от  России  требовалось  упрочить  свою  военно-административную 
власть.     Упрочение  этой  власти  в  Предкавказье  началось  с  устройства 
Азово-Моздокской  линии  в 1777 г.  Эта  линия  протянулась  со  многими 
редутами  и  крепостями  на 2000 верст  от  устья  Дона  до  побережья 
Каспийского моря.  
Указ  Екатерины II о  строительстве  Азово-Моздокской  линии  был 
подписан 24.04 1777 г. Строительные работы начались летом того же года. 
Крепости 
Георгиевская, 
Александровская, 
Ставропольская 
и 
Екатериноградская были заложены и выстроены в октябре 1777 г. Несколько 
позже возникла необходимость заложить крепость в 4-х верстах к западу от 
горы  Машук  при  слиянии  рек  Золотушка  и  Подкумок.  Долина  реки 

 
36
Подкумок  была  известна  с  древности  как  важная  торгово-военная  дорога. 
Ещё  до  начала  строительства  Азово-Моздокской  линии,  во  время  русско-
турецкой  войны 1768-1777 г.г.,  генерал  де  Медем  оценил  стратегические 
выгоды  этой  местности.  В 1769 г.  именно  здесь  он  расположил  лагерь 
Кубанского  корпуса.  Из  этого  лагеря  российские  войска  вели  действия 
отдельными  отрядами  в  верховьях  Кубани,  Кумы  и  Подкумка  против  тех 
народов, которые поддерживали Турцию. 
Крепость  в  долине  р.  Подкумок  была  построена  по  ходатайству 
астраханского  губернатора  генерал-поручика  И.В.  Якоби.  Ходатайство 
губернатора  было  вызвано  тем,  что  при  инспектировании  Георгиевской 
крепости  А.В.  Суворовым  в 1779 г.,  им  было  указано  на  необходимость  
более тщательного укрепления южных подступов к этой крепости. К югу от 
Георгиевска в долинах рек и ущельях в то время жили горцы, среди которых 
были  и  немирно  настроенные,  а  некоторые  промышляли  разбоем.  По 
мнению  А.В.  Суворова  нападения  следовало  ожидать  именно  с  южной 
стороны,  но  границу  на  протяжении  свыше 100 верст  южнее  Георгиевска  
охраняли  всего  лишь  три  полевых  укрепления - Екатериноградское, 
Павловское  и  Марьинское,  в  которых  в  то  время  находилось  по  две  роты 
солдат Кабардинского полка и по сотне волжских переселенных казаков. На 
все эти обстоятельства и было указано А.В. Суворовым И.В. Якоби.  
Но  астраханский  губернатор  полагал,  что  горцы  не  осмелятся 
совершить  нападение,  так  как  не  обладают  достаточным  количеством 
оружия. На первый взгляд, это казалось разумным, но упускался из виду тот 
факт, что горцы могут получить оружие от турок, через их купцов по старой 
торговой  дороге,  идущей  от  крепости  Сухум-кале  через  перевал  в  долину 
Подкумка.  Поэтому  Суворов  и  посоветовал  Якоби  усилить  крепости, 
построив  между  ними  сторожевые  посты,  пикеты,  фельдшансы.  Однако 
Якоби  не  внял  советам  полководца.  В  течение  года,  который  прошел  со 
времени  старой  инспекции  до  новой,  все  произошло  в  точности,  как  и 

 
37
предрекал  Суворов.  Хорошо  вооруженные  отряды  кабардинских  князей 
совершали  нападение  на  Павловскую  и  Мариинскую  крепости  и  станицы, 
грабили жилища казаков, угоняли в плен людей, забирали скот. Оружие они 
получали от турок по старой торговой дороге от крепости Сухум-кале, через 
перевал  в  долину  р.  Подкумок.  При  новой  встрече  Суворова  и  Якоби 
последний пожаловался на создавшуюся ситуацию. На это он получил совет  
ходатайствовать  перед  князем  Потемкиным  о  строительстве  в  долине  реки 
Подкумок  двух  крепостей,  одной - у  Горячей  горы,  а  другой  у  Кислого 
колодца.  Отсутствие  в  этом  районе  российского  военного  форпоста  могло 
грозить  тем,  что  горцы  не  только  бы  получали  оружие  от  турок,  но 
последние  могли  бы  сюда  направить  свои  войска.  Ходатайство 
Астраханского  губернатора  И.В.  Якоби  об  основании  крепости  у  г.  Машук 
при  слиянии  рек  Подкумок  и  Золотушка  было  удовлетворено.  Укрепление 
получило  название  в  честь  внука  Екатерины II Константина  Павловича, 
родившегося в 1779 г. 
После  возведения  крепости  на  Азово-Моздокскую  линию  были 
направлены  новые  полки.  Командующим  войсками  был  назначен  генерал 
Фабрициан.  Штаб-квартира  была  перенесена  из  Астрахани  в  Георгиевск. 
Георгиевская  крепость  становилась  военным  и  политическим  центром  на 
Кавказе.  Она  располагалась  в  местности  с  сырым,  болотистым  климатом, 
который  не  могли  перенести  военные,  служащие  здесь.  От  лихорадки 
умирает  генерал  Фабрициан,  а  также  одна  треть  новобранцев  из 
Вологодской, Калужской и Воронежской губерний. 
Укрепление  позиций  России  на  Кавказе  способствовало  усилению  её 
международного  авторитета.  После  победы  России  в  войне  с  Турцией 
1768-1774 г.г. усилилось её сближение с Австрией: в 1781 г. был заключен 
союзный  договор  с  ней,  направленный  в  значительной  мере  против 
Османской империи. Огромным успехом внешней политики России в деле 
укрепления  её  южных  границ  было  подписание 24.06 1783 г. 

 
38
Георгиевского  трактата,  по  которому  над  Грузией  устанавливался 
протекторат России.3  
После  подписания  трактата  в  Грузии  появились  российские  военные 
отряды,  началась  постройка  дороги  через  Кавказский  хребет,  а  в 1784 г. 
была  основана  крепость  Владикавказ  на  ключевой  военно-стратегической 
позиции  у  входа  в  ущелье  и  в  начале  этой  дороги.  Заключение 
Георгиевского  трактата  произошло  при  активном  участии  генерал-
поручика  Потемкина  П.С.,  который  принял  от  Суворова  командование 
Кубанским  корпусом.  В  декабре 1783 г.  р.  Кубань  была  объявлена 
границей  русских  владений  на  Северо-Западном  Кавказе.  Левобережная 
Кубань  оставалась  горской  территорией,  здесь  проживали  черкесы, 
карачаевцы, абазины, ногайцы.4 
В 1783 г.  происходит  ещё  одно  важное  событие,  укрепившее  позиции 
России  на  юге,  в  этом  году  упраздняется  Крымское  ханство,  а  манифест 
1784  г.  провозглашает  присоединение  Крыма  к  России.  Все  эти 
внешнеполитические изменения, требуют административного оформления, 
закрепляющего  включение  осваиваемой  территории  в  состав  Российской 
империи.  Указом  Екатерины II от 5.05 1785 г.  образуется  Кавказское 
наместничество  в  составе  двух  областей:  Кавказской  и  Астраханской. 
Кавказская  область  подразделялась  на 6 уездов:  Екатериноградский, 
Кизлярский, 
Моздокский, 
Георгиевский, 
Александровский 
и 
Ставропольский.  Все  эти  крепости  объявлялись  городами.  Екатериноград 
становился  губернским  городом,  а  остальные,  уездными.  Кавказская 
область  фактически  включала  всю  территорию  степного  Предкавказья, 
именно  крепости  Азово-Моздокской  линии  послужили  основой 
возникновения  Кавказской  области. «Кавказская  область  взялась  с  её 
крепостей»5, - утверждал  один  из  активных  участников  хозяйственного 
освоения Предкавказья А.В. Ребров. 

 
39
Присоединение к России Крыма, Тамани, Правобережной Кубани имело 
большое  значение  не  только  для  России,  но  вызвало  также  определенные   
административные изменения в Оттоманской империи. 
Кордонная  линия  вдоль  реки  Кубани,  оснащенная  крепостными 
сооружениями и укреплениями становиться  южной границей российского 
государства. Это заставило Турцию обратить внимание на Анапу, которая 
до XVIII в. не имела важного экономического и стратегического значения. 
В 
связи 
с 
территориально-политическими 
изменениями, 
произошедшими  в  результате  событий 1781-1783 г.г.  турки  превратили 
Анапу в крепость, которая по свидетельству Веселовского была «далеко не 
первоклассная,  но  крайне  зловредная  в  политическом  отношении, 
потребовала от Российского государства такого числа военных походов как 
армии,  так  и  флота,  какого  не  вызывала  никакая  другая  неприятельская 
крепость  и  более  сильного  сооружения.  Анапа  сыграла  видную 
историческую роль во время продолжительной войны России с Турцией, а 
равно в деле усмирения горскаго населения на Северном Кавказе».6 
По свидетельству турецкого писателя Эвлия Челеби, посетившего Анапу 
в 1641 г.  и  давшего  ей  описание,7  турки  завладели  Анапой  еще  в 1475 г. 
при султане Мухаммеде II во время их похода на Кафу (Феодосию). Тогда, 
командовавший  этой  экспедицией  кедук  Ахмед-паша  попупно  взял 
генуэзский замок и оставил в нем турецкий гарнизон. 
В  Анапе  к  тому  времени  уже  существовал  замок,  сооруженный  при 
оконечности  мыса  и  отделяющий  область  абхазов  от  Черкессии.  Жители, 
живущие  в  районе  замка,  платили  только  налог  в  казну  за  пользование 
землей, а от других поборов были освобождены. 
Замок  также  имел  большую  гавань,  в  которой  могло  стоять  в 
безопасности  до 1000 судов8.  По  мнению  Веселовского,  подобного  порта 
более не было на Черном море. 

 
40
Военно-политическая  история  конца XVIII в.  резко  изменила  
стратегическое  значение  Анапы.  Ёе  местоположение  оказалось  очень 
удобным  для  турок,  так  как  они  в  любое  время  могли  морем  усилить  ее 
гарнизон и быстро оказать ей поддержку продовольствием и снарядами. И 
если даже местное население не попадало под власть турок, как им этого 
хотелось,  то  все  же  поддавалось  их  пропаганде,  которая  была  направлена 
на борьбу с Россией. 
В  Стамбуле  не  без  основания  рассчитывали,  что  достаточно  только 
подогревать  в  местном  населении  религиозный  фанатизм,  чтобы  держать 
его  в  постоянном  возбуждении  против  России.  Турки  не  жалели  денег, 
осыпали горскую знать подарками, снабжали оружием и порохом. 
Стратегическое  значение  Анапы  было  обусловлено  ее  географическим 
положением у моря. По отношению к Черноморской кордонной линии она 
была источником вечных тревог. При таких условиях Анапа мешала связям 
европейской  России  с  Закавказьем  по  Черному  морю,  могла  подогревать 
волнения в Абхазии и Турции. 
Анапу  не  возможно  было  оставлять  в  руках  турок,  особенно  во  время 
войны,  так  как  это  означало,  что  в  тылу  русской  армии  существует 
постоянная  угроза.  Оттоманская  Порта  также  осознавала  это,  недаром 
султан,  в  одном  из  своих  фирманов,  называл  Анапу  ключом  азиатских 
берегов Черного моря. 
В  это  время  для  турецкой  аристократии  Анапа  приобретает 
значительный интерес, благодаря установившейся и оживленной торговле 
невольниками,  особенно  черкешенками,  служившими  украшением 
турецких гаремов. «Красивые женщины и мальчики, по одиночке и целыми 
партиями, находили отличный сбыт в Анапе».9 
В 1781 г. турецкий султан Абдуль-Гамид I задумал построить крепость 
на анапском мысу. Ее возвели французские инженеры, считавшиеся тогда 
лучшими  специалистами  в  этом  деле. «Она  состояла  из 7 бастионов, 

 
41
соединенных  куртинами,  окружена  одетым  камнем  рвом,  шириною  и 
глубиною  в 2 сажени,  упиравшемся  концами  в  море  и  имевшим 
протяжение  более 700 сажень.  За  рвом  тянулся  вал,  а  за  валом  устроен 
палисад.  Со  стороны  моря  Анапа  имела  утесистые  берега.»10  Турки 
поспешили превратиь Анапу в крепость, так как эта местность граничит с 
Таманью  и  довольно  близка  к  русской  границе.  Если  бы  русские  в  это 
время  овладели  Анапой  и  ее  окрестностями,  то  турецкие  крепости 
Сугуджак,  Геленджик  и  Сухум-Кале  были  бы  поставлены  в 
затруднительное положение. 
К 1784-1782 г.г. относится  появление  русских  войск  в  Крыму,  которые 
оказывали поддержку прорусски настроенному Шагин Гирею. Между ним 
и его братом Багадур Гиреем шла борьба за престол. Часть русских войск 
переправилась  из  Крыма  на  Таманский  полуостров.  Турецкое  население 
попросило помощи у Ферах Али Паши. Был послан отряд во главе с кехью, 
который  встретился  с  Шагин  Гиреем.  Отряд  Шагин  Гирея  рассеялся,  а 
таманцы,  забрав  находившееся  в  его  лагере  добро,  вместе  со  своими 
семьями  переправились  за  Кубань  и  поселились  в  Анапе.  Сразу  в  город 
прибыло свыше 500 семейств. 11 
Переселившиеся  в  Анапу  жители  построили  из  камыша  с  берегов  реки    
Бухур  шалаши  и  перезимовали  в  них.  С  наступлением  весны  крепость 
стала застраиваться жилыми домами. К этому времени появился постоялый 
двор  с 24 большими  одноярусными  и  двухярусными  комнатами, 4 
магазина, таможня, базар. Военным подмастерьям было разрешено строить 
лавки  и  дома.  Были  сооружены  казармы  для  янычар, 2 мечети  и 2 бани. 
Опасаясь мятежа жителей, власти приказали поставить на батареи пушки, 
направленные на городские дома. К 1783-1784 г.г. в Анапе было 550 лавок 
и кофеен, 3 мечети, 3 бани и 3 правительственных учреждения.12  

 
42
Наибом  в  Анапу  и  крепость  Сугуджак  был  назначен  Осман  Эфенди  из 
Тамани, но в Стамбуле ему не оказывали большого доверия, так как он не 
являлся природным турком, а был таманским татарином. 
Преимущества Анапы как морского порта проявились в том, что он стал 
единственным, через который можно было вывозить в большом количестве 
товары из земли адыгов и ввозить их туда из Ближнего Востока и Крыма.     
Из Анапы вывозилось масло, воск, бычьи кожи.  
Таким  образом,  анапская  крепость  в  конце XVIII в.  приобрела  важное 
стратегическое  значение  и  предоставила  возможность  Оттоманской 
империи  препятствовать  умиротворению  Кавказа,  побуждая  горцев 
выступать  против  России,  организовывать  их  набеги  на  казачьи  станицы, 
расположенные на правом берегу Кубани. Кроме того, имея определенную 
часть  флота  в  анапском  порту,  турки  могли  контролировать  кавказские 
берега. Можно не без основания полагать, что анапская крепость занимала 
ключевые позиции на подступах к Кавказу.      
Успехи  России  на  Кавказе  подталкивали  Турцию  к  новым  активным 
действиям  против  неё.  Осложнение  политической  ситуации  на  Кавказе 
связано  с  новой  войной 1787-1791 г.г.,  начатой  Османской  империей 
против  России.  Цели  Порты  в  этой  войне  были  следующие:  ослабление 
влияния  России  в  Дунайских  княжествах,  возвращение  под  свою  власть 
Крыма, аннулирование Георгиевского трактата. 
Во  время  этой  войны  главнокомандующий  русской  армией  князь 
Потемкин, опасаясь попыток Турции возвратить Крым, предписал в апреле 
1788  г.,  командовавшему  русскими  отрядами,  расположенными  между 
Азовским и Каспийским морями, генерал-аншефу П.А. Текелли захватить 
крепость Суджук-кале или Анапу. 
Надо сказать, что обе эти крепости русским тогда были мало известны. 
Возможно,  что  Анапа  была  выбрана  потому,  что  путь  к  ней  представлял 
меньше трудностей, чем к Суджук-кале. В это время штаб-квартира войска 

 
43
находилась  в  Георгиевске  и  начать  экспедицию  Текелли  мог  только  в 
ноябре. 
19  ноября  он  направился  через  Кубань  ниже  Усть-Лабинской  крепости 
на  запад.  Штурмовать  Анапу  Текелли  не  решился.  В  этом  его  убедили 
результаты, сражения, которое произошло у стен Анапы.  
Турция  старалась  привлечь  на  свою  сторону  и  народы,  населявшие 
Северный Кавказ. Она засылала своих эмиссаров в Кабарду, использовала 
в  своих  целях  вспыхнувшее  в 1785 г.  в  Чечне  под  знаменами  ислама 
движение  против  России  во  главе  с  бывшим  пастухом  Ушурмой 
(Мансуром).  В  основном  это  движение  поддерживалось  Османской 
Турцией.  В 1787 г.  за  р.  Лабой  османское  и  абазинское  войско  было 
разбито кабардинской конницей.  
В 1790 г. турецкий сераскир Батал-паша высадил 15-ти тысячный десант 
и 30 пушек в гавани Суджук-кале и намеревался двинуть свои войска вдоль 
левого берега Кубани в поход на освобождение Кабарды от власти России. 
Армия  Батал-паши  постепенно  увеличивалась  за  счет  вербовки  воинов  из 
числа  местного  населения.  К  моменту  назначения  нового  командующего 
войсками  Кавказской  линии  графа  Антона  Богдановича  де  Бельмена,  она 
составляла  уже 35 тысяч  человек.  Батал-паша  уже  форсировал  Уруп  и 
подходил  к  главной  последней  переправе  через  Кубань  в  верхнем  её 
течении.  Он  планировал  перейти  Кубань  в  районе  Каменного  брода,  так 
как  это  была  мелководная  единственная  переправа  в  верховьях  Кубани. 
Кроме  того,  Каменный  брод  находился  на  стыке  Азово-Моздокской  и 
Кубанской  оборонительный  линий.  В  намерение  Батал-паши  входило 
перерезать  Кавказскую  линию  на 2 части.  Нанести  удар  по  армии  Батал-
паши,  было  решено 2 бригадами  генералов  Германа  и  Буткевича,  в 
совокупности  составлявших 5 тысяч  человек.  Командиром  этого  войска 
был  назначен  генерал  Герман.  Сражение  произошло 30.09 – 11.10 1790 
года в районе современного Черкесска. Батал-паша был разгромлен. В этом 

 
44
сражении принимали участие солдаты 16-го егерского полка, размещенные 
в Константиногорской крепости.  
В  это  время  международное  положение  России  осложнилось  тем,  что 
против  неё  начала  войну  Швеция,  а  также  возникла  угроза  враждебного 
вмешательства  со  стороны  Англии  и  Пруссии.  Англия  стала  говорить  о 
том,  что  расширение  владений  России  на  Черном  море  и  на  Кавказе 
создает  угрозу  безопасности  британских  колониальных  владений.13. 
Усиливается засылка английский офицеров и оружия в  Иран и Османскую 
империю,  а  также  подстрекательство  против  России.  Но  в  борьбе  с 
Османской империей России сопутствуют успехи: Суворов берет турецкую 
крепость Измаил на Дунае, а на Северном Кавказе российские войска под 
командованием  генерала  Гудовича  и  при  содействии  кабардинской 
конницы 1791 г. овладевают Анапой.  
Походу  генерала  Гудовича  предшествовали  некоторые  события.  В  
феврале 1790 г., генерал поручик Ю.Б. Бибиков из Прикубанья без приказа 
и  разрешения  начальства,  предпринял  экспедицию  против  Анапы  с  суши. 
Имея 7609 человек и 26 полевых орудий, он переправился через Кубань по 
льду  и  больше  месяца  осаждал  Анапу.  Неравное  соотношение  сил, 
неблагоприятные  погодные  условия,  отсутствие  штурмовых  лестниц 
вынудили русские  войска к  отступлению со значительными потерями.  Во 
время  этого  похода  удалось  произвести  обмеры  крепости  и  рва.  За 
самовольные действия Бибиков был отстранен от службы и отдан под суд. 
В конце мая этого же года контр-адмирал В.А. Ушаков после разгрома 
турок  в  Синопской  бухте  подошел  с  эскадрой  к  Анапе,  пробыл  у  ее  стен 
неделю и сделал промер бухты. Сражение, которое дал Ушаков у берегов 
Анапы, большого значения не имело. 
В 1791 г.  русские  войска  под  командованием  генерал-майора  И.В. 
Гудовича  начали  генеральное  наступление.  По  приказу  Г.А.  Потемкина 
Гудович 9.05 1791 г. двинулся с войсками из Темишбека. Одновременно с 

 
45
ним  генерал-майор  Загражский  повел  войска  Кубанского  корпуса,  а  из 
Крыма  двинулись  войска  под  командованием  генерал-майора  Шица.  К 
Анапе  подошло  войско,  насчитывавшее  около 15 тысяч  человек: 15 
батальонов  пехоты, 54 кавалерийских  эскадрона, 2700 егерей, 2 полка 
донских казаков и мушкетерский полк.14 
Гарнизон  крепости  состоял  из 2500 человек,  в  крепости  насчитывалось 
83 пушки и 19 мортир. Начальником гарнизона был Мустафа-паша. 
В  это  время  в  Анапе  находился  известный  лже-пророк  ислама  Шейх-
Мансур. Силы были явно неравны, но осада началась. Благодаря храбрости 
русских  войск 22.06 1791 года  после  пятичасового  штурма  Анапа  пала. 
«Кровопролитный  анапский    приступ,  совершенный  годом  позже 
измаильского,  стоил  Гудовичу  едва  ли  не  больших  усилий,  чем 
измаильский Суворову».15 Около 13,5 тысяч турецких солдат было взято в 
плен, в том числе Мустафа-паша и шейх Мансур, который был отправлен в 
Петербург. 
При  взятии  Анапы  было  убито  и  ранено  около 8 тысяч  защитников 
крепости.  Потери  русских  составили:  убитыми  и  ранеными 93 офицера  и 
около 4000 нижних  чинов  Укрепления  крепости  были  срыты,  батареи 
взорваны,  пороховые  погреба  и  строения  уничтожены,  взяты  большие 
военные трофеи. Турецкий флот, посланный на помощь крепости, опоздал 
на 12 дней и ушел обратно. 
Ясский  мир  закрепил  за  Россией  г.  Очаков,  степь  между  Бугом  и  
Днестром и подтвердил прежние договоры с Османской империей. Анапа 
вновь  возвращается  Турции  и  становится  как  прежде  сильной  турецкой 
крепостью  и  центром  работорговли  на  Северо-Западном  Кавказе.  По 
Ясскому  договору  Османской  империи  также  удалось  закрепить  за  собой 
возможность  вмешательства  в  кабардинские  дела.  Эта  уступка  Турции 
явилась  результатом  неблагоприятной  для  России  обстановки  на  Западе, 

 
46
заключавшейся  в  противодействии  укреплению  влияния  России  в 
Черномории.  
К этому времени территория Кавказский минеральных Вод входила уже 
в состав Кавказской области. На этой земле находились аулы кабардинцев 
и  абазинов,  не  всегда  мирно  настроенных  по  отношению  к  российской 
администрации.  Необходимость  защиты  от  нападений  горцев  заставляет 
генерала  Фере  перестроить  Константиногорскую  крепость  в 1793 г. 
Крепость,  возобновленная  и  расширенная,  могла  вести  огонь  из 20-ти 
пушек, не пропуская разбойников между Подкумком и г. Бештау.16  
В 1798 г.  шефом 16-го  егерского  полка,  расположенного  в 
Константиногорской крепости был назначен генерал-майор П.Г. Лихачев, в 
будущем  один  из  участников  Бородинской  битвы,  известность  которого 
началась 
на 
Кавказе. 
К 
моменту 
назначения 
Лихачева 
в 
Константиногорскую  крепость,  туда  уже  прибывали  и  селились 
посетители,  получающие  исцеление  у  минеральных  источников.  Рано 
утром  они  покидали  крепость,  отправляясь  к  источникам,  проводили  там 
день  в  калмыцких  кибитках,  а  на  ночь  опять  возвращались  назад. 
Отдыхающие  были  слабо  знакомы  с  местностью  и  условиями  кавказской 
жизни,  во  многом  проявляли  неосторожность  и  представляли  собой 
потенциальный  объект  для  грабежа  со  стороны  горцев. «Окрестности 
Константиногорска  пользовались  на  Кавказе  весьма  печальной  в  этом 
смысле известностью». 17 
Лихачев  изменил  положение  дел.  Прежде  всего,  он  приступил  к 
решению  следующей  задачи:  поставить 16-й  егерский  полк  на  высокую 
степень  боевого  развития.  Это  было  достигнуто  применением  в  боевой 
подготовке таких методов как гимнастика, военные игры, стрельба. Кроме 
того,  Лихачев  первый  из  кавказских  генералов  решился  отступить  от 
форменной  одежды  в  армии.  В  ней  были  допущены  изменения,  которые 
соответствовали  условиям  кавказского  походного  быта.  В  более  легкой 

 
47
одежде  егеря  передвигались  легко  и  быстро.  Возможность  угнаться  за 
конным  противником  давала  быстрое  преследование  горцев  «куда  бы  ни 
обращались горские партии, перед ними повсюду, как из земли, вырастали 
егеря,  имевшие  способность  поспевать  везде,  где  грозила  опасность. 
Кабардинцы  приходили  в  изумление  от  форсированных  маршей 
лихачевского  полка  и  прозвали  его  «Зеленым  войском»».18  Лихачев 
изменил и саму тактику военных действий с горцами. Он основывался не 
на  пассивной  обороне,  а  сам  прибегал  к  нападению  и  «целым  рядом 
жестоких поражений, нанесенных хищным кабардинцам, скоро заставил их 
далеко обходить ненавистное укрепление».19 
В  районе  Кислого  колодца  появление  представителей  военной 
российской  администрации  являлось  скорее  эпизодическим,  чем 
постоянным.  Меры,  принимаемы  к  освоению  этой  территории,  носили 
паллиативный 
характер 
и 
состояли 
в 
изгнании 
горцев, 
противодействовавших  использованию  минеральных  источников.  Так,  в 
1798  г.  Морков,  бывший  тогда  начальником  Кавказской  линии,  принял 
самые  энергичные  меры  и  «очистил  край  от  хищнических  набегов, 
оттеснив  непокорных  горцев  частью  за  Кубань,  частью  же  к  верховью 
Подкумка  за  нынешний  Кисловодск».20  Вместе  с  генералом  Морковым 
район  Кислого  колодца  посетил  и  секретарь  канцелярии  командующего 
войсками  Кавказской  линии  А.Ф.  Ребров,  который  впоследствии  внес 
огромный  вклад  в  хозяйственное  освоение  территории  Кавказских 
минеральных Вод. 
В  конце  90-х  г.г. XVIII в.  европейские  события  все  больше  отвлекают 
Россию  от  Кавказа.  В  связи  с  революцией  во  Франции,  императорская 
Россия  все  более  склоняется  к  Западу:  правительство  Екатерины II 
стремится вовлечь западные державы в борьбу с начавшейся французской 
революцией и с распространением её влияния на соседние страны. Кроме 
того,  Петербург  готовит  вместе  с  Пруссией  второй  раздел  Польши. 

 
48
Интерес к Кавказу ослабевает, и Россия оказывается застигнутой врасплох 
вторжением  иранских  войск  в 1795 г.  в  Грузию,  хотя  в  дальнейшем 
внутренние  усобицы  и  болезни  в  войске  вынудили  Иран  уйти  из  Грузии, 
влиянию России на Кавказе был нанесен сильный удар.  
Для того чтобы повысить авторитет России в 1796 г. по указу Екатерины 
II в поход отправляется сильное российское войско под начальством В.А. 
Зубова.  Русские  войска  двигались  вдоль  побережья  Каспийского  моря  и 
имели  цель  упрочить  влияние  России  среди  дагестанских  властителей, 
оказать помощь Грузии и армянскому населению региона, обеспечить пути 
для продолжения торговли с Ираном. При содействии жителей Зубов занял 
Дербент, Баку и Ганджу, но смерть Екатерины II привела к тому, что Павел 
I  внезапно  отозвал  Зубова,  уволил  его  от  всех  должностей  и  повелел 
прекратить  поход.  Это  сорвало  достигнутые  успехи  и  могло  привести 
иранского  шаха  Ага  Могамед-хана  к    новому  нашествию,  только  его 
убийство в 1797 г. помешало этому. Прекращение похода В.А. Зубова было 
признаком  колебаний  и  нерешительности  в  политике  России  на  Кавказе. 
Дело  здесь,  в  общем-то,  было  не  только  в  неприязни  Павла I к  своей 
матери,  её  фаворитам  и  вообще  ко  всей  политике,  проводившейся  в 
царствование  Екатерины II. Перемены  эти  были  связаны  с  осложнением 
обстановки  в  Западной  Европе  и  со  стремлением  Павла I продолжить 
борьбу с революционной Францией. 
Решение  польского  вопроса  требовало  упрочнения  мира  с  Османской 
империей.  Россия  стала  проявлять  больше  осторожности  и  уступчивости 
по  отношению  к  Порте.  Сам  Павел I считал  себя  главным  блюстителем 
европейского  равновесия.  При  нем  центр  тяжести  внешней  политики 
России  был,  более  сдвинут  к  событиям  в  Западной  Европе,  а  затем  и  в 
Средиземноморье. Неожиданное сближение  России и Османской империи 
произошло  в 1799 г.,  результатом  этого  сближения  явилось  подписание 3 
января  этого  же  года  мирного  договора  между  двумя  странами,  по 

 
49
которому  российскому  военному  флоту    открывался  проход  между 
проливами  Босфор  и  Дарданеллы  для  действий  против  республиканской 
Франции.  Энергичная  политика  Екатерины II в  отношении  Кавказа 
сменилась  сдержанностью  в  кавказских  делах  при  Павле I. Он  резко 
отрицательно относился к новым территориальным присоединениям.21  
Отражением  этой  общей  тенденции  в  кавказских  делах  явилось  и 
отношение  Павла I к  источникам  минеральной  воды,  открытым  в  районе 
Константиногорской крепости и ближайших окрестностях. Первоначально 
Павел I довольно  благосклонно  отнесся  к  сообщению  инспектора 
Кавказской  линии  генерал-лейтенанта  Кнорринга  и  в  рескрипте  от 8.10 
1800  г.,  писанного  в  Гатчине,  приказывал,  чтобы  Кноррринг  представил 
свои  соображения  по  поводу  обеспечения  безопасности  данных  вод.22  На 
что генерал-лейтенант Кнорринг отвечал Павлу I  в рапорте от 24.11 1800 
года: «…в  прошедшем  и  нынешнем  году  не  замечено,  чтобы  родник 
Кислых вод засыпаем, был горцами каменьями; в третьем же году, хотя и 
было  их  на  то  покушение,  но  тогда  водам  сим  ни  малейшего  вреда  не 
нанесено».23 Он так же полагал, что нет необходимости строить крепость у 
Кислых вод для защиты их от горцев, так как живущие  недалеко от него 
абазины  Жинтомировы  настроены  мирно,  и  даже,  по  его  мнению, 
заинтересованы  в  приезжающих  лечиться  на  воды,  так  как  смогут  иметь 
выгоду от продажи съестных припасов.  
Для охраны же лечащихся на Водах больных в летнее время, по мнению 
Кнорринга, достаточно воинской команды, которая в любом случае должна 
быть  для  предотвращения  перехода  горских  народов  за  Кубань. 
Относительно  горячих  источников  неподалеку  от  Константиногорской 
крепости,  то  они  находились  внутри  кордона  в 3 верстах  от 
Константиногорска  и  надежно  охранялись  солдатами 16-ого  егерского 
полка под командованием генерал-майора Лихачева.  

 
50
Рескрипт  Павла I от 15.12 1800 года  свидетельствует  о  том,  что  он 
остался верен своей стратегии в кавказский делах: не присоединять новые 
территории и считать что народы Кавказа «находятся в более в вассальстве 
нашем,  нежели  в  подданстве».24  Павел I в  отношении  открытых  кислых 
источников  минеральной  воды  высказывает  следующее  мнение: «Я 
нахожу,  что  издержки  и  всепомошествование  со  стороны  войск,  для 
содержания сих колодцев надобныя не соответствует той пользы, которую 
от  них  ожидать  можно,  тем  паче,  что  в  Государстве  разные  таковыя 
колодцы  мы  имеем.  Все  сие  решило  меня  вам  предписать  оставить 
предприятие  сие  впредь  до  удобного  времени».25  Очередной  раз 
проявилась  недальновидность  Павла  и  его  нежелание  заниматься 
кавказскими делами.  
Необходимо отметить, что активизировать политику России на Кавказе 
Павла I еще  в  последние  годы  его  царствования  все-таки  заставило 
бедственное  положение  Грузии  и  экономические  интересы  российских 
помещиков и купцов, желающих торговать через Кавказ с Востоком.  
Чиновник  по  горным  изысканиям  граф  А.А.  Мусин-Пушкин  доносил, 
что  необходимо  удовлетворить  просьбу  грузинского  царя  Георгия XII об 
утверждении его на престоле и о помощи войсками, иначе Грузия перейдет 
под власть паши или султана. Только присоединение ее может обезопасить 
Кавказскую  линию  от  нападения  и  обеспечить  России  более  выгодную 
позицию  против  Османской  империи,  а  так  же  приобрести  земли  с 
богатыми природными ископаемыми. Но Павел I тянул с ответом и, только 
после  повторного  письменного  прошения  в  Грузию  были  посланы 
утвердительная  грамота  и  егерский  полк.  Мнение  же  государственного 
совета было таково, что необходимо срочно присоединить Грузию и только 
30.01  Павел I подписал  манифест  о  присоединении  Грузии.  К  этому 
времени  дружелюбно  настроенный  по  отношению  к  России  Георгий XII 

 
51
уже  умер.  Указ  сената  об  учреждении  грузинской  губернии  был  дан  в 
начале марта 1801 г., всего за 5 дней до убийства Павла I. 
Взошедший  на  престол    в  начале    своего  царствования  Александр I 
продолжал 
политику 
нерешительности 
в 
кавказских 
делах. 
Государственный совет дважды в 1801 г. обсуждал положение на Кавказе. 
Свое мнение подавали братья П.А. и В.А. Зубовы, князья Г. Галицын и П. 
Лопухин, Д. Трощинский и другие представители крупнопоместной знати, 
заинтересованные  в  упрочении  позиций  России  на  юге  империи.  В  итоге 
было  подтверждено  мнение,  что  Грузия  должна  быть  в  Российском 
подданстве,  учитывая  возможные  последствия  её  оставления  на  произвол 
судьбы.  Члены  Государственного  совета  считали,  что  Грузия 
территориально разделяет в Закавказье мусульманские народы и если она 
перейдет под власть Порты то, будут уничтожены христианские владения, 
а  все  горские  народы  попадут  под  её  власть.  Россия  вообще  не  сможет 
тогда  оградить  выходы  из  гор  на  равнины  Предкавказья  и  удерживать 
Кавказскую линию, где «с российской стороны представляется свободных 
вход в места ровные, ни чем не пресекаемые, а с неприятельской же - при 
первом шаге встречаются неприступные горы».26 
В  Государственном  совете,  как  отмечает  исследователь  А.В.  Фадеев, 
звучала  озабоченность  российской  землевладельческой  знати  «за 
безопасность  новых  владений  русских  помещиков  в  предкавказских  и 
приазовских  степях».27  К  этому  времени  на  юге  России  возникли  новые 
города, судьба которых беспокоила членов Государственного совета, кроме 
того,  речь  шла  о  дальнейшем  упрочении  позиций  России  на  Кавказе,  где 
она  сталкивалась  с  агрессией  шахского  Ирана  и  Османской  империи, 
простиравшейся далеко к северу от Кавказского хребта. 
В  августе 1801 г.  на  заседании  «Негласного  комитета»  обсуждалась 
записка В.А. Зубова с доводами в пользу присоединения Грузии. Они были 
аналогичны  тем  доводам,  которые  прозвучали  на  заседаниях 

 
52
Государственного  совета.  В  донесениях  К.Ф.  Кнорринга  содержались 
аргументы,  подтверждающие  мнение    Совета    о  необходимости 
действовать  в  отношении    Грузии  без  промедления.28 24.09 1801 г. 
Александр I подписал манифест о присоединении Грузии  и о введение в 
ней внутреннего управления.29 Присоединение Грузии и начало постройки 
военно-грузинской  дороги  давало  России  ключевые  позиции  на  всем 
Кавказе, и оказало влияние на её дальнейшую политику в этом регионе.  
Об 
усилении 
позиций 
Российской 
империи 
на 
Кавказе 
свидетельствовало  проведение  в 1802 году  военно-административной 
реформы:  была  создана  Кавказская  губерния  с  центром  в  г.  Георгиевске.  
Александр I произвел  также  и  кадровые  перестановки.  Вместо 
нерешительного,  безинициативного  и  бездеятельного  Кнорринга, 
занимавшего пост инспектора Кавказской линии  и главноуправляющего в 
Грузии  еще  при  Павле I, был  назначен  смелый  и  решительный  генерал-
лейтенант П.Д.  Цицианов. Он являлся сторонником энергичных и крутых 
военных  мер  по  распространению  российской  власти  на  Кавказе.  В  поле 
зрения нового главнокомандующего попадают минеральные воды в районе 
Пятигорья и нынешнего Кисловодска. В рапорте Александру I от 4.01 1803 
года Цицианов докладывает не только о целебности воды Кислого колодца, 
«приносящей  очевидную  пользу  больным  её  употребляющим»30,  но  и  о 
необходимости  строительства  крепости  для  обеспечения  безопасности 
приезжающих лечиться на Воды из России благородных семей.  
Территория,  где  находился  источник  минеральной  воды,  принадлежала 
кабардинцам,  поэтому  проект  Кисловодской  крепости  предусматривал  не 
занимать  укреплением  Кислый  колодец  «для  того,  чтобы  кабардинцы  не 
имели повода возомнить, что оный находясь на земле им принадлежащей, 
от них отъемляется и что ограничивается свобода их пользоваться Кислою 
водою,  и  для  них  столько  же  полезною  как  и  для  всех».31  Проект 
строительства  Кисловодской  крепости,  составленный  П.Д.  Цициановым, 

 
53
был  направлен  на  рассмотрение  Александру I. Свои  соображения  по 
поводу  проекта  высказал  также  генерал  П.К.  Ван-Сухтелен  министру 
внутренних  дел  и  личному  другу  Александра I графу  В.П.  Кочубею.32 
Генерал  Ван-Сухтелен  в  основном    одобрил  проект  Цицианова,  внеся 
некоторые  изменения,  которые  исходили  из  того,  что  обитающие  в 
Кавказских горах горцы, совершающие набеги,  не имеют артиллерийских 
орудий и  не умеют  с ними обращаться, а так же им неоткуда их получить. 
Эти соображения являлись не совсем верными,  так как предшествующий 
опыт нападения горцев на Георгиевскую крепость, отстоящую недалеко от 
района  Кавказских  минеральных  Вод  свидетельствовал  об  обратном. 
Александр I  принял  компромиссное  решение,  что  было  свойственно  его 
характеру:  учесть  замечания  Ван-Сухтелена,  но  при  этом  Цицианов  не 
должен  следовать  в  точности  плану,  доставленному  из  Петербурга, «если 
по местному усмотрению представляется в том какие неудобства».33 
Крепости и укрепления, основанные в районе Кавказских Минеральных 
Вод  в  конце XVIII -  начале XIX в.в.,  имели  несколько  функциональных 
назначений -  это,  прежде всего форпосты утверждения российской власти 
в Предкавказье; далее - базы для борьбы с непокорными закубанцами, а так 
же пункты пресечения сношений враждебно настроенных по отношению к 
России  горцев  с  Османской  Турцией  и,  наконец,  последнее - места,  где 
могут найти защиту от горцев приезжающие лечиться на Воды.  
Целебность  Кавказских  минеральных  вод  становиться  все  более 
очевидной. Александр I, предвидя возрастающее значение этого региона с 
точки зрения его как курортной, бальнеологической и рекреационной базы 
России, 24.04 1803 г.  издает  рескрипт  инспектору  Кавказской  линии, 
астраханскому  военному  губернатору  и  главноуправляющему  в  Грузии 
князю П.Д. Цицианову о признании государственного значения Кавказских 
минеральных вод и необходимости их устройства.34 

 
54
Освоение  территории  минеральных  источников,  особенно  в  районе 
Кисловодска,  проходило  не  совсем  гладко,  хотя  нельзя  было  говорить  о 
жестокой  и    бескомпромиссной  борьбе  горцев  против  российской 
администрации.  Территория  у  Кислого  колодца  формально  до 1806 г. 
считалась  кабардинской.  Кисловодская  крепость  призвана  была 
предотвращать  уходы  кабардинцев  за  Кубань  к  непокорным    горцам.  О 
значении  этой  крепости  писал  кабардинский  пристав  И.П.  Дельпоццо  в 
рапорте  князю  Цицианову: «Если  представить…,  сколь  важно 
Кисловодское  укрепление  занимает  пост  в  рассуждении  сообщения 
Кабардинцев  с  Закубанцами  в  проезд  на  арбах,  то  видно  из  того,  что 
бежавших в прошлом году за Кубань, почти нет никого извнутри Кабарды, 
но все из тех, кои жительство свое имели впереди Кисловодской крепости 
на  местах  поддавшихся  к  Кубани  с  р.р.  Подкумка  и    Кумы,  поелику 
Кисловодское укрепление такое место занимает, где все орбянные дороги, 
лежащия  из  Кабарды  к  стороне  Кубани,  соединились  у  самых  стен 
Кисловодского укрепления».35 
Кабардинцы  не  хотели  смириться  с  потерей  своих  земель.  Они 
прибегали  к  различным  методам  воздействия  на  российскую 
администрацию: от писания прошений князю Цицианову о необходимости 
«сглажения  Кисловодского  укрепления»36,  так  как  оно  занимает 
пастбищные  места,  до  вооруженного  нападения  на  русских  казаков: 
«Кабардинцы недавно у Малки весь редут в 30 козаков Донскаго Кошкина 
полку  побили  равно  как  и  у  Кислых  вод    то-жь  сделали  с  постом  в 30 
человек при старшине находящимся».37 
Для  предупреждения  провокаций  со  стороны  кабардинцев,  а  так  же 
установления законности в отношениях с ними, князем П.Д. Цициановым 
было  предписано  командующему  Кавказской  линией  генерал-лейтенанту 
Г.И.  Глазенапу  отрядить  в  Кисловодское  укрепление  инженерного 
офицера.  Он  должен  был  строго  определить  места  для  выпаса  скота, 

 
55
принадлежащего гарнизону крепости, остальное пространство необходимо 
было  предоставить  кабардинцам  для  удовлетворения  их  хозяйственных 
нужд. При этом строго предписывалось, чтобы военный гарнизон крепости 
не нарушал установленных границ, не причинял обид и не притеснял права 
кабардинцев.38  Решение  проблемы,  высказанной  в  прошении  кабардинцев 
князю  Цицианову,  свидетельствовало  о  намерении  России  прочно 
утвердиться  в  районе  Кавказских  минеральных  вод  и  дать  почувствовать 
горским  народам, что российская администрация готова твердо отстаивать 
свои  интересы.  В  тоже  время  Россия  желала  установления  добрых 
дружественных  отношений  с  мирно  настроенными  горцами.  В  способе 
решения  этого  вопроса  прослеживается  цивилизованный  подход  со 
стороны России в политике колонизации Предкавказья.  
Изменение  политики    российской  администрации  по  отношению  к 
кабардинцам  было связано, прежде всего, с позицией Цицианова. До него 
начальники  Кавказской  линии  придерживались  следующей  системы: 
посредством подарков и денег привлекать на сторону российских властей  
влиятельных  среди  горских  народов  лиц.  Тем  самым  подрывался  их 
авторитет  среди  соотечественников,  многие  из  которых    отрицательно 
относились  ко  всякому  сближению  с  русскими.  Некоторые  российские 
военные старались раздувать племенную сословную вражду. Естественно, 
что  враждующие  стороны  обращались  каждая  за  помощью  к  русским,  а 
русские,  исходя  из  политических  расчетов,  сами  решали,  кому  из 
враждующих сторон оказывать эту помощь.  
Князь Цицианов являлся решительным противником данной системы и 
полагал,  что  горцев  необходимо  сдерживать  в  их  враждебных 
устремлениях, но при этом постепенно вносить цивилизацию в их жизнь и  
по возможности просвещать их.  В рапорте Александру I от 23.03 1804 г. 
он предлагал следующие меры для приведения в покорность кабардинцев: 
«1) перемену в воспитании; 2) введение в Кабарду роскоши; 3) сближение 

 
56
оной  с  Российскими  нравами».39  Далее  он  писал  о  необходимости 
разрешить  им  торговать  беспошлинно  не  только  продовольственными 
товарами,  но  и  изделиями  своего  ремесла,  что  должно  привести  в  росту 
материального благосостояния горцев, «а, наконец, богатство и сбережение 
его  укротит  их  в  хищничествах  и  исправит  нравы;  тем  паче,  что  в 
непросвещенном народе, кому терять нечего, тот храбрость свою почитает 
единым средством приобретения лучшей жизни».40 Осуществление данной 
концепции  в  конкретной  политике  взаимоотношений  с  горцами  было 
поручено 
кабардинскому 
приставу, 
лицу 
более 
или 
менее 
самостоятельному,  действия  и  распоряжения  которого  никто  из 
посторонних  начальников  не  имел  права  вмешиваться.  На  эту  должность 
был назначен уроженец Тосканы генерал-майор И.П. Дельпоццо.  
Прошение  кабардинцев    о  срытии  Кисловодского  укрепления  имело 
международную подоплеку. С 1804 - 1813 г.г. Россия воевала с Ираном, а с 
1806 по 1812 с Турцией. Еще до начала русско-турецкой войны Османское 
правительство  пыталось  поднять  против  России  Кабарду  и  прикубанские 
народности. В нарушении статьи 23 Ясского договора, из Анапы от паши 
были посланы султанские эмиссары с призывами подняться против России 
с обещанием помощи и денежных наград. Поводом к волнениям  в Кабарде 
явилось начало войны шахского Ирана с Россией.  
Часть  кабардинских  феодалов  и  духовенства,  воспользовавшихся 
затруднениями  России,  подняли  восстание  против  российских  военных 
властей  на  Кавказской  линии.  Восстание  началось  нападением 
значительных  сил  кабардинцев  на  некоторые  пункты  кордонной  линии,  в 
том числе Ессентукский пост, основанный в 1798 г. в районе Кисловодска. 
В подавлении восстания кабардинцев отличился 16-ый егерский полк под 
командованием  Лихачева,  дислоцирующийся  в  Кисловодской  крепости. 
Восставшие  кабардинцы  не  имели  цели  перехода  под  власть  султана  или 
шаха.  Дело  заключалось  в  том,  что  кабардинские  князья  отрицательно 

 
57
относились к усилению Кавказской линии. Поэтому они требовали срытия 
Кисловодской  крепости,  прикрывая  это  хозяйственными  нуждами.  Они 
отказывались выбирать судей, подчиненных контролю российских властей 
и добивались восстановления прежних судебных порядков.  
Условия  военного  времени  диктовали  свои  методы  в  отношениях  с 
горцами.  Российские  офицеры,  служащие  на  Кавказской  линии,  также 
самочинно захватывали скот у кабардинцев, взимали незаконные пошлины 
и  сборы.  Вспыхнувшее  в  феврале 1804 восстание  в  районе  Кавказских 
минеральных  вод  было  жестоко  подавлено,  но  заставило  российские 
власти 
упорядочить 
отношения 
с 
кабардинцами, 
о 
чем, 
и 
свидетельствовало  предписание  князя  Цицианова  генерал-летейнанту 
Глазенапу  об  отведении  пастбищ  в  Кисловодством  укреплении. 
Содержание предписания еще раз свидетельствовало о той новой тактике, 
которую избрал Цицианов в отношении горцев, то есть вовлечение горских 
народов  в  социально-политическую  и  экономическую  жизнь  Российской 
империи.  Князь  осознавал,  что  истребление  и  изгнание  горцев  со  своих 
родных мест - это не самый лучший способ отношений между русскими и 
кабардинцами. Только их заинтересованность в России навсегда привяжет 
их  к  стране,  но  эта  заинтересованность  должна  покоиться  на  каких-либо 
выгодах. 
События  русско-турецкой  войны 1806-1812 г.г.  вновь  заставили 
российские военные власти обратить внимание на Анапу. После того, как 
она  по  условиям  Ясского  договора  была  отдана  туркам,  они  начали 
активно отстраивать город. 
Анапа  по-прежнему  служила  центром  невольничьей  торговли  на 
Кавказе. 
Кабардинский 
пристав 
генерал-майор 
Дельппоцо, 
инспектировавший  территорию  от  Невинного  мыса  вверх  по  Кубани  до 
Каменного  моста,  граничившего  с  Закубанскими  народами,  в  рапорте 
князю  Цицианову  от 25.06 1805 г.  сделал  следующие  выводы: 

 
58
«Дагестанцы,  кумыки,  тагаурцы,  дигорцы,  ингуши  и  прочие  другие 
горские  народы,  пленив  наших  Русских,  Грузин  и  прочих  христиан  и 
нехристиан, продают кабардинцам, которые и сами также, похищают оных 
через  Каменный  мост,  отводят  в  турецкий  город  Анапу  для  продажи 
туркам, а оттоль и далее в Константинополь.»41 
Необходимость  овладения  Анапой  и  другими  турецкими  крепостями, 
такими  как  Сухум-кале,  Изгаур,  Анаклия  диктовалась  не  только 
прекращением  постыдной  работорговли,  но  и  геополитическими 
интересами России. 
Российские  владения  от  полуострова  Тамани  до  устья  реки  Рион 
прерывались вышеназванными крепостями. Присоединение их было также 
необходимо  для  усмирения  Закубанских  народов,  находивших  себе 
пристанище  в  Анапе  и  других  турецких  крепостях.  Российские  власти  на 
Кавказе  неоднократно  обращались  с  письмами  к  анапскому  паше,  с 
просьбами  и  требованиями  перестать  укрывать  закубанцев,  спасающихся 
от  преследований  российских  военных  и  являющихся,  по  мнению 
российской  администрации  на  Кавказе,  разбойниками.  В  письме  к 
анапскому  паше,  посланному  представителем  военных  сил  России, 
говорилось: «В  сие  самое  время,  когда  пишите  вы,  что,  собрав  людей  от 
разных  обществ,  сделали  распоряжение  о  прекращении  неприязненных 
поступков,  укрывающиеся  у  вас  и  вами  дружественно  принятые  беглые 
кабардинцы,  подлейшие  изменники  сделали  нападение  и  угнали  табун 
лошадей. – И  после  сего  Ваше  Высокостепенство  действия  войск  наших 
называете  грабительством  и  от  меня  требуете  решительного  ответа».42 
Конфликт  между  Россией  и  Турцией  в  скором  времени  был  неизбежен. 
Россия  была  решительно  настроена  овладеть  Анапой,  поэтому  генерал 
Вельяминов,  писавший  письмо  анапскому  паше,  открыто  заявляет  о 
намерениях  России: «Продолжайте  давать  убежище  кабардинским 
мошенникам,  и  я  решительно  скажу  вам,  что  все  употреблю  средства  к 

 
59
разорению  сего  скопища  злодеев  и  не  дам  покоя  тем,  которые  их  у  себя 
принимают и дают им пособие».43  
После  того,  как  русские  во  время  войны  с  турками  практически  без 
сопротивления  заняли  крепости  Хотин,  Бендеры,  Паланку,  Аккерман  и 
Киллию,  а  затем  заняли  Бухарест,  логично  было  ожидать  от  них  каких-
либо действий в отношении русских владений со стороны Кубани. Исходя 
из  этих  соображений,  командующий  войсками  на  Кавказе    предписывает 
генерал-майору Шеншину  «стараться как можно вернее разведывать через 
шпионов, что делается за Кубанью и в Анапе и нет ли в сем городе каких 
сильных вооружений и приготовлений к войне?»44 
Русское  командование  имело  план  по  привлечению  на  свою  сторону 
анапского  паши.  С  этой  целью  к  анапскому  паше  был  послан  грузинский 
дворянин  Кикнадзе  под  видом  кабардинца,  имея  для  него  секретное 
письмо. В письме  паше было обещано, что если он согласиться перейти на 
сторону  России,  то    будет  независим  от  Порты,  утвержден  российским 
властями  владельцем  анапской  области  и  получит  от  императора  грамоту 
на наследственное право владения этой областью. 
Этому  плану  не  суждено  было  сбыться,  так  как  Кикнадзе  не  передал 
письмо.  Об  обстоятельствах  данного  дела  он  доложил  генерал-майору 
Шеншину: «до прибытия его (то есть Кикнадзе -  автор) были присланы в 
Анапу  из  Анатолии  на  одном  корабле  человек  до 300, единственно  для 
узнания  об  Анапе,  не  занят-ли  уже  город  российским  войском,  которые 
видя  благополучным,  возвращались  обратно  в  Анатолию,  причем 
сказывали,  что  в  скором  времени  прибудут  в  Анапу 10 кораблей  с 
турецким  войском  и  с  оным  наперемену  бывшаго  анапского  паши 
другой".45 
Гудович полагал, что обстоятельства таковы, когда захват Анапы стал не 
только  необходимостью,  но  и  возможностью,  так  как  турки  в  тот  момент 

 
60
войны  были  довольно  слабы  и  даже,  если  бы  Порта  могла  прислать  в 
Анапу войска, то в незначительном количестве. 
В 1807 г.  Черноморская  эскадра  под  началом  контр-адмирала  С.А. 
Пустошкина захватила крепость. Крепостные сооружения были взорваны, 
80  колодцев  крепости  забиты  чугунными  орудиями  и  снарядами  и  также 
взорваны. От укреплений ничего не уцелело, а в городе осталось только 20 
жителей.  Но  вскоре  Анапа  опять  переходит  в  руки  турок,  которые 
восстанавливают и заселяют ее. 
В 1809 г.  русский  десантный  отряд  вновь  овладевает  Анапой.  Затем 
русские войска осадили Поти, турецкий гарнизон капитулировал. Позднее 
была  взята  турецкая  крепость  Сухум-кале. «Овладение  Поти,  Сухумом  и 
Анапою способствовало пресечению связей горских народов с Портою»,46 - 
писал генерал Тормасов. Турки потеряли все свои укрепления к северу от 
реки Риони. 
Анапу  решено  было  сделать  главным  опорным  пунктом,  гарнизон 
которой  мог  бы  принять  меры  по  усмирению  закубанских  черкесов.  Она 
была  причислена  к  разряду  второклассных  крепостей47,  и  в  ней  был 
сформирован  двухбаталионный  гарнизонный  полк.48  Комендантом 
крепости  назначен  был  генерал-майор  Бухгольц,  женатый  на  черкешенке. 
Этот факт благотворно сказывался на отношениях русских с горцами. 
Для пресечения всяких связей Оттоманской Порты с горскими народами 
генерал  Тормасов  предлагал  направить  несколько  судов из  Черноморской 
флотилии  в  Потийскую  и  Сухумскую  гавани  с  тем,  чтобы  они 
крейсировали  от  Мингрельских  берегов  до  Анапы,  не  допуская  турецкие 
суда. 
По  его  мнению  «ни  один  еще  год  не  возникали  такие  безпокойства  от 
горских  народов,  сопредельных  нашей  Кавказской  линии,  как  ныне  через 
восстание  Закубанцев,  Кабардинцев  и  Чеченцев...  Причиною - же  сего 
всеобщего вооружения не что другое, как напряжение Порты Оттоманской 

 
61
возбудить их против нас; во-вторых, взятие Анапы, чрез что всем горским 
народам  положена    твердая  преграда  к  прежним  их  вольностям...,  потому 
что  с  пресечением  сообщения  им  с  Портою  Оттоманскою  чрез  взятие 
Анапы, они должны теперь потерять всякую надежду на помощь турок и, 
следовательно, покорить безпокойный свой дух власти России».49 
Причина  волнений  горских  народов  заключалась  не  только  в  позиции 
Турции.  Успехи  России  на  Кавказе  все  более  беспокоили  также  и 
европейские  страны  особенно  Англию,  которая  старалась  посредством 
Османской  империи  замедлить  процесс  становления  российской 
государственности в этом районе. В 1809 г., когда при поддержке Англии, 
Турция  возобновила  военные  действия  против  России,  в  Кабарде  и 
Балкарии  вновь  появились  султанские  шахские  агенты.  В  поле  их  зрения 
попал Трамов аул, находящийся недалеко от Констатиногорской крепости. 
Появившийся здесь эфендий, призывал жителей аула, вооружившись идти 
на  р.  Баксан,  якобы  для  похода  против  чеченцев,  чтобы  наказать  их  за 
хищнические набеги на земли кабардинцев. Те же, кто не поедет на Баксан, 
будут подвергнуты штрафу 50 рублей серебром.  
На самом деле, на Баксане  готовился крупный отряд для нападения на 
Кавказскую  линию  в  районе  р.  Малки.  Как  следует  из  рапорта 
командующего  войсками  Кавказской  линии  генерала  от  инфантерии  С.А. 
Булгакова  главноуправляющему  в  Грузии  графу  И.В.  Гудовичу, 
российским  властям  стало  известно  о  замыслах  кабардинцев,  благодаря 
«преданным  владельцам»,  которые  сообщали, «что  сбор  кабардинцев 
составляется для совместного хищничества с чеченцами по заключенному 
ими договору клятвой утвержденному».50  
Генералом  Булгаковым  были  предприняты  меры  для  защиты 
посетителей  Кавказских  минеральных  вод  от  возможного  нападения 
кабардинцев. Защиту  этого района он взял на себя, оставаясь с небольшой 
частью  войск  недалеко  от  Константоногорска.51  Предотвращая  нападение 

 
62
кабардинцев, царские войска в 1810 г. двинулись на Кабарду, сжигая аулы 
и  угоняя  скот.  Разорению  подверглись  селения  в  районе  Кавказских 
минеральных  вод.  Так  аул  кабардинского  владельца  полковника 
российской  армии  Измаил-бея  Атажукова,  расположенного  между 
Горячими  водами  и  постом  Лысогорским,  был  уничтожен  полковником 
Курнатовским    по  приказу  генерала  Булгакова,  так  как  в  нем,  по  его 
мнению,  жила    разная  «азиатская  сволочь»  и  селение  это  служило 
«единственно  для  того,  чтобы  иметь  в  нем  пристань  хищникам,  которые 
сокрываться  тут  всегда  могут  под  именем  измаиловых  подвластных».52 
Верхи  кабардинского  общества  пошли  на  соглашение  с  российской 
администрацией, и 1811 г. была принята присяга на российское подданство 
кабардинцами.53 
После 1813 г. активизировалась политика России на Кавказе, и связано 
это  было  с  её  усилением  в  Западной  Европе  в  результате  разгрома 
Наполеона и решений Венского конгресса 1814-1815 г.г. До 1813 г.  России 
де-юре  удалось  подчинить  почти  всю  территорию  Кавказа,  что  было 
закреплено  подписанием  Бухарестского  мира  с  Турцией 20.05 1812 г.  и 
Гюлистанского  с  Ираном 12.10 1813 г.  Согласно  Бухарестскому  миру 
Грузия,  Имеретия,  Мингрелия,  Гурия  и  Абхазия  оставались  за  Россией,  а 
крепости Ахалкалаки, Поти и Анапа возвращались Турции. 2-ая секретная 
статья этого мира давала России право пользоваться участком восточного 
берега  Черного  моря  на  дистанции 2 часов  пути  к  северу  от  р.  Риони  и 4 
часов  пути  к  югу  от  Анапы  для  выгрузки  и  провоза  военных  припасов  и 
снаряжения.  Укрепления  Редут-кале,  Анаклия  и  Сухум-кале  остались  в 
руках  России.54  Статьи  Гюлистанского  мира  предусматривали,  что  за 
Россией  навечно  признавались  Дагестан,  Грузия,  ханство  Карабахское, 
Ганжинское, Щекинское, Ширванское, Дербентское, Кубинское, Бакинское 
и  значительная  часть  ханства  Талышинского,  занятого  русскими 
войсками.55 

 
63
Таким  образом,  к I четверти XIX в.  Россия  достигла  значительных 
успехов в восточном направлении  своей внешней политике. В результате 
русско-турецких  войн  конца XVIII – начала XIX в.в.  и  русско-иранской 
войны (1804-1813г.г.) упрочились позиции России на Кавказе, территория 
которого юридически была подчинена ей. 
 Но,  несмотря  на  эти  позитивные  изменения,  нельзя  было  говорить  о 
фактическом решении проблем, связанных с присоединением Кавказа. По-
прежнему сильная турецкая крепость Анапа оставалась в руках Османской 
империи, что давала ей преимущества в её позициях на северо-восточном 
берегу  Чёрного  моря.  Кроме  того,  на востоке  Кавказа  назревали  события, 
вылившиеся в последствии в Кавказскую войну. России предстояло еще не 
мало  сделать  в  деле  распространения  и  укрепления  своей  власти  на 
Кавказе. 
           Успехи  внешней  политики    России  и  удачные  войны  с  Ираном 
(1804-1813)  и  Турцией (1806-1812), ещё  не  свидетельствовали  о 
фактическом «поглощении Кавказа Российской империей». 
 Хотя,  после 1813 года  Северный  Кавказ  все  более  становится  сферой 
внутренней  политики    России,  но  при  этом  не  был  урегулирован 
международный  аспект.  Турция  и  Иран  не  оставляли  своих  планов  взять 
реванш  за  поражение  в  предыдущих  войнах,  кроме  того,  в  этих 
устремлениях их поддерживали Австрия и Англия.  
Эта  ситуация  заставляла  царскую  администрацию  ускорить  процесс 
освоения вновь приобретенных земель. Немаловажную роль в укреплении 
России на Кавказе и, особенно в Закавказье играла безопасность Северного 
Кавказа.  От  того,  как  поведут  себя  горцы,  и  как  сложится  отношения 
России с северокавказским населением, зависело многое. Это понимали не 
только  в  Петербурге,  но  и  в  Стамбуле  и  Тегеране.  Подстрекательство 
кабардинцев и закубанских народов против России продолжилось. 

 
64
Порта  по-прежнему  не  признавала  вхождения  в  состав  России 
Имеретии,  Мингрелии  и  Абхазии,  настаивая  на  их  возвращении.  Позиция 
России  в  этом    вопросе  отличалась  твердостью.  Александр I и  русское 
командование  на  Кавказе  придерживалось  той  точки  зрения,  что 
территории  добровольно  принявшие  Российское  подданство  не  могут 
передаваться  Османской  империи.  Что  же  касается  Ирана,  то  шах, 
поддерживаемый  Англией,  по-прежнему  считал  своими  владениями 
Грузию,  Азербайджанские  и  Дагестанские  ханства.  Позиция  Англии 
объяснялась  тем,  что  она  не  была  заинтересована  в  расширении  торговли 
Ирана с Россией.  
Положение России на Кавказе после окончания русско-иранской войны 
в 1813 г.  осложнялось  еще  тем,  что  она  не  могла  послать  туда  сколько-
нибудь  значительные  военные  силы.  Этому  имелось  простое  объяснение: 
недавно закончилась Отечественная война 1812 г., отобравшая много сил у 
России,  а  западноевропейские  дела  требовали  сосредоточения  у  западных 
границ страны значительных сил армии.  
Для  управления  Кавказом  нужен  был  человек,  который  мог  бы 
справиться с возникшими трудностями в основном  за счет имеющихся там 
средств  и  сил.  Он  обязательно  должен  был  сочетать  в  себе 
административные, военные  и дипломатические таланты. И такой человек 
нашелся, им стал Алексей Петрович Ермолов, герой войны 1812 г., человек 
властный  и  решительный.  Первый  министр  Александра I Аракчееев 
следующим  образом  высказался  о  назначении  Ермолова  на  Кавказ: 
«Назначение Ермолова было бы для многих весьма неприятно потому что, 
тот  начнет  с  того,  что  перегрызется  со  всеми,  но  его  деятельность,  ум, 
твердость  характера,  бескорыстие  и  бережливость  вполне  бы  его 
оправдали».56 
Посылая  Ермолова,  на  Кавказ  Александр I  преследовал  несколько 
целей:  укрепить  позиции  России  в  неспокойном    районе  с  помощью 

 
65
талантов  Ермолова;  удовлетворить  желание  самого  Ермолова,  давно 
мечтавшего об этом назначении; и удалить его от светского петербургского 
общества,  тем  самым,  успокаивая  часть  своего  окружения,  которому 
порядком доставалось от ермоловских колкостей и критики.57 
В  начале  мая 1816 г.  Ермолов  был  назначен  на  Кавказ 
главнокомандующим,  а  в  июне - чрезвычайным  послом  в  Иран, 
командующим  отдельным  грузинским  (с 1820 г.  Кавказским)  корпусом  и 
управляющим  гражданской  частью  в  Грузии,  Астраханской  и  Кавказской 
губерниях.  Высокое  положение  и  полномочия  дали  повод  в  последствии 
именовать его «проконсулом Кавказа».  
С  назначением  Ермолова  произошли  значительные  изменения  в 
дальнейшем  развитии  района  Кавказских  минеральных  вод.  В  отличие  от 
своих  предшественников  Ермолов  в  полной  мере  осознал  значение 
присоединения  к  России  и  необходимость  освоения  этой  территории. 
Деятельность  генерала  на  Водах  свидетельствует  о  том,  что  он  видел 
перспективы  развития  поселений  и  укреплений  в  районе  минеральных 
источников  не  как  форпостов  российской  военной  власти  на  Северном 
Кавказе, а как крупных курортов, бальнеологических и рекреационных баз.  
Но  ко  времени  появления  Ермолова  на  Кавказских  минеральных  водах 
по-прежнему  остро  стояла  проблема  обеспечения  безопасности 
отдыхающих.  Практически  нечего  не  изменилось  с 1803 г.,  когда 
побывавший на Водах писатель и архитектор Н.А. Львов, записал в своем 
дневнике рассказ однодворца М. Сливошникова: «Черкесс … такие воры - 
только бы где лошадь аль корову завидел, то хозяина-то и уходят … Да, … 
шалят они здесь, как их не унимают. Восемь… мужиков графа В. в куски 
изрубили, посадя в два колодца. Один, у которого ран двенадцать было, и в 
том  числе  такие,  которые  показывают,  что  рубили  его  как  капусту,  с 
холодную кровью вдоль по рукам и ногам».58  

 
66
Нападение  кабардинцев  на  отряды  казаков  наблюдались  в  районе 
Кисловодска  в 1817 г.  Так 7.12 1817 г.,  когда 8 донских  казаков 
возвращались  с  дневного  пикета,  в 10 верстах  от  Кисловодска  на  них 
напали  горцы,  застав  их  врасплох.  Один  был  убит,  двое  ранено,  а 
остальные  поскакали  назад. «И  кабардинцы,  поймав  четырех  лошадей  и 
обобрав убитого, спокойно и безнаказанно скрылись».59 Ручаться, хотя бы 
за относительную безопасность посетителей Кавказских минеральных вод, 
было  нельзя,  пока  разбойники,  нападавшие  и  грабившие  не  только 
лечившихся, но и казаков, находили защиту и укрывательство в Трамовом 
ауле,  расположенном  недалеко  от  Константиногорска.  Воспользовавшись 
тем,  что  жители  аула  отказались  выдать  укрывшихся  там  разбойников, 
Ермолов  решил  уничтожить  Трамов  аул, «это  гнездо  разбоя  и  вечной 
чумы».  Ночью  российский  войска  окружили  его,  и  жителям  было 
приказано  выбираться,  а  затем  аул  был  зажжен  с  четырех  сторон, 
имущество  разграблено  стада  и  табуны  отобраны. «На  этот  раз, - писал 
Ермолов кабардинцам, - ограничиваюсь этим; на будущее же время не дам 
ни какой пощады уличенным разбойникам: деревни их будут истреблены, 
имущество взято, женщины и дети вырезаны».60  
Ермолов понимал, что одними карательными экспедициями невозможно 
утверждать  российскую  власть  на  Кавказе,  поэтому  он  призывал 
кабардинцев    к  смирению.  В  письме  к  кабардинскому  валию  он  писал: 
«они  разбоем  не  приобретут  того,  что  могу  я  им  достать,  если  они 
останутся  спокойно  жить  в  Кабарде.  Я  раз  наказал  неприязненные  их 
поступки  и  не  один  раз  могу  быть  им  полезен,  если  воздержатся  от 
шалостей».61 
Многочисленные  случаи  нападения  разбойников  требуют  принятия 
более  энергичных  мер  по  усиления  гарнизонов  крепостей,  охраняющих 
спокойствие посетителей вод. Тем более, что в целях развития курортов, по 

 
67
указанию  Ермолова,  уже  приблизительно  с 1816 года  жители 
Константиногорской крепости начинают переселяться ближе к водам.62 
Ермолов  полагал,  что  испытанным  методом  в  освоении  и  охране 
беспокойных территорий, являлась казачья колонизация. О необходимости 
создания казачьих станиц и наделении казаков землей он пишет в рапорте 
Александру I. Ответом на рапорт является указ императора от 6.03 1819 г. 
о создании комиссии под председательством Ермолова, задачей которой и 
будет являться наделение казаков землей.63 Далее в рапорте от 11.03 1821 г. 
Ермолов  ходатайствовал  перед  императором  о  разрешении  переселения 
казаков  из  станицы  Ставропольской  на  Кислые  воды  и  основании  здесь 
казачьей  станицы.  Он  объяснял  целесообразность  данного  акта  многими 
причинами: во-первых, тем,  что станица Ставропольская  густо заселена и 
не соблюдаются нормы наделения казаков землей, вместо определенных 30 
десятин, на казака приходится 10; во-вторых, усиление гарнизона крепости 
казаками  сделает безопасность приезжающих на Воды менее язвимой;  в-
третьих, «обыватели найдут себе наилучшия земли и взаимныя выгоды от 
посетителей Вод нуждающихся в пристанище и продовольствии».64 
В  этом  же  рапорте  Ермолов  предлагает  основать  казачьи  станицы  при 
посте и р. Ессентуки и крепости Константиногорской, переведя из станицы 
Александровской  Волгский  полк.  Основанием  станиц  в  районе 
Кисловодска, Ессентуков и Константиногорска создавалось прочная линия 
от  Кислых  вод  вниз  по  Подкумку  до  Горячих  вод.  С 1825 г.  стали 
основываться выше названные станицы.  
Для охраны дороги от Горячих вод к Кислым были установлены пикеты. 
Очевидец, проезжавший по этой дороге из Астрахани на Кавказ в 1827 г.у, 
описывает  её  следующим  образом: «дорога  сюда  идущая  вверх  течения 
Подкумка  по  левому  берегу  между  высоких  гор,  года  за  два  пред  сим 
подвержена  была  большой  опасности  со  стороны  Горцев,  приезжающие 
сопровождались  сильным  конвоем  пехоты  при  одной  пушке;  но  ныне 

 
68
благодаря действию Российского оружия нет уже надобности в подобных 
мерах  осторожности,  и  вместо  того,  назначенные  для  переездов  с  одних 
вод  на  другие  два  дни  в  неделю,  выставляется  по  тракту  цепь  козаков. 
Стража  сия  располагается  на  высоких  и  острых  рассеянных  возле  дороги 
курганах в таком расстоянии, что имеет в ввиду все дистанции от пикета до 
пикета.  Солнечные  лучи  играют  на  холме  на  светлом  оружие  и  далеко 
приметный  блеск  удостоверяет  хищников,  что  здесь  готовы  для  них 
перуны. 
В 10 верстах  от  Горячеводска  недавно  поселена  большая  казачья 
станица,  называемая  Исетуцкою,  где  при  переезде  через  речку  каждый 
следующий  в  Кисловодск  обязан  предъявить  на  казачьем  посту  билет 
свой».65 
Необходимо  отметить,  что  стабилизации  положения  в  районе 
Кавказских  минеральных  вод  в  немалой  степени  способствовал  поход 
Ермолова в Кабарду в 1822 г. В ходе этих событий началось  строительство 
новой  Кабардинской  линии,  которая  обеспечивала    центр  Кавказской 
линии  со  стороны  Кабарды.  Для  того,  чтобы  обезопасить  территорию, 
находящуюся  на  западе,  в  верховьях  Кумы  и  Малки,  до  самой  Кубани, 
представлявшую  один  из  слабейших  пунктов  Предкавказья,  а  так  же 
прикрыть  Минеральные  воды  и  Георгиевск,  Ермолов  восстановил 
Кисловодские  укрепления  и  учредил  сильные  укрепленные  посты.66  В 
дальнейшем  для  предотвращения  нападения  на  эту  территорию  из-за 
Кубани Ермолов предполагал заселить ее линейными  казаками.  
Илья  Радожицкий,  побывавший  в  это  время  в  районе  Кисловодска, 
описал Кисловодскую крепость. Данное описание было оставлено в статье 
«Прогулка  к  Кавказским  Минеральным  Водам»,  которая  была 
опубликована  в  журнале  «Отечественные  записки»  за 1824 г.: «по 
возвышенной  долине  протекает  пресный  ручей  Хозаде.  На  ближайшей  к 
симу  ручью  высоте  построена … крепость  Кисловодская,  состоящая  из 

 
69
земляного  вала  с  сухим  рвом,  в  виде  четырехстороннего  редута  с 
бастионами,  каждый  фас  длиною  около 30 сажень.  На  углях  бастионов 
поставлены  чугунные  пушки…,  на  высоте  противоположного  берега,  для 
содействия  крепости  в  защите  южного  входа  к  долине  всегда  стоит 
батальон  пехоты  с  двумя  полевыми  пушками;  впереди  и  по  сторонам,  на 
вершинах бугров стоят казачьи пикеты для обозрения всей крепости. При 
въезде с нашей северной стороны, так же стоит пехотный караул и, вблизи 
на  высоте,  кавалерийский  резерв,  около 80 казаков.  Сверх  того, 
выставляются  на  ночь  секретные  посты;  и  так  вопреки  слухам,  для 
посетителей  не  может  быть  никакой  опасности,  кроме  беспокойства  от 
собственных  мечтаний,  но  непривычно  видеть  себя  среди  вооруженной 
стражи … 
Со времени, как Кабарда очищена от разбойников, и линия укрепленных 
постов углублена от рек Малки, Терека и Подкумка далее в горы от 70 до 
100  верст, - в  Кисловодской  долине  столь  же  безопасно  для  посетителей, 
как  и  в  Мечуке» (одно  из  первых  названий  будущего  Пятигорска - 
примечание автора). 
К 1829 г.  неспокойная  и  тревожная  обстановка  на  Северо-Западном 
Кавказе,  вызванная  нежеланием  Турции  признавать  завоевания  России  в 
этом  регионе,  разрешилась  подписанием 22.08 Адрианопольского  мира. 
Этому  предшествовала  война  России  с  Турцией.  В  ходе  этой  войны 
значительным успехом русского оружия было взятие анапской крепости. 
С  началом  военных  действий  взятие  Анапы  становится  необходимым 
условием дальнейших успехов в деле покорения Северо-Западного Кавказа 
Российской Империей. 
Еще  в 1826 г.  обсуждался  вопрос  о  взятии  этой  крепости.  Генерал 
Ермолов  сообщал  графу  Нессельроде  сведения  об  укреплениях  Анапы, 
добытые кабардинцем, посланным к туркам. Побывав в Анапе, тот нашел 
ее  «укрепленною  глубоким  рвом  и  валом,  обнесенную  кругом 

 
70
палисадником.  В  середине  укрепления  выстроено 12 деревянных  казарм, 
занимаемых  более 5000 войск,  прибывших  из  Европейской  Турции  с 
Хасан-пашею,  с 16-ю  полевыми  орудиями.  Крепость  снабжена 
достаточным числом крепостной артиллерии и ожидает еще из Турции до 
8-ми тысяч войск».68 
Турки  прекрасно  сознавали,  что  штурм  Анапы  русскими  войсками 
неизбежен,  так  как  во  время  всякой  очередной  русско-турецкой  войны 
Анапа  традиционно  подвергалась  воздействию  военной  силы  со  стороны 
Российской империи. 
Захват  Анапы  русскими  был  крайне  невыгоден  туркам.  Прежде    всего, 
они  наложили  бы  свою  руку  на  торговлю  невольниками.  Османская 
империя  со  своей  стороны  готовилась  к  обороне  крепости.  Турецкое 
правительство поручило французским инженерам усилить оборонительные 
верки  Анапы.  Был  удвоен  гарнизон,  вместо  слабого  Гассан-паши, 
комендантом крепости был назначен известный своей храбростью Чатыр-
Осман-оглы. «Нужно  сказать, ...что  храбрость  была  единственной 
добродетелью нового начальника - его предшественник был гораздо умнее 
и деятельнее».69 
Российские  власти  со  своей  стороны  поручили  князю  Меньшикову 
собрать  по  возможности  точные  сведения  об  укреплениях  Анапы.  В  то 
время отношения между Россией и Закубанскими горцами были довольно 
сложными,  и  пришлось  отказаться  от  мысли  узнать  что-нибудь  об  Анапе 
через них. 
Меньшиков обратился к генерал-майору Бухгольцу, бывшему с 1807 по 
1812  г.г.  комендантом  Анапы,  и  женатому  на  черкесской  княжне  и  через 
нее  имевший  связи  с  горцами.  Но  письмо  Меньшикова  не  застало 
Бухгольца  в  живых.  За  него  ответила  его  жена,  которая  писала,  что, 
разбирая  бумаги  покойного  мужа,  она  нашла  подробный  план  крепости. 

 
71
Этот план и был послан князю. Она сообщала так же, что ей известно об 
укреплениях Анапы.  
В 1812 г.  при  сдаче  крепости  туркам  по  условиям  Бухарестского  мира, 
разрушены  были  главные  укрепления  и  ослаблены  контрфорсы,  а  орудия 
свезены на флот. По настояниям паши оставлено было в то время там лишь 
несколько  пушек  с  негодными  лафетами.  Подробное  же  описание  Анапы 
погибло во время кораблекрушения, которое постигло судно и ехавший на 
нем  священник  с  семейством  и  вся  канцелярия  и  имущество  коменданта 
погибло. 
Еще  до  начала  военных  действий  в  азиатской  Турции  к  восточным 
берегам Черного моя была снаряжена морская экспедиция, а сухим путем 
туда  шли  русские  батальоны.  Анапа  была  включена  в  черту  действий 
Дунайской  армии,  поэтому  из  Екатеринославской  губернии  передвинута 
была в Севастополь егерская бригада 7-й пехотной дивизии, назначавшаяся 
для  десанта,  а  со  стороны  Кавказа  должны  были  участвовать  в  военных 
действиях  только  Таманский  горный  полк  и 4 полка  Черноморских 
казаков. 
21.04 1828 г.  эскадра  под  командованием  вице-адмирала  Грейга  вышла 
из  Севастополя  к  Черноморскому  побережью  Кавказа.  В  тоже  время  со 
стороны черноморской линии к Анапе двигались казачьи полки во главе с 
атаманом Бескровным. По пути к ним должны были присоединиться 6 рот 
Таманского  полка,  рота  Нашебургского  полка, 4 орудия.  Всем  этим 
командовал  полковник  В.А.  Перовский,  который  должен  был  очистить 
окрестности Анапы от неприятельских шаек и обеспечить высадку десанта. 
2.04  к  Анапе  подошла  эскадра  под  командованием  капитана  Грейга, 
который  отправил  к  паше  парламентера  с  предложением  сдачи  крепости. 
Ответ анапского паши был отрицательный. Осада крепости длилась с 7.05 
по 12.06 и  закончилась  падением  крепости,  сильно  пострадавшей  от 
бомбардировки.  

 
72
Анапский паша, видя безнадежность положения, вступил в переговоры с 
командованием  русских  войск  и 12.06 сдал  крепость  со  всем  ее 
гарнизоном. Начальник гарнизона Чатыр-Осман-оглы и все женатые турки 
по  условию  сдачи  крепости  получили  свободу  и  вернулись  на  родину. 
Русские  захватили  в  Анапе 4000 пленных, 29 знамен  и 85 орудий  разных 
калибров, потеряли больше 270 убитыми и ранеными. Взятие Анапы было 
отмечено  тем,  что  Грейгу  был  пожалован  императором  чин  адмирала. 
Меньшиков  получил  орден  св.  Георгия 3-го  класса  и  чин  вице-адмирала. 
Перовский  и  Бескровный  произведены  в  генералы,  последний  награжден 
орденом  св.  Георгия 4-й  степени.  Всем  полкам,  как  егерским,  так  и 
казачьим,  участвовавшим  в  экспедиции,  пожалованы  знамена  с  надписью 
«за взятие Анапы». 
Значение  покорения  Анапы  заключалось  не  в  захваченных  военных 
трофеях,  а  в  том,  что  «разрушалось  гнездо,  где  постоянно  зрели 
возмущения  созидались  заговоры  против  русской  власти».70  Хотя,  как 
показали  последующие  события,  что  с  покорением  Анапы  не  решался 
вопрос об умиротворении горцев, проживавших в этом крае.                        
 По  условиям  Адрианопольского  мира  Порта  предоставляли  полную 
автономию  Греции  и  самоуправление  Сербии,  обязывалась  соблюдать 
привилегии Дунайских княжеств и дать  согласие на уточнение границы в 
дельте  Дуная.  На  Кавказе  к  России  отошли  Анапа,  Поти  и  Ахалцих. 
Османская  империя  отказывалась  от  всяких  претензий  на  области,  ранее 
добровольно  вошедшие  в  состав  России,  и  признавала,  что  весь  берег 
Черного  моря  от  устья  Кубани  до  крепости  св.  Николая  (южнее  Поти)  на 
«вечные времена» считает владением Российской империи. Территория эта 
была  населена  адыгами  и  карачаевцами,  которые  не  подчинялись  Порте. 
Петербург  посчитал  достаточным  основанием  для  утверждения  своей 
военно-административной 
власти 
в 
этом 
регионе 
условия 
Адрианопольского  мира.  Таким  образом,  Османская  империя  вынуждена 

 
73
была  признать  Закубанье  владением  России  на  вечные  времена,  что 
нанесло  решающий  удар  по  попыткам  Турции  подчинить  его  своему 
влиянию.                           
Завершение  войны  с  Турцией  и  подписание  Адрианопольского  мира 
окончательно сделало процесс освоения региона Кавказских минеральных 
вод  внутренним  делом  России.  Всё  яснее  и  рельефнее  проступают 
социальные,  а  не  военно-политические  аспекты  политики  России  в 
Предкавказье. Ко 2-ой четверти Х1Х в. полностью отпадает необходимость 
в Кисловодском укреплении, созданном как одна из военно-стратегических 
пунктов Кавказской линий. 
«Кисловодский  пункт  в  стратегическом  отношении  не  представляет 
никакой  важности,  и  что  по  успехам  в  усмирении  некоторых  горских 
племен в той части Кавказа обитающих, нельзя предполагать особенной, от 
них  для  Кисловодска  опасности»,71 - писал    военный  министр  А.И. 
Чернышев  наместнику  Кавказа  генерал-майору  Т.В.  Розену.  В 1827 г. 
составляется  генеральный  план  поселения  Кисловодского,  который  был 
утвержден  Николаем I, им  же  было  указано  на  необходимость  создания 
поселения,  которое  в  большей  степени  удовлетворяло  бы  потребности  в 
жилье, приезжающих на Воды. 
Активная  деятельность  Ермолова  по  «замирению»  края  привела  к 
административно-территориальным изменениям на Кавказе. Ещё в 1818 г. 
сенаторы  Гермес  и  Мертвый  нашли,  что  «настоящее  её  устройство 
местному её положению и роду населения не свойственно».72 Александр I 
предложил 
Ермолову 
представить 
проект 
административного 
переустройства  губернии. 24.07 1824 г.  губерния  была  преобразована  в 
область.  Областным  городом  становился  Ставрополь.  Областной 
начальник являлся командующим Кавказской линией.73 
Эти  административные  перемены  отразились  и  на  судьбе  укреплений 
района  Кавказских  минеральных  вод.  Ермолов  ходатайствовал  перед 

 
74
императором  об  учреждении  нового  города  в  районе  Горячеводска  и 
придания  ему  статуса  окружного.  На,  то  «последована  высочайшая  воля, 
изъясненная в присланном из Правительствующего сената в феврале 1827г. 
указе».74 
Сменивший Ермолова генерал Емануэль поручил Иосифу Бернардацци, 
одному из братьев архитекторов, приглашенных Ермоловым на Кавказские 
минеральные  воды,  составить  план  города.  Утверждение  плана  города 
состоялось  на  заседании  комитета  министров 18.02 1830 г.75  На  этом  же 
заседании было решено перевести в новый город присутственные места из 
Георгиевска  весной  этого  же  года.  Во  вновь  образующемся  городе  не 
имелось  казенных  зданий,  поэтому  на  наем  домов  для  присутственных 
мест из казны выделялось 2700 рублей и квартирных денег для чиновников 
по 4200 рублей в год и единовременно 5000 рублей на издержки.76 
В представлении, написанном генералом от кавалерии Емануэлем в 1829 
г., 
были 
предложены 
три 
названия 
города 
Новогеоргиевск, 
Константиногорск  и  Пятигорск.  Мнение  по  поводу  наименования  нового 
города  было  высказано  министром  внутренних  дел  генерал-адъютантом  
Закревским  в  отношении  главноуправляющему  на  Кавказе  генералу 
фельдмаршалу  графу  И.Ф.  Паскевичу: «Что  касается  до  наименования 
новому городу, то из трёх предлагаемых начальником Кавказской  области 
названий дать оному название Пятигорск, по уважению, что гора Бештау, к 
подошве  которой  прилегает  предназначенное  для  сего  города  место, 
известное  под  сим  именем  и  в  древних  Российских  летописях».77  Указ 
правительствующего сената об учреждении нового города Пятигорска при 
Кавказских минеральных водах вышел 24.05 1830 г.78 
План  города,  составленный  Иосифом  Бернардацци,  предусматривал 
сохранение «удобного укрепления сего города против могущих случиться 
набегов  соседственных  народов».79    Хотя,  если  сравнивать  положение 
Пятигорска    в 1833 г.,  когда  писал  свой  рапорт  барону  Розену  инженер 

 
75
Баумер,  с  прежним,  то  оно  сильно  изменилось.  Теперь  под  Пятигорском 
находилась  казачья  станица  и  сенокосные  места  российских  войск,  а 15  
лет  назад  эта  территория  была  занята  горцами.  Но  даже  в  самое 
неспокойное  время  Константиногорская  крепость  не    подвергалась 
нападениям.  Со  временем,   предполагал  инженер  Баумер,  исчезнет  даже 
всякая угроза нападения на Пятигорск  «и тогда бессилие оборонительных 
строений сделаются излишними».80 Тем не менее, не будучи уверенными, в 
абсолютном исчезновении угрозы со стороны горцев, главноуправляющий 
на Кавказе барон Розен считал, что «хотя при настоящих обстоятельствах и 
не  предвидеться  явной  опасности  Пятигорску  от  набегов  горских 
народов»81  укрепление  всё  же  позволяет  держать  небольшое  количество 
военных  сил  в  городе,  а  высвободившиеся  войска  следует  передать  в 
расположение  командующего  Кавказкой  линией.  Это  тем  более  было 
важно в условиях ведения военных действий на востоке Кавказа.  
Предложенный генералом Емануэлем план, был утверждён 24.02 1830 г., 
но  генерал  Вельяминов  нашёл  в  нём  определённые  недостатки:  улицы 
недостаточно  широки;  усадьбы  тесны;  на  плане  отсутствуют  места  для 
казённых  зданий.  По  поручению  императора,  которое  передал 
строительной  комиссии  барон  Розен,  был  составлен  новый  план  города. 
Относительно  оборонительных  сооружений  были  приняты  следующие 
соображения; «Пятигорск,  как  пункт  внутренний,  менее  подвержен 
опасности  от  набегов  хищнических».82  Зимой  эти  набеги  практически  не 
предпринимались,  летом  же  учреждались  конные  посты,  с  юго-востока 
город был прикрыт станицей Горячеводской. Там же, где следует ожидать 
нападение  горцев,  город  должен  быть  обнесён  небольшим  валом  и  рвом. 
Столь  минимальные  предосторожности,  предпринимаемые  для  защиты 
города  от  набегов,  объяснялись  не  беспечностью  военных  и  гражданских 
властей  на  Кавказе,  а  уверенностью  в  прочности  позиций  российской 
администрации.  

 
76
Начиная со 2-ой четверти XIX в., регион Кавказских минеральных вод, 
становится  более  привлекательным  для  отдыхающих,  и  политика 
главноуправляющих  на  Кавказе  в  большей  степени  была    направлена  на 
благоустройство  курортов  и  развитие  бальнеологической  базы  региона. 
Утрата военного аспекта в акциях российского правительства в отношении 
городов 
и 
поселений 
региона 
Кавказских 
минеральных 
вод 
свидетельствует  о  прочной  уверенности  российских  властей  в 
необратимости процессов, связанных с «замирением» края, где находились 
минеральные источники. 
 По  иному  складывалась  ситуация  с  утверждением  власти  России  на 
северо-восточном  побережье  Чёрного  моря.  После  вхождения  Анапы  в 
состав  России  по  условиям  Адрианопольского  мира  остро  встал  вопрос  о 
колонизации  этого  края  и  об  обеспечении  безопасности  переселенцев. 
Горские  народы,  проживающие  в  этом  районе,  не  хотели  мириться  с 
потерей своих вольностей и отвергали перспективы подчинения их власти 
российской  администрации.  В  рапорте  капитана  Новицкого,  посланного 
произвести  съёмку  мест  между  Кубанью  и  крепостью  Анапа,  говорилось, 
что,  натухайцы  угнали  табуны  из  крепости  Анапы,  а  шапсуги  несколько 
раз  делали  покушения  вторгнуться  в  пределы  наши  для  разорения 
Черноморских селений.83 
Первоначально предполагалось согласно проекту генерала Вельяминова 
поселить  в  районе  Анапы  вышедших  из  турецких  пределов  запорожских 
казаков,  но  в  последствии  этот  проект  был  отклонён.  В  Петербурге 
опасались,  что  непокорные  горцы,  пользуясь  превосходством  своих  сил, 
могли  вконец  разорить  запорожцев.  Но  истинная  причина  отказа  от 
проекта Вельяминова, по всей видимости, заключалась в том, что в случае 
малейшего  недовольства  казаками  русскими  властями,  те  могли  уйти 
обратно в Турцию, что легко было сделать из Анапы. 

 
77
Решено было переселить в Анапу до 1 тысячи семейств малороссийских 
казаков, но из тысячи малороссийских семей в Анапу переселилось 124.84  
Казаки  должны  были  выполнить  не  только  хозяйственные  функции 
освоения данной территории, но, учитывая факт враждебного отношения к 
России горцев, и военные. Но они  мало подходили для этой цели, так как 
проживали до переселения в крае, где не велось военных действий, давно 
потеряли  свой  военный  дух.  Генерал  Вельяминов  в  донесении  барону 
Розену писал: «…малороссийские казаки, незнакомые ни с какой войной, а 
особенно с хищническою горцев, и не владеющие свободно и умело конём 
и оружием, будут жертвою хищников, и тогда только могут быть поселены 
за  Кубанью,  когда  окрестные  жители  будут  покорены  или  удаляться  из 
равнины в горы».85 
Решено  было  переселить  в  район  Анапы  казаков  Черноморского  и 
Донского  войск,  а  так  же  разрешить  селиться  там  всем  желающим  с 
дарованием свободы от податей и повинностей.  
Первоначально всё-таки ожидалось переселение казаков из Малороссии, 
но так как для жительства их в Анапе не были построены ещё дома, то они 
временно  были  размещены  у  жителей  черноморских  казачьих  станиц,  из 
казны  им  на  продовольствие  отпускался  провиант,  и  было  позволено 
заниматься  земледелием  и  скотоводством  на  войсковой  земле.  С 
переселением их в Анапу положение их ухудшилось: они лишились всего. 
Бедствия,  которые  они  претерпевали,  заставили  часть  из  них  отправиться 
из  Анапы  в  Черноморию  на  работу.  Оставшиеся 43 семейства  ощущали 
недостаток  продовольствия.  Член  анапского  комитета  Новиков  писал  в 
феврале 1834 г.  командующему  Черноморской  линией  генералу 
Малиновскому: «…эти люди, не получая мясной и винной порции, болеют 
цингой  и  при  том  не  имея  собственных  средств  для  содержания, 
нуждаются не только в пище, но и в одежде и в обуви».86  Для поддержки 
поселян,  которые  по  старости,  малолетству,  по  неимению  тёплой  одежды 

 
78
не  могли  отправиться  в  Черноморию  или  Грузию  на  заработки,  барон 
Розен  повелел  раздавать  провиант.  Для  этой  цели  начальнику  анапской 
полиции майору Гринфельду было отправлено 3 000 рублей ассигнациями 
для пособия бедным.87                     
Российские  власти  понимали,  что  военные  операции,  связанные  с 
действиями  немирно  настроенных  горцев,  это  только  необходимая 
реальность,  вынужденная  мера,  средство  для  создания  условий  освоения 
края.  Главенствующая  роль  в  прочном  утверждении  России  на  северо-
восточном  берегу  Чёрного  моря  отводилось  не  военным,  а  социально-
экономическим методам. Это прекрасно осознавал главноначальствующий 
на  Кавказе  барон  Г.В.  Розен.  Он  стремился  поддерживать  любой 
хозяйственный  порыв  поселян,  их  промышленную  инициативу.  Так, 
недалеко от Анапы, близь Джеметийского укрепления, несколько поселян 
стали  изготовлять  кирпич.  Для  строительства  каменных  домов  кирпич 
привозили  в  Анапу  из  Одессы  и  Херсона  по 60 рублей  за 1 000 штук, 
поселяне  согласны  были  продавать  свой  кирпич  по 25 рублей  за 1 000 
штук. Чтобы поддержать жителей укрепления Розен скупил весь кирпич у 
предводителей анапских поселян. 
Анапа  всегда  служила  местом  товарного  обмена  с  горцами.  До  её 
присоединения  к  России  в  торговле  с  черкесами  имели  свой  интерес 
голландцы, французы, генуэзцы. Довольно частые русско-турецкие войны 
наносили ощутимый ущерб торговым отношениям и связям. Но, несмотря 
на  это,  до 1827 г.  ежегодно  из  Анапы  отправлялось «10 тонн  четвертей 
пшеницы, 30 тонн  четвертей  ржи, 15 тонн  четвертей  ячменя  и 3 тонны 
четвертей  овса.  Вывозилось  так  же  от 25 до 30 тонн  кожи  воловьих, 
коровьих  и  буйволовых,  от 10 до 15 тонн  кож  овечьих,  от 5 до 6 тонн 
козьих  шкур,  от 100 до 150 тонн  меховых  заячьих,  от 3 до 4 тонн 
кабаньих».88  Кроме  того,  торговали  волчьим,  лисим  мехом,  мехом  диких 
кошек,  чекалок,  куниц,  белок,  а  так  же  мёдом,  воском,  маслом,  табаком, 

 
79
лесом и пленниками. В обмен на эти товары горцы получали оружие. Пока 
Анапа  находилась  во  владении  Османской  империи,  русские  не 
участвовали в этой торговле. 
С  присоединением  Анапы  к  России  прекратилась  турецкая  торговля. 
Горцы перестали получать оружие, продавать пленников. Они не могли так 
же сбывать свои товары: хлеба и кожи, так как Россия в них не нуждалась. 
Всё это в избытке имелось во внутренних губерниях страны. 
Несмотря  на  переход  Анапской  крепости  под  власть  России,  турки 
сохраняли сильное влияние на горцев. Турецкий паша Сеид-Ахмед убедил 
их,  что  Анапа  сдана  временно  и  турки  скоро  снова  водворят  своё 
владычество над крепостью. Необходимо было бороться с их влиянием на 
горцев.  Одно  из  средств  этой  борьбы  излагалось  в  отношении  т.с. 
Родофинкина графу Воронцову от 22.08 1830 г. Родофинкин писал: «чтобы 
наши крейсера осматривали все суда, пристающия между Анапою и Редут-
Кале, и те, на коих окажется оружие, брали в плен как военную добычу».89 
Процесс  хозяйственного  освоения  территории  в  условиях,  когда  горцы  
не  хотели  добровольно  признавать  власть  России,  подкреплялся  старым 
испытанным  методом – основанием  казачьих  станиц.  Бароном  Розеном 
было  сделано  предписание  анапскому  коменданту  графу  Цукато  от 8.02 
1836 г. Согласно этому предписанию пребывающих в окрестности Анапы 
переселенцев  необходимо  было  поселить  в  наиболее  удобные  места,  а 
именно: а) в месте близь высокого кургана на возвышении Тевтебя, возле 
дороги  от  Джеметейского  укрепления  к  Анапе,  в 2 верстах,  не  доходя 
Витязевой  балки;  б)  на  косе  между  Кубанскими  и  Джеметейскими 
лиманами,  называемой  стрелкою;  в)  на  большом  Зеленом  мысу,  в 6 ½ 
верстах к востоку от Анапы, вверх по реке Анапке или Бугуру. На стрелке 
необходимо  было  поселить  не  менее 30 семей,  на  возвышении  Тевтебя – 
100, и на Зеленом мысу так же 100 семей. Кроме выделения каждой семье 
помощи  в  размере 50 рублей  ассигнациями,  Розен  предлагал  раздать  им 

 
80
оружие  для  обороны  от  горцев. «Поселение  на  стрелке  назвать  станицей 
Благовещенской…, станицу между Джеметейским укреплением и Анапою 
- Витязевой, а на Зеленом мысу Зеленою».90 
В 1837 г.  император  Николай I совершил  длительную  поездку  по 
России,  в  частности  он  посетил  также  и  Кавказ.  На  Кавказе  Николай 
Павлович  находился 3 недели  с 27.09, высадившись  на  Черноморском 
побережье в Редут-Кале, по 19.10, когда он прибыл в Новочеркасск. В то 
время  на  Кавказе  было  неспокойно,  это  было  связано  с  событиями, 
именуемыми  официальными  российскими  властями  Кавказской  войной. 
Цель поездки Николая I было желание как можно быстрее увидеть Кавказ 
умиротворенным,  а  горские  народы – законопослушными  поданными 
России.  В  беседе  с  начальником  Кавказской  области  Николай I сказал 
фразу,  которая  явно  указывала  на  то,  что  цель  его  поездки  была 
политическая -  установление  мира  на  Кавказе. «Я  хочу  не  побед,  а 
спокойствия»,- говорил Николай I.91  
Замечания, идеи, исходившие от императора или сделанные им во время 
и  после  поездки,  свидетельствовали    о  желании  использовать 
экономические,  административные,  культурные  способы  освоения  и 
умиротворения Кавказа. Хотя тревожная обстановка в некоторых районах 
Кавказа  заставляла  задуматься  о  необходимости  присутствия  военно-
силового аспекта в политике России. Так, посетив Анапу во время поездки, 
о чём сообщалось в рапорте командира Анапы графа Цукато, от 30.09 1837 
г.,92  Николай I высказал  мнение  о  присоединении  занятой  русскими 
людьми  земли  в  окрестностях  Анапы  к  территории  Черноморского 
Кавказского  войска.  Тем  самым  поселяне,  прибывшие  из  России,  могли 
охранять границы и защищать себя. Последнее было немаловажно, так как 
«черкесы  постоянно  сторожили  анапских  поселян  и,  пользуясь  малейшей 
оплошностью с их стороны, старались нанести им возможно больший вред 
и неосторожные колонисты не мало платились за свою оплошность пленом 

 
81
или  самой  жизнью».93  Но  мнение  императора  о  причислении  анапских 
поселян  Черноморскому  Кавказскому  войску  не  нашло  воплощения  ни  в 
указах, ни а каких- либо других официальных правовых актах. 
 Строительство  казачьих  станиц  и  водворение  в  них  поселенцев 
продолжалось  до  начала 40-х  годов XIX в.  и  еще  в 1841 г.  прибыло  из 
Харьковской губернии 93 семейства. Анапским правлением было принято 
40,  а  остальные  остались  в  Черномории.  О  численности  колонистов  того 
времени  можно  судить  по  данным,  которые  приводит  в  своей  статье 
«Переселение  казаков  за  Кубань  в 1861 с  приложением  документов  и 
записки полковника Шарапа» П.П. Короленко: в 1837 г. к числу анапских 
поселян относилось 136 семейств, а в 1846 – 140 семейств».94 
Если  исходить  из  данных  «Ведомости  народонаселения  в  крепости 
Анапа  и  станицах  Закубанского  поселения»,  то  в 1846 г.  проживало    при 
укреплении  Алексеевском    и  станице  Николаевской – 696 человек, 
Витязевой – 1385, Суворовской – 930, Благовещенской – 635. Всего 
народонаселения в Анапе и станицах было – 6667 человек.95  
Пока  Россия  продолжала  военные  действия,  связанные  с  покорением 
горцев  Кавказа,  нельзя  было  думать  о  том,  что  северо-восточный  берег 
Черного  моря  привлечет  значительное  количество  желающих  прочно 
осесть  на  этом  берегу.  Хотя  правительство  и  старалось  привлечь 
переселенцев  различными  льготами.  Кроме  того,  Анапа  и  весь  северо-
восточный  берег  Черного  моря    вскоре  опять  оказались  в  орбите  русско-
турецких отношений, связанных с событиями Крымской войны. 20.10 1853 
г. в газетах был опубликован Манифест о войне с Турцией.96  
Вступление  Франции  и  Англии  в  войну  на  стороне  Турции  осложнило 
бы  положение  России.  Николай I писал: «если  последует  разрыв  с 
западными  державами,  то,  возможно  предпринять  столь  неравную  войну 
только  при  некоторых  первоначальных  пожертвованиях,  которые  как  бы 
ни  были  тягостны  для  всякого  русского,  но  при  войне  с  Англией  и 

 
82
Францией  неизбежны;  они  одни  могут  дать  нам  способ  сосредоточить 
достаточное  число  войск  и  поставить  в  оборонительное  положение 
главные  и  существенные  точки  края,  сообщение  с  Россией,  Тифлисом  и, 
наконец, удержать в повиновении мирные племена Кавказа; не говоря уже 
о  защите  северной  части  Черноморской  береговой  линии  и  собственно 
Черномории».97 
Укрепления Черноморской береговой линии не были предназначены для 
ведения  войны  с  передовыми  европейскими  державами.  Начальник  этой 
линии  вице-адмирал  Л.М.  Серебряков  докладывал  Начальнику  штаба 
Черноморского  флота  вице-адмиралу  В.А.  Корнилову  в  рапорте  от 19.05 
1853  г.: «Вашему  превосходительству  известно,  что  укрепления 
Черноморской береговой линии устроенные только против атак горцев без 
артиллерии, а не против внешнего неприятеля.98  
Крепость Анапа, например, к 1853 г. представляла собой, «имеющую по 
11-ти  своим  бастионам  главный  вал  со  рвом,  каменные  эскарпы  и  контр-
эскарпы,  но  находящиеся  в  весьма  ветхом  положении,  в 1853 году 
возведены были три приморския батареи: 1-я близь XI бастиона, 2-я в 75-и 
саженях, на 4 орудия и 3-я на мысе за острогом на 8 орудий, обе последние 
батареи углубленны и совнутри одеты камнем на глине».99 
После  того,  как  в  марте 1854 г.  обе  державы  официально  объявили 
войну  России,  командующему  Черноморской  береговой  линией  адмиралу 
М.Л.  Серебрякову  поступило  распоряжение  о  том,  чтобы  «спасти  только 
людей, заклепав или бросив в море только орудия, ежели их увести нельзя, 
а  лафеты  и  снаряды  и  прочее,  что  спасти  нельзя,  сжечь  или  подорвать. 
Людей  же  перевести  куда  легче  и  ближе - в  Сухуми  или  же  в 
Новороссийск».100 
Из  укреплений  Черноморской  береговой  линии  считалось  возможным 
защищать  только  крепости  с  наиболее  сильными  гарнизонами  и 
артиллерией – Анапу,  Новороссийск,  Геленджик  и  Сухуми.  Крепости  эти 

 
83
соединялись  сухопутным  сообщением  с  Черноморской  кордонной  линией 
на Кубани, а их гарнизоны в случае необходимости могли отойти в глубь 
территории. 
Понимая,  что  задачей  крепостей,  оставленных  на  северо-восточном 
берегу  Черного  моря  является,  прежде  всего,  оборона,  вице-адмирал 
Серебряков  поручил  коменданту  анапской  крепости,  одновременно 
служившему  инженером,  подполковнику  Ознобишину  составить  проект  о 
привидении  крепости  в  оборонительное  положение.  Этот  проект  был 
одобрен,  и  согласно  ему  в  крепости  были  проведены  работы  по  ее 
укреплению,  а  артиллерию  крепости  пополнили  за  счет  орудий  из  станиц 
Николаевской,  Витязевой,  Александровской,  укрепления  Гостагая  и 
укрепления  Геленджик,  которое  тоже  было  ликвидировано. «Всего  было 
установлено 100 пушек и единорогов, 13 мортир».101 
После ликвидации укреплений почти все кавказское побережье Черного 
моря  оказалось  открытым  для  союзного  флота  и  десантных  войск. 
Специально  выделенная  эскадра  союзного  флота  под  командованием 
английского  контр-адмирала  Лайонса,  хорошо  знавшего  кавказское 
побережье, должна была разрушить оставшиеся русские форты и основать 
небольшую  базу  для  кораблей  союзников,  которая  могла  бы  служить  для 
связи с местным населением. 
В  планах  англо-франко-османского  командования  Анапа  имела 
исключительно  важное  военное  и  политическое  значение,  падение  этой 
крепости  должно  было  нанести  смертельный  удар  России  на  Северном 
Кавказе.  Газета  «Таймс»  писала: «от  Анапы  зависит  стратегическое 
сообщение между так называемой кубанской линией и областями к югу от 
Кавказа.  Анапа  не  только  ворота  к  русским  владениям  на  Кавказе  и  в 
Крыму,  но  один  из  ключей  к  Азовскому  морю,  следовательно,  когда  эта 
крепость  окажется  в  руках  союзников,  произойдет  общее  восстание 
различных  кавказских  племен.  Падение  Анапы  отдало  бы  в  руки 

 
84
союзников большую русскую военную дорогу, проложенную через Кавказ, 
и  дало  бы  возможность  Шамилю  завязать  непосредственные  сношения  с 
племенами  на  Черноморском  побережье».102  Таким  образом,  противники 
России  в  Крымской  войне  непосредственно  с  падением  Анапы  связывали 
активное участие горцев на их стороне. 
Но  попытки  англо-франко-османского  командования  были  тщетны,  об 
этом ясно говорит поведение горцев на Северо-Западном Кавказе. В 1855 г. 
абадзехи  не  отозвались  на  призывы  Мухамед-Алина  наиба  Шамиля,  и 
английских  агентов  выступить  против  русских.  В 1855 г.  адыгский  князь 
Сефер-бей  и  начальник  османского  отряда,  занявшего  Анапу,  побуждал 
черкесов  соединиться  с  ними,  но  те  не  пошли.  Генерал  Н.Н.  Муравьев 
писал: «…введение порядков, которых они (адыги-авт.) могли ожидать от 
наших  врагов,  столь  же  было  бы  для  них  тягостно,  как  и  наше 
владычество».103  В  ходе  Крымской  войны  активные  военные  действия 
велись как в Крыму, так и на Кавказе. Героическая оборона Севастополя, 
сковавшая  основные  силы  противника,  не  дала  возможности  англо-
французскому  командованию  оказать  сколько-нибудь  значительную 
помощь султанским войскам в Азии. Но часть османских войск из Крыма 
была  направлена  на  кавказский  театр  военных  действий.  Союзники 
готовились  предпринять  экспедицию  в  Анапу  с  целью  соединения  с 
отрядами  Магомед-Амина,  наиба  Шамиля  для    нанесения  совместных 
ударов  по  опорным  пунктам  и  кордонным  линиям  русских  на  Северном 
Кавказе  и  захвата  важнейших    коммуникаций,  соединяющих  Северный 
Кавказ с Закавказьем. 
Сначала  союзники  приступили  к  военным  операциям  в  Керченском 
проливе,  стараясь  отрезать  Крым  от  Азовского  моря  и  Кавказа.  С  этой 
целью 13.05 1855 г.  англо-французские  войска  заняли  Керчь, 15.05 
Новороссийск  и 2.05 Анапу.  Русское  командование  на  Кавказе  решило, 
опираясь на укрепления Черноморской кордонной линии, оборонять лишь 

 
85
территорию,  расположенную  к  северу  от  Кубани,  сократить  линию 
обороны  и  побудить  неприятеля  оторваться  от  портов  Черноморского 
побережья. 
В  течение  лета 1855 г.  Мустафа-паша  и  Сефер-бей,  находившиеся  в 
Анапе  с  отрядом  турецких  войск,  продолжали  безуспешные  попытки 
поднять  всех  адыгов  против России. «Горцев  приезжает  в  Анапу  много, - 
сообщает современник, - но с европейцами они скорее во враждебном, чем 
дружественном  расположении».104  После  падения  Севастополя  исход 
войны  во  многом  был  уже  предрешен:  Россия  потерпела  поражение.  По 
условиям  Парижского  мира 1856 г.  она  получала  обратно  Черноморское 
побережье  Кавказа,  но  при  этом  страна  лишалась  права  держать  на 
побережье военные корабли и строить укрепления. 
10.07  русские  вновь  вошли  в  Анапу,  но  по  условиям  Парижского 
мирного договора Анапская крепость навсегда перестала существовать как 
военно-стратегический  объект.  Вместе  с  тем  так  же  навсегда  была 
упразднена Черноморская береговая линия. 
С  этого  времени  начинается  мирная  жизнь  Анапы,  в  ходе  которой 
создаются  предпосылки  для  развития  ее,  прежде  всего,  как  курортной 
местности. Хотя события русско-турецкой  войны 1877-1878 г.г. оставили 
некоторые разрушения города. 2.01 1878 г. 5-й пеший батальон, увидев в 
море турецкий броненосец, остановившийся в 6 верстах от города, сделал 
по  неприятелю  три  холостых  выстрела.  Броненосец  в  ответ  дал  из 
восьмипудовой  пушки 80 выстрелов,  нанеся  повреждение  церкви  и 
нескольким домам. 
  Последующее  развитие  региона  северо-восточного  берега  Черного 
моря  было  тесно  связано  только  с  социально-экономическими  и 
административными  процессами. «Поглощение»  Кавказа  Российской 
империей во 2-ой половине XIX в. сопровождается включением этой уже 
де-юре  и  де-факто  российской  территории  в  орбиту  экономического  и 

 
86
политического  развития  огромного  государства.  Этим  процессам 
способствовало  также присоединение Северо-Западного Кавказа к России 
вследствие окончания событий, называемых Кавказской войной. 
   В  свете  этих  же  событий,  а  также  переселенческих  процессов  в 
Закубанье, следует говорить об освоении и дальнейшем развитии будущей 
курортной местности, расположенной в долине р. Псекупс. В последствии 
эта территория получила название Горячий Ключ. 
   История  этой  местности  исследована  недостаточно.  Существуют 
свидетельства,  что  до  появления  здесь  в XVII в.  абадзехов,  долина  реки 
Псекупс  принадлежала  темиргоевским  князьям  Болотковым,  а  в 
последствии бжедухам.105 
  В 1631 г.  абадзехи,  жившие  в  верхнем  бассейне  Псекупса,  Пшиша  и 
Белой двинулись в долину р. Псекупс, вытеснив оттуда бжедухов. Долина 
Псекупса находилась во владении абадзехов до 1864 г., когда стала частью 
Кубанской  области.  Таким  образом,  окончательной  датой  вхождения 
данной территории в состав Российской империи можно считать 1864 г. 
  Этому  факту  предшествовали  события,  связанные  с  процессами 
замирения кавказского края. Именно тогда были получены доказательства 
целебности минеральных вод, расположенных на данной территории. В это 
же  время  были  проведены  первые  и  малоэффективные  исследования 
минеральных источников. 
  После  пленения  Шамиля,  граф  Евдокимов  мог  больше  времени  и  сил 
тратить  на  военные  действия  против  абадзехов,  живших  в  бассейне 
верхнего  течения  р.  Псекупс,  рек  Пшиша,  Белой,  Фарса,  Ходзы.  В  марте 
1862  г.  абадзехам,  жившим  по  р.  Белой,  было  приказано  переселяться  на 
Кубань и Лабу. Этому приказу последовали около 90 аулов. 
  Осенью  этого  же  года  большая  часть  бассейна  рек  Пшиш  и  Курдипс 
находилась  под  властью  русских.  Против  горских  обществ,  живших  на 
северном склоне Главного Кавказского хребта от р. Адагум до р. Белой, в 

 
87
число которых  входили и псекупские абадзехи, должны были действовать 
главные  силы    русских,  опиравшихся  на  белореченскую  и  адагумскую 
линии. 
  Действия  русских  сил  привели  к  тому,  что  многие  из  абадзехских  
семей,  начиная  с  лета 1863 г.,  стали  переселяться  в  Турцию  или 
перебираться  на  южные  склоны  Главного  Кавказского  хребта.  Около 30 
тысяч абадзехов поселилось на плоскости.106  
В октябре 1863 г. главы абадзехской верхушки признали власть России 
и  подписали  договор,  по  которому  все  желавшие  принять  российское 
подданство обязывались не позже 1.02 1864 г. поселиться в указанных им 
пунктах, а остальные должны были в течение 2,5 месяцев покинуть Кавказ 
и переселиться в Турцию. 
  В  сентябре 1864 г.  русские  войска,  во  главе  которых  шел 74-й 
Ставропольский  полк,  начали  движение  вверх  по  реке  Псекупс  и  реке 
Шебшу и почти без выстрелов заставляли абадзехов покидать свои земли. 
Горцы до последней минуты надеялись на помощь Османской империи и 
не прекращали обычного образа жизни в аулах. Застигнутые врасплох, они 
не успели уничтожить урожай, запасы хлеба. 
Те,  кто  отказывался  признавать  власть  России,  направлялись  вверх  по 
реке  Псекупс  и  через  Гойтхский  перевал  опускались  в  Туапсе,  где  их 
ждали суда для  перевозки в Турцию. 
 
 
 
 
 
 
 
 

 
88
                                                  2.2 
 
  Особенности административно-правового статуса курортов 
Северо-восточного берега Черного моря (Анапа) 
 
История  освоения  северо-восточного  берега  Черного  моря    русскими  и 
формирование там административных органов власти Российской империи 
начинается фактически после подписания 22.08 1829 г. Адрианопольского 
мира,  по  условиям  которого  к  России  отошла  Анапа,  Сухум-кале,  Редут-
кале и другие крепости. 
Вскоре после заключения мира был учрежден Временный Комитет при 
Министерстве  иностранных  дел  для  «разсуждения  о  мерах  нужных  по 
будущему  управлению  Закубанскими  народами».107  Комитет  выработал 
ряд  предложений,  в  которых  прослеживалась  основная  тенденция 
российской  политики на северо-восточном берегу Черного моря – прочное 
закрепление России на этих землях путем мирных методов и средств. 
Первостепенное  значение  придавалось  меновой  торговле  как  наиболее 
испытанному  средству  в  деле  укрепления  связей  с  горцами.  В  журнале 
Комитета  говорилось: «Меновые  дворы  учреждаются  не  столько  с  целью 
торговой  сколько  с  политической,  хотя  и  торговая  выгода  являлась 
очевидной».108  
Русские  продавали  Закубанцам  соль,  железо,  бумажные  и  шерстяные 
ткани, сафьян, посуду, а в обмен получали хлеб, мед, воск, пушные товары. 
Кроме того, с приобретением Ахалциха, Анапы, Поти и всех пристаней со 
стороны Кавказа, российские власти решительно намеревались прекратить 
позорную  торговлю  людьми,  что,  по  мнению  Временного  Комитета 
должно  было  обратить  кавказских  горцев  «к  другим  источникам 
промышленности, кои ныне почитают они, а особливо кичливые их князья, 

 
89
унизительным,  наклонит  их  к  усилению  землевладения  и  разным 
предметам  сельскохозяйственного  производства,  к  ведению  ремесел,  к 
занятиям  торговым;  сблизит  их  с  коренными  поданными  России  и  мало 
помалу поведет сии коснеющие в невежестве и дикости народы к лучшему 
порядку, к просвещению».109 
Более значительная, по сравнению с  другими пунктами велась  меновая 
торговля  в  Анапе,  так  как  там,  в  основном  в  округе  проживали  мирно 
настроенные  натухайцы.  Они  привозили  в  Анапу  в  месяц  леса  на 5138 
арбах,  покупали  соли 1500 пудов.  В  других  местах  торговый  оборот  не 
превышал суммы 100 - 150 рублей в месяц. 
  Вместе  с  тем  в  Петербурге  с  полной  ясностью  осознавали,  что 
присутствие  военной  силы  в  крае,  находившемся  в  недавнем  прошлом  во 
владении  Османской  империи  и  по-прежнему  подвергавшемуся  влиянию 
со стороны турецких эмиссаров, просто необходимо.  
В 1831 г.  было  решено  провести  военную  линию  от  левого  берега  р. 
Кубань  против  Ольгинского  редута  через  земли  шапсугов  по  Абинскому 
ущелью  до  Геленджикского    ущелья,  где  была  построена  крепость 
Геленджик.  До 1842 г.  на  Черноморском  побережье  было  возведено 17 
укреплений,  которые  и  составили  Черноморскую  береговую  линию, 
командующим которой был назначен генерал-майор Н.Н. Раевский. 
Крепости  Анапа  в  системе  укреплений  Черноморской  береговой  линии 
придавалось особое значение не только как военной единице, но так же как 
центру  развития  связей  с  горцами.  Генерал-адъютант  граф  Чернышев  в 
отношении  командиру  Отдельного  Кавказского  корпуса  генерал-
лейтенанту  барону  Розену  от 5.11 1831 г.  указывает  на  необходимость 
проведения работ в Анапской крепости «как для приведения оной в лучшее 
оборонительное  положение,  так  и  для  удобнейшего  помещения  в  ней 
гарнизона».110  

 
90
В  Анапу  направляются  инженерная  команда  под  руководством 
подполковника  Жданова,  а  так  же  военно-рабочие  роты  № 33 и 49, 
прикомандированные  туда  из  Крымского  и  Севастопольского  пехотных 
полков.111 Жданов получает предписание от барона Розена от 26.11 1831 г. 
приступить к составлению проекта укрепления в Анапской крепости.112 
«Внутренность укрепления должна иметь достаточное пространство без 
малейшего  стеснения  для  помещения…  офицерских  домов  с 
необходимыми принадлежностями, лазарета на 100 человек, магазейна для 
хранения 4.000 четвертей  провианта,  равно  порохового  погреба  и 
магазейна для снарядов на 10 орудий обороняющий укрепление…и легкой 
артиллерии на случай могущих быть… военных действий».113  
Все  работы  по  укреплению  Анапы  в  военном  плане  были  вызваны  тем 
фактом, что после последнего штурма крепости русскими войсками 12.06 
1828  г.,  крепость  эта  «хотя  имела  некоторые  каменные  и  соломенные 
строения…  преимущественно  с    земляными  крышами,  но  от  разбития 
бомбами  и  ядрами,  так  были  повреждены,  что  едва…  могли  быть 
поддержаны для временных жилищ».114  
В  административном  отношении  крепости  северо-восточного  берега 
Черного  моря  подчинялись  Кавказскому  Наместнику  и  имели  военное 
управление.  Это  должно  было  продолжаться  до  тех  пор,  пока  черты 
мирной  жизни,  выраженные  в  развитии  сельского  хозяйства, 
промышленности и торговли, не проступят с большей отчетливостью. 
Этот  процесс  мог  происходить  успешно  только  в  том  случае,  если  бы 
территория  Черномории  последовательно  осваивалась  выходцами  из 
внутренних  губерний  России.  Начальник  Черноморской  береговой  линии 
барон  Будберг  писал  кн.  Воронцову  в  докладной  записке: «ближайшее 
разсмотрение  нашего  положения  в  этой  части  Кавказа  только  утверждает 
меня в убеждении, что мы можем достигнуть полного овладения краем не 
иначе, как водворением в оном народонаселения Русскаго или преданного 

 
91
России,  поедино…происхождению  или  одинаковости  обычаев.  Эта 
колонизация  должна  быть  постепенною,  но  в  размерах  столь 
значительных,  что  бы  имела  самостоятельность.  В  окрестностях  Анапы 
положено начало и нельзя было выбрать места более к тому удобного».115  
Первоначально по проекту графа Эриванского было решено переселить 
в  окрестности  Анапы  до  тысячи  семей  малороссийских  казаков,  крестьян 
из Черниговской и Полтавской губерний. Но в результате переселенными 
оказались 134 семьи,  для  которых  в  крепости  было  построено 63 дома.116  
Кроме того, что переселенцам необходимо было выстроить  дома, но также 
на первое время необходимо было выдавать  провиант, зерно для посевов и 
т.д.  Переселение  даже  столь  малого  количества  семей  должно  было  дать 
толчок  хозяйственному  освоению  края,  а  значит  и  более  прочному 
вхождению его в состав российского государства. В государственной казне 
не  было  достаточно  средств  для  переселения 1000 семей.  Этим  и 
объяснялось отклонение проекта графа Эриванского.  
До начала 1832 г. кроме гарнизона и служащих чиновников в крепости 
находилось  ничтожно  малое  количество  людей    гражданского  ведомства:  
«иногородние  русские  торговцы,  а  также  Анатольские  турки,  греки  и 
армяне  с  малым  числом  крымских  татар  составляли  исключительно  весь 
торговый класс Анапы. Вольные ремесленники до того времени так же не 
посещали Анапы, а потому никакие сельские и городские промыслы… не 
могли  быть развиты».117 
Так,  как  государственная  казна  не  имела  достаточно  средств  для 
поддержки  переселенцев,  то  необходимо  было  создать  иные  более 
выгодные  условия,  которые  стимулировали  бы  желание  жителей 
внутренних губерний селиться на северо-восточном берегу Чёрного моря. 
Правовая    основа  для  осуществления  данных  целей  была  заложена  в 
следующих  нормативных  актах: 22.03 и 5.04 1832 г.  были  изданы 
секретные положения Комитета относительно заселения северо-восточного 

 
92
берега  Черного  моря  и  причисления  к  жителям  Анапы  казаков 
Черноморского и Донского войск, а так же торгового сословия и казенных 
крестьян.118 Комитет находил возможным не доискиваться паспортов. При 
этом  от  всех  переселенцев  не  требовалось  никакой  иной  службы,  кроме 
защиты самих себя от неприятеля. 
Вслед  за  секретными  положениями  Комитета  министров  вышел  указ 
Правительствующего  Сената,  дозволявший  причислять  к  жителям  Анапы 
«торгового  класса  людей  и  казённых  крестьян  с  дарованием 25-летней 
льготы  от  воинских  обязанностей,  если  они  пожелают  заниматься 
промышленностью  и  торговлей».119  Этот  указ  был  опубликован  и 
распространён  по  всей  Российской  империи.  Привлеченный  данными 
льготами  в  Анапу  хлынул  поток  людей,  среди  которых  были  совершенно 
разнородные элементы: молокане, субботники, дезертиры, цыгане. 
 Кавказские власти на многое закрывали глаза, понимая, что для русских 
переселенцев этот край может быть привлекателен именно своей свободой. 
Но,  тем  не  менее,  социально-сословная  структура  общества  требовала 
причисления  каждого  переселенца  к  какой-либо  сословной  группе. 9.03 
1833  г.  выходит  разрешение  барона  Розена,  дозволяющее  поселяться  в 
Анапе  разного  рода  людям,  при  этом  купцы  и  мещане  причислялись  к 
купцам  и  мещанам,  а  остальные  в  кавказские  казачьи  полки  с 
освобождением  их  от  воинской  повинности,  но  с  обязательным  условием 
самим защищаться от горцев.120 
Неспокойный  край  был  мало  привлекательным  для  крепких  и 
добропорядочных  хозяев,  а  Николай I был  противником  насильственных 
методов  заселения.  Свободным  людским  резервом,  могущим  осесть  на 
берегу  северо-восточном  берегу  Чёрного  моря,  явились  бродяги,  которых 
раннее  ссылали  в  Сибирь. 13.04 1837 г.  вышел  указ  Правительствующего 
Сената,  по  которому  приписка  бродяг  к  Астраханским  и  Кавказским 
казакам  была  прекращена,  так  же  как  и  их  ссылка  в  Сибирь, «что  бы  ни 

 
93
делая  оным  людям  розысков,  отдавать  способных  в  солдаты,  а  не 
способных  в  рабочие    и  арестантские  роты».121  Действие  этого  указа  в 
полной  мере  распространялось  и  на  Закубанских  поселян.  Далее  в  нём 
говорилось,  что  казенных  крестьян  по  паспортам  и  без  видов  не 
возвращать,  отвечая  на  все  требования  присутственных  мест,  откуда 
прибыли  казённые  крестьяне,  что  «как  эти  люди  причислены  (в 
закубанские поселяне – автор) на основе Высочайшего положения, то они 
могут быть высланы на основании особого Высочайшего положения».122  
Появление  нормативных  актов  российской  верховной  власти,  дающих 
такое  «послабление»  бродягам  и  казенным  крестьянам  объяснялось  тем 
фактом,  что  регион  этот  обезлюдил    вследствие  голода,  разразившегося  в 
1833 году в окрестностях Анапы. Резко подскочили цены на хлеб: четверть 
муки  стоила 30 рублей.123  Комендант  Анапской  крепости  Вышеславцев 
распорядился  выдать  беднейшим  семьям  муку.  Голод  подтолкнул  многих 
переселенцев  покинуть  эти  земли  и  отправиться  на  заработки  в 
Черноморию  и  во  внутренние  губернии  России.  Они  имели  на  руках 
билеты  анапских  поселян,  а  также  делились  своими  впечатлениями  о 
вольной  жизни,  тем  самым,  склоняя  казенных  и  помещичьих  крестьян 
бежать на северо-восточный берег Черного  моря.    
В  это  время  земледелие,  ремесла,  промышленность,  торговля  были 
слабо  развиты.  Хотя  Анапа  была  морской  крепостью  и  вполне  могла 
участвовать,  несмотря  на  неудобства  своей  гавани,  во  внутренней  и 
каботажной  торговле.  Необходимым  условием  превращения  Анапы  в 
центр  внутренней  торговли  было  увеличение  земледельческого 
народонаселения, для которого город мог бы служить местом сбыта своей 
продукции.  Но  в  тот  период  недостаток  населения,  события  Кавказской 
войны,  недовольство  горцев  утверждением  России  в  этом  крае,  их 
неповиновение и сопротивление казалось не оставляло никаких надежд на 
процветание. 

 
94
 Начальник 1-го  отделения  Черноморской  береговой  линии,  таким 
образом,  описывал  положение  Анапы  в  то  время: «Самые  ворота  Анапы 
отворялись лишь для того, чтобы на день запастись водою и эта операция 
совершалась под прикрытием баталиона с одним    орудием».124 В 1840 г. в 
горах  снова  начался  голод,  и 7.02 1840 г. 1500 горцев  напали  на  форт 
Лазарева, овладели Николаевским укреплением и напали на Абинское. Вся 
Черноморская  береговая  линия  после  этого  была  разделена  на  три 
отделения: I отделение простиралось от р. Кубани до крепости Геленджик, 
в  него  входили:  станица  Николаевская,  форт  Раевского,  крепость  Анапа, 
Джеметийское  укрепление,  станица  Витязева,  Новороссийск,  укрепление 
Кабардинское. II отделение включало в себя расстояние от Геленджика до 
Навагинского, а III – от Навагинского к югу до укрепления Илори. После 
разделения Черноморской береговой линии на отделения нападений горцев 
на укрепления не наблюдались. 
Система военного управления северо-восточным берегом Черного моря 
не  оставляла  надежд  на  то,  что  в  обозримом  будущем  этот  регион 
превратиться 
в 
процветающий 
промышленный, 
торговый, 
сельскохозяйственный,  наконец,  курортный  край.  Необходимо  было 
создать  такие  условия,  заключенные  в  правовых  нормативных    актах 
российского законодательства, которые привлекали бы в край российских 
промышленников,  способствовали  бы  вложению  капитала  в  экономику 
российской  территории  Черноморского  побережья.  Именно  эту  цель  и 
преследовало  положение  от 15.12 1846 г.  о  заселении  и  гражданском 
управлении северо-восточного берега Черного моря. 
Анализ  статистических  данных  о  народонаселении  в  крепости  Анапа  и 
станицах  закубанского  поселения  свидетельствует  о  ничтожно  малом 
количестве  лиц,  занятых  в  промышленности  и  торговле.  Так  из 3029 
жителей  Анапы  российских  поданных  имеющих  прочные  заведения  в 
Анапе  было 11 человек,  в  то  время  как  турецкоподданых - 59125, 

 
95
водворенных  закубанских  поселян,  занимающихся  торговлей  было – 36, 
неводворенных – 100, водворенные  поселяне,  занимающиеся  различными 
промыслами, составляли – 130 человек.126 Таким образом, процент торгово-
промышленного элемента среди населения Анапы в 1845 г. составлял 11%. 
Исходя  из  этого,  вполне  оправдано  вменение  в  обязанности 
Начальников  отделений  береговой  линии  «стараться  привлекать  к 
водворению  в  городах…  таких  промышленников,  кои  могут  принести 
действительную  пользу  торговле,  благосостоянию  края,  поощрять  всеми 
зависящими  от  них  средствами  торговлю  внутреннюю  и  заграничную,  и, 
наконец,  мерами  благоразумного  снисхождения,  кротости  и  строгой 
справедливости  привлекать  Горцев  к  распространению  торговых  и 
дружественных с нами сношений».127 
Именной  указ,  данный  Сенату 15.12 1846 г.,  ясно  обозначил  цели 
введения  гражданского  управления  на  северо-восточном  берегу  Черного 
моря:  распространение  русского  населения  на  северо-восточном  берегу 
Черного  моря,  привлекаемого  туда  разного  рода  льготами  и 
преимуществами. 
Прежде  всего,  желающие  поселиться  на  обозначенном  берегу,  могли  
стать  жителями    городов  Анапа,  Сухум-Кале,  Новороссийск,  которые 
согласно  параграфу 3 положения  объявлялись  портовыми  городами.  Они 
образовывались  в  основном  для  поселения  в  них  жителей  торгового  и 
промышленного класса. 
Приписанные  к  городам  и  закубанскому  поселению,  мещане, 
ремесленники  и  цеховые  могли,  как  сохранять  свою  принадлежность  к 
данным  социальным  слоям,  так  и  свободно  переходить  в  купцы,  но  «не 
иначе,  как  с  платежом  повинностей  той  гильдии,  личными  привилегиями 
которой они  намерены воспользоваться».128 Кроме того, они обязывались в 
течении 3 лет  завести  в  городах  прочную  оседлость,  то  есть  заиметь 
недвижимое  имущество.  Им  отводилась  земля  для  постройки  домов  и 

 
96
заведений,  свободная  от  казенных  построек.  Самой  большой  льготой, 
которой  обладали  записавшиеся  в  жители  портовых  городов – это  было 
освобождение  от  гильдейских  пошлин  и  государственных  повинностей, 
поставки  рекрут  и  военного  постоя  в  течение 30 лет  со  дня  утверждения 
положения.  Внутренняя  торговля,  которая  велась  жителями  Анапы, 
Новороссийска,  Сухум-Кале  и  закубанскими  поселянами  не  облагалась 
никакими пошлинами. 
Гражданская  власть  на  северо-восточном  берегу  Черного  моря 
сосредотачивалась  в  руках  начальника  Черноморской  береговой  линии, 
начальников 3 отделений  этой  линии,  также  гражданское  управление  в 
портовых  городах  осуществляли  коменданты  Анапы,  Новороссийска  и 
Сухум-Кале. Управление жителями казачьих станиц, образованных вокруг 
Анапы, передавалось Анапскому Правлению Закубанских поселян. 
Начальник  Черноморской  береговой  линии  являлся  Главным 
Начальником  гражданского  управления  на  северо-восточном  берегу 
Черного  моря  и  подчинялся  по  всем  вопросам  этого  управления 
Кавказскому  Начальнику.  По  глубине  и  широте  своих  полномочий  он 
приравнивался  к  Военному  Губернатору,  управляющего  гражданской 
частью.  Именно  в  его  полномочия  входило  окончательное  причисление  к 
городам Анапе, Новороссийску и закубанскому поселению лиц свободного 
состояния. 
Ближайшими помощниками Начальника Черноморской береговой линии 
явились  начальники  отделений.  Начальнику 1-го  отделения  подчинялись 
коменданты городов Анапы и Новороссийска, а начальнику 3-го отделения 
–  Сухум-Кале.  Все  должностные  лица  гражданского  управления  северо-
восточного  берега  Черного  моря  сосредотачивали  в  своих  руках 
административную и судебную власть в пределах своей компетентности. 
Городское  самоуправление  в  Анапе,  Новороссийске  и  Сухум-Кале 
осуществлялось  с  помощью  городских  ратуш.  Население  городов  было 

 
97
настолько  немногочисленным,  что  впредь  до  развития  в  них  населения, 
присутственные  места  в  них  не  учреждались,  а  все  местное  городское 
управление  возлагалось  на  комендантов  городов.129  Коменданту  Анапы 
также  подчинялось  Анапское  Правление  Закубанских  поселян,  состоящее 
из  двух  чинов:  военного  и  гражданского.  В  станицы  Алексеевскую, 
Николаевскую,  Витязеву,  Благовещенскую,  входивших  в  Закубанское 
поселение, назначался из обер-офицеров местных войск особый начальник.     
 Выполнение  различной  деятельности,  связанной  с  гражданским 
управлением  краем,  как-то: «записка  контрактов,  векселей  и  заемных 
писем,  засвидетельствование  доверенностей  и  всякого  рода  законных 
документов  и  совершение  крепостных  актов»130  возлагалось  на  городские 
ратуши. Вообще, предметами управления Чероморской береговой линии в 
гражданском  отношении  являлись: «Бугаузский  меновый  двор…, 
Анапский временный карантин, карантины в Сухуме, Редуте,  укреплении 
Св.  Николая;  Анапское  временное  правление;  Анапский  винный  откуп, 
таможенные учреждения в Сухуме  и Редуте».131 
Впоследствии  на  основании  указов  от 28.09 1849 г.  и 14.08 1851 г. 
ратушам  городов  Анапа,  Новороссийска  и  Сухум-Кале  были  присвоены 
права  уездных  судов,  гражданских  и  уголовных  палат,  а  так  же 
коммерческих судов.132 
Такой  порядок  правления  согласно  российскому  законодательству 
являлся упрощенным. Применение данного порядка в  портовых городах и 
станицах 
объяснялось 
отсутствием 
необходимости 
привлечения 
многочисленного бюрократического аппарата вследствие малочисленности 
населения  и  неразвитости  тех  общественных  отношений  российской 
действительности XIX в.,  которые  регулировались  гражданским  правом  и 
возникали в  торгово-промышленной сфере. 
Административное  назначение  всех  должностных  лиц  системы 
гражданского управления северо-восточного берег Черного моря, начиная 

 
98
от  начальников  станиц  чинов  канцелярии  Анапского  правления 
закубанских  поселян  до  начальников  отделений,  осуществлялось 
непосредственно Начальником Черноморской береговой линии. 
Параграф 6 именного  указа  о  введении  гражданского  управления 
оставлял  возможность  по  истечении  трехлетнего  срока  после  начала 
действия  положения  главному  начальству  Закавказского  края  войти  с 
представлением императору о тех изменениях, которые необходимо внести 
в положение «кои будут указаны временем и опытом».133 
По  истечении  трехлетнего  срока  действия  положения  о  гражданском  
управлении  Наместником  Кавказа  кн.  Воронцовым  был  представлен 
проект  императору  о  дополнениях  и  изменениях,  которые  необходимо 
внести  в  положение,  и  которые  подсказаны  жизненным  опытом.  Прежде, 
чем  этот  проект  лег  на  стол  Николаю I, свои  соображения  по  данном 
вопросу  подали  начальнику  Черноморской  береговой  линии  барону 
Будбергу  стряпчие  городов  Анапы,  Новороссийска  и  Сухум-Кале. 
Проанализировав  их,  Будберг  добавил  к  этому  свои  замечания  и  таким 
образом  проект  дополнений  и  изменений  к  положению  от 15.12 1846 г. 
получил законченную форму. 
Внесенные  в  положение  дополнения  и  изменения  касались  в  основном 
расширения  привилегий  торгово-промышленного  населения  северо-
восточного берега Черного моря и сводились к следующему: 
1)  Для  большего  поощрения  к  возведению  каменных  зданий  в 
портовых  городах  северо-восточного  берега  Черного  моря  позволить 
принимать эти здания в залог по обязательствам частных лиц с казною. 
2)  Для  того  чтобы  увеличить  число  вступающих  в  купеческие 
гильдии,  разрешить  состоящим  в  гильдии  купцам  и  производящим 
заграничный  торг  не  уплачивать  сбор  в  пользу  города  в  размере 50-ти 
рублей серебром. 

 
99
3)  Лица, занимающиеся торговлей на всем восточном берегу Черного 
моря,  в  Закавказье  и  являющиеся  жителями  Анапы,  Новороссийска  и 
Сухум-Кале,  могут  не  вступать  в  купеческие  гильдии  и  не  получать 
разрешение на торговлю. 
4)  Закубанским поселянам разрешить заниматься перевозкой казенных 
и  частных  грузов  в  порты  Азовского  и  Черного  морей  на  своих 
собственных лодках и каботажных судах. 
5)  В  связи  с  малочисленностью  населения  в  портовых  городах  и 
впредь  до  его  «усиления…  выборы  граждан  в  общественные  должности 
производятся  через  один  год,  подобно  тому,  как  это  допущено  в 
Закавказском крае».134 
Анализ  статистических  данных  о  росте  народонаселения,  торговле  и 
строительстве домов в Анапе и закубанских поселениях свидетельствует о 
тенденции  роста  этих  показателей,  а,  следовательно,  правильности  
политики  Петербурга  и  эффективности  мер,  заложенных  в  положении  о 
гражданском управлении от 1512 1846 г. Так в 1844 г. в Анапе числилось 
2357 лиц мужского пола и 672 женского, из них купцов 2-й и 3-й гильдии – 
16  человек,  мещан – 64 человека.135  Домов,  которые  были  построены  в 
городе  к 1844 г.,  не  принадлежавших  казне  было - 1 деревянный, 100 
турлучных, 20 каменных,  состоящих  в  плане. «У  разных  проживающих  в 
крепости  Анапе  вольнопромышленников,  торговцев  и  воинских  чинов 
домов  старого  турлучного  строения,  состоящих  не  в  плане 50, новых  в 
плановых  местах  каменных – 56, турлучных – 125, казенных  зданий 
инженерного ведомства домов каменных – 9, турлучных – 4, оставшихся от 
малороссийских  поселян  казенных  домов  турлучных – 15, деревянных – 
21, плетневых – 28; лавочек у торговцев каменных… турецкой постройки, 
не  состоящих  в  плане – 42, выстроенных  в  плановом  месте – 12, 
деревянных - 4, деревянных  на  новой  базарной  площади – 24».136  Через 5 
лет  после  введения  положения  о  гражданском  управлении  северо-

 
100
восточного  берега  Черного  моря,  хотя  общее  число  жителей  Анапы 
несколько  уменьшилось  и  в 1851 г.  составляло  всего 2896 человек,  но 
значительно выросло в городе количество купцов и мещан по сравнению с 
1844 – 1845 г.г.  Так  купцов  в  Анапе  проживало 157 человек,  а  мещан – 
2424.137    За 1851 г.  в  городе  было  выстроено  одно  каменное  казенное 
здание, частных каменных зданий -  13 и 2 деревянных. Вместе с тем эти 
данные говорят и о том, что нельзя было надеяться на то, что в ближайшее 
время  этот  регион  сможет  реализовать  все  свои  потенциальные 
возможности, связанные с развитием промышленности и торговли. 
Несмотря  на  льготы,  дарованные  переселенцам  по  положению, 15.12 
1846  г.  не  наблюдалось  массового  притока  населения  в  портовые  города, 
так  в 1851 г.  в  Анапу  причислилось  из  России 34 человека  и  из  других 
держав 10 человек138,  это  объясняется  тем,  что  события  связанные  с 
Кавказской войной не способствовали росту стабильности в этом регионе. 
Эти же события ограничивали возможности российских властей на северо-
восточном берегу  Чёрного моря в наделении  переселенцев землёй. Кроме 
того,  Черноморская  земля  была  мало  пригодна  для  занятия  земледелия,  к 
чему  традиционно  привыкли  крестьяне  из  российской  глубинки  и  казаки. 
Земля  северо-восточного  берега  Чёрного  моря,  как  показал  дальнейший 
опыт, могла успешно использоваться для разведения винограда. 
Недостаток  сухопутных  дорог,  связывающих  Анапу  с  Россией,  также 
отрицательно  сказывался  на  развитии  торговли.  Хотя  к 1849 г.  были 
проложены дороги: «почтовая от Анапы через Бугаз к Тамани и военные – 
от Анапы к укреплению Гастагаевскому, от Анапы к форту Раевскому, от 
форта  Раевского  к  Новороссийску;  кроме  того,  ко  всем  станицам 
закубанского поселения, от Новороссийска к укреплению Кабардинскому и 
дальше  к  Геленджику139,  но  они  отнюдь  не  имели    значения  торговых 
трактов. Что же касается морской торговли, то  она была весьма затруднена 
тем,  что  пристань  в  Анапе  была  одна,  как  следует  из  годового  отчета 

 
101
Начальника  Черноморской  береговой  линии  за 1851 г. «передана  в 
заведование города…и пришла в ветхость». 140  
Несмотря  на  предпринимаемые  Петербургом  позитивные  меры 
административного характера по освоению края, они могли бы быть более 
эффективными в условиях полного замирения края. 
Крымская  война 1853-1856 г.г.  явилась  первопричиной  некоторых 
административных  изменений  на  северо-восточном  берегу  Черного  моря. 
Эти  изменения  касались,  прежде  всего,  портовых  городов  Анапы  и 
Новороссийска.  Условия  Парижского  мирного  договора  не  оставляли 
никакой возможности держать военный флот в портах этих городов. Кроме 
того,  спокойное  развитие  Анапы  и  Новороссийска  было  не  возможно 
вследствие  продолжавшихся  на  западе  Северного  Кавказа  военных 
действий  и  подготовки  очередной  войны  с  Турцией.  В  Петербурге  было 
решено упразднить эти города. 31.03 1860 г. вышло положение о заселении 
и  управлении  портового  города  Темрюка,  в  котором  было  записано,  что 
вследствие событий минувшей войны «учрежденные на северо-восточном 
берегу  Черного  моря  города  Анапа  и  Новороссийска  не  могут 
существовать на прежнем основании».141  
Положением  от 31.03 1860 г.  учреждался  на  Азовском  море  новый 
портовый  город  Темрюк.  Жители  упраздненных  городов  Анапы  и 
Новороссийска получали право водворяться в новом городе.  
В  данной  сложившейся  ситуации  место,  где  располагался  Темрюк,  у 
Темрюковского лимана, было более удобным для осуществления торговой 
деятельности.  В  положении  о  заселении  и  управлении  портового  города 
Темрюка говорилось: «Для развития торговли и промышленности в Земле 
войска  Черноморского,  мы,  согласно  представлению  Нашего  Наместника 
Кавказского,  признаем  полезным  учредить  в  пределах  сего  войска…  на 
месте, занимаемом ныне Темрюкскою станицею, портовый город Темрюк. 

 
102
Города Анапу и Новороссийск упразднить с зачислением всех жителей 
всех двух городов… во вновь открываемый портовый город Темрюк. 
Принадлежащие  упраздненым  городам  Анапе  и  Новороссийску 
капиталы обратить в городскую казну Темрюка».142 
Купцы  и  мещане  городов  Анапа  и  Новороссийск  считались 
причисленными к портовому городу Темрюку, в тех званиях, которые они 
имели  на  момент  введения  положения  от 31.03 1860 г.  Всем  вновь 
приписанным  в  новый  город  на  устройство  домов  давалось 3 года,  а 
жители  Анапы  и  Новороссийска  получали 5 лет.  Места  для  постройки 
домов раздавались бесплатно. 
В  течение 20-ти  лет  дома  жителей  города  освобождались  от  постоя  и 
денежного  сбора.  Лица,  вступившие  в  купеческое  сословие,  не  платили 
гильдейские пошлины. Значительные льготы получало казачество. 
На  вновь  образованный  город  Темрюк  не  распространялось  действие 
положения  о  гражданском  управлении  в  силу  его  территориального 
расположения.  Город  не  имел  никаких  органов  самоуправления  и 
подчинялся Наказному Атаману Азовского казачьего войска. 
Пленение Шамиля и его наиба Магомед-Амина в 1859 г. развязали руки 
российской  администрации  и  предоставили  возможность  сосредоточить 
основные  свои  силы  на  Северо-Западном  Кавказе,  то  есть  вести  более 
активные военные действия. 
В 1860 г.  во  Владикавказе  состоялось  совещание,  созванное  кн. 
Барятинским,  с  присутствием  товарища  военного  министра  Д.А. 
Милютина,  где  обсуждался  вопрос  об  «усмирении  Северо-Западного 
Кавказа».  Среди  участников  совещания  существовали  разногласия  по 
методам решения предстоящих задач, но все они признавали необходимым 
переселить адыгов и заселить их земли казаками. Эта мера представлялась 
наиболее  действенной  в  осуществлении  цели  прочного  закрепления  за 
Россией  Северо-Западного  Кавказа.  Одно  из  средств  такого  закрепления 

 
103
являлось  преобладание  русского  населения  над  горским.  Как  писал 
исследователь  истории  казачества  П.П.  Короленко: «…последующими 
событиями  большинство  горцев  из  Кубанской  области  выселилось,  но  в 
Терской  осталось  на  месте,  теперь  Кубанская  область  Русская  по 
населению, в Терской же проживает 25%  русских».143 
 Заселение 
Северо-Западного 
Кавказа 
встречало 
значительные 
препятствия и трудности. Надо было добиться  выселения адыгов с гор на 
плоскость, что встречало недоверие с их стороны, да и казачество не всегда 
охотно  шло  на  переселение.  Генералу  Евдокимову  черноморские  казаки 
казались «каким-то страшилищем, могущим перевернуть весь Кавказ вверх 
дном».144  В  этом  его  поддерживал  наместник  Кавказа  кн.  Барятинский, 
который  писал  начальнику  Генерального  штаба  Кавказских  войск  Д.А. 
Милютину: «Я  почел  долгом  слить  их ( Черноморское  казачье  войско -  
автор)  в  одно,  по  возможности,  скорее,  с  прекрасным  нашим  русским 
элементом  на  Кавказе».145  Именно  по  проекту  кн.  Барятинского 
Черноморское казачье войско, высшим повелением последовавшим в 1860 
г.  переименовано  в  Кубанское,  а  Кавказское  линейное  войско 
расформировано.  Из  него  первые 6 бригад  присоединены  к  Кубанскому 
войску,  а  из  остальной  части  и  прочих  терских  поселений  образовано 
Терское казачье войско и соответственно Кубанская и Терская области. 
10.05 1862 г.  выходит  Положение  о  заселении  предгорий  западного 
Кавказа.  В  параграфе 1 положения  указывалось,  что  «занятие  предгорий 
станицами имело целью окончательное покорение горских племен».146   
 Далее    параграф 2 установил  границы  той  территории,  которая 
предназначалась  для  занятия  станицами.  В  черту  этих  границ  входило 
побережье  Черного  моря,  вошедшее  в  состав  Черноморского  округа.  С 
этого  времени  территорию  вокруг  Анапы  и  саму  Анапу  стали  заселять 
русскими    преимущественно  жителями  Тамбовской,  Самарской, 
Таврической, 
Херсонской, 
Тульской, 
Курской, 
Харьковской, 

 
104
Черниговской, 
Полтавской, 
Екатеринославской, 
Владимирской, 
Орловской,  Воронежской,  Бессарабской    областей  и  выходцами  из 
Турции.147 
Начиная  с 1862 г.  правительство,  решительно  отвергает  систему 
насильственного  заселения  Северо-Западного  Кавказа  казаками,  и  впредь 
решено  было  соблюдать  принцип  добровольности  и  оказания 
переселенцам материальной помощи. 
 Были  внесены  изменения  в  положение  от 10.05 1862 г.  Для  офицеров-
переселенцев  сохранялось  прежнее  армейское  жалование  в  течение 6 лет, 
их семьям для переселения выделялось единовременное пособие в размере 
285 рублей, урядничим и казачьим семьям выделялось по 71 рублю. Были 
установлены льготы по получению от казны продовольствия в течение 3-х 
лет со дня прибытия на новые места. Переселенцы имели право так же на 
приобретение  земли  в  частную  собственность,  возможность  выйти  из 
казачьего сословия. 
Вскоре принятые меры дали ощутимые результаты. В 1862 г. основано 
15 станиц на землях натухайцев. На землях тех, кто ушел в  Турцию, было 
основано 8 станиц,  в  том  числе  в  районе  Анапы  и  Новороссийска: 
Анапская, 
Благовещенская, 
Варенниковская, 
Гостагаевская, 
Верхнеабадзехская, Новороссийская, Раевская и Анапский поселок.148 
 В 1863 г., в Закубанском крае были заселены 2 района: один к востоку 
от Адагумской линии  до реки Иль, а другой – между течением рек Пшиш 
и  Белая.  На  этих  землях  было  образовано 20 станиц. 50 процентов  новых 
поселенцев  принадлежало  Кубанскому  казачьему  полку,  то  есть 1440 
семейств,  Донецкому  полку – 518, Азовскому – 504, Терскому – 49 
семейства.  Среди  переселенцев  было  уральских  казаков 44 семейства, 
женатых нижних чинов Кавказской армии – 170, государственных крестьян 
– 680.149  Всего с 1861 по 1865 г.г. была образована 81 станица.  

 
105
Таким  образом,  активная  переселенческая  политика  России,  а  так  же 
преобладание принципа добровольности в вопросе переселения на Северо-
Западный Кавказ дали больше эффекта, чем в 30-е – 40-е г.г. XIX в. Этому 
в  значительной  степени  способствовал  тот  факт,  что  в 1864 г.  генерал 
Евдокимов  окончательно  покорил  причерноморских  адыгов.  Еще  ранее 
11.01 1861 года  натухайцы  изъявили  желание  принести  присягу  на 
верность  российскому  императору.  Она  принималась  на  трех  сборных 
пунктах 
при 
укреплениях: 
Варениковском, 
Анапском 
 
и 
Константиновском».150  Наконец,  после  взятия  русскими  Красной  поляне 
(Кбаады) было объявлено о прекращении войны. 
18.03 1865 г.  последовал  приказ  по  войскам  Кавказской  армии, 
приостановившей заселение Закубанского края на основании положения от 
10.05 1862 г.  В  приказе  говорилось  далее  что  Черноморский  округ (400 
тыс.  десятин  земли)  предназначался  для  заселения  не  казачьим 
сословием.151  
Завершение  Кавказской  войны  создало  самые  благоприятные  условия 
для  мирного  освоения  края.  Тем  более,  что  в  результате  махаджирства, 
освободилось  много  земель.  Наступило  именно  то  время,  когда 
необходимо 
было 
предоставить 
новые 
льготы 
переселенцам, 
преимущественно  торгово-промышленного  класса  и  ввести  гражданское 
управление в Черноморском округе. 
Яркую  картину  того,  какие  изменения  произошли  после  прекращения 
военных  действий  с  горцами,  мы  находим  в  путеводителе  в  путешествии 
по  Кавказу: «До  тех  пор  не  было  на  свете  берега  пустыннее  Кавказского. 
Населённый  разбойниками,  торговавшими  только  рабами,  содержимый  в 
постоянной  блокаде  нашими  крейсерами,  он  казался  с  моря  необитаемой 
землёй:  ни  хижины,  ни  дымка  на  зелёном  берегу,  ни  одного  человека  в 
голубых заливах. Никакое судно, занимающееся правильной торговлей, не 
смело  приставать  к  этому  краю.  На  море  его  встречали  пушки  наших 

 
106
крейсеров, на суше – винтовки и кинжалы горцев. Это был заколдованный 
берег,  как  в  сказке,  на  который  не  дозволено  вступать  человеку.  И  вдруг 
всё  переменилось.  Весь  берег  унизался  судами  и  покрылся  народом.  На 
каждой  версте,  из 400 верст  его  протяжения,  белели  паруса,  подымались 
мачты,  дымились  трубы  пароходов,  на  каждом  мыску  развевались  флаги 
наших пикетов, а в каждой балке толпился народ и стоял базар».152     
10.03 1866 г.  было  принято  положение  о  заселении  Черноморского 
округа  и  вышел  указ  правительствующего  Сената,  проект  которого  был 
разработан  Наместником  Кавказа.  Образованный  Кавказский  комитет 
рассмотрел  данный  проект  и  направил  на  утверждение  Сенату.153 
Положение и указ имели большое значение для Анапы. 
Согласно  данному  положению  Анапа  и  Новороссийск  вновь  получали 
статус  городов.  Они  вместе  с  поселениями  были  причислены  к 
Черноморскому округу и по составу земель входили в Закавказский край. В 
порядке  общего  гражданского  управления  были  подчинены  особому 
Начальнику под местным надзором и впредь до их устройства начальнику 
Кубанской области. 
Гражданское  управление  городов  Анапы  и  Новороссийска,  впредь  до 
развития  в  приморском  крае  торговли,  промыслов  и  сельского  хозяйства 
состояло из: 1) Начальника Черноморского округа; 2) суда; 3) полиции; 4) 
попечителей  о  черноморских  прибрежных  поселениях; 5) прокурорского 
надзора,  а  именно:  черноморского  окружного  прокурора  и  анапского 
городского  стряпчего,  местопребывание  которых  было  в  городе  Анапе. 
Анапскую  городскую  полицию  составляли  полицмейстер,  следственно-
исполнительный пристав, два депутата, избранные обществом, для участия 
в делах городского хозяйства, секретарь, два делопроизводителя – один по 
хозяйственной части, а так же необходимое число писцов. Затем в 1874 г. 
должности делопроизводителей были упразднены и вместо них учреждены 
должности помощника пристава и помощника секретаря. 

 
107
В  состав  обывателей  города  Анапы  принимались  лица  всех  сословий 
Российской империи. Водворившиеся в г. Анапе на основании положения 
от 10.03 1866 г.  пользовались  следующими  льготами: 1) бесплатным 
отводом плановых участков в течение 6 лет, при этом каждый, получивший 
такое  место,  обязан  был  в  течение 3 лет  устроить  на  нем  окончательное 
здание  по  утвержденному  Начальником  Черноморского  округа  фасаду,  в 
противном  случае  незастроенное  в  этот  срок  место  поступало  в 
собственность  города; 2) освобождением  податных  лиц  от  денежного 
платежа в оставляемых ими обществах; 3) освобождением от крепостных, 
канцелярских, гербовых пошлин и от употребления гербовой бумаги как по 
судопроизводству  в  правительственных  учреждениях  Черноморского 
округа, так и по делам и актам всякого рода, когда эти акты совершаются 
на  недвижимые  имущества,  находящиеся    в  пределах  округа; 4) 
предоставлением  права  производить  свободно,  без  всякого  платежа 
акцизы, рыбный промысел в пределах Черного моря на всем пространстве 
берега,  в  пределах  округа  с  соблюдением  установленных  правил  и  с  тем, 
чтобы занимающиеся этим промыслом лица устраивали на побережье свои 
заведения не иначе, как с разрешения начальства, ведавшего данным делом 
и  в  точности  выполняли  указанные  правила  в  отношении  возможной 
чистоты  на  занимаемых  места; 5) разрешением  производить  торговлю  и 
промыслы  не  только  в  Черноморском  округе,  но  и  в  пределах  всей 
Кубанской  области; 6) отпускать  заграницу  всякого  рода  товары  и 
выписывать  оттуда  разрешенные  к  ввозу,  содержать  склады  для  оптовой 
продажи привозимых или отвозимых товаров; 7) содержать для отпускной 
торговли фабричными, заводскими и ремесленными изделиями конторы и 
склады  вне  своих  заведений; 8) учредить  конторы  и  склады  для 
производства  отпускной  торговли  всякого  рода  продуктами  сельского 
хозяйства. 

 
108
Всю  эту  деятельность  водворившиеся  в  Анапе  жители  совершали  по 
одним льготным свидетельствам, без получения установленных по общими 
законами  о  торговле  свидетельств  и  билетов  без  платежа  пошлин.  Кроме 
перечисленных  выше  льгот,  записавшиеся  в  сословие  мещан  г.  Анапы  и 
выполнившие все обязательства в течении 15-летнего срока освобождались 
от  платежа  податей  и  отправления  денежной  и  натуральной  рекрутской 
повинности. 
С  целью  более  эффективного  хозяйственного  освоения  черноморских 
земель п. 3 параграфа 35 положения от 10.03 1866 г. предоставляло право 
приобретать  в  округе  участки  для  разведения  винограда  тутовых  рощ  на 
основании  статьи 146 Устава  о  городском  и  сельском  хозяйстве  с 
дальнейшим получение права собственности на эти участки. 
Появление  данного  пункта  в  положении  было  не  случайно,  а  весьма 
своевременно. Прежний опыт заселения северо-восточного берега Черного 
моря  в  период 30 – 40 г.г. XIX в.  свидетельствовал  о  том,  что 
традиционные  занятия  крестьян  российской  глубинки  и  казачества  Дона, 
Кубани не дают никакого экономического эффекта, так  как черноморская 
почва  мало  пригодна  для  земледелия.  Переселенцы,  удрученные  не 
эффективностью  результатов  своей  деятельности  покидали  места 
обитания,  тем  самым  не  создавая  прочного  оседлого  элемента,  поэтому 
правительство  мерами,  заключенными  в    пункте 3 параграфе 35 
положения,  намеревалось  привлечь  в  край  капиталы  и  знания.  В 
дополнение  к  экономическим  мерам,  заключенным  в  правовую  форму, 
положение  от 10.03 1866 г.,  вводились  меры  политического  характера:  с 
1.01 1871 г.  было  утверждено  гражданское  управление  в  Черноморском 
округе. 
Необходимо  отметить,  что  в  первые  годы  введения  положения  о 
заселении  Черноморского  округа  не  ощущалось  положительных  
экономических  перемен  от  намеченных  в  нем  мер.  Возникшие  сельские 

 
109
общества,  имевшие  скудные  средства,  основывали  свое  состояние  на 
хлебопашестве,  даже  и  не  помышляли  о  разведении  виноградников  и 
фруктовых  садов  (на  это  нужны  были  значительные  средства,  кроме  того 
экономический  эффект  был  виден  спустя  несколько  лет).  Торги, 
назначенные  на  продажу  участков,  не  могли  состояться,  так  как  на 
земельные участки не имелось покупателей. 
Неудачи мероприятий, установленные законом от 10.03 1866 г., вызвали 
принятие  правил  об  отчуждении  в  Черноморском  округе  свободных 
казенных земель в частную собственность, высочайше утвержденных 24.02 
1872  г.  Эти  правила  установили  порядок  продажи  участков, 
расположенных  на  прибрежной  полосе:  каждый  участок  не  должен 
превышать 3,000 десятин земли, цена десятины определялась в 10 рублей, с 
рассрочкой  платежа  на 10 лет.154  В  состав  продаваемых  участков  не 
включалась 25-ти  саженевая  полоса  вдоль  берега  моря,  которая 
оставлялась за казной для пользования рыбопромышленников. 
Сверх  продажи  земли  на  льготных  основаниях  и  в  целях  создания 
крупного  землевладения  и  образцовых  хозяйств    на  северо-восточном 
побережье  Черного  моря,  была  предпринята  раздача  участков  по 
пожалованию  императора.  Результатами  введения  положения  и  правил 
продажи  участков  явилось  следующее  «за  исключением  городов 
Новороссийска и Анапы и посадов Туапсе и Сочи, в округе… имеется 51 
населенный пункт. В поселениях этих числиться 1808 дворов и 10177 душ 
обоего  пола».155    Земли,  поступившие  в  частную  собственность  на 
основании положения императора, а так же Устава о городском и сельском 
хозяйстве  и  правил  от 2402 1872 г.,  считалось 20 тыс.  десятин  и  притом 
лучшей в округе.156 
Вместе с тем совещание по вопросу о заселении Черноморского округа и 
об  изыскании  мер  для  удовлетворения  нужд  поселян  на  Черноморском 
побережье, проходившее в марте 1874 г., пришло к выводу о том, что дело 

 
110
колонизации  края  тормозиться  многими  причинами,  главной  из  которых 
участники  совещания  считали  несовершенную  систему  управления 
Черноморским  округом.  Местная  администрация  ограничивала  свои 
заботы  только  поземельным  бытом  поселенцев,  отводом  земель,  обращая 
при  этом  меньше  внимания  на  хозяйственную  сторону  дела.  К  условиям, 
снижающим  эффект  мероприятий  направленных  на  колонизацию  края, 
относились также следующие: 
1)  отсутствие путей сообщения в крае; 
2)  неразборчивость в выборе поселенцев 
3)  неудачное  указание  мест  для  усадебной  оседлости,  вызвавшее 
заболевание и смертность поселенцев 
4)  привлечение в округ даровой раздачей земли по Уставу о городском 
и  сельском  хозяйстве,  льготной  продажей  и  пожалованием  лиц,  не 
располагавших ни капиталом, ни знаниями 
5)  отвод таким лицам лучших земель в прибрежной полосе округа 
6)  неопределенность границ землевладения 
Совещание  пришло  к  следующему  выводу: «…в  настоящее  время 
богатый  край,  в  котором  до покорения  жило 100,000 горцев,  насчитывает 
всего 17,000 душ  населения,  предоставленного  при  этом  на  произвол 
судьбы,  так  как  доселе  собственно  забота  о  благосостоянии  местного 
населения, не лежало на каком либо определенном органе управления».157 
Для 
улучшения 
управления 
края 
предлагалось 
образовать 
Колонизационный  комитет  в  который  вошли  бы  в  качестве  председателя 
Начальник  Черноморского  округа,  председатели  ведомств  Министерства 
Государственных Имуществ и представители местной администрации.158 
Система управления Черноморским округом, положительные моменты в 
ее  работе  в  деле  колонизации  края  во  многом  зависели  от  законов 
принимаемых  в  Петербурге,  имеющих  отношения  к  переселенческой 
политике.  Однако  с 60-х  г.г. XIX в.  вплоть  до 1889 г.  правительством  не 

 
111
было 
выработано 
общего 
переселенческого 
законоположения. 
Существенную  роль  имел  закон  от 25.04 1868 г.,  разрешавший  всем 
иногородним селиться и приобретать собственность в станицах и городах 
Кубанской  области.  Общий  переселенческий  закон,  распространяющийся 
на  местности  Северного  Кавказа,  был  издан 13.07 1889 г.  В  дальнейшем 
его  положения  были  подтверждены  законами 15.04 и 22.12 1900 г. 
включавшими  Северный  Кавказ  в  сферу  своего  действия.159  В  законах 
говорилось, что к переселению в местности Северного Кавказа допускается 
в  первую  очередь  уже  проживающие  там  русские  иногородние 
крестьяне.160 
 Необходимым условием переселения считалось русское происхождение 
и  православное  вероисповедание,  далее  самостоятельное  ведение 
земледельческого  хозяйства  даже  на  арендованных  землях.  В  других 
случаях разрешение на переселение выдавалось крайне редко.161 
Все  законы  устанавливали  крайне  усложненный  централизованный 
порядок  выдачи  разрешений  на  переселение  с  предварительного  согласия 
министров  внутренних  дел,  земледелия  и  государственных  имуществ. 
Окончательное 
разрешение 
на 
переселение 
утверждалось 
главноначальствующим  гражданской  частью  на  Кавказе.162  Несмотря  на 
усложненный  порядок  выдачи  разрешений  на  переселение,  анализ 
статистических данных свидетельствует о росте народонаселения в городе 
Анапа. В 1882 г. в Анапе проживало 6782 жителя 163, в 1897 г. – 6944164, в 
1899 – 8296 165,  в 1902 – 9447.166  Число  коренных  жителей  города 
пополнялось за счет иногородних, имеющих оседлость. Так в Анапе в 1899 
г. коренных жителей было 5705, а в 1904 – 6613 167, иногородних, имеющих 
оседлость соответственно – 697 и 755, не имеющих оседлость 1894 в 1899 
году и в 1904 году – 2513.168 
Достаточно  высокий  процент  иногородних  в  Анапе,  не  имеющих 
оседлости, то есть недвижимости, объясняется тем, что уже с конца 70-х - 

 
112
начала 80-х  г.г. XIX в.  город  постепенно  стал  приобретать  черты 
курортной  местности.  Многие  жители  могли  найти  себе  средства  к 
существованию  в  работе  по  обслуживанию  потребностей  курортной 
публики. 
Административное управление Анапы, как города, было тесно связано с 
городской реформой 1870 г. и городским положением 1892 г. Реформа 70-х 
г.г. XIX в.,  хотя  и  носила  ограниченный  характер,  связанный  с  тем,  что 
органы  городского  управления  в  значительной  степени  зависели  от 
государственных бюрократических и политических учреждений, но имела 
явные  позитивные  черты.  К  ним  относилось  создание  новых  органов 
городского  самоуправления,  влиявших  положительно  на  торгово-
промышленную, общественно-политическую и культурную жизнь. 
Городовое  положение 1892 г.  ограничило  круг  избирателей,  поставило 
органы  городского  управления  под  более  жесткий  надзор  со  стороны 
государственной  власти.  В  то  же  время  положение  четко  и  полно 
определило структуру и компетенцию основных подразделений городского 
общественного управления. 
По  положению 1870-1892 гг.  центральным  органом  городского 
общественного  управления  была  городская  дума,  которая  составлялась  из 
гласных, избираемых на 4 года. Численность думы зависела от числа лиц, 
пользующихся  правом  голоса,  а  значит  косвенно  и  от  числа  жителей  в 
городах, и от их материального благосостояния. В тех городах, где не было 
достаточно городских средств, была невысокая степень развития торговли 
и  промыслов, а также небольшой процент торгово-промышленного класса, 
имеющего  необходимый  доход,  чтобы  участвовать  в  выборах  и  в  работе 
органов  самоуправления,  вводилось  упрощенное  городовое  управление 
согласно статье 22 Городового положения 1892 г.169  
В  Анапе  городское  управление  начало  действовать  с 1904 г. 
Исполнительным  органом  городского  общественного  управления  были 

 
113
городской  голова  и  городская  управа.  Утверждение  в  должности 
городского  головы  производилось  в  губернских  городах  и  Одессе 
министром  внутренних  дел,  в  прочих  городах – губернатором.  Городской 
голова  избирался  из  числа  депутатов  городской  думы.170    Численность 
городской управы определялось городской думой, но не могла быть менее 
двух человек сверх председателя. Городовое положение 1892 г. определяло 
срок  службы  головы  и  чинов  управы  четырьмя  годами.  Через  каждые 2 
года  половина  членов  управы  выбывала  и  заменялась  новыми.171  В 
небольших  безуездных  и  уездных  городах,  таких  как  Анапа,  городская 
управа  не  учреждалась,  а  лежащие  на  ней  обязанности  ведения  текущих 
дел городского хозяйства возлагались на городского голову, а в Анапе на 
старосту. Это объясняется тем еще, что 70% населения Анапы составляли 
мещане. С конца XIX в. в обязанности старосты города Анапы и городской 
думы  стала  входить  забота    о  развитии  инфраструктуры  города,  как 
курорта северо-восточного берега Черного моря. 
 Становление  административной  системы  управления  курортной 
местности Анапа происходило в значительной мере под влиянием решения 
«кавказского» вопроса. Гражданское управление северо-восточного берега 
Черного  моря,  где  располагалась  Анапа,  было  тесно  связано  с  активной 
переселенческой  политикой  России,  преследовавшей  цель  обеспечения 
значительного  перевеса  российского  населения  из  внутренних  губерний 
над  местным.  Эта  переселенческая  политика,  а  также  окончательное 
устранение  влияния  Турции  на  северо-восточном  берегу  Черного  моря 
позволили  в  конечном  итоге  создать  определенные  условия  для 
привлечения торгового капитала, а также для развития наиболее выгодных 
для  данной  местности  направлений  сельскохозяйственного  производства. 
Все это в совокупности, включая введение городового положения в Анапе, 
позволило в дальнейшем, начиная со второй половины XIX в, развиваться 
ей, как курорту морских купаний и климатической станции. 

 
114
                                                                   3.3 
 
Административное управление Кавказскими минеральными 
водами 
 
Особое  геополитическое  положение  России  как  евразийской  страны 
всегда  определяло  специфику  ее  внешней  и  внутренней  политики.  Это  в 
полной мере можно отнести как к временам минувшим, так и к настоящим. 
Именно  геополитическое  положение  России  оказывало  влияние  на 
восточную политику страны в конце XVIII в.  
Политика  эта  касалась,  прежде  всего  «азиатских»  проблем,  одной  из 
которых было утверждение России на Кавказе. Стремление России усилить 
свое влияние в этом регионе наталкивалось на противодействие со стороны 
Турции.  Эти  русско-турецкие  противоречия  выливались  в  открытую 
конфронтацию, принимающую форму войны. 
Шаг за  шагом Россия все более утверждалась на Кавказе, оговаривая  в 
мирных  договорах  с  Турцией  границы  той  территории,  которая  должна 
была входить в состав Российской империи. Так, после окончания русско-
турецкой  войны 1768-1774 гг.,  по  Кючук-Кайнарджийскому  мирному 
договору  южная  граница  России  стала  проходить  от  устья  реки  Терек  до 
города  Моздока  и  далее  на  северо-запад  до  Азова  и  крепости  Святого 
Дмитрия (современный Ростов-на-Дону).  
Для  утверждения  России  на  этих  новых  рубежах  необходимо  было 
создать мощные форпосты, что, и решено было сделать с помощью Азово-
Моздокской линии. В течение 1777-1778 гг. было поставлено 9 крепостей. 
В административном отношении эти территории была включены в состав 
России  в  связи  с  образованием  Кавказского  наместничества,  согласно 
Указу Екатерины II от 5.05 1785 г. В этом же году были впервые открыты 

 
115
присутственные  гражданские  места.  Работа  этих  присутственных  мест 
началась в 1786 г.  
На  территории  Кавказских  Минеральных  вод      еще  до  учреждения 
Кавказского  наместничества,  в 1780 г.  была  основана  Констаниногорская 
крепость,  что  свидетельствует  о  наличии  военной  российской 
администрации  в  этом  регионе.  Относительно  той  территории,  где 
располагались  будущие  курорты:  Ессентуки,  Кисловодск,  Железноводск, 
известно,  что  ко  времени  выхода  Указа  Екатерины II от 5.05 1785 г. 
никаких поселений, крепостей, а, следовательно, органов, представляющих 
российскую  администрацию  не  было.  Территория,  где  располагался 
источник нарзана, контролировалась кабардинцами. 
Появление  военной  администрации  в  районе  Кисловодска  связано  с 
именем  генерала  Моркова,  начальника  Кавказской  линии,  отдыхавшего  в 
Кисловодске  в 1798 г.  Но  Морков  появился  в  районе  Кисловодска,  как 
частное  лицо.  Хотя  предпринял  определенные  меры,  чтобы  остановить 
хищнические набеги горцев.  
Фактически с этого времени и до 28.10.1862 г., когда вышло Высочайше 
утвержденное  распоряжение  командующего  Кавказской  армией  об 
упразднении  Кисловодской  крепости,  на  территории  кисловодского 
курорта  существовало  военное  управление.  Действительное  утверждение 
российской  администрации  на  Северном  Кавказе  связано  с  назначением 
наместником Кавказа А.П. Ермолова. 
На  территории  Кавказских  минеральных  вод  наряду  с  военной 
администрацией существовало казачье самоуправление. В 1819 г. Ермолов 
предлагает  переместить  казаков  Азово-Моздокской  линии  на  Кавказские 
минеральные  воды  с  целью  создания  здесь  станиц,  что  и  было 
осуществлено  в 1825 г.  В  этом  году 100 казачьих  семей  из  станицы 
Александровской Волгского полка были переселены в район Кисловодской 
крепости. Позже в 1850 г. и слобода у горы Железной переименовывается в 

 
116
станицу  Железноводскую.  В  период  наместничества  А.П.  Ермолова  
территория  Кавказских  минеральных  вод  входит  в  состав  Кавказской 
области, центр которой находился в Ставрополе.  
Хозяйственная  деятельность  А.П.  Ермолова  в  районе  Кавказских 
минеральных  вод  приводит  к  тому,  что  поселение  у  Горячеводских 
источников  значительно  разрастается,  облагораживается,  и  министр 
внутренних  дел  А.А.  Закревский  пишет  представление  комитету 
министров  об  учреждении  нового  города  при  Кавказских  минеральных 
водах  и  о  переводе  в  новый  город  присутственных  мест  из  Георгиевска, 
который  менее  всего  подходил  для  окружного  города  из  за  своего 
неблагоприятного климата. Несмотря на то, что в городе не было казенных 
зданий,  где  бы  могли  располагаться  присутственные  места,  решено  было 
задействовать  частные  дома,  на  наем  которых  выделялось  из  казны 2.700 
рублей.172 
При  утверждении  плана  города,  составленного  архитектором 
Бернардацци,  предполагалось  строительство  каменных  присутственных 
мест  для  помещения  окружного  управления  как-то:  совета,  суда  и 
казначейства, земского суда, градской полиции, двух частных управлений 
и острога, а так же городской думы и словесного суда.  
Что  касается  названия  нового  окружного  города,  то  предложение 
Закревского  назвать  его  Горячеводском  не  было  поддержано  Комитетом 
министров. 15.03 1830 г. 
в 
отношении 
графу 
Паскевичу, 
главноуправляющему  гражданской  частью  и  пограничными  делами  в 
Грузии, губернии Астраханской и области Кавказской, Закревский пишет: 
«что  касается  до  наименования  новому  городу,  то  из  трех  предлагаемых 
начальником  Кавказской  области  названий  дать  оному  название 
Пятигорска, по уважению, что гора Бештау, к подошве которой прилегает 
предназначенное  для  сего  города  место,  известная  под  сим  именем  и  в 
древних Российских летописях».173 

 
117
14.05 1830 г.  выходит  указ  правительствующего  сената  об  учреждении 
нового  окружного  города  Пятигорска  при  Кавказских  минеральных 
водах.174 
В 1832 г.  было  опубликовано  Учреждение  для  управления  Кавказской 
областью, по которому Главное управление Кавказской области вверялось 
главноуправляющему  в  Грузии.  Общее  областное  управление  состояло  из 
областного  совет  и  начальника,  который  являлся  воинским  чиновником. 
Территория  Кавказских  минеральных  вод,  которая  к  этому  времени 
приобрела  общероссийское  значение,  помимо  военной  администрации 
управлялась    гражданским  лицом,  как  сказано  в  статье  № 1840 
«Учреждения  для  управления  Кавказской  области»: «чиновник, 
управляющий  особенными  в  области  установлениями:  Директор 
Минеральных  вод,  который  приглашается  в  областной  совет  для 
присутствия, по востребованию дел, относящихся к его ведению».175 
С  каждым  годом  все  более  возрастало  значение  Кавказских 
минеральных  вод,  как  в  стратегическом  плане,  так  и  в  качестве 
рекреационной  базы  для  кавказской  армии.  Об  этом  свидетельствует 
посещение  Николаем I в 1837 г.  Пятигорска.  Николай  утверждает  планы, 
составленные  архитектором  Бернардацци,  и  повелевает  министру 
финансов  ежегодно  отпускать  на  выполнение  их  из  Государственного 
казначейства 200 тыс. рублей. Для руководства строительными работами и 
воплощения  в  жизнь  планов  братьев  Бернардацци  создается  строительная 
комиссия, но дело улучшения и развития курортов продвигается довольно 
медленно.  
В  апреле 1847 г.  наместник  Кавказа  князь  Воронцов  разрабатывает 
проект  положения  и  штата  управления  Кавказских  Минеральных  вод, 
который  и  был  утвержден 29.05 того  же  года.  По  этому  положению 
образовывалась      Дирекция  Вод. «Дирекция  Минеральных  вод…  может 
быть учреждена под главным начальством Министерства Внутренних Дел 

 
118
и  непосредственным  надзором  Главного  Управляющего    Гражданской 
частью в Кавказской области из Директора, как местного распорядителя и 
хозяина вод, из помощника его; из Гидравлика и из Главного Врача».176 На 
должность    директора  Вод  назначался    полковник  Всеволожский.  Целью 
учреждения  Дирекции  вод  было,  как  писал  сам  князь  Воронцов  
«…соединение  в  ней  прежних  разнонародных  частей  распорядительной, 
строительной  и  врачебной  для  достижения    единства  и  порядка  в 
управлении  сими  водами».177  Предполагалось  подчинить  Директору  вод 
также  полицию,  все  военные  команды,  кордонную  структуру.  Вопросы, 
входившие  в  компетенцию  Директора  вод,  совпадали  с  компетенцией 
Управления. Нормативно-правовыми актами Директора как представителя 
исполнительной власти являлись постановления и распоряжения,  дела же 
требующие  особенного  внимания  предполагалось  предлагать  на 
рассмотрение общего присутствия дирекции.  
В  заседаниях  Общего  присутствия  должен  участвовать  наравне  с 
другими  членами  инженерный  офицер,  который  находится  на  водах  от 
строительного  комитета  для  производства  работ  и  заведования 
строительной  частью.  Для  решения  вопросов  медицинских  предлагалось 
учредить  врачебный  совет  под  председательством  Главного  врача.  Для 
надзора за купальнями определить смотрителей. Назначить на воды аптеку, 
повивальную бабку, нескольких фельдшеров и садовника. 
В 1854 г.  наместник  Кавказа  князь  Воронцов  пишет  отношение 
министру  внутренних  дел  князю  Чернышову,  в  котором  он  выражает 
беспокойство по поводу больших расходов на содержание администрации 
Кавказских  минеральных  вод,  которые  покрываются  частью  из 
Государственного  казначейства,  частью  из  местных  доходов  из  тех  сумм, 
которые  были  пожалованы  Николаем    I    на  устройство  Вод.  Оставление 
штата  Управления  Кавказских  минеральных  вод  в  прежнем  виде,  по 
мнению  Воронцова,  приведет  к  истощению  строительного  капитала, 

 
119
поэтому  он  предлагал  подчинить  все  минеральные  воды  в  Кавказском  и 
Закавказском крае общему управлению медицинской частью гражданского 
ведомства  на  Кавказе,  а,  следовательно,  непосредственно  наместнику 
Кавказа, изъяв Кавказские минеральные воды из подчинения медицинского 
Департамента Внутренних дел.  
При  осуществлении  этого  проекта,  когда  из  всех  минеральных  вод, 
находящихся на Северном Кавказе и в Закавказье, образовывалась единая 
система  управления,  отпадала  бы  необходимость  в  Дирекции  Кавказских 
минеральных  вод,  а,  следовательно,  экономились  денежные  средства, 
отпускаемые  на  ее  содержание.  Но  этот  проект  не  получил  поддержку 
министра внутренних дел. Он отверг идею князя Воронцова о передаче их 
в  ведение  Кавказского  начальства,  хотя  и  сознавал  необходимость 
реформирования системы управления Водами. Он писал князю Воронцову, 
что  в  медицинском  Департаменте  также  составлялся  проект  о 
преобразовании  Управления  вод,  главными  основаниями  которого  было 
подчинение  учреждения  вод  министерству  внутренних  дел,  отделение 
строительной  части  от  хозяйственной  с  целью  активизации  строительства 
на минеральных водах и их дальнейшего благоустройства. 
При этом, как подчеркивалось в отзывах министерства внутренних дел, 
составители  проекта  руководствовались    ст. 389 Устава  Врачебного, 
изданного  в 1842 г.  Согласно  этому  уставу  Управление  Минеральными 
водами  в  медицинском,  полицейском  и  хозяйственном  отношении 
предоставлено Медицинскому департаменту министерства внутренних дел. 
Централизация 
в 
административном 
управлении 
Кавказскими 
минеральными  водами  не  давала  положительных  результатов  в  деле 
создания действительно современной бальнеологической и рекреационной 
базы.  Для  этого  требовалось  отойти  от  идеи  улучшить  развитие  курортов 
только  бюрократическими  методами.  Тем  не  менее,  центральная  власть  в 
основном  шла  по  пути  реорганизации  административных  структур 

 
120
управления.  В 1857 г.  выходит  Положение  об  управлении  минеральными 
водами, в основу которых были положены идеи, высказанные наместником 
Кавказа  князем  Воронцовым  министру  внутренних  дел  в  отношении  от 
8.02 1854 г.  На  основании  этого  положения,  изданного  в 1857 г.  и 
вошедшего  в  свод  законов,  общее  управление  водами,  по  всем  частям, 
вверялось Дирекции, «имевшей место пребывания в городе Пятигорске. В 
свою  очередь  Дирекция  подчинена  была  ближайшему  надзору 
командующего  войсками  на  Кавказской  линии,  управляющему 
гражданской  частью  Ставропольской  губернии,  и  состояла  под  главным 
ведением  и  начальством  наместника  кавказского.  Его  ведомству 
принадлежали  все  целебные  источники      Ставропольской  губернии:  в 
городе  Пятигорске,  ст.  Ессентукской,  Кисловодске,  Железноводске,  при 
Кум-горе и ст. Александровской».178 
Вскоре,  в  связи  с  окончанием  Кавказской  войны,  в  административно-
территориальном  делении  Северного  Кавказа  происходят  изменения. 
Наряду  со  Ставропольской  губернией  в 1860 г.  появляются  Терская  и 
Кубанская  области.  Согласно  Указу  императора  Всероссийского  от 20.02 
1860 г. № 6081: 
«1.  правое  крыло  Кавказской  линии  именовать  впредь  Кубанской  
областью. 
  2. левое крыло Кавказской линии именовать Терской областью; 
  3.  Все  пространство,  находящееся  к  северу  от  главного  хребта 
кавказских гор и заключающее в себе как означенное две области: Терскую 
и  Кубанскую,  так  и  Ставропольскую  губернию,  именовать  впредь 
Северным Кавказом ».179 
Согласно  указу  Его  императорского  Величества  от 26.02 1860 г. 
наместнику Кавказа генерал-фельдмаршалу князю Барятинскому давалось 
право  до 1.01 1865 г.  делать  все  необходимые,  по  его  усмотрению, 
преобразования  и  изменения  в  личном  составе  и  порядке  действий  всех 

 
121
подведомственных  ему  учреждений  в  крае.  В  результате  нового 
административно-территориального  деления  курорты  Кисловодск  и 
Ессентуки вошли в состав Терской области, а Пятигорск и Железноводск в 
состав  Ставропольской  губернии.  Такое  административное  деление  не 
могло  способствовать  улучшению  управления  Кавказских  минеральных 
вод.  
Содержание  курортов  становится  все  более  обременительным  для 
казны:  был  прекращен  отпуск  денег  на  устройство  курортов  из 
Государственного  казначейства.  Все  это  заставило  наместника  Кавказа 
князя  Барятинского  обратиться  к  вопросам  управления  кавминводскими 
курортами.  На  Воды  был  командирован  управляющий  Ставропольской 
губернией Брянчанинов. В результате этой поездки и инспекции  Дирекции 
Кавказских минеральных вод Брянчанинов пришел к следующим выводам: 
1.  в  Управлении  Минеральными  водами  были  три  совершенно 
отдельные 
управления, 
что 
совершенно 
не 
способствовало 
коллегиальности и единству в решении вопросов. 
2.  смет и отчетов по ремонту Минеральных вод не производилось, так 
как чиновники не умели делать этого. 
3.  с 1853 по 1857 г.г. наличное количество хозяйственных материалов 
не  заносилось  в  книги,  что  приводило  к  разворовыванию  денежных 
средств, отпущенных на благоустройство курортов. 
В  докладной  записке  наместнику  Кавказа  Брянчанинов  изложил 
предложение  о  необходимости  изучения  опыта  управления  курортами  за 
границей, для этого он предлагал обязывать врачей, назначенных к водам, 
отправляться 
за 
границу 
для 
знакомства 
с 
устройством 
и 
административными порядками лучших европейских лечебниц. 
 Желательно, чтобы врач мог привести с собой архитектора и инженера, 
готовых  не  только  работать  на  благо  российских  курортов,  но  и  передать 
определенные 
знания 
российским 
управляющим, 
директорам, 

 
122
строительным чиновникам, военным и полевым инженерам, архитекторам, 
назначенным  властью  для  работы  на  курортах.  Князь  Барятинский 
прислушался  к  мнению  Управляющего  Ставропольской  губернией 
Брянчанинову  и,  по  его  приказу  врачи  Вейман  и  Дункан  были 
командированы за границу. 
 Поездка  Брянчанинова  послужила  поводом  к  составлению  новых 
положений для управлений Кавказскими минеральными водами, но они не 
были рассмотрены, так как в 1861 г. Воды были переданы в контрагентство 
действительного  статского  советника  Новосельского.  Центральная  власть 
решила,  что,  отдав  курорты  в  частные  руки,  она  справится  с  проблемой 
устранения  убыточной  статьи  бюджета,  связанной  с  содержанием 
курортов,  а  частное  лицо,  заинтересованное  в  получении  прибыли  будет 
содействовать  не  только  созданию  лечебной  базы,  но  и  инфраструктуры 
курортов.  С  передачей  курортов  в  управление  д.с.с.  Новосельскому, 
упразднялась  Дирекция  Кавказских  минеральных  вод.  Контрагенту 
передавались  суммы,  ассигнуемые    на  содержание  гражданских,  военных 
чинов и на все расходы упраздняемой Дирекции минеральных вод. 
 Наместник  Кавказа  ходатайствовал  перед  Александром II о 
возобновлении,  прекращенного  в 1846 г.,  при  Николае I, ассигнования 
постоянного пособия на устройство вод, размер которого составлял 57143 
рубля в год.180 
Ходатайство  это  было  передано  на  заключение  министру  финансов, 
который, «не  отрицая  пользы  от  лучшаго  устройства  означенных  вод  для 
лиц, обращающихся к целебной их силе, не нашел, однако же, возможным 
назначить  для  этого  отпуск  каких-либо  сумм  из  Государственного 
казначейства».181 
 Кавказским  комитетом  было  принято  решение  о  том,  что  необходимо 
«главному  на  Кавказе  начальству  изыскать  местные  источники  к 

 
123
воспособлению контрагенту для совершения предполагаемых улучшений в 
устройстве вод».182 
Передача  управления  Кавказскими  минеральными  водами  частному 
лицу  означала  устранение  правительственной  администрации  в  этом 
районе. В условиях, когда еще на Северном Кавказе Россией проводились 
мероприятия,  связанные  с  «замирением»  края  невозможно  было  оставить 
этот  район  (общем-то  в  этот  период  довольно  спокойный)  без 
администрации, олицетворявшей власть Российской империи. 
 По  предложению  наместника  Кавказа  князя  Барятинского  вводилось 
военное  управление  в  районе  Кавказских  Минеральных  вод.  Должность 
Пятигорского  коменданта  была  упразднена,  а  военная  власть  вверялась 
особому  генералу  со  званием  военного  начальника  в  округе  Кавказских 
минеральных вод. Он избирался главнокомандующим Кавказской армией и 
назначался императором. К его обязанностям относились следующие: 
1.  внутренняя безопасность во вверенном ему округе, для обеспечения 
которой, начальнику разрешалось применять войска 
2.  охрана  в  военном  отношении  Кавказских  минеральных  вод, 
наблюдение за несением гарнизонной службы и воинской дисциплины 
3.  наблюдение  за  отводом  мест  под  лагеря  и  уравнительным 
распределением  военного  постоя  в  домах  жителей  курорта  (кроме 
Пятигорска) 
4.  наблюдение  за  воинскими  чинами,  прибывающими  на  курорты, 
чтобы они не оставались на курортах дольше положенного им для лечения 
срока 
5.  если  лица  военного  звания  нарушали  закон,  не  касающийся 
собственно  военной  службы  и  порядка,  военный  начальник  должен 
действовать через полицейское управление, наблюдая, чтобы соблюдались 
в отношение виновного законы 

 
124
6.  обо всех чрезвычайных происшествиях в районе Минеральных вод 
военный  начальник  должен  был  доносить  командующему  войсками 
Терской области, Главнокомандующему Кавказской армией и императору 
7.  в  определении  и  увольнении  чинов,  в  назначении  им  наград  и 
взысканий  по  службе,  в  рассмотрении  дел,  решаемых  военно-полевыми 
судами,  военный  начальник  пользовался  властью  и  правами  начальника 
дивизии. 
 Все  эти  властные  полномочия  были  рассмотрены  на  заседании 
Кавказского комитета 12.02 1862 г. и представлены на утверждение, что и 
было сделано 4.03 1862 г. 
В 1872 г.  Кавказские  Минеральные  воды  были  сданы  вновь  в  аренду 
контрагенту А.М. Байкову. К этому времени уже давно назрела проблема 
включения  всех  курортов  в  одну  административно-территориальную 
единицу. 24.05 1874 г. по решению Государственного Совета Пятигорск и 
Пятигорский  уезд  переводятся  в  состав  Терской  области,  а 30.09 1875 г. 
весь  округ  Кавказских  минеральных  вод  присоединяется  к  Терской 
области.  Тем  самым  все  курортные  поселения  с  городом  Пятигорском 
территориально стали входить в одну административную единицу.  
В  связи  с  реформированием  управления  Кавказскими  минеральными 
водами  в  конце 70-х  г.г. XIX в.  и  в  связи  с    не  очень  удачным  опытом 
передачи  курортов  в  управление  частным  лицам  вновь  в  этом  районе 
вводится государственное гражданское управление. 13.12 1883 г. вступает 
в  силу  «Временный  порядок  заведования  Кавказскими  минеральными 
водами». 
 Необходимость  изменения  управления  Кавказскими  минеральными 
водами  осознавалась  не  только  общественностью,  но  и  представителями 
власти.  Так  начальник  Терской  области  генерал-адъютант  Свистунов  в 
1876  г.  составил  ходатайство  о  необходимости  скорейшего  утверждения 
управления  Кавказскими  минеральными  водами,  в  котором  он  обращал 

 
125
внимание на то, что комитет по устройству Кавказских минеральных вод, 
существующий  в  Тифлисе  является  малоэффективным  и  его  следует 
заменить  местной  исполнительной  комиссией,  под  председательством 
начальника  Терской  области.  Свистунов  указывал  на  необходимость 
участия правительства в деле управления курортами.  
Процессы  капиталистической  модернизации,  происходившие  в  России, 
предъявляли  совершенно  новые  требования  к  благоустройству  курортов, 
их  санитарной  охране,  бытовым  условиям  проживания  приезжающих  на 
воды.  В  Предположении  об  устройстве  Кавказских  минеральных  вод 
Свистунов  писал: «В  Пятигорске,  как  и  на  других  группах  Кавказских 
минеральных  вод  столько  же,  если  не  более  чем  в  усовершенствовании 
лечебных  средств  нужно  участие  Правительства  в  деле  ассенизации 
местности,  обеспечения  лечащихся  здоровыми  помещениями  и 
удовлетворения самых необходимых жизненных потребностей. Достигнуть 
этого  можно  не  иначе,  как  целым  рядом  законодательных,  финансовых, 
технических 
и 
административных 
мер, 
для 
последовательного 
целесообразного  проведения  которых  нужно  верное  понимание  местных 
условий  и  много  добросовестного,  усидчивого  труда.  Устройство  особой, 
специально  для  вод  назначенной  администрации,  должно  быть  первым 
шагом в ряду предстоящих мер».183 
Наконец,  введение  государственного  управления  на  Кавказских 
минеральных  водах  было  рассмотрено  на  заседании  Государственного 
Совета и мнение Государственного Совета утверждено Императором 13.12 
1883 г. Государственный Совет постановил командировать по соглашению 
с 
министерством 
государственных 
имуществ 
особое 
лицо - 
правительственного  комиссара,  который  должен  принять  имущество 
Кавказских минеральных вод от контрагента Байкова. 
 Правительственный  комиссар  должен  взять  на  себя  временное 
управление  водами,  вплоть  до  окончательного  решения  этого  вопроса. 

 
126
Обязанности  правительственного  комиссара  были  возложены  на  д.с.с.  
Н.Н.  Щепкина,  далее  на  этом  посту  его  сменил  П.П.  Сущинский - 
профессор  фармакологии  императорской  военной  Академии.  С 1894 г. 
правительственным  комиссаром  на  Кавказских  минеральных  водах  стал 
И.В.  Бертенсон-лейб-медик  и  тайный  советник,  последним  комиссаром  и 
первым  Директором  вновь  созданной  Дирекции  Вод,  являлся  д.с.с.  В.А. 
Башкиров. 
Назначение  на  Воды  правительственного  комиссара  рассматривалось 
как  явление  временное  до  принятия  закона  об  управлении  Кавказскими 
минеральными водами, но дело с принятием такого закона или положения 
затягивалось и 29.04 1885 г. текст инструкции об управлении Кавказскими 
минеральными  водами  подвергся  изменениям,  которые  конкретизировали 
полномочия правительственного комиссара. 
 Правительственный комиссар на Водах был подчинен непосредственно 
министерству  Государственных  имуществ.  Его  помощниками  являлись 
горный инженер,  архитектор и врач управления водами. Горный инженер 
назначался  Министерством  Государственных  Имуществ,  врач  управления 
и  архитектор - Министерством  Внутренних  Дел  по  соглашению  с 
Министерством  Государственных  Имуществ:  врачи  на  группах 
назначались  Медицинским  Департаментом  по  соглашению  с  Горным 
Департаментом. 
Горный 
инженер 
и 
врачи 
подчинялись 
правительственному  комиссару  и  действовали  в  соответствии  с 
инструкциями,  которые  были  утверждены  министрами  и  опубликованы  в 
местном органе. 
Санитарная  часть  на  группах  возлагалась  на  так  называемых  группных 
врачей. Военные, прибывающие на лечение на Воды, в административном 
отношении,  подчинялись  Пятигорскому  коменданту.  По  прибытии  на 
Кавказские  минеральные  воды  генералы  заявляли  об  этом  коменданту 
запиской,  к  которой  прилагались  документы,  остальные  военные  чины 

 
127
должны  были  являться  лично.  Согласно  инструкции  от 29.04 1885 г., 
правительственный 
комиссар 
на 
Водах 
получал 
большую 
самостоятельность во врачебной, строительной и хозяйственной областях. 
Общий  полицейский  надзор  на  водах  возлагался  в  Пятигорске  на 
городского полицейского пристава, а на остальных группах, на участковых 
приставов,  находящихся  в  подчинении  начальника  Пятигорского  округа. 
Во время курортного сезона к полиции для усиления прикомандировались 
казаки, которые курировали дороги между курортами. Во всех тех случаях, 
которые  касались  посетителей  вод,  чины  полицейского  округа 
подчинялись  правительственному  комиссару  и    в  точности  должны  были 
исполнять его распоряжения. 
 В 1892 г.  принимается  Устав  врачебный,  который  сводит  в  единое 
целое  ранее  принятые  положения  об  управлении  Кавказскими 
минеральными  водами,  а  также  еще  раз  подтверждает  в  главе II «Об 
устройстве  и  управлении  Кавказскими  минеральными  водами»,  что 
заведование  водами  находится  в  руках  правительственного  комиссара, 
«назначенного  министром  Государственных  имуществ,  по  соглашению  с 
министром военных и внутренних Дел».184 
Уставом  врачебным 1892 г.  предоставлялось  правительственному 
комиссару  право  обсуждения  вопросов,  затрагивающих  интересы 
населения,  проживающего  на  курортах,  созыва  особых  совещаний  из 
атамана Пятигорского отдела, горного инженера и состоящих при группах 
минеральных  вод  врачей  с  приглашением  членов  Бальнеологического 
общества, если возникнет в этом необходимость, а также домовладельцев 
Пятигорска,  Кисловодска,  Ессентуков  и  Железноводска.  Кандидатуры 
домовладельцев-участников 
совещания 
могут 
быть 
выбраны 
правительственным  комиссаром  произвольно,  по  его  собственному 
усмотрению. 

 
128
В 1896 г. прекращается управление Кавказскими минеральными водами 
правительственным  комиссаром  и  согласно  мнению  Государственного 
Совета,  утвержденного  российским  императором 13.03 1896 г.,  вводятся 
временные  правила  управления  Кавказскими  минеральными  водами, 
действующие до окончательного  устройства их управления.  
Согласно  этим  временным  правилам  «управление  вод  вверяется 
Директору.  Он  избирается  министром  Земледелия  и  Государственных 
Имуществ, по соглашению с министром Внутренних Дел, и определяется в 
должность, а равно и увольняется от нее Высочайшею властию».185 
Управление находилось в Пятигорске, и Директор подчинялся министру 
Земледелия и Государственных имуществ по Горному Департаменту. Под 
председательством  Директора  вод  образовывался  Врачебно-Технический 
комитет,  состоявший  из  старшего  Горного  инженера,  Врача  Управления, 
архитектора,  химика  и  одного  из  практикующих  на  водах  врачей, 
избираемого министерством Земледелия и Государственных имуществ, по 
согласованию с министром Внутренних Дел.186  
В  обязанности  Директора  вод  входило:  заведование  частями  сметной, 
горнотехнической,  строительной,  счетной,  хозяйственной  заведениями  и 
лабораторией,  а  также  Пятигорским  лесничеством.  Директор  имел  право 
назначать служащих до 9 класса, избирать и представлять на утверждение 
министра  Земледелия  и  Государственных  Имуществ  кандидатов  на 
должность выше 9 класса; представлять служащих к наградам, утверждать 
сметы  на  строительные  работы,  но  не  свыше  тысячи  рублей  и  после 
предварительного  рассмотрения  их  во  Врачебно-Техническом  Комитете. 
По  окончанию  лечебного  сезона  и  года  Директор  вод  составлял  отчеты  и 
представлял их министру Земледелия и Государственных имуществ.  
Временные правила управления Кавказскими минеральными водами от 
13.03 1896 г.  не  только  определяли  штат  управления,  но  и  обязанности 
каждой из штатных единиц. На Старшего и Младшего Горных инженеров 

 
129
возлагалось  изучение  минеральных  источников  в  гидрогеологическом 
отношении,  технический  надзор  за  ними,  а  также  составление  смет  на 
горнотехнические работы и наблюдение за этими работами.  
Архитектор  обязан  был  наблюдать  за  зданиями,  принадлежащими 
Управлению вод, составлять планы и сметы по капитальным и ремонтным 
работам.  Более  всего  обязанностей  возлагалось  на  врача  при  Управлении 
Вод,  и  это  было  естественно,  так  как  жизнь  и  управление  на  курортах 
должно было быть подчинено улучшению здоровья отдыхающих. Врач при 
Управлении  наблюдал  за  санитарным  состоянием  на  всех  группах 
минеральных  вод,  производил  исследования  съестных  припасов; 
безвозмездно  оказывал  медицинскую  помощь  всем  членам  Управления  и 
вольнонаемным 
служащим. 
Санитарное 
состояние 
Кавказских 
минеральных  вод  контролировалось  Директором  через  отчеты, 
предоставленные Врачом Управления после окончания летнего сезона и в 
конце очередного года.  
В  штат  Управления  входили  также  заведующие  группами  вод,  к 
обязанностям  которых  относились  следующие:  надзор  за  служащими,  им 
непосредственно  подчиненными;  назначение  и  увольнение  служащих  по 
вольному  найму,  наблюдение  совместно  с  врачами  за  продажей  съестных 
припасов,  за  приготовлением  кумыса  на  минеральных  водах;  заведование 
хозяйственной  частью  и  казенным  имуществом;  наблюдение  за 
горнотехническими и строительными работами, а также ведение  годовых 
и ежемесячных отчетов.  
Группные  врачи  на  водах  следили  за  удовлетворением  потребностей 
больных,  в  лечении  и  применении  бальнеологических  средств; 
производили  санитарные  осмотры  и  участвовали  в  комиссиях, 
учреждаемых  для  этих  целей,  лечили  бесплатно  тех  больных,  которые 
имели  на  это  право.  Ежегодно  врачи  на  группах  Минеральных  вод 

 
130
составляли подробные отчеты Директору о числе больных, роде болезней, 
результатах лечения и санитарном состоянии группы.  
Временные  правила  управления  Кавказскими  минеральными  водами, 
принятые 13.03 1896 г.,  не  решали  проблему  создания  такой 
администрации на водах, которая смогла бы взять под свое заведование не 
только бальнеологическую часть на курортах, но и сделала бы своей целью 
создание 
из 
группы 
Кавказских 
минеральных 
вод 
курортов, 
соперничающих  с  лучшими  европейскими.  По  мнению  многих 
представителей  центральной  власти,  этому  мешала  узость  полномочий  и 
правительственного  комиссара  и  Директора  вод.  Еще  в 1894 г. 
правительственный  комиссар  Кавказских  минеральных  вод  лейб-медик 
Бертенсон  в  докладной  записке  министру  Земледелия  и  Государственных 
Имуществ  «О  недостатках  существующего  порядка  управления»  писал: 
«обширные  на  первый  взгляд  полномочия  комиссара  в  действительности 
оказываются  крайне  незначительными,  так  как  вся  деятельность  его 
находится  в  полной  зависимости  от  Горного  Департамента,  ведающего  и 
управляющего  Кавказскими  Минеральными  водами  на  расстоянии  более 
3000 верст. Необходимо предоставить лицу, которому вверено заведование 
водами, широкие полномочия и оказать ему полное доверие, дабы в столь 
важном деле не прибегать к сложной переписке с Петербургом».187 
Этой  же  точки  зрения  придерживался  министр  Земледелия  и 
Государственных  Имуществ  А.С.  Ермолов,  отправляясь  на  заграничные 
курорты. Эта поездка дала ему возможность сравнить развитие курортного 
дела вне пределов России и в своем Отечестве. Ермолов свои предложения 
по поводу реорганизации управления Кавказскими минеральными водами 
высказывает  в  книге  «К  вопросу  о  переустройстве  Кавказских 
Минеральных вод, в связи с общим положением бальнеологического дела в 
России и за границей».  

 
131
Он  указывает  на  необходимость  участия  правительства  не  только  в 
бальнеологическом  устройстве  курортов,  но  и  в  вопросах  внешнего 
благоустройства  и  условий  жизни  больных  на  водах.  При  этом  автор 
обращает  внимание,  что  уже  имеется  не  очень  удачный  опыт  сдачи 
курортов в частные руки. Далее Ермолов приходит к следующему выводу: 
«Но  если  и  далее  не  будет  делаться  ничего  серьезного  для  облегчения 
больным пребывания на водах, для доставления им необходимого крова, со 
всеми  столь  же  необходимыми  для  каждого  культурного  человека 
удобствами,  то  контраст  между  этими  двумя  сторонами  дела,  весьма 
ощутительный уже в настоящее время будет с каждым годом становиться 
все более резким».188 
Вопрос  об  экстерриториальности  Кавказских  минеральных  вод 
обсуждался 22.05 1896 г.  в  особом  совещании  под  председательством 
великого 
князя 
Михаила 
Николаевича. 
В 
проекте 
бывшего 
Главноначальствующего  на  Кавказе  генерал-адъютанта  Шереметьева 
разрабатывалась  идея  о  выделении  из  Терской  области  территории  вод  и 
образовании  отдельной  административной  единицы  под  наименованием 
отдела Кавказских минеральных вод.  
Управление  отделом  по  этому  проекту  вверялось  особому  начальнику, 
которому предоставлялись права и обязанности губернатора и полномочия 
директора  вод  согласно  закону 13.03 1896 г.  Начальник  находился  в 
подчинении  Военного  министерства  и  Войскового  наказного  атамана 
Кавказских  казачьих  войск.  В  порядке  местного  управления  отдел 
разделялся  на  части:  Пятигорский,  Ессентукский,  Кисловодский  и 
Железноводский.  Заведование  каждым  из  этих  участков  поручалось 
особому  начальнику,  с  присвоением  ему  прав  и  обязанностей  окружных 
начальников областей Кавказского края. 

 
132
 Хотя  проект  и  был  отклонен,  но  совещание  наметило  некоторые 
мероприятия, 
затрагивающие 
управление 
регионом 
Кавказских 
минеральных вод, которые заключались в следующем: 
1.  В  состав  Терской  областной  администрации  включалось 
учреждение,  которое  по  личному  своему  составу    и  имеющимся  в  его 
распоряжении  средствам  было  бы  компетентно  в  разрешении  вопросов 
административного  свойства,  возникающих  по  Кавказским  минеральным 
водам.  К  таким  вопросам  относились:  санитарные,  врачебные, 
строительные, а также составление обязательных постановлений, которые 
рассматривались в областном правлении при непременном личном участии 
Директора вод на правах члена. 
2.  Устанавливалось  более  точное  урегулирование    особыми 
инструкциями  взаимных  отношений  Директора  вод  к  областной 
администрации и к атаману Пятигорского отдела. 
3.  Производилось  переустройство  местной  полиции  путем  усиления 
штатов постоянных полицейских учреждений. 
Но  проведение  этих  мероприятий  практически  не  оказало  никакого 
влияния  на  решение  проблемы  улучшения  управления  Кавказскими 
минеральными водами.  
25.05 1898 г. выходит новый закон, который предоставляет управлению 
вод некоторые расширенные полномочия в области санитарного состояния 
Кавказских  минеральных  вод.  Не  улучшилось  дело  и  от  составленного  в 
1900  г.  Кавказским  начальством  в  развитии  ст. 2 закона  от 25.05 1898 г. 
проекта  наказа    об  условиях  санитарного  надзора  по  Кавказским 
минеральным  водам  «определяющего  лишь  порядок  производства 
санитарных осмотров».189 
В  этом  же  году  проект  закона  об  управлении  Минеральными  водами 
обсуждался  на  совещании  под  председательством  лейб-медика  Л.Б. 
Бертенсона,  а  впоследствии  на  совещании  под  председательством 

 
133
министра  Земледелия,  но  так  и  не  получил  своего  окончательного 
завершения.  Летом 1900 г.  вырабатывается  проект  курортного  положения 
специально  для  Кавказских  минеральных  вод,  он  рассматривается  на 
заседании  Бальнеологического  общества,  а  далее  был  представлен  на 
совещании под председательством министра Земледелия в заседаниях 8.03 
и 13.03 1901 г.  
В  основе  этого  проекта  лежала  мысль  о  создании  учреждения  на 
Кавказских 
минеральных 
водах, 
занимающегося 
не 
только 
бальнеологической  частью,  но  и  всеми  сторонами  курортного  дела.  По 
этому  проекту  курортного  положения  образовывалось  санитарное 
присутствие,  председательствовал  в  котором  Директор  вод.  Санитарное 
присутствие  являлось  контрольно-распорядительным,  апелляционным 
органом с правами юридического лица. 
 На  каждой  группе  Кавказских  минеральных  вод  образовывались 
исполнительные  органы -  комитеты  групп.  Бюджет  каждого  комитета 
складывался из 5 % налога с курсовой платы на квартиры и 6 % налога с 
платы  за  помещения  торговых  и  проживающих  заведений  и  сбора 
приезжающих.  Но  совещание  внесло    изменения,  которые  фактически 
разрушили  весь  смысл,  имевшего  цель  устранить  многоначалие  в 
управлении Кавказскими минеральными водами. 
 Согласно  внесенным  изменениям  санитарное  присутствие  лишалось 
права  юридического  лица,  исключалась  статья  о  предоставлении 
санитарному присутствию права заниматься благоустройством.  
Вывод  Бальнеологического  общества,  на  заседании  которого 
рассматривался  данный  проект,  еще  раз  констатировал  необходимость 
проведения  реформы  административного  управления  Кавказскими 
минеральными  водами: «Опыт  с  достаточной  убедительностью  показал, 
насколько невыгодно отражается на развитии санитарно-бытовых условий, 
существующее  на  водах  троевластие,  ведущее  только  к  нежелательным 

 
134
пререканиям и плодящее бесполезную переписку. Не потребности курорта 
следует втискивать в рамки общего управления, а наоборот, следовало бы 
создать  тип  управления,  наиболее  соответствующий  потребностям 
курортной  жизни.  Наиболее  радикальным  решением  вопроса  было  бы 
признание для вод экстерриториальности».190 
Растущие 
потребности 
курортной 
публики 
в 
большей 
комфортабельности  курортов  заставляли  Петербург  уделять  большее 
внимание  административно-правовому  положению  курортов,  управление 
которыми  должно  было  оказывать  существенное  влияние  на  решение  
данной проблемы во всех аспектах. 
 На  Кавказские  минеральные  воды  был  послан  представитель 
наместника его императорского величества на Кавказе, генерал лейтенант 
М.Л. Ерофеев, который представил особое мнение по проекту «Положение 
об  управлении  Кавказскими  минеральными  водами».  Оно  было 
рассмотрено  в  междуведомственном  совещании  под  председательством 
товарища министра торговли и Промышленности д.с.с. Коновалова.  
Сущность 
проекта 
«Положения 
об 
управлении 
Кавказскими 
минеральными  водами»,  заключалась  в  следующем:  местное  управление 
было  представлено  Директором  вод  и  Комитетом,  а  главное 
сосредотачивалось  в  министерстве  Торговли  и  Промышленности  по 
Горному  Департаменту,  в  отделении  соляных  промыслов  и  минеральных 
вод, а также в совете по делам  благоустройства вод. 
 И  Комитет,  и  Совет  по  делам  благоустройства  находились  в 
Пятигорске.  Отдельными  группами,  т.е.  Пятигорской,  Кисловодской, 
Ессентукской и Железноводской, заведовали управляющие, которые были  
лишены  самостоятельности.  Центр  тяжести  заведования  водами 
сосредоточен  в  Комитете,  который  состоял  из  председателя  и 7 человек: 
трое    из  числа  подчиненных  Директору  правительственных  чиновников, 
специалистов по врачебной, горнотехнической и строительно-технической 

 
135
частям,  одного – от  казачьего  сословия,  по  назначению  начальника 
Терской  области  и  трех  выборных,  двух  от  городских  общественных 
управлений  Пятигорска  и  Кисловодска,  и  одного  от  всех  пяти  врачебных 
обществ. От Ессентуков, Железноводска и других курортных поселений в 
Комитете не имелось ни правительственных, ни выборных членов.  
Управляющие  группами  приглашались  в  Комитет  с  правом 
совещательного голоса и только по делам своих групп. Функции Комитета, 
согласно  проекту  положения,  заключались  в  следующем:  разработка 
различных 
вопросов, 
составление 
проектов 
и 
смет, 
которые 
предоставлялись  на  утверждение  в  министерстве;  наблюдение  за 
исполнением приходно-расходных средств.  
Самостоятельность  Комитета  была  довольно  ограничена  и  не  шла 
дальше незначительных хозяйственных и торговых операций, связанных с 
проведением  торгов,  продажей,  поставками,  сдачей  в  аренду,  причем  на 
очень  ограниченные  суммы.  Право  протеста  в  Комитете  против 
состоявшегося  постановления  предоставлялось  с  одной  стороны 
председателю, с другой - трем выборным членам. До разрешения  дела по 
опротестованному  постановлению,  его  исполнение  приостанавливалось. 
Министерству 
предоставлялось 
право 
и 
не 
опротестованные 
постановления Комитета отменить полностью или изменить частично, если 
он найдет их противоречащими интересам вод.  
По  проекту  положения  на  министерства  Торговли  и  Промышленности 
возлагалась масса таких забот о Минеральных водах, которые можно было 
бы передать местному управлению. При министерстве учреждался особый 
Совещательный  орган -  «Совет  по  делам  благоустройства  вод»,  который 
осуществлял  свою  деятельность  во  время  сезона.  Председателем  Совета 
являлось  особо  назначенное  министром  лицо.  Совет  состоял  из 27 
выборных  членов  и  неопределенного  числа  административных  лиц, 
назначаемых  от  разных  заинтересованных  ведомств.  Врачи  и 

 
136
домовладельцы  Пятигорска,  Кисловодска,  Ессентуков,  Железноводска,  а 
также казачье население представлены в Совете достаточно полно, что же 
касается  остальных  при  курортных  поселениях,  где  не  образованы 
общества  благоустройства,  а  также  представители  посетителей  вод,  не 
менее  других  заинтересованные  в  процветании  курортов,  были  лишены 
активного участия в совещания Совета.  
Совет обсуждал общие вопросы по благоустройству курортов, которые 
согласно  ст.10  и 26 проекта  входят  в  круг  ведения  Комитета,  а  так  же  он 
разбирал  дела  по  запросам  членов  Совета  и  особым  указаниям 
министерства.  Но  главное    назначение  Совета  заключалось  в  избрании 
выборными  его  членами 3 представителей  в  Комитет  управления.  Таким 
образом,  проект  нового  положения  об  управлении  Кавказскими 
минеральными  водами  отличался  излишней  централизацией.  Власть 
оказывалась  чрезмерно  сосредоточена  с  одной  стороны  в  министерстве,  с 
другой – в  местном,  центральном  органе - Комитете,  объединявшем 
управление четырьмя отдельными группами вод. 
 Директор  вод,  согласно  проекту,  не  имел  широких  полномочий  и  его 
авторитет оказывался подорванным. Совет по благоустройству оказывался 
совершенно  излишним  органом.  М.Л.  Ерофеев  в  заключение  своего 
особого  мнения  делал  следующий  вывод: «Учрежденные  на  водах 
коллективные  органы  управления -  Совет  и  Комитет  по  своему  составу, 
обязанностям 
и 
полномочиям 
не 
отвечают 
действительной 
потребности».191 
Далее  Ерофеев  предлагал  свой  проект  «Положение  об  управлении 
Кавказскими  минеральными  водами»,  призванный  устранить  излишнюю 
централизацию власти, многоначалие и придающий больше полномочий и 
авторитета власти Директора вод.192  
По  этому  проекту  все 4 кавказских  курорта  должны  составлять  одну 
административную  единицу,  во  главе  которой  должен  стоять  Директор 

 
137
вод.  Он  должен  быть  наделен  правами  губернатора.  Из  Пятигорска, 
Кисловодска, а также слобод Кисловодской и Железноводской с дачными 
участками,  землями  колонии  Каррас  и  Николаевская,  железнодорожной 
станции  Минеральные  Воды,  территории  железной  дороги,  пролегающей 
на курорты Кавказских минеральных вод, из Ессентуков, который должен 
получить 
статус 
города, 
образовывалось 
 
минераловодское 
градоначальство.  
Предметом ведения градоначальника являлись все дела, возложенные на 
губернаторов  и  начальников  областей  Кавказского  Наместничества. 
Главному  Директору  курортов  необходимо  было  придать  двух 
помощников  для  сотрудничества  по  административной  части  и  по 
управлению специально Минеральными водами.  
Учреждалось общее административное присутствие для городских дел и 
слободских,  для  дел  колонии  Каррас  и  Николаевская.  Кроме  двух 
помощников  при  градоначальнике  должен  быть  податной  инспектор, 
местный  товарищ  курорта  и  заведующий  Пятигорским  лесничеством.  На 
заседания приглашались: пятигорский городской голова и один гласный от 
городской  думы,  а  также  городские  старосты  и  выборные  из  всех 
прикурортных  городов.  При  градоначальнике  создался  особый  Совет,  в 
который входили врачи всех трех групп. 
 Кроме  указанной  выше  реорганизации  управления  Кавказскими 
курортами, по проекту Ерофеева необходимо было сделать следующее: 
1) рассредоточить управление водами, предоставить отдельным группам 
самостоятельное 
управление 
на 
коллегиальных 
началах. 
Распорядительную  власть  по  общим  вопросам  и  контрольные  функции 
передать  в  центральное  управление -  Совет  во  главе  с  главным 
директором. 
2)  включить  в  состав  города  Ессентуки  поселок  новые  Ессентуки, 
дачный участок и часть станции, прилегающей к курорту. 

 
138
3)  осуществить  давно  уже  решенный  вопрос  об  освобождении 
управления  Кавказскими  минеральными  водами  от  непосредственного 
ведения  операций  коммерческого  характера,  предав  их  в  частные  руки. 
Это,  прежде  всего,  относится  к  розливу  и  экспорту  нарзана  и  других 
минеральных  вод,  эксплуатации  электрической  энергии,  водопроводов  и 
казенных  гостиниц.  Все  это  целесообразно  передать  в  частные  руки,  так 
как  у  управления  отсутствуют  необходимые  денежные  средства  для 
развития  данных  торгово-промышленных  предприятий,  а  это  влечет  за 
собой  убытки  для  вод  и  невозможность  продвигать  дело  благоустройства 
вод. 
4)  реорганизовать  полицию  соответственно  современным  требованиям 
курортного благоустройства. 
5)  ввести в действие проект нового санитарного закона, который был бы 
согласован  с  положением  об  Управлении  водами,  для  того,  чтобы 
устранить  противоречия  между  административными  и  санитарными 
органами. 
6)  поставить  управлению  минераловодской  ветви  железной  дороги  в 
обязательство согласовывать свои операции с нуждами курортов. 
7)  для  усиления  интеллигентности  состава  городских  дум  при 
курортных 
городов 
распространить 
выбор 
гласных 
и 
на 
квартиронанимателей  так  как  культурный  уровень  домовладельцев 
довольно высок. 
Проект этот, отражающий новые и прогрессивные тенденции в развитии 
курортов, был реализован только частично. 
          Конец XIX – начало XX в. отличается повышенным вниманием со 
стороны  центральной  власти  к  административному  статусу  Кавказских 
минеральных  вод.  Объясняется  это,  прежде  всего  тем,  что  давно 
изменилось  геополитическое  положение  Северного  Кавказа  и,  как 
следствие этого, поменялась и внутренняя политика России в этом регионе. 

 
139
После событий связанных с окончанием Кавказской войны Россия стала 
смотреть  на  территорию  Кавказа  ни  столько  как  на  регион,  требующий 
военных  усилий,  но  как  на  один  из  богатейших  экономических  районов 
страны. 
В немалой степени экономическое процветание этого края было связано 
с  правильным  и  рациональным  использованием  природных  богатств 
данной  территории.  К  таким  природным  достояниям  относились  и 
источники минеральных вод Северного Кавказа. 
К  концу XIX в.  несколько  устарела  бальнеологическая  база 
кавминводских курортов, требовался иной подход к организации лечения и 
отдыха, приезжающих на Воды. Решение этих проблем было тесно связано 
с  большими  материальными  затратами  со  стороны  российского 
правительства.  Но  бюджет  страны  не  позволял  выделять  достаточно 
средств на развитие курортов, поэтому решение данной проблемы многим 
виделось в улучшении управления Кавказскими минеральными водами. По 
мнению  представителей  центральной  власти,  инспектировавших  курорты, 
и  общественности  необходимо  было  создать  такое  управление  Водами, 
которое могло бы с помощью административных мер сделать их не только 
прибыльными, но и возвести их в ранг известных мировых курортов. 
 Придание  статуса  городов  всем  группам  Кавказских  минеральных  вод 
должно  было  содействовать  делу  благоустройства  российских  курортов. 
Самым  первым  из  четырех  курортов  статус  города  получил  Пятигорск. 
13.06 1903 г.  был издан указ об обращении слободы Кисловодской в город 
Кисловодск.193 
Первоначально  в  Кисловодске  вводилось  упрощенное  городское 
общественное  управление,  согласно  ст. 22 Городового  положения 1892 г. 
Такое  упрощенное  городское  общественное  управление  вводилось  в  тех 
поселения,  в  которых  «применение  правил  сего  Положения  в  полном  их 
объеме  признано  будет  невозможным  по  недостаточности  городских 

 
140
средств,  свойству  занятости  населения  и  степени  развития  торговли  и 
промыслов».194 
13.03 1908 г.  был  подписан  указ  Николаем II о  том,  что  город 
Кисловодск Терской области исключается из списка городских поселений 
с  упрощенным  городским  общественным  управлением,  и  на  него 
полностью распространялось Городовое положение 1892 г.  
Придание курортным поселениям статуса городов имело определенные 
выгоды,  которые  выражались  в  том,  что  упорядочивалась  продажа 
свободных  участков,  а  денежные  средства  шли  на  образование  запасного 
капитала.  В  черту  города  входили  земли,  принадлежащие  казакам, 
находящиеся  в  их  пользовании,  а  также  казачьи  земли,  находящиеся  в 
пользовании  иногородних    и  казенные  земли.  Земли  казаков  переходили 
городу, а казаки, не пожелавшие становиться горожанами, получали новые 
земли  от  станицы.  Земли,  занятые  иногородними,  обычно,  выкупались  у 
станицы,  а  иногородние  охотно  становились  горожанами,  так  как 
приобретали  право  выкупа  земли.  Казна  брала  на  себя  посредничество  в 
отчуждении  усадеб  иногородних  и  покрывала  расходы  выкупными 
платежами арендаторов.  
Поселение  могло  получить  статус  города  согласно  законодательству, 
действовавшему  в  России  двумя  способами:  первый - преобразование 
селения  в  город  происходит  по  желанию  владельцев  участков,  которые 
участвуют в сходе и выносят приговор большинством голосов не менее 2/3 
домохозяев,  участвующих  на  сходе.    Второй  способ  предусматривал 
переименование  селений  в  города  независимо  от  какого-либо 
волеизъявления  владельцев,  и  в  этом  случае  переименование  в  город 
совершалось распоряжением правительства.195 
Придание  статуса  города  селению,  находящемуся  на  территории 
Кавказских  минеральных  вод,  было  необходимо  для    улучшения 

 
141
благоустройства  и  управления  вод,  но  как,  оказывалось  на  деле,  выгодно 
было не всем слоям населения, проживающим в данной местности.  
В 1912 г.  последовало  предложение  наместника  его  императорского 
Величества  на  Кавказе  графа  Воронцова-Дашкова  ввести  в  станице 
Ессентукской Городовое Положение. 22.04 состоялся сбор казаков станицы 
Ессентукской,  на  котором  был  вынесен  приговор  об  отклонении 
предложения  наместника  Кавказа.  В  поддержку  своей  позиции  они 
выдвинули следующие аргументы: 
«1.  домохозяева  будут  платить  громадные  налоги  на  содержание 
администрации, а казаки – повинности по станичному правлению. 
2.  благоустройство  города  не  улучшится,  так  как  доходы  будут 
поглощаться обязательными расходами.  
3.  при  образовании  города,  большая  часть  земли  будет  казачьей,  и 
поэтому именно они будут нести большую часть налогового бремени. 
4.  казаки и иногородцы должны будут выселиться, что приведет к их 
разорению».196 
Жители  казенных  дачных  поселков,  образованных  министром 
Земледелия  и  Государственных  Имуществ  на  основании  высочайше 
утвержденного  мнения  Государственного  Совета  от 4.06 1901 г.  в  районе 
Ессентуков  вопреки  приговору  станичного  схода  ходатайствовали  о 
введении  на  их  участках  Упрощенного  Городового  Положения.  По  этому 
поводу  они  писали  в  совет  по  благоустройству  Кавказских  минеральных 
вод,  что  собрание  домовладельцев  казенных  дачных  участков  в 
Ессентуках,  состоявшееся 30.06 1912 г.,  заслушав  доклад  своих 
уполномоченных  об  учреждении  на  казенных  дачных  участках 
Упрощенного  Городского  Положения,  постановило: «В  случае  отказа 
казаков  ввести  в  Ессентуках  Городовое  Положение,  образовать  на 
казенных дачных участках Упрощенное Городовое Положение».197 

 
142
Спор  этот  между  владельцами  казенных  дачных  участков  и  казаками 
станицы  Ессентукской  так  и  не  был  разрешен.  Курортные  поселения 
Кавказских  минеральных  вод  Ессентуки  и  Железноводск    стали  городами 
уже  при  советской  власти.  Дело  реорганизации  управления  Кавказскими 
минеральными  водами  также  было  прервано,  в  связи  с  событиями, 
происходившими в Петрограде в октябре 1917 г.  
Таким  образом,  к  концу XIX – началу XX столетия  в  деле  управления 
курортами  Кавказских  минеральных  вод    наметились    тенденции, 
связанные  с  урбанизацией  поселений  и  необходимостью  проведения 
модернизации всех сторон жизни курортов. 
 
Выводы к главе I: 
 
1.  Кавказ  стал  постоянно  действующим  фактором  все  возрастающей 
важности во внутренней и внешней политики России в I четверти XIX в., 
когда  произошло  присоединения  Закавказья  к  России  и  началось 
одновременно  включение  в  орбиту  российской  государственности 
территории  Северного  Кавказа.  Если  до  этого  русско-кавказские  связи 
носили,  в  общем,  нерегулярный  характер  и  сводились  к  военно-
оборонительным  и  военно-наступательным  акциям,  то  в  результате 
мирного присоединения Грузии в начале XIX в. и двух русско-иранских и 
русско-турецких  воин  в  эпоху  Александра I и  первых  лет  царствования 
Николая I Кавказ был окончательно включен в военно-административную 
и экономическую систему Российской империи. 
2.  Вхождение  в  состав  России  территорий,  которые  в  будущем 
получили известность как курортные местности: Кавказские минеральные 
Воды,  Анапа,  Псекупские  минеральные  воды  (Горячий  ключ),  было 
органично  связано  с  реализацией  целей  восточного  направления  внешней 
политики  страны.  Эти  цели  заключались  в  следующем:  прочное 

 
143
закрепление за Россией Кавказа, полное устранение влияния Турции в этом 
регионе, постепенная интеграция Кавказа в общероссийскую систему. 
3.  Военная активность Оттоманской Турции и ее нежелание мириться 
с  территориальными  потерями  на  Кавказе  требовали  от  России 
активизации  ее  усилий  по  упрочению  своей  власти  на  вновь 
присоединенной  территории,  что  выражалось,  прежде  всего,  в  создании 
укрепленных  военно-оборонительных  линий.  Известные  в  будущем 
курорты  Пятигорск,  Кисловодск,  Ессентуки  первоначально  развивались  в 
качестве  военно-стратегических  объектов,  то  есть  крепостей,  укреплений, 
казачьих постов Азово-Моздокской линии. 
4.  Военно-политическая история конца XVIII в. значительно повлияла 
на  судьбу  известного  в  будущем  курорта  Анапа.  Первоначально  в  силу 
своего военно-стратегического положения и событий, связанных с русско-
турецкими  войнами  эта  местность  представляла  интерес  только  с  точки 
зрения  военно-политической,  а  не  бальнеологической.  Непременным 
условием дальнейшего развития Анапы как курорта должно было являться 
прочное  закрепление  России  на  северо-восточном  берегу  Черного моря,  а 
так  же  превращение  данного  региона  в  часть  промышленно-
хозяйственного и торгового комплекса всей страны. 
5.  Факт  «поглощения»  Россией  Кавказа  положительно  сказался  на 
дальнейшем  развитии  Кавказских  минеральных  Вод.  Тенденции,   
заложенные в начале XIX в. в результате деятельности таких наместников 
Кавказа  как  кн.  Цицианов  и  ген.  Ермолов,  получили  свое  дальнейшее 
развитие.  Город  Пятигорск,  слобода  Кисловодск,  станицы  Ессентуки  и 
Железноводск  стали  развиваться  исключительно  как  бальнеологические, 
рекреационные  и  курортные  местности,  навсегда  потеряв  свое 
первоначальное оборонно-стратегическое значение. 
6.  Прочное  утверждение  России  на  территории  Кавказских 
минеральных  вод  заставило  центральную  власть  обратить  большее 

 
144
внимание на административное устройство этого уникального в природном 
и  бальнеологическом  отношениях  региона.  В  изменении  порядка 
управления  курортами  Кавказских  минеральных  вод,  а  так  же 
возникновение  многочисленных  проектов  по  реформированию  систем 
управления  прослеживается  стремление  российских  властей  связать 
напрямую  порядок  управления  с  улучшением  курортов,  развитием  их 
бальнеологической  и  рекреационной  баз,  с  повышением  доходности  от 
функционирования курортов, длительное время являвшихся убыточными  
7.  Процессы капиталистической модернизации, активизировавшиеся в 
России  во 2-ой  половине XIX в.,  оказали  влияние  не  только  на  развитие 
инфраструктуры  курортов,  но  и  на  управление  ими.  Это  выразилось  в 
стремлении  центральной  власти  придать  статус  городов  поселениям 
Кисловодску,  Ессентукам  и  Железноводску.  Введение  Городового 
положения  должно  было  способствовать  развитию  частной  инициативы  в 
деле модернизации курортов 
8.  Анализ  фактов  из  истории  административно-правового  статуса 
курортов  Кавказских  минеральных  вод  свидетельствует  о  том,  что 
управление  данными  курортами  в  конце XIX – начале XX в.в.  не  было  в 
состоянии  решать  проблемы  по  превращению  Пятигорска,  Кисловодска, 
Ессентуков и Железноводска в курорты, соперничающие с заграничными, 
преимущественно  в  создании  соответствующей  инфраструктуры. 
Причиной  такого  положения  явилась  необъемная  база  легитимных 
полномочий  Директора  Вод  и  соответственно  Дирекции,  а  также 
сосредоточенности  центрального  управления  Водами  в  руках  различных 
министерств.  Все  это  наводило  на  мысль  о  необходимости  признания 
статуса экстерриториальности Кавказских минеральных вод. 
9.  Несомненным  условием  дальнейшего  мирного  развития  Анапы  и 
Псекупских 
минеральных 
источников 
(Горячий 
ключ) 
явилось 
окончательное  «замирение»  края,  связанное  с  событиями 1864 г.,  когда 

 
145
императором  Александром II было  объявлено  об  окончании  Кавказской 
войны. При этом необходимо отметить, что еще до этого события, горские 
народы,  населяющие  территорию  в  районе  Анапы  и  Псекупса,  признали 
себя подданными России. 
10.  История  управления  Анапы  свидетельствует  о  том,  что 
первоначально эта местность не представляла собой ценности как курорт, а 
была, прежде всего, передовым форпостом в проведении переселенческой 
политики  России,  целью  которой  было  прочное  утверждение  на  северо-
восточном  берегу  Черного  моря.  Но  именно  эта  политика, 
предоставлявшая  многочисленные  льготы  переселенцы,  ставшими 
жителями  г.  Анапы  и  закубанских  поселений  создала  необходимые 
условия для дальнейшего развития города как курорта морских купаний и 
бальнеологической базы. 
11.  Российская  администрация  еще  в  процессе  овладения  территорией 
Северного  Кавказа  в  период  преобладания  в  этом  деле  военного  аспекта 
уже  видела  перспективы  развития    будущих  курортных  местностей. 
Конкретная  реализация  этого  видения  воплощалась  в  попытках 
совершенствования  административной  системы  управления  и  в  активной 
переселенческой политике.              
 
  
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

 
146
 
Глава II. 
 
Формирование курортной инфраструктуры 
2.1  
 
Создание бальнеологической базы и благоустройство 
курортов Северо-Западного Кавказа 
 
Целебных минеральных источников на земном шаре довольно много, 
но не все они имеют славу известных мировых курортов. Степень значения 
минеральных  вод  определяется  географическими  и  историческими 
условиями.  Большое  влияние  на  развитие  всякого  курорта  оказывают 
различные  факторы:  целебные  свойства  источников,  степень  богатства 
граждан  данного  государства,  образованность  населения,  личностные 
качества  того  или  иного  государственного  лица,  в  управлении  которого 
находится  курортная  местность.  Только  сплав  всех  этих  немаловажных 
факторов  делает  чудотворные  минеральные  источники    и  местность,  где 
они расположены, желанными для посещения. 
Кавказский  край  поражает  обилием  и  своеобразием  своих 
минеральных вод. В этом отношении с ним едва может сравниться какая-
нибудь другая местность в Европе. По данным Меллера в конце XIX в. на 
территории  Кавказа  имелось 305 пунктов,  где  находились  минеральные 
источники и целебные грязи.1 Но, пожалуй, нельзя найти было из этих 305 
пунктов,  такой  местности  как  Пятигорск,  Ессентуки  и  Кисловодск,  где 
были  бы  сгруппированы  углекислые,  соляно-щелочные,  серно-щелочные, 
сернистые,  горько-соленые,  железисто-щелочные  и  квасцовые  источники 
вместе с целебными грязями и термами. 

 
147
О целебной силе этих источников русской власти стало известно уже 
во 2-ой  половине XVIII в.,  когда  эта  местность  еще  не  была 
территориально включена в состав Российской империи. Начало научному 
изучению  минеральных  источников  этой  группы  вод  было  положено 
Гюльденштедтом  в 1773 г.  В 1797 г.  инспектор  астраханской  лечебной 
управы Шателевич донес медицинской комиссии «о некоторых действиях 
воды  холодного  источника,  открытого  в  горах  Кавказских  от 
Константиногорской крепости  к юго-западу в 35 верстах».2 В 1798 г. для 
изучения свойств минеральных источников были отправлены штаб-лекарь 
Ременс  и  аптекарь  Тернер,  сделавшие  их  основательное  описание,  из 
которого  можно  было  заключить,  что  «вода  сего  источника  полезна  во 
врачебном употреблении».3 
Тот  же  самый  вывод  был  сделан  академиком  Палласом  в  книге, 
описывающей  его  путешествия  по  южным  территориям  России, 
напечатанной  в 1799 г.  в  Лейпциге.  Описание  горячего  источника  на 
Кавказской  линии,  сделанные  химиком  Сименсоном,  а  так  же  описание 
всех  целебных  кавказских  вод  представленное  Медицинской  коллегией  в 
1801  г.  генералом  от  кавалерии  Обрезковым  подвинуло  данное 
министерство    к  мысли  о  необходимости  послать  на  Кавказские 
минеральные  воды  чиновника  с  той  целью,  чтобы  он,  осмотрев  их 
местонахождение,  представил  соображения  о  том,  как  необходимо 
приспособить  данную  местность  для  лечения  больных.  Выбор  коллегии 
для  исполнения  поставленной  задачи  пал  на  штаб-лекарей  Годинского  и 
Крушневича, а так же аптекаря Швенсона. Исследовав целебные свойства 
источников,  а  так  же  местность,  чиновники  медицинской  комиссии 
сделали  следующее  заключение: «Горячий  источник  вытекает  с  высокого 
места,  а  на  горе,  хотя  и  есть  две  ванны,  крытые  и  наружные,  которые, 
однако,  для  многого  числа  больных  недостаточны,  а  другие  в  том  месте 
сделать  неудобно;  при  том  некоторые  больные  по  слабости  и  на  гору 

 
148
входить не могут, то не лучше бы было посредством труб привести воду от 
источника  до  подошвы  горы,  где  сделать  крытые  ванны,  для  пола  и 
состояния людей одна от другой отдельные». 4 
Медицинская  коллегия  вынесла  решение  о  том,  что  на  воды 
необходимо  послать  двух  врачей,  определить  жалование  главному  из  них 
от 800 до 1000 рублей,  а  его  помощнику  от 400 рублей.5  Обязанностью 
этих  врачей  должно  было  быть  как  изучение  источников,  так  и 
определение  всех  «способов  врачевания»,  а  так  же  врачебные 
консультации военнослужащим и частным лицам, приезжающим лечиться 
на  Воды.  Постоянная  заинтересованность  медицинской  коллегии  в 
исследовании  и  использовании  источников  Кавказских  минеральных  вод 
свидетельствовала  том,  что  политика  Петербурга  в  отношении  данной 
местности  будет  нести  общегосударственный,  а  не  региональный  аспект. 
Это  в  полной  мере  подтверждается  указом  Александра I от 24.04 1803 г. 
главноуправляющему  в  Грузии  кн.  П.  Д.  Цицианову  о  признании 
государственного значения Кавказских минеральных Вод и необходимости 
их устройства. В указе в частности говорилось: «… ныне же поручаю вам 
преступить к устроению и всех тех заведений, кои для удобства врачевания 
и  для  выгоды  больных  в  обоих  местах  признаются  нужными.  Сделав 
надлежащие  к  тому  местные  соображения  и  составив  смену  работ,  вы 
доставите  ко  мне  исчисление  потребной  на  то  суммы  для  назначения 
отпуска ее из казначейства. Между тем, от медицинской комиссии вслед за 
сим определен будет туда один из искуснейших врачей и помощник».6 
 Указы  Александра I от 24.04 1803 г.  и 7.03 1803 г.  о  строительстве 
укреплений  при  кислых  колодцах7  положили  только  лишь  начало 
благоустройству курортов, которое продолжается и по сегодняшний день, 
но уже с преобладанием аспекта усовершенствования того, что создавалось 
на  протяжении  столетий  многими  выдающимися  личностями  нашего 
отечества.  К  таковым  в  полной  мере  можно  отнести  архитектора  Н.А. 

 
149
Львова, который по предписанию министра внутренних дел В.П. Кочубея 
был командирован на Воды.8 
Львову  было  поручено  составить  проект  комплекса  зданий, 
сооружений устройств, которые могли бы обеспечить весь процесс лечения 
минеральными  источниками.  В  этой  поездке  Львова  сопровождали 
художники  Академии  Художеств  Иванов  и  Алексеев.  За  20 дней  своего 
пребывания  Николай  Александрович  открыл 2 источника  минеральной 
воды  на  Горячих  Водах,  высек  ванну  в  травертине  Горячей  горы  и 
разработал  положение  каким  образом  построить  ванны  и  теплицы  у 
Горячих  вод.  Этот  проект  включал  не  только  строительство  ванн, 
водопровода,  купальни,  но  и  помещений  служителей,  а  так  же  кофейного 
дома  или  буфета.  Водная  лечебница  должна  была  быть  встроена  в  толщу 
сталактитовой  горы,  это  значительно  экономило  бы  количество  дорогих 
стройматериалов.9  Но  смерть  Н.Л.  Львова  в  декабре 1803 г.  вследствие 
эпидемии  чумы  на  Кавказе,  а  так  же  война  с  Ираном,  Турцией,  участие 
России  в  коалиции  против  наполеоновской  Франции  отложили 
осуществление проекта Львова, более к нему не возвращались. 
После  прекращения  эпидемии  чумы  в 1808 г.  вновь  возобновилось 
посещение минеральных вод больными. Как следует из списка посетителей 
Кавказских  минеральных  вод  за 1808 г.,  предоставленного  штаб-лекарем 
Геннушем  «то  в  этом  году  на  водах  лечилось 96 человек  в  основном 
военные, их семьи».10 
Увеличение  числа  лечащихся  на  Водах  постоянно  напоминало  о 
необходимости  их  благоустройства  и  создания,  хотя  бы  элементарных 
условий  для  лечения. «Как  в  мае,  так  и  в  июне  месяцах,  стечение 
приезжающих  умножилось,  так  что  от  недостатка  в  ваннах  произошло 
между ими неудовольствие от того, что не каждый в лучшее и надлежащее 
время оных мог употреблять. Часто одни за другими должны были ждать, а 
для отдохновения после купания время совсем мало доставало. Сие для тех 

 
150
весьма  было  не  удобно,  которые  в  слободке  квартировали  и  оттуда  к 
теплицам и обратно имели ехать восемь и более верст».11 
Составление проекта устройства зданий при Кавказских минеральных 
водах  было  получено  военным  инженерам  Фелькерзаму,  Гельмерсену  и 
архитектору  И.Ф.  Руске.  Они  составили  проект  курортных  поселков  при 
Горячих  и  Кислых  Водах  из  восьми  кварталов,  с  двумя  пансионами  в 
каждом  квартале.  Этот  проект  был  значительно  доработан  доктором 
Крейтоном  и  управляющим  Кавказской  губернией  генерал-  лейтенантом 
Н.Ф. Ртищвым.12  
Ртищев  довольно  много  внимания  уделял  благоустройству  Вод.  При 
нем на Воды приглашается доктор Крейтон, строятся ванны, увеличивается 
число посетителей из центральной России. Александр I рескриптом на имя 
Ртищева  от 28.03 1812 г.  одобряет  представленные  ему  планы  и 
предложения  по  устройству  вод  и  разрешает  использовать  для 
строительства  ванн 52.805 рублей  из 600.000 рублей,  пожертвованных 
коллежским асессором Федоровым.13 
Хотя  в  акциях  Петербурга  относительно  благоустройства  Кавказских 
минеральных  вод и  прослеживается  определенная  последовательность,  но 
мер этих было явно недостаточно. Небольшее количество помещений для 
приезжающих  лечиться,  отсутствие  консультаций  со  стороны  врачей 
нередко  приводили  к  печальным  последствиям. «Хотя  целебность 
Пятигорских  вод  не  подлежит  более  никакому  сомнению,  но  слава  их,  к 
сожалению, затмевается самоучками-лекарями. …Таких самоучек-лекарей 
по  два  и  по  три  из  самых  храбрых  и  торопливых  каждый  год  относят  на 
кладбище».14  Лечебная  сила  источников  в  то  время  в  большей  степени 
определялось эмпирическим способом.  
К 1810 г.  относится  открытие  целебных  свойств  железноводских 
источников.  Эта  заслуга  принадлежит  московскому  врачу  немцу, 
находившемуся  на  русской  службе  Ф.И.  Гаазу.  С  помощью  местных 

 
151
жителей  Гааз  совершил  экспедицию  на  гору  Железную.  Здесь  внимание 
доктора привлекли два минеральных источника. С помощью имевшихся у 
него  реактивов,  он  сделал  анализ  воды. «Железно-горячий  источник, 
открытый мною, есть один из самых интереснейших в свете. В Европе не 
известно ни одной минеральной воды, которая была бы железистой и в то 
же время имела температуру в 34о».15 Исследования Ф.П. Гааза, несмотря 
на  недостатки  и  просчеты,  допущенные  им  при  выполнении  столь 
большого  объема  работы  в  трудных  условиях  того  времени,  явились 
значительным  научным  вкладом  в  изучение  и  развитие  Кавказских 
минеральных Вод. 
Наиболее  активная  деятельность  российской  администрации  по 
благоустройству  курортов  Кавказских  минеральных  Вод  приходится  на 
время  наместничества  на  Кавказе  А.П.  Ермолова.  Он  первый  из 
представителей  российской  власти  полностью  осознал  тот  факт,  что 
минеральные  источники  являются  богатством  и  капиталом  России.  И  это 
именно  тот  фактор,  который  и  должен  был  являться  доминирующим  в 
выборе цивилизованных методов освоения Кавказа. 
До  Ермолова  правительство,  хотя  и  проявляло  заботу  о 
благоустройстве  курортов,  но,  в  основном,  далее,  чем  составление 
проектов  дело  не  продвигалось.  Кроме  того,  приезжающие  на  Воды,  не 
имели  возможности  поселиться  близ  этих  Вод.  Те,  кто  приезжал  на 
Горячие воды, должны были снимать квартиры в крепости  и каждый день 
по  два  раза  ездить  на  воды.  Те  же,  у  кого  не  было  лошади,  привозили  с 
собой  палатку  или  строили  сарай  возле  источника  воды,  в  котором  и 
проживали  во  время  лечения. «Вообще  картина,  которая  представлялась 
взорам  новоприбывшего  на  Воды  при  въезде  в  Горячеводскую  долину, 
поражала  своей  необыкновенностью:  она  за  раз  напоминала  и  военный 
лагерь,  и  шумную  провинциальную  ярмарку  и  столичный  пикник,  и 
цыганский табор».16 

 
152
На Кислых Водах больные так же претерпевали массу неудобств. Они 
«занимали долину подле источника, оплетенного полусгнившим плетнем, а 
купались  в  выкопанной  яме,  жили  же,  кто  в  своих  экипажах,  кто  в 
сделанных наскоро шалашах».17 
        Ермолов  понимал,  что  создать  инфраструктуру  курортов  в 
короткий  срок  невозможно,  а  число  прибывающих  на  Воды  все  более 
увеличивалось.  В  этот  период  курорты  рассматриваются  как 
рекреационная база для Кавказской армии. Это следует из отчета военно-
медицинской  части  Военного  министерства: «В  упорных  и  застарелых 
болезнях,  как-то:  золотух,  некоторых  грудных  болезнях,  завалах 
внутренностей,  разных  накожных  сыпях,  ломоте,  параличе,  и  других,  в 
коих  фармацевтические  средства  не  приносили  пользы,  назначалось 
лечение  минеральными  водами,  грязями.…  Для  этого  из  Госпиталей 
Кавказских  и  Закавказских  больные  воинские  чины  были  отправляемы  к 
Кисловодским, Пятигорским… минеральным водам».18 
Решение  проблемы  обеспечения  жильем  приезжающих  лечиться  на 
Воды больных наместнику Кавказа виделось в увеличении числа жителей 
курортной местности, которые могли бы сдавать жилье в наем. В качестве 
паллиативной меры Ермолов использует калмыцкие и ногайские кибитки.19 
Благоустройством  курортов  Алексей  Петрович  решил  заниматься 
основательно. Строительство фундаментальных зданий требовало участия 
в  этом  деле  архитекторов-специалистов  «Без  архитектора  нельзя  ничего 
делать», - писал  генерал  министру  внутренних  дел  В.П.  Кочубею.20 
Архитекторами  И.Ф.  Руска,  И.Ф.  Вильстером  и  О.И.  Шарлеманем  были 
составлены  сметы  и  проекты  будущих  казенных  зданий.  Согласно  этим 
планам  на  Кислых,  Горячих,  Железных  водах  должны  быть  выстроены 
ванны,  здания  рестораций,  дома  для  аптеки  и  полиции  и  дом  для  тяжело 
больных.21  

 
153
Но  деятельность  этих  архитекторов  не  имела  такого  значения,  как 
проведенные  в  дальнейшем  работы  под  руководством  братьев 
Бернардацци. Именно они внесли значительные изменения и дополнения в 
проект  Шарлеманя,  который  не  выезжал  на  местность,  а  составлял  их, 
находясь в Петербурге. 
Джиованни  и  Джузеппе  Бернардацци,  впитавшие  истоки  и  традиции 
европейской архитектуры, сформировали архитектурный облик курортов, в 
особенности 
Кисловодска 
и 
Пятигорска. 
Строгость 
линий, 
симметричность,  подчеркнутая  сдержанность,  утонченная  изысканность, 
свойственная  европейскому  городу  (классическим  примером  такового 
является Петербург в России) прослеживается в архитектуре Кисловодска 
и  Пятигорска,  каждый  из  которых  недаром  называют  «маленьким 
Петербургом».  Журналист  В.П.  Бунашев  в 1836 г.  писал  о  «прелестном 
городке,  очень  живописно  разбросанном  по  среди  холмов  и 
возвышенностей… что это? Кажется мы на Невском проспекте! Красивый 
бульвар,  полный  народа,  обсажен  липами  и  усыпан  чистым  желтым 
песком.  Вдоль  гостиницы  тянется  ряд  красивых  домов,  чисто 
выштукатуренных  и  выкрашенных,  а  между  ними,  как  старшие 
пансионеры  между  младшими,  возвышаются  двухэтажные  два  дома 
пепельного цвета».22 
В представлении А.П. Ермолова графу В. П. Кочубею от 21.05 1822 г. 
высказывается  идея  о  создании  комитета,  который  бы  распоряжался 
суммами,  предназначенными  для  строительства,  закупки  материалов  и 
инструментов,  осуществлял  бы  наем  мастеровых  и  т.д.23  В 1823 г. 
утверждается «Строительная комиссия при Кавказских минеральных водах 
с  обязанностями  составления  проектов  и  руководства  сооружением 
зданий». В состав комиссии в качестве чиновников были включены: 
1) старший член в качестве директора полковник Чайковский 

 
154
2)  второй  член  Навагинского  пехотного  полка  штабс-капитан 
Бочкорев  
3) секретарь 10-го класса Берг 
4) архитекторы Иосиф 9-го класса, Иван 14-го класса Бернардацци 
5)казначей  Кавказского  линейного  № 3 батальона  штабс-капитан 
Былонович 
6)  комиссар  при  материалах  Мингрельского  егерского  полка  штабс-
капитан Молчановский 
7)  смотритель  воловьего  транспорта  Кавказского  военно-рабочего 
батальона 4-ой роты унтер-цейхвартер 12-го класса Бардаков  
8) смотритель мастерских той же роты унтер-цейхвартер 13-го класса 
Перунов 
9) садовник губернский регистратор Джерсе.24 
 Кроме  того,  в  строительную  комиссию  входили  так  же  смотрители 
казенных  строений  при  Кислых,  Горячих  и  Железных  Водах.  Это  были 
офицеры  в  чинах  поручиков  и  подпоручиков  Кавказского  линейного 
батальона,  Навагинского  пехотного  полка,  Кавказского  военно-рабочего 
батальона. В распоряжение комиссии направляются три роты Кавказского 
линейного № 3 батальона и роты Кавказского военного рабочего батальона 
и арестантская № 2 рота.25 
Строительная  комиссия  с  участием  архитекторов  Бернардацци 
развернула  настолько  грандиозные  работы,  что  рабочих  рук, 
прикомандированных к ней не хватало. Чтобы каким-то образом разрешить 
создавшуюся ситуацию Петербург посылает 70 пленных персов в качестве 
рабочей  силы  на  благоустройство  Вод.  В  рапорте  строительной  комиссии 
записано: «При  отношении  Кисловодского  коменданта  полковника 
Энгельгардта  вчерашнего  числа  семидесяти  человек  персиян  в  сию 
комиссии  доставлены… и помещены в оборонительной казарме».26 

 
155
Плодотворная  работа  братьев  Бернардацци  по  благоустройству 
курортов воплотилась в возведении различных сооружений. В Пятигорске 
были  выстроены  Николаевские  каменные  купальни,  дом  для  неимущих 
офицеров,  где  помещалась  комендатура,  цейхгауз  для  госпиталя  при 
оборонительной  казарме  на  вершине  Горячей  горы,  временные 
Сабанеевские  ванны.  Самым  красивым  зданием  Пятигорска  стала 
Ресторация.  Проектированием  ее  занимался  Шарлемань,  но  братья 
Бернардацци  многое  изменили,  сделав  здание  более  удобным  для 
пользования. 
Они  же  положили  начало  созданию  парковой  архитектуры  малых 
форм  на  курортах.  К 1823 г.  относится  основание  курортного  парка  в 
Кисловодске.  Свои  знания  талант  и  умения  отдали  парку  известные 
лесоводы-садовники  Джерсе,  Адамчевский,  Ковальский,  Наводный. 
Строительными  работами  руководили  братья  Бернардацци,  которые 
уделяли  особое  внимание  планировке  окрестных  зеленых  насаждений. 
Кавказским  наместником  М.С.  Воронцовым  выписывались  семена  и 
саженцы  из  знаменитого  Никитинского  ботанического  сада.  Воронцов 
вместе с супругой посадил два дуба у верхней кромки парковой зоны, как 
бы намечая последующее движение и расширение парка. 
 На  территории  парка  было  построено  здание  Ресторации  или  дом 
благородного  собрания.  Вначале  по  приказу  А.П.  Ермолова  за 3 месяца 
соорудили деревянный дом для императрицы, собиравшейся приезжать на 
Воды.  Но  ее  приезд  не  состоялся,  и  дом  сделали  казенной  гостиницей  с 
рестораном. Он был построен из приэльбрусской мачтовой сосны, украшен 
фронтоном  с  восьмью    колоннами  и  неразумно  разобран  в 1944 г.  за 
ветхостью.  
Илья Радожицкий следующим образом описывал дом Ресторации: «Он 
состоит  из  четырех  главных  комнат:  дамская  и  мужская  половины 
разделяются общей залой, а по середине между ними буфетная. Вход под 

 
156
портиком  с  колоннадою,  лестницы  из  белого  гладкого  плитника. 
Златовидные обои в зале, бронзовые люстры и лампы арганские удивляют 
новостью  явления;  пурпуровая  комната  дамская  и  мужская  половины 
яркой  зелени,  мужская  с  мебелью  красного  дерева,  обитою  соцветною 
комнатам  бомбою,  поражают  приятною  встречею  предметов  роскоши, 
отдаленных  столиц,  в  пустыне  среди  гор  дикой  Кабарды.  Услужливый 
француз-ресторатор  встречает  гостей  со  всей  вежливостью,  и  модным 
языком предлагает им все, что может льстить вкусу, утонченного аппетита 
и жажды».27 
В Кисловодске после строительства дома благородного собрания были 
сделаны две временные деревянные галереи, а так же проект воплощения 
их  в  камне.  На  строительство  каменных  зданий  в  Кисловодске 
предназначалось 36.986 рублей.28 Построены купальни с подогревом воды 
в  «самоварах».  Эти  паровые  машины  были  привезены  Джузеппе 
Бернардацци из Луганска. 
Архитекторы  строили  не  только  здания.  Им  приходилось  делать 
работы  инженерного  и  гидрогеологического  характера:  каптировать 
источники, заключать их в трубы, нивелировать и дренажировать участки, 
проектировать  дороги  между  курортными  поселениями.  Так  в 
Железноводске  была  проложена  дорога  через  непроходимый  лес,  которая 
заканчивалась  почтовой  станцией.  Новая  дорога  соединила  Георгиевск  и 
Горячеводск,  из  колонии  Каррас  можно  было  попасть  по  новой  дороге  в 
курортную местность.29  
К  объектам  созидательной  деятельности  талантливых  архитекторов 
так  же  относилось  сооружение  каменного  водопровода  пресной  воды  от 
Бештау  к  Горячеводску,  ими  составлен  план  парка  английского  типа  на 
Горячей  горе.  Братья  Бернардацци  соорудили  спускное  устройство  в 
воронку Провала (тоннельный проход был сделан позже 1858г.) 

 
157
К особенным заслугам архитекторов относится составление чертежей 
генеральных планов пяти мест: Вод Горячих, Кислых, Железных, Горьких 
и  Кумагорских.  Среди  дикой  местности  по  их  плану  возник  Пятигорск  с 
архитектурно  осмысленным  центром:  не  возле  крепости,  которая  в 
конечном  итоге  потеряла  свое  значение  вследствие  правильности  и 
продуманности  шагов  российской  власти  в  районе  Кавказских 
минеральных  Вод,  а  вокруг  источника.  Вершиной  треугольника,  от 
которой  расходился  веерообразно  в  долину  городок,  было  начало  ущелья 
между Машуком и его отрогом Горячей горой. В возвышенной точки этой 
композиции  помещалось  временная    деревянная,  крытая  полотном 
Елизаветинская  галерея.  К  центру  тяготели  здания  лечебного,  военного  и 
бытового назначения. 
В  меньшей  степени  деятельность  Бернардацци  и  строительной 
комиссии  коснулась  Ессентуков  и  Железноводска,  хотя  и  в  этих 
местностях  произошли  некоторые  изменения,  связанные  с  деятельностью 
итальянских  архитекторов:  в  станице  Ессентукской  возведена  деревянная 
Никольская  церковь  и  временная  галерея  с  источником.  При  Железных 
Водах был построен турлучный дом в 7 комнат, которые отдавались в наем 
приезжающим по 5 рублей ассигнациями в сутки.30 
Материалы,  из  которых  возводились  здания  бальнеологического  и 
иного  характера  были  весьма  разнообразны:  дерево,  привозимое  из 
Приэльбрусья,  кирпич,  первоначально  предназначенный  для  строящегося 
военного Георгиевского госпиталя. Из него, в частности, делали притолки 
к дверям Ресторации в Пятигорске.31 В употребление шел так же местный 
камень травертин. Но его добыча могла повредить режиму источников, по 
этому  камень  вскоре  стали  доставлять  из  города  Александрова  на  реке 
Томузловке.32 Железо покупали в Ростове-на-Дону у заводчика Яковлева.33 
Строительная  комиссия  рассматривала  так  же  планы  и  фасады 
частных домов. Дома разрешалось строить только по намеченному плану и 

 
158
утвержденному  фасаду.  В  материалах  следственной  комиссии  сохранился 
рапорт  коменданта  Кисловодска  Евстафия  Федоровича  Энгельгардта 
начальнику Кавказской области генерал-лейтенанту Лисаневечу о том, что 
при  строительстве  дома  форшмейстер  Вешеневский  отошел  от  плана, 
утвержденного  комиссией,  и  должен  быть  подвергнут  взысканию.34 
Многочисленные  прошения,  частных  лиц,  поступавшие  в  строительную 
комиссию с просьбой о разрешении построить дома при Горячих и Кислых 
Водах  свидетельствовали,  о  начале  бурного  развития  курортов,  толчок 
которому  дала  созидательная  деятельность  наместника  Кавказа  А.П. 
Ермолова,  мыслившего  широко,  по-государственному.  В  отношении 
региона  Кавказских  минеральных  вод  проявлялись  у  Алексея  Петровича 
именно европейские черты его мышления. 
Первые дома на Водах строили деревянные на каменном фундаменте и 
крытые соломой.35 Даже к концу XIX в. на Кавказских минеральных водах 
было немного каменных зданий. Например, в Кисловодске в 1883 г. – 3536. 
В числе первых владельцев домов в Кисловодске был астраханский купец 
Шайкин,  помещик  Ребров,  генеральша  Мерлина,  помещики  Хастатовы.37 
Как следует из Ведомости при Горячих минеральных водах лиц, имеющих 
собственные  дома,  составленной  в 1825 г.,  на  Горячих  Водах  частных 
домов имелось 66.38 Жителей всего насчитывалось 124 человека мужского 
пола и 129 женского.39 
Развитие  бальнеологической  науки  в 1-ой  четверти XIX в.  было 
недостаточным, в связи с этим использование целебной силы минеральных 
источников,  было  малоэффективным.  В 1823 г.  врач-фармаколог, 
профессор  Санкт-Петербургской  медико-химической  академии  Нелюбин 
был  послан  на  Кавказские  минеральные  воды.  В  ведомостях  посетителей 
Горячих  вод  в  сезон 1823 г.  от 4.06 значиться: «Нелюбин  Алексей 
Петрович надворный советник медико-хирургической академии профессор 
при нем аптекарский гезель Черепанов и два казенных служителя из Санкт-

 
159
Петербурга.  Командирован  для  точнейшего  исследования  всех  ключей 
Кавказских Минеральных Вод».40 
Нелюбиным  было  составлено  описание  вод,  которое  отличалось  от 
предшествующих  большей  полнотой  и  точностью.  Он  дал  первое 
подробное  описание  и    научную  оценку  Кавказским  минеральным  водам. 
Но  не  только  этим  Воды  обязаны  Нелюбину.  Им  было  открыто  много 
новых  источников.  В  Горячеводской  долине – серно-соляной  источник, 
получивший название Михайловского, в Железноводске – 7 новых ключей, 
в  Кисловодске – березовский  родник,  который  по  своему  составу  был 
похож на Нарзан, в Ессентуках – найдено и исследовано 23 источника. Все 
эти источники Нелюбин разделил на 2 группы: группу чисто щелочных и 
группу серно-щелочных. Наблюдения и научные выводы Нелюбина нашли 
отражение  в  его  труде    «Полное  историческое,  медико-топографическое, 
физико-химическое и врачебное описание Кавказских Минеральных Вод». 
Деятельность  Нелюбина  практически  на 40 лет  предопределила  развитие 
курортных местностей Кавказских минеральных вод.  
Таким  образом,  за  довольно  короткий  срок  Еромолову  при  активном 
содействии  со  стороны  министра  внутренних  дел  графа  В.П.  Кочубея,  с 
помощью  архитекторов  Бернардацци,  врача  Ф.П.  Конради,  переведенного 
на Кавказские минеральные воды в 1822 г. из Тверской врачебной управы 
и  в 1824 г.  назначенного  главным  доктором  Вод,41  профессора  А.П. 
Нелюбина,  удалось  создать  мощный  потенциал  перспективного  развития 
курортов. «Заботливость  нынешнего  преобразователя  дикого  Кавказа 
магически производит волшебные замки там, где за несколько лет пред его 
вступлением гнездились лютые разбойники»,42 -  писал Илья Радожицкий. 
Эта  тенденция  нашла  наглядное  отражение  в  росте  числа 
приезжающих  лечиться  на  Воды:  в 1823 г. «число  посетителей  при 
Кавказских  минеральных  водах  было 321 мужского  и 85 женского  пола 

 
160
душ,  кроме  прислуги;  в 1824 г.  число  приезжающих  обоего  пола 
простиралось до 375».43 
Тем  не  менее,  нерешенных  задач  в  развитии  курортов  имелось 
довольно много и одна из них – это дороговизна жизни и лечения. Курорты 
были  доступны,  прежде  всего,  людям  состоятельным. «Кавказские 
минеральные  воды  при  всем  благодетельном  их  действии  к  излечению 
разного рода болезней не доставляют еще всей пользу какую могли бы, и 
какой  по  справедливости  ожидать  от  них  должно  чрез  высочайшую 
дороговизну… как жизненных потребностей, так и предметов собственно к 
лечению  относящихся,  устрашая  бедных,  заставляя  их  отказываться  от 
дальнего  пути,  а  часто  те,  кои  для  восстановления  здоровья,  жертвуют 
последним имуществом на дорожные издержки, приехав к источникам, не 
имеют, за что пользоваться надлежащим курсом лечения»,44 -  писал один 
из офицеров Кавказской армии, посетивший Воды в 1827 г. 
Надо  отдать  должное  наместникам  Кавказа,  которые  с  легкой  руки 
Ермолова продолжили дело благоустройства Кавказских минеральных вод. 
Сами  они  любили  бывать  на  Водах,  особенно  благосклонно  относились  к 
Кисловодску,  который  и  своим  климатом,  и  природным  ландшафтом 
выгодно  отличался  от  других  местностей  курортов  Кавказских 
Минеральных  Вод.  Доктор  Ф.П.  Конради  в  своем  отчете  писал: 
«Присутствие  начальника  нашего,  генерала  от  инфантерии  Емануеля, 
который с семейством своим несколько лет сряду проживает на Водах на 
время  курса,  принесло  нашим  минеральным  источникам  существенную 
пользу, ибо он сам лично мог видеть чего еще не достает при наших водах 
и принять наилучшие меры для отвращения сих недостатков».45 
Именно при Емануэле нашли свою реализацию проекты, составленные 
братьями  Бернардацци  в  период  наместничества  А.П.  Ермолова. 
Деятельность  этого  генерала  воплотилась  не  только  в  каменных 
сооружениях,  но  и  тех  элементах  курортной  местности,  которые  придают 

 
161
ей  особое  очарование.  Это – бульвар,  Николаевский  цветник, 
Емануэлевский парк, грот Дианы, беседка Эоловой арфы в Пятигорске.  В 
Кисловодске – бульвар  и  «публичный  сад»  с  мостиками  через  реку 
Ольховку,  на  благоустройства  которого  в 1827 г.  было  потрачено 2637 р. 
коп.46  
В 1837 г. царь Николай I отправляется в поездку на Кавказ. Маршрут 
его  пролегал  также  и  через  Пятигорск,  который  он  посетил  осенью  этого 
же года. Убедившись воочию в богатстве и государственном значении Вод, 
император  повелел  ежегодно  отпускать  на  их  благоустройство  из 
Государственного  казначейства  по 200000 рублей  ассигнациями,  суммы 
же,  которые  останутся  не  израсходованными,  вносить  в  казначейство  для 
составления капитала Вод. Николай, осмотрев Александровский источник, 
приказал  приступить  к  постройке  возле  него  здания  с  мраморными 
ваннами  и  яшмовым  бассейном.  Но  этот  проект  оказался  не 
осуществленным  вследствие  опасения  исчезновения  этого  источника,  что 
уже произошло в 1839 г. Для разрешения сомнений в 1842 г. была создана 
комиссия.  Министр  внутренних  дел  в  записке,  поданной  Николаю I 
разъяснял  цель  работы  данной  комиссии: «… воды  сии,  несмотря  на  их 
важность  по  целебным  свойствам  и  по  той  пользе,  которую  они 
действительно  оказали  множеству  страдавших  самыми  закоренелыми 
недугами, надлежаще не изследованы ни в геогностическом отношении, ни 
в  химическом…  Как  для  достижения  благотворительных  намерений 
Вашего императорского Величества, так и для упрочения славы по своим 
силам  и  в  Европе  знаменитых  наших  целебных  источников,  необходимо 
отправить на Кавказ ученую экспедицию или комиссию».47 
В состав комиссии министр внутренних дел предлагал включить: для 
химических  исследований  члена  Академии  наук  Фритча,  являвшегося 
учеником  Мигерлиха,  сферой  научных  интересов  Фритча  являлось 
составление и разложение минеральной воды по методу академика Струве; 

 
162
для  геогностических  исследований  предлагалось  включить  в  состав 
комиссии  харьковского  профессора  Эйнборта,  по  врачебной  части – 
советника департамента  казенных врачебных заготовлений доктора Гефта 
и для производства механических гидравлических работ инженера Эмме 4-
го.48 
Хотя  комиссия,  посланная  из  Петербурга  в  отношении  постоянства 
источников,  высказалось  вполне  положительно,  но,  тем  не  менее,  с  этим 
заключением не согласилась пятигорская строительная комиссия. Вообще 
период  с  конца 40-х  до  середины 50-х  г.г. XIX в.  явился  не  очень 
благоприятным  в  деле  устройства  курортов.  Изменения  наступают  после 
назначения  Кавказским  наместником  князя  Воронцова,  который  в  своем 
отчете  за 1846-48 гг.  писал: «Кавказские  минеральные  воды  требовали 
значительных  построек  и  разного  рода  работ,  дабы  привести  их  в  то 
положение,  в  котором  они  должны  находиться  по  своим  целебным 
свойствам и местоположению».49 
Для производства строительных работ Воронцов приглашает на Воды 
архитектора  Уптона.  Самуил  Иванович  Уптон  был  англичанином  по 
происхождению.  Он  родился  в  семье  военного  инженера – полковника 
русской  службы.  Являясь  академиком  Санкт-Петербургской  академии 
художеств, 19 лет проработал на Кавказских минеральных водах.  
Воронцов,  особенно  благоволивший  к  Кисловодску,  поручил  Уптону 
строительство Нарзанной галереи. Осуществление проекта началось в 1848  
и  закончилось  в 1853 г.  В  последствии  галерея  достраивалась  и 
реконструировалась.  Кроме  того,  по  проекту  Уптона  в  Кисловодске  была 
построена старая военная крепость, в Пятигорске – здание Елизаветинской 
галереи и собственный дом на горе Горячий ключ. 
При  Воронцове  появились  два  новых  аспекта  в  курортной  жизни:  в 
1847  г.  был  впервые  произведен  розлив  минеральной  воды,  а  в 1852 – 
налажено движение омнибусов между курортами.50 

 
163
Первый  факт  в  дальнейшем  имел  большое  значение  для  развития 
курортов  и  увеличения  их  капитала.  В 1847 г.  было  разлито  всего 300 
бутылок минеральной воды, которые были посланы в город Николаев.51 В 
1896  г.  был  построен  завод  в  Кисловодске  по  производству  жидкой 
кислоты,  необходимой  при  розливе  минеральной  воды.  Производство 
минеральной  воды  росло  очень  быстрыми  темпами,  и  к 1913 г. 
предприятиями  Кавказских  минеральных  вод  производилось 9,6 млн. 
бутылок  в  год.  Особой  популярностью  пользовался  кисловодский  нарзан, 
который на международной выставке в Реймсе получил высшую награду.52 
В десятилетие, предшествовавшее эпохе Великих реформ в России, на 
Кавказских  минеральных  водах  произошли  некоторые  изменения, 
наиболее  значимым  явилось  посещение  вод  профессором  Баталиным, 
который произвел их подробное исследование. Баталин приехал на Кавказ 
в 1856 г. вместе  с  несколькими офицерами в составе комиссии Межевого 
корпуса,  которые  сопровождали  бывшего  управляющего  этим  корпусом 
М.Н.  Муравьева.  В  исследованиях  принимали  участие  инженер-поручик 
Ставровский,  занимавшийся  астрономией  и  тригонометрией,  инженер-
поручик  Кикин,  производивший  съемки  местности,  директор  Тифлисской 
магнитной  и  метеорологической  обсерватории  А.Ф.  Мориц  и  помощник 
землемера Чердеев, снимавший с натуры виды Пятигорья, Железноводска 
и  Кисловодска.  Баталин  входил  в  группу  как  опытный  литератор, 
сотрудник  журнала  «Отечественные  записки».  Плодом  этой  работы  стал 
его знаменитый труд «Пятигорский край и Кавказские минеральные воды». 
Главное  значение  научного  труда  автора  состоит  в  том,  что  он  подводил 
итог  предшествующей  истории  изучения  района  и  его  минеральных 
источников,  давал  всестороннюю  характеристику  минеральным  водам  на 
основе анализа материалов и новых данных об их геологическом строении.  
В  этой  работе  ученый  уделил  много  внимания    физико-
географическому  и  историческому  описанию  вод,  объяснил  причины 

 
164
исчезновения  Александровского  источника,  происхождение  ессентукских 
вод и подробно остановился на озере Провал. Именно к этому озеру в 1857 
г.  по  предписанию  кн.  Барятинского  и  проекту  архитектора  Уптона  на 
средства  губернского  секретаря  Лазарика  началось  строительство 
тоннеля.53  Петром  Лазариком  была  также  выстроена  купальня  возле 
минерального источника в Железноводске, открытого во время его лечения 
на  Водах.54  Такая  благотворительность  со  стороны  губернского  секретаря 
объяснялась его благодарностью  целебным силам источников Кавказских 
минеральных вод, принесшим выздоровление Петру Лазарику. 
Проблемы  капиталистической  модернизации,  столь  остро  стоявшие 
перед  всей  Россией  в 60-х  г.г. XIX в.,  как  в  своеобразном  зеркале 
отражались  и  в  действительности  курортов.  К  этому  времени  Кавказские 
минеральные  воды  имели  значение  преимущественно  местное  и  при  том 
военное. «Все  учреждение  Кавказских  минеральных  вод  имеет  вид 
огромнейшаго 
казенного 
богоугодного 
заведения, 
если 
не 
предназначенного,  то  на  деле  существующего  преимущественно  для  лиц 
военного  сословия.  В  период 1851-59 гг.  ежегодно  пользовались  водами 
средним  числом 1300 человек.  Из  них 786 человек (60%) приходилось  на 
нижних чинов военного ведомства, 311 человек (24%) были штаб и обер-
офицеры,  частных  же  посетителей  всего 203 человека (16%)»,55  -  писал 
Баталин. 
Приезжающую  публику  многое  не  устраивало  на  курортах: 
недостаточно  развития  бальнеологическая  база,  отсутствие  постоянной 
врачебной помощи, неудобства проживания. В сравнении с европейскими 
курортами  российские  во  многом  проигрывали.  Основа  благоустройства, 
которой  отличались  европейские  курорты  от  российских  и  в  которой 
заключалась  вся  тайна  их  привлекательности  для  посетителей, 
базировалась,  прежде  всего,  на  устройстве  медицинской  части  при  водах; 
на  тщательной  обработке  и  изучении  самих  источников; «на  доставлении 

 
165
посетителям вод возможных удобств для приезда и пребывания на них; на 
доставлении  водам  той  степени  известности,  которая  могла  бы  служить 
указанием для посетителей».56 
Это  была  программа,  которая  нашла  реализацию  в  деятельности 
директора вод С.А. Смирнова. Семен Александрович, прежде всего, уделял 
много  внимания  развитию  бальнеологии.  Сам,  будучи  врачом, 
скурпулезнейшим  образом  вник  в  проблему  лечения  водами.  Он  также 
разработал  программу  развития  Вод.  Главным  в  ней  являлись  научная 
организация  курортной  работы,  создание  благоприятных  условий  жизни 
приезжающим на воды больным, широкое ознакомление общественности с 
огромными богатствами Кавказских Вод. 
Смирнов  понимал,  что  источники,  являсь  главным  богатством 
курортов,  требуют  длительных  и  систематических  наблюдений.  По  его 
настоянию  стали  проводить  системные  режимные  наблюдения  за 
главнейшими  источниками.  В 1863 г.  Семен  Алексеевич  организовал 
первую  на  российских  курортах  химическую  лабораторию,  где 
проводились  сравнительные  анализы  воды  всех  источников  Кавказской 
группы.  Руководил  лабораторией  опытный  химик  Ф.Ф.  Шмидт, 
работавший ранее на кафедре Московского университета.  
Химический  состав  минеральной  воды  имеет  глубокую  связь  с 
характером  окружающих  горных  пород.  Для  изучения  горных  пород 
района  Кавказских  минеральных  вод  был  приглашен  известный  ученый 
естественник  Ф.  Байерн,  который  собрал  около 1500 образцов  местных 
пород и положил начало  созданию геологического музея.  
Стремясь  заинтересовать  русских  врачей  и  шире  пропагандировать 
богатства курортов, Смирнов в 1864 г. поручил заведующему химической 
лабораторией  Ф.Ф.  Шмидту  разработать  процесс  получения  лечебных 
солей  из  источника  Ессентуки  17, так  как  этими  солями  можно  было 
заменить лечебные лепешки Виши и Карлсбада. 

 
166
Широкий врачебный кругозор позволил Смирнову заняться изучением 
климатических 
особенностей 
курортов. 
Были 
организованы 
метеорологические станции в Пятигорске, Кисловодске и Ессентуках. 
Немало  нововведений  и  преобразований  было  сделано  в  организации 
курортного  лечения  больных.  С.А.  Смирнову  принадлежит  инициатива 
распределять  больных  по  профилю  заболевания,  а  не  лечить  их 
последовательно  на  всех  группах  Вод.  Он  ввел  институт  постоянных 
врачей.  На  каждый  курорт  был  назначен  ответственный,  так  называемый 
группный  врач:  Л.Ф.  Змеев – в  Кисловодск,  А.А.  Патерсон,  а  затем  П.И. 
Погожев - в  Пятигорск,  Я.Я.  Берлин – в  Ессентуки,  М.К.  Милютин – в 
Железноводск.  Используя  свои  многочисленные  связи  в  медицинских 
кругах России, он приглашал на работу лучших специалистов, назначая им 
приличное денежное содержание – около 2000 рублей в год. 
Для улучшения лечебной работы врачи имели возможность бывать на 
заграничных  курортах. «По  окончанию  сезона  некоторые  из  врачей 
Управления (гг. Милютин, Погожев, Змеев) и я сам отправились за границу 
и  в  университетские  города  России  для  специальных  занятий  по 
предметам,  относящимся  к  минеральным  водам»,57 - писал  Смирнов  в 
своем отчете за 1863 г. 
Росло число пользующихся постоянной консультацией врачей. В 1862 
г.у в Пятигорске таких больных было 49, в 1863 – 69, а всего число тех, кто 
вообще, обратился за консультацией к врачам за сезон 1863 г. составило – 
600.58  С  помощью  группных  врачей  Смирнов  значительно  преумножил 
лечебные  средства  курортов:  в  Пятигорске  устроены  серная  и  паровая 
ванны,  боковые  и  спинные  души  из  серной  воды,  газовые  ванны  в 
Кисловодске, открыты залы для лечебной гимнастики по методу Присница. 
Для  популяризации  Кавказских  курортов  Смирнов  активно 
содействовал  изданию  первой  в  России  курортной  газеты  «Листок  для 
посетителей  Кавказских  минеральных  вод»,  также  при  его  участии  

 
167
выходит брошюра на немецком языке о курортах Северного Кавказа «Die 
mineralquellen des Kaukasus», начинают составлять и издавать путеводитель 
по Кавказским минеральным водам.59  
Создание  научной  бальнеологической  базы,  которая  должна  была 
изучать  не  только  методы  применения  лечебных  вод,  но  и  сами  воды,  а 
также  механизм  их  физиологического  воздействия,  было  под  силу  только 
коллективу  врачей.  С.А.  Смирнов  решает  объединить,  работающих  на 
курорте  врачей,  и  в 1863 г.  создает  в  Пятигорске  Русское 
бальнеологическое  общество,  председателем  которого  он  был  избран. 
Кроме  врачей  в  общество  входили  геологи,  химики,  архитекторы, 
общественные деятели. 
Уже  в  первые  годы  своего  существования  общество  имело  среди 
почетных  членов  крупных  специалистов,  работающих  на  заграничных 
курортах.  По  рекомендации  Смирнова  в  устав  общества  был  включен 
пункт  о  том,  что  общество  обязано  содействовать  общению  врачей – как 
практикующих на русских водах, так и находящихся за границей. Широкое 
общение  позволяло  устанавливать  тесную  связь  с  другими  курортами 
России, популяризировать их в стране и за рубежом и держать работников 
в курсе новинок, которые появились на европейских курортах. 
Работа 
общества 
освещалась 
в 
«Записках 
Русского 
бальнеологического общества». Это был первый в России и единственный 
тогда специальный журнал. Всего вышло в свет 16 томов ученых записок. 
Почти 60-летняя  работа  бальнеологического  общества  дает  основание 
утверждать,  что  курортная  наука  в  России  зародилась  на  Кавказских 
минеральных водах. Они являлись тогда единственным центром в России, 
где не только зародилась, но и развивалась бальнеологическая наука. 
Другие  курорты  Северо-Западного  Кавказа  в 60-е  г.г. XIX в.  еще  не 
имели  даже  слабых  зачатков  начала  курортной  жизни,  или  же,  как 
Псекупские  минеральные  воды  только-только  заявили  о  себе.  Некоторые 

 
168
из  источников  долины  реки  Псекупс  по  своим  свойствам  были  близки  к 
пятигорским.  В 1863 г.  образцы  псекупских  вод  были  отправлены  в 
химическую  лабораторию  в  Пятигорск  для  анализа, «открывшаго  в  них 
целебныя свойства, обещающия им большую будущность».60 
Устройство псекупских минеральных вод для нужд Кубанского войска 
и всех жителей России начинается с того, что доктор Мечеслав Адамович 
Рымашевский по приказу наказного атамана Кубанского казачьего войска 
графа Ф.Н. Сумарокова-Эльстона посещает Кавказские минеральные воды.  
«Я был командирован графом для обозрения устройства пятигорских вод, 
чтобы,  возвратясь  оттуда,  мог  немедленно,  хотя  отчасти,  применить 
тамошнее  устройство  к  псекупским  минеральным  водам»,-  писал 
Рымашевский.61 
На  благоустройство  источников  Рымашевскому  было  выделено 500 
рублей,  и  он  в 2,5 месяца  устроил  лазарет  и  купальню.  В  лазарет  были 
помещены 15 человек, и он служил летним отделением екатеринодарского 
войскового  госпиталя.  Вода  же  из  источников  вновь  была  отправлена  в 
Пятигорск для анализа. 
Для  наблюдения  и  производства  строительных  работ  на  псекупских 
водах  был  назначен  штабс-капитан  Ставропольского  пехотного  полка 
Каменев,  впоследствии  ставший  полковником,  смотрителем  псекупского 
госпиталя и автором первой брошюры о водах. Под его руководством был 
разбит  парк  возле  источников.  Под  каскадом  вод  был  очищен  грот  с 
природной холодной купальней, в скале под провалом высечена каменная 
лестница,  названная  Дантовой,  с  которой  открывался  прекрасный  вид  на 
Псекупс.  Современник посетивший Воды в это время оставил  следующее 
их  описание: «Но  самое  замечательное  в  Псекупском  районе,  это 
окрестности  горячих  серных  вод,  что  близь  станицы  Ключевой. …Здесь 
много  ключей  более  или  менее  обильных,  и  три  здания  с  купальнями  и 
ваннами.  Обстановка  госпитального  отделения  напоминает  недавнее 

 
169
занятие этой местности; все лишь только устраивается: строится большой 
дом для больных, проводятся дорожки по живописным и тенистым скатам 
окрестных  гор;  устраиваются  новые  ванны».62  В 1867 г.  псекупскими 
водами  пользовалось 100 человек63,  а  вообще  за  первые 4 года  на  Водах 
побывало 392 человека, из них 203 выздоровело, 83 получили значительное 
облегчение, 66 – облегчение  и  только 40 человек (10 % ) не  получили 
никакого облегчения.64 
Научное  исследование  вод  производилось  эпизодически.  В 1865 г. 
псекупские  воды  посетил  врач  фон  Кошкуль  и  сделал  первое  их  научное 
описание.  В  следующем  году  известный  исследователь  Кавказских 
минеральных  вод  Абих  посетил  долину  р.  Псекупс  и  ознакомился  с 
геологией местности и характером вод. По ходатайству доктора Ливена в 
1874  г.  на  псекупских  водах  была  открыта  аптека.  Но  лаборатории, 
осуществлявшей  химический  анализ  и  изучение  бальнеологических 
свойств источников, не существовало. По этому поводу известный магистр 
химии  Струве  писал: «Псекупская  группа  замечательна  разнообразием 
минеральных  вод  на  незначительном  пространстве  и  потому  заслуживает 
внимания.  К  этому  еще  прибавим  очаровательное  местоположение  и 
изобилие  пресной  воды,  чем  и  преимуществует  эта  группа  перед 
Пятигорскими. В интересах этих вод  и Кавказской бальнеологии вообще, 
было бы необходимо, чтобы все Псекупские группы были также подробно 
исследованы, как Пятигорская».65 
Русско-турецкая  война  отложила  все  планы  по  благоустройству 
курортов на некоторое время. После ее окончания, в 1884 г. по инициативе 
Кавказского медицинского инспектора Реммерта, были вновь произведены 
улучшения на псекупских водах. Инженером Конради был сделан каптаж 6 
главных  источников,  соединенных  в  одну  общую  струю,  ванные  здания 
перестроены,  сделаны  два  крытых  бассейна  для  охлаждения  минеральной 
воды.66 

 
170
Денежных  средств  на  благоустройство  Псекупских  минеральных  вод 
правительство выделяло немного. Эти источники служили в основном для 
служащих  Кубанского  казачьего  войска.  Частных  лиц,  пользующихся 
водами,  было  небольшое  количество.  Ванны  стоили  очень  дешево  по 
сравнению со стоимостью ванн на Кавказских минеральных водах. Так,  в 
Горячем  Ключе  необходимо  было  заплатить  за  ванну – 10 коп.,  а  в 
Пятигорске, Кисловодске, Ессентуках, Железноводске – 50 коп. В связи с 
недостаточным 
финансированием 
курорта 
контора 
Псекупского 
войскового  госпиталя  обратилась  в  Главное  управление  казачьих  войск  с 
просьбой  ввести  плату  для  невойскового  сословия  за  пользование 
минеральными  водами.  Но  в  Главном  управлении  это  сочли 
нецелесообразным: «принимая во внимание, что Псекупские минеральные 
воды  еще  не  вполне  благоустроены…  и  назначение  платы  за  ванны … 
может  повлиять  на  уменьшение  числа  посетителей  вод,  войсковое 
хозяйственное  правление  полагает:  плату  за  билеты  на  пользование 
ваннами  минеральных  вод  при  Псекупском  войсковом  госпитале 
установить временно, а для бедных больных ванны отпускать бесплатно».67 
Суммы,  вырученные  за  пользование  Водами  из  года  в  год  росли.  Это 
явилось  прямым  доказательством  роста  их  популярности.  В 1876 г.  было 
выручено  за  ванны    83  рубля, 1877 – 78 руб. 20 коп., 1879 – 425 руб.68 В 
1879  г.  на  исследование  Псекупских  вод  из  общевойскового  капитала  в 
распоряжение  войскового  начальства  Кубанского  казачьего  войска  стали 
отпускать по 2000 рублей ежегодно.69 
Конец XIX в.  явился  во  многом  примечательным  в  истории  развития 
курортов  Северо-Западного  Кавказа.  Окончательное  «замирение»  Кавказа 
дало  возможность  обратить  внимание  на  его  природные  богатства,  а 
тенденции  капиталистической  модернизации,  охватившие  территорию 
Российской  империи,  определяли  социально-экономическое  развитие 
таких  территорий,  как  Сочи,  Гагры,  Геленджик,  Анапа,  Теберда. 

 
171
Российские  предприниматели,  дворянство,  наконец,  представители 
государственной  власти,  постоянно  занятые  решением  проблем  военно-
политического характера, в конце века неожиданно для себя обнаружили, 
что  помимо  Кавказских  минеральных  вод  к  этому  времени  относительно 
благоустроенных, на Кавказе возможно существование и других курортов, 
каждый  из  которых  имеет  свою  специфику,  но  в  тоже  время  органично 
дополняют друг друга. 
Толчком  к  развитию  курортов  Северо-Западного  Кавказа  послужила 
деятельность  члена  Государственного  Совета  Н.С.  Абаза  и  князя 
Александра  Петровича  Ольденбургского.  Анапа,  Геленджик,  Сочи, 
Теберда  начинают  приобретать  известность  как  климатические  станции. 
Если 70-е – 80-е г.г. XIX в. это появление первых культуртрегеров на этой 
территории, то 90-е г.г. – это уже начало основания лечебных учреждений. 
Некоторым  из  этих  курортов  давали  толчок  к  развитию  предприимчивые 
московские  капиталисты,  как,  например,  Хлудов  в  Сочи.  Но  в  основном 
государственные деятели, служившие на Кавказе, обращали свое внимание 
на развитие и благоустройство курортов.  
Иногда просто случай открывал целебные свойства местности. Как это 
произошло  с  Тебердой.  В 1880 г.  Баталпашинский  уездный  начальник 
Кузовлев отправил свою жену Татьяну, больную туберкулезом в Крым. Но 
недостаток средств не позволил ему продолжать лечение. И тогда Кузовлев 
решает  купить  себе  землю  в  Теберде  и  обустроить  дачу,  на  которой  его 
жена  благополучно  прожила 20 лет.  В  это  же  время  барон  Фитингоф 
получает  в  аренду  землю  на  левом  берегу  р.  Теберда,  где  открывает 
смолокуренный  завод.  Новый  владелец  завода  Утяков,  получивший  его  в 
1892  г.,  понимая,  что  богатство  Теберды  состоит  в  ее  лечебном  воздухе, 
закрывает  завод,  а  здание  отдает  в  наем,  приезжающим  сюда  лечиться 
больным. Так появляется дача Утякова. 

 
172
Российские  власти  обращают  свое  внимание  на  Теберду,  как 
курортную  местность  тогда,  когда 1896 г.  князь  Голицын, 
главноначальствующий  на  Кавказе,  проездом  через  Клухорский  перевал 
решает основать здесь курорт на казенной стороне.70 
Конец XIX - начало XX в.в. явились поворотным моментом в развитии 
Анапы.  Ведь  еще  в  середине XIX в.  Анапа  даже  не  бралась  в  расчет  как 
лечебная  местность.  Это  следует  из  отчета  Начальника 1-го  отделения 
Черноморской береговой линии по Гражданскому управлению за 1852 г. В 
нем говорилось, что больных из Анапского военного госпиталя возили на 
лечение  на  Кавказские  минеральные  воды71,  хотя  недалеко  от  Анапы 
находился источник минеральной воды, аналогичный ессентукским. 
 Если бы не богатство природного потенциала Анапы и благотворная 
деятельность доктора Будзинского, то, по всей вероятности, оставаться бы 
этому  городу  всегда  пыльным,  заштатным  и  малопривлекательным, 
гордящимся  только  своим  славным  военным  прошлым.  Таким,  каким  он 
предстает  в  заметке  одного  из  современников,  помещенной  в  Кубанских 
ведомостях: «В  общем,  город  Анапа  представляет  из  себя  как  бы 
разоренный  неприятелем  аул;  на  каждом  квартале  попадаются 
неоконченные  каменные  дома.  Вероятно  домовладельцы,  достроив  до 
половины свои дома, сообразили, что жить в них сами не будут, а отдать в 
наем будет некому, так как и без того, многие дома стоят пустыми. Деревья 
здесь встречаются изредка и то – неприхотливая акация. Нет ни мощеных 
улиц,  ни  тротуаров.  Город  освещается 25 фонарями  и  то  лишь  более  в 
центральных местах».72 
Анапа,  расположенная  на  мысе,  выдающемся  в  море  на 1,2 км.  и 
окруженная  с  трех  сторон  морем,  всегда  поражала  его  обилием.  Ни  один 
курорт Кавказа не имел такой протяженности пляжей как Анапа. Ломаная 
линия берега тянулась на 14 км. и всюду на побережье  прекрасный чистый 
песок. На этом пространстве можно было найти купание на любой вкус – у 

 
173
Высокого берега, в Малой бухте, в районе песчаного пляжа, в городе или 
же на песках. 
Владимир Адольфович Будзинский впервые посещает Анапу в 1899 г. 
В  это  время  он  жил  и  работал  в  Харькове  и  являлся  сверхштатным 
ординатором  госпитальной  терапевтической  клиники  Харьковского 
университета,  окружным  врачом  в  Харьковском  земстве,  врачом  детских 
приютов, вольнопрактикующим врачом-психиатором. 
В  первый  свой  приезд  В.А.  Будзинский  вместе  с  доктором  Б.А. 
Краевским  организует  на  морском  берегу,  в  городском  саду  бесплатные 
гимнастические  игры  для  детей.  После  этого  посещения  Владимир 
Адольфович принимает решение навсегда остаться в Анапе и создать здесь 
русский  курорт.  Ни  правительство,  ни  городская  управа  материально  не 
содействуют  деятельности  Будзинского.  Для  строительства  первого 
санатория  в  Анапе,  он  берет  ссуду  в  Харьковском  земельном  банке  и 
покупает 3 десятины земли по цене 25 копеек за одну квадратную сажень.73 
Через  год  на  высоком  берегу  выросло  прекрасное,  изящное  здание 
мавританского  стиля,  построенное  по  проекту  известного  архитектора, 
профессора  Харьковского  технологического  института  М.  И.  Ковцова. 
Этот санаторий получил название «Береговая». 
 21.07  1900  г.  Будзинским  была  открыта  водогрязелечебница, 
состоявшая  из  двух  водолечебных  залов,  кабинетов  для  электризации, 
рентгеноскопии,  врачебной  гимнастики  и  массажа,  лабораторий  для 
химических  исследований,  фотографической  комнаты,  трех  врачебных 
приемных кабинетов, двух ожидален и двух веранд. Все залы и кабинеты 
были  снабжены  новейшими  приспособлениями  для  пользования 
гидробальнео-электро  и  механотерапии.  Имелись  все  виды  душей,  ванны 
общие,  сидячие,  ножные,  теплые,  морские,  паровые,  суховоздушные, 
углекислые,  железистые,  серные,  сосновые  и  другие  приспособления  для 
обтирания, 
укутывания 
и 
другие 
водолечебные 
процедуры. 

 
174
Электрокабинеты  были  снабжены  необходимыми  приспособлениями  для 
фарадизации,  гальванизации,  дарсонвализации,  рентгеноскопии  и 
светолечения. Специальные аппараты для ингаляции, приспособления для 
вибрационного массажа, лаборатория для химических и микроскопических 
исследований.  
Будзинский,  так  же  как  и  доктор,  Смирнов  прекрасно  понимал,  что 
увеличение  числа  прибывающих  лечиться  на  курорты,  напрямую  связано 
их популяризацией. Он активно этим занимается. Во время зимы, когда в 
Анапе  не  было  отдыхающих,  он  читает  лекции  и  рефераты  о  курорте 
Анапа,  рекламируя  его  в  разных  городах  России,  но  чаще  всего  в 
Петербурге  и  Харькове,  где  выходит  его  первая  брошюра  «Анапа.  Ее 
прошлое, настоящее и будущее». В 1903 г. Будзинский отправляется на II 
Всероссийский  съезд  деятелей  по  климатологии,  гидрологии  и 
бальнеологии  в  Пятигорск,  где  выступает  с  докладом  «Анапа – курорт 
морских  купаний  и  климатическая  станция  на  кавказском  берегу  Черного 
моря».74 
Активная  деятельность  Будзинского  в  скором  времени  дает  свои 
положительные  результаты. «Количество  сезонных  приезжих  в  Анапу 
очень  быстро  увеличивается  с  каждым  годом  и  теперь  уже  доходит  до 
10.000 человек. Удивляться этому не приходится, можно даже предсказать, 
что в ближайшие годы Анапа будет развиваться очень быстро. К ней, как 
превосходному  дачному  месту  и  морскому  курорту,  тяготеет  большой 
город Екатеринодар и громадная Кубанская область».75 
Во  многом  будущее  развитие  курортов  в XIX в.  определяло  их 
непосредственное  включение  в  транспортную  сеть  России.  С  бурным 
развитием  железнодорожного  строительства  в  стране  у  курортных 
местностей  появилась  реальная  возможность  увеличить  приток 
приезжающих получить лечение. 

 
175
Об  этом  говорилось  на  различных  совещаниях,  съездах,  заседаниях. 
Так,  например,  на  заседании  общества  любителей  изучения  Кубанской 
области,  делался  вывод  о  том,  что  использование  русских  природных 
богатств  в  целях  устройства  лечебных  местностей  напрямую  связано  с 
железнодорожным транспортом. 
У лечебных местностей в горной полосе Северного Кавказа было все, 
что могло служить залогом будущего развития: лесистые долины хвойных 
пород вдоль рек и потоков, вытекающих из ледников Главного Кавказского 
хребта,  обилие  минеральных  источников,  скотоводство  на  горных  летних 
пастбищах, дающее молочные продукты. Главным препятствием являлось 
отсутствие путей сообщения.  
«Все  лечебные  местности  расположены  в 150 верстах  от  ближайших 
станций 
Владикавказской 
железной 
дороги 
Невиномысской 
и 
Богославской,  это  расстояние  приходится  проезжать  по  отвратительной 
дороге,  до  того  не  устроенной,  что  в  дождливое  время  года  всякое 
сообщение  по  этим  дорогам  прекращается».76  Такой  вывод  на  заседании 
общества делался относительно дачных мест в районе Теберды, которая в 
начале XIX в.  получила  некоторую  известность,  благодаря  посещению  ее 
министром земледелия А.С. Ермоловым. 
В станице Баталпашинской возникает отдел Всероссийского общества 
для  развития  и  усовершенствования  русских  лечебных  местностей, 
поставивший  своей  задачей  развитие  курорта  Теберда.  Владикавказская 
железная  дорога  произвела  изыскания  по  устройству  железнодорожной 
ветви от станции Невиномысской до дачной местности Теберда. Был даже 
составлен проект линии «Невиномысск – Теберда», утвержденный указом 
императора. Необходимость в этой железной дороге ощущалась особенно 
остро.  В  это  время  владелец  дачи  на  Теберде  инженер  Смирнов  своими 
статьями и брошюрами привлек внимание к курорту особенно ростовской 
публики.  Жители  юга  России,  страдавшие  туберкулезом,  которым  был 

 
176
недоступен  Крым  по  своей  дороговизне,  находили  облегчение  в  Теберде. 
Увеличение  потока  отдыхающих  предъявляло  новые  требования  к 
организации  лечения  и  условий  проживания,  а  также  возможности 
добраться  до  лечебной  местности.  Необходимо  заметить,  что  проект 
проведения  ветки  железной  дороги  к  Теберде  так  и  остался 
нереализованным в связи с горным ландшафтом местности. 
Преобразовательная  деятельность  доктора  Будзинского  в  Анапе, 
который  помимо  санатория  «Береговая»  и  водолечебницы  открыл  еще 
противотуберкулезный детский санаторий «Билюк», привела к увеличению 
числа людей пользующихся  курортом. За сезон 1902 г. в Анапу приехало 
2500  человек.77  Но  число  приезжающих  могло  бы  быть  намного 
значительнее, если бы Анапа соединялась железной дорогой  с различными 
районами страны.  
Попасть в Анапу можно было как, по морю, так и по суше. Но оба эти 
пути  были  крайне  неудобными.  Сначала  надо  было  доехать  по  железной 
дороге  до  станции  Тоннельной,  находившейся  в 16 верстах  от 
Новороссийска,  а  оттуда  до  Анапы  ехать  на  лошадях 29 верст.  Такое 
небольшое расстояние в зимнее и дождливое время проехать было нельзя 
из-за грязи и неустроенности дороги. 
 Морской  путь  являлся  ненадежным,  так  как  бывали  случаи,  когда 
пароходы по 30 дней не заходили в Анапский порт, гавань которого была 
крайне  неудобна. «В  число  первых  нужд  Анапы  должно  быть  включено 
устройство  хороших  путей  сообщения  с  остальной  Россией»,78 -  писал  в 
записке о нуждах Анапы городской староста Пиленко. 
На I съезде  деятелей  черноморского  побережья  были  приняты 
следующие постановления в отношении курортов: 1. Необходимо развитие 
всего  побережья  от  Анапы  до  Батуми  как  единой  курортной  полосы,  без 
каких-либо предпочтений той или другой ее части; 2. Проложить железную 
дорогу  по  всему  протяжению  побережья  и  непременно  в  приморской 

 
177
полосе  от  Туапсе  на  юг  до  станции  Квалони  и  на  север  от  Туапсе  через 
Геленджик,  Новороссийск  и  Анапу.  Эти  предложения  были  переданы  в 
особую 
комиссию 
о 
нуждах 
Черноморского 
побережья 
под 
председательством статс-секретаря А.С. Ермолова. 
Для 
воплощения 
проектов, 
инициатив, 
наконец, 
желаний 
общественности необходимо было подвести материальную базу. Общество 
Владикавказской  железной  дороги  не  считало  строительство  такой  ветки 
выгодным для себя, по этому это было отложено на некоторое время, что 
неблагоприятно сказалось на развитии курортов. 
Несколько  иная  ситуация  складывалась  на  Кавказских  минеральных 
водах,  где  сначала  ветка  железной  дороги  была  проведена  к  станции 
Минеральные  Воды  в 1875 г.,  а  потом  в 1894 г.  от  Минеральных  Вод 
доведена до Кисловодска, а в 1897 г. – Бештау – Железноводск. 
Строительство  железной  дороги  на  Кавказских  минеральных  водах 
имело огромное значение для развития курортов. Несомненно, что еще до 
проведения железнодорожной линии кавминводские курорты значительно 
отличались  от  других  курортов  Северного  Кавказа,  как  своим 
благоустройством,  так  и  развитием  бальнеологической  базы.  Но  дорога 
дала новый толчок развитию кавминводской группы, и это было в немалой 
степени  связано  с  увеличением  числа  приезжающих.  Среди  курортов 
Северо-Западного  Кавказа  курорты  Кавказских  минеральных  вод  имели 
самое  большое  количество  людей,  посетивших  их.  Так  в 1901 г.  на 
Кавказские минеральные воды прибыло 20115 человек,79 в это же время на 
Псекупских минеральных  водах посетителей было 387 человек80, в Анапе 
– 2500 человек.81 
Кавказские  минеральные  воды  с  момента  своего  основания 
рассматривались как база для восстановления здоровья больных и раненых 
чинов  российской  армии.  С  увеличением  числа  приезжающих  из 
центральной  России  лиц  гражданского  сословия  организация  лечения 

 
178
военных все меньше вызывало заботу со стороны правительства. Внимание 
к  этому  вопросу  со  стороны  Петербурга  особенно  проявлялось  в  период 
ведения войн. Так, оказалось, что в период русско-турецкой войны 1877-78 
г.г.  на  Кавказских  минеральных  водах  нет  достаточного  количества 
купальных  учреждений  для  удовлетворения  потребностей  офицерских  и 
нижних  военных  чинов.  Главнокомандующий  Кавказской  армии  великий 
князь Михаил писал военному министру: «Существующия ныне купальныя 
учереждения  для  офицеров  и  нижних  чинов  на  этих  водах  составляют 
самую  слабую  их  сторону.  Для  первых  вовсе  не  имеется  особых  ванн,  и 
они  подчиняются  в  отношении  купания  общим  правилам,  почему  при 
несколько  большем  стечении  публики  многие  долгое  время  остаются  без 
купания,  а  существующия  солдатские  ванны,  по  недостаточности  и 
несовершенному  устройству  уже  давно  не  удовлетворят  своему 
назначению».82  Для  купания  нижних  чинов  в  Пятигорске  имелся  только 
один  общий  бассейн,  где  одновременно  купались  ревматики,  раненые, 
сифилитики, сыпные; в Железноводске – 6 ванн и в Кисловодске всего 2, 
хотя  именно  Кисловодск  более  всего  подходил  по  своему  положению  и 
составу  минеральных  источников  для  лечения  раненых.83  В  конце XIX в. 
на  Кавказских  минеральных  водах  для  нужд  российской  армии 
предполагалось  устроить  для  военных  чинов  в  Пятигорске 33 ванны,  в 
Железноводске – 20 и  в  Кисловодске – 2084.  На  это  все,  как  следует  из 
телеграммы военного министра Милютина, выделялось 150000 рублей.85 
С началом I мировой войны не только Кавказские минеральные воды, 
но и все курорты Северо-Западного Кавказа становятся базой для лечения 
больных  и  раненых.  Организацией  санаториев,  лечебных  станций  на 
курортах 
занимается 
Российское 
общество 
Красного 
Креста, 
Всероссийский земский союз и всероссийский союз городов. В 1916 г. на 
Кавказских  минеральных  водах  для  больных  офицеров  и  сестер 
милосердия, нуждающихся в климатобальнеологическом лечении Красным 

 
179
Крестом на зимний сезон была открыта колония на 85 мест в Пятигорске, в 
Ессентуках – колония и санаторий на 220 мест, в Кисловодске – здравница 
на 60 мест и нервное отделение на 20 мест.86 
В это же время Анапа предоставляла для больных и раненых офицеров 
следующее  количество  мест:  Петроградскому  военному  округу – 15, 
Московскому – 10, Одесскому – 5, Кавказскому – 5, Киевскому – 12, 
Двинскому – 5, Минскому – 6, Донскому – 2, Туркестанскому – 1, Омскому 
–1.87 Грязелечение в Анапе и Ессентуках могли получить нижние чины, в 
Анапе им предоставлялось 100 мест, в Ессентуках – 75.88 
Организацией лечения больных наряду с обществом Красного Креста 
и Всероссийским земским союзом занималось также и военное ведомство. 
В период военных действий в Пятигорске всего было открыто 540 мест для 
лечения  офицеров  и 1400 для  лечения  нижних  чинов,  в  Ессентуках 
соответственно 301 и 40, в Кисловодске – 435 и 400, в Железноводске – 250 
и 167, Анапе – 50 и 30.89  Нижние  чины  также  направлялись  на  лечение  в 
Теберду.90  
В  этот  период  в  Кисловодске  открывается  санаторий,  получивший 
название  «Минутка»,  на «80 мест  специально  для  офицерских  и 
гражданских чинов, пострадавших на войне».91 Общество Красного Креста, 
поддерживая  Всероссийское  общество  здравниц  имени  бывшей 
государыни  Александры  Федоровны,  выделяет  деньги  для  лечения 
раненых  воинов  в  Железноводской  здравнице.  Она  располагалась  в 
бывшем  дворце  эмира  Бухарского,  который  был  подарен  Александре  
Федоровне,  она  же  передала  его  Российскому  обществу  здравниц.92  Как 
следует  из  отчета  заведующей  здравницей  настоятельницы  Пятигорской 
общины  сестер  милосердия  И.А.  Образцовой  в 1917 г.  на  лечение 
офицеров  и  благоустройство  здравницы  было  выделено 14362 рубля 
Российским обществом Красного Креста.93 

 
180
Война обернулась трагедией для российских граждан, но для курортов 
Северо-Западного  Кавказа,  особенно  кавминводской  группы,  ее  влияние 
оказалось  благоприятным.  Кроме  открытия  новых  лечебных  учреждений 
для  военных,  война  направила  поток  отдыхающих  на  курорты  Северного 
Кавказа.  Естественно,  что  в  этот  период,  в  связи  с  событиями I мировой 
войны,  дорога  на  заграничные  курорты  для  российской  публики  была 
закрыта.  В  сообщении  информационного  бюро  «Биржевых  ведомостей» 
говорилось: «Милостивые государи! Путь к заграничным курортам закрыт. 
Перед русской публикой стоит вопрос, куда ехать лечиться отдохнуть».94 
Богатые  промышленники,  предприниматели,  коммерсанты,  военные 
устремились  на  курорты  Кавказских  минеральных  вод.  Дыхание  войны 
практически не ощущалось здесь, особенно в Кисловодске, который к тому 
времени  приобрел  славу  блестящего  курортного  места.  В  Кисловодск 
съезжалась  богатейшая  публика  со  всей  России,  имеющая  цель  не  только 
поправить здоровье, но и развлечься. В это время корреспондент журнала 
«Курортная жизнь» писал: «Сезон в разгаре. Это нужно понимать в самом 
широком  смысле  и  волна  приезжающих  вот-вот  достигнет  наивысшей 
точки. Когда входишь в кисловодский Курзал, как-то даже не верится, что 
где-то  льется  кровь  и  гремят  чудовищные  орудия…  По  залитой 
электрическим  светом  площадке  Курзала  движется  нарядная  толпа:  тут  и 
корифеи  сцены,  и  мужи  науки,  и  золотые  мешки,  и  короли  нефти,  и 
представители  власти.  Изысканные  туалеты  дам.  Меха,  бриллианты. 
Домовладельцы  довольны,  предприниматели  наверстывают  июньские 
неудачи,  и  даже  антрепренеры  поправляют  свои  дела.  Полилось  золото 
рекой».95 
Таким образом, к началу XX в. в курортной жизни Северо-Западного 
Кавказа  произошли  заметные  перемены.  С  полным  основанием  можно 
было  говорить  о  том,  что  на  Северном  Кавказе  зародилась  и  развивается 
бальнеологическая,  рекреационная  и  туристическая  база  юга  России. 

 
181
Председатель  выставочного  комитета  выставки  «Русская  Ривьера», 
открывшейся 2.11 1913 г.,  справедливо  отмечал: «В  последние  годы 
некоторые  пункты  побережья,  как  Анапа,  Геленджик,  Сочи,  Романовск, 
Гудауты  и  Сухуми,  не  говоря  уже  о  Гаграх,  этой  лучшей  на  побережье 
климатической  станции, - стали  получать  важное  курортное  значение, 
привлекая в сезон многия тысячи посетителей».96  
Конечно, российские курорты северо-восточного берега Черного моря 
и даже Кавказские минеральные воды, являвшиеся к началу XX в. самыми 
лучшими  курортами  на  Кавказе,  нельзя  было  сравнить  не  только  с 
побережьем  Средиземного  моря,  так  называемыми  французской  и 
итальянской  Ривьерой,  но  и  с  южным  берегом  Крыма.  Но  необходимо 
помнить,  что  средиземноморская  Ривьера  развивалась  столетиями,  туда 
стекались  сотни  тысяч  людей  и  сотни  миллионов  денег  из  всех  стран 
земного  шара.  Южный  берег  Крыма  развивался  благодаря  тому,  что  его 
часто посещала царская семья.  Черноморское  же побережье даже и после 
своего присоединения в 60-х г.г. XIX в. не стало сразу же развиваться как 
курортная местность.  
К  началу XX в.  прошло  каких-нибудь 15-20 лет  в  деле  развития 
курортов северо-восточного берега Черного моря. И за этот короткий срок 
было  уже  немало  сделано.  Анапа  слыла  самым  лучшим  местом  морских 
купаний  на  побережье.  В  ней  имелось  несколько  санаториев,  основанных 
доктором  Будзинским,  водо-грязелечебница,  ортопедический  институт, 
действовала 
амбулатория, 
больница, 
с 
хорошо 
оборудованным 
хирургическим  отделением,  производился  розлив  воды  семигорского 
источника. В городе был разбит городской сад и построено здание летнего 
курзала,  лучшего  из  всех,  имевшихся  в  то  время  в  городах  на  побережье 
Черного моря. 
Помимо  Анапы  из  всех  курортов  северо-восточного  берега  Черного 
моря,  возникших,  прежде  всего  как  климатические  станции,  быстрее  всех 

 
182
развивался  Сочи.  Толчком  к  развитию  Сочи  как  курорта  послужила 
деятельность  особой  комиссии,  командированной  на  Черноморское 
побережье Кавказа с целью выбора местностей, наиболее подходящих для 
устройства  курортов.  В  состав  комиссии  вошли  известные  ученые-
профессора:  А.И.  Воейков,  Ф.П.  Пастернацкий,  А.И.  Лебедев  и  горный 
инженер  М.В.  Сергеев.  Результаты  работы  комиссии  были  представлены 
на I Всероссийском  съезде  деятелей  по  климатологии,  гидрологии  и 
бальнеологии, проходившем декабре 1898 г. в Санкт-Петербурге. 
После  этого,  в  окрестностях  Сочи  начали  отводить  землю  для 
строительства  первых  лечебно-санаторных  заведений.  Министерство 
земледелия  приступило  к  устройству  санатория  для  воспитанников 
сельскохозяйственных  учебных  заведений,  страдающих  грудными 
болезнями, в котором могли получать лечение 100 человек. Был построен 
санаторий  петербургских  женских  врачей.  Выделено  место  для 
строительства  санатория  Пограничной  стражи.  К  началу XX в.  в  районе 
Сочи уже было 14 пансионатов и гостиниц. 
В  конце XIX – начале XX в.в.  начинается  активное  дачное 
строительство.  Построены  дачи  В.А.  Хлудова,  А.П.  Фронштейна,  виллы 
Л.М.  Якобсона  и  «Вера».  В  Сочи  и  его  окрестностях  были  расположены 
дачи  и виллы государственных деятелей С.Ю. Витте, А.С., Ермолова, Н.В. 
Муравьева и других. 
 В 1909 г.  был  открыт,  ставший  знаменитым  курорт  «Кавказская 
Ривьера».  Открытию  курорта  предшествовало  заключение  в 1904 г. 
договора  Министерства  земледелия  и  государственных  имуществ  с 
московским  коммерсантом  А.В.  Тарнопольским  о  строительстве  частного 
курорта. Автором проекта стал архитектор-художник В.А. Ион. 
В  июне 1909 г.  были  открыты 2 гостиницы,  театр,  кафе,  ресторан. 
Имелись водопровод, канализация, электрическое освещение. В 1910-1913 
г.г.  строительство  продолжалось. «Кавказская  Ривьера»  к  этому  времени 

 
183
располагала  комфортабельными  гостиницами,  водо,  свето,  электро, 
лечебницей,  субтропическим  парком,  ванными,  читальней,  театром,  кафе, 
рестораном,  бильярдной,  купальнями.  На  курорте  имелись  врачи  по  всем 
специальностям. 
Создание  акционерного  общества  «Кавказская  Ривьера»  открыло 
перед  курортом  новые  возможности. 24.09 1913 г.  был  утвержден  устав 
этого  общества.  Через 5 месяцев  оно  приступило  к  своей  деятельности. 
Акционерами  общества  были  влиятельные  лица:  сановники,  члены 
государственного  совета,  управляющие  отделениями  Государственного 
банка, известные ученые, московские миллионеры. Факт открытия курорта 
наложил  неизгладимый  отпечаток  на  дальнейшую  жизнь  Сочи.  С  него 
начинается история курорта Сочи. 
 Постепенно  росло  число  отдыхающих.  Так,  в 1911 г.  в  Сочи 
отдохнуло 11 тыс. человек, в 1913 – 18600, а в 1914 – около 20 тыс.    По 
инициативе  землевладельца  М.М.  Зензинова  и  доктора  Подгурского 
создано 
лечебное 
заведение 
для 
пользования 
мацестенскими 
минеральными  источниками.  На  побережье  были  открыты  также 
источники  минеральной  воды  аналогичные  знаменитым  нарзану  и 
Ессентукам  № 17. Но  они  для  лечебных  целей  не  использовались,  за 
исключением синегорского источника недалеко от Анапы и Ольгинского в 
имени принца Ольденбургского около Гагр. 
 Но лидером в использовании и экспорте минеральной воды являлись, 
бесспорно,  Кавказские  минеральные  воды.  Благодаря  экспорту 
минеральной воды курорты Кавказских минеральных вод перестают быть 
убыточными.  Как  следует  из  коммерческого  отчета  о  Кавказских 
минеральных  водах  за 1910 г.: «Все  хозяйство  существует,  главным 
образом,  за  счет  экспорта  вод,  с  развитием  которого  связано  дальнейшее 
улучшение  курортного  хозяйства;  твердо  установившееся  за  последние 
годы  превышение  эксплоатационных  доходов  над  эксплоатационным 

 
184
расходами  дает  возможность  приступить  к  осуществлению  за  счет 
специальных  средств  программы  полного  переустройства  вод;  для  этой 
цели Управление вод уже располагает капиталом почти в 4000 рублей».97 
Развитие  курортов  Северо-Западного  Кавказа  приводит  к  новым 
формам их популяризации. Известный московский издатель путеводителей 
по курортам Кавказа Г. Москвич организует экскурсии, маршруты которых 
включают  северо-восточное  побережье  Черного  моря,  Кавказские 
минеральные воды и Теберду. 
Таким  образом,  к  началу XX в.  курорты  Северо-Западного  Кавказа 
(северо-восточное  побережье  Черного  моря,  Кавказские  Минеральные 
Воды,  Псекупские  минеральные  воды,  Теберда)  находились  в  стадии 
динамического  роста  и  некоторые  из  них,  такие  как  Кавказские 
минеральные  воды,  обещали  стать  всемирно-известными,  при  условии 
положительного решения проблем благоустройства и сервиса, что, прежде 
всего,  выражается  в  создании  соответствующей  инфраструктуры  любо 
курортной местности. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

 
185
2.2 
Экономическая база курортов Северо-Западного Кавказа 
 
Создание инфраструктуры курортных местностей начинается, прежде 
всего, с экономических определяющих данного процесса. Устремляющаяся 
на  курорты  публика,  желающая  получить  облегчение  от  своих  недугов, 
естественно должна была удовлетворять свои потребности в элементарных 
условиях  жизни.  Таким  образом,  появление  довольно  значительного 
количества  больных  на  курортах  давало  определенный  толчок  их 
экономическому развитию. Данный процесс особенно наглядно проявлялся 
на примере курортов Кавказских минеральных вод.  
При этом необходимо заметить, что и такой фактор как формирование 
геополитического  пространства  Российского  государства  оказывал  
влияние на экономическую жизнь курортов. Первоначально на территории 
курортных  местностей  Северо-Западного  Кавказа,  являвшихся  объектом 
геополитических  интересов  России,  в  качестве  торговых  единиц  стали 
появляться меновые дворы, служившие не столько экономическим целям, 
сколько политическим. В то же время объективно поступательный процесс 
развития  меновой  торговли  способствовал  и  снабжению  курортов 
продуктами питания. 
 Российское  правительство  поставило  вопрос  об  учреждении 
постоянных меновых дворов на Северном Кавказе еще в конце XVIII в. Но 
лишь в июле 1810 г. состоялось решение Комитета министров, в котором 
было  постановлено  приступить  к  меновому  торгу  с  горцами.98  Во 
исполнение  этого  решения  в  следующем, 1811 г.  за  счет  казны  на 
Кавказской  линии  было  открыто 6 меновых  дворов  и  среди  них  один  в 
крепости  Константиногорской,  там  же  был  открыт  и  соляной  магазин.99 
Меновая  торговля  являлась  переходной  формой  к  постоянным  торговым 
отношениям,  и,  сыграв  свою  политико-экономическую  роль  в 

 
186
определенный  период,  она  стала  отмирать,  уступая  место  товарно-
денежным отношениям. 
По  мере  развития  курортов  Кавказских  минеральных  вод  окрестные 
аулы  горцев  становились  базой  снабжения  продуктами  питания.  Так 6.06 
1813  г.  управляющий  Кавказской  линией  С.А.  Портнягин  обратился  к 
гражданскому губернатору М.Л. Малинскому с отношением, в котором он 
пишет: «Кордонный командир генерал-полковник Курнатовский рапортом 
доносит,  что  состоящие  в  ведомстве  его  других  поселенных  близ 
Константиногорской  аулов  жители  просят:  дабы  позволено  им  было  при 
Горячих  минеральных  водах  продавать  господам  посетителям  съестные 
припасы, рогатый скот и баранов».100  
В 1-ой  четверти XIX в.,  из-за  отсутствия  на  территории  курортов 
собственных  хозяйств,  производивших  продукты  питания,  наблюдалась 
«высочайшая дороговизна жизненных потребностей»101. Так цены на мясо 
были  в  среднем  от 5 до 7 рублей  за  фунт,  хлеба  от 4 до 6 рублей,  масла 
привозимого  из  шотландской  колонии  «Каррас» - 35-40 рублей.102,  что 
значительно  превышало  стоимость  этих  продуктов  в  средней  полосе 
России. 
К  середине  века,  с  организацией  ярмарок  в  Пятигорске,  ситуация 
несколько  изменилась  в  лучшую  сторону.  В  городе,  кроме  ежедневных 
мелочных торгов по утрам, базаров по понедельникам, работали 2 ярмарки: 
одна Успенская, в самом городе, и другая в Горячеводской станице. Время 
ярмарочной  торговли  приходилось  на  лето,  что  было  обусловлено 
особенностями  жизни  курортов.  Торговля  велась  в  основном  продукцией 
сельскохозяйственного  производства:  хлебом,  скотом,  рыбой,  привозимой 
с Черного, Каспийского морей и из реки Терек. А так же, так называемыми 
колониальными  товарами:  чаем,  кофе,  сахаром.  Мануфактурное 
производство  было  представлено  сукнами,  бумажными  изделиями, 

 
187
льняными, шелковыми и полушелковыми тканями, выделанными кожами, 
каменной и стеклянной посудой.103. 
 Все эти товары доставлялись из окружающих Пятигорск мест самими 
жителями  города. «Жизненными  припасами  город  снабжается  в  изобилии 
жителями  соседних  немецких  колоний  и  ближайших  станиц: 
Горячеводской,  Ессентукской,  Георгиевской,  соседних  татарских  аулов  и 
других  мест».104    Привоз  товаров  на  ярмарки  Пятигорска  колебался  в 
основном от 25 тысяч рублей105 до 62 440 рублей106, а товаров продавалось 
на сумму от 4,575 рублей107 до 12,060 рублей 75 копеек108. 
 Другие курорты Кавказских минеральных вод снабжались в основном 
за счет хозяйственной деятельности местного населения. Так, в Ессентуках 
огородничество  было  развито  в  значительных  размерах.  В  большом 
количестве  разводилась  капуста,  сбыт  которой,  так  же  как  и  других 
продуктов  огородничества,  помимо  самой  станицы,  во  время  сезона 
производился на постоянных рынках в Пятигорске и Георгиевске. Почти в 
одинаковой  степени  с  огородничеством  было  развито  и  садоводство. 
Пчеловодством в станице занимались в основном старообрядцы.  
Разведение овец являлось выгодным промыслом. Вплоть до середины 
XIX в. в станице преобладало коневодство и натуральное животноводство. 
Первые  поселенцы – казаки  вначале  так  же,  как  и  кабардинцы,  ногайцы, 
черкесы,  вели  полукочевое  скотоводство.  Этому  благоприятствовало 
наличие  пастбищ  и  обилие  кормов.  С  начала 40-х  г.г.в  стало  развиваться 
свиноводство.  Немногие  из  казаков  станицы  занимались  ремеслом  (до 20 
казачьих  семейств).  В  станице  ежедневно,  и  в  особенности  по 
воскресеньям  собирались  небольшие  рынки.  Торговый  оборот  станицы 
местными  продуктами  не  превышал 15 тысяч  рублей.109.  Аналогичная 
картина наблюдалась и на других курортах Кавказских минеральных вод. 
Таким  образом,  значительная  доля  торгового  оборота  на  рынке 
кавминводских 
курортов 
приходилось 
на 
Пятигорск, 
где 

 
188
сосредотачивалось  около  трети  всех  торговых  предприятий (33.1% с 45% 
всех  оборотов  рынка)110. «Пятигорск  был  и  продолжает  быть  местом 
торговли  по  тройному  потреблению – городскими  жителями,  войсками  и 
приезжающей  на  лечебный  сезон  публикою.  Это  придает  городу  особую 
окраску.  И  поселения  Пятигорского  района,  начиная  со  станицы 
Бекешевской  Кубанской  области,  и  Боргустанской  Терской,  и,  оканчивая 
немецкими колониями, поставляют сюда продукты свои главным образом 
на удовлетворение внутренних потребностей» 111 
Зарождение  промышленных  предприятий  в  районе  Кавказских 
минеральных  вод  относится  к  середине XIX в.,  имеющиеся  сведения  об 
этом,  прежде  всего,  касаются  Пятигорска.  Отсутствие  таковых  в 
отношении  других  курортов  позволяет  сделать  вывод  о  том,  что 
промышленных  предприятий  там  не  имелось.  Данные,  приведенные  в 
Кавказском  календаре,  говорят  о  том,  что  промышленные  предприятия 
носили  сугубо  местный  характер  и  были  связаны  с  переработкой 
продуктов  животноводства  и  производством  строительных  материалов: 
«фабрика  одна  с  тремя  рабочими.  Заводов:  кирпичный  казенный  один, 
частных:  пивной  один,  свечных  пять,  мыльных  два».112  Все  эти  заводы 
выпускали продукцию на стоимость 6 тысяч рублей.113  
Таким образом, курортный характер района наложил отпечаток на его 
торгово-промышленные  предприятия.  В  основном  торговля  носила 
местный характер и отличалась крупными торговыми оборотами, с одной 
стороны, за счет бурно развивающейся курортной жизни, с другой – за счет 
ярмарочной  торговли.  Наибольшая  доля  торговых  оборотов  падала  на 
торговлю 
мануфактурными 
(текстильными) 
галантерейными 
и 
бакалейными товарами, готовым платьем, обувью, предметами роскоши.114  
Значительное влияние на все стороны жизни курортов, в том числе и 
экономическую,  оказало  проведение  ветки  Владикавказской  железной 
дороги,  что  увеличило  не  только  число  приезжающих,  но  и  грузооборот 

 
189
района, значительную долю в котором составляли продукты земледелия и 
сельского  хозяйства.115.  Если  экономическая  жизнь  курортов  Кавказских 
минеральных  вод  развивалась  под  значительным  влиянием  фактора 
обслуживания курортной публики, приезжающей на Воды, то в отношении 
других курортов Северо-Западного Кавказа наблюдались иные процессы. 
Что  касается  Анапы,  то  особенности  стратегического  положения 
данного  пункта  предопределяли  изначально  ее  значение  как  торгового 
места.  Развитие  торговли  на  северо-восточном  берегу  Черного  моря 
началось  еще  за  долго  до  формирования  там  курортной  инфраструктуры. 
Необходимо  отметить,  что  в  период  русско-турецких  войн  Анапа  как 
торговый  порт  использовалась  турками  для  поддержания  своего  влияния 
на местное население и для постыдной работорговли. В дальнейшем, после 
вхождения  Анапы  в  состав  России,  российские  власти  не  намеревались 
использовать этот  порт для внешней  торговли. «Анапа  по чрезвычайному 
неудобному и опасному для якорной стоянки рейду, никогда не привлечет 
к  себе  иностранной  торговли,  но  с  распространением  Закубанского 
поселения,  улучшением  его  положения – Анапа  неминуемо  сделается 
важным внутренним торговым пунктом»116, – писал командиру отдельного 
Кавказского корпуса генерал-адъютант Анреп. 
Учреждение  свободной  торговли  должно  было  положить  конец 
турецкой контрабанде. Вследствие перспектив развития Анапы как пункта 
внутренней  торговли  Анреп  предлагал  учредить  в  ней  Таможенную 
заставу. «Хотя  пункт  этот  не    предполагается  открыть  для  иностранной 
торговли, но со временем Анапа непременно получит особенную важность 
относительно  торговли  внутренней,  и  потому  я  признаю  необходимым, 
вместо  нынешней  портовой  таможни 1-го  класса,  учредить  в  Анапе 
Таможенную заставу»117  
Анализ  данных  о  количестве  судов  прибывших  в  Анапский  порт, 
свидетельствуют  о  правильности  предположений  генерал-адъютанта 

 
190
Анрепа. Так из-за границы в Анапу в 1851 г. прибыло российских судов – 
1,  турецких – 5,118  в  то  время  как  из  внутренних  портов  России – 161 
российских судов и 29 турецких.119  
Вследствие  более  благоприятного  расположения  Новороссийска  и 
Сухум-Кале,  в  этих  портах  происходило  растаможивание  грузов,  которые 
так  же  предназначалось  для  Анапы.  В  основном  в  Анапу  приходили 
каботажные  суда. «Больше  в  Анапском  порту  развита  каботажная 
торговля, так как суда, приходящие из-за границы имеют смешанный тип 
товаров,  а  анапская  карантинная  застава  не  имеет  права  растаможивать 
европейские  и  колониальные  товары.  На  каботажных  судах  привезено 
товаров  на  сумму  в 1850 – 85. 829 рублей 37 копеек,  а  в 1851 – 162, 697 
рублей 66 копеек,  а  отпущено  товаров  российского  и  местного 
производства  на 34,679 рублей 50 копеек  в 1850 и  в 1851 – 50, 179 
рублей».120 Иностранные товары поступали в Анапу в основном из Турции. 
К  ним  относились  перец,  кофе,  сахар,  фрукты,  сафьяновые  кожи, 
бумажные  и  полу  шелковые  изделия,  сосновые  доски,  сундуки,  кадушки, 
мыло.  Через  анапский  порт  заграницу  уходили  суда,  груженые  арбузами, 
воском,  паюсной  икрой,  зерном,  рисом  овечьей  шерстью,  пенькой, 
посудой,  черкесскими  бурками  и  пиявками.  К  товарам  местного 
производства  в  то  время  относились  арбузы,  черкесские  бурки  и  пиявки, 
которые доставляли горцы.121  
 В  этот  период  Анапа  служила  перевалочным  пунктом,  связующей 
хозяйственной  цепочкой,  в  механизме  всероссийского  рынка. «Из  по 
портов  северо-восточного  берега  Черного  моря  привозили  в  большом 
количестве мануфактурные европейские и турецкие товары, колониальные 
предметы  и  произведения  Абхазии:  вино  виноградное,  отпускали  в 
крымские:  сырые  кожные  произведения,  кожи,  воск,  масло,  сало,  вино 
абхазское виноградное.122  

 
191
В порты северо-восточного берега Черного моря через анапский порт 
отправлялись  товары  мануфактурного  и  фабричного  производства  из 
городов Москвы, Харького, Ростова.123  В связи с неудобством сухопутного 
сообщения,  все  товары  в  Анапу  привозились  только  морем,  а  скот 
привозился из Черномории и Кавказских гор. 
В  Анапе  имелась  одна  базарная  площадь,  где  и  производилась 
торговля местными купцами. «Торговля состояла в перепродаже съестных 
припасов, мелких коробочных товаров и бакалеи, в продаже низкого сорта 
крымских вин… в торговле вином, медом, пивом».124    Несмотря на то, что 
население  Анапы  к  середине  века  почти  в  два  раза  превышало  население 
Пятигорска (в Анапе в 1852 г. проживало 2675 человек.125 , в Пятигорске -  
1089),126  торговля  была  развита  довольно  слабо.  Анапская  базарная 
площадь  не  служила  местом  сбыта  продуктов  и  изделий,  производимых 
местными жителями, казаками и поселянами станиц окружающих город, в 
то время  как к середине века в Пятигорске уже проводились ярмарки. Это 
объяснялось,  прежде  всего,  курортным  характером  городской  жизни 
Пятигорска. 
Так  как  доход  городской  казны  формировался  в  основном  на  основе 
торговых  пошлин,  а  слабое  развитие  местной  торговле  в  Анапе, 
естественным образом создавало дефицит городского бюджета, то в 1840 г. 
указом императора учреждался в Анапе, станицах и укреплениях питейный 
откуп.127.  В 1850 г.  с  Анапского  откупа  было  выручено 60133 рублей 34 
копейки  серебром.  Ежегодно  в  Анапе  и  станицах  продавалось  вина 10 
тысяч  ведер128.  Анапская  городская  ратуша  за  свидетельства  на  открытие 
питейных  контор,  заведений  и  лавок  взимала  довольно  значительную 
плату.  Открытие  питейной  конторы  мог  позволить  себе  человек 
состоятельный.  Из 54 питейных  заведений,  открытых  в  городе  в 1853 г., 
была только одна контора. Позволить сделать это смог купец 3-й гильдии и 
бургомистр  города  Р.  Дубенский.129  Именно  из  слоя  купцов  и  вольно 

 
192
промышленников  формировалась  та  социальная  среда,  которая  в 
дальнейшем  создавала  условия  для  проживания  курортной  публики, 
приезжающей в летнее время в Анапу.  
Характерной  особенностью  социально-экономической  жизни  Анапы 
середины XIX в.  было  преобладание  среди  торговцев,  подданных 
Османской  империи.  Именно  они  имели  торговые  отношения  с  горским 
населением, «как более усвоившие себе знания городских обычаев, даже и 
самый язык их и имеющих средства выписывать, посредством приходящих 
кочерм  из  Требизонда,  товары,  более  употребляемые  горцами,  а  потому 
легкие  к  сбыту…  Русские  купцы  торговлею  с  горцами  мало  занимаются, 
кроме  тех,  кои  приняли  подданство  России  из  турецко-подданых»,130 - 
писал начальник Черноморской береговой линии в своем отчете.  
Выводы  сделанные  начальником  Черноморской  береговой  линией  в 
годовом  отчете  за 1849 г.,  подтверждаются  следующими  данными, 
помещенными  в  Ведомости  о  числе  народонаселения  в  крепости  Анапа: 
вольно  промышленников,  имеющих  российское  подданство,  владеющих 
«прочными  заведениями  в  городе»  насчитывалось 11 человек,  а 
турецкоподданых - 59. Положительные  тенденции,  заложенные  в  указе 
Николая I об объявлении Анапы портовым городом, проявили себя в росте 
числа купеческих фамилий, постоянно, проживающих в Анапе. Так уже в 
1852  г.у  купцов  в  Анапе  было 151 человек,  что  составляло  значительный 
процент по сравнению с 1849 г.131 Большая часть населения в Анапе были 
мещане. Этому сословию предоставлялось право иметь в своем владении и 
приобретать  дома  и  другую  движимую  и  недвижимую  собственность, 
заниматься  торговлей  и  промыслами,  иметь  полную  свободу 
распоряжаться  своим  имуществом.  Мещане  не  могли  быть  лишены  своей 
собственности  без  суда.132  Но,  несмотря  на  преобладание  мещанского 
населения в городе, ремесленное производство и промышленность в Анапе 
находились в примитивном состоянии.133. 

 
193
В  связи  с  укреплением  Анапской  крепости,  после  заключения 
Адрианопольского  мира  возникла  необходимость  в  строительстве 
кирпичного  завода,  что  не  было  осуществлено.  Кирпич  получали  из 
Фанагории.134  Ремесленное  производство  в  Анапе  в  указанный  период  в 
основном выражалось в строительстве казенных зданий и помещений для 
иногородних торговцев. 
 Через 12 лет после того, как Анапа стала российским городом, в  ней 
появляется  один-единственный  известковый  завод,  выпускающий  товара 
на  сумму 400 рублей,  который  сбывался  в  самой  Анапе,  закубанских 
поселениях  и  укреплениях  Черноморской  береговой  линии135,  завод 
принадлежал  частному  капиталу,  а  казенных  фабрик  и  заводов  не 
имелось.136 
Процессы  капиталистической  модернизации 2-ой  половины XIX в., 
как  уже  отмечалось  ранее,  по-разному  отразились  на  курортной, 
культурной  и  экономической  жизни  курортов  Северо-Западного  Кавказа. 
Самым  эффективным  средством  вовлечения  курортов  в  хозяйственный 
механизм  страны  стало  подведение  к  ним  сети  железных  дорог. 
Благотворное  влияние  данного  фактора  можно  наблюдать  на  примере 
курортов  Кавказских  минеральных  вод.  В  отношении  других  курортов 
Северо-Западного Кавказа данное явление не имело место. 
 Еще в начале 1868 г. предполагалось провести левым берегом Кубани 
железную  дорогу  от  Екатеринодара  или  на  Анапу  или  на  Геленджик,  но 
ветвь  была  проведена  на  Новороссийск.  В  торгово-экономическом 
отношении  Анапа  многое  потеряла,  так  как  все  продукты  сельского 
хозяйства,  которые  ранее  шли  через  анапский  порт,  стали  отправляться  в 
Новороссийск. Торговая деятельность в Анапе к концу XIX в. выражалась 
в основном в снабжении горожан необходимыми предметами фабричной и 
заводской  промышленности  и  в  отпуске  морем  заграницу,  в  Петербург  и 

 
194
другие российские  города  зерна,  табака,  рыбы,  риса,  черепицы  и кирпича 
местного производства. 
 Вместе с тем нельзя не отметить, что в конце XIX в. по сравнению с 
предшествующим  периодом  в  Анапе  заметно  увеличился  объем  морской 
внутренней  торговли,  что  объяснялось  общими  тенденциями  развития 
капиталистической экономики. В конце XIX в. в Анапе были учреждены 2 
недельные  ярмарки  Троицкая  и  Ивановская,  обороты  которых  составляли 
1421  рубль 75 копеек138,  Пятигорская  Успенская  ярмарка,  проводившаяся 
ежегодно 23.08,  имела в среднем оборот – 10985.139                         
Вместе  с  развитием  торговли  увеличилось  количество  заводов,  хотя 
число  их  было  незначительным.  Все  эти  заводы  обслуживали  местные 
потребности  и  были  связанны  с  переработкой  сельскохозяйственной 
продукции.  Те  же  тенденции  наблюдались  в  конце XIX в.  и  на  других 
курортах Северо-Западного Кавказа.140  
Часть  городского  населения  была  занята  в  качестве  рабочих  на  этих 
заводах,  но  их  число  было  незначительным:  так,  в  Анапе  на  всех  заводах 
работало всего 20 работников141, в Пятигорске – 158, Кисловодске – 71142, 
при общем количестве населения в Анапе 10614 человек.143, Пятигорске – 
30636, Кисловодске – 13440144, Ессентуках – 9515.  
Все  города  и  курортные  местности  Северо-Западного  Кавказа  в 
торгово-промышленном отношении имели общую тенденцию развития, но 
при  этом  заводы  и  фабрики  курортов  Кавказских  минеральных  вод 
производили 
более 
разнообразную 
продукцию, 
обусловленную 
потребностями 
курортной 
жизни, 
чем 
предприятия 
Анапы, 
промышленность  которой  в  основном  выпускала  известь  и  кирпич, 
качество последнего было известно по всему побережью и он вывозился из 
Анапы  в  Керчь,  Новороссийск,  Сухум-Кале.  Все  посты  пограничной 
стражи  на  восточном  берегу  Черного  моря,  а  так  же  Брянский 

 
195
чугунолитейный  завод  в  Керчи  был  полностью  построен  из  анапского 
кирпича.  
Это  небольшие  отличия  в  торгово-промышленном  развитии  курортов 
Северо-Западного  Кавказа  объяснялись  тем,  что  территория  Кавказских 
минеральных  вод  сразу  же  после  ее  вхождения  в  состав  России 
рассматривалась  российскими  властями  как  бальнеологическая  и 
рекреационная  база,  в  то  время  как  Анапе  довольно  длительное  время 
придавалось  военно-стратегическое  значение.  Ее  торгово-промышленное 
развитие  было  обусловлено  общими  тенденциями  экономического  роста 
страны. При этом особенности ее географического положения (неудобство 
портовой  гавани,  удаленность  от  железных  дорог)  способствовали 
превращению Анапы в порт внутренней торговли.  
Слабое  развитие  торгово-промышленной  инфраструктуры  в  самом 
городе  объяснялось  немногочисленностью  населения  и  отсутствием 
достаточной  сырьевой  базы.  Земли,  расположенные  вокруг  города  были 
мало  пригодны  для  земледелия,  а  первые  переселенцы  из  Малороссии  и 
других черноземных районов России традиционно продолжали заниматься 
выращиванием  зерновых  культур.  Урожаи  были  плохими,  нередко 
свирепствовал  голод  и  только  в  конце XIX в.,  благодаря  стараниям 
генерал-майора Пиленко, стало развиваться садоводство и виноградарство 
в самой Анапе и ее окрестностях.  
С  целью  развития  в  крае  фруктово-виноградных  садов,  в  городе 
производилась  раздача  в  потомственное  пользование  выгонной  земли  по 
правилам,  выработанными  бывшими  начальником  Черноморского  округа 
генерал-майором Пиленко. Всякий, получивший земельный участок обязан 
был, в течение первых 3 льготных лет, огородить его или окопать рвом и 
посадить не менее 200 фруктовых деревьев или 2 тысяч кустов винограда 
на  каждую  десятину.  По  окончании  льготного  срока,  если  окажется,  по 
освидетельствовании  полицейского  чиновника  совместно  с  городским 

 
196
депутатом,  что  насаждения  сделаны  соответственно  правилам,  владельцу 
участка  выдавался  документ  на  потомственное  пользование  землей,  с 
обложением участка оброком в доход города по 3 рубля за десятину в год. 
Введение данных правил раздачи способствовало развитию садоводства и 
виноградарства  в  Анапе  и  ее  окрестностях.  Вскоре  раздача  земель  была 
прекращена,  земельные  участки  выставлялись  на  торги  на  основании 
правил, изложенных в приложении к Статье 15 свода законов Российской 
империи.145  
Меры, предпринятые Пиленко, способствовали развитию садоводства 
и  виноградарства,  в  такой  степени,  что  Анапа  стала  снабжать  всю 
Анатолийскую  Турцию  арбузами  и  большим  количеством  овощей  и 
фруктов.  Относительно  успехов  в  развития  виноградарства  городской 
голова  Анапы  в  записке  о  нуждах  города,  представленной  министру 
Земледелия  и  Государственных  Имуществ  во  время  его  поездки  во 
внутренние  губернии  России  и  на  Кавказ  в 1902 г.  писал: «В  последние 
годы  в  окрестностях  Анапы  большие  усилия  сделало  виноделие  и 
виноградарство.  И  в  настоящее  время,  когда  площадь  виноградников 
прианапского  района  достигала 1.600 десятин  (во  всей  Черноморской 
губернии  виноградников  имеется  лишь 580 десятин,  в  Пятигорске – 43 
десятины146) – о вывозе вина из Анапы нужно говорить не в десятках, а в 
сотнях  тысяч  ведер,  большая  часть  вина  идет  сухим  путем  на  ст. 
Тоннельную  Владикавказской  железной  дороги,  а  затем  в  Новороссийск, 
Екатеринодар и Ростов-на-Дону.147 
Глава  города  Пиленко  получил  от  своего  отца  генерал-майора 2 
имения  Хан-Чокран  и  Джемете,  где  раскинулись  виноградники,  дающие 
прекрасное  вино  под  тем  же  названием,  что  и  сами  имения.  Эти  имения 
были  пожалованы  Пиленко  великим  князем  Михаилом  Николаевичем,  и 
фактически  с  этого  времени  началось  культивирование  винограда  в 
окрестностях Анапы. 

 
197
 Благоприятные климатические условия, а так же дешевизна обработки 
земли  способствовали  этому.  Постепенно  виноградники  приморской 
побережной  полосы  (западная  часть  Темрюкского  отдела  и  окрестности 
города  Анапы)  сплошь  были  засажены  винными  сортами,  и 
вырабатываемое  вино  находило  спрос  и  успешно  конкурировало  на 
внутреннем  рынке  не  только  с  молдавскими,  но  и  с  крымскими  винами. 
Число  проданных  ведер  анапских  вин  с  каждым  годом  все  более 
увеличивалось: за трехлетие с 1897 по 1900 г.г. было продано 10440 ведер 
вина, а в 1901 г. – 11100148, а в 1909 – 47675.149  
Успехи в развитии виноделия в Анапе были настолько значительными, 
а перспективы оптимистическими, что был поставлен вопрос об открытии 
в  городе  специальной  школы  виноградарства  и  виноделия.  Это  стало 
предметом обсуждения на съезде виноградарей в Новороссийске, и об этом 
было  доложено  министру  Земледелия  и  Государственных  Имуществ 
Ермолову.  Тем  более  что  в  городе  уже  существовали  курсы,  проводимые 
частным лицом отставным полковником И. В. Остромысленским. 
2.11 1913 г.  на  Черноморском  побережье  Кавказа  была  открыта 
выставка  «Русская  Ривьера».  Подводя  итоги  общего  развития  курортов 
Кавказа, председатель Выставочного Комитета А.С. Ермолов отметил, что 
на  всем  побережье,  начиная  от  Анапы  и  до  южных  границ  Туапсинского 
округа,  зародилось  виноделие. «Знаменитое  шампанское  Абрау-Дюрсо, - 
единственное,  подаваемое  ныне  к  Высочайшему  столу, - известно  уже  по 
всей  России;  оно  вывозится  теперь  и  заграницу – проникло  даже  в 
Соединенные  Штаты  Северной  Америки.  На  ряду  с  ним  пользуются 
прекрасной репутацией и в больших количествах отправляются в столицы 
и  другие  главнейшие  русские  города  вина  из  Анапы,  Новороссийска, 
Геленджика и Туапсе… Для более успешного сбыта вин в Новороссийске 
образованно товарищество местных виноделов (фирма «Сане»)».150  

 
198
Таким образом, в конце XIX - начале XX в.в., помимо того, что Анапа 
стала  приобретать  известность  как  курорт  морских  купаний  и 
климатическая станция, выявился ряд экономических особенностей города 
и  окружающей  его  местности,  которые  не  были  напрямую  связаны  с 
курортным  характером  Анапы.  Эти  особенности  заключались  в  том,  что 
Анапа  являлась  важным  портом  внутренней  торговли,  в  который  и  из 
которого  товары  прибывали  и  отправлялись  в  разные  регионы  страны. 
Анапский&