1814

АМЕРИКАНО-АНГЛИЙСКИЕ ОТНОШЕНИЯ В ГОДЫ ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ: ПРОБЛЕМЫ ИСТОРИИ И ДИПЛОМАТИИ

Диссертация

История и СИД

Концепции внешнеполитической деятельности США и Великобритании и традиции американо-английских отношений накануне Первой мировой войны. Американская историография проблемы вступления Соединенных Штатов в войну и развития американо-английских отношений в 1917-1918 гг. Американская историография проблемы вступления Соединенных Штатов в войну и развития американо-английских отношений в 1917-1918 гг.

Русский

2013-01-06

1.33 MB

54 чел.

Вятский государственный гуманитарный университет 
 
 
 
На правах рукописи 
 
 
 
ЗЫРЯНОВА  
Ангелина Викторовна 
 
 
 
 
АМЕРИКАНО-АНГЛИЙСКИЕ ОТНОШЕНИЯ  
В ГОДЫ ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ:  
ПРОБЛЕМЫ ИСТОРИИ И ДИПЛОМАТИИ 
 
 
 
Специальность 07.00.03 – Всеобщая история 
(новая и новейшая) 
 
 
 
Диссертация на соискание учёной степени 
кандидата исторических наук 
 
 
Научный руководитель:  
доктор исторических наук,  
профессор В. Т. Юнгблюд  
 
 
 
 
Киров - 2004 

 
2
ОГЛАВЛЕНИЕ 
 
 
 
ВВЕДЕНИЕ……………………………………………………………... 3-27 
 
Глава 1. ДИПЛОМАТИЧЕСКОЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ  
 
СОЕДИНЕННЫХ ШТАТОВ И ВЕЛИКОБРИТАНИИ В 
 
ГОДЫ ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ……………………… 28-119 
1.1.  Концепции  внешнеполитической  деятельности  США  и   
Великобритании  и  традиции  американо-английских   
отношений накануне Первой мировой войны……………… 28-52 
1.2.  Американо-английские  отношения  (август 1914-1916 гг.):   
проблемы истории и историографии………………………..  53-88 
1.3.  Американская  историография  проблемы  вступления   
Соединенных  Штатов  в  войну  и  развития  американо-  
английских отношений в 1917-1918 гг………………….......  89-119  
Глава 2. РУССКИЙ  ВОПРОС  В  АМЕРИКАНО-АНГЛИЙСКИХ   
ОТНОШЕНИЯХ В 1914-1918 ГГ…………………………....  120-214 
2.1.  Политика  Соединенных  Штатов  и  Великобритании  по   
отношению к России (август 1914 – август 1917 гг.)………  120-157 
2.2.  Политика  Соединенных  Штатов  и  Великобритании  по  
отношению к России (сентябрь 1917 – начало 1918 гг.)…... 158-176 
2.3.  Проблема  иностранной  интервенции  в  Россию  в   
американо-английских 
отношениях 
в   
1918 г………………………………………………………….  177-214 
ЗАКЛЮЧЕНИЕ…………………………………………………………. 215-221 
БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК………………………………..... 222-238 
 

 
3
ВВЕДЕНИЕ 
 
 
 
В исторической науке на рубеже XX-XXI вв. тема Первой мировой войны 
возвращается  из  забвения  и  вновь  привлекает  внимание  отечественных 
историков.  
Соединенные  Штаты  и  Великобритания,  будучи  партнерами  во 
внешнеполитических  действиях  на  протяжении  значительной  части  ХХ  в.,  в 
современный 
период 
по-прежнему 
поддерживают 
друг 
друга 
в 
дипломатических  и  военных  акциях.  Концепция  атлантизма  существенно 
повлияла  на  развитие  Запада  во  второй  половине  ХХ в.  Поэтому  важно 
обратиться  к  истокам  американо-английских  отношений,  когда  они  не  были 
скреплены пунктами формального союза. 
Процесс  американо-английского  сближения  наметился  еще  в  начале 
ХХ в.  Концептуальные  положения,  обосновывающие  это  сближение,  были 
сформулированы в конце XIX – начале XX вв., а реальные политические шаги в 
этом направлении были предприняты в период Первой мировой войны. В связи 
с этим необходимо проследить особенности американо-английских отношений 
в 1914-1918 гг. 
Процесс  переориентации  внешнеполитической  доктрины  США  от 
изоляционистского  курса  к  участию  в  мировых  делах,  прежде  всего,  нашел 
отражение  в  американо-английских  отношениях.  Фактором  сближения  было 
географическое  положение,  на  что  обращали  внимание  создатели  первых 
геополитических  концепций.  Не  менее  важным  обстоятельством  следует 
считать также национальную, языковую и культурную общность народов этих 
стран. Взаимному сближению Вашингтона и Лондона содействовали также все 
более  крепнущие  экономические  связи,  установившиеся  в  начале  ХХ в.  и 
получившие развитие в первые годы войны, чему способствовали интенсивные 
дипломатические контакты.  
 

 
4
В  итоге,  в  критический  период  мировой  истории,  пользуясь  быстрым 
ростом  своей  экономической  и  военной  мощи,  а  также  очевидным  развалом 
международной  системы,  центром  которой  была  Европа,  США  выработали 
новую  стратегическую  линию,  принципиальным  содержательным  моментом 
которой  было  изменение  всей  системы  международных  отношений  на 
выгодных Америке условиях.  
Американо-английские отношения в 1914-1918 гг. сопровождали процесс 
утверждения 
новых 
принципов 
международных 
отношений, 
сформулированных  американским  президентом  В. Вильсоном.  В  годы  Первой 
мировой  войны,  которую  У. Липпман  назвал  триумфом  американской 
дипломатии1,  Соединенные  Штаты  совершили  кардинальный  поворот  своей 
внешней политики и вышли на ведущие позиции в мире, правда, пока только на 
1917-1918 гг.  Эта  попытка  стала  пробным  шагом  к  мировому  могуществу,  а 
концепция  вильсонизма  была  положена  в  основу  политики  США  в  ХХ в.,  в 
течение которого основным партнером Америки была Великобритания.  
Но  в  результате  крушения  старой  системы  международных  отношений 
одновременно  с  программой  Вильсона  была  провозглашена  еще  одна 
концепция  мирового  развития – Декрет  о  мире  большевиков,  который  также 
опровергал  принципы  равновесия  сил.  Поэтому  Россия  становится  важным 
фактором мировой войны и развития американо-английских отношений.  
Степень изученности темы. Историографию проблем дипломатического 
взаимодействия  Соединенных  Штатов  и  Великобритании  в  годы  Первой 
мировой 
войны 
характеризует 
концептуальное 
и 
методологическое 
разнообразие.  
В  отечественной  историографии  советского  периода  тема  Первой 
мировой войны долгие годы играла второстепенную роль в сравнении с темой 
октябрьской революции. По замечанию В. Л. Малькова, до настоящего времени 
«изучение истории Великой войны в нашей стране не носило систематического 
                                           
1 См. Fromkin, D. In the time of Аmericans [Text] / D. Fromkin. - N. Y., 1995. - P. 199. 
 

 
5
характера и даже негласно считалось утратившим актуальность»2. Центральное 
место  в  работах  советских  историков  занимала  проблема  начала  войны,  роли 
России  в  Антанте  и  зависимости  политического  и  военного  курса  России  от 
внешнеполитических установок стран Антанты, поэтому американо-английские 
отношения  в  годы  Первой  мировой  войны  оказались  на  периферии  внимания 
исследователей. 
Отправной  точкой  советских  исследований  по  истории  Первой  мировой 
войны  стали  труды  В. И. Ленина.  Анализируя  расстановку  сил  на 
международной  арене  в  начале  мировой  войны,  он  среди  всех  стран  мира 
выделил  три  ведущие  державы – Англию,  Германию,  США,  так  как,  по  его 
мнению,  именно  эти  страны  проводили  глобальную  империалистическую 
политику.  
Другим  вопросом  истории  мировой  войны  в  работах  Ленина  была 
«иностранная  военная  интервенция»,  целью  которой  выделялась  «ликвидация 
Советской  власти,  разгром  революционного  очага»3.  По  мнению  Ленина, 
империалисты  ведущих  стран  мира,  в  том  числе  США  и  Великобритании, 
«вынашивали  планы  расчленения  России,  отторжения  и  захвата  наиболее 
важных  в  экономическом  отношении  районов»4,  так  как  были  уверены  в  том, 
что большевистский эксперимент не продлится долго.  
Ленин  был  убежден,  что  Брестский  мир  занимал  важное  место  в 
изменении отношения союзников к Советской России. До заключения договора 
для вторжения в Россию для английских и американских солдат был необходим 
предварительный  моральный  настрой5,  так  как  в  первые  годы  войны  западная 
пресса создала образ храброго русского союзника. После окончания Брестских 
переговоров «англо-американский империализм почувствовал, что большевизм 
                                           
2 Первая мировая война: Пролог ХХ века [Текст] / отв. ред. В. Л. Мальков. - М., 1999. - С. 11. 
(Далее: Пролог…) 
3 Ленин, В. И. Соч. [Текст] / В. И. Ленин. - 4-е изд. - Т.28. - С. 8, 37, 136. 
4  Найда,  С. Ф.  Советская  историография  гражданской  войны  и  иностранной  военной 
интервенции в СССР [Текст] / С. Ф. Найда, В. П. Наумов. - М., 1966. - С. 21-22. 
5 Там же, с. 22-23. 
 

 
6
становится мировой силой»6 и перешел к активным действиям. Ведущую роль в 
военной  интервенции,  по  его  мнению,  занимал  англо-американский 
империализм7.  В  итоге,  империалистическая  политика  Англии  и  Америки 
должна была привести эти государства к полному краху8. 
Советская  историография  Первой  мировой  войны  прошла  в  своем 
развитии  несколько  этапов.  Определяющую  роль  в  изучении  Первой  мировой 
войны  в  первые  годы  советской  власти  сыграл  историк-марксист  академик 
М. Н. Покровский9.  Опираясь  на  опубликованные  при  его  же  участии 
документы10,  он  сделал  вывод,  что  ведущая  роль  в  развязывании  войны 
принадлежала  России.  Поддерживая  курс  царизма,  Англия,  по  мнению 
Покровского,  должна  была  присоединиться  к  «нападательной»  войне.  Таким 
образом,  желание  Покровского  разоблачить  тайную  дипломатию  российского 
самодержавия  определило  антиантантовский  характер  его  концепции. 
Современные 
исследователи 
определяют 
подход 
Покровского 
как 
односторонний и тенденциозный11.  
Другим  видным  историком,  анализировавшим  роль  США  и  Англии  в 
войне,  был  академик  Е. В. Тарле.  В  противоположность  Покровскому  он 
доказывал,  что  уклончивая  позиция  Э. Грея  облегчила  развязывание  войны 
Германией.  Вступление  Соединенных  Штатов  в  войну,  по  мнению  историка, 
было  предопределено  ростом  военных  сил  Германии12.  Тарле  утверждал,  что 
роковым  для  Германии  было  вступление  в  войну  Англии  в 1914 г.  и 
                                           
6 Ленин, В. И. Соч. [Текст] / В. И. Ленин. - 4-е изд. - Т. 28. - С. 195. 
7 Там же, с. 149, 184-185, 209, 234. 
8 Там же, с. 133, 138. 
9  Покровский,  М. Н.  Империалистическая  война  [Текст]:  сб.  статей. 1915-1927 / 
М. Н. Покровский. - М., 1928; Его  же.  Империалистическая  война  [Текст]:  сб.  статей. - 2-е 
изд. 1915-1930. - М., 1931, 1934. 
10  Международные  отношения  в  эпоху  империализма.  Документы  из  архивов  царского  и 
временного  правительства 1878-1917 гг. [Текст] - Серия III. 1914-1917. - Т. 1-10. - М.;  Л., 
1931-1938. 
11  Козенко,  Б. Д.  Отечественная  историография  Первой  мировой  войны  [Текст] / Б. Д. 
Козенко // Новая и новейшая история. (Далее: ННИ) - 2001. - № 3. - С.6.  
12  Тарле,  Е. В.  Соч. [Текст]:  в 12 т. / Е. В.  Тарле. - Т. 11. Новые  показания  о  мировой 
империалистической войне. - М., 1961. - С. 746, 748-479. 
 

 
7
Соединенных  Штатов  в 1917 г.  Американо-английское  партнерство,  считал 
Тарле,  было  неизбежным,  так  как  оба  государства  связывали  экономические, 
исторические, культурные отношения. Поэтому «Соединенные Штаты никак не 
могли занять антианглийской позиции»13.  
В 1930-е годы советская историческая наука стала развиваться в условиях 
«культа  личности»  Сталина,  который  полагал,  что  в  годы  Первой  мировой 
войны Россия находилась в экономической зависимости от Англии и Франции, 
став  «полуколонией»14.  В  соответствии  с  этим  курсом  в 1938 
г. 
А. М. Зайончковский  сформулировал  свою  концепцию  истории  мировой 
войны15. 
Великая  Отечественная  война  сделала  актуальными  исследования  по 
истории  Первой  мировой  войны16.  В. М. Хвостов  сетовал  на  то,  что  Англия  и 
Франция  в  Первой  мировой  войне  отводили  русской  армии  неблагодарную 
роль17. «Дипломатия  пацифизма»  Соединенных  Штатов  в 1914-1916 гг.,  по 
мнению Хвостова, способствовала продолжению войны в Европе. Американо-
английские отношения в этот период развивались, как считает историк, за счет 
участия  американского  капитала  в  финансировании  военной  кампании 
антигерманской  коалиции18.  Дипломатическим  взаимоотношениям  в  годы 
Первой  мировой  войны  посвящена  монография  Ф. И. Нотовича19.  Его 
                                           
13 Тарле, Е. В. Соч. [Текст]: в 12 т. / Е. В. Тарле. - Т.5. Европа в эпоху империализма. 1871-
1919 гг. - М., 1958. - С. 344, 372. 
14  Сталин,  И. В.  Краткая  биография  [Текст] / И. В.  Сталин. - 2-е  изд. - М., 1947; История 
Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков). Краткий курс [Текст]. - М., 1938. 
15 Зайончковский, А. М. Мировая война 1914-1918 [Текст] / А. М. Зайончковский. - Т. 1-3 - 
М., 1938. 
16  Козенко,  Б. Д.  Отечественная  историография  Первой  мировой  войны  [Текст] / Б. Д. 
Козенко // ННИ. - 2001. - № 3. - С. 5. 
17 История дипломатия [Текст] / под ред. В. П. Потемкина. - М.; Л., 1945. - С. 277. 
18 Там же, с. 315. 
19 Нотович, Ф. И. Дипломатическая борьба в годы мировой войны. [Текст] / Ф. И. Нотович. - 
М.; Л., 1947. 
 

 
8
исследование  по-прежнему  остается  фундаментальным,  но  во  многом  требует 
уточнений в свете опубликованных позднее архивных материалов20.  
Американо-английские 
отношения 
были 
впервые 
подвергнуты 
специальному  анализу  Н. А. Ерофеевым,  который  обратил  внимание  на 
реакцию  Лондона  на  миротворческие  акции  Хауза  и  Вильсона.  Историк 
справедливо  отметил,  что  Соединенные  Штаты  претендовали  на  особое 
положение  в  союзе  воюющих  стран.  Политику  Великобритании  он 
характеризует  как  «эгоистичную  и  отстраненную  от  общих  союзных 
обязательств»21. 
Несмотря  на  то,  что 1960-1980-е  годы  считаются  периодом 
неосталинизма и усиления идеологизации и политизации трудов по истории, в 
это  время  начинается  новый  этап  в  исследовании  Первой  мировой  войны.  В 
1964 г.  в  Москве  состоялась  научная  конференция  в  связи  с 50-летием  начала 
Первой мировой войны22. П. В. Волобуев, развивая разработанную еще в 1940-е 
годы историческую концепцию, показал экономическую зависимость России в 
годы  войны  от  стран  Антанты,  которая  была  более  значительной,  чем  ее 
зависимость  от  США23.  В  трудах  Н. Н. Иноземцева,  А. Е. Куниной, 
Б. И. Марушкина,  З. М. Гершова,  Э. А. Иваняна  содержится  интересный 
фактический  материал  об  особенностях  внешней  политики  Соединенных 
Штатов в годы мировой войны24.  
                                           
20 Историография истории нового и новейшего времени стран Европы и Америки [Текст]. - 
М., 2002. - С. 216. 
21 Ерофеев, Н. А. Попытки англо-американского соглашения в феврале 1916 г. [Текст] / Н. А. 
Ерофеев // Изв. АН СССР. - Сер. 1948. - Т.1. - С. 281-287; Ерофеев, Н. А. Очерки по истории 
Англии. 1815-1917 [Текст] / Н. А. Ерофеев. - М., 1959. - С. 219. 
22 Первая мировая война. 1914-1918 [Текст]. - М., 1968. 
23  Волобуев,  П. В.  Экономическая  политика  Временного  правительства  [Текст] / 
П. В. Волобуев. - М., 1962.  
24 
Иноземцев, 
Н. Н. 
Внешняя 
политика 
США 
в 
эпоху 
империализма 
[Текст] / Н. Н. Иноземцев. - М., 1960; Кунина  А. Е.  Миф  о  миролюбии  США 
[Текст] / А. Е. Кунина,  Б. И. Марушкин. - М., 1960; Гершов,  З. М. «Нейтралитет»  США  в 
годы  Первой  мировой  войны  [Текст] / З. М. Гершов. - М., 1962; Иванян,  Э. А.  Белый  дом: 
президенты и политика [Текст] / Э. А. Иванян. - М., 1979. 
 

 
9
Особое  внимание  в  этот  период  уделялось  анализу  отношений 
Соединенных Штатов с Царской, а затем с Советской Россией25. Р. Ш. Ганелин 
проанализировал не только дипломатическую сторону российско-американских 
отношений,  но  и  раскрыл  роль  американского  капитала  в  российской 
экономике в годы войны26.  
В 1960-х  годах  были  написаны  обобщающие  труды,  посвященные 
причинам  и  характеру  Первой  мировой  войны,  ее  подготовке  европейскими 
странами,  их  целям  и  планам.  В  них  в  хронологической  последовательности 
изложены  важнейшие  операции  и  события  военных  кампаний  на  суше  и  на 
море27.  Монографии,  посвященные  историографии  Первой  мировой  войны  и 
внешней  политики  США  и  Великобритании,  до  сих  пор  не  потеряли  своего 
значения.  К. Б. Виноградов  дал  емкие  характеристики  основным  зарубежным 
работам по истории войны, а также представил анализ документов, известных к 
моменту  выпуска  монографии28.  Ему  же  принадлежит  труд,  посвященный 
                                           
25  Ганелин,  Р. Ш.  Россия  и  США. 1914-1917 [Текст] / Р. Ш. Ганелин. - Л., 1969; Он  же, 
Советско-американские отношения в конце 1917-начале 1918 г. [Текст] / Р. Ш. Ганелин. - Л., 
1975;  Алексеева, И. В.  Агония  Сердечного  Согласия:  Царизм,  буржуазия  и  их союзники  по 
Антанте. 1914-1917 [Текст] / И. В. Алексеева. - Л., 1990; Гвишиани, Л. А. Советская Россия и 
США (1917-1920) [Текст] / Л. А. Гвишиани. - М., 1970. Фураев, В. К. Советско-американские 
отношения. 1917-1939 [Текст] / В. К. Фураев. - М., 1964. А  также  Васюков  В. С. 
Предыстория  интервенции.  Февр. 1917 – март 1918 [Текст] / В. С. Васюков. - М., 1968; 
Кузьмин,  Г. В.  Гражданская  война  и  военная  интервенция  в  СССР.  Военно-политический 
очерк  [Текст] / Г. В. Кузьмин. - М., 1958; Решающие  победы  советского  народа  над 
интервентами  и  белогвардейцами  в 1919 г. [Текст]:  сб.  статей / под  ред.  С. Ф.  Найда, 
Д. А. Коваленко. - М., 1960; Соловьев,  О. Ф.  Великий  Октябрь  и  его  противники.  О  роли 
союза Антанты с внутренней контрреволюцией в развязывании интервенции и гражданской 
войны (окт. 1917 – июль 1918) [Текст] / О. Ф. Соловьев. - М., 1968; Спатарель, И. К. Против 
черного барона [Текст] / И. К. Спатарель. - М., 1967; Тарасов, В. В. Борьба с интервентами на 
Севере  России (1918-1920) [Текст] / В. В.  Тарасов. - М., 1958; Шелестов,  Д. К. 
Девятнадцатый год [Текст] / Д. К. Шелестов. - М., 1961; и прочие. 
26 Ганелин, Р. Ш. Россия и США. 1914-1917 [Текст] / Р. Ш. Ганелин. - Л., 1969. 
27  Айрапенян,  М. Э.  Первая  мировая  империалистическая  война. 1914-1918 [Текст] / 
М. Э. Айрапенян,  П. Ф.  Кабанов. - М., 1964; Бовыкин,  В. И.  Из  истории  возникновения 
первой мировой войны [Текст] / В. И. Бовыкин. - М., 1961; История первой мировой войны. 
1914-1918 [Текст]: в 2-х т. / под ред. И. И. Ростунова. - М., 1975; Вержховский, Д. В. Первая 
мировая  война.  Военно-исторический  очерк. 1914-1918 гг. [Текст] / Д. В.  Вержховский, 
В. Ф. Ляхов. - М., 1964. 
28  Виноградов,  К. Б.  Буржуазная  историография  Первой  мировой  войны.  Происхождение 
войны  и  международные  отношения. 1914-1917 [Текст] / К. Б. Виноградов. - М, 1962; 
Найда, С. Ф.  Советская  историография  гражданской  войны  и  иностранной  военной 
 

 
10
жизненному  и  политическому  пути  Д. Ллойд  Джорджа29,  в  котором  также 
освещаются отношения Великобритании с Америкой. 
В 1975 г.  под  редакцией  И. И. Ростунова  была  издана  монография, 
посвященная  комплексному  анализу  истории  Первой  мировой  войны30. 
Затяжной  характер  войны,  по  мнению  авторов  этого  труда,  был  связан  с 
несогласованностью  военных  действий  союзников.  К  этому  выводу  можно 
добавить,  что  отсутствие  механизма  дипломатического  урегулирования 
конфликта продлевало военное противостояние сторон. 
В 1970-1980-е гг. издаются монографические исследования, посвященные 
внешней  политике  Вильсона.  З. М. Гершов,  А. И. Уткин31  отмечают,  что 
миролюбивые  стремления  президента  прикрывали  империалистические  цели 
американской  администрации.  В. И. Лан  вслед  за  Л. И. Зубоком  в 1976 г. 
отмечает  непонимание  и  недоверие  британского  кабинета  к  американским 
миротворческим попыткам32. В переизданной «Истории дипломатии» академик 
Хвостов 
подробно 
охарактеризовал 
обострение 
отношений 
между 
Соединенными  Штатами  и  Великобританией.  Оно  было  следствием  их 
разногласий  по  поводу  послевоенного  миропорядка,  который  мог  быть 
установлен  либо  на  условиях  невоевавшей  Америки,  либо  на  условиях 
отдававших свои силы в войне союзников33. Советские историки были едины в 
утверждении,  что  Соединенные  Штаты  и  Великобританию  разделяли 
разногласия,  коренившиеся  в  разных  концепциях  послевоенного  устройства 
                                                                                                                                            
интервенции  в  СССР  [Текст] / С. Ф. Найда,  В. П. Наумов. - М., 1966; Согрин,  В. В. 
Критическое направление немарксистской историографии [Текст] / В. В. Согрин. - М., 1987; 
Он  же,  Современная  историография  Великобритании  [Текст] / В. В. Согрин,  Г. И.  Зверева, 
Л. П. Репина. - М., 1991; Он  же,  Мифы  и  реальности  американской  истории  [Текст] / 
В. В. Согрин. - М., 1986; и проч. 
29 Виноградов, К. Б. Д. Ллойд Джордж [Текст] / К. Б. Виноградов. - М., 1970. 
30 История первой мировой войны. 1914-1918 [Текст]: в 2-х т. / под ред. И. И. Ростунова. - 
М., 1975. 
31 Гершов, З. М. Вудро Вильсон [Текст] / З. М. Гершов. - М., 1983; Уткин, А. И. Дипломатия 
Вудро Вильсона [Текст] / А. И. Уткин. - М., 1989. 
32 Зубок, Л. И. Очерки истории США (1877-1918) [Текст] / Л. И. Зубок. - М., 1956; Лан, В. И. 
США от первой до второй мировой войны [Текст] / В. И. Лан. - М., 1976. 
33 История дипломатия [Текст] / под ред. В. М. Хвостова. - 2-е изд. - М., 1965. - Т. 3. - С. 39. 
 

 
11
мира.  В 1985 г.  в  «Истории  США»  Б. Д. Козенко  представил  характеристику 
политики Вильсона в годы войны, обобщив достижения отечественной науки в 
изучении дипломатии США34. 
С конца 1980-х гг. начинается переоценка прошлого и попыток создания 
новой  историографии  истории 1914-1918 гг.  Одним  из  первых  с  критикой 
старых  и  предложением  новых  подходов  к  Первой  мировой  войне  выступил 
академик Ю. А. Писарев35. Его поддержали многие ведущие историки36.  
И. В. Алексеева  рассмотрела  дипломатические  взаимоотношения  стран 
антигерманского  блока  в 1914-1917 
гг.,  поставив  в  центр  исследования 
политику России37. В изданном Ассоциацией историков Первой мировой войны 
сборнике  «Первая  мировая  война:  дискуссионные  проблемы  истории» 
представлены  современные  подходы.  Козенко  рассмотрены  миротворческие 
усилия  Вильсона,  В. Л. Мальковым – отношение  к  Советской  России  в 
американской  администрации  и  принятие  решения  об  участии  Соединенных 
Штатов в интервенции в Россию. Козенко достаточно критично характеризует 
миссии  полковника  Хауза  в  Европу,  но  делает  спорный  вывод  о  том,  что 
миссиями  Хауза  и  ограничивался  миротворческий  пафос  американской 
политики  в  годы  Первой  мировой  войны38.  К. Б. Виноградов  в  этой  связи 
отмечает,  что  «тон  статьи  вызывает  в  памяти  апологетическую  версию…, 
разработанную  историком  Ч. Сеймуром»  и  что  Козенко  не  удалось  доказать, 
что  политика  посредничества  была  «главным  направлением»  курса  США  в 
Европе до 1917 г.39  
                                           
34 История США [Текст]: в 4 т. / под ред. Г. Н. Севостьянова. - Т. 2. - М., 1985. 
35  Писарев,  Ю. А.  Новые  подходы  к  изучению  Первой  мировой  войны  [Текст] / 
Ю. А. Писарев // ННИ. - 1993. - № 3.  
36  «Круглый  стол»:  Первая  мировая  война  и  ее  воздействие  на  историю  ХХ  века. (Далее: 
«Круглый стол»…) // ННИ. - 1994. - № 4-5. 
37  Алексеева, И. В.  Агония  Сердечного  Согласия:  Царизм,  буржуазия  и  их  союзники  по 
Антанте. 1914-1917 [Текст] / И. В. Алексеева. - Л., 1990. 
38 Козенко, Б. Д. Посредничество без кавычек. Миротворчество США в 1914-1916 гг. [Текст] 
/ Б. Д. Козенко // Первая мировая война: дискуссионные проблемы истории. - М., 1994. - С. 
72-83. 
39  Виноградов,  К. Б.  Рецензия  на  кн. «Первая  мировая  война.  Дискуссионные  проблемы 
истории». М., 1994 [Текст] / К. Б. Виноградов // ННИ. - 1995. - № 2. - С. 194. 
 

 
12
Отношение американских правящих кругов к Советской России в 1918 г. 
рассмотрено  в  статье  Малькова,  который  опирается  на  документы  из  архивов 
США  и  анализирует  ключевой  по  значению  документ – секретную 
аналитическую  записку  консультанта  госдепартамента  США  А. К. Кулиджа 
(май 1918 г.)  о  ситуации  в  России  в  этот  период  и  вариантах  политики 
Соединенных  Штатов  по  отношению  к  ней40.  Методологические  вопросы 
изучения  Первой  мировой  войны  были  подняты  З. П. Яхимович  и 
В. Ф. Коломийцевым41.  
В 1990-е гг. выходят сборники научных трудов, посвященные различным 
аспектам Первой мировой войны. В 1999 г. по материалам российской научной 
конференции,  состоявшейся  в  Санкт-Петербурге,  был  издан  сборник42,  в 
котором проблемы военной и дипломатической истории находят философское 
и  психологическое  осмысление.  В  коллективном  труде,  изданном  Институтом 
Российской  истории  РАН  в 1998 г.,  рассматривается  динамика  изменения 
«образа союзника» в сознании российского общества в первой половине ХХ в. 
и  отмечается,  что  антигерманская  установка 1914 г.  уступила  место 
«недовольству политикой союзных России Англии и Франции» в 1917 г.43. 
Помимо  названных  публикаций,  современный  уровень  отечественной 
исторической науки в изучении проблем Первой мировой войны определяется 
работами, включенными в сборник статей «Первая мировая война. Пролог ХХ 
века», изданный под редакцией Малькова44.  
Современная  российская  историческая  наука  активно  разрабатывает 
многие сюжеты дипломатической истории Первой мировой войны, в том числе 
                                           
40  Мальков,  В. Л. Кто  «за»  и  кто  «против». «Великие  дебаты»  в  США  по  вопросу  об 
интервенции против Советской России (новые документы) [Текст] / В. Л. Мальков // Первая 
мировая война: дискуссионные проблемы истории. - М., 1994. - С. 165-179. 
41 Коломийцев, В. Ф. Методология истории (От источника к исследованию) [Текст] / В. Ф. 
Коломийцев. - М., 2001; Яхимович, З. П. О некоторых вопросах методологии исследования 
происхождения Первой мировой войны / З. П. Яхимович // Пролог … - М., 1999. 
42 Первая мировая война: история и психология. [Текст]: материалы рос. научн. конференции 
29-30. 11. 1999. г. С-Петербург. - СПб, 1999. 
43 Россия и Запад. Формирование внешнеполитических стереотипов в сознании российского 
общества первой половины ХХ века [Текст] / отв. ред. А.  В. Голубев. - М., 1998. - С. 67. 
44 Пролог ... - М., 1999. 
 

 
13
и американо-английских отношений. Идеологический фактор в международном 
курсе  США,  общественно-политические  структуры  США  и  проблемы 
европейского  миропорядка  в 1914-1920 
гг.,  экономические  отношения 
Соединенных Штатов и Англии в 1914-1917 гг., американо-английское морское 
соперничество  в  годы  Первой  мировой  войны,  историографический  анализ 
проблемы вступления США в мировую войну и участия в Парижской мирной 
конференции,  дипломатия  руководителей  Великобритании  и  Соединенных 
Штатов (министра иностранных дел Великобритании Э. Грея, президента США 
Вильсона) – эти  аспекты  рассмотрены  в  диссертационных  исследованиях  в 
последние  десятилетия  и  являются  шагом  вперед  в  изучении  истории  Первой 
мировой войны45.  
История  американо-английских  отношений  в  годы  Первой  мировой 
войны  в  американской  историографии  разрабатывалась  с  позиций  различных 
историографических  школ.  Центральными  в  трудах  американских  историков 
стали проблемы начала мировой войны, отношения американского руководства 
к британской блокаде и подводной войне Германии, вступления Соединенных 
Штатов в войну на стороне блока Антанты. 
Проблемы  дипломатического  взаимодействия  Соединенных  Штатов  и 
Великобритании  стали  предметом  интенсивного  обсуждения  уже  в 1918 г. 
                                           
45 Елизаров, И. Ю. Идеологический фактор во внешней политике В.Вильсона (1913-1918 гг.) 
[Текст] / И. Ю. Елизаров. - Дис….канд.  ист.  наук. - Куйбышев, 1990; Иванченко,  А. В. 
Общественно-политические структуры США и проблемы европейского миропорядка [Текст] 
/ А. В. Иванченко. - Дис…канд. ист. наук. - Екатеринбург, 1998; Отрокова, О. Ю. Американо-
английские 
отношения 
накануне 
и 
в 
период 
Первой 
мировой 
войны 
[Текст] / О. Ю. Отрокова. - Дис….канд. ист. наук. - Самара, 2000; Жданов, Ю. В. Дипломатия 
Эдуарда  Грея  и  основные  направления  внешней  политики  Великобритании  в 1905-1916 гг. 
[Текст] / Ю. В. Жданов. - Дис….канд. ист. наук. - Л., 1986; Усатюк, Д. В. Политика США в 
отношении Великобритании в 1914-1918 гг. (Морская блокада Германии и «свобода морей») 
[Текст] / Д. В. Усатюк. - Дис….канд. ист. наук. - Томск, 2002; Малахаев, В. И. Американская 
буржуазная  историография  о  причинах  вступления  США  в  первую  мировую  войну  и 
политике американской делегации на Парижской мирной конференции 1919 г. [Текст] / В. И. 
Малахаев. - Дис….канд.  ист.  наук. - Томск, 1982; Романов,  В. В.  Вудро  Вильсон  и 
внешнеполитическая мысль США. 1913-1921 [Текст] / В. В. Романов. - Дис….канд. ист. наук. 
-  СПб., 1994; Мардалиев,  Р. Т.  Вудро  Вильсон  и  Лига  Наций:  Попытка  американского 
президента  создать  новую  систему  международных  отношений  [Текст] / В. В.  Романов. - 
Дис….канд. ист. наук. - СПб., 1995.  
 

 
14
Общественно-политические  дискуссии 1919-1920 
гг.  сформировали  две 
историографические  школы – официальную  и  ревизионистскую.  Спор  между 
«ревизионистами» (Г. Барнс,  У. Миллис,  Ч. Бирд)46,  которым  в 1920-1930-е  гг. 
принадлежало  первенство,  и  апологетами  В. Вильсона  (Р. С. Бейкер, 
Ч. Сеймур)47  являлся  продолжением  спора  между  разочарованными  в 
президенте  либералами  и  сторонниками  «свободы  рук»,  с  одной  стороны,  и 
вильсонистами - с  другой.  Данным  работам  был  присущ  выраженный 
субъективизм: «ревизионисты»  взяли  на  вооружение  тезис  пацифистски 
настроенных  прогрессистов,  объяснявших  причину  вмешательства  США  в 
европейский 
конфликт 
усилиями 
англофильски 
ориентированных 
политических  и  деловых  кругов  Америки,  а  апологеты  рисовали  Вильсона 
апостолом  мировой  демократии,  павшим  жертвой  реакционеров.  Обе  школы 
проводили мысль о том, что американская администрация была ориентирована 
на Англию, поэтому сближение обеих держав было неизбежным. 
На  волне  национального  подъема  первого  послевоенного  десятилетия 
ведущее  место  в  изучении  международных  отношений  и  истории  внешней 
политики  США  заняли  школы  «политического  идеализма» (С. Бэмис, 
Д. Перкинс)48 и «реальной политики» (Дж. Кеннан, Г. Моргентау, У. Липпман, 
Р. Осгуд,  Э. Буериг)49.  Первая  школа,  продолжая  традиции  «официального» 
                                           
46 Barnes, G. E. The Genesis of the World War [Text] / G. E. Barnes. - N.Y., 1926; The same, The 
Entry of the United States into the World War [Text] / G. E. Barnes // Major problems in American 
Diplomatic History. Documents and Readings / ed. by D. M. Smith. (Далее: Major problems…) - 
Boston, 1964; Millis, W. Road to War. 1914-1917 [Text] / W. Millis. – Boston; N.Y., 1929. 
47 Wilson, W. Life a. Letters [Text] / W. Wilson / ed. by R. S. Baker. – In 8 vols. - N.Y., 1968; 
Seymour, Ch. American Diplomacy during the World War [Text] / Ch. Seymour - Baltimore, 1934; 
The same, American Neutrality. 1914-1917 [Text] / Ch. Seymour. - Hamden, 1967; The same, The 
Experience of 1914-1917 [Text] / Ch. Seymour // Major problems… 
48 Bemis, S. F. The United States as a world power. A diplomatic history. 1900-1950 [Text] / 
S. F. Bemis. - N.Y., 1951; Perkins, D. America a. two wars [Text] / D. Perkins. - Boston, 1944. 
49 Kennan, G. American diplomacy 1900-1950 [Text] / G. Kennan. - Chicago, 1960; 
Morgenthau, H. A New Foreign Policy for the United States [Text] / H. Morgenthau. - N.Y., 1961; 
The same, In the defense of national interest: A critical examination of American foreign policy 
[Text] / H. Morgenthau. - N.Y., 1952; Buehrig, E. Woodrow Wilson and the Balance of Power. - 
Bloomington, 1955; Buehrig, E. H. Wilson and the Balance of Power [Text] / E. H. Buehrig // 
Major problems…; Ostgood, R. Ideals and Self-Interest in America’s Foreign Relations: the Great 
Transformation of the Twentieth Century [Text] / R. Ostgood. - Chicago, 1953. 
 

 
15
направления,  объявляла  экспансионистские  устремления  США  выражением 
национальных  настроений,  рассматривая  их  через  категории  правовых  и 
моральных  ценностей.  Основополагающим  понятием  в  теории  реалистов  был 
национальный интерес.  
С  конца 1950-х  гг.  ситуация  в  американской  историографии  начинает 
меняться  в  сторону  увеличения  разнообразия  подходов  и  концепций.  Так,  для 
1960-1970-х гг. характерно возрождение прогрессистских традиций в широком 
спектре от «неолибералов» до «новых левых». Наиболее громко в этот период о 
себе заявила радикальная историография, представители которой (У. Уильямс, 
Л. Гарднер,  А. Майер,  Г. Левин,  Г. Колко,  Э. Парсонс)50  развивали  идеи 
ревизионизма 1930-х гг.  и  придавали  решающее  значение  экономическим 
факторам (реалисты же вообще сбрасывали их со счетов), которые определяли 
имперскую экспансию США со второй половины ХIХ в.  
Гарднер,  например,  обосновал  выдвинутый  Уильямсом  тезис  о  том,  что 
«стремление  США  к  утверждению  экономического  господства  в  мире 
неизбежно  дополнялось  стремлением  к  подчинению  мира  американской 
идеологии и политическим принципам и расправе с любыми попытками выхода 
из-под  их  влияния».  Таким  образом,  радикальные  исследователи  пытались 
развенчать  американский  «моральный  империализм»51.  Кроме  того,  Гарднер 
писал  о  «либеральных  империалистах  по  обе  стороны  Атлантики»52,  имея  в 
виду Соединенные Штаты и Великобританию. Особое внимание исследователь 
уделил  русскому  фактору  в  американской  внешней  политике  и 
идеологическому противостоянию концепций вильсонизма и большевизма. 
                                           
50 Gardner, L. C. Safe for democracy. The Anglo-American response to revolution, 1913-1923. 
[Text] / L. C. Gardner - N.Y., 1984; Mayer, A. J. Political Origins of the New Diplomacy. 1917-
1918 [Text] / A. J. Mayer. - New Haven, 1959; Levin, N. Woodrow Wilson a. World Politics. 
America’s Response to War and Revolution [Text] / N. Levin. - N.Y., 1968; Parsons, E. B. 
Wilsonian diplomacy. Allied-American rivalries in war a. peace [Text] / E. B. Parsons. - St.Louis 
(Miss), 1978. 
51 Gardner, L. C. Safe for democracy. – P. 250. 
52 Op. cit., p. 25. 
 

 
16
В 1980-1990-е  гг.  Л. Амброзиус  продолжает  традиции  школы 
политического  реализма  и  анализирует  трансформацию  внешнеполитической 
доктрины США в период Первой мировой войны53. Он приходит к выводу, что 
внешняя  политика  США  никогда  не  была  реалистической  и  развивалась  по 
спирали от изоляционизма к интервенционизму и обратно54. Но, как сам автор 
замечает, его интерпретация внешнеполитического курса Соединенных Штатов 
отличается  от  той,  которую  высказывали  Кеннан,  Моргентау  и  др.  Вступая  в 
дискуссию  о  первенстве  внутренних  и  внешних  факторов  начала  Первой 
мировой  войны,  Амброзиус  приходит  к  выводу,  что  мировая  война  была 
спровоцирована комплексом причин: внутренним развитием отдельных стран и 
активным внешнеполитическим курсом ведущих держав мира, чьи интересы в 
результате  пришли  к  столкновению.  Этот  процесс  слияния  внутренних  и 
внешних  факторов  стал  основой  для  «нового  образца  либерального 
интернационализма в течение Первой мировой войны»55. 
К  неореалистическому  направлению  можно  отнести  и  исследования 
государственных  деятелей  США  ХХ  в.  Г. Киссинджера  и  З. Бжезинского56, 
которые  рассматривали  международные  отношения  в  Европе,  в  том  числе  и 
проблему  изменения  политического  положения  Соединенных  Штатов  и 
Великобритании на международной арене в период Первой мировой войны. 
Отдельно  следует  сказать  о  работах  крупнейшего  американского 
«вильсоноведа»,  профессора  Принстонского  университета  А. Линка.  Его 
многочисленные  труды  смогли  в  определенной  степени  интегрировать 
различные точки зрения историков, изучающих внешнюю политику президента 
Вильсона.  Среди  всех  факторов,  определивших  американо-английское 
                                           
53 Ambrosius, L. E. Wilsonian statecraft. Theory a. practice of Liberal Internationalism during 
World War I [Text] / L. E. Ambrosius. – Wilmigton (Delaware), 1991; The same, Woodrow Wilson 
and the American diplomatic tradition: The treaty fight in perspective [Text] / L. E. Ambrosius. – 
Cambridge etc., 1987. 
54 Ambrosius, L. E. Woodrow Wilson and the American diplomatic tradition. – Cambridge etc., 
1987. – P. 296. 
55 Ambrosius, L. E. Wilsonian statecraft. – Wilmigton (Delaware), 1991. – Р. XII. 
56 Kissinger, G. Diplomacy [Text] / G. Kissinger. - N.Y., 1994; Бжезинский, З.  Великая 
шахматная доска: господство Америки [Текст] / З. Бжезинский. - М., 1999. 
 

 
17
сближение в годы Первой мировой войны, Линк выделяет господство на морях 
Великобритании,  а  не  Германии,  и  стремление  американского  президента 
закрепить  новые  принципы  послевоенного  мироустройства,  опиравшиеся  на 
идею коллективной безопасности и отстаивавшие американские национальные 
интересы. Конечно, Линк идеализирует политику Вильсона и проводит мысль о 
том,  что  он  руководствовался  мыслью  о  мессианской  роли  Соединенных 
Штатов57. 
Еще  в 1920-е  годы  в  работе  З. Фрейда  и  У. Буллита  была  заложена 
традиция  изучения  личности  и  политической  практики  Вильсона  с  позиций 
психоанализа58. Позднее уже на новом фактическом материале эта работа была 
продолжена  А. Л.  и  Дж. Л. Джорджами59,  которые  проанализировали  роль 
Вильсона 
в 
формировании 
американо-английских 
дипломатических 
отношений. 
Особенностью  английской  историографии  является  то,  что  многие 
вопросы,  в  том  числе  и  изменение  внешнеполитической  доктрины  и  англо-
американские  отношения,  рассматривались  в  рамках  обобщающих  работ, 
написанных,  в  основном,  в  Кембриджском  и  Лондонском  университетах,  где 
сложились традиции изучения дипломатической истории на основе архивных и 
опубликованных  источников60.  А. Эдвардс,  Дж. Бирман  и  Д. Джерольд61 
                                           
57 Link, A. S. Wilson the Diplomatist. A look at His Major Foreign Polices [Text] / A. S. Link. - 
N.Y., L., 1957; The same, Wilson: Campaigns for Progressivism and Peace. 1916-1917 [Text] / 
A. S. Link. - Princeton, 1965; The same, Woodrow Wilson and the Progressive Era. 1910-1017 
[Text] / A. S. Link. – N.Y., 1954; The same, The Higher Realism of Woodrow Wilson and Other 
Essays [Text] / A. S. Link. - Nashville, 1971; etc. 
58  Фрейд  З.  Томас  Вудро  Вильсон. 28 президент  США  [Текст]:  психологический  очерк  / 
З. Фрейд, У. Буллит. - М., 1992 
59 Geordge, A. L. Woodrow Wilson a. Colonel House: A Personality Study [Text] / A. L. Geordge, 
a. J. L. Geordge. - N.Y., 1964. 
60 Первой обобщающей работой, в которой рассматривались события Первой мировой войны 
был коллективный труд под редакцией Дж.Гуча и А.Уорда. Для своего времени трехтомник 
был  значительным  достижением,  так  как  учитывал  все  достижения  английских  историков 
предшествующих  поколений  в  области  изучения  внешней  политики  Великобритании  с 
окончания XVIII в.  Хотя  исследование  характеризуется  и  излишней  описательностью  и 
фактическим  отсутствием  анализа. Cambridge history of British foreign policy [Text] / ed. by 
A. Ward a. G. Gooch. - 3 vols. - Cambridge, 1922-1923; Watt, D. С. Personalities and policies. 
Studies in the formulation of British foreign policy in the twentieth century [Text] / D. С. Watt. - L., 
 

 
18
представили 
характеристику 
взаимоотношений 
Великобритании 
с 
европейскими странами в XIX-XX вв. Дж. Тернер62 посвятил свое исследование 
военному  участию  Великобритании  в  войне,  П. Гуин - стратегии 
Великобритании  в  Первой  мировой  войне 63.  К. Уилсон64  раскрывает  причины 
вступления Великобритании в первую мировую войну и дает характеристику ее 
внешней политики в начале ХХ в. 
Американо-английским  отношениям  периода  Первой  мировой  войны 
британская  историография  уделяет  меньше  внимания,  чем  американская 
историческая  наука.  С. Кернек65  исследовал  реакцию  британского  кабинета  на 
миротворческие действия Соединенных Штатов, проанализировал роль личной 
дипломатии  в  американо-английском  сближении  в 1916-1918 гг.  Его  работы 
опираются  на  большое  количество  британских  источников.  Статья  С. Мэсона 
посвящена внешней политике Грея, где он дает положительную характеристику 
политике  британского  министра  иностранных  дел  по  отношению  к 
Соединенным  Штатам66.  Монография  Дж. Тревельяна  обращает  внимание  на 
особенности политической стратегии и тактики Грея67.  
Важной 
проблемой 
нашего 
исследования 
является 
политика 
Соединенных  Штатов  и  Великобритании  по  отношению  к  России  в 1914-
1917 гг.  и  англо-американская  интервенция  в  Советскую  Россию.  Эти 
                                                                                                                                            
1965; The same, Succeeding John Bull. America in Britain’s Place. 1900-1975 [Text] / D. С. Watt. 
- Cambridge a. etc., 1984; History of the World War I [Text] / ed. by A. J. P. Taylor. - L., 1974; The 
Cambridge history of American foreign relations. - Vol. III. The Globalisation of America. 1913-
1945 [Text]. - Cambridge, 1993. 
61 Edwards, A. D. Britain, Europe a. the World: 1848-1918 [Text] / A. D. Edwards, G. W. Bearman. 
– L., 1979; Jerrold, D. Britain and Europe. 1900-1940 [Text] / D. Jerrold. – L., 1941. 
62 Britain a. the First World War [Text] / ed. by J. Turner. – L., etc., 1988. 
63 Guinn, P. British Strategy a. Politics, 1914 to 1918 [Text] / P. Guinn. - Oxford, 1965. 
64 Wilson, K. The Policy of the entente: Essays on the Determinants of British foreign policy, 1904-
1914 [Text] / K. Wilson. - Cambridge, etc., 1985. 
65 Kernek, S. Distraction of Peace during War: The Lloyd George Government a. Reaction to 
Woodrow Wilson. Dec. 1916 – Nov. 1918 [Text] / S. Kernek. - Philadelphia, 1975; The same, The 
British Government’s Reaction to President Wilson’s ‘Peace’ Note of December 1916 
[Text] / S. Kernek // The Historical Journal. - 1970. - Vol. 13. - № 4. - P. 721-766. 
66 Mason, C. M. Anglo-American Relation. Intermediation and Last Peace [Text] / C. M. Mason // 
British Foreign Policy under Sir Edward Grey / ed. by F. Hinsley. - Cambridge, 1977. 
67 Trevelyan, G. M. Grey of Fallodon. Twenty-Five Years, 1892-1916 [Text] / G. M. Trevelyan. - 
V. 2. 1914-1916. – Boston, 1937. 
 

 
19
проблемы нашли отражение в англоязычной историографии. В первую очередь, 
следует  отметить  монографические  исследования  представителя  школы 
«политического  реализма»  Кеннана68.  Монографии  Кеннана  опираются  на 
большой  документальный  материал.  Автор  справедливо  указал  на  немалую 
роль  иностранных  представителей,  в  том  числе  и  американских,  в 
дестабилизации  общественно-политической  ситуации  в  период  революций  в 
1917  г.,  что  спровоцировало  выход  России  из  войны.  Американский  историк 
У. Фоулер  в  отдельном  параграфе  монографии,  посвященной  англо-
американским отношениям, анализирует путь Великобритании и Соединенных 
Штатов  к  интервенции  в  Россию  и  делает  вывод,  что  он  сопровождался 
противоречиями и непониманием с обеих сторон69.  
При  характеристике  действий  британского  кабинета  и  американской 
администрации  в  период  проводимой  ими  совместно  военной  кампании  в 
России  были  использованы  исследования  американских  и  британских 
авторов70. Все авторы делают вывод, что после октябрьской революции Россия 
стала  значимым  направлением  во  внешней  политике  Соединенных  Штатов  и 
Великобритании и была важным фактором американо-английских отношений. 
Самостоятельную  нишу  в  англоязычной  литературе  занимают  работы 
биографического  жанра,  большая  часть  которых  написана  современниками 
                                           
68 Kennan, G. F. Soviet-American relations, 1917-1920 [Text] / G. F. Kennan. - V.1. Russia leaves 
the war. - Princeton (N.J.), 1956; V.2. The decisions of intervene. - L., 1958. 
69 Fowler, W. British-American Relations. 1917-1918. The Role of Sir William Wiseman 
[Text] / W. Fowler. - Princeton (N.J.), 1969. 
70 Warth, R. D. The Allies a. the Russian Revolution [Text] / R. D. Warth. - Durham, 1954; Coates, 
W. P. A History of Anglo-Soviet relations [Text] / W. P. a. Z. K. Coates. - L., 1945; Chamberlin, 
W. H. The Russian revolution, 1917-1921 [Text] / W. H. Chamberlin. - In two vols. – N.Y., 1954; 
Ullman, R. 
H. Anglo-Soviet relation, 1917-1921. - V.1. Intervention a. the War 
[Text] / R. H. Ullman. - Princeton (N.J.), 1961; Halliday, E. M. The Ignorant Armies. The Anglo-
American Archangel expedition. 1919 [Text] / E. M. Halliday. - L., 1961; Foglesong, D. S. 
America’s Secret War Against Bolshevism: U.S. Intervention in the Russian Civil War, 1917-1920 
[Text] / D. S. Foglesong. - L., 1980; Rhodes, B. D. The Anglo-American winter war with 
tragicomedy [Text] / B. D. Rhodes. - N.Y., 1988. 
 

 
20
политических  деятелей  Соединенных  Штатов  и  Великобритании  и  описывает 
жизненный путь и внешнеполитическую деятельность лидеров обеих стран71. 
Таким образом, анализ историографического наследия позволяет выявить 
лакуны  в  изучении  американо-английских  отношений  в  годы  мировой  войны. 
Отечественными  исследователями  в  основном  изучался  внешнеполитический 
курс  Соединенных  Штатов  в  годы  Первой  мировой  войны,  двусторонние 
отношения  Соединенных  Штатов  и  Великобритании  специально  были 
рассмотрены  только  Н. А. Ерофеевым.  В  современный  период  предметом 
изучения  стало  американо-английское  морское  соперничество  и  американо-
английские  отношения  накануне  войны,  а  также  экономический  и 
миротворческий 
аспекты 
отношений 
в 1914-1917 
гг. 
Англоязычная 
историография  либо  давала  общий  анализ  истории  Первой  мировой  войны, 
либо  рассматривала  проблемы  американо-английских  отношений  через 
идейные установки отдельных школ.  
Объект данного исследования - американо-английские отношения в годы 
Первой мировой войны.  
Предметом исследования являются события, относящиеся к проведению 
совместной  политики  Соединенными  Штатами  и  Великобританией  в  годы 
Первой  мировой  войны  и  отраженные  в  концепциях  внешнеполитической 
деятельности держав, взглядах лидеров государств, политических установках и 
                                           
71 Fry, M. G. Lloyd George and Foreign Policy [Text] / M. G. Fry. - V. 1-2. - Montreal a. L., 1977; 
Edwards, J. H. The Life of D.Lloyd George [Text] / J. H. Edwards. - L., 19…2; Owen, F. 
Tempestuous Journey: Lloyd George, His Life a. Times [Text] / F. Owen. - N.Y., 1955; Taylor, 
A. J. P., ed. Lloyd George: A Diary by France Stevenson  [Text] / A. J. P. Taylor.  -  N.Y.,  1977; 
Egermont, M. Balfour: A Life of Arthur James Balfour [Text] / M. Egermont. - L., 1980; Mackay, 
R. F. Balfour intellectual statesman [Text] / R. F. Mackay. – Oxford; N.Y., 1985; Zebel, H. S. 
Balfour. A. Political Biography [Text] / H. S. Zebel. - Cambridge, 1973; Beaverbrook, W. M. 
Politicians a. the War. 1914-1916 [Text] / W. M. Beaverbrook. - L., 1960; The same, Men a. power. 
1917-1918 [Text] / W. M. Beaverbrook. - N.Y., 1956; The Letters a. Friendships of Sir Cecil 
Spring-Rice. A Record [Text] / ed. by P. Guinn. - L., 1929; Wilson, W. Life a. Letters [Text] / ed. 
by R. S. Baker. - In 8 vols. - N.Y., 1935-1968; Axson, S. The Brother Woodrow. A memoir of 
Woodrow Wilson [Text] / S. Axson / ed. by A. S. Link. - Princeton, 1993; Tumulty, J. P. Woodrow 
Wilson as I Know Him [Text] / J. P. Tumulty. - N.Y., 1921; Smith, D. M. Robert Lansing a. 
American Neutrality. 1914-1917 [Text] / D. M. Smith. - Berkeley-Los Angeles, 1958; Hendrick, 
B. J. The Life a. Letters of Walter H. Page [Text] / B. J. Hendrick. - L., 1930. 
 

 
21
официальных  документах,  в  практических  действиях  американского  и 
британского  руководства  как  на  официальном  уровне,  так  и  в  рамках  личной 
дипломатии, воспроизводящих внешнеполитические программы Вашингтона и 
Лондона. 
Главной  целью  диссертационного  исследования  является  системный 
анализ  процесса  оформления  отношений  Соединенных  Штатов  и 
Великобритании  в  годы  Первой  мировой  войны;  выявление  возможности 
оформления  их  политического  союза  в  войне  путем  сопоставления 
концептуальных  подходов  и  методов  практической  дипломатии,  а  также 
сравнения  подходов  США  и  Великобритании  к  фундаментальным  проблемам 
международных отношений в конце Первой мировой войны, включая вопрос о 
целесообразности интервенции в Россию. 
Исходя из поставленной цели, были определены следующие задачи
1)  охарактеризовать традиции американо-английских отношений и их развитие 
президентом Вильсоном; 
2)  раскрыть  степень  изученности  ряда  дискуссионных  проблем,  включая 
причины  мировой  войны,  значение  миротворческих  акций,  мотивы 
вступления в войну США и важность этих шагов с точки зрения состояния и 
перспектив американо-английских отношений;  
3)  проанализировать американо-английскую политику в отношении России до 
момента  захвата  власти  большевиками,  выделяя  концептуальные 
особенности  англо-российских  и  американо-российских  отношений  в 1914-
1917 гг.;  
4)  проследить  эволюцию  отношения  США  и  Великобритании  к  России  после 
февральской революции 1917 г.;  
5)  определить,  какую  роль  сыграли  страны-союзницы  в  событиях  в  России, 
которые  привели  к  падению  Временного  правительства;  выделить  области 
совпадающих  интересов  и  наличие  разногласий  Вашингтона  и  Лондона 
после октября 1917 г. в отношении лидеров правительства большевиков, их 
внешнеполитической  программе  и  к  перспективам  Советской  власти; 
 

 
22
раскрыть  причины  и  целесообразность  интервенции  в  революционную 
Россию. 
Хронологические  рамки  исследования  охватывают  период  с  августа 
1914  г.  по  ноябрь 1918 г.  Исследуются  отношения  Соединенных  Штатов  и 
Великобритании  с  момента  начала  военных  действий  в  Европе  в 1914 г.  до 
заключения перемирия с Германией в ноябре 1918 г. 
Общей  методологической  основой  диссертационного  исследования 
является анализ явлений и процессов как феноменов конкретной исторической 
эпохи,  опирающийся  на  утверждение  о  многофакторности  исторического 
развития.  Общая  методология  исторического  исследования  предполагает 
применение совокупности нескольких научных методов, которые опираются на 
принцип историзма и рассматривают американо-английские отношения в годы 
Первой  мировой  войны  в  соответствии  с  историческими  событиями,  которые 
их обрамляли. 
Для  формирования  общей  картины  событий  в  исследовании 
использовался  метод  системного  анализа,  подразумевающий  изучение 
исторических процессов в совокупности и взаимосвязи. Метод компаративного 
анализа использовался для сравнения внешнеполитических концепций США и 
Великобритании  в  годы  Первой  мировой  войны  при  помощи  общелогических 
приемов 
дедуктивного 
и 
индуктивного 
анализа. 
Многоаспектность 
исследуемой  темы  обусловила  выбор  проблемно-хронологического  подхода  в 
изложении содержания диссертации. 
Источниковую  базу  исследования  составили  различные  по  характеру 
документы  и  материалы.  В  первую  очередь  следует  выделить  документы  и 
материалы,  извлеченные  из  фондов  архива  внешней  политики  Российской 
империи  (АВПРИ)72.  АВПРИ  содержит  документы,  характеризующие 
                                           
72 Архив внешней политики Российской империи. Ф. 133. Канцелярия МИД. Оп. 470. 1914 г. 
Д.49, 393; Ф. 133. Канцелярия МИД. Оп. 470. 1915 г. Д. 125. Dossier special. Англия 1., 60; Ф. 
133. Канцелярия МИД. Оп. 470. 1916 г. Д. 53, 54; Ф. 134. «Война». Оп. 473. Д. 42, 170, 137, 
189 (1); Ф. 135. Особый политический отдел. Оп. 474. 1916-1917. Д. 393; Ф. 138. Секретный 
архив  министра.  Оп.467. 1917 г.  Д.611, 613, 646, 652,662, 683/724; Ф. 140. Отдел  печати  и 
 

 
23
американо-английские  отношения  в  годы  Первой  мировой  войны  через 
переписку  российского  дипломатического  корпуса,  аккредитованного  в 
Вашингтоне  и  Лондоне,  с  Министерством  иностранных  дел  в  Петрограде; 
американских  и  британских  дипломатов  в  Петрограде - с  государственным 
департаментом  и  британским  кабинетом  соответственно,  обзоры  иностранных 
и  российских  газет  о  внешней  политике  Англии.  Предметом  обсуждения  в 
дипломатических 
посланиях 
были 
миротворческие 
посреднические 
предложения  США  (Ф.138.  Д.611;  Ф. 135. Д. 393), условия  будущего  мира  с 
Германией и Австрией в 1917 г. (Ф.138. Д. 613), отношение Великобритании к 
российской революции в феврале 1917 г. (Ф.138. Д. 646), возложение на США 
защиты  британских  интересов  в  неприятельских  странах  (Ф. 184. Д. 1577), 
взаимодействие  союзников  в  военном  и  дипломатическом  плане  (Ф. 184.  Д. 
1582; Ф. 138. Д. 652/674; Ф. 133. Д. 393, 125, Ф. 340. Д. 1; Ф.140. Д. 586, 626) и 
проч. 
Помимо 
архивных 
документов, 
при 
написании 
диссертации 
использовались  и  опубликованные  источники,  в  частности  документы  из 
архивов  царского  и  временного  правительства 1878-1917 гг.  и  Центрального 
государственного  архива  Октябрьской  революции73.  Проблема  иностранной 
интервенции  в  Россию,  роль  Соединенных  Штатов  и  Великобритании  в 
расширении масштабов гражданской войны в России рассмотрены в сборнике 
документов и мемуаров «Белый Север»74. Англоязычные сборники включают в 
себя  документы,  отражающие  важные  моменты  международных  отношений  в 
                                                                                                                                            
осведомления.  Оп 477. 1914-1917 гг.  Д. 283, 343, 345, 347, 586, 626; Ф. 184. Российское 
посольство  в  Лондоне.  Оп 520. Т.2. (1901-1920). Д. 1522, 1528, 1577, 1582; Ф. 270/3. 
Генеральное  консульство  в  Нью-Йорке.  Оп. 1; Ф. 340. Коллекция  документальных 
материалов  их  личных  архивов  чиновников  МИД.  Оп. 786. Д. 1.  Дневник  Урусова. 1914-
1917 гг.; Ф. 347. Редакции Известий МИД. Оп 479. 1903-1917 гг. 
73  Международные  отношения  в  эпоху  империализма.  Документы  из  архивов  царского  и 
временного  правительства 1878-1917 гг. [Текст]. - Серия III. 1914-1917. - Т. 6-10. - М.;  Л., 
1931-1938; Красный архив. - 1927. - № 5 (24); 1929. - № 3(34); №6(37); 1932. - № 1-2 (50-51). 
74 Белый Север. 1918-1920 гг. [Текст]: мемуары и документы / сост. В. И. Голдин. - Вып. 1-2. 
– Архангельск, 1993. 
 

 
24
период Первой мировой войны75. Документы, изданные в 1920 г. по инициативе 
американской общественной организации «Лиги ассоциации свободных наций» 
и  в 1990 г.  международным  фондом  «Демократия»,  раскрывают  особенности 
отдельных  направлений  дипломатии  Великобритании  и  Соединенных  Штатов 
по отношению к России76.  
Важную  группу  источников  составляют  многотомное  издание  бумаг 
Вильсона  под  редакцией  Линка77,  официальные  издания  документов  внешней 
политики США78 и бумаги государственного секретаря Р. Лансинга79. 
Другой  группой  источников  являются  отчеты  Конгресса  США  и 
британского  парламента80,  в  которых  можно  проследить  взгляд  различных 
политических групп к оформлению американо-английских отношений, который 
помогает дать более объективный анализ обсуждаемых проблем. 
Изучение  процесса  оформления  американо-английских  отношений 
невозможно  без  обращения  к  мемуарной  литературе,  переписке  официальных 
руководителей  исследуемого  периода.  Мемуары  Г. Асквита,  Э. Грея,  Д. Ллойд 
Джорджа,  У. Черчилля,  Дж. Бьюкенена,  Б. Локхарта,  У. Бивербрука,  Э. Хауза, 
                                           
75 Link, A. S., ed. The Diplomacy of World Power: The United States, 1889-1920. Documents of 
modern history [Text] / A. S. Link, W. M. Leary. - Edinburgh, 1970; Scheer, G. F. A History of the 
United States from 1865 to the Present. Meridian Documents of American History 
[Text] / G. F. Scheer, qen.ed., F. W. Klingberg, ed. - Cleveland and N.Y., 1962; Birley R. Speeches 
a. documents in American history [Text] / R. Birley. - V. 4. 1914-1939. – L., 1942; Two Hundred 
Years of American Foreign Policy [Text] / ed. by W. P. Bundy. – N.Y., 1977. 
76 Russian-American Relations. March 1917-March 1920. Documents and Papers [Text]. - N.Y., 
1920.  А  также  Россия  и  США:  дипломатические  отношения. 1900-1917 [Текст] / под  ред. 
А. Н. Яковлева. - М., 1999. 
77 The Papers of Woodrow Wilson [Text] / ed. by A. S. Link. - Princeton, 1966-1985. 
78 U.S. Department of State. Papers relating to the Foreign Relations of United States, 1918 [Text]. - 
Supplement 1, The World War. - In 2 vols. – Wash., D.C., 1933; U.S. Department of State. Papers 
relating to the Foreign Relations of United States, 1918 [Text]. - Russia, 3 vols. – Wash., D.C., 
1931-32. 
79 U.S. Department of State. Papers relating to the Foreign Relations of United States. Lansing 
Papers. 1914-1920 [Text]. - V.2. – Wash., D.C., 1939-1940. 
80 Great Britain. Parliament. House of Commons. Parliamentary Debates. Official report. Ser. 5th 
[Text]. – L., 1914-1918; U.S. Congress. Congressial record. V. 51-56. Proceedings a. debates 
[Text]. – Wash., D.C., 1914 – 1918. 
 

 
25
Р. Лансинга,  Д. Фрэнсиса,  У. Грейвса81  позволяют  воссоздать  атмосферу,  в 
которой оформлялись отношения Великобритании и США, а также позволяют 
выявить общее и особенное в политике обеих стран в этот период. Используя 
материалы  мемуаров  политических  и  общественных  деятелей  обеих  стран, 
диссертант  учитывал,  что  к  этому  типу  источников  следует  относиться 
критически, не забывая о присущем для многих сочинений мемуарного жанра 
субъективизме.  Полковник  Хауз,  например,  многие  события  освещал 
односторонне,  выстраивая  собственную  версию  истории.  Сеймур,  редактор 
«Архива полковника Хауза», также был склонен к идеализации курса Вильсона 
и  его  дипломатии.  Ллойд  Джордж  в  мемуарах  пересмотрел  свой  взгляд  на 
международные  отношения  периода  войны,  поэтому  многие  его  оценки  не 
соответствуют той позиции, которой он придерживался в 1914-1918 гг. В своих 
мемуарах  участники  интервенции  в  Россию  Б. Локхарт,  Д. Фрэнсис,  У. Грейвс 
пришли к заключению, что она в любой форме была ошибкой. 
Информация о вооружениях, армиях,  потерях на фронте  и в тылу обеих 
воюющих сторон, о влиянии войны на народное хозяйство, о военных расходах 
и прибыли воюющих блоков содержится в статистическом сборнике «Мировая 
война в цифрах»82. 
Научная  новизна  диссертации  заключается  в  том,  что  в  ней 
представлена 
целостная 
картина 
дипломатических 
взаимоотношений 
Соединенных Штатов и Великобритании в 1914-1918 гг. Предпринята попытка 
комплексного  анализа  основных  проблем  американо-английских  отношений  в 
                                           
81 Asquith, H. H. Memoirs a. Reflections. 1852-1927 [Text] / H. H. Asquith. - V.2. First World 
War. - Boston, 1928; Churchill, W. S. The world crisis, 1911-1918 [Text] / W. S. Churchill. - L., 
1932; Francis, D. 
R. Russia from the American Embassy, April 1916-November 1918 
[Text] / D. R. Francis.  -  N.Y.,  1921;  Graves,  W. S.  America’s  Siberian adventure, 1918-1920 
[Text] / W. S. Graves. - N.Y., 1931; Grey, E. Twenty Five Years. 1892-1916 [Text] / E. Grey. -V. 
2. - N.Y., 1925; Lansing, R. War Memoirs [Text] / R. Lansing. - N.Y., 1935; Lloyd George, D. War 
Memoirs [Text] / D. Lloyd George. - V.1-6. - L., 1933-36; Lockhart, B. British Agent 
[Text] / B. Lockhart.  -  N.Y.;  L.,  1933; Lockhart, B. The diaries [Text] / B. Lockhart /  ed.  by 
K. Young. - T.1. 1915-1938. - N.Y., 1973; Seymour, Ch., ed. The Intimate Papers of Colonel House 
[Text] / Ch. Seymour. - Vol. 1-4. – Boston; N.Y., 1926-1928; Бьюкенен,  Дж.  Мемуары 
дипломата [Текст] / Дж. Бьюкенен. - М., 1991. 
82 Мировая война в цифрах [Текст]. - М.; Л., 1934. 
 

 
26
1914-1918  гг.,  рассмотренных  в  контексте  глубинных  сдвигов  в  системе 
международного порядка. 
На  основе  документальных  материалов  уточнены  отдельные  оценки 
американской  и  британской  внешнеполитической  стратегии  в  годы  войны, 
представленные  в  англоязычной  и  отечественной  историографии.  Диссертант 
вносит коррективы в отдельные устоявшиеся представления, обосновывая свои 
суждения. Архивные материалы, впервые введенные в научный оборот, служат 
серьезным  дополнением  к  картине  американо-английских  отношений  в 1914-
1918 гг.  и  позволяют  обогатить  знания  фактической  истории  Первой  мировой 
войны.  Новизна  исследования  определяется  также  и  избранным  подходом  к 
достижению 
целей 
диссертации: 
сочетанием 
исторического 
и 
историографического  анализа,  что  позволяет  создать  объективную  картину 
дипломатии Соединенных Штатов и Великобритании в 1914-1918 гг. 
На защиту выносятся следующие основные положения:  
1.  Американо-английские отношения в период мировой войны развивались на 
основе  принципов,  сформулированных  в  рамках  довоенной  дипломатии.  В 
1914-1916  гг.  им  были  свойственны  противоречия,  явившиеся  следствием 
несоответствия  американской  дипломатической  концепции  и  традиционной 
системы  европейского  равновесия  сил,  опиравшейся  на  ряд  тайных 
соглашений.  Поэтому  американо-английское  политическое  партнерство  в  этот 
период  было  невозможно,  и  отношения  между  странами  носили  в  основном 
экономический характер. 
2.  В  период  Первой  мировой  войны  в  вопросах  внешней  политики  Вильсон 
выступал  как  доктринер  и  как  новатор,  так  как  он  одновременно  опирался  на 
традиции  старого  международного  порядка,  и  был  руководителем, 
формирующим правила международного поведения для новой эпохи. 
3.  Неудача  миротворческих  акций  Хауза  и  Вильсона  подтолкнула 
американскую администрацию к определению четкой дипломатической линии 
с  целью  зарезервировать  себе  место  в  процессе  определения  послевоенного 
мироустройства,  что  выявило  области  совпадающих  интересов  Вашингтона  и 
 

 
27
Лондона и наличие разногласий по поводу ключевых международных вопросов 
- вступления США в войну, отношения к революционным событиям в России, к 
ее выходу из войны и проблеме англо-американской интервенции в Россию. 
4.  Вступление США в войну на стороне Сердечного согласия сыграло важную 
роль  в  военной  и  дипломатической  победе  над  Германией.  Оно  было 
обусловлено не только экономическими факторами. Из всех европейских стран 
только  Великобритания  могла  стать  союзником  Соединенных  Штатов  в 
процессе  их  утверждения  в  качестве  значимой  силы  в  европейской  политике. 
Для  Великобритании  только  США  могли  обеспечить  дипломатическую 
поддержку для сохранения статуса «маятника» Европы. 
5.  Дипломатическое  и  военное  значение  согласованных  действий  США  и 
Великобритании в 1917-1918 гг. возросло в связи с приходом к власти в России 
большевиков, выдвинувших свою модель нового мирового порядка.  
6.  США  и  Великобритания,  преследуя  разные  цели,  стали  проводить 
согласованную  политику  по  отношению  к  Советской  России.  В  результате 
провала  англо-американской  интервенции  в  Россию  Вильсон  не  смог 
реализовать  свои  внешнеполитические  идеи  и  новый  мировой  порядок  не 
получил  поддержки  со  стороны  объединенной  американо-английской 
дипломатии. 
 
 

 
28
ГЛАВА 1 
ДИПЛОМАТИЧЕСКОЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ  
СОЕДИНЕННЫХ ШТАТОВ И ВЕЛИКОБРИТАНИИ 
В ГОДЫ ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ 
 
 
1.1. Концепции внешнеполитической деятельности США и 
Великобритании и традиции американо-английских отношений  
накануне Первой мировой войны 
 
 
 
На  рубеже XIX-XX вв.  происходят  изменения  во  внешнеполитическом 
курсе  Соединенных  Штатов  и  Великобритании,  что  нашло  отражение  в 
создании  экспансионистских  концепций  американской  внешней  политики  и 
трансформации  британской  доктрины  «блестящей  изоляции».  На  этой  основе 
начинается  процесс  становления  «особых  отношений»  между  государствами, 
обеспечивший  проведение  такой  политики,  которая  привела  к  сближению 
интересов  двух  государств  и  согласованным  действиям  в  период  мировой 
войны.  
К началу Первой мировой войны Соединенные Штаты и Великобритания 
не были связаны общим дипломатическим курсом в европейском направлении. 
Поэтому  проблема  американо-английского  взаимодействия  в 1914 - 1918 гг. 
должна  быть  рассмотрена  на  фоне  характеристики  процесса  сближения 
интересов  двух  государств  и  их  внешнеполитических  концепций  на  рубеже 
XIX-XX вв. 
В связи с этим необходимо: 
 

 
29
1) 
выделить  факторы,  повлиявшие  на  изменение  внешнеполитических 
устремлений США к началу ХХ в.; 
2) 
дать  характеристику  экспансионистским  концепциям,  получившим 
распространение в американском обществе в конце XIX – начале XX вв.; 
3) 
определить место Великобритании во внешнеполитических планах США; 
4) 
охарактеризовать 
изменения 
во 
внешнеполитической 
доктрине 
Великобритании в конце XIX – начале XX вв.; 
5) 
выявить  взаимосвязь  между  замедлением  темпов  индустриального 
развития Великобритании и укреплением ее экономических отношений с США 
в 1912-1914 гг.,  которые  стали  основой  благоприятного  политического  курса 
британского кабинета по отношению к Соединенным Штатам; 
6) 
охарактеризовать традиции американо-английских отношений и показать 
их развитие накануне Первой мировой войны. 
В  течение XIX в.  Соединенные  Штаты  находились  за  пределами 
европейской  системы,  и  к  началу XX в.  доктрина  Монро  по-прежнему 
определяла  американский  внешнеполитический  курс  и  предполагала 
проведение активной политики только в Западном полушарии.  
Идейное  содержание  доктрины  Монро  опиралось  на  убеждение  в 
разделении мира на американскую и европейскую системы и на представлении 
о  коренном  различии  интересов  Нового  и  Старого  Света.  И.П. Дементьев, 
проанализировав  основные  моменты  доктрины,  сделал  вывод,  что  ей 
свойственна глубокая противоречивость: с одной стороны, в ней было заложено 
определенное  антиколониальное  начало;  с  другой – она  содержала  зародыш 
будущих  экспансионистских  идей,  была  заявкой  США  на  «континентальное 
руководство»1.  Американский  историк  и  политолог  Генри  Киссинджер 
отметил,  что «доктрина Монро превращала океан, разделяющий Соединённые 
Штаты  и  Европу,  в  средневековый  замковый  ров»2.  А. Мэхэн  считал,  что  с 
самого  начала  она  была  «выражением  великих  национальных  интересов,  а  не 
                                                 
1 Дементьев, И. П. Идейная борьба в США по вопросам экспансии (на рубеже XIX-XX вв.) 
[Текст] / И. П. Дементьев. - М., 1973. - С. 146. 
2 Kissinger, G. Diplomacy [Text] / G. Kissinger. - N.Y., 1994. - P.35. 
 

 
30
просто  симпатии  к  революционерам  Южной  Америки»3.  Таким  образом, 
доктрина  Монро  стала  заявкой  США  на  особую  роль,  но  пока  только  в 
Западном  полушарии.  В  тоже  время,  геополитические  реалии  выводили 
Америку  из  традиционного  состояния  изоляции,  что  способствовало 
объединению 
доктрины 
Монро 
и 
экспансионистских 
идей 
во 
внешнеполитическом планировании Соединенных Штатов.  
Отношение  Соединенных  Штатов  к  Великобритании  в  начале  ХХ  в. 
сформировалось  под  влиянием  установок  экспансионистских  концепций, 
созданных на общественном и государственном уровне. Начало теоретического 
осмысления американского экспансионизма было положено доктриной «явного 
предначертания» (Manifest Destiny) Дж. Л. О’Салливана в редакционной статье 
журнала ''Democratic review” за июль-август 1845 г., которая не была похожа на 
европейский  национализм,  так  как  в  ней  объединились  специфические 
американские  религиозные,  политические  и  экономические  учения, 
опиравшиеся на библейские легенды и мифы о «новом земном рае»4. Доктрина 
подчеркивала 
превосходство 
политических 
институтов 
США 
и 
исключительную  одаренность  американцев  и  во  второй  половине XIX в. 
эволюционировала  от  заявлений  о  моральном  превосходстве  американцев  над 
другими  нациями  к  усилению  мессианских  идей  в  послереволюционный 
период,  когда  Америка  представлялась  Великой  Империей,  страной, 
наделенной  самим  Богом  преимущественным  географическим  положением, 
передовой  религией  (протестанством),  англосаксонскими  национальными 
преимуществами и особой миссией в истории. Поэтому среди всех стран мира 
партнером  в  международных  отношениях  для  Соединенных  Штатов  могла 
стать такая великая и мощная держава, как Англия.  
Воззрения  экспансионистов  англосаксонской  школы  Д. Фиске  и 
Д. Барджесса, теологическая доктрина Д. Стронга, теория «подвижных границ» 
Ф. Тернера  и  геополитическая  концепция  «морской  мощи»  А. Мэхэна 
                                                 
3 Цит. по: Дементьев, И. П. Указ соч. C. 131. 
4 США: политическая мысль и история [Текст]. - М., 1976. - С. 54.  
 

 
31
подтверждали  это  утверждение  и  показывали  политическое  превосходство 
англосаксов  над  другими  народами.  Они  призывали  к  англосаксонскому 
атлантическому объединению Соединенных Штатов и Великобритании, чтобы 
взять на себя миссию спасения человечества и управления миром.  
Но  среди  двух  стран  ведущей  должна  была  быть  Америка.  По  мнению 
Фиске,  США  имели  право  и  обязанность  распространять  свои  высшие 
конституционные  учреждения  на  весь  мир,  так  как  были  преемниками 
англосаксонского наследия. Фиске не был пацифистом. Он считал, что мирное 
распространение  англосаксонских  политических  идеалов  возможно  только  на 
цивилизованные и христианские нации, то есть применение военной силы было 
допустимым  по  отношению  к  тем  нациям,  которые  не  считались 
«цивилизованными».  Как  и  Фиске,  Барджесс  пытался  определить  будущее 
США, которое он нарисовал следующим образом: «Можно выдвинуть смелое и 
небезосновательное  пророчество,  что  в  настоящее  время  рождаются  люди, 
которые увидят США, простирающимися от Панамского перешейка до Севера 
с  населением 250 млн.  свободных  людей,  осуществляющими  свободный 
протекторат  над  Южной  Америкой,  большинством  островов  Тихого  океана  и 
большей частью Азии». К этому он добавил, что экспансионистская «политика 
достойна великой республики»5. 
Как  и  у  других  идеологов  экспансионизма  США,  англосаксонизм 
выступал  у  Джошуа Стронга,  по  существу,  как  американизм:  центром  жизни, 
энергии  и  влияния  протестантов-англосаксов  являются  Соединенные  Штаты, 
так как здесь сложился “высший тип англосаксонской цивилизации”6.  
Теория  «границ»  Фредерика  Д.  Тернера  утверждала,  что  экспансия  на 
Запад  является  основополагающим  фактором  американской  истории.  В 
середине 1890-х  гг.  он  предсказал  неизбежность  активизации  внешней 
политики  для  продолжения  начавшегося  с  основания  американских  колоний 
                                                 
5  Это  пророчество  было  опубликовано  в 1904 г.  в  декабрьском  номере “Political Science 
Quarterly”. См. Дементьев, И. П. Указ соч. C. 77, 87. 
6 Там же, с. 96. 
 

 
32
движения на Запад, завершение освоения которого станет логическим началом 
вовлечения США в мировую политику7.  
Экспансионистские  концепции  нашли  свое  выражение  и  в  доктрине 
морской  мощи  историка,  военного  и  морского  деятеля  Альфреда Т. Мэхэна, 
который соединил теорию и практику экспансионизма. Его взгляды опирались 
на утверждение о том, что ведущим историческим фактором развития является 
морская  мощь  государства.  В  центр  исторических  исследований  Мэхэн 
поставил  историю  создания  британской  колониальной  империи  и  роль 
военного  флота  как  орудия  захвата  колоний  и  распространения  колониальной 
торговли.  Обращение  к  британской  истории  обосновывается  стремлением 
применить  ее  уроки  к  решению  внешнеполитических  задач  США.  Морская 
сила,  по  его  мнению,  была  нужна  не  только  для  войны,  но  и  для  того,  чтобы 
обеспечить  успешное  развитие  внешней  торговли,  конкурентоспособности  на 
иностранных  рынках.  В 1890 
г.  в «Atlantic Monthly» Мэхэн  назвал 
североамериканский  континент  разгорающимся  «новым  факелом»  и  призвал 
американцев  «устремить  свои  взоры  за  границы  страны»,  так  как  этого 
требовало  растущее  производство8.  Идеи  Мэхэна  были  реализованы  в  начале 
ХХ в. В 1905 г. военно-морской флот США занимал уже одно из первых мест в 
мире.  К 1913-1914 гг.  по  военно-морским  расходам  США  с  третьего  места9 
перемещаются на второе (145 млн. долл.) после Англии (230 млн. долл.)10. 
Таким  образом,  экспансионистские  концепции  показали  необходимость 
изменения официальной внешнеполитической доктрины Соединенных Штатов 
на  рубеже XIX-XX вв.  и  определили,  что  основным  партнером  Америки  на 
международной арене должна быть Англия. 
                                                 
7 Словарь американской истории с колониальных времен до первой мировой войны [Текст] / 
под ред. А. А. Фурсенко. - СПб., 1997. - С. 588. 
8 Mahan A. “The United State Looking Outward”, The Atlantic Monthly, LXVI, (Dec. 1890). Цит. 
по: Scheer, G. F. A History of the United States from 1865 to the Present. Meridian Documents of 
American History [Text] / G. F. Scheer, qen.ed., F. W. Klingberg, ed. - Cleveland and N.Y., 1962. - 
P.292. 
9 Во второй половине XIX в. по уровню роста расходов на содержание флота США занимали 
третье место наравне с Россией (20 млн.долл.) после Англии (65 млн. долл.) и Франции (40 
млн.долл.) См. Дементьев, И. П. Указ. соч. С. 133. 
10 Цит. по: Дементьев, И. П. Указ. соч. С. 133. 
 

 
33
Выход  США  на  международную  арену  происходит  во  втором 
десятилетии  ХХ  в.,  в  период  мировой  войны  под  руководством 28-го 
президента  Вудро  Вильсона,  который  выдвинул  новую  концепцию 
международных отношений. Значение теории Вильсона заключается в том, что 
она  получила  свое  продолжение  и  развитие  во  внешнеполитических 
программах  Америки  в  ХХ в.  и  вошла  в  историю  как  теория  «вильсонизма». 
Киссинджер  отмечает,  что,  по  сути,  курс  Вильсона  был  полной 
противоположностью  политики  изоляционизма  и  опирался  на  следующие 
принципы: «всеобщность  права  в  отличие  от  равновесия  сил;  доверие  наций 
друг к другу в отличие от национального самоутверждения любой ценой»11. В 
целом,  вильсонизм – это  широкое  понятие,  которое  является  философией 
внешней  политики  Соединенных  Штатов,  в  соответствии  с  которой  они 
должны  были  обладать  политическим  лидерством  и  осуществлять 
экономическую  экспансию  в  Европу,  опираясь  на  высокий  уровень  развития 
экономики. 
Вильсон  сыграл  ведущую  роль  в  определении  постулатов  внешней 
политики  США  в  ХХ  в.  Но  необходимо  определить  степень  теоретической 
готовности  президента  к  созданию  концепции  ведущей  роли  Соединенных 
Штатов  в  мировой  политике,  и  была  ли  ее  жизнеспособность  результатом 
продуктивного  теоретического  анализа  или  ситуативной  реакцией  на 
экономическое развитие страны.  
В  основе  внешнеполитического  мышления  Вильсона  лежал  комплекс 
факторов,  среди  которых  немаловажную  роль  играли  глубокие  религиозные 
убеждения,  вера  в  высшие  моральные  законы,  управляющие  народами. 
Веропослушность  была  пронесена  Вильсоном  через  всю  жизнь.  Заняв 
должность  президента,  он  как-то  сказал: «Поскольку  это  касается  религии, 
аргументы  надо  отложить  в  сторону»12.  Он  был  уверен,  что  бог  контролирует 
историю, используя людей и нации для осуществления своих предначертаний. 
                                                 
11 Kissinger, G. Op.cit. Р. 45. 
12 Цит. по: Гершов, З. М. Вудро Вильсон [Текст] / З. М. Гершов. - М., 1983. - С. 7. 
 

 
34
Эти  убеждения  привели  к  тому,  что  нравственные  цели  в  политике  Вильсон 
ставил  выше,  чем  материальные13.  Л. Амброзиус  приходит  к  выводу,  что  он 
предложил  «комбинацию  религии  и  патриотизма  как  основание  для  оценки 
всех  наций».  Христианство  Вильсона  поддерживало  его  либеральный 
интернационализм  и  оправдывало  американское  участие  в  мировой  войне  как 
«христианский крестовый поход за демократию»14. 
Вильсон  признавал  первенство  доктрины  «предопределения  судьбы»  и 
писал: «Америка рождена служить примером той преданности справедливости, 
которая  была  получена  из  откровений  Священного  писания»15.  Эта  вера  в 
божественное  предопределение  США  в  международных  отношениях  помогла 
ему  убедить  американское  общество  вступить  в  мировую  войну  с  его  идеей 
будущего  миропорядка  и  найти  точки  соприкосновения  в  представлениях 
лидеров Вашингтона и Лондона в конце мировой войны. 
Важное место в формировании внешнеполитической доктрины Вильсона 
заняли  экспансионистские  идеи  второй  половины XIX в.  Учась  в  аспирантуре 
университета  Джонса  Гопкинса  в  Балтиморе,  Вильсон  подружился  с 
Ф. Тернером, который оказал большое влияние на формирование политических 
взглядов Вильсона. Так, анализируя положение Соединенных Штатов к началу 
ХХ  в.  в  своей  «Истории  американского  народа» (1902 г.),  принстонский 
профессор  утверждал,  что  Америке  необходимо  создавать  «новые  границы», 
используя  Филиппины  как  плацдарм  для  наступления  на  Дальнем  Востоке. 
Изменения, происходящие в мире, по мнению Вильсона, поставили перед США 
две  задачи:  завоевание  международных  рынков  и  распространение 
американских  идеалов  и  принципов  на  те  районы  мира,  которые  входят  в 
ближайшие интересы Соединенных Штатов. 
                                                 
13 The Papers of Woodrow Wilson [Text] / ed. by A. S. Link. - Princeton (N.J.), 1966. – V. 5. – 
P.144. (Далее: PWW.) 
14 Ambrosius, L. E. Wilsonian statecraft. Theory a. practice of Liberal Internationalism during 
World War I [Text] / L. E. Ambrosius. – Wilmigton (Delaware), 1991. – P.11. 
15 Цит. по: Романов, В. В. Начальный этап формирования внешнеполитической программы 
В. Вильсона [Текст] / В. В. Романов // Внешняя политика США в первой половине ХХ века: 
межвуз. сб. научных трудов / под ред. В. К. Фураева. – СПб., 1996. – С. 56. 
 

 
35
Другим фактором политики президента была теория социал-дарвинизма, 
получившая  широкое  распространение  в  последней  трети XIX в.  в  США. 
Будучи ее сторонником, Вильсон в своей работе «Государство» утверждал, что 
«общество,  подобно  другим  организмам  может  изменяться  только  благодаря 
эволюции»16. Следуя за своим учителем в аспирантуре в университете Джонса 
Гопкинса Г. Б. Адамсом, Вильсон стал приверженцем учения о «передовых» и 
«отсталых»  расах.  Он  разделял  концепцию  Адамса  о  тевтонском 
происхождении  американских  политических  институтов  и  превосходстве 
англосаксов.  Исходя  из  этих  утверждений,  Вильсон  верил  в  американскую 
миссию  нести  разум,  культуру  и  англосаксонскую  демократию  «отсталым» 
народам.  В 1902 г.  в  своей  речи  по  вступлении  в  должность  ректора 
Принстонского университета Вильсон сказал, что стране необходимы хорошие 
специалисты,  так  как  в  недалеком  будущем  Америке, «очевидно,  придется 
руководить миром»17.  
В  целом,  все  политические  взгляды  Вильсона  представляли  собой 
сложное сочетание элементов внешнеполитических теорий США периода ХIХ 
–  начала  ХХ  вв.  При  их  обобщении  Вильсон  проявил  интеллектуальную 
гибкость  и,  будучи  выходцем  из  консервативной  среды,  он  сумел  понять  и 
принять  основные  положения  прогрессизма.  Амброзиус  считает,  что 
«понимание Вильсоном политической культуры США нашло выражение в его 
либеральном  интернационализме,  которое  проявилось  в  историческом  курсе 
американского прогрессизма»18. 
Определяя  причины  американо-английского  сближения,  необходимо 
отметить, что создание теорий активной внешней политики США было вызвано 
экономическим развитием США во второй половине XIX-начале XX вв. В этот 
период  ускоренное  развитие  экономики  выводит  Соединенные  Штаты  на 
передовые  позиции  среди  других  капиталистических  стран,  поэтому  центр 
мирового  промышленного  производства  перемещается  в  США.  Киссинджер 
                                                 
16 Гершов, З. М. Указ. соч. С. 22. 
17 PWW. – V. 14. – P. 185; Гершов, З. М. Указ. соч. С. 31. 
18 Ambrosius, L E. Op. cit. P. XI. 
 

 
36
отмечает,  что  «к 1885 г.  Соединенные  Штаты  превзошли  Великобританию, 
тогда  считавшуюся  крупнейшей  индустриальной  державой  мира,  по  объему 
производимой продукции. К концу века страна потребляла больше энергии, чем 
Германия,  Франция,  Австро-Венгрия,  Россия,  Япония  и  Италия  вместе 
взятые»19. К 1900 г. Америка по добыче каменного угля, производству чугуна, 
выплавке  стали  выходит  на  первое  место20.  Таким  образом,  в  этот  период 
«наступило время, когда производство в некоторых отраслях начало опережать 
внутренний  спрос  и  промышленники  стали  искать  возможности  завоевания 
внешних рынков»21.  
Развитие  американо-английских  отношений  в  начале  ХХ  в.  шло  под 
влиянием  значительного  расширения  производства  в  Соединенных  Штатах, 
которое  требовало  не  менее  обширных  рынков  сбыта.  До 1914 г.  главным 
потребителем  товаров  США  была  Европа,  получавшая  ежегодно  в  среднем 
73,4 %  товарного  экспорта  Соединенных  Штатов22.  Уже  в  конце XIX в. 
главными  импортерами  американских  товаров  были  Германия  и  Англия,  где 
последняя 
занимала 
более 
выгодные 
позиции23. 
В 1912-1914 
гг. 
Великобритания  потребляла  в  среднем 40,8 % американского  экспорта  в 
Европу,  опережая  Германию  в 0,7 раза.  Объем  двусторонних  экспортно-
импортных отношений также демонстрирует исключительное положение США 
                                                 
19 Kissinger, G. Op. cit. P.37. 
20  К 1900 г.  США  производили  чугуна 14 млн.тонн,  Великобритания  и  Германия – 9 
млн.тонн, Франция – 3 млн. тонн. Выплавка стали в США достигла 10 млн. тонн, в Германии 
– 7 млн. тонн, в Великобритании – 5 млн. тонн, во Франции – 2 млн. тонн. См. Зубок, Л. И. 
Очерки истории США (1877-1918) [Текст] / Л. И. Зубок. – М., 1956. – С. 204. 
21 Зубок, Л. И. Указ. соч. С. 168. 
22 В 90-е годы США значительно увеличили свой торговый баланс с Европой, доведя его до 
382 млн. долл. См. Данилин, А. И. Экономические отношения между США и европейскими 
государствами 1898-1914 гг. [Текст] / А. И. Данилин // Европейская политика США в конце 
ХIХ - начале ХХ вв.: межвуз. сб. научн. трудов. – Л., 1989. – С. 35. 
23 В Англию в 1898 г. поставлялось товаров  на сумму 541 млн. долл., в 1906 г. - 583 млн. 
долл., в 1914 г. - 594 млн. долл.; динамика товарного экспорта в Германию составила от 155 
млн.  долларов  в 1898 г.  до 235 млн.  долларов  в 1906 г., 345 млн.  долларов  в 1914 г.  См. 
Данилин, А. И. Указ. соч. – С. 35. 
 

 
37
среди  торговых  партнеров  Великобритании:  по  среднесуточному  объему 
товарооборота с США она опережала Германию почти в 2 раза24.  
Другим показателем экономического роста США в начале ХХ в. является 
экспорт  капитала.  Несмотря  на  то  что  в  течение  ХIХ - начале  ХХ  вв.  США 
были  занимающей  страной,  в  их  инвестиционном  балансе  происходили 
положительные изменения. Превышение ввезенного капитала над вывезенным 
снизилось  с 3,9 млрд.  долл.  в 1908 г.  до 1,7 млрд.  долл.  в 1914 г.  Как  страна-
кредитор  США  вышли  на  четвертое  место  в  мире,  а  темпы  зарубежных 
инвестиций  американских  монополий  уже  превышали  темпы  иностранного 
инвестирования  в  США.  Если  с 1908 по 1914 гг.  экспорт  капитала 
американскими  монополистами  увеличился  на 1 млрд.  долларов,  то 
иностранные  капиталовложения  в  экономику  США - лишь  на 800 млрд. 
долларов25. 
Таким  образом,  американские  инвестиции  в  Европе  в  начале  ХХ в. 
характеризуются устойчивостью и преобладанием прямых над портфельными, 
американский капитал в Европу в абсолютных цифрах имел тенденцию к росту 
и составил 14-17 % общих зарубежных капиталовложений США26. Кроме этого, 
обращает  на  себя  внимание  факт  концентрации  капитала  США  в 
промышленных регионах Европы. 
Сравнивая  с  объемом  вывезенного  британского  капитала,  к 1914 г. 
Соединенные Штаты все-таки отставали от Великобритании. В связи с этим в 
этот  период  американская  администрация  предприняла  усилия,  чтобы 
ликвидировать  отставание:  с  июля 1913 по  июль 1914 
гг.  экспорт 
американского капитала увеличился в 1,3 раза, причем в Европу – в 2 раза. Но 
догнать  Великобританию  Соединенным  Штатам  так  и  не  удалось,  так  как 
                                                 
24  Беговатов,  А. И.  Цели  британского  империализма  и  маневры  британской  дипломатии  в 
первой  мировой  войне  [Текст] / А. И. Беговатов. - Автореферат  дис….канд.  ист.  наук. - Л., 
1981. – С. 8. 
25  Цит.  по:  Чекомасов,  О. Н.  Политика  США  и  крупнейших  европейских  государств  в 
области  взаимного  инвестирования  и  экспорта  капитала  в  Европу  в  начале  ХХ  века 
[Текст] / О. Н. Чекомасов // Европейская  политика  США  в  конце  ХIХ - начале  ХХ  вв.: 
межвуз. сб. науч. трудов. – Л., 1989. – С. 35 
26 Данилин, А. И. Указ. соч. – С. 43. 
 

 
38
«размер  британских  капиталовложений  в  США  в 14 раз  превышал  объем 
американских инвестиций в британскую экономику»27. 
Тем не менее, можно проследить взаимосвязь между ускорением темпов 
индустриального  развития  Соединенных  Штатов  и  укреплением  ее 
экономических  отношений  с  Великобританией  в 1912-1914 гг.,  которые  стали 
основой благоприятного политического курса американской администрации по 
отношению к Великобритании. 
Активное  политическое  взаимодействие  между  Вашингтоном  и 
Лондоном  начинается  в  конце XIX в.  в  латиноамериканском  регионе.  Датой, 
положившей  начало  активизации  внешней  политики  Соединенных  Штатов  и, 
по  замечанию  Д. К. Ватта,  открывающей  американо-английские  отношения, 
является 1896 г., когда президент Кливленд сообщил Конгрессу о достигнутом 
взаимопонимании  с  Британией  по  Венесуэльскому  пограничному  спору. 
Американские  и  канадские  историки  (Р. Х.  Хейндел,  Л. М.  Гелбер, 
Чарльз К. Кэмбелл)  начальной  датой  отношений  двух  англо-говорящих  стран 
называют 1898 г., начало испано-американской войны, так как с этого периода 
начинается  «активное  продвижение  американского  империализма»28.  Так  или 
иначе,  эти  события  в  истории  взаимоотношений  атлантических  государств 
были  во  многом  вызваны  закреплением  в  американской  общественной  мысли 
экспансионистских теорий и концепции «божественного предназначения». 
Политика, 
проводимая 
президентами 
Соединенных 
Штатов 
Т. Рузвельтом  и  У. Г. Тафтом  в  начале  ХХ в.,  усилила  экономическую 
направленность  доктрины  Монро.  Оба  президента  поддерживали  ровные 
отношения  с  Лондоном.  По  замечанию  министра  иностранных дел  в  кабинете 
Г. Асквита  Э. Грея, «в  период  президентства  Тафта  о  неприятностях  между 
государствами  не  было  и  речи»,  и  британский  министр  «наслаждался 
доброжелательным периодом»29. Т. Рузвельт посетил Лондон с неофициальным 
                                                 
27 Беговатов, А. И. Указ. соч. С. 9. 
28 Watt, D. С. Personalities and policies. Studies in the formulation of British foreign policy in the 
twentieth century [Text] / D. С. Watt. - L., 1965. - P. 21. 
29 Grey, E. Twenty Five Years. 1892-1916 [Text] / E. Grey. - V. 2. - L. 1925. – P. 90. 
 

 
39
визитом  уже  как  экс-президент  и  выступил  с  речью  в  Гайдхолле,  в  которой 
высказал  много  лестных  эпитетов  в  адрес  британского  колониального  и 
морского  могущества30.  В  результате  министр  пришел  к  выводу,  что  между 
двумя  государствами  сформировались  доверительные  и  благожелательные 
«особые  отношения»,  каких  никогда  не  было  у  Великобритании  с  другими 
государствами мира. 
Дипломатические  шаги  Соединенных  Штатов  на  международной  арене 
были  отражены  в  участии  делегации  США  в  Гаагских  конференциях  в 1899, 
1907  гг.  и  в  участии  Т. Рузвельта  в  Алхесирасской  конференции  в 1906 г. 
Практические военные шаги Вашингтона в основном касались тихоокеанского 
и  атлантического  регионов:  аннексия  Гавайских  островов (1893 г.);  война  с 
Испанией (1898 г.),  которую  американские  историки  ставят  в  один  ряд  по 
значению для «эры перемен» с империалистическим курсом в целом и Первой 
мировой  войной31;  захват  Филиппинских  островов,  высадка  на  Кубе,  раздел 
Самоа совместно с Германией (1899 г.), интервенция в Колумбии (1903 г.) и на 
Кубу (1906 г.) 
Анализируя  практические  шаги  американских  администраций  на 
международной арене до прихода в Белый Дом Вильсона, советник президента 
полковник  Э. Хауз  сделал  вывод,  что  «такая  политика  предполагала 
откровенное признание того, что факторы, на которых покоились американские 
традиции, теперь исчезли»32. Америка стала упорно пробивать себе достойное, 
то  есть  первое  место  в  мире,  следуя  политике  Т. Рузвельта,  выраженной  в 
словах: «Я  не  хочу  видеть  наш  флаг  спущенным  там,  где  он  должен  быть 
поднят»33.  
Таким  образом,  создание  военно-морского  флота,  военные  и 
дипломатические  шаги  на  международной  арене  стали  дополнением  к 
теоретическим концепциям экспансионизма и создали тот фундамент, который 
                                                 
30 Ibid, p. 91-92. 
31 Ekirch, A. A., Jr. The American Democratic Tradition: A History [Text] / A. A. Ekirch, Jr. - 
N.Y., L., 1963. – Р. 201. 
32 Архив полковника Хауза [Текст]. - Т. 1. – М., 1937. – С. 17. 
33 Цит. по: Дементьев, И. П. Указ. соч. С. 148. 
 

 
40
позволил  Вильсону  сформировать  свою  концепцию  роли  США  на 
международной  арене.  Практический  багаж  внешнеполитических  акций  США 
во  второй  половине XIX - начале  ХХ  вв.  позволил  Вильсону  осмыслить 
внешнеполитическую  идеологию  Соединенных  Штатов  в  соответствии  с 
ситуацией в мире накануне и в период Первой мировой войны.  
В  первые  два  года  президентства  Вильсон  основное  внимание  уделял 
внутренним 
проблемам. 
Но 
этому 
факту 
можно 
найти 
весьма 
аргументированное  объяснение.  Во-первых,  Вильсон  действовал  в  духе 
традиций Демократической партии, поэтому не было «основания ожидать с его 
стороны  глубокого  интереса  к  иным  делам,  кроме  внутренних»34. 
Внешнеполитический раздел программы Демократической партии на выборах в 
1912  г.  включал  лишь  осуждение  империалистического  курса  и  колониальной 
политики, 
требование 
немедленного 
предоставления 
независимости 
Филиппинам,  как  только  там  будет  установлено  стабильное  правительство  и 
гарантирована защита островов от других держав.  
Серьезное  внимание  предвыборная  программа  демократов  уделяла 
мерам,  направленным  на  расширение  экономического  влияния  США  в  мире: 
предлагалось снизить тарифы, реформировать банковскую систему, завершить 
строительство  большого  торгового  флота35.  Еще  одним  примером  следования 
традициям 
Демократической 
партии 
было 
назначение 
главой 
внешнеполитического  ведомства  «великого  простолюдина»  У. Брайана, 
который был противником империалистической политики и пацифистом36.  
Во-вторых,  в 1912 г.  США  не  имели  ни  сильной  армии37,  ни  прочных 
экономических  связей  с  ведущими  странами  мира.  Поэтому,  из  соображений 
                                                 
34 Архив полковника Хауза [Текст]. - Т.1. – С. 5.  
35 Романов, В.В. Указ. соч. // Внешняя политика США в первой половине ХХ века… - С.58. 
36 Wilson, W. Life a. Letters [Text] / W. Wilson / ed. by R. S. Baker. - In 8 vols. - V. 4. – N.Y., 
1935. – P.66. 
37 Регулярная армия США к началу первой мировой войны численностью 103 тыс. человек 
была  рассеяна  в  Китае,  на  Аляске,  Филиппинах,  Гавайях.  См.  Зубок,  Л. И. Очерки  истории 
США (1877-1918) [Текст] / Л. И. Зубок. – М., 1956. – С. 437. Р. Феррел  также  обращает 
внимание  на  немногочисленность  американской  армии,  которая  была  «меньше,  чем  армия 
 

 
41
политической  целесообразности,  Вильсон  сначала  начал  реформировать 
экономическую  систему  страны,  чтобы  создать  базу  для  активной  внешней 
политики. В-третьих, в основе внешней политики США в 1912-1914 гг. лежали 
традиционные  подходы – доктрина  Монро  и  концепция  изоляционизма, 
которые  ограничивали  спектр  деятельности  внешнеполитического  ведомства 
США неевропейскими территориями. 
Основным  направлением  внешней  политики  США  к 1912 г.  было 
латиноамериканское, в рамках которого Вильсон и Хауз и стали апробировать 
первые  наброски  новой  внешнеполитической  концепции.  По  мнению  Линка, 
дипломатия  Вашингтона  в  этот  период  опиралась  на  принцип  морализма, 
поэтому  внешнеполитический  курс  США 1912-1914 
гг.  он  называет 
«миссионерской дипломатией»38. По отношению к странам Латинской Америки 
Вильсон  выдвинул  теорию  патернализма  и  доктрину  непризнания.  Теория 
патернализма  опиралась  на  положение  о  том,  что  народы  этих  стран  не 
способны  к  самоуправлению  и  долг  США – взять  на  себя  «отеческое 
попечение» над ними, помочь им «приобщиться к современной цивилизации». 
По  существу,  эта  теория  давала  возможность  США  сочетать  «самые  резкие 
антиимпериалистические высказывания» с «империалистическими действиями 
небывалого размаха»39.  
Доктрина 
непризнания 
правительств, 
которые 
стремились 
самостоятельно  строить  свою  экономическую  политику,  использовалась  для 
поддержки  американских  корпораций,  которые  действовали  в  странах 
Латинской  Америки.  Политическая  и  экономическая  блокада  как  форма 
реализации  доктрины  проводилась  под  предлогом  необходимости  помочь 
этому  народу  установить  демократический  режим  в  своей  стране.  Так  или 
иначе,  теория  патернализма  и  доктрина  непризнания,  применяемые  США, 
приводили  к  постоянному  вмешательству  во  внутренние  дела  других  стран. 
                                                                                                                                                                  
Португалии».  См.  Ferrell R. H. Woodrow  Wilson  and World War I, 1917-1921 [Text] / 
R. H. Ferrell. - N.Y., etc., 1985. – P. 11. 
38 Link, А. S. Woodrow Wilson and the Progressive Era. 1910-1917 [Text] / А. S. Link.  –  N.Y., 
1954. – P. 82. 
39 Зубок, Л. И. Указ.соч. С. 476. 
 

 
42
Теория патернализма заключала в себе все потенциальные идеи, впоследствии 
использованные в европейской политике США. Но прилагаемая к ней доктрина 
непризнания  оказалась  востребованной  только  в  рамках  латиноамериканского 
направления,  так  как  в  отношении  европейских  стран  необходимо  было 
проводить более гибкую политику (в годы Первой мировой войны до 1917 года 
США были против тотальной блокады Германии). 
Первыми  шагами  в  осуществлении  политики  Вильсона  по  укреплению 
«сердечных  отношений»40  со  странами  Южной  Америки  были  действия  в 
Мексике  против  захватившего  власть  генерала  Уэрты,  коснувшиеся  и 
отношений  Соединенных  Штатов  с  Великобританией.  Американский 
представитель  в  Лондоне  У. Пейдж  затронул  эту  тему  во  время  встреч  с 
Э. Греем.  У  американской  стороны  возникли  опасения,  что  в  этом  случае 
Великобритания будет защищать свои коммерческие интересы в Мексике. Грей 
разуверил  американца  и  отметил,  что  Великобритания  «не  имеет  намерения 
вмешиваться или влиять на ситуацию в Мексике»41. Несмотря на то что Грей не 
во  всем  был  согласен  с  мнением  Пейджа  и  «не  видел  морали  в  действиях 
Соединенных  Штатов  в  Мексике»42,  министр  был  «готов  сочувствовать 
идеалам Вильсона и верить в моральную цель политики»43, так как он исходил 
из убежденности, что «отношения Великобритании с Соединенными Штатами 
имеют  отличительные  особенности,  в  сравнении  со  взаимоотношениями  с 
другими государствами»44. 
Такое  решение  было  принято  потому,  что  британский  министр  был 
уверен,  что  Пейдж  не  предполагал  сотрудничество  с  Великобританией  в 
решении  внешнеполитических  проблем  Америки,  и  в  первую  очередь, 
мексиканской  проблемы,  так  как  это  могло  «противоречить  согласованной 
политике Соединенных Штатов»45. 
                                                 
40 Архив полковника Хауза [Текст]. - Т. 1. - С. 28. 
41 Grey, E. Op. cit. P. 98. 
42 Ibid, p. 99. 
43 Ibid, p. 100. 
44 Ibid, p. 86. 
45 Ibid, p. 99-100. 
 

 
43
В результате Пейдж принял гарантии Грея, что Великобритания не будет 
стремиться  утверждать  свои  коммерческие  интересы  в  Мексике,  поддерживая 
Уэрту.  А  британский  министр  сделал  замечание,  что  в  отличие  от 
американского  президента  он  «не  смог  бы  найти  в  себе  нравственные  силы, 
чтобы  выбрать  между  Уэртой  и  его  противниками»46.  Это  стало  явным 
различием  не  только  между  политическими  лидерами,  но  и  между 
внешнеполитическими  курсами  государств  в  целом,  что  затем  с  особой 
яркостью проявилось в период мировой войны. 
Подводя итог, можно привести утверждение полковника Хауза о том, что 
при  современных  ему  обстоятельствах  Соединенные  Штаты  уже  не  могли 
выступать  только  в  качестве  покровителя  всех  американских  государств.  В 
начале  ХХ  в.  отношения  Соединенных  Штатов  с  Европой  претерпели 
серьезные  изменения,  в  результате  которых  США  стали  «духовно  и 
экономически членом семьи мировых держав»47.  
Хауз  считал,  что  доктрина  Монро  должна  была  принять  форму 
«объединенной  политики  и  общей  ответственности»48  всех  американских 
государств,  послужив  на  пользу  Соединенным  Штатам  в  материальном  и 
моральном  смысле. 25 ноября 1914 г.  Хауз  в  разговоре  с  Вильсоном  заметил, 
что  «наступило  время  показать  миру,  что  дружба,  справедливость  и 
добропорядочные  отношения  имеют  большую  силу,  чем  бронированный 
кулак», и что пора уделить серьезной внимание внешней политике 49.  
На основе этих рассуждений у Хауза созрел план создания организации, 
своеобразной  вольной  лиги  американских  государств,  которая  гарантировала 
бы  безопасность  от  агрессии  и  установила  бы  механизм  для  мирного 
разрешения  споров.  Этот  план  стал  прототипом  идеи  создания  Лиги  наций: 
можно  отметить,  что  текст  параграфа 10 устава  Лиги  наций  почти  идентичен 
тезисам,  составленным  Вильсоном  и  Хаузом  в  беседе 16 декабря 1914 г.  по 
                                                 
46 Ibid, p. 100. 
47 Архив полковника Хауза [Текст]. - Т. 1. - С. 17. 
48 Там же, с. 16. 
49 Там же, с. 29. 
 

 
44
проблеме  объединения  американских  государств.  В  результате  этой  беседы 
Вильсоном  и  Хаузом  было  записано,  что  необходимо  соблюдать  взаимные 
гарантии политической независимости при республиканской форме правления 
и  взаимную  гарантию  территориальной  целостности;  правительства  всех 
сторон берут на себя обязательство контролировать производство и торговлю. 
Параграф 10 устава Лиги наций гласит: «Члены Лиги наций обязуются уважать 
и  сохранять  против  всякого  внешнего  нападения  территориальную  целость  и 
существующую  политическую  независимость  всех  членов  Лиги.  В  случае 
нападения,  угрозы  или  опасности  нападения  Совет  указывает  меры  к 
обеспечению  выполнения  этого  обязательства»50.  В  беседе  с  бразильским  и 
чилийским  посланниками  «президент  подчеркнул,  что  США  не  потерпят 
нападения на другие республики»51 - это утверждение отражало общий настрой 
Вильсона и полковника Хауза по отношению к панамериканской программе.  
Но Вильсон и Брайан в 1914-1915 гг. не поддержали эту идею активными 
действиями52. Хотя идея объединения американских государств не была новой 
и была не впервые отвергнута, для Хауза это было жестоким разочарованием.  
Но к лету 1916 г. провал этого пакта был компенсирован возможностью 
«присоединения  Соединенных  Штатов  к  гораздо  более  широкому  концерту 
держав»53. Еще до войны Хауз отчетливо понимал, что традиционная изоляция 
Соединенных Штатов не может продолжаться вечно и что пора брать курс на 
постепенное  внедрение  в  политические  дела  Европы.  Первые  шаги  в  этом 
отношении Хауз делает в сторону Великобритании.  
Пейдж  поддержал  мысль  Хауза  о  том,  что  базой  «международной 
дружбы»  должны  стать  «сердечные  персональные  связи»54. 1913-1914 гг. 
изобиловали англо-американскими встречами, точнее сказать, встречами Хауза 
                                                 
50 Там же, с. 30. 
51 Там же, с. 33. 
52  Идея  панамериканского  пакта  в 1914 году  была  забыта.  Вновь  о  ней  заговорили  при 
президенте  Ф.Д.Рузвельте  в 1933 году,  когда  была  декларирована  программа  “Добрых 
соседей” (“The Good neighbor”). См.: Greer, T. H. What Roosevelt Thought. The Social and 
Political Ideas of Franclin Roosevelt [Text] / T. H. Greer. – Michigan, 1958. – P. 159. 
53 Архив полковника Хауза [Текст]. - Т. 1. - С. 46. 
54 Там же, с. 15. 
 

 
45
и Пейджа с Греем, его секретарем Уильямом Тиреллом и другими британскими 
представителями, результатом которых было укрепление дружеских симпатий с 
обеих сторон, сослуживших хорошую службу в годы мировой войны.  
Устанавливая  дружеские  отношения  с  Англией,  Хауз  продвигался  к 
определенной  цели.  Еще  до  официального  вступления  Вильсона  в  должность 
президента  Хауз  задумал  политику  сотрудничества  США,  Великобритании  и 
Германии. Сотрудничество должно было опираться на экономическую основу: 
содержанием политики была «разработка незанятых частей мира»55, главной из 
которых  был  Китай.  Ведущими  целями  объединения  должны  были  стать 
следующие:  благотворное  влияние  на  весь  мир;  обеспечение  мира  и  должное 
развитие неразработанных территорий, помимо обеспечения открытых дверей и 
равных  возможностей  повсеместно  и  для  всех56.  План  экономического 
взаимодействия  трех  мировых  держав  должен  был  опираться  на 
внешнеполитическую  линию  США,  объявленную  Вильсоном  в  Мобиле57.  Но 
реализации этой «грандиозной затеи»58 объединения помешала Первая мировая 
война,  разделившая  предполагаемых  союзников  по  противоположным 
воюющим сторонам. 
Таким  образом,  с  началом  президентства  Вильсона  заметно  ускорился 
процесс  активной  трансформации  доктрины  Монро  на  уровне  официальной 
внешнеполитической  риторики: «Почти  незаметно  страна  стала  державой,  и 
несомненным было то, что политический контакт с Европой будет проявляться 
все более часто и становится все теснее, ибо крупные европейские государства 
также  были  мировыми  державами  и  их  интересы  во  многих  пунктах 
соприкасались  с  нашими.  Установился  тесный  и  постоянный  экономический 
контакт, поэтому политические связи стали неизбежными», - отмечал Хауз59.  
К  началу  мировой  войны  доктрина  Монро  по-прежнему  определяла 
внешнюю  политику  США,  но  уже  в  иной  интерпретации.  Дипломатические 
                                                 
55 Там же, с. 53. 
56 Там же, с. 52. 
57 Там же, с. 70. 
58 Так назвал эту идею В.Вильсон.  
59 Архив полковника Хауза [Текст]. - Т. 1. – С. 49.  
 

 
46
представители  стран-союзниц  замечали,  что  Вильсон  придал  доктрине 
«своеобразное  толкование,  которого  она  не  имела  до  сих  пор»60.  Она  стала 
идеологической  основой  вступления  Соединенных  Штатов  в  европейскую 
политику. 
Новое идеологическое и практическое оформление внешнеполитического 
курса  Соединенных  Штатов  не  могло  не  найти  отклика  со  стороны 
Великобритании. Английский исследователь А. Э. Кэмпбелл отмечает, что как 
только  Америка  повернулась  от  изоляционизма  к  идеям  «божественного 
предназначения»,  то  есть  к  экспансии,  то  столкновение  с  интересами  Англии 
стало неизбежным.  
Но это противостояние на рубеже XIX-XX вв. не могло выйти за пределы 
западного  полушария,  где  были  сконцентрированы  основные  американские 
интересы,  поэтому  оно  могло  быть  воспринято  только  как  ссора  в 
«трансатлантическом  англо-саксонском  семействе».  Британский  историк 
подчеркивает,  что  чувство  «родства»  между  этими  народами  было  гораздо 
сильнее  в  Англии,  где  оно  доминировало,  чем  в  Америке,  где  важную  роль 
играла  «вера  в  легитимность  и  моральную  оправданность  любых  усилий  по 
распространению  достижений  прогрессивной  цивилизации,  основанной  на 
демократических  достоинствах  политической  свободы  и  социального 
равенства»61.  
Определение  особой  политики  британского  кабинета  по  отношению  к 
Соединенным Штатам начинается в конце XIX - начале XX вв. и было связано 
с  тем,  что  Великобритания  стала  терять  свои  позиции  мирового 
экономического лидера. В результате исследований, проведенных Королевской 
комиссией  в  конце XIX в.,  в  Англии  распространяется  убеждение  в  том,  что 
«депрессивное  состояние  экономики  страны»  было  вызвано  «угрозой  более 
агрессивной  и  технически  развитой  нации».  Эта  идея  была  воспринята 
консервативной прессой: среди всех стран мира были выделены Соединенные 
                                                 
60  Архив  внешней  политики  Российской  империи.  Ф. 138. Секретный  архив  министра.  Оп. 
467. Д. 611. Л. 113. Секретная телеграмма посла в Риме 11/24 января 1917 г. 
61 Цит. по: Watt, D. C. Op. cit. P. 23. 
 

 
47
Штаты  и  Германия,  которые  были  «главными  индустриальными  нациями». 
Показатели  их  роста  на  рубеже  столетий  уже  превышали  английские,  и  в 
течение 90-х гг. XIX в. оба гиганта «настигли Англию в производстве стали»62. 
Таким образом, к началу XX в. во внешнеполитическом курсе Великобритании 
выделяются  два  приоритетных  направления,  которые  привлекали  внимание 
политиков, – отношения с США и Германией. Одновременно Англия начинает 
выходить из состояния «блестящей изоляции», которая, по мнению Грея, в этот 
период  «устарела  и  была  опасна  ввиду  немецкой  угрозы  европейскому 
равновесию»63.  
Из  этого  утверждения  министра  следует,  что  Германия  воспринималась 
как  враждебное  британским  интересам  государство.  Американскую  же 
конкуренцию в Англии воспринимали одновременно с «отеческой гордостью и 
опасением»,  которые  были  характерны  для  викторианской  эпохи.  Поэтому, 
определяя  перспективы  будущих  международных  отношений,  Грей  защищал 
сильный  флот  и  прочное  взаимопонимание  с  Соединенными  Штатами,  с  кем 
страну  «связывали  язык,  происхождение  и  национальная  принадлежность»64. 
Такая позиция министра была связана еще и с тем, что Германия значительно 
превосходила  и  США,  и  Великобританию  в  степени  участия  государства  в 
экономике  страны.  Поэтому  напрашивается  вывод,  что  сближение  с 
Соединенными  Штатами  становится  для  британского  кабинета  жизненно 
необходимым курсом. 
Особенности  внешнеполитического  курса  Лондона,  в  том  числе  и  в 
отношении  Америки,  были  обусловлены  и  партийным  составом  британского 
кабинета:  консерваторы  оставались  в  стороне  от  процесса  формирования 
активной  внешней  политики;  либералы  же  стремились  определить  основы 
внешнеполитического курса страны и принимать участие в мировых делах для 
продвижения  интересов  государства.  Поэтому  Либеральный  кабинет  Асквита 
                                                 
62 Steiner, Z. S. Britain a. the origins of the First World War [Text] / Z. S. Steiner. – L.; 
Basingstoke, 1977. – P. 12-13. 
63 Grey, E. Op. cit. P. 245. 
64 Ibid, p. 86-87. 
 

 
48
традиционно  стал  прислушиваться  к  изменениям  на  мировой  арене  и,  по 
замечанию  Ватта, «был  заинтересован  в  Америке  в  первую  очередь»65,  как  в 
факторе  формирования  будущей  британской  внешней  политики.  Это  было 
связано во многом с тем, что к началу мировой войны «основным реципиентом 
британского  финансового  капитала  становятся  Соединенные  Штаты,  где 
каждый 
второй 
доллар 
иностранных 
инвестиций 
принадлежал 
Великобритании».  В  США  же  британские  финансисты  успешно  использовали 
железные  дороги, «в  ценные  бумаги  которых  было  вложено 82 

капиталовложений  Великобритании  в  американскую  экономику»66.  Поэтому 
можно прийти к заключению, что англо-американским отношениям придавался 
особый статус.  
Тенденция к сближению с США в британском кабинете была связана и с 
расстановкой сил на международной арене. Экономическое развитие Германии, 
позиции  Франции  и  России  в  начале  ХХ  в.  стали  оказывать  давление  на 
«чересчур  разбросанную  вширь  Британскую  империю»67.  Но,  оценивая 
международную ситуацию, Грей был убежден, что развитие связей с Берлином 
будет  означать  ухудшение  отношений  с  остальной  частью  мира,  особенно  с 
США,  Францией  и  Россией.  В  январе 1903 г.  Грей  описал  Германию  как 
«худшего  врага  и … самую  большую  опасность»68.  Поэтому  он  не  включал  в 
свои соображения об англо-саксонском товариществе союз с немцами, как это 
делали другие представители Либеральной партии Чемберлен и Лансдаун. Ярко 
выраженная  антигерманская  политика  Грея  не  одобрялась  некоторыми  его 
соратниками  по  партии.  Граф  Розбери  предупреждал  его,  что  «немецкий 
император  имеет  четыре  миллиона  солдат  и  второй  флот  в  мире».  В  ответ 
министр  замечал,  что  его  коллега  «неправильно  читает  дипломатическую 
карту»69.  
                                                 
65 Цит. по: Watt, D. С. Op. cit. P. 20-21. 
66 Беговатов, А. И. Указ. соч. С. 9. 
67 Kissinger, G. Op. cit. P. 178. 
68 Grey, E. Op. cit. P. 40. 
69 Ibid, p. 41. 
 

 
49
Таким образом, в начале ХХ в. руководители внешней политики Лондона 
были  вынуждены  признать,  что  геополитические  реальности  постепенно 
вывели  страну  из  состояния  «блестящей  изоляции»  и  сотрудничество  с 
ведущими  странами  мира,  в  том  числе  и  с  атлантическим  соседом,  будет 
определять политику государства в будущих международных отношениях.  
Важную  роль  в  формировании  курса  на  сближение  с  Вашингтоном 
сыграло  присоединение  Лондона  к  антигерманскому  блоку.  Характеризуя 
изменения  в  содержании  внешнеполитической  программы  Великобритании, 
отечественный  исследователь  Г. И. Зверева  отмечает,  что  в  британской 
историографии  был  достигнут  известный  консенсус:  и  либеральные,  и 
консервативные  авторы  подчеркивают  оборонительный  характер  этих 
внешнеполитических  акций  британского  правительства.  К. Борн,  З. Стейнер, 
Дж. Джолл,  П. Кеннеди,  К. Уилсон  объясняют  переход  в  начале  ХХ  в.  от 
«блестящей изоляции» к блоковой политике ее стремлением сохранить «баланс 
сил» в мире и в Европе, остановить безудержную территориальную экспансию 
Франции,  России,  Германии,  чреватую  мировой  войной70.  Конечно,  здесь 
следует объяснить, почему среди стран, спровоцировавших мировой конфликт, 
наряду  с  Германией  называют  и  Францию  с  Россией.  Во-первых,  британские 
авторы  пытались  свести  до  минимума  роль  британской  внешней  политики  в 
развязывании  войны,  поэтому  акцент  и  ставится  на  «безудержной 
территориальной  экспансии»  других  ведущих  стран  мира.  Во-вторых, 
присоединение к франко-российскому союзу не означало, что Великобритания 
присоединилась к военному соглашению.  
Вместе с тем, считает Зверева, в работах указанных авторов звучит упрек 
правительству,  которое,  помышляя  о  мире,  позволило  другим  державам 
«втянуть»  Великобританию  в  первую  мировую  войну.  Современные 
британские  историки  практически  единодушны  в  объяснении  этого  факта.  По 
их  убеждению,  осознание  правительством  начала  упадка  мировой  мощи 
                                                 
70 Цит. по: Согрин, В. В.Современная историография Великобритании [Текст] / В. В. Согрин, 
Г. И. Зверева, Л. П. Репина. - М., 1991. - С. 217. 
 

 
50
Англии  породило  необоснованный  страх  перед  будущим  и  стремление 
защищать империю и сохранять европейское равновесие сил71. 
М. Чемберлен, З. Стейнер, В. Ротуэл, С. Кернек72 доказывали, что именно 
активный  внешнеполитический  курс  ведущих  государств  Европы  повлек  за 
собой  начало  войны,  и  стремились  объяснить  причины  пересмотра 
внешнеполитической  концепции  «блестящей  изоляции»  необходимостью 
внешней  защиты  государства.  В  ответ  Л. Амброзиус  отмечает,  что  авторы 
«преуменьшали  значение  внутренних  факторов  в  определении  британских 
военных целей»73. 
Стейнер 
считает, 
что 
Грей 
правильно 
оценил 
«наследие» 
дипломатического  курса  лорда  Лансдауна,  который  обозначил  направление 
будущей  европейской  политики  государства.  На  этой  основе  «Грей  совершил 
переход  от  обеспокоенности  исключительно  имперскими  потребностями  к 
проблемам, связанным с расширением вовлечения Англии в дела европейского 
континента»74. Если Лансдаун предпринял первый шаг в этом направлении, то 
Грей  с  ясным  представлением  картины  будущих  международных  отношений 
пошел дальше планов Лансдауна. Грей идентифицировал Германию как врага и 
стал проводить политику на соглашение с Россией и Францией.  
Чемберлен  отмечает,  что  для  британского  общественного  мнения 
«столетие с 1815 по 1914 гг. было уникальным в сфере отношений с внешним 
миром», так как Великобритания была «ведущей нацией», по крайней мере, до 
1918 г.  Это  утверждение  автор  называет  «мифом»,  так  как  Англия  была 
мировой державой только «в смысле существования по всему миру интересов, 
начиная  с XVIII столетия».  В  то  же  время  другие  европейские  державы  были 
                                                 
71 Там же. 
72 Chamberlain, M. E. “Pax Britanica”: British foreign policy, 1789-1914 [Text] / M. E. 
Chamberlain. – L., N.Y., 1988; Steiner, Z. S. Op. cit.; Rothwell V. H. British War Aims and Peace 
Diplomacy, 1914-1918 [Text] / V. H. Rothwell. – Oxford, 1971; Kernek S. Distraction of Peace 
during War: The Lloyd George Government a. Reaction to Woodrow Wilson. Dec. 1916 – Nov. 
1918 [Text] / S. Kernek. - Philadelphia, 1975; The same, The British Government’s Reaction to 
President Wilson’s ‘Peace’ Note of December 1916 [Text] / S. Kernek // The Historical Journal. - 
1970. - Vol. 13. - № 4. - P. 721-766. 
73 Ambrosius, L. E. Op. cit. P. XI. 
74 Steiner, Z. S. Op.cit. P. 41. 
 

 
51
«гораздо  более  мировыми  державами» (например,  Россия),  так  как  они 
принимали  прямое  участие  в  судьбе  отдельных  частей  континента  и  мира. 
Поэтому  применительно  к  ним  можно  использовать  современный  термин 
«супердержава»,  равный  по  значению  термину  «мировая  держава»,  но 
«Англия, - по мнению Чемберлена, - никогда не была такой в ее отношениях с 
другими великими державами»75.  
Рубежной  точкой  уменьшения  влияния  Лондона  в  международных 
отношениях  стал  конец XIX – начало  ХХ  вв.  Идея  доминирования 
Великобритании  в  Европе  стала  еще  менее  убедительной  после  установления 
союзных  отношений  Германии  и  Италии76.  Следуя  рассуждениям  автора, 
Великобритания  должна  была  обеспечить  себе  союзнические  отношения  с 
некоторыми ведущими странами мира, чтобы остаться «мировой державой» и 
сохранить «баланс сил». Поэтому Грей «не хотел менять политику», сохраняя 
дружеские  отношения  с  США  и  союзнические  отношения  с  Францией  и 
Россией77. 
Британская  политика  по  отношению  к  Америке  в  начале XX в. (как  и 
британская  внешняя  политика  вообще)  опиралась  на  традиции  реализма, 
которые  были  сформированы  государственными  деятелями  и  дипломатами 
XVIII  и XIX столетий.  Основным  постулатом  британской  внешней  политики 
было  беспокойство  за  британские  национальные  интересы  и  отказ  от 
обязательств  перед  государствами  в  других  частях  мира.  Приоритеты  этой 
политики  всегда  были  на  страже  материальных  интересов  Великобритании. 
Поэтому  адмиралтейство,  в  свою  очередь,  стремилось  к  установлению 
дружеских отношений с США и к закреплению позиций королевского флота у 
берегов Америки. Эти намерения имели по существу стратегическую природу, 
хотя о настоящем и всеобъемлющем союзе речи не шло.  
Таким  образом,  к  началу  мировой  войны  американо-английские 
отношения развивались в русле двух самостоятельных курсов: 1) опирались на 
                                                 
75 Chamberlain, M. E. Op. cit. – P.6. 
76 Ibid, p. 8. 
77 Ibid, p. 165, 171. 
 

 
52
экспансионистскую  политику  Соединенных  Штатов,  которая  предполагала 
экономическое  доминирование  в  странах  западного  полушария,  что  не 
исключало  соперничества  с  Великобританией; 2) развивались  в  русле 
активизации  дипломатии  Лондона,  которая  предполагала  сохранение 
доминирующих  позиций  как  в  атлантическом  регионе,  так  и  в  Европе.  Это 
привело  к  соприкосновению  интересов  двух  атлантических  государств,  что 
могло вызвать либо столкновение, либо согласованные действия.  
Давая  оценку  процессу  формирования  традиций  американо-английских 
отношений  и  их  развитию  накануне  Первой  мировой  войны,  можно  прийти  к 
выводу,  что  дипломатические  отношения  между  США  и  Великобританией  во 
второй  половине XIX в.  представляли  собой  «взаимное  приспособление» 
Вашингтона  и  Лондона.  Это  было  связано  с  тем,  что  оба  государства  были 
заинтересованы в закреплении экономических связей и рассматривали события 
на  мировой  арене  как  угрозу  существующему  и  будущему  доминированию. 
Объединяющим  фактором  для  обоих  государств  также  было  сходство  во 
внешнеполитических  концепциях,  которые  были  ориентированы  на  особое 
место  государства  в  международных  отношениях,  и  либеральная  традиция. 
Атлантическое  партнерство  могло  стать  важным  направлением  мировой 
политики. 
 

 
53
1.2. Американо-английские отношения (август 1914 – 1916 гг.):  
проблемы истории и историографии 
 
 
 
Рубежными  вехами  в  американо-английских  отношениях,  которые 
позволяют  осознать  степень  сближения  двух  держав,  являются  начало 
европейского  конфликта  и  миротворческие  попытки  президента  США  Вудро 
Вильсона. В силу неоднозначности событий Первой мировой войны они могут 
рассматриваться с позиций исторического и историографического анализа. 
Конец  июля 1914 г.  принес  Европе  напряженность  в  связи  с 
разгорающимся  конфликтом.  Несмотря  на  то  что  Великобритания  и 
Соединенные  Штаты  теоретически  могли  оставаться  в  стороне  от  событий, 
происходящих в Европе, они должны были определить свою принципиальную 
позицию.  
Поэтому необходимо  
1)  охарактеризовать  отношение  обеих  стран  к  начинающейся  войне, 
находя как общность, так и несоответствия в их позициях, выделяя особенности 
американо-английских отношений в 1914-1916 гг.; 
2)  дать  характеристику  миротворческим  акциям  Вильсона  и  описать 
реакцию британского кабинета на них; 
3) определить, возможно ли было создание долговременного американо-
английского союза в 1914-1916 гг. 
До  мировой  войны  Великобритания  принимала  активное  участие  в 
событиях в Европе. Направление внешней политики Великобритании к 1914 г. 
определялось  чаще  всего  премьер-министром  и  первым  лордом  казначейства 
Гербертом  Асквитом (1908-1916), министром  иностранных  дел  Эдвардом 
Греем (1905-1916), первым  лордом  адмиралтейства,  военно-морским 
 

 
54
министром Уинстоном Черчиллем (1911-1915) и канцлером казначейства (1908-
1915), министром военного снабжения (1915-1916), военным министром (1916) 
Дэвидом Ллойд Джорджем.  
Британское  общественное  мнение  в  предвоенные  месяцы  было 
поглощено преимущественно вопросами внутреннего характера. Главной темой 
в жизни британского общества вплоть до последних дней июля был ирландский 
вопрос,  отодвинувший  внешнеполитическую  стратегию  на  второй  план. 
Поэтому  сообщение  о  присоединении  Великобритании  к  союзу  Франции  и 
России  в 1912 г.  члены  кабинета  встретили  настороженно.  В  этой  ситуации 
Грей попытался заверить членов кабинета, что «вопрос о вступлении страны в 
конфликт  на  европейском  континенте  остается  открытым»1.  Черчилль 
настороженно  высказался  о  перспективах  Сердечного  согласия  в  будущем 
конфликте,  отметив,  что  Великобритания  «имеет  обязательства  без 
преимуществ союза»2. 
В июне 1914 г. не все влиятельные лица кабинета смогли верно оценить 
перспективы  развития  международных  отношений.  Несмотря  на  то  что  Ллойд 
Джордж  «время  от  времени  вспоминал  о  предупреждении  лорда  Розбери,  что 
заключение Сердечного соглашения приведет к войне с Германией»3, получив 
телеграмму  об  убийстве  Франца-Фердинанда,  он  предположил,  что  речь  идет 
всего лишь об опасности новой балканской войны. Только Черчилль предвидел 
мировую  войну  и  каждый  уикенд  проводил  учебную  мобилизацию 
королевского флота. 
В  подобной  ситуации  во  многом  решение  зависело  от  министра 
иностранных  дел,  который  сомневался  и  не  исключал  варианта,  когда 
Великобритания могла остаться нейтральной4. Ф. Оуэн пишет, что министр не 
                                                 
1 Owen, F. Tempestuous Journey: Lloyd George, His Life a. Times [Text] / F. Owen. – L., 1954. – P. 
260.  
2 Ibidem. 
3 Ibidem. 
4 Great Britain. Parliament. House of Commons. Parliamentary Debates. Official report. Ser. 5th. 
(Далее: Parliamentary Debates.) – 8th of session 1914 [Text]. - V. 65. - L., 1914. – P. 1818. 
 

 
55
верил в необратимость мировой войны. Но в тоже время, когда кайзер обещал 
Англии  не  захватывать  французские  территории  в  случае  ее  нейтралитета 
(28 июля), Грей (30 июля) отверг это «позорное предложение» в палате общин5. 
В свою очередь, британский историк Ф.С. Нортидж обращает внимание на то, 
что  утром 1 августа  Грей  обещал  немецкому  послу  в  Лондоне  Лихновскому, 
что в случае войны между Германией и Россией Англия останется нейтральной 
при  условии,  если  Франция  не  будет  атакована.  Таким  образом, 
непоследовательная  позиция  министра  иностранных  дел  показывала,  что 
28 июля-1 августа определенного решения британский кабинет еще не имел. 
Неясность будущих действий была связана еще и с тем, что под влиянием 
событий конца июля 1914 г.6, которые поставили вопрос о возможном участии 
Великобритании в войне, либеральный кабинет был близок к расколу. 31 июля 
более половины кабинета, включая влиятельного Ллойд Джорджа, высказались 
против  вступления  в  войну.  Британское  правительство  было  настроено,  как 
замечает  Черчилль,  не  вмешиваться  в  «европейскую  ссору»,  до  тех  пор,  пока 
Англия  не  будет  атакована,  что  британским  министрам  казалось 
маловероятным.  Три  четверти  кабинета,  по  свидетельству  Черчилля,  были 
уверены,  что  Россия  не  вмешается  в  конфликт  между  Сербией  и  Австрией.  В 
случае  вмешательства  России  предполагалось,  что  «Германия  останется  в 
стороне»  и  позволит  своему  союзнику  провести  победную  кампанию  против 
большого славянского брата; но если она и обрушится на Россию, то Франция 
не вмешается в этот конфликт7. 
Только  два  министра – Грей  и  Черчилль – учитывали  вариант  участия 
страны в европейском конфликте. Асквит, «казалось, поддерживал их»8. Раскол 
в  правящей  партии  подпитывался  зарождающимся  финансовым  кризисом  и 
активными  выступлениями  Сити  против  участия  в  войне.  Оуэн  считает,  что 
                                                 
5 Owen, F. Op. cit. P. 261-262.  
6  Австрийского  ультиматума  Сербии,  сербской  мобилизации,  объявления  Австрией  войны 
Сербии, частичной мобилизации российской армии. 
7 Churchill, W. S. The World Crisis, 1911-1918 [Text] / W. S. Churchill. - L., 1932. - P. 199. 
8 Owen, F. Op. cit. P. 262.  
 

 
56
«крупный  капитал  колыхался  между  паникой  и  параличом»,  поэтому  Ллойд 
Джорджу было тяжело присоединиться к сторонникам вступления в войну из-за 
незначительного  сербского  вопроса,  так  как  именно  ему  пришлось 
стабилизировать финансовый рынок страны. Немаловажную роль в обострении 
ситуации  вокруг  европейского  конфликта  сыграла  и  радикальная  печать, 
которая  поддерживала  точку  зрения  Сити  и  осуждала  «попытку  разжечь 
военную  лихорадку»,  вплоть  до  утверждений  «Манчестер  гардиан»,  что 
«Англия не является опекуном для сербов»9. 
Чтобы  избежать  политического  кризиса,  Черчилль  предложил  создать 
коалицию с тори, чье отношение к ситуации в Европе и роли Великобритании в 
разрешении  конфликта  сыграло  определенную  роль.  Консервативный  лидер 
Бонар  Лоу 2 августа  в  письме  Асквиту  отметил,  что  «было  бы  фатальной 
ошибкой  для  чести  и  безопасности  Великобритании  колебаться  в  поддержке 
Франции и России при существующем стечении обстоятельств»10. 
В  начале  августа  напряженность  в  Европе  стала  возрастать.  События 
1 августа11  определили  обеспокоенность  членов  кабинета  разгорающимся 
конфликтом  (сторонников  и  противников  активных  действий)  и  привели  к 
тому,  что  даже  «мирная  группа»  в  кабинете  согласилась  предупредить 
Германию,  что  этот  вопрос  «затрагивает  чувства  в  стране»12.  Поэтому  они 
проинструктировали  Грея 2 августа  заверить  французского  посла  Камбона  в 
том,  что  морская  защита  берегов  Франции  будет  обеспечена.  В  этот  же  день 
было получено сообщение о том, что германские войска вошли на территорию 
великого герцогства Люксембург.  
Скорее  всего,  эти  обстоятельства  и  подтолкнули  Грея  выступить  с 
официальным заявлением в палате общин, где он отметил, что Великобритания 
                                                 
9 Ibid, p. 263-264. 
10 Ibid, p. 267. 
11 Германия объявила всеобщую мобилизацию, посол Германии в Петербурге граф Ф. Пурталес 
вручил министру иностранных дел С. Д. Сазонову ноту об объявлении Германией войны России. 
В ответ во Франции была объявлена мобилизация. 
12 Northedge, F. S. The Troubled Giant: Britain among the Great Powers, 1916-1939 [Text] / F. S. 
Northedge. - L., 1966. - Р. 5. 
 

 
57
«исторически  и  жизненно  заинтересована  в  независимости  малых  стран»,  и 
«если страна останется в стороне от войны или вступит в нее по ее завершению, 
то  торговые  связи  с  Европой  будут  прерваны»13.  Об  этом  же  писал  в  Лондон 
английский  посол  в  Петербурге  Дж. Бьюкенен,  замечая,  что  после  войны  у 
Англии  «может  не  остаться  ни  одного  друга»  в  Европе14.  Это  мнение 
подкреплял призыв российского императора поддержать его страну, чтобы «не 
допустить  нарушения  Германией  принципов  европейского  равновесия»15. 
Таким образом, вступление Англии в вооруженный конфликт мотивировалось 
и будущей расстановкой сил в Европе. 
После  объявления  Германией 3 августа  войны  Франции  и  вторжения 4 
августа  германских  войск  на  территорию  Бельгии  последовал  британский 
ультиматум  и  объявление  войны  Германии16.  Соотношение  сил  Германии  и 
Великобритании  было  неравным.  Направленный  во  Францию  британский 
экспедиционный  корпус  значительно  уступал  сухопутной  германской  армии. 
Но  неблагоприятное  для  Великобритании  соотношение  сил  на  континенте 
компенсировалось бесспорным преобладанием в 1914 г. королевского флота и 
флотов  ее  союзников  на  море17.  Это  преимущество  объяснялось  тем,  что  по 
средствам,  выделенным  на  строительство  флота  в 1906-1913 гг.,  Германия 
                                                 
13 Цит. по: Owen, F. Op. cit. P. 269. 
14 Цит. по: Northedge, F. S. Op. cit. P. 8. 
15  Архив  внешней  политики  Российской  империи. (Далее:  АВПРИ)  Ф. 184. Российское 
посольство в Лондоне. Оп. 520. Т.2. 1914. Д. 1522. Л. 28, 37. Телеграммы С. Д. Сазонова графу 
А. К. Бенкедорфу. СПб. 18/31 июля 1914, 22 июля/ 4 августа 1914 г.  
16 Parliamentary Debates. – 8th of session 1914 [Text]. - V. 65. - L., 1914. – P. 1833. 
17 В 1914 г. Англия обладала 42 линкорами и линейными кораблями против 25 германских; 39 
броненосными  и  легкими  крейсерами  против 22 германских; 134 эсминцами  против 103 
германских; 75 подводными  лодками  против 44 у  Германии.  Союзники  Великобритании  также 
превосходили по силам флоты союзников Германии. Франция могла выступить с 14 линкорами и 
линейными крейсерами, 3 броненосными и легкими крейсерами, 56 эсминцами, 48 подводными 
лодками;  Россия – с 11 линкорами  и  линейными  крейсерами, 4 броненосными  и  легкими 
крейсерами, 41 эсминцем, 20 подводными  лодками; 7 линкоров  и  линейных  крейсеров, 8 
броненосных и легких крейсеров, 31 эсминца, 19 подводных лодок Италии; против 7 линкоров и 
линейных  крейсеров, 4 броненосных  и  легких  крейсеров, 18 эсминцем, 6 подводных  лодок 
Австрии. См. Первая мировая война на море [Текст]. – Мн.; М., 2001. – С. 10. 
 

 
58
(733,3  млрд.долл.)  уступала  Англии (1491,4 млрд.долл.)  и  США (1007,6 
млрд.долл.)18. 
Так был  положен конец британской нерешительности и, по заключению 
Нортиджа,  Великобритания  получила  возможность  выступить,  сохраняя 
верность своим обязательствам, как покровитель малых народов19. Рассуждая о 
том, могла ли Англия оставаться вне вооруженного конфликта, можно прийти к 
заключению,  что  нет.  Во-первых,  Англия  дала  моральное  обязательство 
вступить в защиту Бельгии и Франции; во-вторых, любой решающий результат 
борьбы между блоками мог быть не в ее пользу. После победы Германии удар 
мог  быть  направлен  против  нее  как  главного  коммерческого  и  колониального 
соперника.  В  случае  победы  Франции  и  России  перспектива  Англии  едва  ли 
могла быть лучше: эти страны стали бы господствовать в Европе и на Ближнем 
Востоке, а Англия рисковала остаться на обочине мировой политики.  
В  исторической  науке  Великобритании  послевоенного  периода 
существует две интерпретации начала мировой войны. Первая – официальная - 
придерживалась точки зрения, что начало войны стало результатом «внезапной 
поломки  в  европейской  дипломатии,  которая  была  основой  политики  на 
континенте»20.  Другая - ревизионистская - защищала  утверждение,  что 
причины мировой войны были намного глубже и заключались в «структурной 
несостоятельности  европейского  общества»,  то  есть  в  системе  секретной 
дипломатии, нестабильных союзах, милитаризме, гонке вооружений21.  
Сторонники  первой  из  названных  точек  зрения - М. Чемберлен, 
З. Стейнер,  В. Ротуэл,  С. Кернек22 - доказывали,  что  именно  активный 
                                                 
18 Первая мировая война на море [Текст]. – Мн.; М., 2001. – С. 9. 
19 Northedge, F.S. Op. cit. P. 6. 
20 Chamberlain, M. E. “Pax Britanica”: British foreign policy, 1789-1914 [Text] / M. E. Chamberlain. – 
L., N.Y., 1988. – P. 177.  
21 Ibidem.  
22 Chamberlain, M.E. Op. cit.; Steiner, Z. S. Britain a. the origins of the First World War [Text] / Z. S. 
Steiner. – L., Basingstoke, 1977; Rothwell, V. H. British War Aims and Peace Diplomacy, 1914-1918 
[Text] / V. H. Rothwell. – Oxford, 1971; Kernek, S. Distraction of Peace during War: The Lloyd 
George Government a. Reaction to Woodrow Wilson. Dec. 1916 – Nov. 1918 [Text] / S. Kernek. - 
 

 
59
внешнеполитический курс ведущих государств Европы повлек за собой начало 
войны,  и  стремились  объяснить  причины  пересмотра  концепции  «блестящей 
изоляции»  необходимостью  внешней  защиты  государства.  В  ответ 
Л. Амброзиус  отмечает,  что  указанные  авторы  «преуменьшали  значение 
внутренних факторов в процессе определения британских военных целей»23.  
Стейнер утверждает, что «Англия вступила в войну потому, что боялась 
немецкой победы в Западной Европе, которая могла угрожать ее безопасности 
и  ее  империи».  Этот  вывод  был  сделан  в  связи  с  тем,  что  Германия  была 
«мощным  в  военном  отношении  и  экономически  динамичным  государством 
Европы»24.  
Система  довоенных  международных  отношений,  так  называемая  старая 
дипломатия,  стала  основой  дипломатических  взаимоотношений  во  время 
войны.  В  течение 1914-1916 гг.  основным  ее  оружием  были  секретные 
договоры,  а  «ее  принципы  и  язык  продолжали  оставлять  безликую  печать  на 
переговорах»25. В секретном соглашении от 5 сентября 1914 г. Россия, Англия и 
Франция  договорились  не  заключать  сепаратного  мира  с  противником  и  быть 
верными  союзным  обязательствам26.  Присоединение  к  этому  соглашению 
Англии  означало,  что  лидеры  Лондона  чувствовали  ослабление  своих 
дипломатических  позиций  среди  европейских  держав  и  стремились 
зарезервировать себе место в рядах победителей. 
Таким образом, вступление Великобритании в войну привело к тому, что 
в  течение 1914-1916 гг.  в  «климате  британской  политики»  происходит 
революция,  которая  проявилась  в  отказе  от  методов  изоляционистской 
                                                                                                                                                                  
Philadelphia, 1975; The same, The British Government’s Reaction to President Wilson’s ‘Peace’ Note 
of December 1916 [Text] / S. Kernek // The Historical Journal. - 1970. - Vol. 13. - № 4. - P. 721-766.  
23 Ambrosius, L. E. Wilsonian statecraft. Theory a. practice of Liberal Internationalism during World 
War I [Text] / L. E. Ambrosius.– Wilmigton (Delaware), 1991. - P. XI.  
24 Steiner, Z. S. Op. cit. – P. 242. 
25 Mayer, A. J. Political Origins of the New Diplomacy. 1917-1918 [Text] / A. J. Mayer. - New Haven, 
1959. - P. 19.  
26  Здесь  речь  идет  о  «Декларации  России,  Франции  и  Великобритании  о  незаключении 
сепаратного  мира»,  подписанной  в  Лондоне 23 августа (5 сентября) 1914 г.  Япония 
присоединилась  к  этому  соглашению  нотой,  подписанной  в  Лондоне 6/19 октября 1914 г.; 
Италия – 8/21 ноября 1915 г. 
 

 
60
дипломатии. Другим доказательством изменений, произошедших в британской 
внешней  политике,  стало  то,  что  с  началом  европейской  войны  одним  из 
направлений  британской  внешней  политики  становятся  отношения  с 
Соединенными  Штатами,  которые  приобретают  форму  отношений  равных 
государств, уравновешивая позиции континентальных держав.  
Начало  европейского  конфликта  стало  объектом  усиленного  внимания 
американского  президента  и  его  окружения.  Начало  войны  для  Вильсона,  по 
замечанию  апологета  вильсонизма  Артура  Линка,  было  «подобно  вспышке 
молнии средь ясного неба»27. В то же время полковник Хауз предполагал такой 
исход событий, называя Европу пороховой бочкой28.  
Американские  историки  официальной  школы  (Р.С. Бейкер,  Ч. Сеймур)29 
ответственность  за  развязывание  войны  возлагали  на  центральные  державы – 
Германию  и  Австро-Венгрию;  Соединенные  Штаты  и  страны  Антанты 
оказались, по их мнению, втянутыми в войну и воевали за идеалы демократии и 
свободы.  В.В.  Согрин  отмечает,  что  официальная  школа  исходила  «из 
отождествления  внешнеполитических  устремлений  США  с  самим  «народным 
духом»,  она  облагораживала  экспансионистские  устремления,  объявляя  их 
«национальными настроениями», народным волеизъявлением30.  
Свое отношение к конфликту США высказали уже в первые дни войны – 
в  заявлении  Вильсона  о  нейтралитете  от 4 августа 1914 г.  и  обращении  к 
американскому  народу  с  объяснением  позиций  нейтралитета  в  войне  от 
19 августа 1914 г. 
                                                 
27 Link, А. S. Wilson and the Ordeal of Neutrality [Text] / А. S. Link // History of the World War I / 
editor-in chief A. J. P. Taylor. – L., 1974. – P.165.  
28 Ibidem. 
29 Wilson, W. Life a. Letters [Text] / W. Wilson / ed. by R. S. Baker. – In 8 vols. - N.Y., 1927-1939; 
Seymour, Ch. American Diplomacy during the World War [Text] / Ch. Seymour. - Baltimore, 1934; 
The same, American Neutrality. 1914-1917 [Text] / Ch. Seymour. - Hamden, 1967; The same, The 
Experience of 1914-1917 [Text] / Ch. Seymour // Major problems in American Diplomatic History. 
Documents and Readings / ed. by D. M. Smith. - Boston, 1964. 
30 Согрин, В. В. Критическое направление немарксистской историографии [Текст] / В. В. Согрин. 
- М., 1987. - С. 241-242. 
 

 
61
Объявленный 
Вильсоном 
нейтралитет 
является 
дискуссионной 
проблемой  в  зарубежной  историографии.  Линк  полагает,  что  в  этот  период 
«любая  стратегия,  не  являвшаяся  строго  нейтральной,  для  Соединенных 
Штатов была немыслимой»31. Политика нейтралитета Соединенных Штатов, по 
его  мнению,  была  ориентирована  «исключительно  на  британцев».  В  этом 
отношении он солидарен с ревизионистами в том, что «Вильсон потворствовал 
далеко  идущим  замыслам  установления  системы  морского  контроля»,  и, 
следовательно, «американский  нейтралитет  был  на  пользу  союзникам».  Но 
историки-ревизионисты, считает Линк, ошибаются в том, что такая политика не 
была результатом желаний президента и его советников32. 
Представитель ревизионистского направления историографии К. Граттан 
называл  период  американского  нейтралитета  «гигантской  мистификацией»33. 
А. Л.   и  Дж. Л.  Джорджи  объясняют  политику  «строгого  нейтралитета» 
«моральной  и  альтруистической  риторикой»  президента,  который  стремился 
преодолеть «свое эмоциональное предпочтение к союзникам», и связывают его 
предпочтение  к  «беспристрастной  политике»  с  особенностями  характера 
президента  и  с  его  стремлением  при  помощи  позиции  беспристрастного 
арбитра  занять  во  всех  отношениях  выигрышные  посреднические  позиции 
среди воюющих сторон34.  
Выводы 
всех 
вышеупомянутых 
историков 
отражают 
только 
субъективные  факторы,  обусловившие  объявление  Вильсоном  нейтралитета. 
Существовали  и  объективные  факторы – это  общественное  мнение  и 
неготовность страны к войне.  
Граттан  оспаривал  тезис  о  нейтралитете  американского  общественного 
мнения, утверждая, что британская пропаганда в США была успешной потому, 
                                                 
31 Link, А. S. Wilson and the Ordeal of Neutrality. – P. 165; Link, A. S. Wilson the Diplomatist. A look 
at His Major Foreign Polices [Text] / А. S. Link. - N.Y.; L., 1974. - Р. 36.  
32 Link, A. S. Wilson the Diplomatist. - Р. 36.  
33  Цит.  по:  Малахаев,  В. И.  Американская  буржуазная  историография  о  причинах  вступления 
США  в  первую  мировую  войну  и  политике  американской  делегации  на  парижской  мирной 
конференции 1919 г. [Текст] / В. И. Малахаев. - Дис….канд. ист. наук. - Томск, 1982. - С. 45. 
34 Geordge, A. L. Op. cit. Р. 160, 164. 
 

 
62
что  развивалась  на  благодатной  почве  не  только  этнического,  но  и 
экономического родства35. Это утверждение можно оспорить. С началом войны 
общественное  мнение  в  Соединенных  Штатах  не  склонялось  к  предпочтению 
какой-то одной воюющей стороны, что определялось «многонациональностью» 
населения  страны  (в  них  проживало  сопоставимое  число  выходцев  из 
Великобритании и из Германии).  
Представители  консервативной  школы  историографии  (Х. Аллен36, 
Л. Кэнфилд)  отмечали,  что  это  создавало  трудности  при  выборе  направления, 
предпочтительного  с  точки  зрения  популярных  среди  избирателей  действий37. 
Их  идеи  перекликались  со  словами  самого  Вильсона,  произнесенными  в 
обращении к Сенату 19 августа 1914 г. о том, что «народ Соединенных Штатов 
состоит  из  представителей  многих  наций,  и,  в  большинстве  своем,  из  тех, 
которые  сейчас  воюют»38.  Поэтому,  по  мнению  главы  Белого  Дома,  США 
«должны быть нейтральны»39.  
Ллойд-Джордж  не  без  сарказма  заметил,  что,  несмотря  на 
многочисленность  «немецко-американского  населения»  и  американцев 
ирландского  происхождения,  сохранявших  постоянную  враждебность  к 
Англии, «в  целом  общественное  мнение  Соединенных  Штатов  было… 
единственно  и  исключительно  американофильским»40.  Он  также  отмечал,  что 
симпатии  самого  Вильсона  были  на  стороне  союзников,  но  он  их  скрывал, 
«чтобы  не  повлиять  на  то  строгое  беспристрастие,  которое  он  считал  своим 
                                                 
35 Цит. по: Малахаев, В. И. Указ. соч. С. 45. 
36  Профессор  Х.Аллен  является  «общепризнанным  и  доктринерским  сторонником  американо-
английского союза». См. Watt D. С. Personalities and policies. Studies in the formulation of British 
foreign policy in the twentieth century [Text] / D. С. Watt. - L., 1965. – P. 19. 
37 Allen, H. Great Britain and the United States. A History of Anglo-American Relations (1783-1952) 
[Text] / H. Allen. - N.Y., 1955. – P. 104-105; Canfield L. The Presidency of Woodrow Wilson. Prelude 
to a World in crisis [Text] / L. Canfield. - Rutherford (N.J.), 1966. – P. 75.  
38 Scheer, G. F. A History of the United States from 1865 to the Present. Meridian Documents of 
American History [Text] / G. F. Scheer, qen.ed., F. W. Klingberg, ed. - Cleveland and N.Y., 1962. – P. 
317-318.  
39 Ibidem. 
40 Ллойд-Джордж, Д. Военные мемуары [Текст] / Д. Ллойд-Джордж. – М., 1934. – Т. 1-2. – С. 441-
442. 
 

 
63
долгом»41. В оценке британского лидера в равной мере проявилось как знание 
политических  привычек  американской  общественности,  так  и  недоверие  к 
декламациям  главы  Белого  Дома.  Искушенный  британский  политик  понимал, 
что  при  любом  повороте  событий  США  будут  действовать  лишь  в  своих 
собственных  интересах.  Заявления  президента  давали  достаточно  поводов  для 
таких выводов. 
Несмотря на то что американское общество разделилось на сторонников 
германского  блока  и  антигерманской  коалиции,  поддержка  воюющих  сторон 
разными слоями американского общества не означала, что американский народ 
был готов воевать в Европе. Поэтому Вильсон встретил всеобщую поддержку, 
когда  в  речи 19 августа  призвал  все  население  «объединиться  воедино  как 
американская  нация».  Президент  призвал  народ  думать  о  своей  стране,  как 
думает  он,  оставаясь  друзьями  обеих  воюющих  сторон,  и  подтвердив  право 
коммерческих  кругов  Америки  вести  торговлю,  как  с  Антантой,  так  и  с 
Германским блоком42. 
Речь  Вильсона  была  составлена  в  духе  принципов  морализма,  где  он 
апеллировал  к  «беспристрастности  и  миролюбивости»  американского  курса 
нейтралитета43.  Слова  «беспристрастный», «миролюбивый»  Вильсон  в  своей 
речи использует неоднократно, характеризуя позицию Соединенных Штатов в 
войне. Его призыв к американскому народу «быть таким же беспристрастным в 
мыслях, как и в делах»44 стал цитироваться многими историками, изучающими 
политический курс Вильсона45.  
Несмотря 
на 
то 
что 
выступление 
Вильсона 
противоречило 
внешнеполитическим  принципам  Соединенных  Штатов,  провозглашенных 
                                                 
41 Там же, с. 444. 
42 Scheer, G. F. Op. cit. P. 318. 
43 Ibid, р. 317. 
44 Ibid, р. 318. 
45 Link, А. S. Wilson and the Ordeal of Neutrality. – P.165; Зубок,  Л. И.  Очерки  истории  США 
(1877-1918) [Текст] /  Л. И. Зубок. – М., 1956. – С. 431; Гершов,  З. М.  Вудро  Вильсон  [Текст] / 
З. М. Гершов. – М., 1983. – С. 96. 
 

 
64
отцами-основателями, его популярность в стране резко возросла46. Чего нельзя 
сказать  об  отношении  дипломатического  корпуса,  аккредитованного  в 
Вашингтоне.  По  мнению  российского  посла  в  Вашингтоне  Ю. П. Бахметьева, 
пацифистские  настроения  американского  общества  Вильсон  использовал  в 
своих  интересах,  он  «действовал  самовластно,  не  только  следуя  течению 
общественного мнения, но весьма часто идя наперекор ему»47. 
Другим  фактором  объявления  нейтралитета  была  неподготовленность 
США  «ни  к  оборонительной,  ни  к  наступательной  войне»48.  Военный  флот 
Соединенных  Штатов  также  был  не  готов  к  активным  действиям  и  занимал 4 
место после Англии, Германии и Франции49. 
Таким  образом,  начало  войны  в  Европе  обнаружило  стремление 
американской  администрации  и  британского  кабинета  к  определению  своей 
политической  позиции  по  отношению  к  конфликту.  Оба  правительства 
исключили  вариант,  когда  они  могли  остаться  в  стороне  от  происходящих 
событий,  так  как  перспективы  участия  в  создании  новой  системы 
международных  отношений  взамен  старой  вынуждали  их  занять  свое  место  в 
рядах  участников:  Соединенные  Штаты  одновременно  пытались  стать 
дипломатическим  посредником  между  воюющими  странами  и  осуществляли 
торговлю с обоими блоками. Великобритания же была вынуждена поддержать 
Россию  и  Францию,  и  стала  военным  и  дипломатическим  лидером 
антигерманского  блока,  не  стремясь,  однако,  к  активному  участию  в  военных 
действиях.  
                                                 
46 Архив полковника Хауза [Текст]. - Т. 1. - С. 81. 
47  АВПРИ.  Ф. 138. Секретный  архив  министра.  Оп. 467. Д. 611. Л. 138. Секретная  телеграмма 
посла в Вашингтоне. 20 января/2 февраля 1917 г. Хотя здесь следует отметить, что российский 
посол  не  симпатизировал  Вильсону  и  использовал  любой  случай,  чтобы  обратить  внимание  на 
дипломатические ошибки президента. 
48  А.Л.   и  Дж. Л.  Джорджи  отмечают,  что  Хауз  обратил  внимание  на  американскую  военную 
неподготовленность  только  после  провала  его  миротворческих  миссий  в  связи  с  тем,  что  это 
обстоятельство исключало независимую действенную посредническую деятельность США. См. 
Geordge, A. L. Op. cit. Р. 168. Так же см. 1.1., с. 41. 
49 В 1914 г. США могли выступить с 13 линкорами и линейными крейсерами, 5 броненосными и 
легкими крейсерами, 38 эсминцами, 32 подводными лодками. См. Первая мировая война на море 
[Текст]. – Мн.; М., 2001. – С. 10. 
 

 
65
Оба  государства  в  этом  конфликте  пытались  занять  более  выгодные 
позиции,  обеспечивающие  им  политическое  и  экономическое  лидерство. 
Поэтому  в 1914-1915 гг.  начинается  первый  этап  активных  дипломатических 
взаимоотношений  между  Вашингтоном  и  Лондоном,  который  сопровождался 
столкновением  между  стремлением  британского  кабинета  руководить  всей 
торговлей  на  море  и  независимостью  нейтральной  торговли,  которую 
отстаивали Соединенные Штаты. 
Первый  год  войны  (август 1914-август 1915 гг.)  был  наиболее 
напряженным  для  американо-английских  отношений50,  что  было  вызвано  тем, 
что  британское  правительство  не  желало  признавать  право  Соединенных 
Штатов  на  установление  правил  нейтральной  торговли.  Д. К. Ватт  связывает 
этот  кризис  с  «ужасным  разочарованием»  британцев,  которые  надеялись  на 
помощь  и  поддержку  со  стороны  США  в  начале  войны51.  Но,  несмотря  на  то 
что  их  изоляционистская  позиция  была  воспринята  британским  обществом  с 
большим  разочарованием,  Асквит  и  Грей  делали  все,  чтобы  сохранить 
благоприятные отношения с Америкой. 
Кроме  того,  немаловажным  фактором  противостояния  было  фактически 
единодушное  американское  желание  быть  нейтральной  страной.  Влияние  на 
внешнюю  политику  Соединенных  Штатов  оказывало  увеличение  объема 
свободной  торговли  с  воюющими  странами  и  обеспечение  беспрерывного 
транзита  американских  судов  и  товаров  к  европейским  нейтралам  и 
Центральным  державам.  Это,  по  мнению  Линка,  было  доказательством  того, 
что  идеологи  нейтралитета  «были  руководимы  благородными  намерениями 
проявить справедливость к обеим сторонам»52.  
                                                 
50  Международные  отношения  эпохи  империализма.  Документы  из  архивов  царского  и 
временного правительств. 1878-1917 (Далее: МОЭИ) [Текст]. - Серия III. - М.; Л., 1935. - Т.7. - 
Ч.1. - С. 100, 427-428.. Телеграмма посла в Вашингтоне Ю.П.Бахметьева министру иностранных 
дел  С.  Сазонову. 25/12 января 1915. Телеграмма  посла  в  Лондоне  А. К. Бенкендорфу  министру 
иностранных дел С. Сазонову. 27 февраля/9 марта 1915. 
51 Watt, D. C. Op. cit. P. 30. 
52 Link, A. S. Wilson the Diplomatist. - Р.36-38.  
 

 
66
Важную  роль  в  американо-английских  отношениях  в  начале  войны 
сыграло  принятие  британским  кабинетом  нового  списка  контрабандных 
товаров  и  новых  правил  нейтральной  торговли.  В  течение  первых  месяцев 
войны  Вильсон  боролся  за  каналы  международной  торговли,  открытые  для 
американских  судов  и  товаров. 6 августа 1914 г.  президент  предложил 
воюющим сторонам принять те правила военно-морской войны, которые были 
установлены  Лондонской  декларацией 1909 г. - документе,  одобренном 
американской  администрацией  и  предполагавшем  свободный  транзит  всех 
товаров, кроме контрабандных.  
Но  проблема  была  в  том,  что  Лондонская  декларация  не  была  одобрена 
палатой лордов, как не соответствующая торговым интересам страны на море. 
Анализируя  эту  проблему,  Грей  отмечал,  что  «если  бы  она  соблюдалась 
воюющими сторонами, то баланс сил был бы не в пользу Великобритании». Но, 
с  другой  стороны, «соблюдение  Декларации,  по  мнению  министра,  могло 
предотвратить  подводную  войну  Германии».  Хотя  могло  быть  еще  одно 
последствие, - «Соединенные  Штаты  не  вступили  бы  в  войну».  В  итоге,  Грей 
замечает,  что  «если  бы  Декларация  была  ратифицирована,  она  была  бы 
нарушена с началом войны»53. 
Для  Соединенных  Штатов  разрешение  этой  проблемы  было  важно  и  в 
предвоенные годы. Хауз отмечал, что «эта проблема дрейфовала, пока война не 
поймала  ее  в  тиски»54.  Поэтому  изменение  Великобританией  условий 
Лондонской декларации королевским указом в Совет (Order in Council)55 от 20 
августа 1914 г. стало началом дипломатического противостояния Вашингтона и 
Лондона.  Решение  Великобритании  предполагало  захват  нейтральных  судов  в 
экстерриториальных  водах  и  нейтральных  портах,  если  будет  выяснено,  что 
они везут грузы для Центральных держав. 
                                                 
53 Grey, E. Twenty Five Years. 1892-1916 [Text] / E. Grey. - V. 2. - L., 1925. – P. 106. 
54 From the Diary of Colonel House. Washington, D.C. Sept. 27, 1914 // The Papers of Woodrow 
Wilson / ed. by A. S. Link. - V. 31. - P. 87. (Далее: PWW.) 
55 Order in Council – закон,  издаваемый  от  имени  английского  короля  и  тайного  совета  и 
прошедший через парламент без обсуждения. 
 

 
67
Роберт Лансинг в ответ на королевский указ подготовил свое послание в 
Лондон, которое Хауз назвал «чрезвычайно бестактным» и убеждал президента 
не посылать его56. Такая характеристика послания Лансинга была дана в связи с 
тем,  что  дипломат  обращал  внимание  американского  посла  в  Лондоне 
У. Пейджа на то, что указ «вызовет дух негодования к Великобритании среди 
американских людей, о котором британское правительство будет сожалеть, но 
которое нельзя будет предотвратить»57, а также использовал резкие выражения 
для характеристики действий британского кабинета.  
Письмо  Лансинга  стало  предметом  обсуждения  и  британских 
дипломатов. Британский посол в Вашингтоне С. Спринг-Райс в беседе с Хаузом 
сказал,  что  один  параграф  в  этом  послании  можно  было  расценить  как 
«декларацию войны». Кроме того, отметил он, «если эта бумага попадет в руки 
прессы, то заголовки укажут, что война с Великобританией будет неизбежна». 
Другим  последствием  этого  дипломатического  просчета  государственного 
департамента  могла  быть  «самая  большая  паника,  которую  страна  когда-либо 
переживала».  Посол  был  удивлен,  что  Лансинг  использовал  такой  язык, 
объясняя это лишь некомпетентностью58. 
В  посланиях  в  Лондон  Спринг-Райс  выразил  большую  обеспокоенность 
реакцией  в  Америке  на  указ  об  изменении  правил  нейтральной  торговли.  Он 
отмечал враждебное отношение к нему лично в государственном департаменте 
и  распространение  в  американском  обществе  мнения  о  том,  что  «Англия 
намеревается  нанести  вред  всей  торговле,  кроме  ее  собственной».  Немцы,  по 
его  замечанию, «находятся  в  ожидании  конфликта  между  США  и 
Великобританией, в основе которого мог быть вопрос о нейтральной торговле». 
В  итоге,  британский  посол  заострил  внимание  Грея  на  том,  что  этот  вопрос 
действительно мог затронуть интересы двух стран59. 
                                                 
56 From the Diary of Colonel House. Washington, D.C. Sept. 27, 1914 // PWW. - V. 31. - P. 87. 
57 From Robert Lansing, with Enclousure. Washington. Sept. 28, 1914 // PWW. - V. 31. - P. 91. 
58 From the Diary of Colonel House. Washington, D.C. Sept. 28, 1914 // PWW. - V. 31. - P. 92. 
59 Four telegrams from Sir Secil Arthur Spring Rice to Sir Edward Grey. Washington. Sept. 28, 1914 // 
PWW. - V. 31. - P. 97. 
 

 
68
28  сентября 1914 г.  произошла  встреча  Пейджа  и  Грея.  Британский 
министр хотел «избежать любых действий, которые могли нанести оскорбление 
[американскому]  правительству  и  спровоцировать  общественную  критику  в 
Соединенных  Штатах».  Он  также  обратил  внимание  на  то,  что  Лондонская 
декларация не была ратифицирована британским правительством, а изменение 
ее  условий  было  сделано  до  бесед  с  Пейджем.  Эти  слова  министра  можно 
понять  так,  что  для  Великобритании  было  важно  сохранение  мирных 
отношений  с  США,  но  британский  кабинет  намерен  был  не  отступать  от 
намеченного курса, главной целью которого было «лишить врагов жизненного 
сырья и продовольствия»60.  
В  результате  этой  встречи  Грей  согласился  на  некоторые  уступки  и 
обещал подготовить новый список контрабандных товаров, а также новый указ 
в  Совет,  чтобы  заменить  все  правила,  которые  были  внесены  в  измененную 
декларацию. Далее он заявил, что британское правительство добьется гарантий 
от  Нидерландов  в  том,  что  «экспорт  продовольствия  из  Голландии  будет 
предотвращен  при  помощи  существующего  эмбарго  против  подобного 
экспортирования»,  что,  по  замечанию  посла, «откроет  путь  для  американских 
материалов в Голландию без задержек со стороны Великобритании». Этот шаг 
был важной уступкой для американской торговли. Поэтому Пейдж предложил 
Грею, что «публикация этого факта могла бы произвести хороший эффект» на 
американо-английские  отношения61.  Таким  образом,  к  октябрю 1914 
г. 
инцидент был исчерпан благодаря взаимодействию дипломатов обеих стран. 
В  конце 1914 г.  американо-английское  столкновение  не  только  на 
дипломатическом,  но  и  на  военном  уровне  было  настолько  реальной 
перспективой, что американское общество отвлеклось от внутренних проблем и 
стало  активно  обсуждать  дипломатическое  и  военное  будущее  своего 
государства.  Президент  получал  письма  от  представителей  интеллектуальной 
элиты, которые выступали или за, или против вступления в войну, но все были 
                                                 
60 Walter Hines Page to the Secretary of State. L., Sept. 29, 1914 // PWW. - V. 31. - P. 99-100. 
61 Walter Hines Page to William Jennings Bryan. L., Sept. 30, 1914 // PWW. - V. 31. - P. 105. 
 

 
69
едины  в  том,  что  судьба  мира  зависит  исключительно  от  воли  Соединенных 
Штатов62.  
Будущая  роль  США  в  международных  отношениях  стала  предметом  и 
для бесед президента с Хаузом. Вильсон отмечал, что при президенте Мэдисоне 
в  таких  же  обстоятельствах  началась  англо-американская  война 1812 г.  При 
этом  он  выразил  надежду,  что  сходство  между  президентами  закончится  на 
том,  что  они  оба  они  родом  из  Принстона,  и  оба  были  настроены  на  мир. 
Президент надеялся, что в начале ХХ в. между Англией и Америкой военного 
столкновения  не  произойдет63.  Это  стремление  сохранить  принципы 
нейтральной  торговли  Линк  оценил  как  доказательство  «нейтральных 
намерений» администрации президента64. 
Таким  образом,  кризис  в  американо-английских  отношениях  в 1914-
1915 гг.  был  преодолен,  так  как  целью  дипломатии  Великобритании  в 
начальный период войны было обеспечение «гарантий максимальной блокады 
Германии,  которая  должна  была  быть  проведена  без  разрыва  отношений  с 
Соединенными  Штатами»65.  Британское  стремление  к  абсолютному  контролю 
над  морями,  омывающими  Западную  Европу,  стало  реализовываться  с 
умеренных мер в августе 1914 г., и, в итоге, завершилось блокадой фактически 
всей торговли с Центральными державами в марте 1915 г. Но для британского 
кабинета  показателем  обладания  контролем  над  морской  торговлей  было  и 
сохранение  американской  дружбы  в  рамках  непрерывного  ритма 
североатлантической торговли.  
После  благополучного  разрешения  проблемы  условий  британской 
блокады, американская торговля стала ориентироваться на страны Антанты, так 
как  отсутствовала  техническая  возможность  осуществления  торговли 
                                                 
62 См., например, William Phillips to Patrick Tumulty. Washington. Sept. 30, 1914; From the Diary of 
Colonel House. Washington, D.C. Sept. 30, 1914 // PWW. - V. 31. - P. 108-109. 
63 From the Diary of Colonel House. Washington, D.C. Sept. 30, 1914 // PWW. - V. 31. - P. 109; Архив 
полковника Хауза [Текст]. - Т. 1. - С. 97. 
64 Link, A. Wilson the Diplomatist. - Р. 39.  
65 Ibid, p. 39-40. 
 

 
70
напрямую  с  немцами.  Несмотря  на  то  что  американская  администрации 
продолжала  выдвигать  протесты  против  действий  английского  флота, 
тотальная  блокада,  установленная  Великобританией,  получила  поддержку  со 
стороны  американской  администрации,  мотивы  которой  Линк  объясняет 
следующим  образом:  во-первых,  британская  морская  система  имела  большой 
потенциал  для  установления  тотальной  блокады  Центральных  держав;  во-
вторых,  одобрение  английской  блокады  американской  администрацией 
зависело от того, когда она была инициирована. В начале войны американской 
реакцией  на  такие  действия  Великобритании  мог  быть,  несомненно,  протест. 
Вместо  этого,  кабинет  реализовывал  возможности  британской  морской 
системы  постепенно,  осторожно  поглядывая  на  американское  мнение,  и 
использовал  все  условия,  обеспечивающие  текущим  кризисам  в  немецко-
американских отношениях самые серьезные формы. В-третьих, Лондон в этом 
направлении делал осторожные шаги, не затрагивая американских интересов - 
конфисковывалась  только  наиболее  очевидная  контрабанда  и  во  всех 
сомнительных случаях оплачивалась полная стоимость грузов или захваченных 
судов.  Вильсон  и  большинство  американцев  были  убеждены,  что  «англо-
американские  споры  опирались  только  на  право  собственности,  которое 
должно  быть  доказано  обращением  к  очень  спорному  международному 
праву»66.  
В  британской  историографии  существует  мнение,  что  в  течение  первых 
двенадцати  месяцев  войны  Соединенные  Штаты  держались  довольно 
отстранено  от  политических  проблем  европейского  конфликта,  отдавая 
предпочтение внутренним вопросам и панамериканским делам67. Это не совсем 
верно.  Опровержение  этому  утверждению  мы  можем  найти  в  исследованиях 
представителей  официальной  историографии  вильсонизма  (Ч. Сеймура, 
Р. Бейкера,  А. Линка).  Эти  авторы  черпали  свои  аргументы  в  официальной 
риторике  и  фактах  дипломатической  истории  США,  и  не  без  оснований.  Уже 
                                                 
66 Ibid, p. 42. 
67 См. Northedge, F. S. Op. cit. Р. 16. 
 

 
71
5 августа 1914 г.  Вильсон  выразил  свои  намерения  в  обращении  ко  всем 
воюющим странам, предлагая себя в качестве посредника: «…я считаю своим 
правом  и  долгом…  заявить  в  духе  искренней  дружбы,  что  я  буду 
приветствовать  возможность  оказать  содействие  делу  европейского  мира  в 
настоящий момент или в любое время»68. 
С  началом  войны  проблема  посредничества  находилась  в  центре  планов 
американской дипломатии. Уже в сентябре 1914 г. государственный секретарь 
У. Брайан  представил  президенту  проект  американского  посредничества  в 
войне.  Так  как  все  нации  «снимают  с  себя  ответственность  за  начало  войны», 
утверждая,  что  «они  желают  мира»,  Брайан  заявил,  что  «должен  поторопить 
посредничество».  Соединенные  Штаты,  по  его  мнению,  являются 
«единственной  великой  нацией,  находящейся  в  дружеских  отношениях  со 
всеми  [государствами]»,  поэтому  именно  они  должны  начать  обсуждение 
проблемы посредничества, «так как ни одна из занятых наций не желает брать 
на себя инициативу».  
Рассматривая  перспективу  войны,  Брайан  справедливо  отметил,  что 
«полной победы  в этой  войне  достичь  будет  нельзя»,  но  «если  любая  сторона 
достигнет  победы,  то,  вероятно,  это  будет  означать  подготовку  к  другой 
войне»69.  В  итоге,  американский  политик  пришел  к  выводу,  что 
«посредничество  предоставило  бы  возможность  для  рассмотрения  всех 
планов»,  так  как  оно  было  невозможно  без  выдвижения  условий  воюющих 
сторон70.  Это  утверждение  стало  ведущим  в  американских  миротворческих 
акциях, начавшихся в январе 1915 г. 
Дипломатия Вашингтона и Лондона с лета 1915 г. до весны 1916 г. была 
связана  с  американским  курсом  «экономического  регулирования  британского 
контроля  над  морями»,  что  было  обусловлено  развитием  военной  торговли 
между  Соединенными  Штатами  и  союзниками,  от  которой  зависело 
                                                 
68 Архив полковника Хауза [Текст]. - Т. 1. - С. 82. 
69 From W. J. Bryan to President. 19 Sept, 1914 // PWW. - V. 31. - P. 56.  
70 Ibid, p. 57. 
 

 
72
американское  материальное  благосостояние.  Перспективу  сближения  в 
британском  кабинете  связывали  также  и  с  тем,  что  будущая  победа  Германии 
«могла означать установление гегемонии Пруссии в Европе, что не совпадало с 
американскими  представлениями  о  мировом  господстве»71.  Поэтому  можно 
утверждать,  что  такой  курс  Вашингтона  и  Лондона  мог  привести  к 
формированию союза между государствами. 
С целью закрепления американо-английского взаимопонимания, в январе 
- мае 1915 г. полковник Хауз совершил неофициальный миротворческий визит 
в  Европу  и  сделал  попытку  реализовать  «желание  президента  стать 
посредующим  звеном  для  конфиденциальных  сношений  воюющих  держав, 
которые  таким  образом  могли  обменяться  мнениями  об  условиях,  на  которых 
можно было бы прекратить разгоревшийся конфликт и предотвратить военные 
столкновения  в  будущем»72.  Эта  цель  визита  была  объявлена  послам  трех 
союзных держав. 
Хауз не был уверен в успехе, так как «Европу обуяли настолько сильные 
страсти,  что  ни  один  знающий  человек  не  мог  надеяться  на  то,  что  найдется 
лазейка  для  мирных  переговоров».  Кроме  этого,  в  Англии  и  Германии  к 
Соединенным  Штатам  относились  настороженно.  Американский  посол  в 
Германии  писал,  что  в  стране  поднялась  «подлинная  кампания  ненависти» 
против  Америки  и  американцев  после  известия  об  их  поставках  амуниции 
союзникам73.  
Бахметьев 
назвал 
миссию 
Хауза 
«фантастической 
попыткой 
умиротворить Европу в пользу Германии»74. Спринг-Райс также предупреждал 
Хауза, что в Англии его миссия может быть встречена враждебно на основании 
уверенности  в  том,  что  Хауз  стремится  помочь  Германии75.  По  мнению 
дипломата, причиной безуспешности мирных предложений Вильсона в начале 
                                                 
71 Grey, E. Op. cit. - P. 118. 
72 Архив полковника Хауза [Текст]. - Т. 1. - С. 134. 
73 Там же, с. 135. 
74  МОЭИ. - Т.7. - Ч.1. - С. 100. Телеграмма  русского  посла  в  Вашингтоне  Ю. П. Бахметьева 
министру иностранных дел С.Сазонову. 12/25 января 1915. 
75 Архив полковника Хауза [Текст]. - Т. 1. - С. 134, 138, 135, 137. 
 

 
73
войны  было  то,  что  мир  в  этот  период  мог  представлять  лишь  вариант 
«вооруженного  перемирия  с  перспективой  новой  войны  в  будущем»,  так  как 
страны  Антанты  слишком  много  «потерпели»  от  Германии  и  поэтому  не 
допустили  бы  прекращения  войны  без  компенсаций76.  Такой  же  точки  зрения 
придерживался  и  Ллойд  Джордж77.  Подтверждением  мнения  английских 
дипломатов  служили  недовольные  высказывания  в  британском  парламенте  о 
расширении  американской  торговли  в 1915 г.  не  только  с  антигерманским 
блоком,  но  и  с  нейтральными  государствами78,  которые  могли  обеспечивать 
товарами и Германию. 
Несмотря  на  мрачные  предостережения,  Хауза  хорошо  приняли  в 
Лондоне. Для Великобритании Соединенные Штаты в военной кампании были 
финансовым  партнером,  поэтому  предложения  Хауза  должны  были  быть 
выслушаны.  В  ходе  длительных  обсуждений  с  британскими  политическими 
деятелями  структуры  будущего  мира  были  сделаны  весьма  важные  выводы, 
которые  в 1918 г.  нашли  свое  выражение  в  создании  Лиги  наций.  Грей 
предложил,  чтобы  США  приняли  участие  в  обсуждении  условий  будущего 
мира и в создании всеобщей организации для обеспечения мира по окончании 
войны79.  Этот  шаг  британского  министра  показывает,  что  Великобритания, 
привлекая  Соединенные  Штаты  к  решению  дипломатических  вопросов  в 
период войны, заранее старалась обеспечить себе дипломатическую поддержку 
на  мирных  переговорах  в  противовес  претензиям  Франции  и  России  и  была 
заинтересована 
в 
согласовании 
своих 
интересов 
с 
американской 
администрацией. 
Другим  вопросом,  который  обсуждался  в  ходе  этих  встреч,  было 
предотвращение  подобных  мировых  конфликтов.  Хауз  и  Грей  пришли  к 
заключению,  что  «пока  не  будет  создан  какой-то  механизм  для  постоянного 
международного  совещания,  миру  не  будет  гарантирована  защита  от  угрозы 
                                                 
76 Там же, с.114. 
77 Ллойд-Джордж, Д. Военные мемуары [Текст] / Д. Ллойд-Джордж. - М., 1934. - Т. 1-2. - С. 453, 
129. 
78 Parliamentary Debates. – 8th of session 1915 [Text]. - V. 75. - L., 1915. – P. 616. 
79 Архив полковника Хауза [Текст]. - Т. 1. - С. 142. 
 

 
74
войны»80,  поэтому  ими  была  выдвинута  идея  общей  конференции  всех 
нейтральных  и  воюющих  держав.  Другим  предложением  Хауза  было 
ограничение  вооружений  и  установление  гарантий  территориальной 
целостности, «свободы  морей».  Если  первые  два  вопроса  не  нашли  должного 
отклика, а идея «свободы морей» для Англии имела большое значение, так как 
благосостояние  страны  полностью  зависело  от  бесперебойности  морской 
торговли. Германия также могла проявить интерес к ней, поэтому Хауз сделал 
вывод, что этот пункт мог стать началом переговоров81.  
Таким  образом,  Соединенные  Штаты  заняли  важное  место  во 
внешнеполитическом 
планировании 
Великобритании. 
Поэтому 
все 
американские предложения о принципах будущих международных отношений 
могли  быть  восприняты  британским  кабинетом,  но  взамен  на  присоединение 
США к антигерманскому блоку.  
Но  мирные  предложения  американского  представителя  в  тот  момент  не 
могли быть приняты ни в одной столице. Хаузу учтиво объяснили, что «теперь 
не время для праздных разговоров о каком-либо соглашении на мировую»82. В 
ответ  Хауз  сделал  вывод,  что  «эти  страны  исключительно  далеки  от  мира»83, 
поэтому «было бы ошибкой пытаться заговаривать сейчас о мире»84.  
Одной  из  причин  такого  отношения  к  миссии  Хауза  был  непонятный 
европейцам,  особенно  русским,  метод  ведения  переговоров.  Традиционная 
европейская 
дипломатия 
не 
воспринимала 
решение 
«сложных 
дипломатических вопросов» при помощи «ничем и никому не известных своих 
личных  друзей»85.  Война  сформировала  у  европейских  лидеров  установку  на 
силовые  методы  решения  проблем  во  внешней  политике.  Поэтому  эта  миссия 
                                                 
80 Там же. 
81 Там же, с. 146. 
82 МОЭИ. - Т.7. - Ч.2. - С. 42. Посол в Вашингтоне министру иностранных дел 15/28 марта 1915 г. 
83 Архив полковника Хауза [Текст]. - Т. 1. - С. 167. 
84 Там же, с. 180. 
85 МОЭИ. - Т.7. - Ч.2. - С. 43. Посол в Вашингтоне министру иностранных дел 15/28 марта 1915 г. 
 

 
75
Хауза  была  воспринята  дипломатами  воюющих  сторон  как  «обычная 
дипломатическая разведка»86. 
Миротворческие  попытки  США  возымели  действие  только  в  начале 
1916 г. после поражения союзников на Западном фронте в ходе весенне-летней 
кампании 1915 г. 22 февраля 1916 г.  Хауз  и  Грей  подписали  меморандум, 
сообщающий,  что  Вильсон  был  готов  созвать  конференцию  после  получения 
согласия  Англии  и  Франции.  В  случае  отказа  Германии  участвовать  в 
конференции  или  принять  условия  мирного  урегулирования  Америка,  по 
утверждению Хауза, возможно, вступила бы в войну.  
Этот  документ  является  американо-английским  соглашением,  которое 
представляет интерес для современных исследователей. Во-первых, предметом 
дискуссии  является  вопрос  о  цели  меморандума.  А. Л.  и  Дж. Л. Джорджи 
считают,  что  это  соглашение  было  выражением  отказа  США  от  нейтральных 
позиций,  предполагающих  экономические  отношения  с  обеими  воюющими 
сторонами,  в  пользу  открытого  сотрудничества  с  союзниками.  Кроме  того, 
принятие  меморандума  отражало  «историческое  изменение  традиционной 
американской  политики  изоляции  от  европейских  дел»87.  Их  точка  зрения 
соответствует позиции ревизионистов. Этот план вступления в войну потерпел 
неудачу,  по  мнению  ревизионистов,  лишь  по  тому,  что  в  конгрессе  ему 
противостояла сильная оппозиция. Линк единственно, в чем согласен с ними – 
в том, что «заключение этого соглашения отметило начало новой и эпохальной 
стадии в политике Вильсона по отношению к воющим сторонам»88. 
В  советской историографии существует несколько оценок меморандума. 
З. М. Гершов  считал,  что  меморандум  был  секретным  соглашением,  целью 
которого  было  вступление  Америки  в  войну  раньше,  чем  это  произошло89. 
                                                 
86  Козенко,  Б. Д.  Посредничество  без  кавычек.  Миротворчество  США  в 1914-1916 гг. 
[Текст] / Б. Д. Козенко // Первая мировая война: дискуссионные проблемы истории. - М., 1994. - 
С. 77. 
87 Geordge, A. L. Op. cit. - P. 166, 167. 
88 Link, A. Wilson the Diplomatist. - Р. 47-48.  
89 Гершов, З. М. «Нейтралитет» США в годы первой мировой войны [Текст] / З. М. Гершов. - М., 
1962. - С. 118-124. 
 

 
76
Е. В. Тарле, а затем В. И. Лан утверждали, что Вильсон хотел избежать участия 
США  в  войне  и  преследовал  цель  прекращения  войны90.  В. М. Хвостов 
высказал  более  точное  замечание  о  том,  что  Хауз  зондировал  возможности 
мира  на  американских  условиях,  что  Грей  справедливо  отверг,  полагая,  что 
условия  мира  должны  устанавливать  воюющие  стороны91.  Б. Д. Козенко 
отмечает, что меморандум включал лишь предложения Хауза об американском 
видении путей достижения мира92. 
Второй  дискуссионной  проблемой  являются  причины  неудачи 
соглашения.  Британский  кабинет  высказался  против  меморандума  в  связи  с 
объективными  причинами  военно-стратегического  характера, «нанеся 
сокрушительный  удар  по  надеждам  президента  на  самостоятельный  ранний 
мир,  объединенный  с  другими  достижениями»93.  Военные  цели  союзников  в 
начале 1916 г.  предполагали  военную  победу  над  противником.  Линк 
совершенно  верно  отмечает,  что  пока  союзники  имели  хоть  малейший  шанс 
военной  победы,  то  разговоры  о  мирных  переговорах  были  безрезультатны. 
Поэтому посредничество Вильсона воспринималось британским руководством 
как  враждебное,  направленное  на  то,  чтобы  «лишить  союзников  шанса  на 
победу».  Кроме  того,  Вильсон  никогда  не  планировал  уничтожить  немецкую 
мощь, а призывал союзников уступить Германии94.  
Британский  исследователь  С. Кернек  приводит  мнение  влиятельного 
министра  в  правительстве  лорда  Роберта  Сесиля,  который  объяснял,  что 
мирные переговоры на этой стадии войны могли быть гибельными. По мнению 
Сесиля, «в лучшем случае [мы] можем надеяться не больше, чем на довоенный 
статус-кво  с  большим  увеличением  немецкой  мощи  в  Восточной  Европе». 
Министр сделал вывод, что Англия была «связана обязательствами продолжать 
                                                 
90  Тарле,  Е. В.  Новые  показания  о  мировой  империалистической  войне  [Текст] / Е. В. Тарле. - 
Соч. в 12 т. - Т. 11. - М., 1961. - С. 743-751; Лан В. И. США от первой до второй мировой войны 
[Текст] / В. И. Лан. - М., 1976. - С. 21. 
91 История дипломатии [Текст]. - 2-е изд. - Т. 1-5. - М., 1965. - Т. 3. - С. 39. 
92 Козенко, Б. Д. Меморандум Хауза-Грея. - С. 51. 
93 Link, А. S. Wilson and the Ordeal of Neutrality. - P. 168.  
94 Link, A. Wilson the Diplomatist. - Р. 63-65.  
 

 
77
войну»95.  Другой  причиной  неудачи  меморандума  можно  назвать  грядущие 
выборы  в  Америке.  Британский  кабинет  высказывал  также  предположение  о 
том, что в случае поражения Вильсона меморандум мог потерять силу. 
Таким  образом,  меморандум  не  мог  быть  реализован  на  практике,  а  для 
дипломатов  Великобритании  предоставил  лишь  возможность  изучить  идеи 
Вильсона и определить перспективу возможного американо-английского союза. 
Неудача  меморандума  была  закономерной  и  могла  быть  заранее 
спрогнозирована.  
Позже  в  своих  мемуарах  Ллойд-Джордж  высказал  предположение,  что 
«мир  был  бы  избавлен  от  целого  ряда  разрушений»,  если  бы  конференция 
состоялась,  а  Америка,  в  случае  непризнания  Германией  условий  мира, 
вступила  бы  в  войну  уже  весной 1916 г96.  В  результате  европейская  война 
избежала бы кровавых и безрезультатных кампаний 1916-1918 гг.  
Миссии  полковника  Хауза  сыграли  важную  роль  в  оформлении 
американо-английского  партнерства  в  последний  период  войны.  Их  неудача 
подтолкнула  американскую  администрацию  к  определению  четкой  линии 
дипломатической стратегии в войне, целью которой было зарезервировать себе 
место  в  процессе  определения  послевоенного  устройства.  В  британском 
парламенте  в 1916 г.  мирные  предложения  Соединенных  Штатов  стали 
предметом неоднократного обсуждения97.  
Несмотря  на  то  что  в  результате  миссий  Хауза  различия  в  установках 
военной  дипломатии  США  и  Великобритании  получили  более  четкое 
очертание,  можно  согласиться  с  Нортиджем  в  том,  что  миротворческие  акции 
Хауза  стали  «истинным  началом  активной  дипломатии  военного  времени»98. 
Козенко делает спорный вывод о том, что «главным итогом последней миссии 
Хауза  явилось  осознание  того,  что  политика  посредничества  как  особый  курс 
                                                 
95 Kernek, S. The British Government’s Reaction. - P. 724. 
96 Ллойд-Джордж, Д. Указ. соч. С.460.  
97 Parliamentary Debates. – 7th of session 1916 [Text]. - V. 86. - L., 1916. – P. 162, 195-196. 
98 Northedge, F. S. Op. cit. P. 17. 
 

 
78
себя  исчерпала»99.  Этому  утверждению  исследователя  противоречат  события 
следующего этапа нейтралитета США.  
События  весны 1916 - начала 1917 гг.  вынудили  Вильсона  принять 
решение  о  присоединении  к  военным  действиям  союзников,  чтобы  получить 
право  участвовать  в  послевоенном  урегулировании  мировых  проблем.  Но 
прежде  он  решил  познакомить  воюющие  стороны  с  официальным  вариантом 
мирных  предложений  Америки,  взяв  «проблему  посредничества  в  свои 
руки»100.  Для  того  чтобы  достигнуть  свою  цель  и  выступить  арбитром  в 
международных делах, Вильсон перешел от «просоюзнической ориентации, не 
так 
четко 
выраженной 
в 
меморандуме 
Хауза-Грея, 
к 
реальной 
беспристрастности»101  (вернее  сказать,  возвратился  к  своему  лозунгу  «быть 
беспристрастным в словах и действиях», произнесенному в начале войны). Эти 
изменения  во  внешнеполитической  стратегии  США  были  вызваны 
поражениями и военным истощением союзников, дезорганизацией российской 
армии, наступлением критического момента в войне.  
В  конце 1916 г.  стало  ясно,  что  военное  преобладание  не  обеспечит 
полной  победы  в  войне.  Поэтому  в  декабре 1916 г.  Германия  и  Соединенные 
Штаты  предприняли  дипломатический  маневр - высказали  свои  мирные 
предложения. Мирные предложения Германии были провокацией союзников на 
мирные  переговоры  и  своеобразным  отвлекающим  маневром.  Ни  Людендорф, 
ни Гинденбург не желали окончания войны без абсолютной победы.  
Немецкие  лидеры  хотели  избежать  посредничества  Вильсона,  и  главной 
целью немецкого командования было получить его поддержку в принуждении 
союзников  к  мирным  переговорам,  но  не  более.  Для  немецкого  командования 
посредничество  Вильсона  было  так  же  не  допустимо,  как  и  его  участие  в 
мирной  конференции,  сотрудничество  с  ним  было  возможно  только  после 
                                                 
99 Козенко, Б. Д. Посредничество без кавычек. - С. 83. 
100 Geordge, A. L. Op. cit. P. 170. 
101 Ibid, p. 171. А. Линк так же приводит замечание Вильсона о том, что в конце ноября 1916 г. 
«старые  планы  подобно  соглашению  Хауза-Грея,  основанные  на  англо-американском 
сотрудничестве, потеряли актуальность». См. Link, A. Wilson the Diplomatist. - Р. 71. 
 

 
79
подписания  мирного  договора102.  Таким  образом,  в  декабре 1916 г.  на  фоне 
военных  неудач  союзников  немцы  затеяли  дипломатическую  игру,  чтобы 
добиться дипломатического поражения союзников.  
Вероятность вступления Соединенных Штатов в войну не повлияла бы на 
немецкую  политику  блокады  Британских  островов,  которая  могла  быть 
эффективной  только  в  том  случае,  если  бы  она  была  тотальной.  Этот 
дипломатический шаг Германии определил получение Антантой финансовой и 
дипломатической  помощи  со  стороны США,  а  затем  и  их  вступление  в  войну 
против Германии. 
Нота 
американского 
президента 
представляла 
собой 
четко 
сформулированные  принципы  дипломатии  Соединенных  Штатов  по 
отношению  к  европейскому  конфликту103.  Мирные  предложения  Вильсона 
были  высказаны  вслед  за  германскими  и  поэтому  были  представлены  в 
невыгодном  свете.  Чтобы  сгладить  впечатление,  что  американская  нота 
оказывает  поддержку  немецкому  маневру,  президент  устранил  требование 
созыва  мирной  конференции  и  попросил  воюющие  стороны  «искренне 
выразить» военные цели и условия окончания войны104. 
Попытки  американского  президента  стать  посредником  в  заключении 
мира в 1916 г. были восприняты в Англии в самом худшем свете105. Лорд Берти, 
английский  посол  во  Франции,  назвал  такие  шаги  Вильсона  «примером 
несвоевременности  в  высшей  степени»106.  С. Кернек  назвал  усилия  Вильсона 
«неудавшимися», но, по его мнению, президент предпринял «очень интересные 
шаги»107.  Неофициальный  представитель  британского  правительства  в 
                                                 
102 Link, A. Wilson the Diplomatist. - Р. 77.  
103 Wilson’s Note to the Belligerent Governments, Suggesting That respective Peace Terms be Stated // 
Wilson, W. The Messages and Papers of Woodrow Wilson [Text] / W. Wilson / ed. by A. Shaw. - N.Y., 
1924. - V.1. 1913-1919. - Р. 343-348.  
104 Ibid, p. 345. 
105 Министр Бальфур в послании британскому послу в Петрограде Дж. Бьюкенену указывал на 
особенно некорректную позицию президента в вопросах прав нейтральных стран и малых наций. 
См. АВПРИ. Ф. 138. Секретный архив министра. Оп. 467. Д. 611. Л. 10, 10 об. 
106 Цит. по: Watt, D. C. Op. cit. P. 33. 
107 Kernek, S. The British Government’s Reaction. - P. 721.  
 

 
80
Вашингтоне  Уильям  Уайзман108  предупреждал  американское  руководство,  что 
«оказывая  давление  на  союзников  в  этот  период  времени,  слишком  трудно 
будет  добиться  мира,  чем  президент  может  повредить  курсу  демократии». 
Кернек  считает,  что  это  был  «слабый  аргумент  против  мирных  усилий 
Вильсона»109.  
Обсуждение  в  британском  кабинете  мирных  предложений  Вильсона 
сопровождалось  рассмотрением  вопроса  о  необходимости  продолжения 
военной  кампании.  В  британском  руководстве  господствовали  совершенно 
противоположные оценки военного положения Великобритании и выдвигались 
разные предложения о стратегии в будущей кампании 1917 г. В первую очередь 
это  было  отражено  в  меморандумах  нового  военного  министра  Ллойд 
Джорджа110 и министра без портфеля лорда Лансдауна.  
Утверждая,  что  время  не  покровительствует  союзникам,  Ллойд  Джордж 
«просил быстрых военных побед, а не ранних мирных переговоров». Военный 
успех  был  необходим  именно  в  этот  момент,  так  как  союзникам  нужны  были 
новые финансовые вложения, которые были возможны только в случае успеха 
на  фронте: «успех – это  кредит».  Поэтому  для  Ллойд  Джорджа  «мирные 
переговоры  были  той  опасностью,  которую  в  этот  период  нужно  было 
избежать»111.  В  интервью  американскому  журналисту  Рою  Говарду, 
получившем  название  «удар  нокаута»,  военный  министр  публично 
предупредил Вильсона не стремиться остановить войну прежде, чем союзники 
победят112. 
По мнению Линка, Ллойд Джордж не мог отвергнуть дискуссию о мире, 
так  как  осознавал,  что  союзники  могли  проиграть  войну113.  Кернек  возражает 
историку-вильсонисту, утверждая, что позиция Ллойд Джорджа была связана с 
его  стремлением  дискредитировать  правительство  Асквита  и  занять  его  офис. 
                                                 
108 Точнее сказать, руководитель британской секретной службы в Соединенных Штатах. 
109 Kernek, S. Distraction of Peace during War. - Р. 34.  
110 В 1916 г. Д.Ллойд Джордж занял пост военного министра в правительстве Г. Асквита. 
111 Kernek, S. The British Government’s Reaction. - Р. 722, 723.  
112 Ллойд-Джордж, Д. Указ. соч. Т.1-2. С. 561. 
113 Link, А. S. Wilson: Campaigns for Progressivism and Peace. 1916-1917 [Text] / А. S.  Link.  - 
Princeton, 1965. - P. 230-231.  
 

 
81
Он не допускал мирных переговоров как перспективы для Великобритании и в 
меморандуме  в  ноябре 1916 г.,  корректируя  военные  позиции  союзников, 
предлагал  перевести  основные  военные  действия  с  западного  фронта  на 
восточный.  
В  ноябре 1916 г.  мировая  пресса  стала  утверждать,  что  «английское 
морское  господство  вследствие  деятельности  немецкого  подводного  флота 
стало сомнительным»114. Лорд Лансдаун в ответ на просьбу Асквита высказать 
мнение  относительно  стратегических  и  военных  позиций  Великобритании, 
подчеркнул,  что  бремя  войны  будет  скоро  невыносимым: «Мы  медленно,  но 
верно  уничтожаем  лучших  представителей  мужского  населения  островов»115. 
Взгляды  министра  получили  поддержку  со  стороны  министра  торговли 
Уолтера  Рансимана  и  канцлера  казначейства  Реджинальда  Маккены116. 
Лансдаун 
искренне 
признал 
свою 
неспособность 
сделать 
любые 
положительные  суждения,  но  призвал  не  препятствовать  «любому  движению, 
независимо  от  источника  возникновения,  в  пользу  обмена  мнениями 
относительно возможности урегулирования»117. 
Военные  не  разделяли  этого  пессимизма  и  были  уверены  относительно 
победы  в 1917 г.,  непосредственно  опираясь  на  несколько  предположений  об 
истощении  немецких  сил,  пострадавших  в  борьбе  в 1916 г.  Лорд  Хардинг 
сделал вывод о «плохом состоянии» немцев и доказательством этому привел их 
мирную  ноту: «они  никогда  бы  не  предложили  мир,  если  бы  не  были  в 
отчаянном положении». Хардинг также отмечал, что в результате «умеренного 
успешного»  наступления  союзников  «немецкая  система  будет  сломана»118. 
Именно  эта  жизнеутверждающая  точка  зрения  и  расположила  Грея,  при  всей 
                                                 
114  АВПРИ.  Ф. 140. Отдел  печати  и  осведомления.  Оп. 477. 1914-1917 гг.  Д. 343. Обзоры  и 
вырезки из иностранных и русских газет о внутренней и внешней политике Англии. Л.2, 14. 
115 Lord Lansdowne’s memorandum of November 13, 1916 // Asquith, H. H. Memoirs a. Reflections. 
1852-1927 [Text] / H. H. Asquith. - V.2. First World War. - Boston, 1928. – P. 169.  
116 Ibid, p. 166. В правительстве Асквита Уолтер Рансиман был министром торговли (1914-1916), 
Реджинальд Маккена – канцлером казначейства (1915-1916). 
117 Ibid, p. 172. 
118 Kernek, S. Distraction of Peace during War. - Р. 35.  
 

 
82
его  нерешительности,  против  мирных  переговоров119.  После  обсуждений  в 
Кабинете  премьер-министр  выступил  в  Палате,  чтобы  вновь  подтвердить 
союзнические  цели: «адекватная  компенсация  за  прошлое  и  адекватная 
безопасность в будущем»120. Его слова означали исчезновение к началу 1917 г. 
всякой надежды на мирные переговоры.  
Таким  образом,  в 1916 г.  наступил  переломный  момент  в  американо-
английских отношениях. Факторами этих изменений Ватт называет, во-первых, 
блокирование  антиамериканской  позиции  в  министерстве  иностранных  дел 
«способной 
и 
интеллектуальной» 
группой, 
которая 
американскую 
доброжелательность 
ставила 
выше 
английской 
блокады, 
а 
также 
антиамериканский  настрой  Адмиралтейства.  Во-вторых,  отказ  Вильсона 
реагировать  в  «агрессивной  и  шовинистской  манере»  на  немецкие  подводные 
лодки.  В  третьих,  ослабление  либерального  правительства  Асквита  под 
давлением  консерваторов121,  которое  вызвало  его  смещение  и  создание 
коалиционного кабинета во главе с Ллойд Джорджем. 
В противовес Грею, который определял внешнюю политику британского 
кабинета  в 1914-1916 гг.,  и  оценивался  как  «далеко  не  идеальный  министр 
военного времени»122, Ллойд Джордж был самым непримиримым противником 
такого  военного  курса  страны,  чему  посвятил  немало  страниц  в  своих 
мемуарах123.  Новый  британский  премьер-министр  был  настроен  продолжать 
войну  до  победного  конца,  поэтому  был  далек  от  симпатий  к  американским 
целям  в  войне.  Он  отмечал,  что  новое  британское  руководство  «не  должно 
было  быть  настроено  проамерикански  ни  в  чем,  кроме  общественного 
красноречия»124.  
                                                 
119 Northedge, F. S. Op. cit. P. 21. 
120 Asquith, H. H. Op. cit. P. 142. 
121 Watt, D. C. Op. cit. P. 31. 
122 British Foreign Policy under Sir Edward Grey [Text] / ed. by F. Hinsley. - Cambridge, 1977. – P. 
532-546.  
123 Ллойд-Джордж, Д. Военные мемуары [Текст] / Д. Ллойд-Джордж. - М., 1934. - Т. 1-2. - С. 89-
93, 334-337, 456-460, 561, 576-577. 
124 Цит. по: Watt, D. C. Op.cit. P. 32. 
 

 
83
В  новой  коалиции  британского  кабинета  среди  всех  групп  только 
неоимпериалисты  считали,  что  отношения  Англии  и  Америки  могут 
приблизиться  к  союзным,  квазифедеральным.  Министра  иностранных  дел 
нового  правительства  Артура  Бальфура  британские  историки  характеризуют 
как 
«проамерикански 
настроенного 
и 
придерживающегося 
неоимпериалистических симпатий»125. Но в переписке российских дипломатов 
отмечается,  что  в  конце 1916 г.  Бальфур  совсем  не  симпатизировал 
дипломатическим 
действиям 
Америки126. 
Такой 
же 
точки 
зрения 
придерживаются  современные  отечественные  историки  Г. Н. Севостьянов, 
Б. Д. Козенко,  которые  называют  его  в  рядах  политиков,  ориентированных 
антиамерикански127.  
Как  государственный  деятель  Бальфур  должен  был  внимательно 
проанализировать  мирные  предложения  президента,  рассматривая  их  с  точки 
зрения  государственной  пользы.  Как  свидетельствуют  материалы  переписки 
российского  дипломатического  корпуса  в  Лондоне,  он  не  придал  «большого 
значения  новой  американской  попытке»,  считая,  что  взаимные  обязательства, 
принятые  союзниками,  исключали  возможность  всяких  сепаратных 
переговоров128.  
Но отклонение предложений Вильсона и отставка Грея, по мнению Ватта, 
сформировали  у  президента  убеждение,  что  «к  британским  намерениям  в 
будущем необходимо относиться с большим подозрением, как и к Германии» и 
что  британский  маринизм  можно  было  приравнять  к  немецкому 
милитаризму129.  Советский  историк  Н. А. Ерофеев  справедливо  отмечает,  что 
американо-английские отношения к 1916 г. достигли критической фазы, так как 
Англия  вынуждена  была  рассмотреть  предложения  Вильсона  и  затем 
                                                 
125 См. Watt, D. C. Op. cit. P. 33-34. 
126 АВПРИ. Ф. 138. Секретный архив министра. Оп. 467. Д. 611. Л. 7 об. 
127 См. История внешней политики и дипломатии США. 1867-1918. [Текст]. - М., 1997. - С. 312. 
128 АВПРИ. Ф. 138. Секретный архив министра. Оп. 467. Д. 611. Л.7 об. 
129 Watt, D. C. Op. cit. P. 34. 
 

 
84
«согласиться на участие США в военных действиях»130. Причиной этого были 
поражения союзников на фронте и рост революционной ситуации в России, что 
вызвало отстранение ее от военный действий. Кроме того, истощение Франции 
и  дезорганизация  российской  армии  вынудили  Великобританию  найти  нового 
союзника  в  войне  против  Германии  и  в  послевоенной  борьбе  за  влияние  в 
Европе. 
Эти обстоятельства вызвали ноту Бальфура от 3 января 1917 г. Для того 
чтобы  загладить  острые  углы  британского  ответа  на  мирные  предложения 
Вильсона, Бальфур в первую очередь обратил внимание на то, что «британское 
правительство  всецело  разделяет  взгляды  президента  Вильсона»,  но  в  то  же 
время  не  может  отойти  от  своего  убеждения  в  том,  что  «прочность  мира 
зависит  от  его  характера  и  что  никакая  прочная  система  международных 
отношений не может быть построена на неверных основаниях». Министр имел 
в  виду,  что  без  полной  победы  над  Германией  уважение  к  международным 
законам  будет  потеряно.  Бальфур  подтвердил,  что  союзники  не  намерены 
отойти от дипломатии системы равновесия сил, и считал, что изменение карты 
Европы,  которое  намечено  союзниками,  принесет  облегчение  народам. 
Договоры  союзников  являлись,  согласно  словам  министра,  гарантом  будущей 
безопасности131.  
Главным  источником  конфликта  в  Европе,  по  мнению  Бальфура,  была 
Германия: «ее  философы  и  историки  прославляли  войны  и  заявляли,  что  сила 
является  настоящей  сущностью  каждого  государства».  Бальфур  стремился 
убедить  Америку  в  добрых  чувствах  Британии  к  ней.  Он  отметил,  что  только 
Великобритания 
и 
Соединенные 
Штаты 
посредством 
третейского 
разбирательства  пытались  предотвратить  этот  конфликт132.  Министр 
противоречил  фактам.  Во-первых,  в  конце  июля 1914 г.  с  предложениями  о 
третейском  урегулировании  конфликта  между  Сербией  и  Австро-Венгрией 
                                                 
130 Ерофеев, Н. А. Очерки по истории Англии . 1815-1917 [Текст] / Н. А. Ерофеев. - М., 1959. - С. 
226. 
131 АВПРИ. Ф. 138. Секретный архив министра. Оп. 467. Д. 611. Л. 100. Заявление А. Бальфура о 
мирных предложениях // Вечернее время. - 6 января 1917 г.  
132 Там же. 
 

 
85
выступили  Великобритания  и  Россия.  Соединенные  Штаты  отреагировали  на 
разразившийся  конфликт  только  нотой 4 августа,  объявлявшей  их 
невмешательство в европейский конфликт. Во-вторых, стало очевидно, что для 
Великобритании  в 1917 г.  более  важным  был  союз  с  США,  чем  с  Россией  и 
Францией.  Этим  Бальфур  показал  новые  приоритеты  британской 
дипломатической стратегии. 
Бальфур был убежден, что в случае победы Центральных держав «будет 
доказано,  что  террор  на  суше  и  на  море  является  лучшим  орудием  для 
достижения  победы»133.  Эти  слова  министра  отразили  происходившие 
изменения  в  философии  британской  внешней  политики.  Кабинет  склонялся  к 
мнению,  что  методы  борьбы,  направленные  на  истощение  друг  друга,  уже  не 
могли  привести  к  действительной  победе.  Чтобы  одержать  военную  победу, 
необходимо  было  достичь  дипломатической  победы.  Идеи  Вильсона  могли 
стать  хорошей  идеологической  основой  для  британской  концепции  мирного 
урегулирования, но только после военной победы союзников. В целом, Бальфур 
отражал мнение кабинета в конце 1916 – начале 1917 гг134.  
Нота 
Бальфура 
произвела 
неблагоприятное 
впечатление 
в 
дипломатических кругах союзников. Дипломаты стран Сердечного соглашения 
проявляли  обеспокоенность  тем,  что  разговоры  политических  лидеров  о  мире 
стали оказывать нежелательное воздействие на общественное мнение в странах 
антигерманского  блока,  возбуждая  лишние  надежды135.  Вступление 
Соединенных  Штатов  в  военный  конфликт  нарушало  установленный  войной 
механизм отношений между странами. 
Канцлер казначейства Бонар Лоу поддержал министра иностранных дел. 
Выступая в Бристоле 24 января 1917 г., он призвал не отвергать предложения 
Вильсона  о  послевоенном  мироустройстве,  изложенные  им  в  речи  перед 
Сенатом 8/22 января 1917 г.  Бонар  Лоу  исходил  из  того,  что  финансовая 
                                                 
133 Там же. 
134 АВПРИ. Ф. 138. Секретный архив министра. Оп. 467. Д. 611. Л. 107. 
135 АВПРИ. Ф. 138. Секретный архив министра. Оп. 467. Д. 611. Л. 118. Секретная телеграмма 
посла в Риме. 12/25 января 1917 г. 
 

 
86
помощь  США  была  необходима  союзникам,  поэтому  действовать  надо  очень 
дипломатично.  По  верному  замечанию  министра,  Соединенные  Штаты  не 
могли воспринимать европейский конфликт так же, как британцы, так как они 
были  «чрезвычайно  отдалены  от  происходящих  в  этой  войне  ужасов,  мы  же 
находимся  среди  них».  Достижение  прочного  мира – это  та  цель,  которую 
декларировал  Вильсон,  к этой же цели стремятся и союзники. Этот вопрос  не 
является  абстрактной  утопией  будущего,  а  наоборот,  он  является  вопросом 
«жизни  и  смерти  в  настоящий  момент».  Но  условия  войны  вынудили 
английскую  сторону  признать  тот  факт,  что  без  полного  поражения  Германии 
разговоры о мире были невозможны136. 
Подводя  итог,  можно  прийти  к  заключению,  что  с  началом  войны 
начинается  процесс  оформления  американо-английских  отношений,  а 
ключевыми 
международными 
вопросами 
становится 
признание 
Великобританией  прав  нейтральной  торговли,  миротворческие  акции 
Соединенных  Штатов,  обсуждение  мирных  предложений  Вильсона  в 
британском  правительстве.  Вильсон  смог  преодолеть  стремление  к 
национализму  и  отойти  от  грубых  империалистических  установок  в  сторону 
морализации  внешнеполитической  идеологии,  так  как  главной  задачей 
президента  на  данном  этапе  было  выгодно  использовать  созревший  к 1914 г. 
потенциал  страны  и  создать  эффективную  систему  мировых  отношений, 
противоположную  рухнувшей  концепции  европейского  равновесия  сил. 
Навстречу  этому  курсу  британский  кабинет  все  более  стал  продвигать 
концепцию  «особых  отношений»  Великобритании  с  Соединенными  Штатами. 
Областью  совпадающих  интересов  США  и  Великобритании  стало 
противостояние  попыткам  Германии  завоевать  мировую  гегемонию  и 
стремление  в  условиях  трансформации  системы  международных  отношений  в 
годы  войны  занять  лидирующие  позиции  в  политическом  и  экономическом 
курсе Европы.  
                                                 
136 АВПРИ. Ф. 138. Секретный архив министра. Оп. 467. Д. 611. Л. 115. 
 

 
87
Немаловажную 
роль 
для 
достижения 
этой 
цели 
сыграла 
внешнеполитическая  концепция  Соединенных  Штатов,  соответствовавшая 
идейным  установкам  президента.  США  должны  были  продемонстрировать 
исключительно  миролюбивый  потенциал,  не  вступив  в  европейскую  войну,  в 
отличие от агрессивных и воинственных наций Европы.  
Среди  всех  держав  Хауз  и  Вильсон  сделали  ставку  на  Великобританию, 
во многом опираясь в своем выборе на довоенные симпатии обоих государств. 
Другой причиной стремления США  к американо-английскому  сотрудничеству 
было  нежелание  победы  России  или  Германии  в  войне.  Россия  изначально  не 
вызывала симпатий у американского руководства из-за самодержавного строя и 
великодержавных  принципов  во  внешней  политике.  В  связи  с  этим, 
Г. Киссинджер замечает, что постоянная экспансия Российской империи пугала 
ведущие державы мира, поэтому именно она была основной угрозой миру, а не 
Германия137. 
Победа 
Германии 
могла 
привести 
к 
милитаризации 
международных  отношений.  Поэтому  Хауз  надеялся  на  третий  вариант, 
который предполагал сохранение равновесия сил в Европе, где маятником была 
Великобритания,  преобразованного  в «систему  взаимной  безопасности»138  под 
руководством Америки.  
В 
основе 
разногласий 
между 
Соединенными 
Штатами 
и 
Великобританией лежало «желание американцев зарабатывать, а не воевать»139, 
стремление заработать на увеличенном объеме поставок воюющим странам140. 
Отечественная  историография  придерживалась  такой  же  точки  зрения  и 
отмечала, 
что 
политика 
нейтралитета 
соответствовала 
интересам 
                                                 
137 Kissinger, G. Op. cit. P. 172. 
138 См. Geordge, A. L. Op. cit. P. 158. 
139 Ллойд-Джордж, Д. Указ. соч. - Т. 1-2. - С. 450. 
140  Р.Феррел  приводит  следующие  сведения,  подтверждающие  этот  вывод.  В 1914-1916 гг. 
торговля с союзниками увеличилась с 754 миллионов $ до 2.7 миллиардов $. В 1917 г. экспорт 
достиг 6.2 миллиардов $! Импорт - 3 миллиардов $, благоприятный баланс Соединенных Штатов 
составил 3.2 миллиардов $. Увеличение  торгового  оборота  с 1910 до 1917 гг.  спровоцировало 
инфляцию. Но на торговле, тем не менее, она не отразилась. Война ускорила падение Лондона 
как  всемирного  финансового  центра,  его  место  занял  Нью-Йорк.  Это  доказывают  финансовые 
изменения: в 1897 г. американские финансовые операции составляли 700 миллионов $; к 1914 г. - 
3.5 миллиардов $; к 1919 г. - 7 миллиардов $. См. Ferrell, R. H. Op. cit. P. 5. 
 

 
88
монополистических  кругов  США, «заинтересованных  в  «свободе  рук»  в 
условиях, когда другие империалистические державы оказались вовлеченными 
в  ожесточенную  борьбу  между  собой  и  были  лишены  возможности  помешать 
дальнейшей экономической и политической экспансии американского капитала 
за рубежом»141.  
В  начале 1917 г.  происходят  изменения  во  внешнеполитической 
стратегии  Соединенных  Штатов  и  Великобритании.  Во  многом  они  были 
связаны  со  сменой  руководства  в  обеих  странах.  Британская  позиция 
воюющего  наблюдателя  в  период 1914-1916 гг.  была  заменена  активным 
участием в военных и дипломатических действиях во главе стран Дружеского 
соглашения под руководством нового премьера Ллойд Джорджа. Именно в этот 
период  происходит  окончательное  оформление  британского  курса  в  мировой 
войне. В США на президентских выборах Вильсон был избран на второй срок и 
стал склоняться к более активной позиции в войне.  
Другим  результатом  этого  периода  было  определение  основ  американо-
английского  сотрудничества  в  решении  дипломатических  и  военных  проблем 
последнего периода войны. Но создание долговременного союза между США и 
Великобританией  в 1914-1916 гг.  было  невозможно,  так  как  атлантические 
государства руководствовались разными внешнеполитическими концепциями и 
претендовали на единоличное лидерство в послевоенном мироустройстве. Это 
было  связано  с  тем,  что  в  первый  период  войны  Соединенные  Штаты  не 
вписывались в ряды участников международных отношений по образцу XIX в., 
поэтому  в 1917-1918 гг.  они  активно  выступили  против  них,  опираясь  на 
сотрудничество  с  Великобританией.  Согласование  интересов  Вашингтона  и 
Лондона к 1917 г. можно определить как сотрудничество для достижения своих 
целей в противовес претензиям двух лидеров европейской политики – России и 
Франции. 
                                                 
141 Иванян, Э. А. Указ. соч. С. 57; Зубок, Л. И. Указ. соч. С. 442. 
 

 
89
1.3. Американская историография проблемы  
вступления Соединенных Штатов в войну  
и развития американо-английских отношений в 1917-1918 гг. 
 
 
 
Важной  гранью  американо-английских  отношений  в 1917-1918 гг.  было 
вступление  Соединенных  Штатов  в  войну.  Оно  обусловило  перегруппировку 
сил,  воюющих  против  германского  блока:  США,  став  активной  военной  и 
дипломатической стороной, вынудили Великобританию изменить основы своей 
внешней  политики  и  общее  направление  действий1.  Это  событие  стало 
переломным  в  истории  международных  отношений,  потому  что  обеспечило 
будущее изменение политического устройства мира, поэтому оно должно быть 
рассмотрено с позиций исторического и историографического анализа. 
Для этого необходимо:  
1) охарактеризовать различные подходы в американской историографии к 
проблеме вступления США в войну; 
2)  выделить  причины  принятия  декларации  о  вступлении  в  войну  и 
определить место США в Антанте; 
3)  выяснить,  какой  характер  приобрело  американо-английское 
сотрудничество в 1917-1918 гг. 
Историографический 
плюрализм 
предполагает 
разнообразные 
интерпретации  и  оценки  дипломатии  Первой  мировой  войны.  Анализ 
имеющегося научного наследия позволяет уточнить степень изученности темы, 
выявить  лакуны,  обратить  внимание  на  те  сюжеты,  которые  являются 
плодотворными 
в 
перспективном 
плане. 
Сопоставление 
выводов 
предшественников позволяет сформировать современный взгляд на историю. 
                                                 
1  Это  обстоятельство  связано  и  с  тем,  что  результаты  первой  мировой  войны  и  послевоенная 
система  международных  отношений  принципиально  отличались  от  результатов  военных  и 
дипломатических кампаний XIX в. 
 

 
90
Историография  Первой  мировой  войны  выросла  из  политической 
дискуссии,  развернувшейся  в  Соединенных  Штатах  вокруг  вопроса  о 
происхождении войны и о причинах вступления в нее США в 1917 г. В 1920-
30-е  годы  оформляются  две  школы,  рассматривающие  историю  вступления 
Америки  в  мировую  войну, - официальная  и  ревизионистская.  Затем  к 
дискуссии присоединились и другие исторические школы.  
Первая версия обоснования мотивов вступления Соединенных Штатов в 
войну  была  создана  самими  участниками  событий,  которые  являются 
основоположниками официальной историографии вильсонизма – сторонником 
президента  В. Вильсона  во  время  войны,  профессором  истории  Йельского 
университета  Ч.Сеймуром2  и  биографом  президента  Р.Бейкером3.  В  основу 
внешней  политики  США  идеалисты  положили  «фундаментальные  моральные 
ценности,  международное  право,  обязательства  и  законы»,  поэтому  они  и 
идеализировали  традиционные  источники  по  истории  внешней  политики – 
правительственные  внешнеполитические  документы,  публикации  и  т.д. 
Историки  этого  направления  защищали  политику  Вильсона,  оправдывая  его 
решение о вступлении Америки в войну. В.В. Согрин считает, что «идеалистам 
было свойственно подчеркивать почтительное отношение к тем президентам и 
государственным  деятелям  (например,  Вильсону),  которые  объявили  себя 
крестоносцами фундаментальных моральных ценностей США»4. 
Ревизионистское  направление  заявило  о  себе  в  середине 1920-х  гг.  и 
стало  весьма  популярным  в  Соединенных  Штатах.  Историки-ревизионисты 
                                                 
2 Seymour, Ch. American Diplomacy during the World War [Text] / Ch. Seymour. - Baltimore, 1934; 
The same, American Neutrality. 1914-1917 [Text] / Ch. Seymour. - Hamden, 1967; The same, The 
Experience of 1914-1917 [Text] / Ch. Seymour // Major problems in American Diplomatic History. 
Documents and Readings / ed. by D. M. Smith. - Boston, 1964. (Далее: Major problems…) 
3  Рэй  Стэнард,  Бейкер  опубликовал  многотомное  описание  жизни  Вильсона  с  опорой  на  архив 
президента  (доступного  немногим  в  тот  период)  и  другие  неизданные  документы.  Он  ввел  в 
научный  оборот  интересные  документы  из  переписки  Вильсона.  Но  его  труд  пронизывало 
стремление к идеализации политики и личности президента. См. Wilson, W. Life a. Letters [Text] / 
W. Wilson / ed. by R.S.Baker. - In 8 vols. - N.Y., 1927-1939.  
4 Согрин, В. В. Критическое направление немарксистской историографии [Текст] / В. В. Согрин. 
- М., 1987. - С. 241-242. 
 

 
91
(Г. Барнс,  Ч. Бирд,  У. Миллис,  Ч.   Тэнзилл)5  считали  участие  США  в  войне 
трагической ошибкой. Питательной средой для них была неудовлетворенность 
определенных  кругов  общества  итогами  Парижской  конференции  и 
несостоятельность планов американской гегемонии в мире.  
Ревизионисты предложили схему анализа мировых событий через призму 
экономического детерминизма. Так, Бирд признавал, что в 1917 г. Соединенные 
Штаты  имели  в  Европе  свои  экономические  интересы,  которые  можно  было 
отстоять  только  в  случае  вступления  в  войну.  Таким  образом,  вовлечение  в 
войну никак не было связано с «сентиментальными причинами»6.  
Ревизионисты,  как  сторонники,  так  и  противники  вступления  США  в 
войну, исходили из вопроса, что же именно - нейтралитет или военное участие - 
более  всего  отвечало  «национальным  интересам»  страны.  Они  готовили 
американское общество к мировому экономическому и моральному лидерству. 
Материалистическое  обоснование  причин  вступления  в  войну  точнее 
соответствовало национальному характеру американцев, нежели официальный 
идеализм,  с  помощью  которого  нельзя  было  объяснить  многие  факты  и 
явления. 
Новая  тенденция  в  интерпретации  внешнеполитических  действий 
Соединенных  Штатов  возникла  в 1940-50-е  годы.  Дж. Кеннан,  Р. Нибур, 
У. Липпман  и  Г. Моргентау  возглавили  школу  «политического  реализма»7. 
Появление  этой  школы  во  многом  было  связано  с  тем,  что  после  второй 
мировой  войны  в  американском  обществе  происходит  переосмысление 
процесса  вовлечения  Соединенных  Штатов  в  мировую  политику. 
Исследователи, которые были объединены в рамках этой школы, выступили с 
критикой  внешнеполитического  курса  Соединенных  Штатов  и  выдвинули 
представление  о  том,  что  США  вступили  в  войну  в 1917 г.,  прежде  всего, 
                                                 
5 Barnes, G. E. The Genesis of the World War [Text] / G. E. Barnes. - N.Y., 1926; The same, The Entry 
of the United States into the World War [Text] / G. E. Barnes // Major problems…; Millis, W. Road to 
War. 1914-1917 [Text] / W. Millis. - Boston-N.Y., 1935 
6 См. Малахаев, В. И. Американская буржуазная историография о причинах вступления США в 
первую мировую войну и политике американской делегации на парижской мирной конференции 
1919 г. [Текст] / В. И. Малахаев. - Дис….канд. ист. наук. - Томск, 1982. - С. 35-36. 
7 Или так называемую школу «баланса сил» или «национального интереса». 
 

 
92
защищая  национальную  безопасность8. «Национальные  интересы»  были 
главным аргументом реалистов.  
Реалисты,  выдвигая  силовые  факторы  в  качестве  движущих  сил  в 
международных  отношениях,  декларировали  «не  утверждение  царства 
моральных  установок  и  права,  а  достижение  «баланса  сил»,  исключавшего 
преобладание  одной  державы  над  другой  в  каком-либо  регионе  мира. 
Нарушение  «баланса  сил»  объявлялось  реалистами  источником  войн, 
восстанавливающих  этот  баланс.  Кроме  того, «реалисты  подходят  к  анализу 
международных  отношений  с  позиций  прагматизма,  бихевиоризма, 
психоанализа, структурно-функционального метода»9. 
В конце 1950-х - середине 1960-х гг. на смену эре реализма, которая уже 
«не  могла  разрешить  собственные  противоречия,  неожиданно  пришла  эра 
ревизионизма»10.  Авторов,  принадлежащих  к  радикальному  течению  в 
историографии  США,  часто  именуют  «неоревизионистами»,  так  как  они 
унаследовали  «лучшие  критические  традиции  школы  Ч. Бирда,  которого 
современные  американские  исследователи  считают  «интеллектуальным 
родоначальником» «новых левых» историков11. Неоревизионизм заявил о себе в 
1959 г., когда была опубликована книга У. Уильямса «Трагедия американской 
дипломатии».  Эта  монография  настолько  изменила  подход  к  написанию 
дипломатической истории США, что в дальнейшем все наиболее значительные 
работы  в  данной  области  во  многом  строились  по  принципу  диалога  с 
публикацией  Уильямса.  Этот  период  историографии  внешней  политики  США 
определяла  не  только  эта  работа,  но  и  труды  Б. Бернштейна,  Г. Колко, 
Л. Гарднера,  Т. Маккормика,  Р. Рэдоша  и  некоторых  других  ученых, 
способствовавших  изменению  подходов  к  написанию  дипломатической 
истории США12. 
                                                 
8 Major problems… - Р. 391.  
9 Согрин, В. В. Указ. соч. С. 242-243. 
10  Лафибер,  У.  Американская  историография  внешней  политики  США  [Текст] / У. Лафибер // 
Новая и новейшая история. - 1993. - № 1. - С. 198. 
11 Малахаев, В. И. Указ. соч. С. 72-73. 
12 Лафибер, У. Указ. соч. С. 198. 
 

 
93
Для  радикальных  исследований  характерны  общие  черты.  Во-первых,  в 
них  существенное  значение  придавалось  экономическим  факторам,  которые 
определяли  имперскую  экспансию  Соединенных  Штатов  во  второй  половине 
ХIХ  в.  Во-вторых,  основным  понятием,  через  призму  которого  дается 
характеристика 
международных 
отношений, 
был 
«империализм». 
Представители 
неоревизионистского 
направления 
придерживались 
«антиимпериалистической  мировоззренческой  позиции»13.  Гарднер  развивал 
выдвинутый  Уильямсом  тезис  о  том,  что  «стремление  США  к  утверждению 
экономического  господства  в  мире  неизбежно  дополнялось  стремлением  к 
подчинению  мира  американской  идеологии  и  политическим  принципам  и 
расправе  с  любыми  попытками  выхода  из-под  их  влияния».  Таким  образом, 
радикальные  историки  пытались  развенчать  американский  «моральный 
империализм»14. 
Оценка  политики  администрации  Вильсона  с  позиции  экономического 
детерминизма - основополагающая  черта  исследований  радикальных  авторов. 
Если  американские  политические  деятели  расценивали  коммерческую 
экспансию  США  как  «умиротворяющую  и  цивилизующую»  силу,  то 
радикальная точка зрения, изложенная Колко, состояла в том, что необходимо 
«уничтожение  американской  гегемонии  как  основное  предварительное 
условие» для процветания как отдельных стран, так и всего мира15. 
Авторы  из  школы  Уильямса  среди  причин,  приведших  США  к  войне, 
выделяли страх перед тем, что в результате нее произойдет новый передел сфер 
влияния  в  мире,  который  может  нанести  ущерб  интересам  Соединенных 
Штатов.  Поэтому  у  них  возникло  желание  ликвидировать  эту  опасность  со 
стороны  Германии,  так  как  она  представляла  собой  наибольшую  «угрозу 
                                                 
13 Согрин, В. В. Указ. соч. С. 243. 
14 Там же, с. 250. 
15 Цит. по: Малахаев, В. И. Указ. соч. С. 75. 
 

 
94
справа» для интересов американского бизнеса, а также намерение уничтожить 
«опасность слева», пришедшую из России16. 
Так,  А. М. Шлезингер-мл.  обращает  внимание  на  то,  что  «Соединенные 
Штаты  вступили  в  первую  мировую  войну  ради  поддержания  баланса  сил», 
чтобы  не  допустить  концентрации  всей  мощи  Европы  в  одних  руках.  Другим 
мотивом,  по  его  мнению,  стало  стремление  Вильсона  доказать,  что  пришло 
время  «негодному  и  устаревшему  принципу  баланса  сил»  уступить  место 
«новому  перспективному  объединению  сил»,  в  котором  Америке  отведено 
место  «пророка  некоего  мира»17.  По  Шлезингеру,  в  американской  внешней 
политике вели борьбу два направления – догматическое и эмпирическое: одно 
рассматривало  внешнюю  политику  в  идеологической  перспективе,  другое – в 
исторической  (реалистической).  Вильсон  в 1917 г.  придерживался  скорее 
первого подхода, чем второго18. 
Таким  образом,  вступление  Соединенных  Штатов  в  войну  и  позиция 
президента  Вильсона  стали  предметом  активной  дискуссии  в  американской 
историографии  в  ХХ  в.  В  связи  с  этим,  необходимо  выделить  причины 
принятия  декларации  о  вступлении  в  войну  и  определить  место  США  в 
Антанте.  
Решающим  событием  на  пути  Вильсона  к  декларации  о  вступлении  в 
войну  стало  объявление  Германией  неограниченной  подводной  войны. 
31 января 1917 г.  германское  правительство  заявило,  что  с 1 февраля  все 
вооруженные торговые суда нейтральных стран будут атакованы субмаринами 
без  предупреждения.  Нота  германского  посла  Бернсторффа  стала  тем 
событием,  после  которого  президенту  стало  крайне  затруднительно  сохранять 
позу  незапятнанного  участием  в  войне  миротворца.  Она  положила  конец  его 
претензиям  на  особую  роль  Соединенных  Штатов  в  мировой  политике, 
позволяющую  с  позиций  морального  превосходства  влиять  на  ход  событий, 
                                                 
16 Там же, с. 75-76. 
17 Шлезингер, А. М. Циклы американской истории [Текст] / А. М. Шлезингер. - М., 1992. - С. 82. 
18 Там же, с. 82. 
 

 
95
оставаясь вне военных действий. Именно это событие стало главной причиной 
вступления США в войну с точки зрения официальной историографии19. 
Ревизионисты  утверждали,  что  сторонники  официальной  историографии 
проанализировали  причины  вступления  США  в  войну  недостаточно  глубоко. 
Г. Э. Барнс,  один  из  первых  идеологов  ревизионистской  школы,  в 1917 г. 
относился к ревностным сторонникам «справедливой войны» США, однако уже 
в 1920 г.  осознал,  что  экспансионистская  политика  Соединенных  Штатов 
отнюдь не исчерпывалась моральными и альтруистическими принципами.  
Для  того  чтобы  выяснить  причины  вступления  Соединенных  Штатов  в 
войну, 
Барнс 
предложил 
первоначально 
понять 
причины 
начала 
неограниченной  подводной  войны  Германии.  У  автора  не  было  сомнения,  что 
германская  подводная  война  была  ответной  мерой  на  английские  нарушения 
международного  права  в  вопросах  блокады,  контрабанды,  а  также  на 
непрерывную  американскую  торговлю  и  ее  естественные  последствия. 
Фактически,  уничтожая  права  нейтральных  стран,  которые  признавались  в 
течение  столетий,  Великобритания  была  способна  закрыть  весь  импорт  в 
Германию от иностранных государств, не только непосредственно, но и также 
через  нейтральные  порты.  Поэтому  подводная  война  Германии  не  могла  быть 
расценена  как  «более  жестокая»,  чем  те  английские  нарушения  нейтральных 
прав,  которые  спровоцировали  подводную  кампанию20.  В  качестве 
доказательства Барнс обратил внимание на «примеры английского беззакония» 
(перехват  почты,  использование  американского  флага  на  британских  судах  и 
другие), которые остались «незамеченными» американским руководством.  
В связи с этим, ревизионисты негодовали по поводу того, что Вильсон не 
принял  своеобразный  вызов  Великобритании,  когда  она  нарушила  нормы 
международного  права  своей  блокадой.  Если  Америка  объявила  войну 
Германии  из-за  субмарин,  то  она  должна  была  сделать  то  же  самое  и  по 
отношению  к  Англии.  Этого  не  произошло,  поэтому  тот  курс,  которому 
                                                 
19 Seymour, Ch. American Diplomacy during the World War [Text] / Ch. Seymour. - Baltimore, 1934. - 
Р. 24.  
20 Barnes, G. E. Op. cit. P. 377. 
 

 
96
следовали  Соединенные  Штаты,  нельзя  было  называть  нейтралитетом, «а  это 
говорило  о  недостатке  храбрости  или  непоследовательности  Вашингтона  в 
отношении английских нарушений международного права»21.  
Таким  образом,  Барнс  приходит  к  заключению,  что  вступление  в  войну 
из-за субмарин было лишь «оправданием, а не реальной причиной». Вильсон и 
Хауз уже решили вступить в войну за год до начала подводной войны22. Этот 
вывод  можно  принять,  так  как  к  февралю 1917 г.  они  (скорее  Хауз,  чем 
Вильсон)  решили,  что  вступление  в  войну  для  Америки  будет  неизбежным, 
надо только выбрать более удобный момент23.  
В  этом  случае  согласимся  с  апологетами  вильсонизма  (Ч. Сеймуром  и 
А. Линком),  которые  находили  «отказ  Вильсона  бросить  вызов  условиям 
британской  блокады  почти  неминуемым»24.  Это  было  связано  с  тем,  что 
«американское  экономическое  процветание  зависело  от  торговли  с 
союзниками»25, и от британской морской мощи. Линк прав также и в том, что 
«принятие  Вильсоном  условий  британской  морской  блокады  кажется 
реалистическим и мудрым»26. Это было связано с тем, что результатом провала 
британской  блокады  могло  быть  крушение  дружеских  связей  американского 
народа с Англией и вероятная победа центральных держав, без какой бы то ни 
было  компенсации  интересам  и  безопасности  США.  Эти  аргументы 
материального характера ревизионисты игнорировали.  
Рассматривая ситуацию в конце военной кампании 1916 г. и возможные 
решения  германского  руководства,  обратимся  к  рассмотрению  вариантов 
действий Соединенных Штатов, выделенных Линком. Во-первых, немцы могли 
присоединиться  к  Вильсону  в  кампании  по  завершению  войны  на 
президентских условиях. Линк считает, что «американский и немецкий курсы, 
по-видимому, сближались в этот момент» и в результате в случае возможного 
                                                 
21 Ibid, p. 377-378. 
22 Ibid, p. 378. 
23 Архив полковника Хауза [Текст]. - М., 1937. - Т. 2. - С. 336. 
24 Link, A Wilson the Diplomatist. A look at His Major Foreign Polices [Text] / A. Link. - N.Y., L., 
1957. - P. 42.  
25 Seymour, Ch. The Experience of 1914-1917 [Text] / Ch. Seymour // Major problems… - P. 384. 
26 Link, A. Op. cit. P. 42. 
 

 
97
военно-морского  конфликта  с  Англией,  Соединенные  Штаты  могли 
«дрейфовать» к «сочувствующему союзу с Германией»27.  
В этом случае, почему же на фоне ужесточения борьбы Великобритании с 
контрабандными товарами не произошло американо-германского объединения 
в тот момент, когда Германия предложила свою мирную ноту? Линк объясняет 
это  тем,  что  Вильсон  отказался  «действовать  более  быстро  и  более 
результативно».  А  немцы  хотели  выиграть  поддержку  Вильсона,  чтобы 
вынудить  союзников  начать  мирные  переговоры,  при  том  что  «принятие 
посредничества  Вильсона  и  компромиссного  мира … в  немецких  глазах  было 
эквивалентно  поражению»28.  Скорее  всего,  мирной  акцией  немцы  хотели 
расколоть  антигерманскую  коалицию,  а  Вильсон  оказался  заложником  в 
берлинской игре с мирными нотами.  
Вторым  вариантом  действий  Германии  могла  быть  неограниченная 
подводная  война  с  риском  оттолкнуть  Соединенные  Штаты,  и  блокада  всей 
торговли с Британскими островами. Выбор Германии в пользу неограниченной 
подводной  войны  был  связан  с  реальным  состоянием  флота  и  армии.  Перед 
грядущей  кампанией 1917 г.  Антанта  находилась  в  более  предпочтительном 
положении,  чем  страны  германского  блока29.  Поэтому  решающий  удар  по 
главному  морскому  противнику  Великобритании  Германия  должна  была 
нанести  именно  на  море30.  Обсуждение  решения  о  начале  подводной  войны 
началось  сразу  после  эпопеи  с  мирными  нотами 22 декабря 1916 г.  и  было 
принято 9 января 1917 г.31 
                                                 
27 Link, A. Op. cit. P. 71. 
28 Ibid, p. 74-77. 
29 История первой мировой войны. 1914-1918 [Текст]: в 2-х т. / под ред. И. И. Ростунова. - М., 
1975. - Т.2. – С. 284. 
30 Приступая к неограниченной подводной войне, немцы на 1-е февраля 1917 г. имели в строю 
105 подлодок. Из них 69 действовали в Северном море и Атлантике. Первая мировая война на 
море [Текст]. – Мн.; М., 2001. – С. 438. 
31 22 декабря 1916 г.  начальник  адмирал-штаба,  адмирал  Хольтцендорф  обратился  с 
меморандумом  к начальнику генштаба  маршалу Гинденбургу.  В меморандуме  подчеркивалось, 
что  страны  Антанты  держатся  только  благодаря  Великобритании,  а  ее  можно  победить  лишь 
уничтожив  ее  торговый  флот,  ибо  она  всецело  зависит  от  доставки  грузов  морским  путем.  По 
предварительным  расчетам  в  результате  подводной  блокады  ежемесячно  будет  уничтожено 
судов  Великобритании  вместимостью  не  менее 600 тысяч  тонн  брутто. 40 % тоннажа  судов 
 

 
98
Решительный  дипломатический  шаг  Вильсона  в  декабре 1916 г.  мог 
означать только то, что США переходят к активным действиям. В связи с этим, 
немцы  предполагали  вероятность  их  выступления  на  стороне  союзников.  Но 
автор плана неограниченной подводной войны адмирал Хольтцендорф считал, 
что  оно  не  окажет  решающего  влияния  на  ход  войны.  Выводы  немецкого 
адмирала  были  только  отчасти  верными.  Армия  США  была  действительно 
малочисленна32  и  не  смогла  бы  быстро  прибыть  на  европейский  фронт.  Но 
Хольтцендорф  был  ошибочно  убежден,  что  при  помощи  неограниченной 
подводной  войны  немцы  могли  одержать  победу  раньше,  чем  американская 
армия станет по-настоящему грозной силой. 
Результаты  военной  кампании 1916 г.  вынудили  британский  кабинет 
поднять  проблему  будущих  военных  действий  на  море.  Проблема 
противолодочной  обороны  поставила  англичан  перед  необходимостью 
изменить организационную структуру адмиралтейства. Еще в декабре 1916 г. в 
нем был создан отдел защиты от подводных лодок, которому подчинялись все 
корабли  и  летательные  аппараты  (самолеты  и  дирижабли),  ведущие  борьбу  с 
подлодками. Но эти меры не могли обеспечить в полной мере безопасность вод 
Атлантики и других морей от немецких подлодок. 
В  этой  сложной  ситуации  Великобритании  могли  помочь  только 
Соединенные  Штаты.  Но  для  американцев  исторически  сформировавшихся 
симпатий было мало, им нужны были практические основания для вступления 
в  войну33.  Второй  виток  немецкой  подводной  войны  в  начале 1917 г.  был 
«истинной удачей» для стран-союзниц34.  
                                                                                                                                                                  
нейтралов  прекратит  снабжение  Великобритании.  В  результате,  все  действия  за 5 месяцев 
сократят  доставку  грузов  на  британские  острова  примерно  на 39 %. По  расчетам  немцев, 
экономика  Великобритании  такого  удара  не  выдержит.  См.  Первая  мировая  война  на  море 
[Текст]. – Мн.; М., 2001. – С. 436. 
32 См. 1.1. С. 40. 
33 Ллойд Джордж справедливо заметил, что «во время войны симпатии не означают фактической 
поддержки». См. Ллойд-Джордж, Д. Военные мемуары [Текст] / Д. Ллойд-Джордж. - М., 1934. –
Т.1-2. - С. 442. 
34  В 1916 г.  в  Средиземном  море  потери  судов  Антанты  и  нейтральных  стран  от  действий 
немецких подлодок составили 415 судов, 1.045.058 тонны; в январе-марте 1917 г. в Атлантике и 
Северном море – 728 судов, 1.167.172 тонны. См. Первая мировая война на море [Текст]. – Мн.; 
М., 2001. – С. 398, 438. 
 

 
99
Американское общество потребовало от президента достаточно жесткого 
ответа  на  начало  неограниченной  подводной  войны.  Это  было  связано  с  тем, 
что  экономические  интересы  американских  предпринимателей  оказались  под 
угрозой.  Немаловажную  роль  в  росте  военных  настроений  в  американском 
обществе  сыграло  так  называемое  «мексиканское  дело»,  когда  немцы 
предложили  мексиканскому  правительству  заключить  соглашение  о  мире  в 
случае германо-американской войны и гарантировали поддержку, в том числе и 
финансовую,  в  ее  претензиях  на  территорию  штатов  Аризона,  Техас  и  Нью-
Мексико. 
В  американской  администрации  к  началу 1917 г.  сильные  позиции 
занимала  группа  сторонников  скорейшего  вступления  США  в  войну  против 
Германии  во  главе  с  государственным  секретарем  Р. Лансингом,  который  уже 
21  декабря 1916 г.  публично  заявил,  что  Соединенные  Штаты  находятся  «на 
грани  войны»35.  К  этой  же  группе  можно  было  отнести  и  Э. Хауза.  Еще  в 
1915 г.  он  в  письме  Вильсону  написал,  что  Соединенные  Штаты  постепенно 
окажутся  втянутыми  в  войну  с  Германией36.  Что  касается  президента,  то 
вероятно до конца 1916 г. он больше был занят мыслью о том, каким образом 
сохранить  для  страны  мир,  чем  о  подготовке  к  войне37.  В  начале 1917 г. 
становилось  все  более  очевидным,  что  Америка  должна  быть  готова  к 
решительным мерам, которые приведут европейский конфликт к завершению.  
Хозяин  Белого  Дома  не  разделял  в  полной  мере  убеждений  Лансинга  и 
Хауза.  В  речи  перед  Конгрессом 3 февраля 1917 г.  президент,  выражая 
сожаление  по  поводу  позиции  германского  правительства,  заявил,  что  он 
«отказывается  верить,  что  германские  власти  на  самом  деле … не  будут 
считаться  с  давней  дружбой  наших  народов…»38.  Таким  образом,  он  давал 
возможность Германии вспомнить о «дружбе» народов (или не желал изменять 
благоприятной  коммерческой  ситуации  для  американских  капиталов). 
                                                 
35 Архив полковника Хауза [Текст]. - Т. 2. - С. 312. 
36 Там же, с. 26. 
37 Там же, с. 17. 
38 U.S. Congress. Congressial record. - V. 54. - Part 3. - Proceedings a. debates of 64th Congress, 2nd 
session [Text]. – Wash., D.C., 1917. – P. 2550; Ллойд-Джордж, Д. Указ. соч. - Т.3. - С. 403.  
 

 
100
«Идеалисты»,  конечно,  считали,  что  только  открытые  действия  Германии 
вынудили его прибегнуть к крайним мерам. Но немаловажную роль в принятии 
Вильсоном решения сыграли практические и финансовые размышления о том, 
что было выгодно для его страны в тот момент.  
Нежелание  президента  переходить  к  активным  действиям  можно 
объяснить еще и тем, что он не мог найти точное идеологическое обоснование 
вступлению в войну, заявляя: «…дайте нам веру, что мы призваны на великое 
дело  борьбы  за  права  человечества,  и  тогда  Америка  объединит  свои  силы  и 
прольет свою кровь ради великих задач, в которые мы верили и которым всегда 
следовали»39.  А.Л.  и  Дж.Л.  Джорджи  замечают,  что  Вильсон  был  готов  к 
использованию «силы и насилия» как инструментов внешней политики, если ее 
цели оправдывались с точки зрения американских идеалов, но в данном случае 
он «не мог убедить себя, что это была «святая война» и что участие Америки 
было  оправдано  высокими  моральными  основаниями»40.  Поэтому  решение  о 
разрыве с Германией Вильсон принимал тяжело. Морализм этой ситуации был 
четко проведен в выводах Сеймура и Линка. 
В  послании  к  конгрессу 3 февраля 1917 г.  Вильсон  объявил  о  разрыве 
дипломатических отношений с Германией. «Раздосадованный и возмущенный в 
своих  чувствах»  он  все  же  подчеркнул  мирный  характер  своей  политики41. 
Конечно,  на  это  решение  повлияли  секретарь  Лансинг  и  полковник  Хауз.  Но 
помощник  президента  пытался  предотвратить  «рост  воинственной  истерии» 
среди  аккредитованных  в  Вашингтоне  атташе  союзников  и  советовал 
представителям  английских  газет  не  посылать  «слишком  восторженных 
сообщений»42,  потому  что  это  решение  еще  не  означало  вступления 
Соединенных Штатов в войну. 
                                                 
39 Архив полковника Хауза [Текст]. - Т. 2. - С. 156. 
40 Geordge, A. L. Woodrow Wilson a. Colonel House: A Personality Study [Text] / A. L. Geordge, a. 
J. L. Geordge. - N.Y., 1964. – Р. 174. 
41 U.S. Congress. Congressial record. - V. 54. - Part 3. - Proceedings a. debates of 64th Congress, 2nd 
session [Text]. –P. 2550. 
42 Архив полковника Хауза [Текст]. - Т. 2. - С. 336-337. 
 

 
101
Заявление  президента  и  комментарий  Хауза  могут  иметь  разное 
толкование. С одной стороны, президент, разрывая отношения с Германией, не 
был  уверен  в  необходимости  вступления  страны  в  войну,  а  только 
предпринимал адекватные меры по отношению к действиям Германии на море. 
Такой точки зрения придерживался Сеймур43. С другой стороны, Вильсон мог 
таким  образом  готовить  общественное  мнение  страны  к  будущему  участию  в 
военных  действиях  на  стороне  антигерманского  блока.  Последнее 
предположение можно подтвердить сведениями о росте американо-английской 
торговли  и  о  значительном  увеличении  масштабов  займов  Антанты  в  США  в 
1916  г.  по  сравнению  с  займами  Германии44.  Таким  образом,  к 1917 г. 
Соединенные Штаты предпочли коммерческий альянс со странами Антанты, а 
не  с  германским  блоком.  Этот  союз  мог  стать  основой  будущего  военного 
союза.  
Доказательством  приближения  президента  к  решению  о  вступлении  в 
войну  является  обращение  к  конгрессу 26 февраля 1917 г.  с  просьбой  дать 
санкцию  на  вооружение  американских  торговых  судов.  Он  заявил,  что 
дипломатические  методы  обеспечения  безопасности  американских  граждан  и 
их имущества на морях потерпели неудачу и что у страны «нет иного средства, 
кроме вооруженного нейтралитета», хотя и подчеркнул, что он надеется на то, 
что  Соединенным  Штатам  не  придется  применять  вооруженную  силу,  и  он 
стремится  «сохранить  мир  для  Америки  до  тех  пор,  пока … это  удастся»45. 
Таким  образом,  Вильсон  просил  использовать  оружие  на  торговых  судах  для 
продолжения  успешной  коммерческой  деятельности  американцев  со  странами 
Антанты, используя лозунг свободы морей и прав нейтральных государств.  
                                                 
43 Там же, с. 336-337. 
44  Импорт  США  в  страны  Антанты  в 1916 г.  был  в 278 раз  больше,  чем  в  Германию.  Страны 
Антанты разместили в Соединенных Штатах займов всех видов на 1.961 млн. долл., в то время 
как Германия – всего на 20 млн. долл. Таким образом, «интересы ряда американских корпораций 
тесно  переплетались  с  интересами  англо-французского  капитала».  См.  История  внешней 
политики и дипломатии США. 1867-1918 [Текст]. - М., 1997. - С. 313. 
45 U.S. Congress. Congressial record. - V. 54. - Part 5. - Proceedings a. debates of 64th Congress, 2nd 
session [Text]. – P. 4260; Ллойд-Джордж, Д. Указ. соч. - Т.3. - С.406. 
 

 
102
В  ответ  на  обращение  Вильсона  палата  представителей  выдвинула 
законопроект  о  предоставлении  президенту  права  вооружать  торговые  суда. 
Этот  законопроект  был  проведен 1 марта 403 голосами  против 13-ти. 
27 февраля  сенатская  комиссия  по  внешним  сношениям  одобрила  закон 
вопреки  резкой  оппозиции  председателя  комиссии  сенатора  У. Стоуна  и 
сенатора Р. Лафоллета, которые противостояли всем действиям, ставившим, по 
их мнению, под угрозу мирные отношения с Германией. Но решение не было 
принято  из-за  обструкции  группы  сенаторов.  Вильсон  был  возмущен  и 
выступил  в  печати  с  комментарием  действий  сенаторов-обструкционистов, 
потребовав  решительных  действий.  Сеймур  считает,  что  после  публичного 
выступления президента страну охватила «волна возмущения». Кроме того, по 
его  мнению,  этот  шаг  сгладил  в  памяти  американцев  отсутствие  адекватной 
реакции  у  президента  на  потопление  судов  с  американскими  гражданами  на 
борту, «что  многие  расценивали  как  бездеятельность  и  трусость  перед  лицом 
германских оскорблений»46.  
«Национальную 
честь» 
как 
фактор 
действий 
американской 
администрации  выделяли  и  реалисты.  Грегори,  в  противовес  Сеймуру, 
отмечает,  что  Соединенные  Штаты  не  вступили  в  войну  в 1915 г.  после 
потопления  «Лузитании»,  так  как  им  не  было  нанесено  «национальное 
оскорбление».  Интерпретация  национальной  чести,  по  мнению  Грегори,  была 
связана с «национальной и экономической силой». Америка могла не вступать 
в войну как, например, Дания и Нидерланды, чья торговля также пострадала от 
подводной  войны.  Но  это  было  чревато  материальными  и  моральными 
издержками:  США  были  важной  частью  мира,  и  должны  были  «получить 
прибыль от его богатства и страдать от его горя»47. 
Но  «мексиканское  дело»,  в  конечном  счете,  повлияло  на  решение 
конгресса,  и  с 12 марта  американские  суда  стали  сопровождаться 
                                                 
46 Архив полковника Хауза [Текст]. - Т. 2. - С. 346-348. 
47 Gregory, R. Rights, Honor a. Interests [Text] / R. Gregory // Major problems in American Foreign 
Policy. Documents a. essays / ed. by T.G.Paterson. - V. 2. Since 1914. - Lexington, 1985, - 3 изд. - P. 
60, 63. 
 

 
103
«вооруженной  охраной».  Несмотря  на  эти  события,  решение  о  вступлении  в 
войну в марте 1917 г. принято не было. 
Причины вступления Соединенных Штатов в войну были многообразны 
и  сложились  не  весной 1917 г.,  а  намного  раньше.  Немаловажную  роль  во 
вступлении  на  стороне  антигерманского  блока  сыграла  пробританская  и 
просоюзническая  ориентированность,  преобладавшая  в  политической  элите 
страны. 
Это 
признавали 
представители 
всех 
исторических 
школ, 
рассматривавших проблемы внешнеполитического курса США. 
Историки официальной школы, в основном, были англофилами, поэтому 
признавали,  что  «строгий  нейтралитет»  по  отношению  к  Германии  был 
несравним с «благожелательным нейтралитетом» по отношению к Англии, так 
как  с  последней  Соединенные  Штаты  были  связаны  историческими, 
этническими и культурными традициями48 и «доминирующим чувством было, 
конечно, просоюзническое»49.  
Ревизионисты  соглашались  с  тем,  что  страна  не  могла  быть  полностью 
нейтральной в 1914-1917 гг., не отвергая тезис о просоюзнической ориентации 
большинства  населения  Америки,  президента  и  официальных  лиц,  его 
окружающих.  Они  были  солидарны  с  апологетами  в  том,  что  американская 
политика  по  отношению  к  союзникам  была  более  благожелательной.  С 
экономической  и  финансовой  точки  зрения,  нация  к  началу 1917 г. 
приблизилась к положению «виртуального и безмолвного партнера Антанты»50. 
Барнс  считает,  что  предпосылки  формирования  проанглийской  позиции  в 
Америке сложились задолго до начала войны51. 
                                                 
48 Seymour, Ch. American Neutrality. 1914-1917 [Text] / Ch. Seymour. - Hamden, 1967. - P.3; Smith 
D. The Great Departure. The United States and the World War I. 1914-1920 [Text] / D. Smith. - N.Y., 
1965. - P. 20; Turner, A. C. The unique partnership: Britain and the United States [Text] / A. C. Turner. 
- N.Y., 1971. - Р. 5-7.  
49 Seymour, Ch. The Experience of 1914-1917 [Text] / Ch. Seymour // Major problems…. - P. 384.  
50 Millis, W. Road to War. 1914-1917 [Text] / W. Millis. - Boston-N.Y., 1935. - Р. 89; Major problems 
in American Diplomatic History…. - P. 376. 
51 Barnes, G. E. Op. cit. P. 376. 
 

 
104
Таким  образом,  и  апологеты,  и  ревизионисты  сходились  во  мнении,  что 
пробританский  настрой  в  Соединенных  Штатах  сформировался  задолго  до 
войны и преобладал над прогерманским.  
В  американском  дипломатическом  истэблишменте – на  официальном  и 
неофициальном  уровнях – пробританские  настроения  также  были  достаточно 
сильны  и  зависели  от  личных  связей  представителей  дипломатического 
корпуса. Полковник Хауз, Р. Лансинг и особенно посол в Лондоне У. Пейдж52 
были настолько расположены к союзникам, что, по замечанию Р. Грегори, «они 
занимали нелояльную позицию к президенту». В этом случае проблема была в 
том,  что  Вильсон  пытался  быть  «справедливым  и  формально  нейтральным», 
поэтому он «часто жаловался на невыносимый британский курс, посылал ноты 
протеста  и  угрожал  сделать  большее».  Но,  с  другой  стороны,  Грегори 
справедливо  замечает,  что  при  том,  что  союзники  были  «фаворитами», 
Соединенные  Штаты  не  торопились  вступать  в  войну  против  Германии53. 
Таким  образом,  личные  симпатии  не  сыграли  решающей  роли  в  принятии 
внешнеполитических решений Соединенных Штатов. 
Ревизионист  Ч. Тэнзилл  критиковал  правительство  Вильсона  и 
акцентировал  внимание  на  явной  измене  лидеров  демократической  партии 
принципам нейтралитета в пользу союзных государств, однако исходил в этом 
из моральных предпосылок54. Он был убежден, что «истинной битвой» в 1914-
1917 гг. была битва между британской «практичностью и реализмом» с одной 
стороны  и  «наивным  идеализмом  Америки»  с  другой,  а  главная  причина, 
приведшая  США  к  войне - традиционная  американская  подозрительность  к 
Германии.  Что  же  касается  Британии,  считал  Тэнзилл,  то  в  Форин  Офис 
«видимо осознавали, что с послом Пэйджем в Лондоне и полковником Хаузом 
в Вашингтоне им было нечего бояться».  
                                                 
52 Посол в Лондоне Уолтер Пейдж постоянно боролся против усилий сначала Брайана, а потом и 
Лансинга,  пытавшихся  защищать  американские  права  от  «высокомерия  и  морской  анархии 
Великобритании».  Вильсона  не  устраивала  англомания  посла  в  Лондоне  и  свое  раздражение  к 
нему он не скрывал. См. Barnes, G. E. Op. cit. P.379; Gregory, R. Op. cit. P. 58. 
53 Gregory, R. Op. cit. P. 58. 
54 Малахаев, В. И. Указ. соч. С. 41. 
 

 
105
Ответственность  за  вступление  в  войну  Тэнзилл  возложил  на  плечи 
Вильсона, «неспособного быстро воспринимать реальности мировой политики» 
и  пассивно  следовавшего  в  фарватере  Лондона.  Влияние  пробритански 
ориентированных Хауза и Лансинга значительно более пагубно сказывалось на 
акциях президента, нежели влияние дома Морганов. Тем не менее, Тэнзилл был 
убежден,  что  глава  государства  имел  возможность  встать  «не  на  военную 
тропу», а на путь мирного урегулирования55. 
Другой  точки  зрения  придерживался  радикальный  историк  Э. Парсонс. 
Соглашаясь  с  традиционным  представлением  историков-вильсонистов  о  том, 
что  президент  обладал  высокими  идеалами,  Парсонс  в  то  же  время  отмечает, 
что  на  политику  оказывали  большое  влияние  «удивительный  интенсивный 
антибританский  настрой  Вильсона  и  его  несколько  неразборчивое 
стратегическое  мышление».  В  основном,  из-за  антисоюзнической  позиции 
президент  пробовал  созвать  мирную  конференцию  вскоре  после  того,  как 
Америка вступила в войну, чтобы достигнуть компромиссного мира без победы 
для любой стороны, которого президент все еще желал.56. 
Таким  образом,  вывод,  что  президент  находился  под  влиянием 
пробританских  или  просоюзнических  чувств,  в  историографии  отнюдь  не 
является доминирующим. Но атмосфера англосаксонского единения, в которой 
провел свои молодые годы Вильсон57, повлияла на его пробританский настрой. 
Личная  симпатия  президента,  по  мнению  Сеймура,  сыграла  немаловажную 
роль в определении пробританского курса страны58, что подтверждает и другой 
современник Вильсона Д. Ллойд Джордж59.  
                                                 
55 Там же, с. 41-42. 
56 Parsons, E. B. Wilsonian diplomacy. Allied-American rivalries in war a. peace [Text] / E. B. Parsons. 
- St.Louis (Miss), 1978. - P. 1-32. 
57  Барнс  приводит  пример,  что  любимые  «литературные  и  политические  герои  Вильсона,  как 
правило, были заимствованы из произведений английских авторов». Barnes, G. E. Op. cit. P. 379. 
58 Ibidem. 
59 В мемуарах он замечает, что симпатии самого Вильсона были на стороне союзников, которые 
он  очень  скрывал, «чтобы  не  повлиять  на  то строгое  беспристрастие,  которое  он  считал  своим 
долгом». См. Ллойд-Джордж, Д. Указ. соч. Т. 1-2. - С. 444. 
 

 
106
Другой  причиной  благосклонного  отношения  президента  к  Англии 
можно  было  назвать  особенность  американского  менталитета,  склонного  к 
рассмотрению  всех  происходящих  событий  через  призму  правового 
регулирования. Американские формальные протесты по защите окончательных 
прав  собственности  «сформировали  курс  для  будущих  изменений,  которые 
будут  доказаны  перед  международным  трибуналом»60.  Политика  Вильсона  в 
этот период была направлена не столько на поддержку той или иной воюющей 
стороны,  сколько  на  защиту  непосредственных  интересов  нации  и  на 
соблюдение юридических норм.  
Линк  по  поводу  соответствия  действий  воюющих  сторон  нормам 
международного  права  замечает,  что  «британцы  были  способны  частично 
оправдать  собственные  меры  блокады  как  законные,  апеллируя  к 
изменяющейся  юридической  технологии,  указывающей  на  прецеденты, 
установленные  вашингтонским  правительством  непосредственно  в  течение 
американской  гражданской  войны»61.  Можно  ли  прийти  к  заключению,  что 
британская блокада расценивалась как законная акция? Система прецедентного 
права  Соединенных  Штатов,  по  мнению  Линка,  должна  была  признать  ее 
таковой.  
Дж. Кеннан,  рассматривая  идеологические  и  правовые  аргументы 
администрации  Вильсона,  замечает,  что  она  страдала  «моралистически-
юридическим» подходом в обосновании причин вступления США в войну. Она 
официально  объявила,  что  делает  это  из  альтруистического  стремления 
защитить  права  нейтральных  государств  вместо  того,  чтобы  откровенно, 
«реалистически»  заявить,  что  ее  действия  направлены  на  защиту  своих 
«национальных интересов» и восстановление выгодного для них соотношения 
сил  в  Европе62.  Моргентау  добавляет,  что  понимание  «национальных 
                                                 
60 Seymour, Ch. Op. cit. P. 385. 
61 Link, A. Op. cit. P. 42. 
62 Kennan, G. American diplomacy 1900-1950 [Text] / G. Kennan. - Chicago, 1952. - P. 70-74.  
 

 
107
интересов» у Вильсона было до такой степени своеобразным, что его не могли 
поддержать даже чиновники его администрации63. 
Таким  образом,  нарушения  Германией  принципов  американизма  и  прав 
США (с идеологической и правовой точек зрения) были более серьезными: для 
Вильсона  и  большинства  американцев  «тотальные  методы  истребления 
торгового  флота  не  только  противника,  но  и  державы,  заявившей  о 
нейтралитете»,  не  соответствовали  юридическим  нормам64.  Кроме  того,  не 
было гарантии, что самые широкие экономические меры Соединенных Штатов 
могли бы остановить немецкие субмарины. С Вильсоном можно согласиться и 
в  том,  что  потворство  Германии  в  тот  период  повлекло  бы  за  собой  «много 
других оскорблений»65.  
Важное  место  в  определении  курса  американской  администрации  в 
1917 г.  занимала  американская  промышленность,  которая,  по  замечанию 
Барнса,  также  была  «яростно  просоюзнической».  Финансовые  интересы 
Америки  и  симпатии  прессы  в  основном  были  ориентированы  на  Англию. 
Барнс  отмечает,  что  в 1915-1918 гг.  бесспорно  «огромная  помощь 
американских  финансов  была  направлена  полностью  на  защиту  союзников» 
при  поддержке  их  пропаганды66.  Но  если  бы  американские  капиталы  были 
вложены в экономику Центральных держав, то, Барнс был уверен, что финансы 
и промышленность Америки носили бы столь же «выраженный прогерманский 
характер», как были проанглийскими и профранцузскими в 1915,1916,1917 гг67. 
Но  этого  не  могло  произойти,  так  как  именно  Великобритания  управляла 
морями,  а  не  Германия.  Таким  образом,  США  не  могли  выступить  против 
Великобритании,  так  как  она  была  существенным  звеном  на  пути  к 
американскому экономическому лидерству. 
В работах другого ревизиониста К. Граттана последовательно развивался 
тезис  об  ответственности  американских  монополий  за  вступление  в  войну  в 
                                                 
63 Morgenthau, H. Dilemmas of Politics [Text] / H. Morgenthau. - Chicago, 1958. - Р. 243.  
64 Seymour, Ch. Op. cit. P. 386. 
65 Ibid, p. 388. 
66 Barnes, G. E. Op. cit. P. 380. 
67 Ibidem. 
 

 
108
1917 г. Граттан не находил для США моральных императивов к интервенции. 
По  его  мнению,  Германия  не  заслуживала  ни  особого  осуждения,  ни 
предвзятого  оправдания.  Угрозу  безопасности  США  в  случае  германской 
победы  Граттан  также  считал  нереальной,  зато  откровенно  называл 
препятствия,  чинимые  Германией  американскому  судоходству  и  торговле, 
одной  из  причин  вступления  Соединенных  Штатов  в  войну.  По  его  мнению, 
просоюзническая  пропаганда  была  основана  на  искусственном  преувеличении 
германской  угрозы.  Она  всячески  живописала  о  несметных  бедах,  готовых 
обрушиться на Америку в случае победы Центральных государств, и тем самым 
нагнетала  атмосферу  напряженности,  которая  в  свою  очередь  перерастала  в 
массовый психоз «военной готовности»68. 
Немаловажную роль в определении пробританской направленности США 
сыграла  «успешная  британская  милитаристская  пропаганда,  игравшая  на 
чувстве  этнической  близости  американцев  и  англичан»69.  Пресса  в  Америке  к 
1915-1916  гг.  стала  «однородной  и  нестерпимо  просоюзнической».  В 
некоторых случаях англичане «брали под фактический контроль некоторые из 
ведущих  ежедневных  газет»:  Нортклифф  потратил  огромные  суммы  денег, 
чтобы обеспечить контроль над «настроением американской прессы». В газетах 
и  брошюрах  Национальной  Лиги  безопасности  продвигалась  теория  немецкой 
вины за развязывание войны и немецкой жажды мирового господства70. В то же 
время,  американцы  чаще  всего  не  воспринимали  информацию  о  «злодеяниях» 
английской блокады. Это благоприятное отношение прессы к Англии, конечно, 
было преимуществом для нее.  
Граттан  оспаривал  тезис  о  нейтралитете  американского  общественного 
мнения, утверждая, что британская пропаганда в США была успешной потому, 
что  развивалась  на  благодатной  почве  не  только  этнического,  но  и 
экономического  родства,  а  отсюда  неправомерно  было  бы  утверждать,  что 
наивная  американская  нация  была  втянута  в  войну  происками  «коварного 
                                                 
68 Малахаев, В. И. Указ. соч. С. 46. 
69 Там же, с. 20. 
70 Barnes, G. E. Op. cit. P. 381. 
 

 
109
Альбиона».  Граттан  высказывал  мысль  о  том,  что  ответственность  за 
американскую  интервенцию  должна  быть  целиком  и  полностью  возложена  на 
власть имущих в  самих  Соединенных Штатах  и не  может быть перенесена на 
союзные державы71. 
Таким  образом,  подводная  война,  не  регламентируемая  из-за  своей 
новизны  нормами  международного  права,  подкреплялась  усиленной 
антигерманской  пропагандой.  Это  воздействовало  на  позицию  Вильсона  и 
большинства  американцев  так,  что  они  полагали,  что  Соединенные  Штаты 
столкнулись с «мировой силой зла».  
По  мнению  Моргентау,  вмешательство  США  в  мировую  войну  на 
стороне Англии … было обусловлено глубокой заинтересованностью Америки 
в  скорейшем  восстановлении  равновесия  сил  в  Европе,  традиционно 
являвшемся  «гарантом  американской  безопасности»72.  Стабилизировать  это 
соотношение  сил  в  Европе  Вильсон  предполагал  путем  уничтожения 
центрально-европейских  автократических  режимов,  обеспечив  таким  образом, 
«спасение мира для демократии».  
Для Вильсона, писал Моргентау, мировая война явилась инструментом, с 
помощью которого США стремились достичь цели, во имя которой они некогда 
создавались,  а  именно  «даровать  блага  своей  политической  системы  всему 
остальному миру», освободить его, как в прошлом Америка освободила себя, от 
бедствий  авторитарных  правительств73.  В  связи  с  этими  выводами 
исследователя, необходимо представить два комментария.  
С  утверждением  Моргентау  о  том,  что  президент  был  заинтересован  в 
системе европейского равновесия, согласиться сложно. Система равновесия сил 
была  сугубо  реалистичной,  ее  не  мог  поддерживать  Вильсон,  так  как  он  был 
сторонником идеалистической философии международных отношений. Так же 
считают и А. Л. и Дж. Л. Джорджи: «его [Вильсона] антипатия к соображениям 
                                                 
71 Малахаев, В. И. Указ. соч. С. 45. 
72 Morgenthau, H. In defense of national interest: A critical examination of American foreign policy 
[Text] / H. Morgenthau. - N.Y, 1952. – Р. 9, 26, 29.  
73 Morgenthau, H. A New Foreign Policy for the United States [Text] / H. Morgenthau. - L., 1961. - P. 
16, 81-82. 
 

 
110
равновесия  сил  и  национального  личного  интереса  была  настолько 
чрезвычайной,  что  для  него  лично  было  трудно  начать  и  оправдать  внешнюю 
политику на основе таких вычислений»74.  
Э. Буериг,  также  представитель  реалистической  школы,  отмечал,  что 
президент  рассматривал  проблемы  внешней  политики  через  призму  разных 
понятий.  С  одной  стороны,  в  полемике  с  Лансингом  накануне  выступления  в 
Сенате 22 января 1917 г.  о  «мире  без  победы»,  было  отмечено,  что  именно  в 
равновесии сил должна быть найдена стабильность не в меньшей степени, чем 
в  моральном  превосходстве.  С  другой – идеалистический  элемент  в  политике 
Вильсона  заметно  преобладал.  Этот  факт  автор  объясняет  тем,  что  он 
«соответствовал  философским  и  политическим  склонностям  Вильсона  и  его 
темпераменту»,  а  так  же  тем,  что  президент  приспособил  свои  идеи  к 
требованиям  идеалистически  настроенного  общественного  мнения  и 
«ностальгии по XIX столетию»75. 
В связи со вторым комментарием необходимо вернуться к цели Вильсона 
«уничтожить … автократические режимы в Европе». Такую же идею высказал 
Ллойд Джордж в своем выступлении в Палате общин 19 декабря 1916 г. в ответ 
на  мирные  предложения  Германии  и  Америки:  Германия  (Пруссия) «была 
плохим соседом, высокомерным», использовала угрозы и запугивание; «самим 
фактом  своего  существования  она  порождала  войну»76.  Из  этой  параллели 
можно прийти к заключению, что у Англии и США был общий враг (до 1917 г. 
только в мыслях), и их союз можно назвать в высшей степени логичным. 
Таким  образом,  вступая  в  войну,  Вильсон  рассчитывал  использовать  в 
своих интересах некоторые «отживающие традиции», в частности национализм 
народов  «лоскутных  монархий».  Этот  национализм  Моргентау  называл 
«политической  религией», «великой  освобождающей  и  умиротворяющей 
                                                 
74 Geordge, A. L. Op. cit. P. 159. 
75 Buehrig, E. H. Wilson and the Balance of Power // Major problems… - P. 395. 
76 Kernek, S. The British Government’s Reaction to President Wilson’s ‘Peace’ Note of December 1916 
[Text] / S. Kernek // The Historical Journal. - 1970. - Vol. 13. - № 4. - P. 733.  
 

 
111
силой»,  способной  свергнуть  автократические  правительства  и  объединить 
народы.  
Буериг  выделил  элементы  реалистического  мышления  в  вильсоновской 
политике.  Действия  президента  он  оценивает  как  движение  к 1917 г.,  чтобы 
«поддержать  идеалистический  план  бесконечного  мира  через  организацию 
Лиги  Наций»77  в  противовес  утверждениям,  что  позиция  президента  была 
связана с непониманием системы равновесия сил. 
Соединенные  Штаты  и  Германия,  в  конечном  счете,  столкнулись  из-за 
«разного отношения  к  британскому  контролю над  морями».  Германия  должна 
была бросить вызов британскому морскому господству. США, в свою очередь, 
«расценивали 
британскую 
мощь 
доброжелательно, 
как 
фактор, 
способствующий американской безопасности»78. Британская блокада наносила 
ущерб  американской  торговле  оружием  со  странами  германского  блока,  но 
Буериг  считал,  что  он  компенсировался  торговлей  с  союзниками.  В  конце 
концов, США вступили в войну под влиянием пробритански ориентированного 
американского  общества  против  тех  стран,  которые  наносили  больший  урон 
«национальным  интересам»  и  угрожали  «балансу  сил»79.  Вступление  в  войну 
было связано, по мнению автора, и со стремлением положить доктрину Монро 
в  основу  будущего  мирового  порядка.  Именно  эта  идея  стала  окрашивать 
американо-английские отношения в 1917-1918 гг.80 
К началу апреля 1917 г. подводная война Германии приняла невиданные 
размеры.  Первые  два  месяца  неограниченной  подводной  войны – февраль  и 
март 1917 г. - дорого  обошлись  торговому  флоту  союзников.  Только  на 
западноевропейском  театре  военных  действий  жертвами  немецких  подлодок 
стали  суда  общей  грузовместимостью  свыше 600 тысяч  тонн,  что  составило 
                                                 
77 Ibidem. 
78 Buehrig, E. H. Wilson and the Balance of Power [Text] / E. H. Buehrig // Major problems … - Р. 392; 
Buehrig, E. Woodrow Wilson and the Balance of Power [Text] / E. H. Buehrig. - Bloomington, 1955. - 
P. 16-17.  
79 Buehrig, E. Woodrow Wilson and the Balance of Power [Text] / E. H. Buehrig. - Р. 79-84, 90, 102-
105.  
80 Buehrig, E. H. Wilson and the Balance of Power [Text] / E. H. Buehrig // Major problems …. - Р. 
394-395. 
 

 
112
более 70 % потерь  союзных  и  нейтральных  стран  на  всех  морях  и  океанах. 
Около 2/3 потерь  понесло  британское  судоходство.  Особенно  опасным  стал 
район Атлантики, где более 95% судов ушли на дно в результате прямых атак 
подлодок, 5% было уничтожено поставленными минами. В результате действия 
подлодок  превзошли  ожидания  самих  немцев,  у  которых  на  британской  мине 
погибла лишь одна лодка UC-3081. 
После  потопления 1 апреля  пассажирского  судна  «Ацтек»,  на  борту 
которого находились 28 американских граждан, президент сделал решительный 
шаг. 2 апреля 1917 г. он обратился с речью к чрезвычайной сессии конгресса, 
заявив,  что  его  военное  предложение  было  хорошо  обдумано  и  вызвано 
«конституционным долгом». Вильсон  предлагал  конгрессу  «формально  занять 
положение  воюющей  стороны…  и  организовать  полную  оборону  страны», 
применяя  все  силы,  используя  её  ресурсы  с  целью  «заставить  правительство 
германской империи согласиться на наши условия и закончить войну». Целью 
США в войне Вильсон объявил борьбу за свободу, освобождение всех народов, 
в  том  числе  и  народа  Германии, «за  права  всех  наций,  великих  и  малых,  за 
право  народов  всех  стран  избирать  свободно  свой  образ  правления  и 
собственный  путь  развития»,  и  главное,  за  «окончательный  мир  для  всего 
мира»,  который  должен  быть  воздвигнут  «на  испытанных  основах 
политической свободы»82. 
6 апреля 1917 г. конгресс США принял резолюцию об объявлении войны 
Германии. 24 апреля 1917 г. был принят закон о чрезвычайном займе в 5 млрд. 
долл.  и  о  выпуске  краткосрочных  облигаций  на 2 млрд.  долл.  на 
финансирование войны. 18 мая 1917 г. был принят закон о всеобщей воинской 
повинности83. 7 декабря 1917 г.  конгресс  США  объявил  о  состоянии  войны  с 
Австро-Венгрией.  Таким  образом,  Вильсон  убедил  население  страны  в 
неизбежности войны для Америки.  
                                                 
81 Первая мировая война на море [Текст]. – Мн.; М., 2001. – С. 442. 
82 Scheer, G. F. A History of the United States from 1865 to the Present. Meridian Documents of 
American History [Text] / G. F. Scheer, qen.ed., F. W. Klingberg, ed. - Cleveland and N.Y, 1962. - Р. 
325-328.  
83 Зубок, Л. И. Указ. соч. С. 467-468. 
 

 
113
Главные  участники  Антанты  одновременно  и  ожидали,  и  боялись 
вступления Соединенных Штатов в войну. В Великобритании осознавали, что 
вступление США в войну могло изменить не только ход военных действий, но 
и  философию  будущих  международных  отношений.  Еще  в 1915 г.  Э. Грей 
отмечал,  что  при  условии  вовлечения  США  в  конфликт  на  стороне  Антанты 
снимутся  многие  противоречия  между  Лондоном  и  Вашингтоном.  Во-первых, 
прямым  следствием  такого  развития  событий  должно  стать  прекращение 
снабжения  Германии  американским  оружием.  Во-вторых,  решение  вопроса  о 
военных  поставках  Америки  значительно  бы  упростилось.  По  мнению 
министра, главное, что могли США привнести в войну, - это не армия, а флот и 
военная  помощь  оружием  и  амуницией84.  В  этом  Грей  оказался  прав.  Весной 
1917  г.  флот  США  в  сравнении  с  состоянием  на  начало  войны85  был 
значительно  усилен.  Он  располагал 14 дредноутами, 23 линкорами-
дредноутами, 14 броненосными  крейсерами, 16 легкими  крейсерами, 
68 эсминцами  и 46 подлодоками.  В  постройке  находились  еще 5 линкоров, 
6 эсминцев  и 30 подлодок.  Программа  усиления  флота,  принятая 29 августа 
1916 г., должна была вывести американский флот на первое место в мире. Она, 
с  учетом  более  поздних  дополнений,  предусматривала  строительство 
10 линкоров, 6 линейных и 10 легких крейсеров, 270 эсминцев, 84 подлодок86. 
Грей,  затрагивая  вопрос  о  послевоенных  перспективах  в  результате 
вступления  Соединенных  Штатов  в  мировую  политику, «указал  на  то,  что 
США – это  единственное  государство,  на  которое  может  рассчитывать 
Германия»  при  восстановлении  своего  экономического  положения  после 
войны. Кроме того, Соединенные Штаты, по его мнению, находились в очень 
выгодном  положении,  так  как  были  «совершенно  неуязвимы».  Поэтому, 
резюмировал Грей, при заключении мира Германия оказалась бы в зависимости 
                                                 
84  Международные  отношения  эпохи  империализма.  Документы  из  архивов  царского  и 
временного правительств. 1878-1917. (Далее: МОЭИ.) [Текст]. – Серия III. - Т. 7. - Ч.2. - М.; Л., 
1935. - С. 439. Телеграмма посла в Лондоне министру иностранных дел. 30 апреля/13 мая 1915. 
85 В 1914 г. США могли выступить с 13 линкорами и линейными крейсерами, 5 броненосными и 
легкими крейсерами, 38 эсминцами, 32 подводными лодками. См. Первая мировая война на море 
[Текст]. – Мн.; М., 2001. – С. 10. 
86 Первая мировая война на море [Текст]. – Мн.; М., 2001. – С. 442. 
 

 
114
от Америки и что, если США отказались бы от нейтралитета, то впечатление в 
Германии было бы «самым угнетающим»87.  
Мнение  британского  министра  иностранных  дел  поддержал  и  военный 
министр  в 1914-1916 гг.  лорд  Китченер,  который  в  беседе  с  полковником 
Хаузом  «снова  и  снова  повторял»,  что  возможное  вступление  США  в  войну 
могло значительно сократить срок войны и принести «такую большую пользу, 
какую  только  человек  его  опыта  может  оценить»88.  Министр  военного 
снабжения  в 1917-1918 гг.  У.Черчилль  считал,  что  оно  имело  большое 
моральное значение, так как объединило разобщенных союзников89. 
Занявший  пост  военного  министра  в 1916 г.  Ллойд  Джордж  был  не 
согласен  с  мнением  коллег,  так  как  считал,  что  о  вмешательстве  в  войну 
нейтрального  государства  в  конце 1916 –начале 1917 гг. «не  могло  быть  и 
речи».  Свою  позицию  по  этому  сложному  вопросу  он  выразил  в  интервью 
американскому  журналисту  Рою  Говарду 28 сентября 1916 г.  Главным 
аргументом военного министра90 было следующее заявление: «когда нас били в 
течение  первых  двух  лет  войны,…тогда  не  было  слышно  о  таком 
вмешательстве. Наши люди несли свой крест без жалоб. …Британия не просила 
о вмешательстве, когда она была не подготовлена к борьбе. Теперь, когда она 
подготовлена,  она  не  потерпит  никакого  вмешательства,  пока  прусский 
военный  деспотизм  не  будет  сломлен  раз  и  навсегда»91.  Британский 
исследователь  Ф.С.  Нортидж  считает,  что  слова  Ллойд  Джорджа  отражали 
«отношение английского общества к американским наблюдателям»92. Несмотря 
                                                 
87  МОЭИ. - Т. 7. - Ч.2. - С. 439. Телеграмма  посла  в  Лондоне  министру  иностранных  дел. 30 
апреля/13 мая 1915.  
88 Архив полковника Хауза [Текст]. - Т. 1. - С. 194. 
89  Британский  государственный  деятель,  скорее  всего,  имеет  в  виду,  что  Соединенные  Штаты 
идеологически  объединили  союзников,  что  было  выражено  в  Версальском  договоре,  который 
опирался на предложенные американским президентом «14 пунктов». Churchill W. S. Op. cit. P. 
670-671, 678. 
90  В  правительстве  Г.  Асквита  в 1916 г.  Ллойд  Джордж  занял  пост  военного  министра  (после 
отставки лорда Китченера). 
91 Ллойд-Джордж, Д. Указ. соч. - Т.1-2. - С. 561-562. 
92 Northedge, F. S. The Troubled Giant: Britain among the Great Powers, 1916-1939 [Text] / F. S. 
Northedge. - L., 1966. - Р. 20.  
 

 
115
на  это  заявление,  он  позже  отмечал,  что  Америка  скатилась  в  войну  так  же 
быстро, как и Европа93.  
Дипломатические  представители  в  зарубежных  странах  также  не 
оставались  в  стороне  от  обсуждаемой  проблемы.  Английский  посол  в 
Вашингтоне  С. Спринг-Райс  «чрезвычайно»  беспокоился  по  поводу 
вмешательства  Америки  в  войну,  полагая, «что  это  затруднит  снабжение 
Англии  боевыми  припасами»94.  В  связи  с  мнением  Спринг-Райса,  российский 
военный  агент  в  Японии  Самойлов  сообщал  в  Петроград,  что  взгляд 
английского  посла  тесно  связан  с  мнением  Дж. П. Моргана,  который  мог 
потерять  значительную  часть  прибыли  от  военной  торговли  в  случае 
официального  вступления  США  в  войну  и  предоставления  союзникам 
государственного кредита95.  
Русский  посол в  Вашингтоне  Ю. П. Бахметьев  обращал  внимание на то, 
что  главной  помощью  США  странам  Антанты  в  войне  с  Германией  была  бы 
возможная  передача  всех  заводов  в  руки  правительства,  благодаря  чему 
союзникам  мог  быть  обеспечен  более  легкий  путь  получения  военных 
материалов  и  более  простая  форма  оплаты  за  них96.  Российский  посол  в 
Лондоне А. К. Бенкендорф в письме министру иностранных дел С. Д. Сазонову 
отметил, что по вопросу вступления США в войну в Англии придерживаются 
той  точки  зрения,  что  в  случае  вступления  в  войну  Соединенным  Штатам 
«было  бы  весьма  трудно  занять  враждебную  Англии  позицию»  в  связи  с 
исторической 
традицией 
американского 
общественного 
мнения 
ориентироваться  на Великобританию97. 
Уолтер Липпман, современник событий и известный публицист, написал 
Хаузу,  что  восхищен  той  «славной  победой»,  которую  он  одержал  вместе  с 
                                                 
93 Ferrell, R. H. America declares War [Text] / R. H. Ferrell // History of the World War I / ed.-in chief 
A. J. P. Taylor. – L., 1974. – P.169.  
94 МОЭИ. - Т.8. - С. 113. Военный агент в Японии Самойлов в отдел генерал-квартирмейстера 
генерального штаба. 25 мая/8 июня 1915. 
95 Там же, с. 114. 
96 МОЭИ. - Т.8. - С. 247. Телеграмма Ю. П. Бахметьева С. Д. Сазонову. 16/29 июня 1915. 
97  МОЭИ. - Т.8. - С. 262. Посол  в  Лондоне  А. К. Бенкендорф  министру  иностранных  дел 
С. Д. Сазонову. 18 июня/1 июля 1915. 
 

 
116
президентом,  вступив  в  войну,  используя  «поворотную  точку  в  современной 
истории».  Вступление  США  в  войну  стало,  по  мнению  Липпмана,  высшей 
точкой  глобального  и  пророческого  курса  Соединенных  Штатов.  В  письме 
Т. Ламонту, другу и коллеге по работе в администрации Вильсона, он отметил, 
что  политика  нейтралитета  и  изоляции  могла  повлечь  за  собой  «такой  риск, 
который никто не мог бы предвидеть»98. 
Экономическую 
интерпретацию 
развития 
американо-английских 
отношений  в 1917-1918 гг.  и  проблемы  вступления  Соединенных  Штатов  в 
войну дал радикальный историк Э. Парсонс. По мнению исследователя, в 1917-
1919 гг. экономические, территориальные и военные цели союзников вызывали 
враждебность президента. Она в значительной степени сглаживалась согласием 
союзников  признать  экспансионистские  цели  американского  флота,  морской 
торговли,  экспортных  рынков,  и  доступа  США  к  иностранным  нефтяным 
ресурсам.  
Парсонс  утверждает,  что  все  мотивы,  приписанные  американскому 
президенту  различными  историками,  повлияли  на  его  шаги  в  войне  и  на  его 
роль на мирной конференция 1919 г. Вильсон был уверен, что «мир выиграл бы 
практически  под  руководством  американской  демократии  и  экономического 
могущества».  Чтобы  реализовать  его  собственные  мирные  условия,  Вильсон 
ограничил военно-морскую и торговую морскую помощь Америки союзникам 
не  только  в  апреле-июне 1917 г.,  но  и  вплоть  до  конца  войны  до  минимума, 
необходимого  для  предотвращения  немецкой  победы.  Он  экономил 
национальные  морские,  военные,  финансовые  и  людские  ресурсы  в 1917-
1918 гг., в то время как европейцы, должны были расходовать большую часть 
своих  ресурсов  друг  против  друга.  Парсонс  считает,  что  он  делал  так,  чтобы 
предотвратить навязывание союзниками их мирных условий - условий, которые 
могли  ограничить  экономический  рост  Америки,  лишить  американцев  равных 
возможностей  с  союзническими  подданными  на  большей  части  мировых 
рынков, и отстранить американцев от доступа к источникам всемирного сырья 
                                                 
98 Fromkin, D. Op. cit. P. 199, 372. 
 

 
117
(включая нефтяные запасы)99.  
В  качестве  доказательства  Парсонс  приводит  свидетельство  миссии 
адмирала  У. С.  Симса,  командующего  военно-морскими  силами  США, 
посланных в европейские воды в 1917-1919 гг. До дня перемирия, американское 
правительство  отказывалось  посылать  ему  больше,  чем  четвертую  часть  от 
необходимого  количества  противолодочных  судов  для  использования  в  войне 
против  субмарин.  Вильсон  также  поощрял  генерала  Дж. Й. Першинга 
минимизировать  участие  в  военных  действиях,  не  только  вследствие 
национализма,  внутренних  политических  соображений,  но  также  и  для  того, 
чтобы сохранить национальные трудовые ресурсы и усилить рычаги давления 
на  участников  послевоенной  мирной  конференции.  Парсонс  делает  акцент  на 
том,  что  «президентский  отказ  поддержать  военные  цели  обеих  сторон 
диктовался  его  желанием  обеспечить  мир  без  победы,  без  аннексий  и 
контрибуций».  Он  намеревался  использовать  идеологические  постулаты 
Четырнадцати  пунктов  и  Лигу  Наций  для  защиты  и  продвижения 
экономических  и  морских  интересов  Америки,  сковывая  британскую  военно-
морскую мощь с целью поддержания длительного мира100.  
По  мнению  Парсонса,  если  бы  Вильсон  предоставил  англичанам  и 
французам всю морскую и военную помощь, на которую были способны США, 
то  это  могло  бы  значительно  ускорить  завершение  войны.  Но  в  этом  случае 
Лондон  и  Париж  настояли  бы  на  праве  диктовать  мирные  условия  на  том 
основании, что именно они победили Центральные державы, главным образом 
своими  собственными  силами  и  только  с  некоторой  помощью  американских 
сил. Антанта отмела бы требование Вильсона о свободе морей и, с точки зрения 
президента,  нанесла  бы  значительный  ущерб  жизненным  американским 
интересам101.  
Для  того  чтобы  обеспечить  себе  поддержку  в  борьбе  за  права 
американских граждан, Вильсон «пытался мобилизовать внутреннее и мировое 
                                                 
99 Parsons, E. B. Op. cit. Р. VIII. 
100 Ibidem. 
101 Ibid, p. IX. 
 

 
118
мнение  для  потенциального  использования  против  союзнических  и  немецких 
правительств».  Он  и  начальник  военно-морских  операций,  адмирал 
У. С. Бенсон,  искали  средство  сохранить  немецкую  военно-морскую  мощь  во 
время  перемирия  как  баланс  против  королевского  флота.  Теодор  Рузвельт  и 
адмирал  Симс  призывали  к  морскому  товариществу  между  Америкой  и 
Англией:  Вильсон  отклонил  это  предложение,  потому  что  полагал,  что 
«экспансионистские интересы Америки могли лучше всего обслуживаться вне 
зависимости от обязательств по отношению к Англии»102. 
Таким  образом,  США  вступили  в  войну,  опираясь  на  абсолютное 
несогласие  с  господствовавшей  системой  европоцентризма  в  международных 
отношениях, 
и 
стали 
продвигать 
другую 
идею 
преобладания 
американоцентристской  ориентированности  международных  отношений.  Тем 
не  менее,  главные  события,  от  исхода  которых  зависела  судьба  мира  на 
последующий период, по-прежнему происходили в Европе. А это означало, что 
при  любом  повороте  событий  американской  стороне  придется  иметь  дело  с 
инерционными  процессами  восстановления  европейской  системы,  важнейшей 
частью  которых  оставались  британские  имперские  амбиции.  Поэтому 
американо-английские  отношения  в 1917-1918 гг.  окрашиваются  по-новому  и 
начинают развиваться в соответствии с иной схемой, чем в 1914-1916 гг.  
Возможность  присоединения  США  к  антигерманскому  блоку  была 
связана с тем, что к 1917 г., несмотря на оптимистичные заявления британских 
военных,  дипломатический  и  военный  потенциал  антигерманского  блока  был 
близок  к  истощению.  Миротворческие  акции  США  и  Германии  в  декабре 
1916 г.  показали,  что  дипломатический  вариант  окончания  войны  в  начале 
1917 г.  исключался.  Поэтому  блоку  была  необходима  военная  помощь  и 
поддержка  нейтрального  государства.  В  свою  очередь,  американская 
администрация  пришла  к  заключению,  что  политика  нейтралитета  к  началу 
1917 г.  стала  терять  свои  выгодные  позиции  и  угрожать  материальному 
                                                 
102 Ibid, p. 33-56. 
 

 
119
благосостоянию  страны  из-за  начала  Германией  неограниченной  подводной 
войны.  
Вступление  Соединенных  Штатов  в  войну  стимулировало  процесс 
американо-английского  сближения  в 1917-1918 гг.  на  дипломатическом, 
военном  и  экономическом  уровнях.  Главной  идей  американо-английского 
сотрудничества в 1917 г. стало сочетание военной мощи Соединенных Штатов 
с  ведущим  дипломатическим  положением  Великобритании  в  Антанте.  США 
имели  достаточно  оснований  занять  одно  из  первых  мест  в  антигерманском 
блоке  наравне  с  Великобританией.  Американское  руководство  предполагало, 
что ведущую роль и в 1917-1918 гг. в объединении будут играть США, которые 
могли привнести в войну «энтузиазм новым вооружением и новой тактикой»103.  
Но 
внешнеполитическая 
концепция 
США 
не 
предполагала 
присоединения  к  прочному  военному  союзу.  Поэтому,  вступая  в  войну,  они 
отказались  принять  обязательства  и  соглашения  союзников,  подчеркивая  тем 
самым  особый  статус  государства  в  международных  отношениях.  До  конца 
войны  американское  правительство  называло  себя  не  «союзником»,  а 
«присоединившимся  государством».  Это,  возможно,  было  связано  с  тем,  что 
американо-английское  сотрудничество  для  Вильсона  было  лишь  ступенью  к 
выходу  на  мировую  арену  в  качестве  самостоятельного  субъекта 
международных  отношений.  Это  также  определило  будущие  разногласия  в 
рамках  американо-английской  дипломатии  в  отношении  ключевых  событий 
1917-1918 гг. – в оценках прихода к власти большевиков в России, ее выхода из 
войны и военной интервенции в Россию. 
                                                 
103 Ibid, p. 170. 
 

 
120
ГЛАВА 2 
РУССКИЙ ВОПРОС В АМЕРИКАНО-АНГЛИЙСКИХ ОТНОШЕНИЯХ 
В 1914-1918 гг. 
 
 
2.1 .  Политика Соединенных Штатов и Великобритании по отношению к России 
(август 1914 – август 1917 гг.) 
 
 
 
Первая мировая война принесла миру новый порядок, сопровождавшийся 
изменением в геополитических и стратегических приоритетах ведущих держав. 
Война  стала  фактом  в  результате  развития  международных  процессов, 
предшествующих  ей  десятилетий:  Россия  и  Великобритания  продолжали 
политику XIX в.,  а  Германия  и  Франция  также  следовали  курсу, 
обусловленному итогами франко-прусской войны. Вместе с тем это была война 
за  гегемонию  в  мире.  В  антигерманском  блоке  Россия  занимала  ведущие 
позиции,  поэтому  политика  Великобритании  и  Соединенных  Штатов  по 
отношению  к  ней  влияла  как  на  отношения  в  Сердечном  Согласии,  так  и  на 
характер англо-американского взаимодействия в августе 1914 – августе 1917 гг. 
Задачи этого параграфа заключаются в следующем:  
1) охарактеризовать американскую и английскую политику в отношении 
России  до  момента  прихода  к  власти  большевиков,  выделяя  концептуальные 
особенности  англо-российских  и  американо-российских  отношений  в 1914-
1917 гг.;  
2) проследить изменения в отношении США и Великобритании к России 
после февральской революции 1917 г.;  
3)  определить  общее  и  особенное  в  политике  Соединенных  Штатов  и 
Великобритании по отношению к России в период август 1914 – август 1917 гг. 
 
 

 
121
С точки зрения дипломатического и военного сотрудничества этих стран 
можно выделить следующие периоды: 
1.  Август 1914-февраль 1917 гг. – Великобритания  и  Россия  вовлечены  в 
военные  и  дипломатические  акции  Сердечного  Согласия  и  настороженно 
относятся  к  действиям  США,  которые  поддерживают  отношения  с  обоими 
воюющими блоками, симпатизируя Антанте. 
2.  Март-октябрь 1917 г. – после  февральской  революции  изменяется 
отношение  стран-союзниц  к  России,  что  было  обусловлено  ее  военным 
ослаблением. В связи с этим Великобритания была вынуждена форсировать 
свои  усилия  по  сближению  с  Америкой. 6 апреля 1917 г.  США  вступают  в 
войну,  что  позволяет  отчасти  компенсировать  снижение  военного  и 
дипломатического  веса  России,  пока  еще  продолжающей  войну  на  стороне 
Антанты. 
Отношение к России двух англоязычных держав в годы Первой мировой 
войны  было  неоднозначным.  Исторически  сложившиеся  связи  США  и 
Великобритании  с  Россией,  позиции  политических  лидеров  обеих  стран  по 
отношению к ней были достаточно точно очерчены в 1914-1917 гг. 
Британский  курс  по  отношению  к  России  с  началом  мировой  войны 
строился  под  руководством  министра  иностранных  дел  в  кабинете  Герберта 
Асквита  Эдварда  Грея  и  посла  «его  величества  короля  Великобритании»  в 
Петербурге  Джорджа  Бьюкенена.  В  Соединенных  Штатах  официальные 
отношения  с  Россией  определялись  президентом  Вудро  Вильсоном, 
государственным  секретарем  Уильямом  Брайаном  (в 1914-1915 гг.),  а  затем 
Робертом  Лансингом  и  американским  представителем  в  России  Дэвидом 
Фрэнсисом.  Немаловажную  роль  в  определении  курса  США  в  отношении  к 
России сыграл помощник президента Эдвард Хауз.  
Англия  имела  более  длительную  историю  взаимоотношений  с  Россией, 
чем  Соединенные  Штаты.  Отношения  двух  держав  в 1914-1917 гг.  во  многом 
определялись  историческими  факторами  соперничества  в XIX в.  и 
 
 

 
122
одновременно характеризовались сближением Англии и России, состоявшемся 
после 1907 г.  
Не  только  военные  обязательства  Антанты,  но  и  личные  связи  между 
дипломатами  влияли  на  англо-российское  взаимодействие.  Дж. Бьюкенен 
установил  дружеские  отношения  с  министром  иностранных  дел  в  России 
С. Д. Сазоновым и «имел сердечное чувство и подлинную симпатию к царю, и 
полностью  оценил,  как  необычно  трудны  были  обстоятельства,  в  которых  он 
управлял»1. После крушения самодержавия английский посол стал «сердечным 
другом»  и  для  Временного  правительства.  Это  говорит  о  том,  что  английская 
дипломатия  была  заинтересована  в  сохранении  союзнических  отношений  с 
Россией. 
Но обстоятельства, определявшие подозрительность и недоверие в англо-
российском  взаимодействии,  сохранялись  и  окрашивали  отношение 
общественности  обеих  стран  друг  к  другу.  По  мнению  исследователей  из 
Института  российской  истории  РАН2,  в  начале  ХХ  в.  недоверие  к  Англии  в 
российском обществе было традиционным. При этом Россия часто становилась 
союзницей  Великобритании  в  борьбе  за  сохранение  европейского  равновесия. 
Но,  в  целом,  российское  общество  в XIX-начале  ХХ  вв.  было  настроено 
антибритански.  Поэтому  накануне  Первой  мировой  войны  «требовалась 
решительная  ломка  стереотипов  в  общественно-политическом  сознании 
правящих  кругов  и  целых  социальных  групп  населения»3  России,  чтобы 
принять Великобританию как страну-союзницу.  
В  противовес  этой  точке  зрения  И. В. Алексеева  говорит  о  том,  что  в 
конце  июля 1914 
г.  в  Петербурге  и  в  Москве  прошли  торжественные 
манифестации  у  союзных  посольств  и  миссий: «буржуазный  Петербург 
приветствовал  вступление  Великобритании  в  первую  мировую  войну  на 
                                                 
1 Ullman, R. H. Anglo-Soviet relation, 1917-1921. - V.1. Intervention a. the War 
[Text] / R. H. Ullman. - Princeton (N.J.), 1961. - P. 9. 
2 Россия и Запад. Формирование внешнеполитических стереотипов в сознании российского 
общества первой половины ХХ века [Текст] / отв. ред. А. В. Голубев. - М., 1998. 
 
 

 
123
стороне  России  и  Франции»4.  Историк  это  объясняет  тем,  что  лидеры 
либеральной  оппозиции,  в  первую  очередь  кадеты,  считали,  что  контакты  с 
конституционными  и  демократическими  правительствами  союзников  будут 
«способствовать 
некоторой 
«либерализации» 
и 
«демократизации» 
внутриполитических  русских  институтов»5.  Другая  часть  общества, 
монархически  ориентированная  сохраняла  скептицизм  по  поводу  перспектив 
русско-английского союза.  
Таким  образом,  с  началом  мировой  войны  отношение  российской 
общественности  к  Великобритании  было  неоднородным.  Существенную  роль 
при  этом  играли  внутриполитические  факторы,  разделившие  российское 
общество на сторонников и противников буржуазных преобразований в стране. 
Английское  общество  также  недоверчиво  относилось  к  России  из-за  ее 
постоянной  территориальной  экспансии,  представлявшей  угрозу  имперским  и 
колониальным  интересам  Великобритании.  Поэтому  российская  сторона 
постоянно  ощущала  антагонизм,  сопутствовавший  взаимоотношениям  Санкт-
Петербурга и Лондона в 1914-1917 гг.  
Первый  секретарь  российского  посольства  в  Японии  в 1914-1917 гг. 
Л. В. Урусов  рассматривал  отношение  к  России  стран,  входящих  в  оба 
воюющих блока, как «исторический каламбур»: «Наши враги [не считают] нас 
сколько-нибудь  серьезными  противниками – а  наши  друзья  всемерно 
опасаются  нас»6.  Российский  дипломат  дал  точную  оценку  англо-российским 
отношениям  в  этот  период.  Взаимоотношения  Англии  и  России  следовали  в 
русле  этого  «каламбура»:  в  случае  победы  последней  к  ней  перешла  бы 
                                                                                                                                                                  
3 Там же, с. 275-276. 
4  Алексеева, И. В.  Агония  Сердечного  Согласия:  Царизм,  буржуазия  и  их  союзники  по 
Антанте. 1914-1917 [Текст] / И. В. Алексеева. - Л., 1990. - С. 9. 
5 Там же, с. 12. 
6  Архив  внешней  политики  Российской  империи  (Далее:  АВПРИ).  Ф.340.  Коллекция 
документальных  материалов  их  личных  архивов  чиновников  МИД. (Далее:  Коллекция…). 
Оп. 786. Д. 1. Дневник Урусова. 1914-1917 гг. Л. 31. 
 
 

 
124
гегемония  в  Европе,  и  Англия  признала  бы  ее  своим  очередным  врагом7. 
Поэтому  в  интересах  России  было,  чтобы  одновременно  поверженными 
оказались  и  Германия,  и  Англия8.  Дипломат  сетовал  на  то,  что  англичане  не 
обращали  внимание  на  победы  русских  и  отмечал,  что  «судьба  России 
угрожала судьбе Англии»: «англичане нас до сих пор мало понимали и совсем 
не чувствовали»9. Резюме русского дипломата было достаточно категоричным: 
«русско-английский антагонизм, который намечался в будущей схеме мировой 
политики,  уже  созрел  настолько,  что  стал  предметом  обсуждения  в  серьезной 
прессе  обеих  стран»10.  Пока  Германия  была  не  побеждена,  России  было 
«обеспечено  полное  содействие  Англии»,  а  в  случае  победы  России  над 
Германией  политическая  картина  изменилась  бы  настолько,  что  могла  быть 
«сдана новая карта»11. 
Место  России  в  Сердечном  Согласии  в  августе 1914-начале 1917 гг. 
определялось тем, что основной груз военных действий был возложен на нее. В 
дипломатических  кругах  Антанты  и  нейтральных  стран  уже  в  конце 1914 г. 
бытовало  мнение,  что  Британия  мало  сил  вкладывала  в  военные  действия  и 
«воевала  до  последнего  русского  солдата»12.  Этот  вывод  подтверждается  и 
данными  общей  численности  армий  России  и  Англии  в  этот  период.  Армия 
России  в  начале 1915 г.  составляла 6 млн. 600 тыс.  чел.,  в  начале 1916 г. – 8 
млн. чел., к началу 1917 г. она увеличилась до 10 млн. 800 тыс. Армия Англии в 
начале 1915 г. составляла 1,5 млн. чел., в 1916 и 1917 гг. достигла только 2 млн. 
700 тыс.13  
                                                 
7 Там же, л. 29. 
8  Там  же,  л. 77 об.  Это  замечание  было  сделано  на  фоне  сообщений  об  активизации 
выступлений мусульманских подданных Британской империи, о которых Урусов отзывался, 
впрочем, с нескрываемым одобрением. 
9 Там же, л. 37-37 об. 
10 Там же, л.74 об. 
11 Там же, л. 147.  
12 АВПРИ. Ф. 133. Канцелярия МИД. Оп. 470. 1914 г. Д. 393. Л. 67. Letter from His Majеsty’s 
Counsul-General at Moscow. Nov. 25th/Dec. 8th 1914. 
13 Мировая война в цифрах [Текст]. - М.; Л., 1934. - С.13. 
 
 

 
125
Для советской исторической науки Англия в годы Первой мировой войны 
была одной из империалистических держав, которая разжигала ужасы войны, и 
ее политика по отношению к другим странам Антанты отличалась «эгоизмом и 
бесцеремонностью»14.  В  результате  такой  политики  Англии  Россия  потеряла 
экономическую  самостоятельность  и  находилась  в  «полуколониальной 
зависимости  от  иностранного  капитала»15.  С  этим  утверждением  можно 
согласиться,  так  как  Англия  стремилась  использовать  тяжелое  военное 
положение  союзников  для  достижения  своих  целей,  чтобы  поставить  их, 
Россию  в  первую  очередь,  в  финансовую  зависимость.  В  ходе  войны 
Британская империя предоставила союзникам займов на сумму 5 млрд. 45 млн. 
долл.16  Россия,  по  свидетельству  американского  исследователя  Р.Х. Уллмана, 
получила  около 600 млн.  долл.17,  так  как  союзники  рассчитывали  на 
«российскую сокрушительную силу, которая в 1914 году казалась огромной»18. 
Кроме  того,  английская  дипломатия  нередко  действовала  так,  что  это 
противоречило  интересам  русского  союзника:  например,  в  апреле 1915 г.  был 
заключен  тайный  договор,  по  которому  часть  славянской  территории  на 
Балканах была передана Италии в обмен на ничего не обязывающий пункт, по 
которому  Италия  выбирала  момент  вступления  в  войну  по  своему  желанию. 
Этот шаг предупреждал усиление России в этом регионе19.  
                                                 
14  См.  Ерофеев,  Н. А.  Очерки  по  истории  Англии 1815-1917 [Текст] / Н. А. Ерофеев. - М., 
1959. - С. 219. 
15  Покровский, М. Н.  Империалистическая  война  [Текст]:  сб.  статей. 1915-
1927 / М. Н. Покровский. - М., 1928. 
16  Это  соответствует  кредитам  Соединенных  Штатов (5 млрд.41  млн.  долл).  Франция 
предоставила союзникам 1 млрд. 104 млн. долл. Россия получила от Англии и Соединенных 
Штатов 2 млрд. 289 млн.  долл.  Франция – 1 млрд. 926 млн.  долл.  См.  Мировая  война  в 
цифрах [Текст]. - М.; Л., 1934. - С. 63.  
17  Советские  источники  приводят  большую  сумму:  Россия  получила  от  Англии  и 
Соединенных Штатов 2 млрд. 289 млн. долл. См. Мировая война в цифрах [Текст]. - М.; Л., 
1934. - С. 63. 
18 Ullman, R. H. Op.cit. P. 4-5. 
19  Ерофеев, Н. А.  Указ.  соч.  С. 221-222. Также  о  переговорах  Англии  с  Италией  по  этому 
вопросу см. АВПРИ. Ф.133. Канцелярия министра. Оп 470. Д.125. Англия. Dossier special(1). 
 
 

 
126
Февральские  события  в  России  поколебали  ее  «великодержавные» 
позиции  и  трансформировали  англо-российские  отношения.  Англия  была 
заинтересована в том, чтобы Россия продолжала удерживать восточный фронт 
и  поэтому  поддержала  политические  перемены  в  России. 10/23 марта 1917 г. 
английский  посол  в  Петрограде  Дж. Бьюкенен  адресовал  российскому 
руководству ноту, где «в торжественных выражениях» сообщалось о признании 
Временного правительства20. По сообщениям российского Поверенного в делах 
в Лондоне К. Набокова, Англия приветствовала февральскую революцию, «как 
освобождение  от  цепей  вероломного  и  тлетворного  самовластия»21.  В  связи  с 
этим, министр иностранных дел Временного правительства в период 2/15 марта 
– 2/15 мая  1917  г.  П. Н. Милюков  написал  в  своих  мемуарах,  что  «мрачные 
перспективы,  разделявшиеся  осведомленными  людьми,  не  могли  изменить 
самого  дружественного  отношения  союзников  к  новому  русскому 
правительству»22. Отдавая должное признанию Великобританией новой власти 
в  России,  министр  поспешил  объявить  готовность  Временного  правительства 
продолжать  войну,  опровергая  слухи  о  стремлении  России  заключить 
сепаратный мир с Германией23. 
А. Ф. Керенский24  по-другому  оценивал  реакцию  дипломатических 
представителей стран-союзниц на события в России. Он пришел к выводу, что 
большинство  дипломатов  союзнических  стран  выразило  свое  отношение  к 
Временному  правительству  «критически,  а  порой  и  враждебно»,  что  было 
                                                 
20  АВПРИ.  Ф. 138. Секретный  архив  министра.  Оп.467.  Д. 652/674. Л. 13. Секретная 
телеграмма послу в Париж. 10 марта 1917 г. 
21 АВПРИ. Ф. 138. Секретный архив министра. Оп. 467. Д. 646. Л. 21. Секретная телеграмма 
поверенного в делах в Лондоне. 24 апреля/ 7 мая 1917 г. 
22 Милюков, П. Н. Воспоминания [Текст] / П. Н. Милюков. - М., 1991. - С. 489. 
23 Нота министра иностранных дел временного российского правительства П. Н. Милюкова 
от 18 апреля (1 мая) 1917 г. // Системная  история  международных  отношений  в 4-х  тт. 
События  и  документы. 1918-2000 [Текст] / отв.  ред.  А. Д. Богатуров. - М., 2000. - Т.2. 
Документы. 1918-1945. - С. 5-7. 
24 2/15 марта получил пост министра юстиции. В первом и втором коалиционных составах 
правительства (май и сентябрь) – военный и морской министр. 
 
 

 
127
связано  с  тем,  что  «они  не  мыслили  себе  Россию  без  царя»25.  Система 
двоевластия  также  вызывала  непонимание  и  настороженность  у  иностранных 
представителей.  Противостояние  между  Временным  правительством  и 
Петроградским  Советом  беспокоило  дипломатов,  так  как  оно  расшатывало 
основы  новой  государственной  и  общественной  структуры,  ускоряя 
внутригосударственную  дестабилизацию  и  уменьшая  надежды  союзников  на 
восстановление восточного фронта. 
Политическая  и  экономическая  дезорганизация  России,  нараставшая 
после  февральской  революции,  способствовала  особой  чувствительности 
российского  общества  к  действиям  Великобритании.  В  связи  с  этим, 
британский посол в Петрограде обращал внимание своего правительства на то, 
что  после  второй  русской  революции  общественное  мнение  в  России  стало 
«чрезвычайно  чутко,  в  особенности  по  отношению  к  Великобритании», 
поэтому  он  призывал  избегать  критических  замечаний  в  адрес  нового 
российского  руководства26.  Такое  отношение  русского  общества  было  не 
безосновательно. 
После 
февральской 
революции 
дипломатические 
представители иностранных держав стали нарушать дипломатический этикет и 
протокол,  посещая  различные  собрания  и  общаясь  с  теми,  кого  еще  недавно 
считали  политическими  «преступниками»27.  Это  было  связано  с  тем,  что, 
например,  дипломатов  Великобритании,  главным  образом,  интересовала 
проблема наследования Временным правительством курса Российской империи 
и  способность  страны  продолжать  войну,  в  чем  британский  кабинет  уже 
сомневался28.  
                                                 
25 Керенский, А. Ф. Россия на историческом повороте. Мемуары [Текст] / А. Ф. Керенский. - 
М., 1993. - С. 277. 
26 Телеграмма Бьюкенена Сесилю в Лондон. 12(25) апреля 1917 г. // Красный архив. - 1927. - 
№ 5 (24). - С. 134. 
27 Керенский, А. Ф. Указ. соч. С. 277. 
28 АВПРИ. Ф. 138. Секретный архив министра. Оп. 467. Д. 646. Л. 21. Секретная телеграмма 
поверенного в делах в Лондоне. 24 апреля/7 мая 1917 г. 
 
 

 
128
Необходимость  совместного  планирования  решающей  победы  над 
германскими  вооруженными  силами  вынудила  союзников  в  начале 1917 г. 
провести  ряд  совещаний,  посвященных  планированию  военной  кампании 
1917 г.  на  западном  фронте.  Поэтому  в  них  участвовали  только  военные 
представители  Великобритании,  Франции  и  Италии29.  Россия  не  была 
приглашена  на  совещания  союзников,  что  обеспокоило  представителей  новой 
власти  в  Петрограде.  В  апреле 1917 г.  П. Н. Милюков  высказал  послам 
союзников  свое  «крайнее  недоумение»  по  поводу  того,  что  русское 
правительство не было предупреждено о них. Обеспокоенность министра была 
связана  с  тем,  что  на  совещании  обсуждались  не  только  текущие  дела,  но  и 
вопросы  будущих  территориальных  приобретений.  Милюков  также  высказал 
опасение, что без участия России пройдут и переговоры «такой же важности» в 
Вашингтоне  между  правительствами  Великобритании,  Франции  и  США,  на 
которых будут затронуты вопросы мировой политики30.  
Замечания Милюкова не получили должного ответа, в связи с чем в мае 
1917  г.  министр  иностранных  дел  в  новом  составе  Временного  правительства 
(май-октябрь 1917 г.) М. И. Терещенко был вынужден передать французскому и 
                                                 
29  Поводом  для  проведения  ряда  конференций  (декабрь 1916 г.,  февраль,  март 1917 г.) 
западных  союзников  стало  назначение  командующим  французской  армией  генерала 
Нивелля,  который  предложил  новый  стратегический  план  уничтожения  основной 
группировки  войск  противника  совместным  наступлением  британо-французских  войск 
одновременно  на  нескольких  участках  французского  фронта.  Французское  правительство 
ограничило  функции  генерала  Нивелля  только  командованием  французской  армией.  Когда 
ему предлагали рассмотреть положение на других фронтах, он наотрез отказывался, так как 
считал, что отвод солдат и артиллерии с французской территории недопустим. План нового 
командующего  не  побеспокоил  бы  ни  французский,  ни  британский  кабинеты,  если  бы  не 
неожиданные  победы  французской  армии  при  Вердене  под  командованием  Нивелля, 
которые  в  условиях  затяжной  депрессии  общества  от  истощения  и  поражений  союзников 
дали  надежду  на  завершение  войны.  Британских  военных  возмущала  подчиненная  и 
второстепенная  роль  британской  армии  в  наступательной  операции.  Подготовка  к 
наступлению затянулась до марта 1917 г., когда была проведена конференция в Лондоне, где 
остро проявились англо-французские противоречия. 
30  Совещания  проходили  в  Фолькстоне  и  С.Жане,  где  согласовывались  военные  действия 
союзников и карта раздела Турции с целью предоставления Италии территорий, лежащих в 
зоне  русских  интересов  в  Малой  Азии.  См.  АВПРИ.  Ф. 138. Секретный  архив  министра. 
Оп.467. Д. 652/674. Л. 29. Секретная телеграмма министра иностранных дел послу в Париже 
и Поверенным в делах в Лондоне и Вашингтоне. 13/26 апреля 1917 г.  
 
 

 
129
английскому  послам  в  Петрограде  памятную  записку,  в  которой  «указал  на 
затруднительность»  положения  России  вследствие  действий  союзников, 
осуществляющих  решения  Лондонского  совещания31, «в  подробностях 
[российскому руководству] еще неизвестного», без согласования с Россией. Это 
обстоятельство,  по  заявлению  Терещенко,  подрывало  принцип  солидарности, 
которого придерживались [до февраля 1917 г.] страны-союзницы32. 
Таким образом, весной 1917 г. ряды Сердечного Согласия перестали быть 
согласованными  и  потеряли  свою  стройность.  Разногласия  были  не  только 
между  странами-союзницами,  но  и  в  руководстве  отдельных  стран.  В  конце 
1916  г.  единого  мнения  по  поводу  будущей  стратегии  Антанты  не  было  и  в 
Великобритании.  
По  завершении  военной  кампании 1916 г.  в  британском  кабинете 
серьезно  встала  проблема  продолжения  войны  или  заключения  мира. 
Министры  британского  кабинета  отмечали,  что  бремя  войны  будет  скоро 
невыносимо33.  Военные  не  разделяли  этого  пессимизма  и  были  уверены  в 
победе  в 1917 г.,  опираясь  непосредственно  на  несколько  предположений  об 
истощении немецких сил в 1916 г. Именно эта обнадеживающая точка зрения и 
                                                 
31  Было  созвано 12-13 марта 1917 г.  с  целью  ликвидировать  обострившиеся  разногласия 
между  британским  и  французским  кабинетами  по  вопросу  совместных  военных  операций 
против Германии на западном фронте. 
32  АВПРИ.  Ф. 138. Секретный  архив  министра.  Оп.467.  Д. 652/674. Л. 50. Секретная 
телеграмма министра иностранных дел Поверенным в делах в Париже и в Лондоне. 25 мая/ 7 
июня 1917 г. 
33  Лорд  Лансдаун,  в  то  время  министр  без  портфеля,  отвечая  на  просьбу  Асквита 
относительно  этих  вопросов,  подчеркнул: «Мы  медленно,  но  верно  уничтожаем  лучших 
представителей  мужского  населения  островов».  Лансдаун  признал  свою  неспособность 
представить  какие  бы  то  ни  было  конструктивные  положительные  предложения,  заметив 
лишь,  что  не  надо  препятствовать  любым  возможностям  урегулирования.  См. Lord 
Lansdowne’s memorandum of November 13, 1916 // Asquith, H. H. Memoirs a. Reflections. 1852-
1927 [Text] / H. H. Asquith. - V. 2. First World War. - Boston, 1928. – Р. 165-175. Его взгляды 
были  подкреплены  позицией  президента  торгового  управления  Уолтера  Рансимана. Ibid, p. 
166. 
 
 

 
130
настроила Грея, при всей его нерешительности, против мирных переговоров на 
этой стадии войны34. 
Поэтому  в  начале 1917 г.  стратеги  Антанты  пришли  к  общему 
убеждению,  что  будущая  кампания 1917 г.  будет  решающей  в  победе  над 
Германией35.  Этот  вывод  обосновывался  тем,  что  перед  грядущей  кампанией 
Антанта  находилась  в  более  предпочтительном  положении,  чем  страны 
германского  блока.  Армии  антигерманской  коалиции  к  январю 1917 
г. 
включали  в  общей  сложности 23 млн. 500 тыс.  чел.,  вооруженные  силы 
германского  блока – 10 млн.  чел.  На  стороне  Антанты  в  январе 1917 г. 
сражалось 425 дивизий, 
которым 
Центральные 
державы 
могли 
противопоставить только 331 дивизию36. 
Несмотря  на  то  что  половину  вооруженных  сил  Сердечного  Согласия 
составляла  русская  армия37,  военные  стратеги  пришли  к  выводу,  что  кризис  в 
России  вывел  ее  из  числа  членов  Антанты  и  главной  их  целью  должны  быть 
«сепаратные военные политические цели», не принимающие в расчет интересы 
России38. Поэтому на Петроградской конференции в феврале 1917 г. союзники 
согласились  поставить  России  только 3,4 млн.  тонн  различных  военных 
материалов,  что  было  в 3 раза  меньше  того,  что  просили  русские (10,5 млн. 
тонн)39.  Таким  образом,  страны  Антанты  были  заинтересованы  в  том,  чтобы 
Россия  продолжала  войну  против  Германии,  но  уже  не  рассматривали  ее  как 
равноправного партнера. 
                                                 
34 Northedge, F. S. The Troubled Giant: Britain among the Great Powers, 1916-1939 [Text] 
/ F. S. Northedge. - L., 1966. - Р. 21. 
35 Первая мировая война: история и психология [Текст]: материалы рос. научн. конференции 
29-30. 11. 1999. г. С-Петербург. – СПб., 1999. - С. 133.  
36 Мировая война в цифрах [Текст]. - М.; Л., 1934. - С. 13-14.  
37 В январе 1917 г. из 425 дивизий 159 были русскими, из 23 млн. 500 тыс. вооруженных сил 
Антанты 10 млн. 800 тыс. – русская  армия. См.  Мировая  война  в  цифрах  [Текст]. - М.; Л., 
1934. - С. 13-14. 
38 Керенский, А. Ф. Указ. соч. С. 278. 
39 История первой мировой войны. 1914-1918 [Текст]: в 2-х т / под ред. И. И. Ростунова. - М., 
1975. - Т.2. - С. 290. 
 
 

 
131
Таким  образом,  вопрос  о  продолжении  участия  России  в  войне  стал 
камнем преткновения в ее взаимоотношениях с союзниками. Дипломатический 
и  военный  вопросы  тесно  переплетались.  Милюков  и  Терещенко  постоянно 
заверяли  союзников  в  готовности  России  продолжать  войну40.  Заключение 
сепаратного  мира  они  рассматривали  как  «позор,  несовместимый  с  честью  и 
достоинством  России»41.  Новое  российское  руководство,  в  то  же  время,  не 
могло  следовать  курсу  Царского  правительства,  и  предлагало  пересмотреть 
цели,  преследуемые  каждой  державой  в  войне42,  так  как  затяжная  война, 
политические  перемены  в  России,  вступление  Соединенных  Штатов  в  войну 
требовали модернизации договора 1907 г. и соглашений, достигнутых в начале 
войны43.  Возможно,  такими  действиями  российское  руководство  пыталось 
вернуть  ведущие  позиции  в  Сердечном  Согласии,  потерянные  в  результате 
кампании 1916 г. 
Ослабление России позволило германскому правительству сделать вывод, 
что дальнейшее наступление в России бессмысленно: оно может «увязнуть» на 
Востоке  и  лишит  германскую  армию  маневренности  при  переброске  частей 
между фронтами. Наиболее уязвимым для немцев был французский фронт44, на 
котором планировалось сосредоточить все внимание. Поэтому в начале 1917 г. 
Верховным командованием был принят «генеральный план», по которому силы 
                                                 
40  АВПРИ.  Ф. 138. Секретный  архив  министра.  Оп.467.  Д. 652/674. Л. 12, 112. Секретная 
телеграмма представителям в Париже, Лондоне, Риме, Токио. Петроград. 8/21 марта 1917 г.; 
Декларация коалиционного правительства. 1 июня 1917 г. 
41 Милюков, П. Н. Воспоминания [Текст] / П. Н. Милюков. - М., 1991. - С. 482. 
42  АВПРИ.  Ф. 138. Секретный  архив  министра.  Оп.467.  Д. 652/674. Л. 31,49. Воззвание 
Временного правительства к гражданам о целях войны; Секретная телеграмма Поверенного в 
делах в Лондоне. Петроград. 24 мая/ 6 июня 1917 г. 
43  Здесь  речь  идет  о  «Декларации  России,  Франции  и  Великобритании  о  незаключении 
сепаратного  мира»,  подписанной  в  Лондоне 23 августа (5 сентября) 1914 г.  Япония 
присоединилась  к  этому  соглашению  нотой,  подписанной  в  Лондоне 6/19 октября 1914 г.; 
Италия – 8/21 ноября 1915 г. 
44 В начале 1917 г. на западном фронте союзники располагали 179 пехотными дивизиями, 
общей  численностью 4500 тыс.  чел.  Центральные  державы – 151,5 пехотной  дивизией, 
общей  численностью 2700 тыс.  чел.  В  техническом  оснащении  союзники  также  обладали 
преимуществом  перед  германским  блоком.  См.  История  первой  мировой  войны. 1914-1918 
[Текст]. - Т. 2. – С. 333. 
 
 

 
132
германской  армии  должны  были  быть  переброшены  с  русского  на  западный 
фронт, чтобы осуществить решающее сражение в Западной Европе прежде, чем 
Соединенные  Штаты  «смогут  оказать  реальную  и  эффективную  помощь 
союзникам».  Этот  план  существенно  дополнял  «программу  Гинденбурга»,  по 
которой  военное  производство  Германии  в 1917 г. (по  сравнению  с 1916 г.) 
увеличивалось  в 2 раза,  по  отдельным  видам  вооружений  (артиллерийские 
орудия,  минометы,  самолеты) – в 3-3,5 раза45.  Таким  образом,  разногласия 
союзников  предоставили  Германии  возможность  перегруппировки  своих  сил, 
что позволило ей взять стратегическую инициативу в свои руки. 
На  русском  фронте  немецкое  командование  планировало  «предпринять 
«мирное  наступление»  в  сочетании  с  пораженческой  пропагандой, 
парализующей  русский  боевой  дух»46.  Поэтому  можно  прийти  к  заключению, 
что  политика  союзников,  направленная  на  изоляцию  России  от  принятия 
решений в антигерманском блоке, была дипломатическим просчетом. 
Таким  образом,  англо-российские  отношения  после  февраля 1917 г. 
развивались,  с  одной  стороны,  в  соответствии  со  стремлением  союзников 
сохранить  боеспособность  восточного  фронта,  чтобы  противостоять 
«генеральному плану» Германии. С другой стороны, неоднозначное отношение 
Лондона  к  Временному  правительству,  уменьшение  военного  снабжения 
русской  армии  способствовало  дестабилизации  внутриполитической  ситуации 
в  России  и  установлению  власти  большевиков.  Напрашивается  вывод,  что  в 
1916-1917  гг.  английская  сторона  демонстрировала  неспособность  видеть 
реальные условия послереволюционной России. 
Из-за  центрального  географического  положения  на  евразийском 
континенте  Российская  империя  всегда  занимала  важное  место  во 
внешнеполитической  стратегии  Великобритании47.  Соединенные  Штаты, 
                                                 
45 Там же, с. 285. 
46 Керенский, А. Ф. Указ. соч. С. 179. 
47  Министр  иностранных  дел  Великобритании  Артур  Бальфур (1916-1919), подводя  итог 
военных кампаний 1914-1918 гг. в марте 1918 г., отметил, что «Россия всегда была страной 
 
 

 
133
вступая в мировую политику, также начинают проводить особую политику по 
отношению к России.  
США  не  имели  столь  же  богатой  истории  взаимоотношений  с  Россией, 
как  Великобритания.  Несмотря  на  это,  отношение  американцев  к  России  в 
начале  ХХ  в.  не  было  однозначным48.  Русская  дипломатическая  служба  в 
1914 г.  сообщала  о  распространении  русофильских  настроений  в  США,  что,  в 
первую  очередь,  отражалось  в  печати49,  а  так  же  в  организации  курсов  по 
изучению  России  (так  как  с  началом  войны  возросла  потребность  развивать 
торговые  отношения50).  По  сообщениям  газет  германофобские  настроения  в 
Америке  были  сильны  уже  в  начале  войны,  что  уже  само  по  себе 
свидетельствовало 
об 
определенных 
пророссийских 
предпочтениях 
американской общественности. 
Но  с  началом  войны  отношение  американцев  к  России  претерпело 
некоторые  изменения.  В  начале  европейского  конфликта  Америка,  согласно 
предписанию  президента,  была  строго  нейтральна,  так  как  ей  было 
«совершенно  безразлично,  который  из  союзников  раздавит  Германию,  только 
бы  она  была  раздавлена»51.  Русский  посол  в  США  Ю. П. Бахметьев  дал 
                                                                                                                                                                  
сюрпризов, и она остается таковой в настоящее время», поэтому по отношению к ней надо 
проводить особую политику. См. Speech by Mr. Balfour, British Secretary of State for Foreign 
Affairs, in Parliament, March 14, 1918 // Russian-American Relations. March 1917-March 1920. 
Documents and Papers [Text]. - N.Y., 1920. - P. 90. 
48 До войны идеологи внешней политики США обращали внимание на Россию в связи с ее 
ролью в американской истории и с учетом геополитических соображений. Основоположник 
американской  школы  экспансии  Дж. Фиске  высоко  оценивал  роль  России  в  освоении 
Северной  Америки  и  в  войне  за  независимость,  но  ее  несчастье  он  видел  в  том,  что 
постоянная  внешняя  угроза  не  позволила  России  развивать  демократические  институты, 
вынуждая  ее  обращаться  к  военизирующим  формам  правления.  Дж. Барджесс,  напротив, 
считал  Россию  «основным  врагом  тевтонов».  См.  Словарь  американской  истории  с 
колониальных времён  до первой  мировой войны  [Текст] / под ред. А. А. Фурсенко. - СПб., 
1997. - С. 627-628; 62. 
49АВПРИ.  Ф. 133. Канцелярия  МИД.  Оп. 470. 1914 г.  Д. 49. Л. 13-16 об.  Донесение 
Ю. П. Бахметьева С. Д. Сазонову. 
50АВПРИ. Ф. 134. «Война». Оп. 473. Д. 42 Л. 10. Телеграмма Ю. П. Бахметьева в МИД, 13/26 
марта 1915 г. 
51АВПРИ.  Ф. 133. Канцелярия  МИД.  Оп. 470. 1914 г.  Д. 49. Л. 48-50 об.  Донесение 
Ю. П. Бахметьева С. Д. Сазонову. Вашингтон, 5/18 декабря 1914 г. 
 
 

 
134
следующую  оценку  отношению  американцев  к  странам  Антанты.  По  его 
мнению,  Англия  потеряла  в  глазах  американцев  свой  «исторический  венец 
непобедимости  на  морях  и  умелой  распорядительности  вообще»,  так  как 
«могущественнейший  флот  в  мире»  по  всеобщему  мнению  должен  был 
«смести»  с  морей  и  океанов  «нахальный»  германский,  а  в  действительности 
английское  адмиралтейство  растерялось  и  было  не  готово  к  ответному  удару. 
Россия же в глазах американцев стала «колоссом силы», она как пример разума, 
спокойствия  и  «скромности», - в  отличие  от  немецкого  бахвальства - смогла 
объединиться  против  «врага  человечества  и  цивилизации»  под  руководством 
государя  императора52.  Конечно,  слова  Бахметьева  надо  воспринимать  как 
оценки преданного царского дипломата, но они хорошо отражают установку в 
американском  обществе,  сформировавшуюся  с  началом  мировой  войны,  на 
формирование симпатий к России.  
Одновременно  с  этим,  на  протяжении  августа 1914 - начала 1917 гг. 
американской  администрацией  владел  страх  перед  перспективой  усиления 
влияния Российской империи в Европе, заставлявший даже побаиваться победы 
Антанты  в  целом»53.  Американское  общество  также  негативно  относилось  к 
русскому  царизму.  Это  создавало  напряжение  в  отношениях  двух  стран, 
которое усугублялось, по верному замечанию Б. Д. Козенко, тем, что Россия в 
своих  экономических  связях  ориентировалась  главным  образом  на  Западную 
Европу,  а  российские  и  американские  предприниматели  постоянно 
сталкивались в Европе, Китае и других странах Азии. Поэтому, несмотря на то 
что  Соединенные  Штаты  и  Российская  империя  являлись  близкими  соседями, 
«вряд  ли  их  отношения  можно  было  назвать  добрососедскими».  Российский 
император не испытывал симпатии к американцам в связи с его недоверием к 
                                                 
52 Там же. 
53 Kissinger, G. Diplomacy [Text] / G. Kissinger - N.Y., 1994. - Р. 172; История  внешней 
политики и дипломатии США. 1867-1918 [Текст]. - М., 1997. - С. 339. 
 
 

 
135
американским  идеалам  и  республиканским  институтам54,  а  также  показывал 
свое  недовольство  по  отношению  к  стремлению  Соединенных  Штатов  занять 
ведущие позиции в мировой политике. 
Немаловажным  фактором  в  американо-российских  отношениях  в  годы 
мировой  войны  были  военные  кредиты  Соединенных  Штатов.  До 1914 г. 
американский капитал играл незначительную роль в российской экономике. Но 
осенью 1914 г.  и  зимой 1914/1915 гг.  представители  обеих  стран  начали 
разрабатывать возможности кредитования России в Америке. В 1914 и 1915 гг. 
возможности  получения  американских  кредитов  для  оплаты  военных 
материалов  в  самой  Америке  были  незначительные,  так  как  американское 
военное  производство  не  имело  опыта  работы  и  квалифицированных 
специалистов.  Но  для  американо-российских  торговых  отношений  скачок, 
сделанный  в  первый  год  войны,  был  значителен.  Объем  торговли  России  с 
Соединенными Штатами в 1914 г. составил 1157 % по сравнению с довоенным, 
в то время как аналогичный показатель торговли с Англией был равен 158 %55. 
С  начала 1915 г.  по  соглашению  с  английским  правительством 
Дж. Морган был наделен функциями коммерческого агента по всем закупкам и 
заказам  английского  правительства  в  США.  На  совещании  союзников  было 
решено  сосредоточить  все  закупки  в  его  руках,  но  Россия  отказалась  от  этого 
соглашения, так как военный агент в Париже А. А. Игнатьев «возражал против 
того, чтобы «монополизировать все заказы» в руках Моргана». Но, по верному 
замечанию Р.Ш. Ганелина, рекомендации Игнатьева были приняты к сведению, 
но не изменили того, что Морган и без соглашения с русским правительством 
осуществлял закупки для России на основе соглашения с Англией. Поставки по 
моргановским контрактам в 1915-1917 гг. в Россию составили 44 %, в Англию – 
32 % всего экспорта США в страны-союзницы56.  
                                                 
54  Козенко,  Б. Д.  Несостоявшееся  сближение:  США  и  Россия  в 1914-1917 годах // Первая 
мировая война: Пролог ХХ века [Текст] /  отв. ред. В. Л. Мальков. - М., 1999. - С. 140-141. 
55 Ганелин, Р. Ш. Россия и США. 1914-1917 [Текст] / Р. Ш. Ганелин. - Л., 1969. - С. 22. 
56 Там же, с. 21. 
 
 

 
136
Российские  коммерческие  круги  были  заинтересованы  в  установлении 
прямых  торговых  отношений  с  Америкой.  С  начала 1915 г.  начинается 
активизация  деятельности  Русско-Американской  торговой  палаты  под 
председательством  московского  городского  головы  Н. И. Гучкова.  Целью 
палаты  была  «организация  прямого  товарообмена  между  Россией  и  США  и 
широкое  «привлечение»  в  Россию  американского  капитала»57  при  помощи 
организации  специального  Русско-Американского  банка,  петроградское 
отделение  которого  было  создано  в  июле 1915 
г.  Это  означало,  что 
«монополистические  круги  Петрограда»  были  заинтересованы  в  русско-
американском  сближении58.  На  этом  фоне  новый  государственный  секретарь 
Р. Лансинг  предложил  подписать  торговое  соглашение,  на  что  получил 
благоприятный  ответ  министра  иностранных  дел  С. Д. Сазонова.  Таким 
образом,  несмотря  на  то  что  американо-российские  торговые  отношения 
носили  односторонний  характер,  то  есть  русского  экспорта  в  Соединенные 
Штаты  не  было,  начало  мировой  войны  способствовало  экономическому 
сближению Соединенных Штатов и России, а взаимное недоверие обеих стран 
стало смягчаться.  
В  связи  с  этим,  президентская  администрация  и  деловые  круги 
Соединенных  Штатов  стали  рассматривать  Россию  как  своего  партнера  и  как 
важный  фактор  в  мировой  политике.  В  отличие  от  англичан,  по  замечанию 
Бахметьева,  американцы  «восхищались  русским  духом  и  твердостью 
императора»,  внушая  русским  дипломатам,  что  именно  Россия  занимает 
ведущие позиции в антигерманской коалиции, а не Великобритания и Франция 
и,  что  только  Россия  может  обеспечить  «всеобщий  мир  и  безопасность … на 
столетия»59.  Возможно,  российский  посол  преувеличивал,  но  из  этого 
                                                 
57 Там же, с. 23. 
58 Там же, с. 29. 
59АВПРИ.  Ф. 133. Канцелярия  МИД.  Оп. 470. 1916 г.  Д. 54. Л. 120. Донесение 
Ю. П. Бахметьева Б. В. Штюрмеру. Ньюпорт, 18/31 июля 1916 г. 
 
 

 
137
утверждения  можно  сделать  вывод,  что  основа  для  американо-российского 
партнерства была сформирована.  
Чтобы укрепить американо-российское экономическое сотрудничество и 
увеличить американские кредиты, российская сторона должна была произвести 
благоприятное  впечатление  на  промышленные  круги  Америки  и  ее 
общественное  мнение.  Бахметьев  отмечал,  что  симпатии  американского 
общества  необходимо  было  поддерживать  через  американскую  печать60.  Так, 
первый  секретарь  посольства  России  в  Вашингтоне  И. Л. Лорис-Меликов 
отмечал,  что  «при  настойчивой  и  умелой  постановке  просветительской 
кампании  в  Америке … нетрудно  будет  завоевать  симпатии  американского 
народа  и  установить  экономическое  и  политическое  сближение  с  этой 
страной»61.  Это  стремление  было  связано  с  тем,  что  российское  руководство 
хотело  найти  в  лице  Соединенных  Штатов  экономического  партнера  и 
политического союзника в борьбе против британского доминирования.  
Совсем  другим  было  отношение  в  русском  обществе  к  международной 
деятельности  президента  Вильсона.  По  воспоминаниям  Л. С. Урусова  русская 
общественность  до  предела  была  раздражена  миротворческими  изысками 
американского  президента62  и  по-прежнему  не  воспринимала  Соединенные 
Штаты  всерьез.  Первое  же  предложение  Вильсона  о  посредничестве  было 
отклонено русским императором как преждевременное63. Бахметьев язвительно 
отзывался  о  стремлении  США  выступить  посредником  в  войне  и  о  «заветной 
                                                 
60  АВПРИ.  Ф. 134. «Война».  Оп. 473. Д. 42. Л. 79-79 об.  Телеграмма  Ю. П. Бахметьева  в 
МИД. Вашингтон, 28 мая/ 10 июня 1915 г. 
61АВПРИ.  Ф. 133. Канцелярия  МИД.  Оп. 470. 1915г.  Д. 60. Л. 214. Телеграмма 
Ю. П. Бахметьева в МИД. Вашингтон, 20 июля/ 2 августа 1915 г.; АВПРИ. Ф. 134. «Война». 
Оп. 473. Д. 170. Л. 5-15. Записка  первого  секретаря  посольства  России  в  Вашингтоне 
И. Л. Лорис-Меликова «О сближении России с Америкой». 
62 АВПРИ. Ф.340. «Коллекция…». Оп. 786. Д.1. Дневник Урусова. 1914-1917 гг. Л. 39. 
63 Международные отношения эпохи империализма [Текст]. - Сер III. - Т.6. - Ч.1. - М.; Л., 
1935. - С. 151.  Нота  министра  иностранных  дел  поверенному  в  делах  США  в  Петербурге 
Ч. Вильсону. 25/12 августа 1914. 
 
 

 
138
мысли  [президента]  войти  в  историю  с  блестящим  титулом  умиротворителя 
Европы»64.  
18 декабря 1916 г. Вильсон направил воюющим странам мирную ноту, в 
которой  выразил  свое  убеждение,  что  она  будет  воспринята  в  воюющих 
странах  дружественно,  так  как  интересы  Соединенных  Штатов  как 
нейтрального  государства  «наиболее  серьезно  затронуты  войной»65.  В  ответ 
Бахметьев  недоумевал,  почему  Америка  так  обогатившись  во  время  войны, 
«находится теперь в невыносимом положении», как это было заявлено в ноте? 
Отвечая на этот вопрос, Лансинг объяснил русскому послу, что «это положение 
касается только необходимости избавиться от двух зол – немецкой подводной 
войны и строгостей английской блокады» 66. 
Ситуация усугублялась тем, что еще до оглашения мирного предложения 
президента 12 декабря  с  обращением  к  противникам  и  нейтральным 
государствам  выступила  Германия,  главной  целью  которой  было  вызвать 
союзников  к  переговорам  на  германских  условиях,  сохраняя  все 
территориальные завоевания для стран ее блока. Поэтому Вильсону пришлось 
объяснить, что его мирная инициатива никоим образом не связана с немецкой 
нотой.  В  российских  правящих  и  дипломатических  кругах  сложилось 
представление о мирной ноте президента как о попытке доказать, что Америка 
не думает о Германии, а всецело сочувствует союзникам. Но результат ее, как 
считали в России, получился обратным задуманному – мирная нота президента 
привела  к  «радости  немцев  и  ликованию  желтой  прессы»67.  Рассматривая 
отношение  мировой  печати  и  дипломатических  кругов  к  американской  ноте, 
Бахметьев отметил, что предполагаемого сначала сговора между Вильсоном и 
                                                 
64  АВПРИ.  Ф. 133. Канцелярия  МИД.  Оп. 470. 1916 г.  Д. 53. Л.229.  Телеграмма 
Ю. П. Бахметьева в МИД. Вашингтон, 7/20 декабря 1916 г. 
65 Wilson’s Note to the Belligerent Governments, Suggesting That respective Peace Terms be 
Stated //  Wilson, W. The Messages and Papers of Woodrow Wilson [Text] / W. Wilson / ed. by 
A. Shaw. - N.Y., 1924. - V.1. 1913-1919. - Р. 344. (Далее: Wilson W. The Messages…) 
66  АВПРИ.  Ф. 134. «Война».  Оп. 473. Д. 137. Л. 161-162. Телеграмма  Ю. П. Бахметьева 
министру иностранных дел Н. Н. Покровскому. Вашингтон, 8/21 декабря 1916 г. 
 
 

 
139
немцами  не  было; «неумелое,  несвоевременное,  неуместное  и  непонятное» 
вмешательство  преследовало  личную  цель  президента  войти  в  историю 
величайшим из всех президентов68. 
Главной целью ноты было предложение пересмотреть цели всех стран в 
войне  и  условия  ее  завершения.  В  соответствии  с  требованием  Вильсона, 
условия  прекращения  войны  должны  были  содержать  «гарантии  против  ее 
возобновления  или  разжигания  любого  подобного  конфликта  в  будущем». 
Формулировки  пунктов  условий  завершения  войны,  предложенных 
различными государствами должны были быть четкими и искренними, «чтобы 
была  возможность  сопоставить  их»69.  Но,  по  замечанию  Бахметьева,  он  не 
предлагал обсудить условия воюющих стран, а считал, что только в результате 
их  объявления  «германский  народ,  находящийся  теперь  в  заблуждении, 
прозреет  и  будет  активно  способствовать  завершению  войны,  что  изменит 
германский  государственный  строй  и  автоматически  уничтожит  милитаризм». 
Такого рода прогнозы российский дипломат назвал «довольно любительскими 
предположениями», которые не счел нужным даже обсуждать70. 
В  послании  президент  акцентировал  внимание  на  своей  особой  роли  в 
процессе  завершения  войны,  говоря,  что  для  него  «указание  на  те  условия, 
которые  приведут  к  предотвращению  конфликтов  в  будущем»,  является  «не 
только  правом,  но  и  обязанностью».  По  мнению  Вильсона,  каждая  воюющая 
страна  стремится  к  тому  же,  что  и  Соединенные  Штаты,  а  именно 
«предоставить права и привилегии слабым народам и маленьким государствам 
против агрессивных посягательств в будущем, равно как и права и привилегии 
великих  и  могущественных  государств,  находящихся  сейчас  в  войне»; 
«обеспечить свою безопасность в будущем вместе со всеми другими нациями и 
                                                                                                                                                                  
67 Там же. 
68  АВПРИ.  Ф. 133. Канцелярия  МИД.  Оп. 470. 1916 г.  Д. 53. Л.235-237.  Телеграмма 
Ю. П. Бахметьева Н. Н. Покровскому. Вашингтон, 11/24 декабря 1916 г. 
69 Wilson, W. The Messages… - P. 345. 
70  АВПРИ.  Ф. 134. «Война».  Оп. 473. Д. 137. Л. 161-162. Телеграмма  Ю. П. Бахметьева 
министру иностранных дел Н. Н. Покровскому. Вашингтон, 8/21 декабря 1916 г. 
 
 

 
140
народами  против  повторения  войн  подобной  этой  и  против  агрессии  или 
эгоистичного вмешательства любого рода». Для достижения этих целей, считал 
президент,  необходимо,  чтобы  «каждое  государство  осторожно  относилось  к 
формированию  больших  конкурирующих  блоков»,  и  он  предложил  обсудить 
вопрос о создании международной организации Лиги Наций, «обеспечивающей 
мир  и  справедливость  на  планете».  Но  прежде,  чем  этот  заключительный  шаг 
будет  сделан,  президент  предложил  всем  государствам  «решить  проблемы 
прекращения 
войны 
на 
условиях, 
обеспечивающих 
независимость, 
территориальную  целостность,  политическую  и  коммерческую  свободу 
вовлеченных в нее наций»71. В конце ноты Вильсон заявил, что не предлагает 
ни  мира,  ни  своего  посредничества72.  Это  вызвало  недоумение  у  русского 
посла,  который  обратил  внимание  на  противоречивость  заявлений  ноты,  и  не 
мог понять ее цели73. 
Мирная  нота  не  содержала  в  себе  прямого  предложения  о  созыве 
международной  конференции,  так  как  в  этом  случае  президент  вторил  бы 
Германии.  Вильсон  предпринял  попытку  изложить  державам  обоих  блоков 
концептуальные  основы  своей  внешнеполитической  программы,  обращая 
внимание  на  то,  что  правительство  Соединенных  Штатов  «так  остро  и  так 
непосредственно заинтересовано, наряду с правительствами стран-участниц», в 
скорейшем  завершении  войны  и  изменении  принципов  международных 
отношений,  предотвращая  войны  в  будущем.  Со  стороны  Вильсона  это  был 
достаточно  смелый  политический  маневр  в  условиях,  когда  лидеры  воюющих 
блоков  были  заняты  планированием  военных  операций,  которые  могли 
обеспечить им военную победу в 1917 г. 
Таким  образом,  Вильсоном  были  высказаны  идеи,  наносившие  удар  по 
системе  довоенного  «равновесия  сил»,  в  которой  существенную  роль  играла 
                                                 
71 Wilson, W. The Messages… - P. 346. 
72 Ibid, p. 348. 
73  АВПРИ.  Ф. 133. Канцелярия  МИД.  Оп. 470.  1916 г.  Д. 53. Л.229.  Телеграмма 
Ю. П. Бахметьева в МИД. Вашингтон, 7/20 декабря 1916 г. 
 
 

 
141
Россия.  Поэтому  российский  дипломатический  корпус  не  мог  принять 
предложения американского президента как вариант мирного урегулирования. 
Кроме  того,  в  соответствии  с  исторически  сложившимися  правилами 
международных  отношений  структуру  послевоенного  мира  должны  были 
формировать  лидеры  европейских  держав - России,  Великобритании  и 
Франции, а не заокеанский президент. 
К  концу 1916 г.  Соединенные  Штаты  активно  обеспечивали  Россию 
военными  поставками,  при  помощи  которых  российское  руководство 
стремилось  возобновить  военные  действия  на  восточном  фронте74,  чтобы 
подтвердить  свое  право  решающего  голоса  в  мировых  делах  после  окончания 
войны. Несмотря на то что американская нота была воспринята в России скорее 
как недоразумение, из нее вытекала определенная дипломатическая процедура. 
Бахметьев отмечал, что Вильсон не только честолюбив, но и «крайне тщеславен 
и  злопамятен»;  он  может,  пренебрегая  интересами  страны,  следовать  «личной 
мстительности».  Поэтому,  чтобы  сохранить  военную  и  финансовую  помощь 
дома  Морганов,  самым  мудрым  решением,  считал  посол,  было  ответить 
президенту  «в  самом  дружеском  духе»  с  благодарностями  за  участие, 
акцентируя внимание на человеколюбивых чувствах президента и надеждах на 
приближение мира. В ответе, считал Бахметьев, надлежит написать, что к миру 
стремятся все страны Сердечного Согласия, придерживаясь идей, выдвинутых 
США, но в данный момент представить конкретные мирные требования они не 
могут  «по  военным  обстоятельствам»75.  Русский  дипломат  верно  просчитал 
ситуацию.  Американская  печать  с  «восторженным  одобрением»  встретила 
ответ союзников76, хотя сама нота во всех странах Антанты была отвергнута. 
                                                 
74  Кампания 1916 г.  закончилась  для  России  неудачно.  Русский  фронт  был  отодвинут  на 
восток на 200-300 км. См. История первой мировой войны. 1914-1918 [Текст]. - Т. 2. - С. 139. 
75  АВПРИ.  Ф. 133. Канцелярия  МИД.  Оп. 470. 1916 г.  Д. 53. Л.235-237.  Телеграмма 
Ю. П. Бахметьева Н. Н. Покровскому. Вашингтон, 11/24 декабря 1916 г. 
76  АВПРИ.  Ф. 133. Канцелярия  МИД.  Оп. 470. 1916 г.  Д. 53. Л.257-258.  Телеграмма 
Ю. П. Бахметьева в МИД. Вашингтон, 31 декабря 1916 г. /13 января 1917 г. 
 
 

 
142
Похожую  реакцию  союзников  вызвала  речь  президента  в  Сенате 8/22 
января 1917 г.,  посвященная  будущим  мирным  условиям.  Министр 
иностранных  дел  России  Н. Н. Покровский 12/25 января  заявил  иностранным 
представителям  в  Петрограде: «Хотя  это  обращение  и  не  было  сообщено 
державам  дипломатическим  путем,  я,  тем  не  менее,  не  усматриваю … 
необходимым  для  нас  реагировать  на  это  выступление»77.  В  случае,  если 
союзники  посчитали  бы  необходимым  «не  оставлять  без  возражений»  речь 
американского президента, то ответ, по мнению российского министра, должен 
был  «ограничиться  лишь  краткой  формулой»78.  Официального  ответа  от 
союзников не последовало.  
Реакция  российского  министра  на  выступление  президента  отражает  то, 
что  позиции  Российской  империи  в  Антанте  к  началу 1917 г.  стали  слабеть  в 
связи  с  военными  неудачами  и  внутриполитическим  и  социально-
экономическим  кризисом.  Стремление  американского  президента  играть 
определяющую  роль  в  послевоенном  мироустройстве  могло  и  вовсе  лишить 
страну  многих  преимущественных  прав  в  международных  отношениях. 
Активные  американо-английские  дипломатические  отношения  в 1915-1916 гг. 
создавали  опасность  для  российских  позиций  в Сердечном  Согласии,  поэтому 
российское  руководство  должно  было  проработать  возможность  установления 
специальных отношений с Соединенными Штатами. 
В  начале 1917 г.  в  России  усугубляется  кризис,  который  мог 
отрицательно  сказаться  на  американо-российских  торговых  отношениях. 
Существует точка зрения, что в этот период руководство Соединенных Штатов 
воспринимало  Россию  исключительно  как  военный  фактор.  Поэтому  военную 
помощь  России  США  могли  предоставить  только  «на  условиях  ее  участия  в 
войне»79. В связи с этим, следует отметить, что Соединенные Штаты не могли 
                                                 
77АВПРИ. Ф.138. Секретный архив министра. Оп. 467. Д.611. Л.119. Секретная телеграмма 
российским представителям в Париже, Лондоне, Риме. 12/25 января 1917 г. 
78 Там же. 
79 Козенко, Б. Д. Указ.соч. С. 148-149. 
 
 

 
143
воспринимать Россию только как военный фактор, так как, с одной стороны, к 
началу 1917 г.  российское  руководство  было  настроено  на  продолжение 
активного участия в дипломатии Антанты. С другой стороны, российская армия 
быстро утрачивала боеспособность из-за деморализации и отсутствия военной 
и материальной помощи со стороны союзников, о чем руководство США было 
неплохо информировано. 
Таким  образом,  в 1914-1916 
гг.  отношения  между  Соединенными 
Штатами  и  Россией  приобрели  форму  торгового  сотрудничества,  на  основе 
которого  начинается  дипломатическое  сближение  между  двумя  странами.  К 
началу 1917 г.,  российское  внешнеполитическое  ведомство  пришло  к  выводу, 
что  с  началом  европейской  войны  Соединенные  Штаты  проявляли 
заинтересованность  в  происходящей  борьбе  и  солидарность  со  странами 
Согласия,  поэтому  необходимо  было  обеспечить  американскую  поддержку 
интересам Российской империи при территориальных и иных комбинациях по 
окончании войны и обратить внимание американской администрации на то, что 
в вопросе о проливах и сферах влияния на Кавказе и в Персии Россия обладала 
преимущественными правами80.  
Февральская  революция 1917 
г.  стала  переломным  событием  в 
отношениях  между  США  и  Россией,  она  «сняла  многие  барьеры,  главным 
образом  политико-идеологического  характера,  на  путях  сближения  России  и 
США»81.  В  американском  общественном  мнении  события  в  России  были 
встречены  с  одобрением82.  Конгресс  США  также  сочувственно  отнесся  к 
русской революции.  
Но  дипломатическая  служба  Соединенных  Штатов  не  скрывала 
настороженности по поводу будущего России. Осторожность в данном случае 
                                                 
80  АВПРИ.  Ф. 134. «Война».  Оп. 473. Д. 189 (1). Л. 47-48. Записка  члена  МИД 
И. Я. Коростовцева Н.Н. Покровскому. Петроград, 26 января/ 8 февраля 1917 г. 
81 Козенко, Б. Д. Указ. соч. С. 147. 
82  Так,  например,  Джекобб  Шифф – глава  банкирского  дома  «Кун,  Леб  и  К˚»,  известный 
антирусскими  высказываниями,  сделал  дружественное  России  и  русским  финансистам 
 
 

 
144
во  многом  была  вызвана  позицией,  которую  занял  царский  посол  в 
Вашингтоне.  Он  не  признал  изменений  государственного  строя  в  России  и 
подал в отставку. Его уход сопровождался распространением сообщений о том, 
что  деятельность  царского  посла  в  Вашингтоне  характеризовалась 
«бездеятельностью и нерадением» и, что он занимался «устройством денежных 
дел  бывшего  царя  Николая II»83.  Лансинг,  со  своей  стороны,  находил  в 
представителе  императорской  России  «что-то  варварское», «его  цинизм  и 
хладнокровие  к  кровопролитию  его  соотечественников…  поражали.  Его 
преданность  царю  и  особам  императорской  крови  была  средневековой»84.  Не 
удивительно,  что  мрачным  прогнозам  Бахметьева  о  том,  что  крушение 
российской  монархии  приведет  к  кризису  российской  государственности  и 
выходу страны из войны, в США не придали значения. 
Таким  образом,  после  февраля  начинается  новый  этап  в  отношениях 
между  двумя  странами.  Дж. Кеннан  считает,  что  февральская  революция  в 
американской  администрации  воспринималась  как  кадетская  «революция  для 
войны»,  так  как  ей  придавалось  значение  только  в  связи  со  вступлением 
Америки  в  войну85.  Следует  возразить  американскому  ученому:  Соединенные 
Штаты были заинтересованы в оформлении специальных отношений с Россией. 
Молодое демократическое государство должно было стать союзником Америки 
в  установлении  новых  принципов  международных  отношений.  Поэтому  после 
февральских  событий  в  России  полковник  Хауз  настоятельно  убеждал 
президента  в  том,  что  необходимо  признать  новое  русское  правительство 
скорее,  чем  это  сделают  Англия  и  Франция.  Свою  позицию  советник 
президента  объяснял  тем,  что  России  надо  помочь  в  построении 
демократического  государства,  а  также  предотвратить  опасность  возможного 
                                                                                                                                                                  
заявление.  См.  АВПРИ.  Ф. 134. «Война».  Оп. 473. Д. 189 (1). Л. 110-111. Телеграмма 
Ю. П. Бахметьева в МИД. 
83 АВПРИ. Ф. 138. Секретный архив министра. Оп. 467. Д. 662/693. Л. 54. 
84 Lansing, R. War Memoires [Text] / R. Lansing. - N.Y., 1935. - P. 332.  
85 Kennan, G. F. Soviet-American relations, 1917-1920 [Text] / G. F. Kennan. - V. 1. Russia leaves 
the War. - Princeton (N.J.), 1956. - Р. 14-15. 
 
 

 
145
союза между Германией и Россией. Благодаря такому шагу, по мнению Хауза, 
президент  мог  бы  стать  центральной  фигурой  в  этой  войне, «великим 
либералом современности»86. Поэтому государственный департамент поспешил 
безоговорочно  одобрить  произошедшие  изменения  в  государственном  строе 
России и признать Временное правительство87. В связи с этим, Фрэнсис сделал 
все, чтобы «Америка первой признала русский переворот»88.  
Другое  событие  первой  половины 1917 г. - вступление  Соединенных 
Штатов  в  войну 6 апреля 1917 г.  придало  новый  характер  взаимоотношениям 
США и России. Б. Д. Козенко считает, что «в Петрограде облегченно вздохнули 
со  вступлением  США  в  войну»,  так  как  это  обеспечивало  рост  взаимной 
торговли,  и  Россия  могла  получить  от  Америки  «займов  и  кредитов  втрое 
больше,  чем  царское  правительство»89.  С  этим  утверждением  можно 
согласиться  лишь  отчасти.  Конечно,  объем  торгово-экономических  связей 
между двумя странами значительно возрос с момента вступления Соединенных 
Штатов  на  стороне  Антанты90,  но  о  всеобщем  «облегчении»  в  России  в  этот 
период  говорить  все  же  нельзя.  Напротив,  в  июле 1917 г.  Терещенко  писал 
послу  в  Вашингтон,  что  «особой  нужды  во  вступлении  Америки  в  число 
Держав, связанных договорами мы не усматриваем». В этой же телеграмме он 
отметил,  что  все  послания  американского  президента  не  нашли  в  России 
должного отклика91. 
По  мнению  Р. Ш. Ганелина,  этот  период  характеризовался  «оживлением 
инвестиционных планов и рекогносцировок, дискуссий о русско-американском 
                                                 
86 The Papers of Woodrow Wilson [Text] / ed. by A. S. Link. - Princeton, N.Y., 1985. - V.41. - Р. 
422-423. (Далее: PWW.) 
87 Телеграмма Лансинга Френсису в Петроград. 7 (20) марта 1917 г. // Красный архив. - 1927. 
- № 5 (24). - С. 114. 
88 Милюков, П. Н. Указ. соч. С. 489. 
89 Козенко, Б. Д. Указ. соч. С. 147. 
90  См.  Лебедев,  В. С.  Русско-американские  отношения (1900-1917 гг.) [Текст] /  
В. С. Лебедев. - М., 1964. - С. 295-296. 
91  АВПРИ.  Ф. 138. Секретный  архив  министра.  Оп. 467. Д. 652/674. Л. 77. Секретная 
телеграмма послу в Вашингтон. 21 июня/4 июля 1917 г.  
 
 

 
146
сближении». Но «американские капиталовложения в России по-прежнему были 
незначительны»92.  В  обмен  на  военную  помощь  Соединенные  Штаты  стали 
предъявлять  конкретные  требования  к  российскому  правительству,  в  первую 
очередь,  в  государственно-военной  сфере.  Следуя  идеям  прагматизма, 
американцы  поставили  жесткие  условия  американо-российской  «дружбы»: 
установление 
демократического 
строя 
по 
американскому 
образцу, 
«уничтожение  всех  форм  самодержавия  и  деспотизма»93.  Многочисленные 
оговорки  были  связаны  также  с  обеспокоенностью  американской 
администрации  слухами  о  возможном  заключении  сепаратного  мира  между 
Россией и Германией и неуверенности в судьбе нового строя в России.  
Революционные события в России определили пацифистские настроения 
и в эшелонах власти и среди населения России. Эту тенденцию быстро уловили 
иностранные  дипломатические  представители.  Министр  иностранных  дел 
И. Мотоно  из  Токио  писал 13(26) марта 1917 г.  представителю  в  Петрограде 
Я. Уцида,  что  «Россия  вследствие  революции  окажется  в  невыгодном 
положении. Желание мира со стороны русского народа будет все усиливаться, 
и  Россия  будет  вынуждена  заключить  сепаратный  мир  с  Германией»94. 
Подобные  настроения,  естественно,  не  были  секретом  и  для  американских,  и 
для британских наблюдателей. 
Соединенные  Штаты  и  Англия  в  разной  степени  ощутили  опасность 
выхода  России  из  войны.  В  Англии  степень  обеспокоенности  «будущей 
судьбой  России»  была  более  высокой95.  Британское  руководство  очень  остро 
восприняло  перемены  в  России,  а  также  сообщения  о  том,  что  немцы 
распространяют  в  Америке  версию,  будто  революция  в  России  является 
                                                 
92 Ганелин, Р. Ш. Указ. соч. С. 288.  
93 Телеграмма Лансинга Френсису в Петроград. 29 апреля (9 мая) 1917 г. // Красный архив. - 
1927. - № 5 (24). - С. 140. 
94  Телеграмма  виконта  Мотоно  виконту  Уцида  в  Петроград  от 13(26) марта 1917 г. // 
Красный архив. - 1927. - № 5 (24). - С. 118. 
95 Об этом свидетельствует телеграмма виконта Уцида виконту Мотоно в Токио. Петроград. 
15 (28) марта, 1917 г. // Красный архив. - 1927. - № 5 (24). - С. 121. 
 
 

 
147
результатом  интриг  Дж. Бьюкенена  и  английского  правительства96.  В  связи  с 
этим министр иностранных дел А. Бальфур писал в Петроград, чтобы Бьюкенен 
поспешил  убедить  американских  корреспондентов  в  обратном97.  Но  никаких 
реальных  действий  для  предотвращения  выхода  России  из  войны  британский 
кабинет не предпринял.  
Прагматичные  американцы  более  спокойно  отнеслись  к  широко 
распространяемым  в  печати  сообщениям  о  том,  что  Временное  правительство 
стремится к заключению сепаратного мира с Германией,  и отмечали, что этот 
шаг  «может  помешать  России  получить  свою  долю  в  займе,  предоставляемом 
союзникам», и что «чувство восторженной дружбы» к России  будет полностью 
уничтожено98.  Чтобы  проверить  слухи  относительно  неспособности  России 
выйти  из  состояния  затяжного  кризиса,  ее  стремления  заключить  сепаратный 
мир  с  Германией  и  возможности  использования  союзниками  российских 
ресурсов  в  борьбе  против  Германии,  в  мае 1917 г.  в  Россию  была  направлена 
миссия  Э. Рута,  которая  состояла  из  технических  специалистов,  так  как  в 
первую 
очередь 
миссию 
интересовало 
техническое 
состояние 
железнодорожного сообщения в России99.  
Миссию  сопровождали  нота  Фрэнсиса,  адресованная  Терещенко  и 
послание  Вильсона  Временному  правительству.  Послание  президента 
передавало  содержание  плана  выхода  из  войны  и  призывало  российскую 
сторону  поддержать  его.  Он  говорил  о  том,  что  необходимо  отказаться  от 
                                                 
96  В  своих  мемуарах  Бьюкенен  считает,  что  эта  информация  стала  плодом  «богатого 
воображения»  мадам  Палей,  которая  заявила,  что  в  результате  российской  революции 
«первую  цель  Британия  достигла».  См.  Бьюкенен, Дж.  Мемуары  дипломата  [Текст] / 
Дж. Бьюкенен - М., 1991. - С. 226-228. 
97  Телеграмма  Бальфура  Бьюкенену  в  Петроград.  Лондон. 16(29) марта 1917 г. // Красный 
архив. - 1927. - № 5 (24). - С. 123. 
98 Телеграмма Лансинга Френсису в Петроград. Вашингтон, 8(21) апреля 1917 г. // Красный 
архив. - 1927. - № 5 (24). - С. 132. 
99 АВПРИ. Ф. 140. Отдел печати и осведомления. Оп. 477. Д. 626. Л.10-16, 22-23. 
 
 

 
148
территориальных  и  материальных  претензий  и  «сражаться  за  свободу, 
самоопределение и независимое развитие всех народов»100.  
Нота Фрэнсиса разъясняла цели миссии и обращала внимание на то, что в 
ее  задачи  входило  признание  Временного  правительства  и  обсуждение  с  его 
представителями  планов  сотрудничества  в  военной  сфере.  Это  заявление 
убеждало,  что  Соединенные  Штаты  стремились  установить  специальные 
отношения  с  Россией,  чтобы  получить  поддержку  с  ее  стороны  в  процессе 
определения  новых  принципов  международных  отношений,  либо  чтобы 
добиться  бóльших  уступок  в  этой  области  со  стороны  Великобритании. 
Американский  посол  отмечал,  что  миссия  прибывает  в  Россию  «с  целью 
засвидетельствовать  русскому  правительству  и  народу  чувства  глубокой 
симпатии  за  присоединение  к  демократическому  началу»  и  будет  готова 
обсудить  «лучшие  способы  и  пути  наиболее  действенного  ведения  войны 
против  германской  автократии».  В  связи  с  этим,  можно  сделать  вывод,  что 
американская  сторона  стремилась  расположить  к  себе  российское 
правительство,  противопоставив  свои  цели  сомнениям  и  интригам 
Великобритании  и  Франции  в  планировании  кампании  против  Германии. 
Кроме того, Америка была единственным государством, которое объявило свои 
цели в войне, откликнувшись на призыв Милюкова.  
Особенностью ноты было то, что она была адресована всем социальным 
группам России и подчеркивала, что миссия представляет все социальные слои 
американского общества, которые преследуют разные цели, но «единодушны в 
своей преданности демократии во всем мире». Таким образом, нота обращалась 
к представителям всех политических партий коалиционного правительства и не 
выражала  недоумения  по  поводу  конфронтации  двух  противоположных 
политических  полюсов  в  российском  обществе  (что,  например,  показывала 
Великобритания).  
                                                 
100 АВПРИ. Ф. 134. «Война». Оп. 473. Д. 189(2). Л. 119-121. 
 
 

 
149
В заключении ноты было отмечено, что «Соединенные Штаты ручаются 
за  сотрудничество  и  помощь  России  в  деле  достижения  цели  увековечения 
демократии»  и  уверяли,  что  военная  и  финансовая  помощь  будет  оказана  при 
условии  продолжения  демократического  курса101.  Этим  жестом  они  также 
преследовали  цели  преодоления  недоверия  к  американским  целям  в  войне  со 
стороны  российского  руководства  и  укрепления  американо-российских 
отношений,  используя  противоречия  между  союзниками  и  бедственное 
положение России.  
Пробыв в России 19 дней, члены миссии Рута встречались в основном с 
официальными 
лицами 
российского 
правительства, 
представителями 
иностранных  держав  и  американского  бизнеса.  Биограф  Рута  Ф. Джессап 
признает  большим  упущением  Рута  то  обстоятельство,  что  он  «не  общался  с 
большевиками,  не  видел  Ленина  и  не  слышал  его  выступлений»102.  Члены 
миссии  «рекомендовали  осуществить  действенную  помощь  российскому 
правительству снабжением и кредитами» и заявили, что «такая помощь вернет 
русскую  армию  на  поля  сражений»103.  Рут,  Фрэнсис  и  Бертон  лично  обещали 
предоставить Петроградскому отделению кредит на сумму 30 тыс. долл.104. 
По возвращении в Америку Рут представил отчет президенту и «особый 
дополнительный  доклад»  государственному  секретарю.  Президент  прочел 
отчет с величайшим интересом105 и обратил внимание на замечания Рута о том, 
что  Россия  «страдает  от  плохого  состояния  железных  дорог  и  безграмотности 
                                                 
101  АВПРИ.  Ф.138.  Секретный  архив  министра.  Оп. 467.  1917  г.  Д. 683/724.  Л. 3-4. Нота 
Д. Фрэнсиса М. И. Терещенко. Петроград, 13/26 мая 1917 г. 
102 Jessup, P. Elihu Root [Text] / P. Jessup. - N.Y., 1938. – V. 2. 1905-1937. – Р. 363. 
103 Ibid, p. 367. 
104 Ibid, p. 365. 
105 PWW. - V. 43. - P. 416. 
 
 

 
150
народа»106.  Однако  Вильсон  нашел  в  русском  населении  те  качества,  которые, 
по его мнению, были близки к ценностям демократии107.  
На  основании  доклада  миссии  Рута  Лансинг  составил  специальный 
меморандум,  отражающий  его  взгляды  на  ситуацию  в  России.  Он  «был 
поражен  оптимизмом  членов  комиссии  и  не  мог  найти  причин  этому»108. 
Джессап  считает,  что  «члены  миссии  были  обмануты  иллюзией  способности 
Керенского  поддерживать  и  контролировать  ситуацию»109.  Лансинг  же 
напротив  «выразил  сомнения  относительно  личной  силы  Керенского  и 
способности осуществить его планы ввиду сильной оппозиции, развивающейся 
против  него».  Сомнения  в  Керенском  Лансинг  объяснял  еще  и  тем,  что  «он 
слишком часто шел на компромисс с радикальными элементами революции»110.  
По  его  мнению,  события  в  России  развивались  по  схеме  Французской 
буржуазной  революции  конца XVIII в.  Французская  революция  была 
«характерным  примером  полного  ниспровержения  социальной  системы  и 
учреждения  новой».  Эта  революция  начиналась  с  умеренной  попытки 
преобразовать  старую  систему  при  помощи  популярного  правительства  и 
привела  к  восстановлению  порядка  и  защите  личных  прав  через  этап 
установления  якобинской  диктатуры.  В  результате  Лансинг  сделал  вывод,  что 
события в России – «это обычный процесс и что российская революция пройдет 
подобные этапы: преобразование – террор - восстание против новой тирании и 
восстановление  порядка  деспотической  военной  силой»111.  Поэтому  русская 
якобинская диктатура еще впереди, и, учитывая эту перспективу, американское 
правительство должно проводить особенную политику по отношению к России.  
                                                 
106 Report of the Special Diplomatic mission to Russia to the Secretary of State // U.S. Department 
of State. Papers relating to the Foreign Relations of United States, 1918, Russia [Text]. - V.1. – 
Wash., D.C., 1931. - Р. 141. (Далее: FRUS.) 
107 The Ambassador on Special Mission to Russia (Root) to the Secretary of State. Petrograd, June 
17, 1917 // FRUS. 1918. Russia. - V. 1. - P. 122. 
108 Lansing, R. Op. cit. P. 337. 
109 Jessup, P. Op. cit. P. 269. 
110 Lansing, R. Op. cit. P. 337. 
111 Ibid, p. 337-338. 
 
 

 
151
Для  Великобритании  миссия  Рута  представляла  большой  интерес.  В 
британской  дипломатической  переписке  отмечалось,  что  накануне  отъезда  в 
Россию  были  проведены  обсуждения  планов  будущей  миссии  между  Рутом  и 
Бальфуром. Заместитель министра иностранных дел Великобритании Р. Сесиль 
информировал  английское  посольство  в  Петрограде  о  том,  что  миссия 
преследует  цель  «подбодрить  русское  посольство  в  отношении  продолжения 
войны  и  предложить  помощь,  добрые  пожелания  и  симпатии»112.  Но 
успокоительный  тон  телеграммы  свидетельствовал  о  том,  что  британский 
кабинет  был  серьезно  обеспокоен  стремлением  американской  администрации 
отдельно  от  других  правительств  провести  переговоры  с  российским 
правительством,  поэтому  обращал  внимание  Бьюкенена  на  американскую 
миссию.  
В результате деятельности миссии Рута в окружении Вильсона сложился 
план  «перевоспитания  целого  народа»113.  Падение  демократического 
правительства  в  России  привело  бы  к  установлению  диктатуры  или 
спровоцировало бы разрушение государственного порядка в стране, что, в свою 
очередь, могло дестабилизировать систему международных отношений, частью 
которых  была  Россия.  С  пропагандистскими  целями  в  июле 1917 г.  в  Россию 
был  направлен  «один  из  ближайших  советников  полковника  Хауза, 
талантливый  журналист,  аналитик  и  дипломат»114  Артур  Буллард.  В  августе 
1917 г. был одобрен план отправки миссии американского Красного Креста115. 
Цели  у  всех  агентов  были  фактически  одинаковые – предотвратить  распад 
                                                 
112 АВПРИ. Ф.138. Секретный архив министра. Оп. 467. 1917 г. Д.683/724. Л. 15. Телеграмма 
заместителя  министра  иностранных  дел  Великобритании  Р. Сесиля  послу  в  России 
Дж. Бьюкенену. Вашингтон, 3/16 июня 1917 г. 
113 Козенко, Б. Д. Указ. соч. С.153. 
114  Мальков,  В. Л.  Вудро  Вильсон  и  Новая  Россия  (февраль 1917-март 1918 г.) 
[Текст] / В. Л. Мальков // Новая и новейшая история (Далее: ННИ). - 2000. - № 1. - С. 125. 
115 Красный Крест в России выполнял функции фактически правительственной организации. 
После вступления США в войну он использовался лидерами делового американского мира в 
качестве  своего  «внешнеполитического  инструмента»  во  главе  с  промышленником 
У.Томпсоном  и  его  помощником  Р.Робинсоном.  См.  История  внешней  политики  и 
дипломатии США. 1867-1918 [Текст]. - М., 1997. - С. 348. 
 
 

 
152
российской  армии  и  поддержать  правительство  Керенского,  чтобы  дать  ему 
возможность  навести  порядок  в  стране116.  Планы  широкой  агитационной  и 
«воспитательной»  кампании  рухнули  вместе  с  падением  Временного 
правительства и штурмом Зимнего Дворца. События октября 1917 г. вынудили 
американское  руководство  определить  новые  варианты  политики  по 
отношению к России. 
Деятельность  миссии  Рута  сыграла  важную  роль  в  оформлении 
американо-английских  отношений  в 1917 г.  В  японской  дипломатической 
переписке,  например,  отмечалось,  что  единым  для  США  и  Великобритании 
было  стремление  «не  допустить  прихода  к  власти  в  России  крайних  партий, 
которые могли уничтожить зарождающуюся демократию», а также заключения 
российским  правительством  сепаратного  мира  с  Германией117.  Последующие 
события  в  России  показали,  что  пропагандистская  деятельность  Соединенных 
Штатов и союзников не смогла бы достичь своего результата, так как она была 
«слишком консервативна для революционной массы народа»118. 
Российское  руководство,  в  свою  очередь,  весной 1917 г.  отчаянно 
пыталось  убедить  союзников  в  своей  способности  продолжать  военные 
действия  и  в  необходимости  возобновления  финансовой  и  военной  помощи. 
Доказательством  этому  служат  данные  об  увеличении  количества  русских 
дивизий на фронте со 159 в марте 1917 г. до 234 в апреле-мае. В июне в составе 
российской армии было уже 288 дивизий пехоты и спешенной кавалерии119. 
С  этой  же  целью  российское  руководство  стремилось  воссоздать  свой 
дипломатический корпус в странах-союзницах. Исходя из приоритетной задачи 
                                                 
116  Р. Ш. Ганелин  отмечает,  что  президент  беспокоился  о  том,  что  может  получиться 
«большая  путаница  с  [американскими]  агентами  в  России».  С  другой  стороны,  он  сам  дал 
согласие  на  назначение  агентов  в  Россию  из  различных  ведомств,  создавая  у  каждого 
впечатление  о  преимущественности  его  статуса  перед  прочими.  См.  История  внешней 
политики и дипломатии США. 1867-1918 [Текст]. - М., 1997. - С. 348-349. 
117  См.  Телеграмма  С. Чинды  Я. Уциде.  Лондон, 2/15 мая 1917 г. // АВПРИ.  Ф. 138. 
Секретный архив министра. Оп.467. 1917 г. Д. 651. Л. 130-130 об. 
118 Graves, W. S. America’s Siberian adventure, 1918-1920 [Text] / W. S. Graves. - N.Y., 1931. - 
Р. 13. 
 
 

 
153
продолжения  российско-американского  торгового  сотрудничества120,  в  первую 
очередь, необходимо было восстановить дипломатическое представительство в 
Вашингтоне,  которое  после  ухода  Бахметьева  находилось  в  «плачевном 
состоянии»121.  С  целью  официального  признания  утвердившегося  в  России 
Временного  правительства  и  для  обсуждения  военно-морских,  финансовых  и 
экономических  вопросов  Милюков  решил  направить  в  США  специальную 
миссию.  Еще  одной  причиной  этого  визита  была  проверка  достоверности 
слухов  о  американо-англо-японском  секретном  соглашении  против  России.  О 
его  существовании  свидетельствует  переписка  японских  дипломатов,  в 
соответствии с которой в случае захвата власти в России крайними партиями и 
заключения  сепаратного  мира,  три  державы  должны  были  принять 
соответствующие  меры.  Правительства  Англии  и  Америки  должны  были 
признать «право Японии требовать территорию Восточной Сибири»122.  
Возглавить российское посольство в США было предложено инженеру и 
ученому,  товарищу  министра  промышленности  и  торговли  Временного 
правительства Б. А. Бахметеву123. Оценки посла новой России руководителями 
США кардинально отличались от их отношения к его предшественнику. Новый 
представитель  России,  по  мнению  Лансинга,  отличался  активностью, 
открытостью,  стремлением  воздействовать  на  американское  общественное 
мнение.  
                                                                                                                                                                  
119 Мировая война в цифрах [Текст]. - М.; Л., 1934. - С. 14. 
120 АВПРИ. Ф. 138. Секретный архив министра. Оп. 467. Д. 652/674. Л. 38. 
121  АВПРИ.  Ф. 138. Секретный  архив  министра.  Оп. 467. Д. 646. Л. 19; Будницкий,  О. В. 
Б. А. Бахметев – посол  в  США  несуществующего  правительства  России  [Текст] О. В. 
Будницкий // ННИ. - 2000. - №1. - С. 139. 
122 Телеграмма С. Чинды Я. Уциде. Лондон, 2/15 мая 1917 г. // АВПРИ. Ф. 138. Секретный 
архив министра. Оп.467. 1917 г. Д. 651. Л. 130-130 об.  
123  Новый  представитель  России  был  неординарным  человеком.  Он  получил  назначение  в 
США в 36-летнем возрасте. А этого он был главным инженером кампании, планировавшей 
строительство  Днепростроя  (будущего  Днепрогэса),  Волховстроя  и  еще  одной 
гидроэлектростанции в Финляндии. Все эти проекты были завершены его учениками уже в 
советское  время.  После  Октябрьской  революции  представитель  Временного  правительства 
не  признал  власть  большевиков  и  стал  «одной  из  наиболее  влиятельных  фигур  среди 
 
 

 
154
20  июня 1917 г.  миссия  прибыла  в  Вашингтон. 23 июня  Бахметев 
выступил  в  палате  представителей  Конгресса  США, 26 июня – в  сенате.  В 
своих  речах  он  заверял  американцев,  что  российская  демократия  стремится 
идти  «рука  об  руку»  с  американской  «для  успешного  продолжения  войны», 
«разделяет  мотивы,  вызвавшие  вступление  Соединенных  Штатов  в  войну: 
стремление  уничтожить  тиранию,  установить  мир  на  прочном  и  постоянном 
фундаменте, сделать мир безопасным для демократии»124.  
Интервью  русского  представителя  отличались  оптимизмом,  а 
выступления - энтузиазмом.  Как  справедливо  замечает  Дж. Фоглесонг,  он 
абсолютно игнорировал известия об антивоенных демонстрациях в Петрограде 
и  о  поражениях  русской  армии  на  фронте125.  С  другой  стороны,  Бахметев 
«хорошо понимал менталитет и особенности политической культуры Америки» 
и  установил  «доверительные  личные  отношения  с  высшими  чиновниками 
госдепартамента,  которые  отвечали  за  русское  направление» (Ф. Полком  и 
Б. Лонгом), а также с полковником Хаузом126. Отправляя молодого дипломата, 
Милюков  возлагал  на  него  большие  надежды.  Его  ожидания  во  многом 
оправдались:  на  русского  посла  обратили  должное  внимание.  Несмотря  на 
сменяющие  друг  друга  кризисы  весной-летом 1917 г.,  американское 
правительство  согласилось  предоставить  России  к  ноябрю 1917 г. «в  общей 
сложности 325 миллионов  долларов  в  виде  займов  и  кредитов»127.  После 
октября 1917 г.  эти  средства  сыграли  решающую  роль  в  тайной  войне  против 
большевизма. 
Подводя  итог  политике  Соединенных  Штатов  и  Великобритании  по 
отношению к России в 1914-1917 гг. и роли российского фактора в оформлении 
                                                                                                                                                                  
дипломатических  представителей  России  за  рубежом».  См.  Будницкий,  О. В.  Указ.  соч.  С. 
137, 145. 
124 АВПРИ. Ф. 134. «Война». Оп. 473. Д. 170. Л. 21-24. 
125 Foglesong, D. S. America’s Secret War Against Bolshevism: U.S. Intervention in the Russian 
Civil War, 1917-1920 [Text] / D. S. Foglesong. - L., 1980. - Р. 52. 
126 Будницкий, О. В. Указ. соч. С. 141. 
127 Там же, с. 142. 
 
 

 
155
американо-английских отношений в этот период, можно прийти к следующим 
выводам. В августе 1914- начале 1917 гг. руководящую роль в антигерманском 
блоке  играли  Великобритания  и  Россия.  До 6 апреля 1917 г.  Соединенные 
Штаты не являлись воюющей стороной, страны-участницы Антанты выступали 
не  только  против  стремления  Соединенных  Штатов  выступить  в  качестве 
миротворческой  силы,  но  и  против  утверждения  американским  президентом 
принципов  «новой  дипломатии»,  которые  противоречили  прежней  системе 
равновесия сил.  
В  августе 1914-начале 1917 гг.  Соединенные  Штаты  и  Великобритания 
проводят  независимую  друг  от  друга  политику  по  отношению  к  России. 
Основой  англо-российского  сотрудничества  в  этот  период  было  военное  и 
дипломатическое  участие  в  антигерманском  блоке,  которое  сопровождалось 
недоверием  и  противостоянием  сторон.  Отношения  Соединенных  Штатов  с 
Россией  строились  совершенно  по  другой  схеме  и  были  связаны  со 
стремлением  российских  и  американских  деловых  кругов  к  увеличению 
объемов военных поставок в Россию. 
Низложение  самодержавия  в  России,  которое  было  оплотом  старой 
дипломатии, 
позволило 
объявить 
антигерманский 
блок 
союзом 
демократических  государств,  которые  сражались  за  свободу  народов, 
угнетаемых  империями  Габсбургов  и  Гогенцоллернов,  султанской  Турцией  и 
царской Болгарией. Но социально-экономические и политические изменения в 
России  вызвали  военное  ослабление  страны,  что  изменило  ее  место  в 
стратегических планах Антанты. В результате Великобритания встала во главе 
военной  дипломатии  Сердечного  Согласия  и  начала  искать  себе  союзника  в 
борьбе против Германии и за сохранение гегемонии на европейском континенте 
(в противовес Франции).  
Вступая  в  войну,  Соединенные  Штаты  не  связали  себя  союзными 
обязательствами,  хотя  и  стали  претендовать  на  место  ведущей  военной  и 
дипломатической  страны.  Вследствие  перемен  в  России  в  блоке  Антанты 
 
 

 
156
формируется  новый  спектр  противоречий,  связанных  со  стремлением 
американского  президента  установить  новые  принципы  международных 
отношений,  разрушающих  довоенный  порядок.  Существенную  роль  в 
антигерманском  блоке  начинают  играть  американо-английские  отношения,  в 
значительной  степени  характеризовавшиеся  конфликтом  представленных 
этими государствами систем мирового развития – нового мирового порядка во 
главе  с  Соединенными  Штатами  и  «равновесия  сил»  под  руководством 
Великобритании. С другой стороны, обе державы были связаны общей военной 
и дипломатической целью победы над Германией и ее союзниками. Вступление 
США  в  войну  позволило  реализовать  возрастающую  потребность  Антанты  в 
обеспечении  фронта  людскими  резервами  и  военным  снабжением,  что  дало 
Вашингтону  возможность  вступить  в  ряды  стран,  определяющих  военный  и 
дипломатический курс антигерманского блока. 
С  апреля 1917 г.  начинает  оформляться  согласованная  политика 
Соединенных  Штатов  и  Великобритании  по  отношению  к  России,  которая 
отличалась  тем,  что  оба  государства  проводили  собственный  курс  в  русском 
направлении и согласовывали свои действия только в вопросах, определяющих 
общий  курс  антигерманского  блока.  События  в  России  в  феврале 1917 г. 
настолько  дестабилизировали  общую  военную  ситуацию,  что  атлантические 
государства стали искать варианты воздействия на политический курс России. 
Концепция  особой  роли  Соединенных  Штатов  в  судьбах  мира  предполагала 
«спасение» русского народа при помощи специальных комиссий гражданских и 
военных  специалистов.  Британская  же  позиция  была  более  простой  и 
предполагала поддержку всех сил, которые могли разрушить старый имперский 
порядок  и  способствовали  формированию  нового  пробританского  курса.  В 
период  весеннего  политического  кризиса  Фрэнсис  пытался  предотвратить 
отставку  Милюкова  и  военного  министра  А. И. Гучкова,  в  отличие  от 
Бьюкенена,  который  не  только  сделал  ставку  на  замену  их  Терещенко  и 
 
 

 
157
Керенским»,  но  и  устраивал  заседания  с  участием  последних, «на  которых 
обсуждалось создание коалиционного кабинета»128.  
Таким образом, в 1917 г. русский вопрос выявил разногласия в политике 
Соединенных  Штатов  и  Великобритании,  в  основе  которых  лежали 
независимые  друг  от  друга  англо-российские  и  американо-российские 
отношения  в  августе 1914-начале 1917 гг.  Расхождения  в  отношении  обеих 
стран  к  России  были  связаны  с  тем,  что  администрация  Вильсона  строила 
планы  относительно  присоединения  России  к  демократическому  блоку  под 
руководством  Америки.  Британский  же  кабинет  склонялся  к  тому,  что 
необходимо было использовать кризис в России для закрепления своих позиций 
на европейском континенте.  
Восстановление 
основы 
довоенной 
системы 
равновесия 
сил, 
существенную роль в которой играла Россия, было необходимо для сохранения 
ведущих  позиций  Великобритании  (так  называемого  «балансира»)  в 
европейских  делах.  Для  США  блоковая  структура  Европы  способствовала 
занятию лидирующих позиций в финансово-экономических связях Европы при 
помощи  поддержки  одного  из  них.  Поэтому,  несмотря  на  социальные  и 
политические  перемены,  роль  России  в  мировых  событиях  в 1917 г.  осталась 
по-прежнему  важной  и  вынуждала  Вашингтон  и  Лондон  согласовывать  свои 
усилия. 
                                                 
128 Милюков, П. Н. Указ. соч. С. 491. 
 
 

 
158
 
2.2. Политика Соединенных Штатов и Великобритании по отношению к России 
(сентябрь 1917 –начало 1918 гг.) 
 
 
 
На  завершающем  этапе  мировой  войны  среди  стран  антигерманского 
блока предметом обсуждения и тщательного планирования наряду с военными 
действиями  Германии  становится  отношение  к  октябрьской  революции  и 
большевизму  в  России.  Нестабильность  в  России  и  мирная  политика 
правительства 
большевиков 
обусловили 
активное 
дипломатическое 
взаимодействие Соединенных Штатов и Великобритании в конце 1917 г. 
Русский  вопрос  стал  не  только  объединяющим  фактором  политики 
правительств  двух  атлантических  государств,  но  и  причиной  разногласий 
между  ними.  Приход  к  власти  большевиков  в  России  стал  тем  событием, 
которое  выделило  концептуальные  различия  в  отношении  американского 
президента и британского кабинета к советской дипломатии.  
Поэтому необходимо: 
1)  рассмотреть  какую  роль  сыграли  страны-союзницы  в  событиях  в 
России,  которые  привели  к  падению  Временного  правительства;  отношение 
правительств  Лондона  и  Вашингтона  к  большевизму  и  его  лидерам  и  к 
перспективам Советской власти;  
2)  сравнить  декларацию  о  мире  большевиков  и  четырнадцать  пунктов 
президента Вильсона;  
3)  определить  области  совпадающих  интересов  двух  держав  и  наличие 
разногласий  в  отношении  Вашингтона  и  Лондона  к  лидерам  советского 
правительства и их внешнеполитической программе. 
Установление власти большевиков стало возможно в результате кризиса 
власти 
Временного 
правительства 
и 
углубляющегося 
социально-
 
 

 
159
экономического  кризиса  в  стране.  Нестабильность  внутриполитической 
ситуации  в  стране  привела  американских  и  британских  представителей  к 
мысли,  что  в  сентябре 1917 г.  единственным  выходом  для  России  является 
замена кабинета Керенского более сильным правителем. Генерал Л. Корнилов, 
который  заменил  на  посту  главнокомандующего  русской  армией  генерала 
А. Брусилова, был подходящей кандидатурой на роль диктатора.  
Если  Д. Фрэнсис  никогда  открыто  не  высказывал  своего  расположения 
Корнилову,  то  британские  представители  не  скрывали  своей  приверженности 
ему. Альфред Нокс, военный атташе Великобритании в России, был «горячим 
сторонником»  Корнилова1.  Об  этом  свидетельствует  тот  факт,  что  Нокс, 
вернувшись в Лондон, 7 сентября убедил военный кабинет оказать давление на 
А. Ф. Керенского,  чтобы  обеспечить  Корнилову  полную  власть  над  армией.  В 
своем  письме  лорд  Милнер  «одобрил  попытку  установления  диктатуры 
Корнилова в России и благословил его планы»2. 
7  сентября 1917 г.  под  предлогом  предупреждения  возможного 
выступления большевиков Корнилов направил в Петроград 3-й кавалерийский 
корпус  генерала  А. М. Крымова.  Действия  Корнилова  были  поддержаны 
британским  бронировано-автомобильным  эскадроном  под  командованием 
Оливера  Локер-Лампсона,  который  был  снабжен  российскими  униформами. 
Р. Уорт, рассматривая эту ситуацию, считает, что Нокс не мог санкционировать 
эти  действия  без  согласования  с  британскими  властями3.  Поэтому  можно 
прийти  к  заключению,  что  действия  британского  кабинета  были  одной  из 
причин,  влиявших  на  развитие  событий  в  России  в  сентябре 1917 г.,  которые 
привели к октябрьской революции. 
Дж. Бьюкенен  также  признавал,  что  его  симпатии  были  на  стороне 
                                           
1  Ullman, R. 
H. Anglo-Soviet relation, 1917-1921. - V.1. Intervention a. the War 
[Text] / R. H. Ullman. - Princeton (N.J.), 1961. - P.11. 
2 Warth, R. D. The Allies a. the Russian Revolution [Text] / R. D. Warth. - Durham, 1954. - P. 123-
124. 
3 Ibid, p. 123. 
 
 

 
160
Корнилова, в кого он верил как в «подлинного патриота», заинтересованного в 
возобновлении  войны.  Но  посол  всегда  пытался  противостоять  идее  военного 
переворота,  так  как  чувствовал,  что  лучшая  надежда  России  на  спасение 
находится в близком сотрудничестве между Корниловым и Керенским4. Следуя 
этой идее, 11 сентября он созвал послов союзников в британском посольстве, и 
дипломаты  решили  предложить  посредничество  «в  конфликте,  вспыхнувшем 
между  Временным  правительством  и  верховным  главнокомандующим  с 
единственной  целью  предотвратить  гражданскую  войну  и  служить  интересам 
России и союзников»5.  
Подобное  же  решение  было  принято  и  в  Лондоне:  на  следующий  день 
военный кабинет направил Бьюкенена сообщить Керенскому, что «британское 
правительство  рассматривает  с  большой  тревогой  вероятность  гражданской 
войны  и  убеждает  его  прийти  к  соглашению  с  генералом  Корниловым  не 
только  в  интересах  России  непосредственно,  но  в  интересах  союзников»6. 
Таким образом, Великобритания пыталась оказывать дипломатическое влияние 
на события в России.  
Но  предложение  о  посредничестве  британских  дипломатов  осталось 
невостребованным. 9 сентября  Керенский  отстранил  Корнилова  от 
обязанностей  главнокомандующего  и  обратился  за  поддержкой  к  Советам: 
рабочие, железнодорожники и матросы встали на защиту столицы и остановили 
продвижение частей генерала Крымова. 14 сентября Корнилов был арестован.  
Рассматривая  поражение  Корнилова,  британский  премьер-министр 
отметил,  что  неудача  военного  переворота  была  «серьезным  ударом  для 
союзников»  и  снова  выразил  невысокое  мнение  о  Керенском,  назвав  его 
политику  «нерешительной  и  неэффективной».  Точка  зрения  Ллойд  Джорджа 
                                           
4 Бьюкенен, Дж. Мемуары дипломата [Текст] / Дж. Бьюкенен. - М., 1991. - С. 288. 
5 U.S. Department of State. Papers relating to the Foreign Relations of United States, 1918, Russia 
[Text]. - V.1. - Washington, 1931. - P. 187-188. (Далее: FRUS); Бьюкенен, Дж.  Указ.  соч. 
С. 286. 
6 Ullman, R. H. Op. cit. P. 12. 
 
 

 
161
позволила  Уильяму  Уайзману  сказать  Хаузу,  что  «британское  правительство 
начало рассматривать Россию как безнадежную проблему»7.  
Разочарование  Лондона  в  России  все  усиливалось  и  в  начале  октября 
1917 г.  Ллойд  Джордж  отмечал,  что  «он  просто  потерял  всякий  интерес  к 
России как действенному фактору в деле союзников». Военное командование, 
со  своей  стороны,  в  планировании  операции  в  Месопотамии  укрепило 
персидский  фланг  индийскими  подразделениями  вместо  русской  армии8,  тем 
самым  также  выразив  недоверие  по  отношению  к  военным  возможностям 
своего восточного союзника.  
В  результате  британские  военные  и  политические  деятели,  поддерживая 
Корнилова, видели в нем единственную возможность вернуть Россию в войну и 
были  разочарованы  его  провалом  и  тем,  что  попытка  военного  переворота 
привела  к  усилению  Советов,  особенно  большевистской  фракции,  а  не 
Временного правительства. 
Большевизм  стал  важным  фактором  российской  политической  жизни  в 
последние  годы  войны,  хотя  не  воспринимался  лидерами  Лондона  и 
Вашингтона  как  политическая  сила  революционной  России,  которая  может 
определять самостоятельный курс государства.  
Американский историк Ф. С. Кэлхоун отмечает, что многие обозреватели 
событий  в  России  в  октябре 1917 г.  ошибочно  воспринимали  большевиков 
только как «немецких агентов, преданных кайзеру». По мнению исследователя, 
их  ошибкой  было  то,  что  они  главным  образом  заботились  о  сохранении 
российского  фронта  и  не  поняли,  что  «большевизм  планировался  как 
политическая философия»9. В то же время, Кэлхоун создал образ безупречных с 
моральной  и  политической  точки  зрения  Соединенных  Штатов,  которые 
                                           
7 Ibid, p. 13. 
8 Ibidem. 
9 Calhoun, F. S. Power and principle: Armed intervention in Wilsonian foreign policy [Text] / F. S. 
Calhoun. - Kent, 1986. - P. 192. 
 
 

 
162
относились к населению России сочувственно. Англия и Франция, по мнению 
Кэлхоуна,  выступили  главными  инициаторами  интервенции,  подтолкнувшими 
президента, который дорожил своими моральными принципами, к активизации 
интервенционистских действий в России. Е.А. Мишина вслед за американским 
коллегой также идеализирует роль Вильсона в определении отношения США к 
правительству большевиков и пишет, что «интервенцию нельзя рассматривать 
как инициативу президента», и что это был «вынужденный шаг»10.  
О  приходе  к  власти  большевиков  Фрэнсис  незамедлительно  сообщил  в 
Вашингтон, где отметил, что «похоже, большевики контролируют здесь все»11. 
Сообщения Фрэнсиса были получены в Вашингтоне только 10 ноября. Поэтому 
первой  попыткой  официального  Вашингтона  прокомментировать  русскую 
ситуацию  было  выступление  Вильсона  на  ежегодном  съезде  Американской 
федерации 12 ноября.  Несмотря  на  то  что  президент  отметил,  что  США 
«готовы  сотрудничать  со  всеми  другими  классами  и  группами»,  но  он  был 
обеспокоен  тем,  что  революционная  пропаганда  и  мирные  предложения  из 
России  могли  разделить  американцев  на  сторонников  и  противников 
продолжения  войны.  Поэтому  он  призывал  к  сохранению  боевого  духа  и 
подверг  критике  «радикалов»  России,  назвав  их  «глупыми  мечтателями  из 
России»12.  
Таким  образом,  Соединенные  Штаты  восприняли  октябрьскую 
революцию  настороженно,  так  как  дестабилизация  России  достигла  высшей 
точки,  и  вероятность  восстановления  восточного  фронта  все  уменьшалась. 
Продолжение  участия  российской  армии  в  войне  для  американской 
администрации  имело  такое  же  важное  значение,  как  и  для  других  стран 
антигерманского  блока,  так  как  вложения  американских  капиталов  в  России 
                                           
10  Мишина,  Е. А.  Вудро  Вильсон:  идеалист,  империалист,  агрессор? // США:  экономика, 
политика, идеология [Текст] / Е. А. Мишина. - 1990. - №5. - С.104-110. 
11 FRUS, 1918: Russia. – Wash., 1931. - V.1. – P. 224-225. 
12 Цит. по: Gardner, L. C. Safe for democracy. The Anglo-American response to revolution, 1913-
1923 [Text] / L. C. Gardner. - N.Y., 1984. – P. 149-150. 
 
 

 
163
должны  были  быть  оправданы  победой  Сердечного  Согласия.  В  результате 
революционные  изменения  в  России  вынудили  американскую  администрацию 
в ноябре 1917 г. занять выжидательную позицию13.  
Как  секретарь  Р. Лансинг,  так  и  президент  и  его  помощник  Э. Хауз 
ожидали,  что  внутренние  проблемы  России  «будут  разрешены  без  военного 
вмешательства»14.  Вильсон  и  Хауз  ратовали  за  создание  представительного 
правительства  в  духе  «великой  демократии»15.  Президент  оценивал  события  в 
России  через  призму  своей  идеалистической  концепции  мирового  развития, 
поэтому  его  выводы  были  далеки  от  реальности:  он  смутно  представлял  себе 
как  русский  народ  сможет  управлять  таким  государством  в  условиях  острого 
экономического кризиса, голода и всеобщей безграмотности. 
Некоторые  аналитики  видели  в  Вильсоне  сторонника  большевиков  и 
считали, что президент будет проводить политику, направленную на признание 
большевистского  правительства16.  Но,  в  итоге,  он  стал  поддерживать  идею 
американской  помощи  антибольшевистским  силам  в  России.  Антипатия 
президента к большевизму возникла, по мнению Д. Фоглесонга, «не только от 
намерения  защитить  капиталистическую  систему,  но  также  и  от  недовольства 
тем, что большевики бросили вызов американским ценностям теми способами, 
которые никогда не использовали мексиканские революционеры». Кроме того, 
Фоглесонг  утверждает,  что  большевистская  идеология  противоречила 
пуританской  традиции  американского  общества.  Поэтому  в 1917 г.  ревнители 
пуританской  традиции  стали  воспринимать  большевизм  «как  вызов 
традиционным американским учреждениям и ценностям массовой иммиграции 
                                           
13 См. Телеграмма Бальфура Бьюкенену в Петроград. Лондон. 25 октября (7 ноября) 1917 г. // 
Красный архив. - 1927. - № 5 (24). - С. 162. 
14 Calhoun, F. S. Op. cit. Р. 192. 
15 Draft Statement To Be Issued by the Secretary of State // U.S. Department of State. Papers 
relating to the Foreign Relations of United States. Lansing Papers. 1914-1920 [Text]. - V.2. – 
Wash., D.C., 1939-1940. - P. 350-351. (Далее: Lansing Papers.) 
16 Foglesong, D. S. America’s Secret War against Bolshevism: U.S. Intervention in the Russian 
Civil War, 1917-1920 [Text] / D. S. Foglesong. - Chapel Hill; L., 1995. – P. 24. 
 
 

 
164
радикальных  идеологий,  религиозного  скептицизма,  и  изменение  моральных 
стандартов»17.  
Президент  считал,  что  большевизм  «поставил  под  угрозу  мировой 
порядок  и  был  намного  шире,  чем  мексиканский  экономический 
национализм»18.  Россия,  особенно  Сибирь,  могла  быть  «важной  сферой  для 
американского  экспорта  и  инвестиций,  которая  была  подвергнута  опасности 
политических потрясений и радикальных социальных экспериментов»19. Таким 
образом,  Вильсон  пришел  к  выводу  о  том,  что  «большевизм  является  ядом 
беспорядка, ядом восстания, ядом хаоса»20. 
Позиция  же  Лансинга  была  более  реалистичной.  В  своих  мемуарах 
Лансинг отметил, что «большевистская революция в ноябре 1917 г. не застигла 
госдепартамент врасплох»21, так как комиссии американских представителей, в 
первую 
очередь 
под 
руководством 
Э. Рута, 
представили 
полную 
характеристику  ситуации  в  России.  В  результате  этих  сообщений  Лансинг 
сформулировал  свою  точку  зрения  по  поводу  будущего  России.  Но,  как  он 
замечает,  госдепартамент  не  создал  плана  помощи  России  из-за 
«обнадеживающих  сообщений  миссии  Рута  и  убеждений,  выраженных 
американскими  специальными  уполномоченными  о  том,  что  правительство 
Керенского  было  достаточно  устойчиво,  чтобы  контролировать  ситуацию  и 
восстановить  боеспособность  российской  армии»22.  Другим  вариантом 
развития событий в России для Лансинга было появление военного диктатора, 
опирающегося на отдельные дисциплинированные отряды23.  
                                           
17 Ibid, p. 25. 
18 Ibid, p. 23. 
19 Ibid, p. 22. 
20 Ibid, p. 25. 
21 Lansing, R. War Memoires [Text] / R. Lansing. - N.Y., 1935. - P. 338. 
22 Ibid, p. 338-339. 
23 The Secretary of State to President Wilson. December 10, 1917 // Lansing Papers. - P. 343.  
 
 

 
165
По  мнению  дипломата, «исторически  российская  ситуация  была 
беспрецедентна, …так  как  управлялась  силами  идеализма  и  невежества, 
поддержанных оружием»24. В итоге, он пришел к выводу, что большевистское 
движение  не  жизнеспособно  и  «Россия  никогда  не  будет  находиться  под 
властью большевиков». Если они еще какое-то время продержатся у власти, то 
«государство  распадется  на  отдельные  части,  которые  будут  требовать 
независимости»25, и большевики не смогут восстановить порядок в государстве, 
где  «общая  дезорганизация  торговли,  промышленности  и  транспорта 
сопровождается  всеобщим  недовольством  и  беспорядком»26.  В  доказательство 
своей  позиции, 24 ноября 1917 
г.  Лансинг  заверил  представителя 
демократической  России  Б. А. Бахметева,  что  правительство  США  будет 
продолжать признавать его в качестве официального представителя России. 
Среди британских политиков революция была воспринята неоднозначно. 
Реакцией  Бьюкенена  на  революцию  было  сожаление,  что  «Керенский  в 
очередной раз подвел союзников» и «потратил время на ненужные переговоры 
и  распоряжения»27.  В  Лондоне  большевистская  революция  сначала  была 
воспринята «как очередной черный случай после разгрома армии союзников в 
Италии»28. Затем в британском кабинете большевизм стал восприниматься как 
«российская  болезнь;  толстоизм,  искаженный  и  приведший  к  чрезвычайным 
мерам».  Главной  причиной  событий  в  России  британские  аналитики  считали 
немецкие деньги, которые были получены большевистскими лидерами29.  
Оценивая  будущее  большевистского  режима,  в  Лондоне  сделали  вывод, 
что  «большевизм  не  сможет  обеспечить  стабильности  в  обществе  и 
                                           
24 Ibid, p. 340. 
25 Ibid, p. 341. 
26 Ibid, p. 341-342. 
27 Ullman, R. H. Op. cit. P. 18. 
28 Ibid, p. 19. 
29 Ibid, p. 3 
 
 

 
166
государстве,  так  как  в  его  основе  лежала  анархия»30.  В  министерстве 
иностранных дел Великобритании пришли к выводу, что «можно считать само 
собой разумеющимся, что большевистское правительство находится уже на его 
последних  опорах»,  так  как  оно  никогда  не  имело  серьезной  поддержки  в 
российском  обществе  за  исключением  нескольких  больших  городов,  где  оно 
«контролировалось фанатическими, но не всегда честными интеллектуалами»31.  
Точка  зрения  британского  посла  в  России  отличалась  от  позиции 
британского  кабинета.  Бьюкенен  также  отмечал,  что  «большевики  составляли 
компактное меньшинство», но он характеризовал их как «решительных людей, 
которые знали, чего хотели и как этого достигнуть». Среди всех политических 
сил  в  России  на  стороне  большевиков,  по  мнению  дипломата,  было 
«превосходство ума и организационный талант». Этот вывод был связан с тем, 
что долгое время в России не было такой политической силы, которая могла бы 
восстановить порядок и прекратить социальную дезорганизацию32.  
В  результате 27 ноября  британский  посол  отправил  в  министерство 
иностранных дел телеграмму, в которой отметил, что «положение союзников в 
России  стало  безнадежным,  и  необходимо  пересмотреть  свою  позицию». 
Несмотря  на  то  что  Бьюкенен  в  этот  сложный  период  стремился  удержать 
Россию  в  войне,  он  все-таки  пришел  к  выводу,  что  «невозможно  принудить 
истощенную нацию сражаться вопреки ее собственной воле». Дипломат считал, 
что требовать того, чтобы «Россия исполнила свои обязательства, вытекающие 
из соглашения 1914 г., означало сыграть на руку Германии»33.  
Британские политики, скорее всего, восприняли послание Бьюкенена как 
знак того, что государственность в России была уничтожена. 23 декабря 1917 г. 
представители  Великобритании  и  Франции  заключили  тайную  конвенцию  о 
                                           
30 Ibid, p. 3-4.  
31 Ibid, p. 3. 
32 Бьюкенен, Дж. Указ. соч. С. 311. 
33 Там же, с. 316. 
 
 

 
167
разделе  сфер  влияния  в  России  и  организации  вооруженного  вторжения. 
Соединенные  Штаты  не  присоединились  к  ней,  но  согласились  участвовать  в 
снабжении  интервенции.  По  этому  соглашению  в  сферу  влияния 
Великобритании  входили  Северный  Кавказ,  Дон,  Закавказье,  Средняя  Азия. 
Сибирь  и  Дальний  Восток  были  отнесены  к  сфере  интересов  Соединенных 
Штатов и Японии.34.  
Отношение  к  лидерам  революции  Ленину  и  Троцкому  в  Вашингтоне  и 
Лондоне  не  было  точно  определенным.  Неприятие  радикальных  методов  и 
провозглашенной  мирной  программы  было  единственным  объединяющим 
фактором в оценках лидеров обеих стран. Это было связано с тем, что никто из 
руководства  США  и  Великобритании  с  Лениным  и  Троцким  не  был  знаком, 
поэтому  их  оценки  были  расплывчаты  и  близки  к  их  точке  зрения  по 
отношению  к  идеологии  большевизма.  Например,  Лансинг  считал,  что 
большевистские  лидеры  «действовали  полностью  в  интересах  Германии»  и 
одновременно «могли быть честны в целях и крайне нечестны в методах»35.  
Только Бьюкенен мог дать точную оценку лидерам большевиков, так как 
он был очевидцем событий в России. В ноябре 1917 г. он отмечал, что Ленин и 
Троцкий были «необыкновенными людьми», несмотря на то что он испытывал 
«отвращение  к  их  террористическим  методам»  и  «оплакивал  разрушение  и 
нищету, в которую они ввергли страну»36. Но затем под влиянием событий во 
внутренней  жизни  России  его  мнение  изменилось.  В  начале 1918 г.  дипломат 
уже  обращал  внимание  кабинета  на  то,  что  «Ленин  и  Троцкий  представляют 
собой  разрушительную,  а  не  созидательную  силу».  Поэтому  спасением  для 
России  могла  быть  только  поддержка  контрреволюционных  усилий 
Керенского, Корнилова и Каледина со стороны союзников37.  
                                           
34 История дипломатии [Текст]. - 2-е изд. - Т. 1-5. - М., 1965. - Т. 3. - С. 72. 
35 Lansing, R. Op. cit. P. 341. 
36 Бьюкенен, Дж. Указ. соч. С. 311. 
37 Там же, с. 332-333. 
 
 

 
168
Таким образом, революция в России и позиция, которую заняли страны-
союзницы,  показали,  что  старый  международный  порядок  был  серьезно 
подорван.  Это  обстоятельство  стало  основой  для  провозглашения  двух 
концепций  мирового  развития – мирной  программы  большевиков  и 
четырнадцати пунктов американского президента. 
Внешнеполитическая  концепция  правительства  большевиков  была 
отражена в Декрете о мире, который В. И. Ленин произнес на II Всероссийском 
съезде  Советов 26 октября (8 ноября) 1917 г.  Этот  документ  имел  большой 
резонанс  среди  воюющих  стран.  Положения  ленинского  Декрета  о  мире 
опровергали  принципы  международных  отношений XIX в.  и  прогнозировали 
развертывание  мировой  революции.  Принципы  открытой  дипломатии, 
самоопределения  наций,  мира  без  аннексий  и  контрибуций,  скорейшего 
завершения войны в ленинской программе были созвучны менее радикальным 
пунктам,  составленным  американским  президентом.  Четырнадцать  пунктов 
были  провозглашены  два  месяца  спустя  после  Декрета  о  мире38.  Проблемы, 
которые  были  поставлены  в  обоих  документах,  обсуждались  в  военных  и 
дипломатических кругах стран Европы в течение всей войны. 
Внешнеполитическая  программа  Вильсона  была  провозглашена  на  фоне 
мирных переговоров между Россией и Германией в Брест-Литовске39, ставших 
для  стран  антигерманского  блока  болезненным  ударом,  который  они 
восприняли  как  измену  союзническому  долгу,  и  поэтому  проигнорировали 
призывы  советского  руководства  начать  переговорный  процесс  со  странами 
Четверного  союза.  Поэтому  свою  речь  перед  Конгрессом 26 декабря 1917 г. 
(8 января 1918 
г.)  президент  начал  с  рассмотрения  волновавших  всех 
российско-германских переговоров.  
                                           
38 Речь президента Вильсона перед Конгрессом 26 декабря 1917 г. (8 января 1918 г.) 
39  Мирные  переговоры  между  австро-германским  блоком  и  Советской  Россией  начались 
9(22) декабря 1917 г. 
 
 

 
169
Он приветствовал отказ советской дипломатии от тайных переговоров и 
отметил,  что  на  переговорах  русские  представители  действовали  «очень 
справедливо и очень мудро, в истинном духе современной демократии», когда 
заявили,  что  заседания  конференции  должны  проходить  «при  открытых 
дверях»40.  
15 (28) декабря 1917 г.  по  предложению  большевиков  переговоры  были 
прекращены  на  десять  дней.  Перерыв  в  переговорах  был  объявлен  для  того, 
чтобы  другие  государства  присоединились  к  ним.  Прекращение  переговоров 
Вильсон  объяснил  тем,  что  «русские  представители  были  искренними  и 
честными, поэтому не могли подчиниться требованиям, основанным на захвате 
и  господстве»41.  Кроме  того,  он  надеялся,  что  большевики  окончательно 
отвергнут предложения Берлина и переговоры не будут возобновлены, поэтому 
и заявил о своем сочувствии большевикам в переговорном процессе и косвенно 
предложил им свою помощь. 
Отказ союзников принять участие в переговорах Вильсон прямолинейно 
объяснил тем, что они не ожидали того, что советская сторона выскажет свои 
предложения  относительно  окончания  войны  и  условий  будущего 
миропорядка. Кроме того, военный разгром Германии стоял на первом месте в 
стратегических  планах  союзников,  поэтому  начало  обсуждения  конкретных 
условий будущего мира Вильсон и Ллойд Джордж назначили не ранее, чем на 
весну 1918 г.42  
Но  это,  по  словам  Вильсона,  не  означало,  что  американский  народ 
оставил  надежду  получить  и  использовать  «шанс  помочь  народам  России 
достичь  желаемой  свободы  и  упорядоченного  мира»43.  Этому  важному 
                                           
40 Wilson’s Address to Congress, Stating the War Aims and Peace Terms of the United States 
(Delivered in Joint Session, Jan. 8, 1918) // Wilson, W. The Messages and Papers of Woodrow 
Wilson [Text] / W. Wilson / ed. by A. Shaw. - N.Y., 1924. - V.1. 1913-1919. - Р. 465. 
41 Ibidem. 
42 Ibid, p. 466. 
43 Ibid, p. 467. 
 
 

 
170
обстоятельству  президент  посвятил  шестой  пункт  его  мирной  программы,  где 
отметил,  что  необходимо  освободить  русские  территории  и  решить  ее 
проблемы,  предоставляя  гарантии  получения  «полной  и  беспрепятственной 
возможности  принять  независимое  решение  относительно  ее  собственного 
политического развития и ее национальной политики»44.  
Таким  образом,  мирная  программа  Вильсона  могла  стать  основой 
сотрудничества  Соединенных  Штатов  с  большевиками,  что  было  предметом 
опасений  британского  кабинета.  Поэтому  Лондон  должен  был  проводить 
достаточно  гибкий  курс  по  отношению  к  большевистской  России: 
дипломатические  отношения  с  Советской  Россией  сохранялись  в  ожидании 
возможной смены власти в Петрограде.  
Программа Вильсона во многом противоречила позиции Великобритании 
и  Франции  и  вынудила  британского  министра  иностранных  дел  А. Бальфура 
выступить  с  речью,  отражающей  его  отношение  к  русской  ситуации. 
16 января 1918 г.  в  Палате  общин  Бальфур  заявил,  что  «Правительство  Его 
Величества  не  признает  петроградскую  администрацию»  де-юре  и  де-факто  и 
М. Литвинова  как  посла45.  Это  заявление  обнаружило  несогласие 
Великобритании  с  американскими  предложениями  в  русском  направлении  и 
обозначило  расхождения  между  двумя  атлантическими  государствами  в 
преследуемых  целях:  британский  кабинет  исключал  возможность  участия 
большевистской России в определении принципов нового мирового порядка и 
был заинтересован в ослаблении своего недавнего союзника.  
Следствием этого заявления стал отзыв британского посла Бьюкенена из 
России. Но экс-посол был не согласен с категорическим выводом министра, и 
уже  «в  первых  беседах  с  членами  правительства  высказался  против  полного 
разрыва с большевиками на том основании, что это предоставило бы германцам 
                                           
44 Ibid, p. 468-469. 
45 Цит. по: Coates, W. P. A History of Anglo-Soviet relations [Text] / W. P. a. Z. K. Coates. - L., 
1945. - Р. VIII-IX. 
 
 

 
171
полную свободу действий в России»46.  
Уллман  считает,  что  лондонский  ответ  на  большевизм  в  России  был 
далек  от  последовательного:  принимаемые  решения  «имели  мало  общего  с 
враждебностью  к  революционному  режиму»,  находились  под  влиянием 
последнего  года  войны.  Решения  принимались  на  основе  информации  из 
России,  которая  была  «часто  недостаточной  и  иногда  ошибочной;  иногда  они 
были  приняты  по  явной  догадке  одного,  или  в  противовес  советам  наиболее 
способных британских представителей в России»47. 
Таким  образом,  враждебная  позиция  британского  кабинета  была 
обусловлена отказом России продолжать войну на основании призыва Ленина 
прекратить  военные  действия  и  начать  переговоры  «о  справедливом 
демократическом мире» без аннексий и контрибуций48.  
Но  русский  фактор  остался  одним  из  определяющих  в  военной 
дипломатии  и  после  октябрьской  революции.  Поэтому  начало  переговоров 
большевиков  с  австро-германским  блоком  побудило  Лондон  установить 
неофициальные  дипломатические  отношения  с  Советским  правительством  и 
последовать  советам  Бьюкенена,  используя  последнюю  возможность  вернуть 
Россию в войну против Германии. Брюс Локхарт, эксперт по русским вопросам 
в  департаменте  морской  торговли  в  Лондоне,  хорошо  знакомый  с  Россией  и 
политической  элитой  страны  по  работе  в  британском  консульстве  в  Москве  в 
1915-1917 гг., 
предложил 
«установить 
отношения 
с 
«временным» 
коммунистическим  правительством»49.  Ллойд  Джордж  в  свою  очередь  просил 
его возглавить эту миссию.  
                                           
46 Бьюкенен, Дж. Указ. соч. С. 332-333. 
47 Ullman, R. H. Op. cit. P. VIII. 
48 Ленин, В. И. Полное собрание сочинений [Текст] / В. И. Ленин. - М., 1974. - Т. 35. - С. 13. 
49 Lockhart, B. The diaries [Text] / B. Lockhart / ed. by K. Young. - N.Y., 1973. - T. 1. 1915-1938. 
- Р. 31. 
 
 

 
172
У. Фоулер обратил внимание на то, что британский дипломат предпринял 
свою миссию с пониманием, что для Британии существуют «две главные цели в 
войне – это  разгром  германского  милитаризма  и  подавление  большевизма  в 
России»50.  Из  воспоминаний  Локхарта  мы  видим,  что  он  активно  общался  с 
иностранными  представителями  в  России  (французским  послом  генералом 
Нуленсом,  генералом  Ромеем,  возглавлявшим  итальянскую  военную  миссию, 
американским  военным  представителем  майором  Риггом).  Лорд  Милнер  и 
супруги  Веббы  часто  составляли  Локхарту  кампанию  за  обедом51.  После  этих 
бесед Локхарт анализировал в своих записях не только феномен большевизма и 
степень  его  опасности52,  но  также  и  особенности  американо-английских 
отношений и многие другие вопросы53.  
На основании этих записей можно сделать вывод, что весной 1918 г. цели 
Великобритании  заключались  не  только  в  военном  разгроме  Германии  и 
уничтожении  большевизма.  Британский  эксперт  рассматривал  более  широкую 
программу.  Британское  руководство  посредством  миссии  Локхарта  искало 
возможности возвращения России в войну и одновременного ее ослабления54. В 
то  же  время,  уже  тогда  Великобританию  волновало  излишнее  стремление 
Америки  утвердить  свое  влияние  в  международных  отношениях.  Все  эти 
вопросы Локхарт должен был проработать в России. 
Неоднозначность  политики  Англии  в  отношении  большевиков 
проявилась в полной мере в ситуации с признанием полномочий представителя 
новой  власти  в  Лондоне.  Согласно  нормам  международного  права,  после 
падения Временного правительства дипломатические полномочия К. Набокова 
                                           
50 Fowler, W. P. British-American Relations, 1917-1918. The Role of Sir William Wiseman 
[Text] / W. Fowler. - Princeton (N.J.), 1969. - Р. 166-167. 
51 Lockhart, B. Op. cit. P. 35-36, 48, 51. 
52 Ibid, p.29, 30, 48, 49-51. 
53 Ibid, p. 34. 
54 Ibid, p. 49-51. 
 
 

 
173
должны  были  перейти  к  представителю  новой  власти  Литвинову.  Лондон 
предоставил ему только неофициальный статус. 
После  Брест-Литовского  перемирия  в  марте 1918 
г.  американское 
правительство  также  заняло  принципиальную  позицию  по  отношению  к 
советскому правительству. Американский посол в России отказался переехать в 
Москву  вслед  за  Советским  правительством  и  остановился  в  Вологде,  где 
участвовал  в  разработке  планов  свержения  Советов,  рекомендуя  своему 
правительству начать вооруженную интервенцию. Позже в конце июля 1918 г. 
американский  дипломатический  корпус  из  Вологды  переехал  в  Архангельск, 
который  стал  центром  интервенции.  В  начале  июня 1918 г.  американское 
правительство  продолжало  этот  курс,  отвергнув  назначение  Литвинова, 
находившегося  тогда  в  Лондоне,  полномочным  представителем  РСФСР  в 
США. 
Таким образом, определяя области совпадающих интересов двух держав 
и  наличие  разногласий  в  отношении  Вашингтона  и  Лондона  к  лидерам 
правительства  большевиков  и  их  внешнеполитической  программе,  можно 
прийти к следующим выводам.  
Для Вильсона Россия обладала выгодными геополитическими позициями, 
поэтому даже в условиях политического и экономического кризиса она должна 
была  участвовать  в  мировой  политике  и  уравновешивать  мощь 
Великобритании.  Поэтому  изоляция  и  полное  истощение  России  были 
недопустимы.  Но  Вильсон  не  хотел  делать  категорических  замечаний  в  адрес 
советского руководства, но и противостоять курсу Великобритании он не мог.  
А. Майер  отмечает,  что  в  начале  правления  большевиков  «Вильсон 
следовал  своей  безграничной  вере  в  российских  людей  и  был  уверен,  что 
вскоре они победят свою военную усталость, чтобы снова активно включиться 
 
 

 
174
в  большой  крестовый  поход»55.  Причиной  такой  оптимистичной  позиции,  по 
мнению Майера, было то, что «мирная политика Ленина в это время затемнила 
его экономическую и политическую программу». Майер считает, что президент 
не воспринимал всерьез советскую власть, и полагал, что большевики «только 
временно контролировали Петроградский совет, который в любом случае скоро 
будет  вытеснен  избранным  народом  Учредительным  собранием»56.  Такая 
позиция президента была связана с неприятием им любой формы диктаторской 
власти и верой в торжество демократии. 
С другой стороны, Вильсон и Хауз были серьезно обеспокоены «угрозой 
создания военно-политического русско-германского блока», но ни один из них 
не  был  пока  еще  готов  даже  к  обсуждению  военного  вмешательства, 
предложенного  членами  британского  военного  кабинета  Милнером  и 
Сесилем57.  К  середине  декабря 1917 
г.  большинство  официальных  лиц 
американского 
правительства 
стали 
придерживаться 
рекомендаций 
«Инкваири»58  в  том,  что  лучшей  политикой  по  отношению  к  России  должно 
быть  дипломатическое  воздействие,  а  не  силовое59.  Составитель  архива 
полковника Хауза Ч.Сеймур заметил, что «приход к власти большевиков был, в 
конце  концов,  предназначен  для  того,  чтобы  принести  Германии  затруднения, 
так  как  зараза  социального  мятежа  вскоре  затронет  германские  войска 
восточного  фронта»60.  Укрепление  власти  большевиков  и  их  антивоенная 
политика  в 1918 г.  предопределили  постановку  вопроса  о  выборе  варианта 
американского  воздействия  на  ситуацию  в  России  (но  пока  ни  о  каком 
                                           
55 Mayer, A. J. Political Origins of the New Diplomacy.  1917-1918  [Text] / A. J. Mayer.  -  New 
Haven, 1959. - Р. 340. 
56 Ibidem. 
57 Ibid, p. 341. 
58 Исследовательская группа, созданная в сентябре 1917 г. с целью разработки программы 
будущего  послевоенного  мироустройства  и  концепции  внешней  политики  Соединенных 
Штатов. В нее входили У.Липпман, С. Мезес, Д. Миллер и др. 
59 Mayer, A. J. Op. cit. P. 341. 
60 Архив полковника Хауза [Текст]. - Т. 3. - М., 1939. - С. 272 
 
 

 
175
вторжении  речи  не  было).  В  итоге,  американские  политики  и  военные 
сходились  в  убеждении,  что  необходимо  сосредоточить  главные  усилия 
союзников  на  западном  фронте,  а  для  этого  они  предлагали  концентрировать 
силы именно на этом театре61. 
Социалистические  идеи  правительства  большевиков  были  настолько 
неприемлемы  для  союзников,  что  нельзя  было  ожидать,  что  «они  будут 
работать  вместе  даже  в  таком  важном  вопросе  как  продолжение  войны»62. 
Поэтому  британское  правительство  было  настроено  против  большевизма  и 
революции в России в той же степени, как и против Германии. За вторжение в 
Россию  выступали  в  основном  военные  (в  первую  очередь  генерал  Альфред 
Нокс),  связывая  свои  планы  с  активизацией  действий  японской  армии.  Точка 
зрения  военных  нашла  поддержку  у  министра  иностранных  дел  А. Бальфура, 
хотя  он  и  не  был  на  сто  процентов  уверен  в  негативном  влиянии  внутренней 
обстановки  в  России  на  международные  отношения63.  С  возобновлением  в 
январе 1918 г. русско-германских переговоров даже Бьюкенен стал склоняться 
к  «полному  разрыву  отношений  с  большевистским  правительством … и  к 
политике  вооруженной  интервенции»,  так  как  положение  в  стране,  по  его 
мнению, стало «изменяться к худшему»64. 
Напрашивается  вывод,  что  англичане  более  чем  американцы  связывали 
свою  русскую  политику  с  необходимостью  военной  интервенции.  К  началу 
1918  г.  военная  необходимость  требовала,  по  их  мнению,  решительных 
действий, 
которые 
предполагалось 
предпринять 
в 
следующей 
последовательности:  оккупации  Транссибирской  железной  дороги  Японией; 
союзной  оккупации  Владивостока  и  Мурманска;  совместного  масштабного 
вторжения  японских,  американских  и  союзных  войск  (в  определенной 
                                           
61 Foreword by Newton D. Baker // Graves, W. S. America’s Siberian adventure, 1918-1920 
[Text] / W. S. Graves. - N.Y., 1931. - P. VIII. 
62 Graves, W. S. Op. cit. - P. 17. 
63 Ullman, R. H. Op. cit. - Р. 74-75, 123. 
64 Бьюкенен, Дж. Указ. соч. С. 333. 
 
 

 
176
комбинации)  с  целью  восстановления  Восточного  фронта  против  Германии65. 
Лансинг  к  весне 1918 г.  стал  склоняться  к  позиции  Бальфура66  и  британских 
военных руководителей. Но президент и военные руководители настаивали на 
другой  стратегической  линии67,  отличной  от  британской,  поэтому  личные 
симпатии  государственного  секретаря  не  могли  определить  политику  его 
страны.  
Несмотря  на  то  что  отношение  Вашингтона  и  Лондона  к  октябрьской 
революции и внешнеполитическому курсу правительства Ленина не совпадало, 
для  британского  кабинета  была  важна  позиция  американской  администрации. 
Поэтому оба правительства должны были согласовать свои действия, стремясь 
найти точки соприкосновения в позициях лидеров обеих стран и в концепциях 
внешнеполитических действий, что и нашло свое выражение в планировании и 
подготовке англо-американской интервенции в Россию. 
                                           
65  Каблограмма  Бальфура  Хаузу.  Лондон, 30 января 1918 г. // Архив  полковника  Хауза 
[Текст]. - Т. 3. - М., 1939. - С. 274-275. 
66 The Secretary of State to President Wilson. Washington, March 24, 1918 // Lansing Papers. - P. 
357-358. 
67 Э.Парсонс считает, что Вильсон противостоял планам Англии в России в 1918-1919 гг. и 
проводил  ярко  выраженную  антибританскую  позицию.  См. Parsons, E. 
B. Wilsonian 
diplomacy. Allied-American rivalries in war a. peace  [Text] / E. B. Parsons.  -  St.Louis  (Miss), 
1978. 
 
 

 
177
 
2.3. Проблема иностранной интервенции в Россию  
в американо-английских отношениях в 1918 г. 
 
 
 
Приход  большевиков  к  власти  предопределил  выход  России  из  войны  и 
побудил руководство США  и Великобритании задуматься о целесообразности 
разработки  плана  совместных  действий  по  отношению  к  ней.  Сложность 
проблемы  заключалась  в  том,  что  иностранное  вмешательство  в  российские 
дела  в 1918 г.  было  направлено  одновременно  против  немецкого  наступления 
на  восток  и  также  способствовало  разгоранию  гражданской  войны  в  стране, 
обеспечивая  военно-технической,  материальной,  продовольственной  помощью 
различные  небольшевистские  группы1.  Иностранная  интервенция  в  Россию  в 
1918 г.  заняла  важное  место  в  трансформации  внешнеполитического  курса 
Соединенных Штатов и Великобритании. 
Поэтому необходимо:  
1)  выделить  подходы  к  решению  русского  вопроса,  которые 
сформировались в конце 1917 – начале 1918 гг.; 
2)  определить  разногласия  и  совпадения  в  политике  американской 
администрации  и  британского  кабинета  по  отношению  к  большевистской 
России до Брест-Литовского перемирия по ключевым вопросам – совместному 
вторжению союзников и Соединенных Штатов в начале 1918 г., использованию 
японских отрядов для восстановления восточного фронта; 
                                           
1  В  декабре 1917 г.  в  Париже  было  принято  решение  о  необходимости  укреплять  связи  с 
антисоветскими  силами  Украины,  казачьих  областей,  Сибири,  Кавказа  и  Финляндии, 
открыть  кредиты  для  реорганизации  Украины,  на  содержание  казаков  и  кавказских  войск; 
содействовать  созданию  в  Новочеркасске  первого  «всероссийского»  антисоветского 
белогвардейского правительства – «Донского гражданского совета».  
 
 

 
178
3)  рассмотреть  особенности  согласования  действий  Вашингтона  и 
Лондона в русском вопросе после заключения Брест-Литовского перемирия. 
Американо-английские  отношения  в  первой  половине 1918 г. 
сопровождались  усилением  недоверия  американцев  к  бри