1869

ЭТНОКОНФЕССИОНАЛЬНАЯ ТОЛЕРАНТНОСТЬ КАК ФАКТОР ОБЕСПЕЧЕНИЯ МИРА И БЕЗОПАСНОСТИ НА СЕВЕРНОМ КАВКАЗЕ

Диссертация

Политология и государственное регулирование

Теоретические основы исследования этноконфессиональной толерантности как фактора обеспечения мира и безопасности. Роль этноконфессиональной толерантности в обеспечении мира и безопасности в современных условиях. Вопросы формирования этноконфессиональной толерантности как фактора обеспечения мира и безопасности на Северном Кавказе. Совершенствование деятельности социально-политических институтов по формированию этноконфессиональной толерантности.

Русский

2013-01-06

1.24 MB

43 чел.

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ 
 
СТАВРОПОЛЬСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ 
 
 
 
 
На правах рукописи 
 
 
 
 
Гаджимирзаев Муси Мусаевич 
 
 
 
ЭТНОКОНФЕССИОНАЛЬНАЯ ТОЛЕРАНТНОСТЬ КАК ФАКТОР 
 
ОБЕСПЕЧЕНИЯ МИРА И БЕЗОПАСНОСТИ НА СЕВЕРНОМ КАВКАЗЕ 
 
 
 
Специальность 23.00.02 – Политические институты, этнополитическая кон-
фликтология, национальные и политические процессы и технологии 
 
 
 
Диссертация на соискание ученой степени 
кандидата политических наук 
 
 
   
Научный руководитель     
доктор социологических наук 
доцент Магомедов А.А. 
 
 
 
Ставрополь – 2003 
 

 
2
 
 
 
СОДЕРЖАНИЕ 
 
Введение……………………………………………………………………….. 3 
Глава I. Теоретические основы исследования этноконфессиональной то-
 
лерантности как фактора обеспечения мира и безопасности………………. 
15 
§ 1. Идея  толерантности и ее развитие в истории политических учений …  16 
§  2.  Роль  этноконфессиональной  толерантности  в  обеспечении  мира  и 
 
безопасности в современных условиях ……….……………………………...  42 
§ 3. Механизм  влияния  этноконфессиональной  толерантности  на  регио-
 
нальную безопасность………………………………………………………… 
66 
Глава II. Вопросы формирования этноконфессиональной толерантности 
 
как фактора обеспечения мира и безопасности на Северном  Кавказе …… 
94 
§ 1.  Анализ  конфликтогенных  особенностей  и  причин  этноконфессио-
 
нальной напряженности на Северном Кавказе……………………………….  95 
§ 2.  Развитие  нормативно-правовой  базы  свободы  совести  и  вероиспове-
 
дания – важное условие формирования  этноконфессиональной толерант-
 
ности…………………………………………………………………………………………………………. 
125
§ 3.  Совершенствование  деятельности  социально-политических  институ-
 
тов по формированию этноконфессиональной толерантности…………….   146
Заключение……………………………………………………………………. 178
Библиография………….……………………………………………………….. 188
 
 
 
 

 
3
ВВЕДЕНИЕ 
Актуальность  темы  исследования.  Проблема  безопасности  извечно 
стояла перед человечеством как объективное условие выживания и развития, а 
политическая деятельность, направленная на ее обеспечение, относилась к при-
оритетной области работы органов власти и управления на всех этапах истори-
ческого развития. Реализация интересов безопасности различных государств и 
связанная с ней динамика политических отношений, как правило, сопровожда-
лись недоверием, обострением напряженности, нетерпимостью, агрессией,  на-
силием, вооруженными конфликтами, гонкой вооружений и безудержным рос-
том вкладываемых в них ресурсов, что, однако, к гарантированной безопасно-
сти не приводило.  
Вместе  с  тем,  идеи  обеспечения  мира  и  безопасности,  основанных  на 
принципах взаимной терпимости,  ненасилия, согласия, солидарности, дающих 
возможность выживать и развиваться в условиях социально-политической, эко-
номической,  культурной,  расовой,  этнической  и  религиозной  неодинаковости 
людей в рамках государства или групп государств, не покидали людей. Вступая 
в третье тысячелетие, осознав все пагубные последствия революций и войн, пе-
режив межрасовые, межнациональные, межэтнические, межрелигиозные и дру-
гие конфликты, сообщество мировых государств, многие политические лидеры 
все больше и больше приходят к выводу о том, что именно данный путь выжи-
вания становится в стратегическом плане более перспективным, именно утвер-
ждение  идеалов  терпимости,  ненасилия,  толерантности  в  отношениях  между 
институтами политической власти, социальными, этническими и религиозными 
группами является необходимым условием обеспечения  мира, безопасности и 
устойчивого социально-экономического развития общества.1  
Проблема безопасности России, ее регионов и важного фактора ее обес-
печения - формирования  толерантности  в  социальных,  межэтнических,  меж-
конфессиональных  отношениях  последовательно  решается  в  ходе  реформ,  
                                                           
1  См.:  Декларация  принципов  толерантности.  Утверждена  резолюцией 5.61 Генеральной 
конференции ЮНЕСКО от 16 ноября 1995 г. // http://www.dspace.ru/html/1280.index.html.  
 

 
4
проводимых  в  стране.  Она  выступает  основной  доминантой  содержания  кон-
цептуальных  документов  политического  руководства  Российской  Федерации, 
регламентирующих  обеспечение  национальной  безопасности,  устойчивого  со-
циально-экономического  развития  страны  и  ее  регионов,  формирования  уста-
новок толерантного сознания и профилактики экстремизма в российском обще-
стве.  Однако  многогранность  самого  феномена  безопасности  и  острота  веду-
щейся в обществе дискуссии об условиях и факторах ее обеспечения констати-
руют рост научного и практического интереса к данной проблеме и необходи-
мость ее теоретического исследования. Особый интерес вызывает научный ана-
лиз  безопасности  тех  регионов  Российской  Федерации,  которые  характеризу-
ются  нестабильностью  ситуации,  этноконфессиональным  многообразием  со-
става населения и, более того, находятся в зоне геополитических интересов ря-
да зарубежных государств. К таким регионам относится и Северный Кавказ, от 
стабильности  и  устойчивости  развития  которого  в  прямой  зависимости  нахо-
дится уровень обеспечения безопасности всей Российской Федерации.2 Выше-
сказанные положения определили выбор как общего направления научной про-
блемы – региональной безопасности, так и конкретной темы исследования - эт-
ноконфессиональной  толерантности  как  фактора  обеспечения  мира  и  безопас-
ности на Северном Кавказе.  
Итак,  актуальность  диссертационного  исследования  избранной  пробле-
мы обусловлена следующими основными обстоятельствами. 
Во-первых,  произошедшими  за  последние  десятилетия  в  стране  и  мире 
качественными  изменениями  в  общественно-политической  жизни  людей,  де-
терминировавшими  объективную  необходимость  новой  парадигмы  обеспече-
ния мира и безопасности в XXI веке, основанной на позитивном диалоге куль-
тур, цивилизаций,  признания и терпимости многообразия этнических, конфес-
сиональных традиций и ценностей. Она должна явиться альтернативой старой 
                                                           
2 См.: Хоперская Л. Проблемы региональной безопасности на Северном Кавказе // Что хотят 
регионы России? –М., 1999. С. 63.  
 

 
5
парадигме  «безопасности»,  олицетворявшей  идеи  о  «столкновении  цивилиза-
ций», гонке вооружений, насилии и конфронтации.  
Во-вторых, значимостью мира и безопасности на Северном Кавказе для 
Российской  Федерации  в  контексте  обеспечения  политической  и  социально-
экономической  стабильности  на  южных  рубежах,  защиты  ее  стратегических  и 
геополитических  интересов,  сохранения  своего  влияния  на  весь  Кавказ,  Сред-
ний  и  Ближний  Восток,  Центральную  Азию.  Регион,  включая  акваторию  Кас-
пийского моря, занимает седьмое место в стране по запасам и пятое – по добы-
че  энергоресурсов.  В  этноконфессиональном  и  культурном  плане  Северный 
Кавказ – это  граница  между  христианским  и  мусульманским,  славянским  и 
тюркским  мирами,  где,  по  мнению  профессора  Гарвардского  университета 
США С. Хантингтона, проходит «линия разлома между цивилизациями», куда 
перемещаются «основные очаги кризисов и кровопролитий».3 Однако ряд уча-
стников  дискуссии,  которая  развернулась  по  статье  американского  ученого 
«Столкновение  цивилизаций?»,  выпячивая  и  фетишизируя  конфликтную  со-
ставляющую ее содержания, не замечает заключительный вывод автора о том, 
что мир будет состоять из непохожих друг на друга цивилизаций, и каждой из 
них  придется  учиться  сосуществовать  со  всеми  остальными,4  который  звучит 
гимном толерантности.  
В-третьих, возрастанием роли политики в современных условиях глоба-
лизации  и  значимостью  проявления  высокой  толерантности  при  принятии  по-
литическими лидерами решений, не допускающих роста напряженности и спо-
собствующих обеспечению безопасности в международных и внутриполитиче-
ских отношениях.  
В  демократической  политической  системе  фактор  толерантности  по 
обеспечению безопасности реализуется целенаправленной деятельностью субъ-
ектов политики по формированию у граждан умения жить вместе в едином по-
литико-правовом  пространстве  в  согласии,  в  соответствии  с  идеалами  челове-
                                                           
3 См.: Хантингтон С. Столкновение цивилизаций? // Полис. 1994. С. 37,39.   
4 См.: Там же. С. 48. 
 

 
6
ческого достоинства и социальной справедливости при всех национальных, ре-
лигиозных  и  других  различиях.  При  этом  толерантность  выступает  в  качестве 
принципа  деятельности  субъектов  политики.  В  этой  связи  весьма  актуальной 
задачей является научный анализ этноконфессиональной толерантности именно 
в  регионе,  с  одной  стороны  имеющем  богатый  опыт  совместного  проживания 
народов с различными этническими и религиозными традициями, ценностями, 
и профилактики экстремизма в обществе, а с другой, характеризующемся высо-
ким  потенциалом  конфликтогенности  и  «отягощенном»  миграционными  про-
цессами. Такое исследование, рассматривающее особенности конфликтогенно-
сти  и  причины  напряженности  на  Северном  Кавказе  и  выявляющее  основные 
направления формирования этноконфессиональной толерантности, а также  ме-
ханизм ее влияния на обеспечение безопасности в регионе, на наш взгляд, не-
пременно  представляет  собой  серьезный  научный  интерес  и  имеет  практиче-
ски-прикладное значение.  
Степень  научной    разработанности  проблемы.  Анализ  имеющейся 
литературы  показывает,  что  проблема  этноконфессиональной  толерантности 
как  фактора  обеспечения  мира  и  безопасности  на  Северном  Кавказе  не  стано-
вилась еще предметом специального научного осмысления. В то же время име-
ется значительное количество научных исследований, освещающих отдельные 
аспекты  исследуемой  темы.  Так,  в  истории  мировой  научной  мысли  анализ 
взаимодействия  веротерпимости,  этничности  и  политики  в  целях  обеспечения 
безопасности государства и общества осуществлен в трудах: Ж. Бодена, М. Ве-
бера, Вольтера, М. Ганди, Г. Гегеля,  Т. Гоббса, Э. Дюркгейма, Дж. Локка, Н. 
Макиавелли, Ш. Монтескье, Ж.Ж. Руссо, А. Токвиля. 
Осмыслению  вопросов  этнического,  религиозного,  политико-правового 
бытия посвящены работы представителей отечественной науки - Н.А. Бердяева, 
И.А. Ильина, В.И. Ленина, И.А. Новгородцева, В.С. Соловьева.  
Среди трудов современных зарубежных авторов известностью и автори-
тетом в области исследуемой проблемы пользуются исследования: Г. Алмонда, 
Ю. Андерсона, М. Гектора, Р. Даля, Дж. С. Милля,  Т. Нейрна, К. Поппера, Д. 

 
7
Ротшильда, А. Смита, А. Тойнби, М. Уолцера, С. Хантингтона, О. Хеффе и ряда 
других авторов. Работы этих исследователей содержат как сравнительный ана-
лиз реализации принципа толерантности в различных типах политических сис-
тем, так и особенности и пределы терпимости, обусловленные необходимостью 
сохранения  демократической  системы.  Особое  методологическое  значение  в 
условиях  реформирующейся  России  имеют  такие  современные  этнополитоло-
гические  теории,  как  учение  «со-общественной  демократии»  А.  Лейпхарта5, 
«общинного характера структуры политики» Л. Пая6, «теория справедливости» 
Дж. Роулза7 и  др. 
Весьма ценный и глубокоаналитический материал по исследуемой про-
блеме  содержится  в  работах:  Р.Г.  Абдулатипова,  А.В.  Авксентьева,  В.А.  Авк-
сентьева,  А.К.  Алиева,  А.С.  Асмолова,  А.С.  Ахиезера,  Ю.В.  Бромлея,  К.С. 
Гаджиева,  А.А.  Гусейнова,  Л.Н.  Гумилева,  Г.С.  Денисовой,  А.В.  Дмитриева, 
Л.М. Дробижевой, В.Н. Иванова, А.С. Капто, В.А. Лекторского, А.В. Малашен-
ко, А.С. Панарина, Л.С. Рубан, А.П. Садохина, Е.И. Степанова, В.А. Тишкова, 
В.Р. Чагилова, В.В. Шалина и других исследователей. Авторы, наряду с теоре-
тической разработкой этнополитических, социологических и конфликтологиче-
ских проблем, анализируют специфику этнических, конфессиональных, мигра-
ционных и других процессов в постсоветском пространстве, предлагают субъ-
ектам политики собственное видение путей формирования установок толерант-
ного сознания в российском обществе, достижения стабильности и безопасно-
сти.  
Основополагающие  положения  обеспечения  безопасности  страны  и  ре-
гионов  изложены  в  Конституции  Российской  Федерации (1993 г.),  Законе  РФ 
«О безопасности» (1992 г.), Концепции национальной безопасности Российской 
Федерации (2000 г.),  Военной  доктрине  Российской  Федерации (2000 г.),  По-
слании Президента РФ Путина В.В. Федеральному Собранию Российской Фе-
                                                           
5 Лейпхарт А. Со-общественная демократия // Политические исследования. 1992. № 3. С. 86.  
6 Pye L.W. The Non-Western Political Process // Journal of Politics. 1958. # 3. P. 469.  
7 Роулз Дж. Теория справедливости. – Новосибирск, 1995. С. 197. 
 

 
8
дерации 16 мая 2003 года и других нормативных государственных документах. 
Методологические  вопросы  обеспечения  безопасности  разработаны  в  книге 
«Общая теория национальной безопасности» / Под общ. ред. А.А. Прохожева, в 
публикациях  П.К.  Гречко,  С.Г.  Киселева,  А.А.  Кокошина,  Н.А.  Косолапова, 
В.Л.  Манилова  и  др.  Политической  безопасности  посвящены  работы  Л.А.  Ко-
нонова, Ю.Г. Романченко, В.В. Серебрянникова и др. Вопросы реформирования 
вооруженных  сил  и  военной  безопасности  раскрываются  в  трудах  А.Ф.  Кли-
менко,  В.И.  Лутовинова,  С.А.  Тюшкевича  и  др.,  опубликованных  в  журналах 
министерства обороны Российской Федерации «Военная мысль», «Ориентир». 
Вопросы  религиозной,  духовно-нравственной  безопасности  рассматривают 
Ю.Г. Носков, Р.Г. Яновский и др. Исследованию различных аспектов безопас-
ности  Северо-Кавказского  региона  посвящены  работы  М.А.  Аствацатуровой, 
В.С. Белозерова, О.Н. Гундарь, Г.С. Денисовой, В.Д. Дзидзоева, В.И. Кашири-
на, А.Ю. Коркмазова, Г.В. Косова, Т.Д. Мамсурова, А.Г. Масалова, О.С. Нови-
ковой, С.В. Передерия, Л.Л. Хоперской, В.А. Шаповалова, В.К. Шаповалова и 
др. 
Существенную  помощь  при  исследовании  отдельных  вопросов  диссер-
тации  оказали  публикации  ученых  региона,  материалы  международных,  рес-
публиканских  и  региональных  конференций,  ряд  монографий  и  пособий,  из-
данных в СГУ, других научных центрах. Практическую ценность в этом плане 
представляет коллективная монография «Толерантность и социальная безопас-
ность», подготовленная учеными СГУ под руководством Н.П. Медведева8. От-
давая должное авторам вышеназванных работ, необходимо отметить, что их ис-
следования  и  публикации  не  охватывают  всей  проблемы  этноконфессиональ-
ной толерантности как фактора обеспечения мира и безопасности, а освещают 
лишь ее некоторые стороны. В них не ставилась задача цельного исследования 
проблемы, поэтому она не рассматривалась в широком плане.  
                                                           
8 См.: Толерантность как основа социальной безопасности / Под ред. Н.П. Медведева. – М.: 
Илекса; Ставрополь: Сервисшкола, 2002.   

 
9
Объектом диссертационного исследования является безопасность Рос-
сии на Северном Кавказе.  
Предметом исследования  выступают роль и место этноконфессиональ-
ной  толерантности  как  фактора,  способствующего  обеспечению  мира  и  безо-
пасности в регионе.  
Цель  исследования – анализ  этноконфессиональной  толерантности  как 
фактора  формирования  взаимопонимания  и  согласия  между  народами  на  Се-
верном Кавказе. 
Достижение  поставленной  цели  предполагает  решение следующих 
задач:  
•  исследовать развитие идеи толерантности в истории политических учений и 
обосновать ее консолидирующую, миротворческую роль в достижении тер-
пимости  и  согласия  между  различными  политическими,  этническими  и  ре-
лигиозными группами общества;  
•  раскрыть  содержание  этноконфессиональной  толерантности  как  фактора 
обеспечения мира и безопасности и особенности ее проявления в современ-
ных политических процессах в России;  
•  обосновать  необходимость  соблюдения  принципа  толерантности  в  деятель-
ности субъектов политики для реализации ее как условия обеспечения мира 
и безопасности;  
•  раскрыть  механизм  влияния  этноконфессиональной  толерантности  на  ре-
гиональную безопасность;  
•  осуществить системный и комплексный анализ конфликтогенных особенно-
стей и причин напряженности в регионе в современных условиях;  
•  рассмотреть пути совершенствования деятельности социально-политических 
институтов по формированию этноконфессиональной толерантности и про-
филактики экстремизма в целях обеспечения согласия, мира и безопасности 
на Северном Кавказе. 
 
Теоретическую  и  методологическую  основу  диссертации  составляют, 
прежде  всего,  общефилософские  принципы  и  методы  исследования:  принцип 

 
10
системности,  всесторонности,  историзма,  принципы  дополнительности  и  пре-
емственности, субъектно-деятельностный подход, а также такие методы иссле-
дования как анализ, синтез, индукция, дедукция, восхождение от абстрактного 
к  конкретному,  конкретно-исторический,  сравнительно-исторический,  струк-
турно-функциональный и ряд других методов. 
В  диссертации  в  качестве  методологической  основы  использовано  науч-
ное  наследие  классиков  политической  науки,  этнологии,  этноконфликтологии, 
религиоведения, труды ведущих отечественных и зарубежных учёных по про-
блемам  толерантности,  ненасилия  и  согласия  в  контексте  обеспечения  мира  и 
безопасности.  
В работе осуществлен политологический анализ официальных государст-
венных,  ведомственных  нормативно-правовых  документов  Российской  Феде-
рации,  ее  субъектов  в  составе  Южного  федерального  округа,  международных 
организаций, результатов социально-политических исследований, проведённых 
в  регионе  специалистами  по  проблемам  межнациональных  и  межконфессио-
нальных  отношений,  материалы  текущих  архивов  органов  власти,  регулирую-
щих этноконфессиональные отношения и национально-культурных общин, пе-
риодической печати. 
Научная новизна диссертационной работы выражается в следующем:  
•  с  позиций  междисциплинарного  подхода  исследовано  развитие  идеи  толе-
рантности в истории социально-политических учений; 
•  осуществлен  системный  анализ  содержания  этноконфессиональной  толе-
рантности как фактора обеспечения мира и безопасности и особенностей ее 
проявления в современных политических процессах в России; 
•   определена  сущность  принципа  этноконфессиональной  толерантности  как 
совокупности  основополагающих  положений,  определяющих  характер  тре-
бований  к  деятельности  субъектов  политики  в  целях  предупреждения  на-
сильственных конфликтов и обеспечения мира и безопасности;  
•  рассмотрен механизм влияния толерантности на обеспечение региональной 
безопасности, сущность которого заключается в нейтрализации источников 

 
11
и  причин  антагонизма  упреждающими  действиями  на  основе  мониторинга 
показателей уровня толерантности-интолерантности;  
•  осуществлен глубокий комплексный анализ конфликтогенных особенностей 
и причин напряженности в Северо-Кавказском регионе в современных усло-
виях;  
•  определены  основные  пути  совершенствования  деятельности  социально-
политических  институтов  по  формированию  этноконфессиональной  толе-
рантности  и  профилактики  экстремизма  в  целях  обеспечения  мира  и  безо-
пасности  в  субъектах  Российской  Федерации,  входящих  в  Южный  феде-
ральный округ.  
Положения, выносимые на защиту
1. Современный уровень развития цивилизации предполагает переход от 
безопасности, основанной на нетерпимости, ксенофобии, ненависти, конфликт-
ности  и  насилии,  к  обеспечению  безопасности,  основанной  на  толерантности. 
Этноконфессиональная  толерантность  как  разновидность  толерантности  вооб-
ще  выступает  перспективным  путем  перехода  к  долгосрочной  безопасности. 
Этноконфессиональная  толерантность  (как  фактор  обеспечения  мира  и 
безопасности) – есть феномен, отражающий характер взаимоотношений 
и социально-политической деятельности субъектов политики, в том числе 
социальных,  этнических,  конфессиональных  групп  и  отдельных  граждан, 
выражающийся в их терпимости, взаимопонимании и согласии, оказываю-
щих  существенное  воздействие  на  состояние  защищенности  личности, 
общества, государства и его регионов от внешних и внутренних угроз.  
2.  В  современных  условиях  этноконфессиональная  толерантность  вы-
ступает как важнейший принцип деятельности субъектов политики. Его можно 
определить  как  совокупность  основополагающих  положений,  определяющих 
характер требований к деятельности субъектов политики по формированию от-
ношений  между  социальными,  этническими,  конфессиональными  и  другими 
группами  людей,  соблюдение  которых  способствует  предупреждению  насиль-
ственных конфликтов и обеспечению мира и безопасности.  

 
12
3. Сформировавшийся в главных чертах в рамках западного либерализ-
ма, принцип этноконфессиональной толерантности не может являться универ-
сальным  принципом  для  всех  субъектов  политики  без  учета  условий  и  специ-
фики  региона  их  деятельности.  Поэтому  в  деятельности  социально-
политических институтов по формированию установок толерантного сознания 
и  профилактики  экстремизма  в  обществе  необходимо  учитывать  этноконфес-
сиональные особенности и специфику конкретного региона.  
4.  Для  Северного  Кавказа – региона  России,  характерного  конфликто-
генностью,  этническим  многообразием  и  поликонфессиональностью,  этнокон-
фессиональная толерантность может явиться действенным фактором обеспече-
ния  мира  и  безопасности.  Фактор  этноконфессиональной  толерантности  на 
обеспечение безопасности воздействует, прежде всего, путем разрешения про-
тиворечий.  
5. Механизм влияния толерантности на обеспечение безопасности, заключается 
в нейтрализации источников и причин антагонизма, чреватого возможными на-
сильственными  конфликтами  и  угрозами,  и  пресечении  роста  напряженности 
по  «лестнице  эскалации»:  вызов – риск – опасность – угроза,  что  формирует 
терпимость  и  согласие  между  оппонентами  упреждающими  действиями  субъ-
ектов  политики  на  основе  мониторинга  показателей  уровня  толерантности-
интолерантности.  
6. Причины и источники обострения напряженности на Северном Кавка-
зе,  находятся,  как  правило,  в  социально-экономической  сфере  и  объективно 
проявляются в малоземелье, последствиях репрессий, депортаций целых наро-
дов и проблемах последующей нереализованной реабилитации, восстановления 
их прав, критических социально-экономических условиях жизни,  миграциях и 
т.  д.,  способных  оказаться  конфликтогенной  базой  для  субъективных  интриг 
сторонников интолерантного, конфронтационного мышления и поведения. Са-
ми по себе этническое многообразие и поликонфессиональность не выступают 
в качестве абсолютных причин конфликтогенности.  
 

 
13
Теоретическая и практическая значимость исследования. Основные 
теоретические  выводы  и  обобщения,  полученные  диссертантом  в  результате 
проведенного  исследования,  могут  быть  применены  при  разработке  основ  на-
циональной политики в Российской Федерации и в ее субъектах, использованы 
в учебном процессе в вузах при преподавании курсов политологии, религиове-
дения, этноконфликтологии, а также  при разработке специальных и факульта-
тивных курсов.  
Работа  может  быть  полезна  при  реализации  Федеральной  целевой  про-
граммы «Формирование установок толерантного сознания и профилактика экс-
тремизма в российском обществе» для разработки научно-методических основ 
формирования  этноконфессиональной  толерантности  на  полиэтническом,  по-
ликонфессиональном Северном Кавказе, а также при выполнении мероприятий, 
осуществляемых  в  Ставропольском  крае  в  рамках  проекта  № 2002/030-499 
«Улучшение  межэтнических  отношений  и  развитие  толерантности  в  России» 
(2002-2004 гг.). 
Кроме  того,  материалы  диссертационного  исследования  могут  быть  ис-
пользованы органами государственной власти, взаимодействующими с религи-
озными  и  общественными  организациями,  участниками  народной  дипломатии 
и  миротворческих  миссий,  представителями  национально-культурных  автоно-
мий  и  объединений,  полномочными  представительствами  в  регионах  Россий-
ской Федерации в работе по реализации государственной национальной поли-
тики,  гармонизации  межнациональных  отношений,  формированию  этнокон-
фессиональной толерантности и достижению согласия среди населения. 
Апробация работы осуществлена диссертантом в форме выступлений на 
кафедре политологии и социологии Ставропольского государственного универ-
ситета,  на  кафедре  гуманитарных  и  социально-экономических  дисциплин  фи-
лиала  Военно-воздушной  инженерной  академии  имени  профессора  Н.Е.  Жу-
ковского,  в  публикациях  в  сборниках  научных  трудов  Ставропольского  госу-
дарственного  университета  и  других  вузов  края,  в  выступлениях  на  научных 
конференциях: 

 
14
•  научно-практической конференции, посвященной 300-летию военного обра-
зования в России (Ставрополь, январь 2001 г.); 
•  межрегиональной конференции, посвященной десятилетию совместной дея-
тельности Северо-Кавказского государственного технического университета 
и Ставропольского епархиального управления (Ставрополь, 2001 г.); 
•  Y  межвузовской  научно-методической  конференции  «Военное  образование 
и пути его совершенствования» (Ставрополь, 2002 г.);  
•  межрегиональной научно-практической конференции «Современность и ду-
ховно-нравственное развитие личности» (Ставрополь, 2002 г.); 
•  47-й  конференции  СГУ  «Университетская  наука – региону» (Ставрополь, 
2002 г.); 
•  региональной научной конференции «Качество образования как социальная 
проблема» (Ставрополь, 2002 г.); 
•  24-й научно-технической конференции филиала ВАТУ (Ставрополь, 2002г.); 
•  северокавказской научно-практической конференции «Через диалог религий 
к  прочному  миру  и  межнациональному  согласию  на  Северном  Кавказе» 
(Железноводск, 2002 г.); 
•  25-й  научно-технической  конференции  филиала  ВВИА  имени  Н.Е.  Жуков-
ского. 
Материал  диссертации  использовался  при  чтении  вариативного  курса 
«Россия в новой геополитической ситуации и проблемы национальной безопас-
ности» в филиале Военно-воздушной инженерной академии имени Н.Е. Жуков-
ского и Северо-Кавказском государственном техническом университете. 
По теме диссертации опубликовано 11 работ общим объемом более пяти  
печатных листов. 
 
 

 
15
 
Глава 1. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ИССЛЕДОВАНИЯ 
ЭТНОКОНФЕССИОНАЛЬНОЙ ТОЛЕРАНТНОСТИ  
КАК ФАКТОРА МИРА И БЕЗОПАСНОСТИ 
 
Проблема о современных путях, средствах и факторах обеспечения дол-
говечного  мира  и  гарантированной  безопасности  на  Северном  Кавказе,  харак-
теризующемся межэтнической напряженностью и сложной религиозной ситуа-
цией, является предметом ведущихся в обществе дискуссий и обсуждения мно-
гих  научных  конференций.  Разработка  концептуальных  положений  по  этой 
проблематике с позиций культуры мира, ненасилия и толерантности становится 
все более актуальной для теоретического осмысления и практического приме-
нения в социально-политических процессах начала XXI века. Показателем зна-
чимости  данной  проблемы  является  утверждение  «Декларации  принципов  то-
лерантности»  специальной  резолюцией 5.61 Генеральной  конференции 
ЮНЕСКО от 16 ноября 1995 г., где констатируется, что толерантность является 
не  только  важнейшим  принципом,  но  и  необходимым  условием  мира  и  соци-
ально-экономического развития всех народов9, а также принятие Правительст-
вом РФ Федеральной целевой программы «Формирование установок толерант-
ного сознания и профилактика экстремизма в Российском обществе (2001-2005 
гг.)10. Вот почему вопрос о становлении и развитии этноконфессиональной то-
лерантности как фактора мира и безопасности представляет серьезный теорети-
ческий и практический интерес. 
 
 
 
                                                           
9 См.: http://www.dspace.ru/html/1280.index.html. 
10Федеральная целевая программа «Формирование установок толерантного сознания и профилактика экстре-
мизма в российском обществе (2001-2005 гг.). Утверждена Постановлением Правительства РФ от 25 августа 
2001 г. № 629. 

 
16
 
§ 1. Идея этноконфессиональной толерантности и ее развитие в истории поли-
тических учений. 
 
Понятие  «толерантность»  используется  в  самых  разных  областях  зна-
ния: философии, теологии, медицине, психологии, социологии, политологии и 
других.  Этимология  термина  «толерантность»  восходит  к  латинскому  глаголу 
tolero – «нести», «держать», «терпеть». Этот глагол применялся в тех случаях, 
когда  было  необходимо  «нести», «держать»  в  руках  какую-нибудь  вещь.  При 
этом подразумевалось, что для держания и переноса этой вещи человек должен 
прилагать определенные усилия, страдать и терпеть. Из латинского этот термин 
перешел  и  в  другие  языки.  Согласно  толковому  словарю  русского  языка  под 
редакцией  Д.Н.  Ушакова, «толерантность – производное  от  французского 
tolerant – терпимый11.  В словаре В.И. Даля слово «терпимость» трактуется как 
свойство или качество, способность, что или кого-либо терпеть «только по ми-
лосердию, снисхождению»12.  Подобным же образом рассматривает данное по-
нятие  и  большинство  современных  словарей.  Так,  например, «Советский  эн-
циклопедический словарь» под редакцией А.М. Прохорова трактует «толерант-
ность»  как «… терпимость  к  чужим  мнениям,  верованиям,  поведению»13,  а 
«Современный  словарь  иностранных  слов»  определяет  понятие  «толерант-
ность» как  «…терпимость, снисходительность к кому-либо, чему-либо»14.  
Широкое  распространение  термин  «толерантность»  получил  в  его  анг-
лийской  интерпретации – tolerance, – где  наряду  с  терпимостью  он  означает 
                                                           
11 Толковый словарь русского языка. В 4-х т. / Сост. В.В. Виноградов, Г.О. Винокур, Б.А. Ла-
рин и др.: Под ред. Д.Н. Ушакова. М.: Русские словари, 1994. (Переизд.). 
12 Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка (в 4-х томах). Репринтное вос-
произведение издания 1903-1909 гг. осуществленного под ред. Проф. И.А. Бодуэна де Кур-
тенэ. –М.: Прогресс-Универс, 1994. Т.4.  
13 Советский энциклопедический словарь / Гл. ред. А.М. Прохоров; редкол.: А.А. Гусев и др. 
–Изд. 4-е. –М.: Сов. Энциклопедия, 1987. С. 1341.  
14 Современный словарь иностранных слов: Ок. 20 000 слов. СП б.: Дуэт, 1994. –752 с.  

 
17
также  «допускать»15.  Сравнительное  сопоставление  обоих  значений  показыва-
ет, что с помощью этого термина выражается идея меры, предела, границы, до 
которой можно терпеть другого человека или явление, даже если они непонят-
ны, вызывают недоумение, неприятие или сопротивление. 
По  мнению  А.П.  Садохина16,  понимание  толерантности  разными  наро-
дами, в зависимости от их исторического опыта, различно, и выражает различ-
ные типы отношений и настроений. Так, в английском языке толерантность оз-
начает  «готовность  и  способность  без  протеста  воспринимать  личность  или 
вещь», во французском языке этот термин понимается как «уважение свободы 
другого,  его  образа  мысли,  поведения,  политических  или  религиозных  взгля-
дов». В китайском  языке проявлять толерантность – значит «позволять, допус-
кать,  проявлять  великодушие  в  отношении  других».  На  этом  фоне  наиболее 
широкую  гамму  чувств  и  отношений  понятие  «толерантность»  выражает  в 
арабском языке, где оно может употребляться в значении «прощение, снисхож-
дение,  мягкость,  сострадание,  благосклонность  к  другим  людям»,  в  то  время 
как в персидском языке толерантность понимается как «терпимость, выносли-
вость, готовность к примирению с противником». 
В русском языке, как говорилось выше, наиболее близким по значению 
понятию  «толерантность»  является  термин  «терпимость»,  что  в  обыденном 
употреблении означает «способность, умение терпеть, мириться с чужим мне-
нием, быть снисходительным к поступкам других людей». 
Характерно,  что  во  всех  толкованиях  толерантности,  раскрывающих  ее 
сущность и необходимость как важного принципа в социально-политической и 
духовной  жизни  общества,  так  или  иначе,  упоминаются  ее  этнические  и  кон-
фессиональные  аспекты,  что  позволяет  говорить  об  их  доминирующем  харак-
тере в социальном содержании данного феномена. Например, в “Философском 
                                                           
15 См.: Мюллер В.К. Англо-русский словарь. 70 000 слов и выражений. –М.: «Сов. Энцикло-
педия», 1969. С. 792. 
16 См.: Садохин А.П. Толерантное сознание: сущность и особенности // Толерантное созна-
ние и формирование толерантных отношений (теория и практика): Сб. науч. - метод. ст. –М.; 
Воронеж: Изд-во НПО «МОДЭК», 2002. –С. 23-24. 
 

 
18
энциклопедическом  словаре”  говорится: “толерантность  (от  лат. tolerantia – 
терпение) – терпимость к иного рода взглядам, нравам, привычкам. Толерант-
ность необходима по отношению к особенностям различных народов, наций и 
религий  (подчеркнуто нами М.Г.). Она является признаком уверенности в себе 
и сознания надежности своих собственных позиций, признаком открытого для 
всех идейного течения, которое не боится сравнения с другими точками зрения 
и не избегает духовной конкуренции».17  
Конфессиональный аспект содержится в  расширенном, более полном оп-
ределении терпимости в словаре по этике под редакцией А.А. Гусейнова и И.С. 
Кона. «Терпимость, – говорится в нем, - моральное качество, характеризующее 
отношение  к  интересам,  убеждениям,  верованиям,  привычкам  и  поведению 
других  людей.  Выражается  в  стремлении  достичь  взаимного  понимания  и  со-
гласования  разнородных  интересов  и  точек  зрения  без  применения  давления, 
преимущественно методами разъяснения и убеждения…».18 Неоспоримым дос-
тоинством  данного  определения,  на  наш  взгляд,  является  наличие  в  нем  мо-
ральной  основы  толерантного  отношения  к  представителям  иных  наций,  на-
родностей и религий.  
Тесно увязывает толерантность с идеей религиозной свободы и  справед-
ливостью и немецкий ученый О. Хеффе. По его мнению «толерантность озна-
чает  действенность  и  гарантии  свободы  других,  точнее,  уважение  к  другому 
мировоззрению и способам поведения, свободным в своей инаковости».19 Более 
того,  он  констатирует,  что    всеобщий  принцип  свободы  и  конкретизирующий 
его принцип толерантности обрели признание благодаря конфессиональной то-
лерантности  (религиозной  свободе)  в результате  продолжительного  духовного 
и общественно-политического прогресса20 (подчеркнуто нами).  
                                                           
17 Философский энциклопедический словарь. –М.: ИНФРА-М, 2001. С. 457. 
18 Словарь по этике / Под ред. А.А. Гусейнова и И.С. Кона. –М.: Политиздат, 1989. –447 с. 
19 Хеффе О. Плюрализм и толерантность: к легитимации в современном мире // Философские 
науки.  1991. № 12. –С. 22. 
20 См.: Хеффе О. Плюрализм и толерантность: к легитимации в современном мире // Фило-
софские науки.  1991. № 12. – С. 23. 

 
19
Вышесказанное позволяет признать этноконфессиональную доминанту в 
становлении и историческом развитии идеи толерантности. При исследовании 
этого феномена, прежде всего, необходимо иметь в  виду именно его этнокон-
фессиональную составляющую.  
Этноконфессиональная  толерантность  как  разновидность  толерантности 
вообще  выступает  перспективным  путем  перехода  к  долгосрочной  безопасно-
сти. Этноконфессиональная толерантность (как фактор обеспечения мира 
и  безопасности) – есть  феномен,  отражающий  характер  взаимоотноше-
ний  и  социально-политической  деятельности  субъектов  политики,  в  том 
числе  социальных,  этнических,  конфессиональных  групп  и  отдельных  гра-
ждан, выражающийся в их терпимости, взаимопонимании и согласии, ока-
зывающих  существенное  воздействие  на  состояние  защищенности  лично-
сти, общества, государства и его регионов от внешних и внутренних угроз. 
Предметом  политологического  подхода  к  исследованию  является  толе-
рантность,  формирующаяся  в  отношениях  между  отличающимися  политиче-
скими взглядами личностями, общественными движениями; религиозными ор-
ганизациями, партиями, информационными структурами, субъектами властных 
отношений. В функциональном плане она представляет собой норму или прин-
цип21  деятельности  социально-политических  субъектов.  Определение  этого 
принципа можно сформулировать в следующем виде. Принцип этноконфессио-
нальной толерантности – это совокупность научно обоснованных, исторически 
подтвержденных практикой положений, определяющих характер требований к 
формированию отношений между социальными, этническими, конфессиональ-
ными и другими группами людей, соблюдение которых является необходимым 
условием для предупреждения насильственных конфликтов и обеспечения ми-
ра и безопасности. 
 Спектр функционирования толерантности в политической сфере богат и 
разнообразен – обеспечение  конструктивного  переговорного  процесса  между 
субъектами  политических  отношений  на  разных  уровнях,  нахождение  консен-

 
20
суса  между  переговорщиками,  социальными  общностями  по  несовпадающим 
вопросам,  поиск  политических  союзников,  дипломатия  (особенно  превентив-
ные  дипломатические  действия),  гибкая  тактика  в  пред – и  постконфликтных 
ситуациях и др. Политические аспекты толерантности проявляются в защите и 
обосновании  определенной  позиции,  в  активности  реализации  политических 
убеждений,  в  образе  жизни,  традициях,  обычаях,  идеях,  политическом  плюра-
лизме. 
Политологический  подход  к  толерантности  позволяет  дать  анализ  фено-
мена «конфликт». Здесь имеется в виду определение как понятийного аппара-
та конфликтологии (конфронтация, конфликтная ситуация, конфликтогенный, 
конфликтная  сторона,  стадии  конфликта,  конфликт  международный,  внутрен-
ний, социальный, этнический, религиозный, этноконфессиональный и т.д.), так 
и  его  содержательного  минимума:  острый  спор,  разногласие,  столкновение 
противоположных взглядов и интересов, а также системы лексических средств 
для  характеристики  причин  конфликтов:  противоречие,  несогласие,  несговор-
чивость,  недооценка,  ущемление,  непризнание,  ограничение,  стеснение.  Если 
говорить  о  формах  проявления  конфликта  и  его  последствий,  влияющих  на 
формирование агрессивного или неагрессивного, толерантного мышления и по-
ведения,  то  они  существенно  зависят  от  точности  обозначения  субъекта  кон-
фликта - конкурент, соперник, противник, враг22 и т.д.     
Политика,  как  и  власть,  это  -  огромная  сила  в  установлении  в  обществе 
толерантных отношений. Одномерность мышления и идеологическая нетерпи-
мость  ведут  к  насаждению  насильственных  форм  в  решении  возникших  про-
блем и конфликтов, что приводит к порождению новых конфликтов. Вот поче-
му в конфликтных ситуациях требуется, кроме умения правильно использовать  
политические возможности, практических навыков налаживания диалога, уста-
новления конструктивных взаимоотношений между оппонентами, еще и владе-
                                                                                                                                                                                                 
21 «Принцип (от лат. principium – основа, начало) – в субъективном смысле осн. положение, предпосылка». См.: 
Философский энциклопедический словарь. –М., 2001. С. 363. 
22 Старославянское слово «врагъ» закрепилось в русском языке по В.Далю расширительно - не только для обо-
значения понятий «недруг», «неприятель», "супротивник", недоброжелатель", "супостат", но и "злодей", "не-
чистая сила", «сатана».  

 
21
ние  понятийно-категориальным  аппаратом,  характеризующим  степень  форми-
рования толерантности – интолерантности. 
«Толерантность», «терпимость»,  наряду  с  категориями  «ненасилие», 
"признание культурного разнообразия", «согласие», «неагрессивное мышление 
и поведение», "свобода", "справедливость", "солидарность", становятся одними 
из ключевых элементов понятийного аппарата политической науки. 
 В  отличие  от  понятий  «терпение»  и  «терпеливость»,  понятие  «терпи-
мость» здесь используется, с одной стороны, более четко выраженной активной 
социально-политической позицией личности, группы - не покорное терпение и 
терпеливость  как  нравственно-психологическое  состояние,  а  терпимость  ради 
достижения  социально-политического  согласия,  общественного  компромисса, 
взаимопонимания  между  различными  этносами,  конфессиями,  социальными 
группами, политическими институтами. С другой стороны, толерантность, тер-
пимость не является и простым антиподом нетерпимости, голым его отрицани-
ем,  а  включает  в  себя  созидательные  импульсы  по  формированию  новой,  не-
конфронтационной  реальности,  ведущей  к  солидарности,  добру.  Условно  это 
можно  представить  в  декартовой  системе  координат  следующим  образом  (см.  
схему 1.1).         
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
                                                                                                                                                                                                 
 

 
22
 
   Схема 1.1. Толерантность - интолерантность. 
 
 
 
Добро
 
Толерант-
 
ность
 
 
Согласие 
 
Ненасилие 
 
Терпимость 
 
 
 
 
 
Солидарность
 
 
Враждебность 
 
 
 
Эгоизм 
 
Презрение 
 
Насилие 
 
Агрессивность 
 
Интолерантность
 
 
Зло
 
 
Как провозглашалось в Декларации принципов толерантности, принятой 
ЮНЕСКО 16 ноября 1995 г.: «Толерантность – это  не  уступка,  снисхождение 
или потворство. Толерантность – это, прежде всего активное отношение, фор-
мируемое на основе признания универсальных прав и основных свобод челове-
ка. Ни при каких обстоятельствах толерантность не может служить оправдани-
ем посягательств на эти основные ценности, толерантность должны проявлять 
отдельные люди, группы и государства»23. 
Для лучшего выяснения позитивной  сущности понятия «толерантность» 
рассмотрим  его  противоположное  значение – «интолерантность».  Исходя  из 
вышеизложенного  понимания  толерантности,  терпимости  идентифицировать 
интолерантность можно как явление им противоположное, характеризующееся 
негативным,  нетерпимым,  агрессивным  отношением  к  иным  этническим,  кон-
фессиональным группам в общем или отдельным представителям данных групп 
                                                           
23 http://www.dspace.ru/html/1280/index.html. Статья 1.2.  

 
23
в частности, к особенностям культуры той или иной социальной группы, веду-
щее к враждебности, злу (см. схему 1.1). 
Исследованию понятия «враждебность» как показателя интолерантности, 
по  сути  своей,  противоположного  толерантности,  посвящены  работы24  Сереб-
рянникова В., Щемякиной О. и др. В них в качестве сущностных характеристик 
враждебности выделены агрессивность, воинственность, гнев, отвращение, пре-
зрение. Эти и другие черты, характеризующие интолерантность в этноконфес-
сиональном  аспекте,  основываются  на  убеждении  исключительности  какой-
либо  конкретной  этнической  или  конфессиональной  группы,  систем  взглядов, 
образа жизни, что они стоят выше остальных. Это не просто отсутствие чувства 
солидарности,  а  глубинный  источник  конфликтности,  опасности,  обусловлен-
ный неприятием другого за то, что он выглядит иначе, думает иначе, поступает 
иначе. Практическое проявление находится в широком диапазоне: от обычной 
невежливости,  пренебрежительного  отношения  к  другим — до  религиозных 
войн, этнических чисток и геноцида, умышленного уничтожения людей. 
 Как  правило,  интолерантность  может  быть  проявлена  в  следующих 
формах:  оскорбления, насмешки, выражения пренебрежения;  негативные сте-
реотипы,  предубеждения,  предрассудки,  основанные  на  отрицательных  харак-
теристиках;  недоверие,  этноцентризм  (оценка  окружающих  через  призму  цен-
ностей своего этноса, которые рассматриваются как эталонные для всех других 
людей и культур); поиск врага (перенос вины за несчастья и проблемы на дру-
гие этнические, конфессиональные группы); преследования, запугивания, угро-
зы;  дискриминация по признаку вероисповедания и этнических различий (ли-
шение социальных благ, изоляция в обществе, лишение или ограничение прав 
человека); расизм, национализм, фашизм; ксенофобия в форме этнофобии, ан-
тисемитизма, исламофобии, мигрантофобии (неприязнь к представителям дру-
гих групп и культур, убеждение в том, что «чужаки» вредны для общества); ос-
                                                           
24 См.: Серебрянников В.В. От воинственности к миролюбию // Социс. 2002. № 5. С. 81-88; 
Шемякина О. Эмоциональные преграды во взаимопонимании культурных общностей // Об-
щественные науки и современность. 1994. № 4. С. 104-114 и др.  

 
24
квернение религиозных или культурных памятников; изгнание, сегрегация, ре-
прессии;  религиозное преследование.  
Толерантность – интолерантность  существует  во  всех  этнических,  кон-
фессиональных  группах,  культурах,  но  в  различных  формах  и  с  разной  степе-
нью выраженности по отношению к различным объектам, неся в себе отпечаток 
соответствующих эпох исторического развития. 
Полнее  понять  идею  толерантности,  характер  проявления  ее  сущности, 
содержания  принципа  этноконфессиональной  толерантности  и  современные 
социально-политические  подходы  к  рассмотрению  данного  феномена  нам  по-
зволит  обращение  к  истории  становления  и  развития  самой  идеи  толерантно-
сти,  ибо,  как  говорил  К.  Поппер  в  первом  томе  книги  «Открытое  общество  и 
его враги», к проблемам современности относятся и те проблемы, которые рас-
сматриваются нами, обращаясь к прошлому.  
Зародившиеся еще в глубокой древности вместе с возникновением чело-
веческой цивилизации идея и практика толерантности открывают для человека 
возможности не только гармоничной жизни в рамках семьи, родовой общины, 
племени  и  религиозной  группы,  но  и  выживать  в  условиях  социально-
политического,  экономического  и  духовного    неравенства  людей  в  рамках  го-
сударства или групп государств. Все это получает отражение в представлениях 
о  взаимной  терпимости,  справедливости  людей,  соблюдении  ими  «золотого 
правила» нравственности, не причиняя вреда друг другу и всему живому.  
Проявление  толерантности  в  Древнем  мире  выражалось,  в  первую  оче-
редь,  в  терпимости  к  иноплеменным  богам  и  культам.  Древние  правители,  за-
частую    из  политических  соображений,  мирились  с  почитанием  покоренными 
народами своих национальных богов, нисколько не сомневаясь в том, что «чу-
жие» боги столь же реальны, сколь и «свои». А иногда они даже включали их в 
свой пантеон. Судя по Ветхому Завету, царь Соломон строил храмы «чужим» 
богам. Терпимым было отношение к «чужим» богам в Древней Индии, Древнем 
Китае, Древней Греции и Римской империи. 

 
25
 Требования о терпимости, снисходительном отношении правителя к дру-
гому человеку встречаются в исторических памятниках древности. Например, в 
Древнем  Египте  в  одном  из  политико-религиозных  документов XXYIII в.  до 
н.э.– «Поучении  Птахотепа»  говорится  о  необходимости  хорошего  обращения 
господ  с  «низшими»  людьми.  В  Законах  Хаммурапи,  царя  Вавилона (XYIII в. 
до  н.э.),  правитель  изображается  строгим,  но  справедливым  отцом  своих  под-
данных, который заботится о том, чтобы сильный не обижал слабого, чтобы си-
роте и вдове оказывалась справедливость.   
В Древней Индии главным памятником духовной культуры, содержащим  
идеи  толерантности,  справедливости  во  взаимоотношениях  людей,  служили 
священные  тексты  и  писания  «Веды» (буквально  с  санскрита – знание).  Их 
влияние сказывается и на «Законах Ману»,  или «Манавадхармашастре» (YI-III 
вв.  до  н.э.).  В  данном  источнике  содержатся  предписания,  касающиеся  всех 
сторон человеческой жизни и людского общежития, правила и законы общест-
венного  управления,  совокупность  религиозно-философских  и  моральных  ус-
тановлений,  которые  обозначаются  одним  словом  «дхарма».  К    важнейшим 
признакам  дхармы,  характеризующим  в  той  или  иной  степени  толерантность, 
можно  отнести: «…снисходительность,  смирение,  обуздание  чувств,  благора-
зумие, справедливость и негневливость…»25. В ряде законов прямо указывается  
на  необходимость  соблюдения  принципа ahimsa, то  есть  непричинения  вреда 
всему живому и смиренности26.  
Идеи  толерантности  встречаются    и  в  других  произведениях  древнеин-
дийской культуры. Так, в  эпосе «Махабхарата» (Y в. до н.э.) легендарный но-
ситель Мудрости Бхимшма перед смертью в своем наставлении указывает: «Те 
поступки других, которых человек для себя не желает, что самому неприятно, 
пусть не делает другим людям»27.  
 Важное место занимают идеи толерантности в социально-политическом 
и  нравственном  учении  древнекитайского  мыслителя  Конфуция (551-479 до 
                                                           
25 См.: Законы Ману. –М.: Изд-во ЭКСМО-Пресс, 2002. –496с. Гл. YI. 92.  
26 См.: Там же. - Гл. YI. 52, гл. Х. 63, гл. XI. 52.  

 
26
н.э.). В этом учении имеется одна норма, касающаяся не только поведения че-
ловека, но и его качественных  характеристик – жень, которая не переводится 
на русский язык каким-либо одним словом. Она по своему смыслу очень близка 
терпимости,  толерантности.  Суть  ее  можно  понять  из  следующего  рассужде-
ния: «Цзы-Гунь  сказал:  Есть  ли  слово,  которым  можно  было  бы  руководство-
ваться всю жизнь? Философ сказал: Это снисходительность. Чего сам не жела-
ешь, того не делай другим»28.  
Высказывание  подобного  содержания  приписывается  также  и  двум  гре-
ческим мудрецам – Питтаку и Фалесу. На вопрос: «Каким образом нам прожить 
наилучше и наисправедливее?», Фалес ответил: «Если мы сами не будем делать 
того, что порицаем в других». Данное положение, видоизмененное с учетом но-
вых моментов, со временем стало называться «золотым правилом» нравствен-
ности, которое приобрел следующий вид:  «(не) поступай по отношению к дру-
гим так, как ты (не) хотел бы, чтобы они поступали по отношению к тебе». 
Вообще  у  античных  мыслителей  Демокрита,  Сократа,  Платона  и  других 
неоднократно можно встретить мнения по широкому кругу вопросов, содержа-
ние  которых  по  своему  смыслу  весьма  соотносится  с  идеей  толерантности.  К 
подобным  рассуждениям  можно  отнести  выражение  о  том,  что  «лучше  испы-
тывать несправедливость, чем совершить ее», встречающееся  в «Одиссее» Го-
мера (песнь Y, ст.188-189) и в «Истории» Геродота (кн. III).  
Вместе с тем политика и законодательство Древнего мира и Средневеко-
вья в отношении к религии характеризуют ревностная поддержка “своей” веры 
и жречества, переходящие порой в религиозную нетерпимость, насильственное 
насаждение  государственной  религии,  гонения  против  инаковерующих  и  сво-
бодомыслящих.  Как  правило,  религиозные  установления  данной  эпохи  одно-
временно становились здесь и нормой права.  
Как  известно  официальные  гонения  против  христиан  в  Риме  начались  с 
середины III века. Христиане, когда находились в состоянии преследуемых, об-
                                                                                                                                                                                                 
27 «Махабхарата». - Ашхабад, 1961. –Кн. XII. –С.354.  
28 Цит. по: Гусейнов А.А. Социальная природа нравственности. –М.: МГУ, 1974. –С.72. 

 
27
ращаются к римскому цезарю с призывами предоставить каждому человеку со-
ответствующие  права,  соблюдать  внутреннюю  и  внешнюю  свободу  вероиспо-
ведания. Однако после того как христианство стало государственной религией, 
требования толерантности и ее новозаветные основы вскоре отошли на второй 
план. Среди них: и принцип взаимности29, и завет любви, и нагорная проповедь, 
и  притча  о  зерне  и  плевелах30,  и  вообще  образ  Иисуса,  не  принуждавшего,  а 
приглашавшего  следовать  ему,  а  также  его  отношение  к  грешникам,  наконец, 
суждение Павла о свободе веры и  взаимной терпимости. Появление раскола и 
ереси жестко пресекается. Оно наводит на епископов такой ужас, что они начи-
нают  соединять  религию  с  политическими  отношениями.  Переход  к  чужому 
культу уже подпадает под  те же наказания, что и преступления  против собст-
венности. Основа средневековой нетерпимости была обусловлена и взаимосвя-
занностью духовных и мирских дел. Церковь была включена в состав государ-
ственного устройства. Она помазывала монарха на трон, принимала на себя те 
или иные властные функции, в том числе осуществление цензуры, ведение су-
дебного процесса по некоторым категориям дел. 
Конечно, средневековое христианство не полностью лишено толерантно-
сти.  Уже  Августин  Аврелий (345-430 гг.)  предпринимает  попытку  включить 
элементы толерантности в систему своих воззрений. Сообщая юношам правила 
жизни, советуя им воздерживаться "от тщеславия, зависти, ненависти" и т.д., он 
завершает свои наставления следующим образом: «В отношениях же и обраще-
нии  с  людьми  достаточно  сохранять  одну  эту  народную  поговорку:  никому 
пусть не делают ничего такого, чего не желают себе»31.  
Со временем ситуация с межконфессиональными отношениями начинает 
меняться.  Насильственное  обращение  язычников  становится  в  христианском 
мире исключением. Отношение к иудеям формально, нередко и фактически то-
лерантно, а христиане и мусульмане в течение долгого времени живут во вза-
                                                           
29 Матф. 7,12. 
30 Матф. 13, 24-30, 36-43. 
31 См.: Гусейнов А.А. Социальная природа нравственности. С. 73-74.  
 

 
28
имной терпимости. Чего не скажешь об отношениях внутри самой конфессии. 
Например,  применявшаяся  в XI и XII веках  против  еретиков  в  христианстве 
смертная казнь сохранялась еще в течение ряда веков. 
Все  же  постепенно  под  воздействием  мощного  интеллектуального  про-
цесса  возрождалась  новая  толерантность.  Участниками  этого  процесса  были 
христианские гуманисты Фома Аквинский, Марселий  Падуанский, В. Оккам и 
другие. Они осуждали всякое насилие против религиозных диссидентов, искали 
путь к религиозным диалогам и примирению и выступали за религиозный ней-
тралитет по отношению к государству.  
В XIY веке  началась  «национализация»  церкви  государством,  и  в  этом 
процессе участвовали многие страны Европы. Во Франции, например, возрож-
дение  нации  признается  проблемой  более  важной,  чем  религиозное  единство, 
лозунгу «вера, закон, король» противопоставляется гражданская толерантность, 
строго разделяющая цели государства и религии. Победа взаимной автономии 
государства и религии (церкви), достигнутая в результате этого процесса, вос-
требовала ряд новых взглядов и представлений, заключавших в себе основную 
прагматическую  мысль  о  «большом  благе»,  когда  возвращать  «заблудшие  ду-
ши»  на  круги  своя,  считается,  лучше  мягкостью,  чем  силой.  За  основу  стали 
приниматься положения, которые можно сформулировать в  следующем виде:  
•  дух Нового завета состоит в терпении и любви;  
•  не только принятие веры, но и соблюдение сопричастия вере есть акт 
свободы  и  благородства,  который  не  может,  поэтому  быть  насильст-
венным;  
•  церковь является свободной общиной в сфере не мирской, а духовной, 
где всякое принуждение бессмысленно;  
•  в  делах  заблудшей  совести  заслуживает  внимания  не  заблуждение,  а 
человеческая личность, поскольку она, несмотря на плен заблуждения, 
остается  свободной  и  ответственной,  обладающей  неотчуждаемыми 
правами и т.д. 

 
29
Одним из тех, кто активно ратовал за веротерпимость в эпоху Возрожде-
ния,  был  известный  социолог  и  юрист  Жан  Боден (1529-1596 гг.).  В  работе 
«Разговор семи персон» он описал спор последователей различных религий: 1) 
католика, 2) последователя Лютера, 3) последователя Кальвина, 4) иудея, 5) му-
сульманина, 6) язычника, 7) представителя «естественной религии» о религиоз-
ной  терпимости.  Из  содержания  спора  явствует,  что  существует  естественный 
фундамент, общий для всех религий. На этой базе возможно общее религиозное 
согласие,  однако,  без  принесения  в  жертву  различий,  свойственных  позитив-
ным религиям. 
 Если в период Возрождения развитие идей толерантности было связано с 
восстановлением  достоинства  человеческой  личности,  ее  индивидуальности  и 
независимости  от  церкви,  то  в  движении  Реформации  оно  обусловливалось 
возникновением  протестантского  направления  в  христианстве,  пересмотром 
фундаментальных  догматов  католицизма  и  формированием  мировоззрения  от-
вечающего потребностям развития рациональных экономических отношений.  
Формирование идей толерантности на основе протестантской этики наря-
ду  с  развитием  «духа»  капитализма  хорошо  обосновано  в  трудах  М.  Вебера. 
«Дело заключалось не только в том, - подчеркивает  М.  Вебер, - что в полном 
соответствии  с  Ветхим  заветом  и  с  этической  оценкой  «добрых  дел»  эта  сила 
видела в стремлении к богатству как самоцели вершину порочности, а в богат-
стве  как  результате  профессиональной  деятельности – Божье  благословение; 
еще  важнее  было  другое:  религиозная  оценка  неутомимого,  постоянного,  сис-
тематического мирского профессионального труда как наиболее эффективного 
аскетического средства и наиболее верного и очевидного способа утверждения 
возрожденного  человека  и  истинности  его  веры  неминуемо  должна  была  слу-
жить  могущественным  фактором  в  распространении  того  мироощущения,  ко-
торое мы здесь определили как «дух» капитализма»32. Людей призывали быть 
прилежными  и  бережливыми,  предостерегая  от  гордыни,  страсти,  любви  к 
                                                           
32 Вебер М. Протестантская этика и дух капитализма // Избранные произведения: Пер. с нем. 
–М.: Прогресс,1990. С. 198. 

 
30
плотским мирским утехам и высокомерия. Увещевание заключалось в том, что-
бы «наживающие сколько могут и сберегающие сколько могут» были готовы и 
«отдать  все,  что  могут»,  дабы  сохранить  милосердие  Господне  и  скопить  со-
кровища  на  небесах33.  В  результате  повсюду,  где  утверждалось  пуританское 
мироощущение,  особенно  в  Швейцарии,  Англии,  США  и  т.д.,  устанавливался 
экономически рациональный образ жизни, формировались чувства ответствен-
ности, милосердия, отношения толерантности и социального мира. 
Наряду  с  этими  переменами  пересматривается    европейский  опыт  рели-
гиозных  войн  и  признается  конфессиональный  плюрализм.  Положительное 
влияние  в  этом  процессе  оказали  и  вердикты  о  толерантности,  следующие 
Аугсбургскому религиозному миру (1555 г.) и Нантскому эдикту (1598 г.). Хотя 
при этом следует отметить, что идеи «мирного пути примирения» и религиоз-
ной  свободы  каждого  индивида  еще  не  достигли  прочного  успеха.  Это  под-
тверждается на примере Англии, где вплоть до XIX в. католики реально не по-
лучили  равных с протестантами прав, а во Франции продолжались казни из-за 
религиозной нетерпимости.  
Особую роль в развитии идей толерантности сыграло европейское  Про-
свещение. Джон Локк, Вольтер и другие просветители потребовали фундамен-
тальную свободу религий, аналогичную личностному праву на свободу. Основ-
ные  свои  взгляды  на  проблему  толерантности  Дж.  Локк,  который,  по  мнению 
Ф. Энгельса,  «был в религии, как и в политике, сыном классового компромисса 
1688 года»34, изложил в работах «Опыт о веротерпимости» (1667 г), «Послание 
о веротерпимости» (1685-1686 гг.) и др. В них, обращаясь к правителю Англии, 
Дж.  Локк  обосновывает  необходимость  широкой  веротерпимости  и  права  на 
свободу  совести. «Никого  не  следует  заставлять  отказаться  от  своего  мнения 
или сменить его на противоположное, - пишет он, - потому что на деле такое 
насилие  не  достигает  цели,  ради  которой  его  применили.  Оно  не  может  изме-
                                                           
33 См.: Там же. С. 200-201. 
34 Маркс К.., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. –Т. 37. –С. 419. 

 
31
нить образа мыслей людей и способно сделать их лишь лицемерами»35. Далее, 
признавая  веротерпимость  основным  критерием  истинной  церкви,  Джон  Локк 
подчеркивает: «Что бы ни говорили одни о древности мест и имен или о блеске 
обрядов, другие – о реформации учения, наконец, и те и другие – об ортодок-
сальности веры, ибо всякий почитает себя ортодоксом, все это и тому подобное 
может  быть  важным  скорее  для  людей,  стремящихся  к  власти  и  могуществу, 
чем для церкви Христовой. Тот, кто обладает всем этим, но лишен любви, ли-
шен кротости, лишен доброжелательства ко всем людям вообще, … тот еще не 
христианин»36. Говоря о мере терпимости, Локк указывает, что все приносящее 
вред государству и запрещаемое его законами не должно разрешаться и церкви. 
Трудности,  связанные  с  реализацией  идей  веротерпимости,  толерантно-
сти  в  жизни,  мы  можем  представить  себе  из  содержания  ряда  произведений 
Вольтера.  Так,  в  работе  «Трактат  о  веротерпимости  в  связи  со  смертью  Жана 
Каласа»37, критикуя религиозную нетерпимость, приведшую к казни безвинно-
го Ж. Каласа через колесование в Тулузе в1762 году, Вольтер указывает, что ни 
один человек не должен говорить другому: «Веруй в то, во что я верую и во что 
ты веровать не можешь, или ты погибнешь»38. Он гневно обращается к верши-
телям судеб людей: «О вы, судьи над народами, вы, давшие Европе мир, выби-
райте  между  духом  миролюбия  и  духом  человеконенавистничества!»39.  И  на 
примере  мирной,  стабильной,  веротерпимой  жизни  в  разных  странах  и  конти-
нентах,  он  обосновывает  основной  путь  «мирного  управления  народностями 
разного  вероисповедания»: «Старайтесь  не  совершать  насилий  над  сердцами 
людей – и все сердца будут ваши»40.  
Протестантско-католическое противоборство XYI-XYII вв. впервые серь-
езно  поставило  под  вопрос  существование  европейского  нормативно-
                                                           
35Локк Дж. Опыт о веротерпимости // Соч. в 3-х т.: Т. 3 / Пер. с англ. и лат; Ред. и сост., авт. 
Примеч. А.Л. Субботин. –М.: Изд-во «Мысль», 1988. –С. 72. 
36 Локк Дж. Послание о веротерпимости // Там же. –С. 91. 
37 Вольтер. Собр. соч.: В 3-х т. –Т. 2. / Пер. с франц. –М.: Литература РИК Русанова, «Сигма-
Пресс», 1998. С. 573-614.  
38Там же. С. 590.  
39Там же. С.610.  
40Там же. С.587.  

 
32
ценностного  порядка.  Это  привело  к  тому,  что  идея  толерантности  утратила 
свою  сугубо  религиозную  обусловленность  и  выступила  в  обобщенном,  не 
столько секуляризованном, сколько религиозно-индифферентном виде41. И ряд 
исследователей признает, что приданию нового облика и значения европейско-
му нормативно-ценностному порядку способствовал, не антирелигиозный и не 
неорелигиозный, а иррелигиозный и арелигиозный характер компромисса42.  
Компромисс католиков с протестантами был первым практическим опы-
том толерантности и установления равновесия частных сил в Европе. Он создал 
идейно-политическое  пространство  для  появления  и  легитимного  существова-
ния  центра  между  противоположностями,  возникавшими  в  лоне  европейской 
цивилизации. Речь идет о религиозном фундаментализме и национализме, тру-
де  и  капитале  и  множестве  других  мировоззренческих  и  политических  проти-
воположностей. Этим центром становился либерализм в его методическом, со-
циально-функциональном смысле, а не идейно-доктринальном значении. 
 Историческое развитие самого либерализма, во многом определившего 
последующую  динамику  социально-политической  мысли  и  практики  Запада, 
способствовали  смягчению  характера  этноконфессиональной  политики  и  рус-
ского самодержавия внутри страны. 
Как известно, социально-политическая практика первых русских царей, 
императоров и императриц вплоть до вступления на престол Екатерины II, мяг-
ко говоря, не отличалась терпимостью к иным конфессиям и была направлена 
на их ограничение. Организация государственного регулирования религиозной 
жизни  населения  России  «сверху»  и  полный  государственный  контроль  над 
всеми  без  исключения  религиозными  институтами  на  территории  страны  не 
способствовали практической реализации принципа этноконфессиональной то-
лерантности. Как известно, первой жертвой этой политики стала самостоятель-
ность самой Русской Православной церкви, превратившейся после ликвидации 
                                                           
41 См.: Салмин А.М. Религия, плюрализм и генезис политической культуры Запада // Ретро-
спективная и сравнительная политология. –М., 1991. Вып.1. С. 42-43. 
42 См.: Шалин В.В. Толерантность. – Краснодар: «Периодика Кубани», 2000. С. 21. 
 

 
33
патриаршества и создания в 1721 г. Святейшего Синода в специфическое, осо-
бое, но все же чисто государственное учреждение. 
 В лице Екатерины II Россия получила просвещенного монарха, знакомо-
го с трудами Вольтера, Беккариа и Монтескье, способного обеспечить развитие 
государства, заботиться о благе своих подданных и осуществить некоторую ли-
берализацию в управлении империей. В своем знаменитом Наказе, данном Ко-
миссии  о  сочинении  проекта  Нового  Уложения 30 июля 1767 г.,  Екатерина II 
указала на необходимость снятия ограничений в отправлении религиозных об-
рядов  различных  вероисповеданий. «…Весьма  бы  вредный  для  спокойства  и 
безопасности своих граждан был порок, запрещение или недозволение их раз-
личных  вер», - отметила  она. «Гонение  человеческие  умы  раздражает, - под-
черкнула императрица, - а дозволение верить по своему закону измягчает и са-
мыя  жестоковыйныя  сердца  и  отводит  их  от  заматерелого  упорства,  утушая 
споры их, противные тишине Государства и соединению граждан»43. 
В  соответствии  с  повелением  Екатерины II 17 июня 1773 г.  Святейший  
Синод  выпустил  эдикт  «о  терпимости  всех  вероисповеданий  и  о  запрещении 
архиереям  вступать  в  дела,  касающиеся  до  иноверных  исповеданий  и  до  по-
строения  по  их  закону  молитвенных  домов,  представляя  все  сие  светским  на-
чальствам».44 Он явился важнейшим шагом в социальной политике высшего го-
сударственного  органа  Российской  империи,  обеспечившим  переход  от  отно-
шения жесткого неприятия к иным конфессиям к относительной терпимости к 
ним  и  организации  системы  контроля  над  их  духовной  жизнью.  При  этом  на 
наш взгляд, не  имеют значения мотивы, побудившие принять данное решение, 
хотя,  по  мнению  отдельных  исследователей,  реализация  принципа  веротерпи-
мости была стимулирована сугубо политическими соображениями, связанными 
с первым разделом Польши и русско-турецкой войной 1768-1774 гг. 
                                                                                                                                                                                                 
 
43 Большой Наказ, статьи 494, 496 // Полн. собр. законов Росс. Империи. Собр. Первое, 1767-
1769, СП б, 1830. Т. 18. С. 275.  
44 История Татарии в документах и материалах. М., 1937.  С. 493. 

 
34
 «Необходимость  защиты  православного  населения  на  территории  като-
лической Речи Посполитой, стремление обеспечить спокойствие жителей Кры-
ма, занятого в ходе войны с турками, способствовали тому, - пишет востоковед 
Д.Ю. Арапов, - что курс на политику веротерпимости, … был взят в 1773г.».45 В 
связи  с  этим  представляется  интересным,  что  данное  начинание  произошло 
почти одновременно в двух соперничавшихся в то время в России центрах по-
литической власти. В июне 1773 г. веротерпимость была провозглашена в указе 
Екатерины II, разрешившем  строительство  мечетей  для  мусульман  России  и 
осенью того же года принцип религиозной свободы для приверженцев ислама 
начал  практически  осуществляться  в  Приуралье  и  Поволжье  «императором 
Петром  Федоровичем» – Е.И.  Пугачевым.  Можно  констатировать,  что  оба 
смертельных врага в борьбе за власть над Россией уловили назревшую общего-
сударственную потребность в проведении более гибкой религиозной политики 
по отношению к неправославным жителям империи.  
Данная  политика  нашла  отражение  и  в  ряде  последующих  документов 
императрицы. Например, в Манифесте о включении Крыма и Кубани в состав 
Российского  государства 8 апреля 1783 г.  было  провозглашено  обещание  му-
сульманам «охранять и защищать их лица, храмы и природную веру, коей сво-
бодное  отправление  со  всеми  законными  обрядами  пребудет  неприкосновен-
но».46 Аналогичная политика по отношению к иноверцам проводилась и в дру-
гих  районах  империи.  Так,  «Указ  Генерал-губернатора  князю  Репнину 30 ок-
тября 1794 г. – О  разделении  Великого  Княжества  Литовского  на  три  части  и 
образ управления оного» распространял гарантию свободного исповедания ве-
ры, как на католическое большинство населения края, так и на литовских татар-
мусульман.47  
В этом плане представляется весьма важным с точки зрения обеспечения 
мира и безопасности, на наш взгляд, указание Екатерины II в 494-й статье На-
                                                           
45 Ислам в Российской империи (законодательные акты, описания, статистика). Сост. и автор 
вводной статьи, комментариев и приложений Д.Ю. Арапов. –М.: ИКЦ «Академкнига», 2001. 
–С. 18-19. 
46 Там же. Т. 21. С. 898. 

 
35
каза на вредность «…спокойствию и безопасности своих граждан» запрещения 
или недозволения верить по своему закону представителям различных вероис-
поведаний,48 (подчеркнуто нами).   
При последующих преемниках короны Российской империи политика ве-
ротерпимости  была  сопряжена  с  воплощением  в  жизнь  идеи  централизации 
контроля  над  всеми  конфессиями  под  эгидой  царя.  По  замыслу  выдающегося 
русского  реформатора  М.М.  Сперанского  для  «охраны  обрядов»  всех  религий 
государства необходимо было создать «особенный департамент духовных дел», 
который должен был стать одним из центральных ведомств России.49  
С  этой  целью  в 1810 г.  рядом  со  Святейшим  Синодом  было  создано  на 
правах  особого  министерства  Главное  управление  духовных  дел  разных  (ино-
странных) исповеданий, под контроль которого были поставлены «все предме-
ты,  относящиеся  к  духовенству  разных  иностранных  религий  и  исповеданий, 
изключая судных их дел».50 В 1832 г. управление делами иноверцев было пре-
образовано в Департамент духовных дел иностранных исповеданий и включено 
в структуру Министерства внутренних дел, где оно находилось (за исключени-
ем 1880-1881 гг.) вплоть до 1917 г. Затем, в 1857 г. был принят и первый «Устав 
духовных дел иностранных исповеданий», где статья 2 гласила: «В Российском 
государстве свобода веры присвояется не только христианам иностранных ис-
поведаний, но и Евреям, Магометанам и язычникам».51  
 Однако диапазон веротерпимости носил ограниченный характер. Напри-
мер, иудеям и мусульманам повелевалось повсеместно выполнять «узаконения 
1704  года  генваря 28 о  непредавании  земле  умерших  ранее  истечения  трех 
дней», что противоречило их религиозной установке погребать умерших в день 
смерти.52 В статье 4 Устава духовных дел иностранных исповеданий предписы-
валось: «В  пределах  государства  одна  господствующая  Православная  церковь 
                                                                                                                                                                                                 
47 См.: Там же. Т. 23. С. 579. 
48 См.: Большой Наказ, статья 494 // Полн. собр. законов Росс. Империи. Собр. Первое, 1767-
1769, СП б, 1830. Т. 18. С. 275. 
49 Сперанский М.М. Проекты и записки. М.-Л., 1961. С. 94, 104, 208. 
50 Полн. собр. зак. РИ. Т. 31. С. 279-280. 
51 Свод законов РИ. Издание 1896 г. СП б, 1896. Т. 11. Ч. 1. С. 9. 

 
36
имеет право убеждать последователей иных Христианских исповеданий и ино-
верцев  к  принятию  ее  учения  о  вере». «Духовные  же  и  светские  лица  прочих 
Христианских исповеданий и иноверцы, - указывалось в нем, - строжайше обя-
заны не прикасаться к убеждению совести не принадлежащих к их религии; в 
противном случае они подвергаются взысканиям, в уголовных законах опреде-
ленным».53  
Кроме того,  как помечает П.А. Зайончковский,  на рубеже 19-20 вв. им-
перия Романовых вступила в эпоху «сумерек монархии», когда торжествовала 
охранительная  политика  «православного  консерватизма»,  попытка  «велико-
державного» наступления на права неправославного населения.54 Итогом такой 
политики  стало  нарушение  сложного  баланса  сил  и  противовесов  в  огромном 
здании поликонфессиональной российской государственности.  
Информируя  высшие  инстанции  государственного  управления  о  проис-
ходивших  событиях  и  явлениях,  прогрессивно  мыслящие  публицисты  и  даль-
новидные чиновники обосновывали необходимость упорядочения религиозного 
вопроса и реализации принципа веротерпимости.  
Так, например, конкретные предложения об устройстве духовных дел на 
Северном  Кавказе  в  интересах  безопасности  и  стабильности  развития  региона 
вносили в высочайшие инстанции Ставропольский губернатор Б.М.Янушевич, 
Наказной атаман Терского казачьего войска и начальник Терской области М.А. 
Степанович  и  другие55.  Со  своими  проектами  по  преобразованию  духовных 
управлений,  достижению  религиозной  терпимости  и  «сердечного  сближения 
русских  мусульман  с  Россией»  выступали  либерально  настроенные  публици-
сты.56 Среди них: ученый-востоковед В.В. Бартольд, общественный деятель И. 
                                                                                                                                                                                                 
52 См.: Полн. Собр. Зак. РИ. Собр. Второе, 1830. –СП б, 1831. Т. 5. Отд. 1-е. С. 396-398 
53 Свод законов Российской империи. Изд. 1896 г. –СП б, 1896. Т. XI. Ч. 1. С. 9. 
54 См.: Зайончковский П.А.  Российское самодержавие в конце Х1Х столетия. М.,  
1970. С. 117. 
 
55 См.: Рыбаков С.Г. Устройство и нужды управления духовными делами мусульман России. 
Петроград,1917. Часть 3. 
56См.: Ислам в Российской империи. С. 25.   

 
37
Гаспринский и др. Однако либеральные идеи не всегда находили понимания и 
поддержки со стороны императора57.  
Государственный  формализм  тормозил  развитие  религиозной  мысли,  и 
религия для народа все больше превращалась в простой набор обрядов. Такая 
ситуация вызывала недовольство интеллигенции и равнодушие народа к рели-
гии.  И  в  «недрах»  самодержавного  общества, «под  носом»  и  у  официальной 
церкви, и у царской охранки, как это описано в «Бесах» Ф.М. Достоевского, го-
товился ожесточенный атеизм.  
Вместе с тем, отличавшийся многообразием течений русский либерализм, 
несмотря  на  программно-политическую  неоднозначность,  как  отмечает  Э.Ю. 
Соловьев,  в  своем  историческом  развитии  «шаг  за  шагом  приближался  ко  все 
большей определенности правопонимания»58.  Русские религиозные философы 
конца XIX - начала XX вв.  в  своих  сочинениях  откликнулись  на  ущемление 
личных свобод, учиняемое государством и церковью. В.С. Соловьев одним из 
первых попытался обосновать неотчуждаемые субъективные права с помощью 
кантовской  категории  личности  как  «цели  самой  по  себе».  П.И.  Новгородцев, 
Л.И. Петражицкий и другие сделали прорыв к демократическим идеям нового 
времени. Например, П.И. Новгородцев подчеркивал, что во имя охраны свобо-
ды и достоинства личности право должно взять на себя заботу об ограждении 
права на достойное человеческое существование59. Все же, трактуя права чело-
века  как  необходимое  выражение  христианской  этической  культуры,  у  боль-
шинства из религиозных либералов авторитет державности оставался незыбле-
мым, закладывая основы для неоднозначного толкования идей толерантности и 
воплощения их на практике.  
В то же время понимание необходимости что-то делать и что-то менять в 
вопросах  этноконфессиональной  политики  в  правящих  кругах  страны,  несо-
мненно, присутствовало. Нарастание общественного движения в стране в пер-
                                                           
57 См.: Там же. С. 288. 
58 Соловьев Э.Ю. Права человека в политическом опыте России // Реформаторские идеи в 
социальном развитии России. –М.: ИФ РАН, 1998. С. 132. 

 
38
вые годы ХХ в. все же заставило правящие верхи империи заявить о своей го-
товности пойти на известные уступки и расширить пределы политики веротер-
пимости. Уже в ходе начавшейся первой русской революции был обнародован 
указ о веротерпимости 17 апреля 1905 г., в котором был сделан и обещан в бу-
дущем ряд серьезных уступок неправославным подданным империи.  
Относительная  религиозная  свобода  и  веротерпимость  существовали  в 
России недолгое время – с 1905 до 1917 года и затем с 1917 до конца 20-х годов 
ХХ века. С 1905 по 1917 года это была частичная, неполная и постоянно урезы-
ваемая  свобода  для  неправославных  вероисповеданий  при  сохранении  офици-
ального характера православия.60 Эта свобода, как и все свободы этого периода, 
была дана самодержавием под давлением, нехотя, в надежде на то, что ее мож-
но будет при благоприятных обстоятельствах отнять.  
Одной  из  причин  несостоятельности  русского  дореволюционного  либе-
рализма была мировая война, вызвавшая к жизни стихийные демократические 
очаги,  с  которыми  связали  свою  политическую  деятельность  русские  социал-
демократы, чьи политические программы не содержали аргументации в пользу 
индивидуальных прав и свобод. Провозглашенные в 1917 году свобода совести 
и  отделение  церкви  от  государства  через  десять  лет  были  попраны.  Церковь 
большинства русского народа – православная – подверглась разгрому, а  в 1929-
1930-е    гг.  основательному  разгрому  подверглись  религиозные  организации  и 
остальных конфессий.  
В  дальнейшем  серьезным  препятствием  на  пути  либерализма  и  веротер-
пимости стало утверждение в XX веке на политической арене ряда стран тота-
литарных  и  авторитарных  режимов,  которое  сопровождалось  отвержением 
идей толерантности, универсальных принципов равенства, гуманизма. В СССР 
над религией, поставленной в почти невыносимые условия, были установлены 
постоянное наблюдение и полный контроль. Хотя о толерантности, веротерпи-
                                                                                                                                                                                                 
59 См.: Новгородцев П.И. Право на достойное человеческое существование // Новгородцев 
И.А. Социально-философские этюды. Антология. –М., 1997. С. 338.   
60 См.: Фурман Д.Е. Религия, атеизм и перестройка // На пути к свободе совести. М.: Про-
гресс, 1989. -С. 8-10.  

 
39
мости в этот период можно говорить весьма условно, но все же возможность их 
возрождения сохранилась. 
Первым шагом к этому возрождению явилось изменение сталинской по-
литики  в  отношении  религии  в 1943 году,  и  это  приносит  значительное  улуч-
шение положения церкви. Однако хрущевская «оттепель» конца 50-х начала 60-
х годов приносит новые гонения. Как замечает бывший директор Института на-
учного атеизма АОН при ЦК КПСС В.И. Гараджа: «Под любыми предлогами и 
даже без них закрывались церкви, мечети, молитвенные дома, снимались с ре-
гистрации  религиозные  объединения.  За  период  с 1950 по 1964 г.  в  среднем 
ежегодно  закрывали  до 420 православных  церквей  (для  сравнения:  с 1965 по 
1974 г. - по 48, с 1975 г. по 1987 г. – по 22)».61 При этом не прекращался жест-
кий  и  грубый  контроль  со  стороны  государственной  атеистической  бюрокра-
тии, оскорбительная зависимость от нее и необходимость просто во имя само-
сохранения унижаться перед ней. И, тем не менее, 70-е годы, в связи с утратой 
надежд на перемены к лучшей жизни, для части народа, особенно интеллиген-
ции, стали годами разочарования в официальных лозунгах. А потому движение 
к  церкви  и  религии  становится  естественным.  В  интеллигентных  кругах  рас-
пространяются  самые  разные  религии, – вновь  появляются  русские  католики, 
среди евреев распространяются разные формы иудаистской ортодоксии, возни-
кают кришнаиты, дзэн-буддисты и т.д., широким потоком идет оккультистская 
литература. Поскольку в основе этого движения было отталкивание от настоя-
щего и романтизация прошлого, то от него наиболее выигрывает православие и 
другие традиционные религии. 
 Вместе с тем подобные движения в виде шараханья то от религии к ате-
изму, то от атеизма к религии еще нельзя назвать движением к свободе совести, 
веротерпимости  и  толерантности.  Ибо  оно  предполагает  такое  изменение  соз-
нания, которое совершается «сквозь» эти маятникообразные колебания, и ведет 
к тому, что и религии и атеизм становятся терпимыми,  способными спокойно 
сосуществовать друг с другом.    
                                                           
61 Гараджа В.И. Переосмысление // На пути к свободе совести. –М.: Прогресс, 1989. –С. 23. 

 
40
 К терпимости, к свободе совести наше общество во второй половине ХХ 
века  побуждают  не  только  внутренние,  но  и  международные  факторы.  Под 
влиянием  ООН  и  ее  ответвлений  доминирующим  настроением  в  мире  стано-
вится проявление терпимости и создание системы защиты прав различных со-
циальных групп и отдельных людей от силового давления политических орга-
низаций. Статья 55 Хартии ООН признавала принцип равенства прав и самооп-
ределения народов, поощряла международное сотрудничество в сфере культу-
ры и образования. В соответствии с Всеобщей декларацией прав человека, при-
нятой  ООН 8 декабря 1948 года,  формируется  универсальная  правовая  среда, 
которая должна стать общей легитимной основой синхронизации поведения су-
веренных  государств  в  отношении  конкретного  человека.  Все  тоталитарные  и 
авторитарные режимы в той или иной степени испытывают на себе воздействие 
новой ситуации. Проблема толерантности обретает новый смысл: те государст-
ва, которые не проявляют терпимости к различиям во взглядах и формах пове-
дения,  соответствующих  принципам  международных  актов,  определяющих 
права человека, рискуют оказаться в состоянии духовного остракизма. Все это 
дало  толчок  возникновению  перестройки  и  «нового  мышления»,  которое,  по 
мнению М.С. Горбачева, должно было способствовать решению ключевых гло-
бальных проблем «в духе сотрудничества, а не враждебности»62.  
В то же время идея толерантности в структуре «нового мышления» обре-
ла  видимость  истины  лишь  потому,  что  она    оказалась  духовной  равнодейст-
вующей силового равновесия на мировой арене. Как только М.С. Горбачев на-
чал  строить  политику  в  соответствии  с  этой  видимостью,  разрушая  силовое 
равновесие,  эта  политика  привела  в  действие  тенденции,  вызвавшие  деструк-
цию Советского Союза как государства. 
 Исчезла ли в результате политики перестройки угроза международной 
безопасности?  Делать  выводы,  видимо,  преждевременно.  Хотя  ясно  одно,  что 
нельзя  допускать,  чтобы  какое-либо  одно  государство  или  группа  государств 
выступали  в  роли  всеобщего  морального  судьи.  В  этом  смысле  особо  следует 
                                                           
62 Горбачев М.С. Перестройка и новое мышление для нашей страны и для всего мира. –М.: Политиздат, 1987. С. 

 
41
выделить игнорирование США Совета Безопасности ООН при принятии реше-
ния о военной акции против Ирака, стремление их к гегемонии в международ-
ных делах и нежелание западной цивилизации отказаться от роли авангарда че-
ловечества и установить диалог на равных с другими цивилизациями (концеп-
ции вестернизации, «конца истории» и «столкновения цивилизаций»). 
К  тому  же  интеграция  России  в  международное  сообщество  происходит 
противоречиво и пока не во всех отношениях благополучно. Это связано с тем, 
что России, начавшей перестройку своего общества с политической системы, а 
не с экономической (в отличие от Китая), не удалось подготовиться и смягчить 
процесс  вхождения  в  мировое  сообщество.  Следует  признать,  что  внутренняя 
трансформация общества, к сожалению, порой принимает деструктивные фор-
мы, что не предполагает упрочение согласия и терпимости в социуме. При этом 
в  случае  с  поликультурным  Северо-Кавказским  регионом  нам  необходимо 
иметь в виду и ряд характерных для России неблагоприятных предпосылок. 
 Прежде  всего,  это  расколотость  российской  цивилизации. «Внутренняя 
неоднородность российской цивилизации столь велика, - отмечает А. Ахиезер, - 
что  позволяет  говорить  о  расколотой  цивилизации…».63    Линия  российского 
раскола,  по  мнению  этого  автора,  проходит  по  оси  «традиционализм-
либерализм», элементы которой, исторически лишены диалогических мостов, а, 
значит, и возможности преодоления конфликтности между ними64. 
Не способствует развитию  начал толерантности  и пограничный харак-
тер российской цивилизации, в которой, по мнению Я. Шемякина, присутству-
ют все три типа взаимодействия культур (враждебность, симбиоз, синтез), но с 
большой энергией социального разрушения.65  
К неблагоприятным предпосылкам ряд авторов (А.С. Ахиезер, А.А. Пе-
липенко,  И.Г.  Яковенко  и  др.)  относят  и  манихейскую  доминанту  российской 
ментальности. Для манихейства характерно рассмотрение социальной реально-
                                                                                                                                                                                                 
3.  
63 Россия и Латинская Америка: цивилизации пограничного типа и модернизация  
(независимый теоретический семинар) // Рубежи. 1997. № 8-9. С. 60.    
64 См.: Ахиезер А. Проблемы государственной власти в России. Статья YIII . Центр власти и центр духа II Ру-
бежи. 1996. № 9. С.94.  

 
42
сти, состоящей из двух субъектов, ведущих между собой непримиримую, веч-
ную и бескомпромиссную борьбу. «Значение манихейства для судьбы россий-
ского общества, - полагает А. Ахиезер, - заключается в том, что оно несет в се-
бе относительно простую программу массовых действий, мотивированных яро-
стным  стремлением  истребить  мировое  зло».66  При  этом  воображается,  что 
«разрушение зла тождественно восстановлению господства добра»67.  
Одновременно  нельзя  не  отметить,  присущую  российскому  обществу 
удивительную социальную терпимость к власти, позволяющую ей до недавнего 
времени контролировать даже частную жизнь граждан. Все это говорит о том, 
что  генезис  принципа  толерантности  связан  с  западным  либерализмом,  он 
сформировался  в  рамках  западной  культуры,  но  при  этом  не  может  являться 
универсальным принципом всех культур без учета их специфики. 
Например,  отметим  такую  специфику  российской  культуры  как  повы-
шенная  восприимчивость  и  толерантность  к  инокультурному  «авангардному» 
опыту, благодаря чему, по мнению А.С. Панарина, «растет копилка общечело-
веческих  ценностей».68  Именно  она  может  позволить  России  успешно  высту-
пить в роли одного из создателей новой системы безопасности и международ-
ных отношений, в основание которой будут положены принципы плюрализма, 
терпимости, диалога, сотрудничества культур и цивилизаций. 
Таким  образом,  идея  толерантности,  зародившаяся  еще  в  античности,  в 
результате  исторического  развития  превратилась  в  основополагающую  куль-
турную  норму  современного  человеческого  общежития,  социально-
политический  принцип  регулирования  взаимоотношений  между  политически-
ми  институтами,  социальными,  этническими,  конфессиональными  группами, 
играя важнейшую роль в обществе как фактор обеспечения мира и безопасно-
сти. 
                                                                                                                                                                                                 
65  См.: Россия и Латинская Америка … Доклад Я. Шемякина. С. 144-150.  
66 Ахиезер А. Мифология насилий в советский период (возможность рецидива) // Общественные науки и совре-
менность. 1999. № 2. С. 86. 
67 Там же. С.89.    
68 Панарин А.С. Введение в политологию. М., 1994. С. 318.  
 

 
43
§ 2. Роль этноконфессиональной толерантности в обеспечении мира и безопас-
ности в современных условиях. 
Наблюдаемое на рубеже двух тысячелетий повышенное внимание ми-
ровой  общественности,  международных  организаций,  политического  руково-
дства Российской Федерации и ее регионов к проблемам толерантности есть ре-
зультат  осознания  всех  последствий  войн  и  военных  столкновений,  которые 
принесли  так  много  несчастий  человечеству.  Пережив  межнациональные,  ме-
жэтнические,  межрасовые,  межрелигиозные  и  другие  конфликты,  люди  все 
больше  и  больше  приходят  к  выводу  о  том,  что  существует  только  один  путь 
обеспечения надежного мира и безопасности – путь толерантности, то есть тер-
пимости,  умения  без  применения  насилия  преодолевать  конфликты  и  достичь 
согласия. 
Как  фактор  обеспечения  мира  и  безопасности  толерантность  проявля-
ется  в  различных  сферах  общественного  сознания:  научном  и  обыденном,  по-
литическом  и  нравственном,  индивидуальном  и  коллективном.  Ее  формирова-
ние необходимо во всех группах населения: социальных, демографических, эт-
нических, конфессиональных и др. При этом важно заметить, что актуальность 
толерантности в последних двух особенно возрастает. 
В  этнических  конфликтах,  по  мнению  ряда  исследователей,  в  совре-
менных условиях на передний план выходит такой важный компонент мотива-
ции действий людей в них как религиозные различия, что позволяет выделить 
их в отдельный тип – этноконфессиональный.69 К этому типу относят армяно-
азербайджанский  конфликт,  югославский  кризис,  конфликты  в  Северо-
Кавказском  регионе  и  другие.  Исторические  факты  и  современная  социально-
политическая  действительность  свидетельствуют,  что  острейшие  этнические 
конфликты  могут  сформироваться  в  отношениях  между  народами  не  только 
разных конфессий, но и одного вероисповедания, в то же время существуют де-
сятки этносов со сложной конфессиональной структурой, участвующих в кон-
                                                           
69См.: Авксентьев В.А. Этническая конфликтология. В 2-х ч. –Ч.2. –Ставрополь: Изд.-во 
СГУ, 1996. С. 125-133. 

 
44
фликтах как единое целое. Например, участие осетин, исповедующих две рели-
гии – христианство (60%) и  ислам (30%),  в  осетино-ингушском  и  осетино-
грузинском конфликтах.  
Хотя роль религиозного фактора в различных конфликтах проявляется 
неодинаково, все же растущая значимость религиозных компонентов в этниче-
ских конфликтах в современных условиях требует ставить в порядок дня про-
блему формирования у людей, особенно проживающих в полиэтнических,  по-
ликонфессиональных  регионах,  этноконфессиональной  толерантности  как 
стратегического пути обеспечения стабильности, мира и безопасности.  
В  этой  связи  можно  предложить  следующую  характеристику  этнокон-
фессиональной  толерантности  как  фактора  обеспечения  мира  и  безопасности. 
Этноконфессиональная толерантность есть утверждение терпимых, взаимоува-
жительных  отношений  между  разными  национальными,  конфессиональными 
группами  и  их  представителями  путем  снятия  или  предотвращения  состояния 
напряженности,  вражды  и  т.п.  благодаря  деятельности  государства,  субъектов 
политики,  институтов  власти,  церкви,  представителей  народной  дипломатии  и 
лиц,  обладающих  способностями  утверждать  согласие  и  взаимопонимание, 
безопасность и мир.  
 Содержание  этноконфессиональной  толерантности  характеризует  ряд 
показателей, к которым в первую очередь относятся терпимость, согласие и не-
насилие.  
На  международной  конференции  «Мир  в  умах  людей» (Ямусукро, 
1989 г.),  терпимость (толерантность) была названа среди универсальных цен-
ностей, способствующих новому пониманию мира и безопасности. 
Обретение ценностного статуса толерантности, ненасилия, культуры ми-
ра  и  согласия  связано  с  утверждением  в  международном  сообществе,  в  том 
числе и в Российской Федерации и в ее регионах принципиально новой ценно-
стной  парадигмы.  На  международном  уровне  она  определяется  установками 
Декларации  принципов  толерантности,  утвержденной  резолюцией 5.61 Гене-
ральной конференции ЮНЕСКО от 16 ноября 1995 г., и Декларации о культуре 

 
45
мира  на  содействие  "глобальному  движению  в  направлении  скорейшего  пере-
хода от культуры насилия и войны к культуре мира и ненасилия в новом тыся-
челетии",  а  на  общероссийском  уровне -  Федеральной  целевой  программой 
«Формирование установок толерантного сознания и профилактика экстремизма 
в российском обществе (2001 - 2005 гг.)», утвержденной Постановлением Пра-
вительства РФ от 25 августа 2001 г. № 629. 
При этом следует иметь в виду, что формирование толерантности встре-
чает  на  своем  пути  серьезное  препятствие,  обусловленное  ситуацией,  опреде-
ленной  процессом  многовековой  истории,  когда  люди,  этнические  и  конфес-
сиональные группы, а также целые нации, государства вынуждены были при-
спосабливаться  к  жизни  в  условиях  противоборства,  беспрестанного  соперни-
чества, конфликтов, войн.  
Такие  условия  породили  «культуру  войны» -  совокупность  ценностей, 
образа мыслей и поведения, нацеленных на поиск «врагов», осуществление на-
силия,  борьбу  с  соперниками,  ведение  войн.  Ей  соответствовала  и  поведенче-
ская парадигма, которая определялась стремлением выжить и уцелеть в таком 
мире,  для  чего  люди  привыкли  вооружаться,  окружать  свою  территорию  раз-
личными заграждениями, обеспечивать охрану границ и т.д. Элементами этой 
культуры была пронизана вся система отношений между субъектами социаль-
но-политической деятельности. Характеризуя их, П.А. Сорокин говорил: «Вой-
на в разных формах и особенно война за чувственные ценности, - вот их этос, 
душа и сердце. В таких рамках никакой прочный национальный или междуна-
родный мир никогда не был и никогда не будет возможным…»70. 
 После  «холодной  войны»  на  смену  глобальному  противостоянию  при-
шла  не  гармония  добрососедских  отношений,  как  ожидалась,  а  новые  формы 
военной и  невоенной  конфронтации,  навязывание  экстремистскими  методами 
определенных  правил  игры  целым  народам,  необъявленные  войны,  каратель-
ные экспедиции, прикрытые гуманитарными лозунгами боевые операции и ак-
ции. Во всем этом проявляются стереотипы агрессивного мышления и поведе-

 
46
ния, то есть основные антиподы толерантности. 
Альтернативой «культуре войны» являются толерантность и «культура 
мира71»,  означающая  отказ  от  любых  форм  насилия  и  приверженность  делу 
предупреждения  насильственных  конфликтов  путем  устранения  причин  их 
возникновения и решения проблем посредством диалога и переговоров. Но пе-
реход от ценностей войны и насилия к ценностям толерантности, миролюбия и 
взаимного  сотрудничества  между  представителями  разных  культур,  этниче-
ских и конфессиональных групп не только сам по себе сложный, но и продол-
жительный в историческом плане процесс. "Мир не только лучше, но и беско-
нечно труднее войны", - говорил Бернард Шоу. Поэтому для реализации мечты 
бывшего Генерального директора ЮНЕСКО Федерико Майора ("военные ми-
нистерства и министерства обороны должны постепенно превратиться в мини-
стерства мира") потребуется очень много времени. 
Толерантность,  как  ценность,  базируется  не  на  противостоянии,  а  на 
сосуществовании с "иным",  не на отрицании, а на признании "другого",  не на 
безропотной  терпеливости  к  насилию,  а  на  его  преодолении.  Активная  терпи-
мость - это  неприятие  крайних,  манифестных  форм  нетерпимости,  вседозво-
ленности и всепрощения. 
«Терпеливость  первична,  она  превалирует  в  миросозидательной  доми-
нанте личности, - совершенно справедливо отмечает А.С. Капто, -  нетерпение 
же - вторично,  производно,  оно  начинает  проявляться  по  степени  исчерпания 
созидательного ресурса терпеливости»72. Вместе с тем феномен «нетерпимость 
к нетерпимости» способствует формированию терпимого отношения к себе по-
добным при их несхожести и многоликости. «Терпимость к нетерпимому» тоже 
имеет свои границы, она допустима в тех случаях и до тех пор, пока последнее 
не угрожает основам толерантности и не разрушает ее. Народная мудрость на-
                                                                                                                                                                                                 
70 Сорокин П.А. Условия и перспективы мира без войны (1944 г.) // Россия и современный мир. - 1999. - №3.  –
С. 203-204. 
71 См.: Бабин И.А. Геополитика и культура мира как факторы обеспечения безопасности. Автореферат дисс. 
канд. политических наук. –Ставрополь, 2001. С. 18.  
72 Капто А. Толерантность в контексте концепции «культуры мира» // Безопасность Евразии. 
2001. № 1. С. 180. 

 
47
ряду с высокой оценкой толерантности - "без терпения нет спасения» - гласит и 
о допустимости нетерпения: "чаша терпения переполнена", "нет сил для терпе-
ния", «терпение лопнуло» и т.д. В Библии находим: "Иисус же, отвечая, сказал: 
"О, род неверный и развращенный! Доколе буду с вами? Доколе буду терпеть 
вас?"73  
Являясь  прямым  следствием  неспособности  примирить  те  или  иные 
проявления многообразия и разнородности социума, нетерпимость стала одной 
из  крупнейших  глобальных  проблем  современности.  Стремление  самоутвер-
диться за счет подавления всего, что с ним несходно, разрушает формулу мир-
ного сосуществования всего разнородного целого, отрицает и подавляет разли-
чия между культурами и народами, религиями и этносами.  
Фундаменталистская  нетерпимость  связана  не  только  с  одной  какой-то 
культурной  или  религиозно-духовной  традицией.  Тенденции  к  исключению 
"другого"  существовали  во  всех  религиях:  в  христианстве,  исламе  и  других. 
Отражением  крайней  нетерпимости  были  крестовые  походы  в  Европе,  непри-
мирение и агрессивное противостояние между нравственно-духовными ценно-
стями католицизма и протестантизма во время Тридцатилетней войны австрий-
ских Габсбургов и протестантских государств. Примерами фундаменталистской 
нетерпимости богата и современная история: конфликт в Северной Ирландии, 
политический  экстремизм  под  исламской  окраской  в  различных  регионах,  эт-
нические  чистки  в  бывшей  Югославии,  многолетнее  кровавое  палестино-
израильское  противостояние,  крайний  национал-радикализм,  не  имеющий  ни-
чего  общего  с  борьбой  за  утверждение  национального  самосознания  и  нацио-
нальной  идентичности  и  другие  формы  проявления  нетерпимости,  которые,  к 
сожалению, не обошли и Россию.  
Культура,  сложившаяся  в  России  к  началу  либеральных  реформ,  оказа-
лась  не  готовой  ответить  на  новые  вызовы  времени  (коммерциализация  отно-
шений, утрата прежних идеалов и ценностей, глобализация и т.д.). Эти социо-
культурные условия и предопределили низкий рейтинг ценности  терпимости  в  
общественном    сознании.  Так,  по    данным  социологического  исследования, 
проведенного в 1993 г. фондом «Общественное мнение», терпимость оказалась 
                                                           
73 Матф. 17:17. 

 
48
последней  по  важности  среди 16 ценностей,  предложенных  опрошенным  рос-
сиянам. В своих ответах ее отметили в среднем 6% респондентов, в том числе 
среди  колхозников,  директоров,  безработных -10%, предпринимателей - 9%, а 
среди фермеров - всего 3%. При этом результат среди представителей «либера-
лов» и «нелибералов» оказался одинаковым (6%)74, что, по нашему мнению, от-
ражает манихейскую доминанту российской ментальности, напомнившую о се-
бе,  в  том  числе  и  необольшевистскими  методами  реформирования  постсовет-
ского  общества.  Самое  главное  заключается  в  том,  что  нетерпимость  одной 
части общества усиливает аналогичную сторону социального поведения другой 
части.  Такая  тенденция  затрудняет  решение  важнейших  общественных  про-
блем, в том числе и в области этнических и конфессиональных отношений. 
Снижение уровня толерантности в обществе, связанное с центробежны-
ми  тенденциями  в  этнических  и  конфессиональных  процессах  в  обществе  и 
ошибками  национальной  политики  КПСС,  существенно  обострили  межнацио-
нальные  отношения  в  последние  годы  существования  советского  государства. 
Так, по данным социологического исследования, проведенного в 1989 г. среди 
наиболее демократичной части общества - студенчества, от трети до половины 
опрошенных, представлявших различные национальности, резко отрицательно 
относились  к  «чужим»  нациям.75  Видимо  они  отражали  мнение,  связанное  с 
имевшими место в то время в стране фактами межнациональных столкновений, 
которые,  по  словам  директора  Института  этнологии  и  антропологии,  член-
корреспондента  РАН  В.А.  Тишкова,  выявили  «острую  потребность  в  этногра-
фах».76 Среди них: осетино-ингушское противостояние в селе Чегем в 1981 г.; 
«решение саперными лопатами войск национального вопроса в Казахской ССР 
в 1986 г.»,  по  выражению  Президента  Казахстана  Н.А.  Назарбаева; «базарно-
клубничный инцидент», по словам Председателя Совета национальностей Вер-
                                                                                                                                                                                                 
 
74 Капустин Б.Г.,  Клямкин И.М. Либеральные ценности в сознании россиян // Политические исследования. 
1994. № 1. С. 77, 87. 
75 См.: «Национальность - феномен более существенный, чем казалось…» // Человек. 1990. .№ 6.  С.7.  
76 См.: Власть обратилась к корням // Российская научная газета. 2003. 20 августа. С. I, IY.  
 

 
49
ховного Совета СССР Р.Н. Нишанова, в 1989 г., в г. Фергане вызвавший изгна-
ние месхетинских  турок из Узбекистана и другие.  
Национальный взрыв стал возможен и потому, что терпимость народов 
по отношению друг к другу не принимала характер расширения своего нацио-
нального опыта и критического диалога. Тогда, в соответствии с классификаци-
ей В. Лекторского, толерантность в советском обществе следует отнести к без-
различию к наличию различий между нациями, которые расценивались как не-
существенные и медленно стирающиеся «пережитки». 
Подъем  националистических  настроений  некоторые  авторы  объясняют 
молодостью российской цивилизации. По их мнению, в отличие от Европы, со-
ветские нации не прошли необходимый путь развития для последующего рас-
ставания с этой «детской болезнью». Поэтому сегодня в Европе быть национа-
листом  считается  делом  неприличным,  что  подтверждает  неприятие  европей-
ским  общественным  мнением  таких  националистических  лидеров,  как  Ле  Пен 
(Франция),  Хайдер  (Австрия)  и  т.д.  Как  отмечает  Е.Г.  Баранов, «на  современ-
ном  этапе  развития  человеческой  цивилизации  национализм,  безусловно,  не 
может  считаться  нормой».  Поэтому  националистические  настроения  сегодня 
считаются явлением нациопатическим и свидетельствуют о том, что мы «имеем 
дело с социальной гиперинфантильностью»77.  
Подобные  объяснения  выглядят  весьма  логично,  однако,  методологию 
социально-политического  познания,  разработанную  в  рамках  европейской  ци-
вилизации  синтетического  типа,  по  всей  видимости,  следует  с  большой  осто-
рожностью использовать при анализе цивилизаций пограничного типа. 
Об обострении проблемы межнациональных отношений в современной 
России можно судить по данным мониторинга ВЦИОМ. Так, страхи и тревоги 
населения  по  поводу  национальных  конфликтов  в 1989 г.  испытывали  всего 
12% опрошенных, в 1996 г. - 48%, в 1998 г. -33% опрошенных78. 
                                                           
77 Баранов Е.Г. Нациопатия - источник конфликтов II Общественные науки и современность. 1996. № 6. С.71. 
78См.: Шубкин В., Иванова В. Страхи на постсоветском пространстве: Россия, Украина и Литва // Мониторинг 
общественного мнения: экономические и социальные перемены. 1999. № 3.С. 32,33.  

 
50
Несмотря на значительный рост этих тревог, общий уровень ксенофобии 
в  обществе  оставался  стабильным - примерно  треть  респондентов  ВЦИОМ  на 
протяжении   90-х   годов   испытывали   антипатию   к   определенным нацио-
нальностям.  Что  касается  чувства  симпатии,  то  здесь  доля  их  из  числа  опро-
шенных снизилась с 39% в 1992 г., до 31% в 1999 г. (см. табл.1.1)79. 
 В структуре антипатий россиян к другим национальностям, выделяются 
такие  национальности,  как  чеченцы (29%), цыгане (27,7%), азербайджанцы 
(26%). Вместе с тем не подтверждаются представления о высоком уровне анти-
семитизма и антиамериканизма в российском обществе, так как опрос показал, 
что раздражение и неприязнь испытывают к евреям всего 9,8% респондентов, к 
американцам - 6,7% 80. 
Таблица № 1.1. Вопрос: «Есть ли такие национальности, которые вызывают у 
Вас симпатию или антипатию?» (в % к числу опрошенных по столбцу без за-
труднившихся с ответом или не давших ответа): 
 
0тветы 
Вызывают симпатию 
Вызывают антипатию 
 
 
1992 г. 1999 
г. 1992 
г. 1999 
г. 
Есть 39  31  32  33 
Нет 59  69  65  67 
 
 
 
Трагедия  чеченского  народа  (и  всего  российского  общества)  со  всей  на-
глядностью  демонстрирует  опасность  снижения  уровня  взаимной  терпимости 
до критической   отметки.   Началу   любой   войны   предшествует   период со-
ответствующей обработки общественного мнения. Не составили исключение и 
две чеченские военные компании. Желание высшего руководства, во что бы то 
ни стало проучить непокорный народ, перечеркнуло все усилия ряда политиков 
разрешить конфликт за столом переговоров. 
                                                           
79 См.: Гудков Л. Комплекс «жертвы». Особенности массового восприятия россиянами себя как этнонациональ-
ной общности // Мониторинг общественного мнения: экономические и социальные перемены. 1999. № 3.  С.57.  
80 См.: Мониторинг общественного мнения: экономические и социальные перемены. 
1999. № 1. С.89.   

 
51
Силовой  способ  решения  конфликтных  ситуаций  в  Москве  в  октябре 
1993 г. и затем в Чечне, по мнению В.В. Шалина, показывает, что демократиче-
ская Россия воспроизводит модель взаимодействия с противником, впервые ис-
пользованную Иваном IV в борьбе с боярами (опричнина), и впоследствии при-
нятую  на  вооружение  Сталиным.81    Здесь  видится  также  действие  парадокса, 
сформулированного А.С. Панариным: политика мира, направленная вовне, со-
четается  с  непримиримостью  внутри  страны  (ведение  войны  в  Чечне  и  одно-
временно  попытки  мирным  способом  уладить  конфликт  в  Косово).  В  то  же 
время известно, что терпимостью к подобным себе проникнуты многие направ-
ления  общественно-политической  мысли,  различные  теории,  народные  движе-
ния, гуманисты и мировые религии.   
Как  моральная  ценность  толерантность  многообразна.  В  религиозных 
учениях  она  трактуется  в  форме  проявления  любви  к  ближнему,  прощения, 
терпения. Сказанное можно подтвердить фрагментами из священных писаний, 
которыми  руководствуются  основные  мировые  конфессии,  широко  представ-
ленные и на Северном Кавказе. 
Христианство: « … и пойди, прежде примирись с братом твоим, и тогда 
приди и принеси дар твой»82.  
Ислам: «Не  войдете  в  рай,  пока  не  уверуете, – а  не  уверуете,  пока  не 
возлюбите  друг друга. И первое, на что укажу вам, - это то, при совершении 
чего возлюбите друг друга: распространяйте мир между собой!»83.  «…и пусть 
будет среди вас община, которая призывает к добру, приказывает одобренное и  
удерживает  от неодобряемого»84.  
Иудаизм: «Господь  сказал: «Походи  на  меня;  если  я    плачу  добром  за 
зло, ты тоже плати добром за зло»85. «Тот, кто служит добру – склоняет и весь 
мир в сторону добра»86. 
                                                           
81 См.: Шалин В.В. Толерантность. –Краснодар: «Периодика Кубани», 2000. С. 214.  
82 Мтф. 5: 38-40. (24). 
83 Хадис Муслима. 
84 Коран. 3:100 (104). 
85 Исход Раббах. 26.2  

 
52
Буддизм: «Никогда в этом мире ненависть не прекращается ненавистью, 
но отсутствием ненависти  прекращается она»87. 
Требуя терпимого отношения ко всем «положительным религиям», гол-
ландский  философ  Гуго  Гроций  в  качестве  объединяющего  фактора  указал 
"сродство прародителей". "К тому же и священная история сверх того, что со-
держится в ее предписаниях, - говорил он, - немало способствует также возбу-
ждению  в  нас  того  же  стремления  к  обращению,  так  как  показывает  нам,  что 
все люди произошли от одних и тех же прародителей. Так что можно подтвер-
дить с полным основанием то, что высказал некогда Флорентин в ином смысле, 
а именно, что природа установила между нами некоторого рода сродство; отку-
да следует, что человеку строить козни против человека есть величайшее безза-
коние»88. Выражая  значимость толерантности, Л.Н. Толстой устами молодого 
революционера  А.  Светлогуба  утверждал,  что,  если  бы  люди  жили,  проявляя 
терпимость и любовь к другим, то «и не нужно бы и революции»89.  
Свои особенности имеет и воплощение принципа толерантности в меж-
религиозных отношениях современного российского общества. Изучение пока-
зывает,  что  уровень  толерантности  среди  верующих  и  неверующих  россиян 
практически одинаков (данные ВЦИОМ). Об этом можно, в частности, судить 
по  отношению  этих  групп  населения  к  идущим  в  России  процессам  (см. 
табл.1.2).90 
 
 
 
 
 
 
 

                                                                                                                                                                                                 
86 Тесефта Киддушин.  1,13. 
87 Дхаммапада. 5. 
88 Гроций Г. О праве войны и мира. М., 1956. 
89 Толстой Л.Н. Божеское и человеческое // Собр. Соч. в 12 т. М.: Изд. - во «Правда», 1987. Т. 
11. С. 465. 
90 См.: Дубин Б. Религиозная вера в России 90-х годов // Мониторинг общественного мнения: экономические и 
социальные перемены. 1999. № 1. С.39. 

 
53
Таблица  № 1.2. Отношение  верующих  и  неверующих  к  процессам, 
идущим в России (в % к числу опрошенных по вероисповедным группам в 1998 
г.): 
 
Позиция 
Верующие 
Неверующие 
Согласны с тем, что: многие социаль-
32 
34 
ные беды России происходят по вине 
 
 
нерусских, которые живут в нашей 
стране 
демократия - это то, что вредно для Рос- 33 
39 
сии 
 
западная культура оказывает отрица-
48 
48 
тельное влияние на Россию 
 
 
принципы западной демократии несо-
54 
58 
вместимы с российскими традициями 
 
 
 
в целом не доверяют западным бизнес- 72 72 
менам 
 
Следует отметить, что многие россияне не являются сторонниками дис-
криминации  неправославных  конфессий  и  атеистов.  За  предоставление  пре-
имуществ представителям самой большой конфессии (православию) выступают 
12% женщин и 15% мужчин, опрошенных ВЦИОМ в 1998 г. В то же время сто-
ит  отметить  тенденцию  снижения  доли  противников  существования  таких 
льгот - у женщин - с 72% в 1991 г. до 59% в 1998 г., у мужчин 65% и 58% соот-
ветственно. Причем наибольшее снижение произошло в группе наиболее обра-
зованных респондентов - с 84% до 61% (см. табл. 1.3)91.  
 
 
 
 
 
 
 
 

                                                           
91 См.: Дубин Б. Религиозная вера в России 90-х годов // Мониторинг … 1999. № 1. С. 33.   

 
54
Таблица 1.3. Должны  ли  православные  в  России  иметь  преимущества 
перед иноверцами и атеистами? (В % к числу опрошенных в соответствующей 
группе): 
 
 Социально-  демографи- Да 
Нет 
ческие группы 
 
 
 
 
 
 
1991 г. 1998г. 1991 
г. 1998г. 
Пол: мужчины 13 
12 
72 
59 
Женщины 15 
15 
65 
58 
Возраст: до 25 лет 14 11  69 59 
старше 55 лет 18 
18 
64 
54 
Образование:  ниже  сред- 18 
16 
54 
51 
него 
 
 
 
 
высшее 9 
11 
84 
61 
Типы поселений: столица 15 
12 
72 
60 
села 18 
16 
61 
52 
 
Отмеченный  сдвиг  в  массовом  сознании  отражает  результат  процесса 
роста  авторитета  РПЦ  в  обществе.  Ряд  авторов  усматривает  в  этой  тенденции 
симптомы  того,  что  «Православие  постепенно  приобретает  особое  значение 
символа национальной идентичности»92.  
Усиление  влияния  РПЦ  в  обществе  может  иметь  противоречивые  по-
следствия с точки зрения развития культуры толерантности. С одной стороны, 
православные  иерархи  последовательно  выступают  против  формирования  ав-
тономной личности. Так, один из ведущих идеологов РПЦ митрополит Кирилл 
считает, что «такие ценности, как свободный рынок, свобода слова, свобода со-
вести ... имеют право на существование», но только не в России, где необходи-
мо поставить «заслон философской идее либерализма в отношении внутренней 
                                                           
92 Филатов С.Б. Новое рождение старой идеи: православие как национальный символ // Политические исследо-
вания. 1999. № 3. С. 142.  
 

 
55
-  духовной  и  культурной - жизни  человеческой  личности».93  Такая  позиция 
РПЦ накладывается на антиэкуменические настроения большинства православ-
ных верующих, что затрудняет с российской стороны проведение встречи Пат-
риарха  и  Папы.  К  тому  же  лишь  треть  россиян (32,1%), согласно  результатам 
социологического исследования, проведенного в июне 1996 г. Центром социо-
логических  исследований  МГУ,  разделяют  демократические  представления  о 
свободе  совести,  о  невмешательстве  государства  в  частную  жизнь  граждан,  в 
том числе религиозную.94 О важности такой ценности, как невмешательство го-
сударства в частную жизнь граждан, в 1993 г. заявили всего 19% респондентов 
фонда «Общественное мнение»95. 
С другой стороны, исторический опыт показывает, что православие при-
зывает к терпимости в отношении социального неравенства. Именно РПЦ уда-
валось  до  определенного  времени  успешно  бороться  с  завистью  и  недоброже-
лательством бедных слоев дореволюционной России. 
Напомним,  что  дореволюционная  Россия  являлась  государством  поли-
конфессиональным.  Характерно,  что  и  до  революции 1917 года,  и  сейчас  о 
межрелигиозных  отношениях  можно  судить  по  ситуации,  складывающейся  в 
некоторых регионах, например, в Татарстане. Здесь очень настороженно отно-
сятся  к  появлению  протестантских  церквей  и  сект  «на  том  основании,  что  те 
своим прозелитизмом отрывают русских и татар от духовно-исторических кор-
ней»96.  Элементы  религиозной  нетерпимости  проявляются  и  в  республиках: 
Калмыкия, Бурятия, Тува (попытка обретения буддистских корней); в Якутии, 
Удмуртии, Мари Эл (консолидация на базе язычества) и т.д.97 
Плюрализация религиозного пространства в России происходит на фоне 
развития  изоляционистских  и  антидемократических  тенденций  в  религиозном 
сознании россиян, что, по оценкам специалистов, увеличивает риск националь-
                                                           
93 Цит. по: Новые Известия. 2000. 25 апреля. 
94 См.: Варзанова Т Религиозная ситуация в России (по данным социологических опросов) // 
Русская мысль. 1997.13 марта.  
95 См.: Клямкин И.М. Советское и западное: возможен ли синтез? // Политические  
исследования. 1994. № 4. С.64.  
96 Филатов С.Б. Указ. соч. С. 148.  
97 Там же.  

 
56
ных конфликтов. Тревогу исследователей вызывает опасность эрозии демокра-
тических  ценностей,  усиление  дискриминации  граждан  по  национальному  и 
религиозному признаку. «Все увеличивающийся идейный разрыв между реаль-
ным религиозным и политическим сознанием общества (в том числе и верую-
щих) и идеологическими установками Церкви, - считает С. Филатов, - должен 
неминуемо привести к явственной коллизии, когда Церковь, да и само общест-
во будут вынуждены пересмотреть свои позиции в той части, в какой они всту-
пают  в  противоречие  с  демократическими  конституционными  принципами 
терпимости и свободы совести»98.  
Вместе с тем на Северном Кавказе99, в Татарстане и других регионах на-
блюдаются и другие процессы, связанные с установлением дружественных от-
ношений  между  православными  и  мусульманами.  Это  подтверждает  взгляды 
тех исследователей, которые отмечают их культурную и духовную близость. В 
свое время такие взгляды высказывали Л. Гумилев, Н. Моисеев и многие дру-
гие.  Сегодня  к  аналогичным  выводам  пришла  социолог  из  Казани  Р.  Мусина. 
По мнению Л. Воронцовой и С. Филатова, формирование консервативно - де-
мократического союза православных и мусульман стало возможным из-за «ев-
ропеизации» современного татарского ислама и аналогичного процесса в мест-
ной  православной  общине,  превращаясь  в  «евроислам»  и  «европравосла-
вие» соответственно100. 
«Евроислам»  следует  социальной  доктрине,  включающей  следующие 
принципиальные  положения:  невмешательство  в  государственные  дела;  стро-
гое  следование  Конституции  республики;  поощрение  индивидуализма;  разви-
тие творческого начала в человеке; объявление всякой общественной деятель-
ности в качестве богоугодной; признание ценности рыночной экономики. Та-
ким образом, «евроислам» представляет собой попытку синтеза ценностей ис-
лама с либеральными и демократическими идеями. 
                                                                                                                                                                                                 
 
98 Там же.  С. 149.  
99 См.: Обращение духовных лидеров Адыгеи // Все об исламе. 2003. № 9. С. 6.  
100 См.: Воронцова Л., Филатов С. Татарское евразийство // Дружба народов. 1998. № 8. С.133.    
 

 
57
Пока  трудно  сказать,  получит  ли  татарский  опыт  содружества  двух 
крупнейших российских конфессий распространение в масштабах всей страны. 
Подчеркнем, что и в этом случае союз ограничивается рамками двух религий и 
терпимость не распространяется на другие конфессии. 
Нельзя обойти молчанием и вопрос деятельности многочисленных псев-
дорелигиозных  организаций,  относимых  специалистами  к  тоталитарным  сек-
там. Известно, что участники этих сект подвергаются серьезному психическому 
воздействию и со временем начинают занимать крайние позиции по ряду важ-
ных социальных проблем. Рост нетерпимости является одним, из следствий на-
хождения  людей  под  влиянием  тоталитарных  сект.  Сознание  адептов  послед-
них отличается неспособностью к критическому анализу своих новых убежде-
ний,  представлений  и  верований,  что  делает  практически  невозможным  уста-
новление диалога с носителями иных взглядов. 
Представляется  справедливой  позиция  тех  авторов,  которые  утвержда-
ют, что разрушительное влияние на общественное сознание тоталитарных сект 
(«Белое  братство», «АУМ  Синрике», «Свидетели  Иеговы», «Богородичный 
центр» и др.) пока не полностью осознано101. 
Таким  образом,  в  области  межрелигиозных  отношений  в  России  имеет 
место действие двух процессов, противоположным образом влияющих на раз-
витие религиозной и национальной терпимости. Укреплению демократических 
представлений  о  свободе  совести  противостоит  антидемократическая  и  изоля-
ционистская (в рамках «своей» религии) тенденция. А ряд так называемых но-
вых  религиозных  движений,  преимущественно  тоталитарной  направленности, 
воспользовавшись либерализацией религиозной жизни россиян, объективно со-
действует развитию нетерпимости в обществе. 
 Толерантность как моральная ценность не отрицает существования раз-
личий,  противоречий  и  возможность  конфликтных  ситуаций,  но она,  наряду  с 
другими  факторами,  будучи  порождением  потенциальной  конфликтности,  как 
утверждает В.А. Тишков, «не позволяет реально существующим в каждом об-

 
58
ществе явлениям неравенства, состязательности и доминирования проявиться в 
манифестных и насильственных формах».102 Тем самым, этнические и конфес-
сиональные  группы,  опираясь  на  социальный  опыт,  и,  создавая  адаптивные 
предпосылки социального согласия  в совместной деятельности и общении, вы-
рабатывают  определенные  социально-культурные,  морально-этические  нормы 
толерантного  мышления  и  поведения,  которые  затем  используются  в  качестве 
социально-политического регулятора в интересах обеспечения мира и безопас-
ности.  
В качестве нормы политической культуры, социально-политического им-
ператива  толерантность  выступает  основополагающим  принципом  в  деятель-
ности субъектов общественно-политической практики. Ее роль в обеспечении 
мира  и  безопасности  проявляется  в  снятии  различных  видов  напряженности - 
социальной,  этнической,  конфессиональной,  межгрупповой,  утверждении 
«единства в многообразии» и достижении согласия на всех «этажах» социума - 
групповом, местном, национальном, региональном. 
«Согласие», «согласованность»,  здесь  обозначают  отражение  в  социаль-
но-политических  процессах  специфических  адаптационных  свойств:  преемст-
венность поколений, культур и традиций, общие для социальных, религиозных 
групп и этносов формы социальности, групповое поведение, солидарные эмо-
ции и способы деятельности и общения, соблюдение моральных, политических 
норм. Благодаря поддержанию определенного равновесия между этническими, 
конфессиональными и другими социальными группами, вырабатывая, развивая 
у  них  консенсусную  культуру,  согласие  способствует  сохранению  стабильно-
сти, мира и безопасности. 
Говоря о жизненной важности согласия, Т. Гоббс подчеркивал, что для 
соблюдения естественного закона сохранения себя и избежать «войну всех про-
тив  всех»  человеку  необходимо  «стремиться  к  миру  всюду,  где  это  возмож-
                                                                                                                                                                                                 
101 См.: Зобов Р.А., Келасьев В.Н. Мифы российского сознания и пути достижения общественного согласия. СП 
б, 1995. С.63.  
102 Тишков В.А. Толерантность и согласие в трансформирующихся обществах / Культура мира и демократии. 
М., 1987; его же. О толерантности / Толерантность, взаимопонимание и согласие. М., 1997.  
 

 
59
но»,103 и создать искусственный механизм, который бы ограничивал его в неко-
торых правах, не отказываясь от свободы и индивидуализма. И этим механиз-
мом стало государство. Т. Гоббс назвал его «согласием большинства» и опре-
делил как «направление людьми всех своих действий к одной и той же цели и 
общему благу»; «согласие большинства» есть не что иное, как «общество, соз-
данное только ради взаимной помощи».104  
В XX веке,  ставшем  веком  двух  мировых  и громадного  количества  ло-
кальных  (гражданских,  революционных,  национальных,  религиозных)  войн, 
социальное  согласие  по  своей  институциализации  все  более  утверждается  как 
альтернатива института войны. В современном своем качестве его институцио-
нальные  свойства  обнаруживаются  в  социально-политических,  культурных, 
экологических движениях, советах, общественных организациях, учреждениях 
согласия в разных сферах планетарной жизнедеятельности человечества. 
Согласие между землянами, народами, странами, а внутри них между со-
циальными  группами,  политическими  партиями,  национальными,  конфессио-
нальными  организациями,  научно-техническими  сообществами  в  глазах  миро-
вого 
сообщества 
стало 
приоритетной 
политико-правовой, 
духовно-
нравственной  и  культурной  ценностью.  По  мнению  М.Г.  Алиева,  со  времени 
окончания  «холодной  войны»,  когда  общество  прекратило  глобально-
антагонистическую двуполярность своего существования, социальное согласие 
начинает  выступать  в  качестве  самостоятельного  направления  всепланетной 
исторической деятельности человечества.105 Это проявляется в том, что, наибо-
лее деятельные и могущественные субъекты как «холодной войны», так и двух 
«горячих  мировых  войн» XX века,  прощая  друг  другу  жертвы  и  разрушения, 
стали выступать инициаторами нового мирового порядка основанного на прин-
ципе социального согласия.  
Этот вывод, конечно, не означает, что силы мира и согласия превосходят 
силы войны. Согласие все еще уступает войне по своей настойчивости, техни-
                                                           
103 Гоббс Т. Соч.: В 2 т. Т. 1. С.295.  
104 Там же. С. 329.  
105 См.: Алиев М. Согласие. Социально-философский анализ. М.: Республика, 2001. С. 201-202.  

 
60
ческой мощи и идеологической силе. Как писал Н. Макиавелли в трактате «Го-
сударь», можно привести бесчисленное множество примеров и показать, сколь-
ко  мирных  договоров,  сколько  соглашений  остались  мертвой  буквой  вследст-
вие вероломства правителей.  
Так, например, провалом завершилась в октябре 1993 г. деятельность Ко-
миссии в составе: председателя Конституционного суда В. Зорькина, депутата 
Верховного Совета РФ Р. Абдулатипова, Патриарха Московского и Всея Руси 
Алексия II и других по достижению согласия между законодательной и испол-
нительной «ветвями» власти Российской Федерации. В связи с этими события-
ми в Москве в Заявлении участников Международной конференции религиоз-
ных деятелей Кавказа (октябрь 1993 г., г. Ставрополь) отмечалось: «Безбожные 
силы не прислушались к голосу Святейшего Патриарха, к голосу разума и про-
лили  кровь,  подняли  руки  на  братьев  своих…  Они  совершили  страшное  пре-
ступление против Бога, против народа, против России»106. Религиозным деяте-
лям так и не удалось предотвратить обострение ситуации в российских «горя-
чих» точках (например, в осетино-ингушском конфликте, в Чечне). Рост авто-
ритета  Русской  православной  церкви  слабо  сказывался  на  росте  терпимости  и 
согласия в обществе. В это же время  государство, которое в России традици-
онно выполняло функцию обеспечения диалога между различными группами и 
слоями населения, на этом этапе фактически отказалось следовать этой тради-
ции – предоставив общество самому себе. Социологические опросы в течение 
ряда лет (90-е годы) отмечали низкий общественный рейтинг практически всех 
государственных институтов. 
Отсюда  можно  заключить,  что  феномен  согласия  характеризуется  своей 
особой  спецификой,  позволяющей  отделить  его  от  всей  системы  социальных 
институтов.  Его  отличительными  свойствами  выступают  разрушимость,  нена-
вязчивость, спонтанность. Элементы согласия легче разрушить, чем, к примеру, 
те же структуры института войны и насилия, а наука, право и мораль, состав-
                                                           
106 См.: Заявление участников // Материалы Международной конференции религиозных деятелей Кавказа в г. 
Ставрополе, 4-7 октября 1993 г. 

 
61
ляющие духовные основания института согласия, могут быть применены и для 
его уничтожения.  
Между тем навязанное извне согласие, его институциональные нормы и 
идеалы, не воспринимаются органически обществом. Поэтому прочно лишь то 
согласие, которое возникает спонтанно, то есть естественно-исторически. В пе-
реводе с латинского языка «спонтанность» означает самодвижение, вызванное 
внутренними факторами. По мнению А. С. Богомолова, это «синоним упорядо-
ченного процесса, происходящего независимо от какого бы то ни было разум-
ного  начала»107.  Более  правильным  представляется  взгляд  А.  И.  Демидова  на 
спонтанность. Он не исключает определенное присутствие разумного начала в 
спонтанности. Более того, он подчеркивает, что «сознательное действие вполне 
может (да и должно) быть спонтанным, у него для этого есть все необходимые 
свойства — добровольность,  произвольность,  направленность  на  реализацию 
цели,  выражающей  внутреннюю  потребность  субъекта  действий».108  Однако  в 
содержание  института  согласия  укладываются  лишь  те  сознательные  цели  и 
действия,  которые  отвечают  жизненным  интересам  социально-политических 
субъектов, испытывающих внутреннюю потребность в общественном согласии. 
 Для  достижения  согласия  в  межнациональных  отношениях  и  борьбы  с 
возникновением  явления  «нациопатии»,  по  мнению  Е.  Баранова,  необходимо 
выполнение  двух  условий.  Первое  (основное)  заключается  в  наличии  положи-
тельной  мотивации  межнационального  взаимодействия.  Второе    условие    со-
стоит  в  приобретении  навыков  и  привычек межнационального взаимодейст-
вия. «Прежде всего, следует избавиться от детской привычки видеть в каждом 
врага,  потенциального  поработителя  или,  наоборот,  бескорыстного  друга.  Се-
годня  всем  нужны  взвешенные  взаимовыгодные  отношения  с  равноправными 
партнерами, умеющими отстаивать свои и уважать чужие интересы»109.  
                                                           
107 Богомолов А. С. Детерминизм, спонтанность и свобода в философии Демокрита // Вопросы философии. 
1982. № 3. С. 123. 
108 Демидов А. И. Ленинская критика теорий стихийности и современность. М., 1984. С. 19. 
 
109 Баранов Е.Г. Указ. раб. С. 71-72.  

 
62
В  качестве  примера  достижения  межнационального  согласия  в  Россий-
ской  Федерации  можно  отметить  случай  с  Татарстаном,  где  в 90-х  годах  со-
стоялось демократическое разрешение противоречий между Федеральным цен-
тром и республикой. Это был первый случай установления диалога и достиже-
ния  договоренностей,  предотвращающий  неконтролируемое  развитие  событий 
в потенциально «горячей» точке. После подписания теперь широко известного 
договора о разграничении полномочий ситуацию в самой республике взяли под 
контроль власти Татарстана: националистические экстремисты были оттеснены 
на периферию политического пространства. 
Другими словами, фактически были соблюдены общественные интересы 
и реализованы потребности в новом типе социальных отношений, основанных 
на принципах диалога, согласия и толерантности. 
В  региональном  плане  таким  интересам  отвечали  бы  меры  по  укрепле-
нию социально-политической стабильности, утверждению недискриминацион-
ных  равноправных  межгрупповых  отношений,  наращиванию  потенциала  кон-
структивного диалога и превентивной народной дипломатии, более эффектив-
ному использованию субъектами обеспечения безопасности механизмов «ран-
него  оповещения»  надвигающихся  угроз  и  по  их  своевременному  предотвра-
щению. 
Обеспечению мира и безопасности способствует своевременное изучение 
и  нейтрализация  источников  порождающих  и  развивающих  социально-
политические противоречия, факты несправедливости, дискриминации, осуще-
ствляемые  по  этническим,  конфессиональным  и  другим  социальным  призна-
кам. По мнению известного норвежского ученого, основателя школы "исследо-
вания мира" И. Галтунга, именно социальная несправедливость, допускаемая в 
неравном распределении ресурсов и жизненных шансов, является источником 
социальной 
напряженности 
и 
противоборства 
между 
социально-
политическими  группами.  В  свою  очередь  автор  общей  теории  разрешения  и 
предупреждения  социальных  конфликтов  Дж.  Бертон  (США)  анализ  кон-
фликтного  поведения  связывает  с  «базовыми  потребностями»  человека,  кото-

 
63
рые универсальны по своей природе. По его мнению, глубинный анализ фруст-
рированных  потребностей  людей  для  предотвращения  конфликтов  является 
мерой более эффективной, чем регулирование уже состоявшихся конфликтов. 
В качестве нормы политической культуры толерантность выступает ре-
гулятором  отношений  между  социальными  субъектами.  В  социально-
политической практике соблюдение толерантности как культурной нормы по-
зволяет определить границы толерантности, на которые влияют исторические и 
политические  традиции,  этнические  и  религиозные  особенности,  культурное 
своеобразие,  современное  состояние  политических  институтов  и  самого  со-
циума.  
Трудно  переоценить  роль  толерантности  как  нормы  политической  куль-
туры в обеспечении конструктивности переговорного процесса  между субъек-
тами  политических  отношений,  разрядки  напряженности  на  межгрупповом 
уровне.  В  данном  случае  политическая  толерантность  способствует  нахожде-
нию консенсуса между переговорщиками в конфликтных ситуациях.  
По  мнению  Л.  Байрамовой,  толерантность  пребывает  в  органической 
взаимосвязи  с  доверием,  стратегией  поведения  людей  во  время  конфликта110. 
Это проявляется когда: а) конфликтующие стороны пересматривают свои пози-
ции (уступать, идти на уступки, «идти в Каноссу»); б) обе конфликтующие сто-
роны  меняют  свои  позиции,  идя  навстречу,  или  вырабатывают  новую  опти-
мальную  единую  позицию,  или  обоюдно  замалчивают  противоречия  (идти  на 
компромисс, идти на мировую, помириться, согласиться, сойтись, договорить-
ся,  условиться,  поладить,  осуществить  сделку,  закулисный  сговор  и  т.д.);  в) 
конфликтующие  стороны  не  способны  преодолеть  конфликт  ни  самостоятель-
но, ни вместе, и это делает принудительно или на основе суггестивного подхода 
третья сторона — примирить непримиримое, говорить на разных языках и т.д.  
Здесь  многое  зависит  от  умения  методически  верно  выявить  «ролевой 
образ»  субъекта  конфликта,  установить  источники,  формы  проявления  кон-
                                                           
110 См.: Байрамова Л. Концепт "конфликт": лингвокультурологический анализ // Материалы международной 
конференции «Толерантность, взаимопонимание и согласие». М., 1997. 

 
64
фликта  и  его  последствия.  На  основе  такого  анализа  важно  определить  сте-
пень необходимости и меру применения политического принуждения. 
Встречающиеся  порой  утверждения  о  том,  что  политика,  являющаяся 
средством  принуждения  и  подчинения  других,  не  может  быть  толерантной, 
представляются несостоятельными. Наоборот, она обладает большими возмож-
ностями  (при  их  правильном  использовании)  для  налаживания  общественного 
диалога,  конструктивных  взаимоотношений  между  элементами  социальной  и 
политической структуры общества и обеспечения мира и безопасности.  
Вместе с тем дефицит толерантности, насаждение насильственных форм 
решения  региональных  проблем,  наиболее  выпукло  проявляющиеся  в  тотали-
тарных и диктаторских методах и способах правления, в стратегическом отно-
шении  контрпродуктивны.  Поэтому  дальнейшее  развитие  созидательных  по-
тенций,  укрепляющих  сотрудничество  и  взаимопонимание,  направление  их  на 
обеспечение  долгосрочного  мира  и  безопасности  насущная  задача  субъектов 
социально-политической практики.  
В  обеспечении  мира  и  безопасности  на  региональном  уровне  важную 
роль  могут  сыграть  знание  и  умелое  использование  в  политической  практике 
проникнутых  духом  толерантности  основных  способов  урегулирования  кон-
фликтов, содержащихся в статье 33 Устава ООН: переговоры, опросы, посред-
ничество, примирение, арбитраж, судебное урегулирование, обращение к мест-
ным  или  региональным  общественным  организациям.  Толерантный  характер 
присущ  политическим  мерам  по  восстановлению  мира,  сформулированным  в 
«Повестке дня для мира» Генерального секретаря ООН: превентивная диплома-
тия,  установление  мира,  поддержание  мира  и  по  окончании  конфликта  строи-
тельство  мира.  Большую  значимость  имеет  установление  диалога  как  первой 
стадии,  предшествующей  другим  формам  урегулирования  конфликта.  Толе-
рантность, как диалог, культурное многообразие и примирение, является базо-
вой категорией в строительстве ненасильственного мира, мира без конфронта-
ции, мира и безопасности на длительную перспективу.  

 
65
Действенным  путем  политического  взаимодействия,  предполагающим 
специфическую моральную, социально-психологическую подготовку и страте-
гию  общественных  действий,  является  ненасилие. «В  ненасилии  слово  и  дело 
соединяются неповторимо, социально созидающим образом, - отметил А.А. Гу-
сейнов во вступительном слове российско-американского семинара «Ненасиль-
ственное решение массовых социальных конфликтов", - благодаря ненасилию, 
оказывается  возможным  перевести  в  сферу  общественной  практики  этические 
нормы любви и правды»111.  
Яркими  сторонниками  идей  толерантности  и  ненасилия  проявили  себя   
известные  всему  миру  религиозные  лидеры  двадцатого  столетия  М.  Ганди  и  
М.Л. Кинг. Разработанная М. Ганди (1868-1948 гг.) тактика ненасильственных 
действий за  независимость Индии от английского господства в первой полови-
не  ХХ  века  и    принятая    его  последователями,  получила  название  «сатьягра-
ха»112. Сущность ее  состояла в том, что эти действия ограничивались  исклю-
чительно  ненасильственными  формами.  Терпимость  и  ненасилие  у  М.  Ганди 
характеризуются  через  призму  любви  и  правды,  активной  и  творческой  силы, 
способствующей взаимопониманию людей и сближению народов. 
М.  Ганди  подчеркивал  подобие  людей  разных  духовных  направлений 
через подобие их духовных начал. «Я, - говорил он, - полагаю, что Библия, Ко-
ран, Зенд-Авеста боговдохновенны, так же как и Веды...  Но я утверждаю,  что 
знаю  и  понимаю  истинную  сущность  учения  священных  книг.  Я  отказываюсь 
признать какое бы то ни было толкование, сколь ученым оно ни было, если оно 
противоречит разуму и морали»113.  
Идеи неприменения насилия в общественно-политической жизни также 
активно  проповедовал  один  из  руководителей  борьбы  за  гражданские  права  
афроамериканцев в США баптистский теолог  Мартин Лютер Кинг (1929-1968 
гг.).  Разработанная  им  тактика  «прямых  ненасильственных  действий»  сыграла 
                                                           
111 Философские науки. 1991. № 12. 
112 Сатьяграха (санскр., буквально) -  упорство в истине. 
113 Ганди М.К.  Моя жизнь. М., 1969. 

 
66
определяющую роль  в борьбе с расизмом, направленным против части населе-
ния страны.  
Сотрудничая с представителями социального евангелизма, считавшими, 
что социальные конфликты могут быть решены на основе «разумного полити-
ческого действия» и при активном участии религии, обеспечивающей «мораль-
ное равновесие» в мире, Кинг, тем не менее, постепенно склонялся к идеологии 
и  тактике  гандизма  (сатьяграха).  Господство  расистской  идеологии  Кинг  рас-
сматривал как результат греха, который  проявляется  «на всех уровнях челове-
ческого  существования»,  в  том  числе  и  на  уровне  межнациональных  отноше-
ний. Он считал, чтобы победить расизм, нужно победить грех, а он побеждаем 
только добром. Отсюда  следовал вывод: без помощи Бога, без следования его  
заповедям  в борьбе со злом, сам человек с расизмом покончить, не способен.  
Однако  люди  не  должны  просто  жить  и  молиться,  они  призваны  действовать, 
но  не имеют права  ожесточаться. Грех не может быть побежден  грехом, ему  
следует  противопоставить добро.  «Даже в худшем из нас есть частица добра, 
даже в лучшем из нас есть частица зла»114, – утверждал Кинг.   
Выбор в пользу ненасилия, терпимости, примирения и укрепления граж-
данского общества в свое время сделали и лидеры Южно-Африканской респуб-
лики Н.  Мандела  и Ф. де  Клерк.  Они породили "южноафриканское чудо",  по-
ложив  конец  трехсотлетнему  периоду  "белого"  правления  в  Южной  Африке. 
Им  удалось  мирными  средствами  ликвидировать  пропасть,  которая  разделяла  
народ ЮАР на "белую" и "черную" часть. С тех пор многие исследователи по-
литики считают, что в деле обеспечения мира и безопасности «рецепт Манде-
лы»  поучителен не только для африканского континента115.  
Таким  образом,  проявление  терпимости  и  уважительного  отношения  к 
мнениям других людей, независимо от их религиозной или национальной при-
надлежности,  достижение  между  ними  согласия  без  применения  насилия  –
органические  составляющие  этноконфессиональной  толерантности.  Они  в  той 
                                                           
114 Кинг М.–Л. Есть у меня мечта: Избранные труды и выступления. – М.: Наука, 1970. – С. 225.  
115 См.: Капто А.С. Толерантность в контексте концепций «Культуры мира» // Безопасность  
Евразии. 2001. № 1. С. 181.   

 
67
или иной степени способствуют снижению уровня напряженности в обществе,  
активно влияют на сложный механизм  системы обеспечения безопасности. 
 
§ 3. Механизм116 влияния этноконфессиональной толерантности  
на региональную безопасность. 
 
В  научной  литературе  можно  встретить  немало  определений  понятия 
«безопасность». Наиболее распространенным является взгляд на безопасность 
как на условие сохранения объекта и надежности его функционирования.  
Обычно  под  безопасностью  понимают  состояние  защищенности  жиз-
ненно  важных  интересов  личности,  общества  и  государства  от  внешних  и 
внутренних угроз117. Именно такая характеристика безопасности, представлен-
ная в Законе «О безопасности» и Концепции национальной безопасности Рос-
сийской  Федерации,  приводится  и  в  тексте  настоящего  диссертационного  ис-
следования. Вместе с тем, считаем возможным данное положение о безопасно-
сти дополнить следующим: безопасность – это состояние отсутствия та-
ких противоречий в функционировании институтов политической власти 
и  гражданского  общества,  дальнейший  рост  которых  может  привести 
эти  институты  и  общество  к  существенному  ущербу  выполняемым  ими  
функциям и даже их гибели. 
В  содержательном  отношении  безопасность  представляет  собой  сово-
купность факторов и условий, обеспечивающих нормальное функционирование 
и  развитие  человека  и  общества.  Следовательно,  для  раскрытия  содержания 
безопасности  надо  вычленить  понятия  «факторы»  и  «условия»,  воздействую-
щие на систему безопасности. Под факторами безопасности понимаются те фе-
номены социальной жизни, которые постоянно воздействуют на систему безо-
пасности, оказывая определяющее влияние на ее состояние, независимо от того 
учитываются они или нет в практической деятельности. А условия же безопас-
                                                           
116 Под механизмом здесь понимается совокупность субъектов, объектов, сил, средств и форм деятельности, из 
которых складывается процесс обеспечения безопасности. 
117 См.: Закон РФ «О безопасности» // Ведомости съезда народных депутатов РФ. –1992. -15. –С. 1024.  

 
68
ности  обеспечивают  функционирование  и  реализацию  факторов,  детермини-
рующих состояние безопасности, ослабляя или усиливая ее. То есть от наличия  
или    отсутствия  определенных  условий  зависит  срабатывание  тех  или  иных 
факторов обеспечения безопасности.  
Конкретные  факторы  безопасности  могут  быть  рассмотрены  исходя  из 
соответствующего  основания  их  анализа.  В  одном  случае  эти  факторы  могут 
быть природного происхождения, в другом – социального, а в третьем – вызва-
ны  техногенными  причинами.  Проанализировать  все  условия  и  факторы  безо-
пасности – чрезвычайно сложная задача. Чтобы облегчить ее решение сущест-
вует много способов и приемов. Один из них – разложение всей совокупности 
условий и факторов на отдельные условия и факторы, и их конкретное изуче-
ние. Реализуя именно такой подход, в данной работе предпринимается попытка 
исследовать воздействие только одного фактора – этноконфессионального.  
В  зависимости  от  ряда  обстоятельств  этноконфессиональный  фактор 
может способствовать, с одной стороны, стабилизации социальных отношений, 
то есть обеспечению безопасности общества, а, с другой - дестабилизации со-
циальных  отношений  и  нанесению  ущерба  безопасности.  Стабилизирующее 
воздействие  этноконфессионального  фактора  может  проявляться  следующим 
образом.  
Во-первых,  различные  этнические  и  конфессиональные  группы  имеют 
возможность  вносить  в  общественное  сознание  элементы  позитивных  устано-
вок  относительно  существующих  в  данном  государстве  системы  власти  и  ре-
жима правления, призвать своих сторонников, последователей к терпимости. 
 Во-вторых,  этнические  и  конфессиональные  элиты  могут  предложить 
обществу  (и  власти,  и  народу)  определенные  правила  взаимоотношений,  вы-
полнение которых способствует достижению согласия, укреплению стабильно-
сти, а значит, и обеспечению безопасности. 
В-третьих, религиозные деятели и старейшины этнических групп в слу-
чае  возникновения  в  обществе  острых  социальных  противоречий,  грозящих 
безопасности  страны,  имеют  возможность  значительно  ослабить  их,  направив 

 
69
недовольство тех или иных социальных слоев общества в русло ненасильствен-
ных действий. Причем такая их деятельность должна быть адекватной  харак-
теру и остроте развития противоречия: риск, вызов, опасность или угроза. 
Дестабилизирующее же воздействие этноконфессионального фактора на 
безопасность  общества,  на  наш  взгляд,  может  осуществляться  по  следующим 
направлениям:  осуждение  этническими  и  конфессиональными  организациями 
деятельности  государственных  и  общественных  институтов;  прямое  вмеша-
тельство  этнических  и  конфессиональных  организаций  в  политическую  жизнь 
страны;  участие  этнических  и  конфессиональных  организаций  в  движении  за 
пересмотр  государственной  принадлежности  тех  или  иных  территорий,  нахо-
дящихся в составе того или иного государства и другие. 
Степень  влияния  этноконфессионального  фактора  на  социально-
политическую  стабильность  и  безопасность  прямо  пропорциональна  тому  со-
циальному авторитету, который этнические и конфессиональные группы имеют 
в обществе.  Если  этот авторитет достаточно высок, то  властные  структуры не 
могут не считаться с позицией и деятельностью этих групп. Следовательно, со-
стояние  и  потенциальные  возможности  проявления  этноконфессионального 
фактора  необходимо  анализировать,  а  его  возможное  воздействие  на  безопас-
ность прогнозировать. 
Данное суждение определяется и обусловленностью социальной напря-
женности  в  обществе  соотношением  толерантности - интолерантности  в  раз-
личных этнических и конфессиональных группах в различных регионах России 
и  способностью  их  повлиять  на  состояние  безопасности.  Это  подтверждают  и 
эмпирические  данные,  полученные  сотрудниками  Центра  социологии  нацио-
нальных  и  региональных  отношений  ИСПИ  РАН  в 1999 г.  Они  показали,  что 
представления в массовом сознании об опасности напряженности, конфликтно-
сти  межнациональных  отношений  для  судеб  России  отличаются  устойчиво-
стью.  Национальные конфликты занимают, по мнению респондентов, во всей 
совокупности угрожающих безопасности России факторов четвертое-пятое ме-

 
70
сто.118 Причем характеристики состояния межнациональных отношений, полу-
ченные в ходе мониторингового исследования в регионах, достаточно стабиль-
ны  во  времени,  хотя  эта  тенденция  не  исключает  периодических  изменений 
оценок  респондентов.  Например,  представления  о  наличии  «определенной  на-
пряженности»  и  «сильной,  чреватой  конфликтами  напряженности»  в  отноше-
ниях между этническими группами населения подтвердили в г. Ставрополе 84 
% от числа опрошенных, в то время как, в г. Уфе – 29,  г. Москве 68 , а Орен-
бурге – 22 процента.119 Такие показатели выдвигают Северный Кавказ в типич-
ный  регион  по  признаку  устойчивой  межнациональной  напряженности  среди 
регионов России в 1990-е годы.  
Итак,  определяя  безопасность  как  отсутствие    противоречий,  которые 
могли бы привести человека или социальную систему к гибели, мы понимаем, 
что  любой  человек  и  любая  социальная  система  осуществляют  какую-то  дея-
тельность,  чтобы  эти  противоречия  вовремя  обнаружить  и  разрешить.  Такая 
деятельность имеет ту же целостность и общую структуру, что и любая  другая 
система взаимодействия, но со своей спецификой. Она представляет собой це-
лостную  совокупность  взаимосвязанных,  взаимовлияющих  структурных  эле-
ментов материального и духовного порядка (в том числе и формирование толе-
рантности),  обеспечивающих  нормальное  функционирование  и  развитие  чело-
века, общества и государства.  В этой системе можно выделить статический и 
динамический аспекты.  
Статический  аспект  включает  в  себя:  субъект,  объект,  силы  и  средства 
обеспечения  безопасности.  Динамический  же  аспект  включает  цель,  которую 
формулирует субъект по отношению к объекту, процесс  и результат обеспече-
ния безопасности. Следовательно, чтобы понять природу такой социальной ре-
альности  как  безопасность,  необходимо  рассмотреть  структурные  элементы  
самой системы и характер их взаимодействия. 
                                                           
118  Социология межнациональных отношений в цифрах. М.: ИСПИ РАН, 1999. С.14-15. 
119 Там же. С.13-14. 

 
71
В качестве субъекта безопасности могут выступать любой человек, со-
циально-политический  институт,  любая  государственная,  экономическая,  об-
щественная организация, представленная в структуре общества и заботящаяся о 
своем собственном существовании или о безопасности других индивидов и со-
циальных структур. В социальных образованиях, где существует иерархическая 
структура,  вышестоящий  институт  отвечает  за  безопасность  своих  нижестоя-
щих  звеньев.  При  этом  весьма  важно  иметь  в  виду,  что  безопасность  может 
быть  устойчивой,  если  она  достигнута  благодаря  формированию  в  обществе 
терпимости, солидарности и согласия. Вот почему уделяется пристальное вни-
мание  изучению  социальных  институтов  в  структуре  общества  и  их  потенци-
альных возможностей по формированию толерантности, согласия. Ибо без уче-
та  институтов  консенсуса  невозможно  представить  ни  культуру  человека,  ни 
культуру  народа  и  в  целом  общества,  ни  системную  полноту  социально-
политических,  нравственных,  духовных  и  психологических  отношений  в  мак-
ро- и микрообществах, ни стабильности, мира и безопасности. 
 Внимание,  которое  должно  быть  уделено  этой  проблеме,  обусловлено, 
прежде  всего,  тем,  что  институты  являются  организационной  формой  сущест-
вования общества. Они упорядочивают и обустраивают общественную жизнь в 
разнообразных  видах  и  состояниях.  Благодаря  этим  институтам  человеческие 
индивиды, исходящие в своей жизнедеятельности из частных интересов, против 
их воли, но по необходимости объединяются в различные социальные сообще-
ства. Без институциональных механизмов, созданных человечеством на протя-
жении  тысячелетий,  было  бы  невозможно  обуздание  социальных,  особенно 
экономических и политических, антагонизмов и конфликтов, следовательно, и 
обеспечение безопасности личности, общества и государства. 
В  философии  политики  социальные  институты  рассматриваются  как 
«определенная совокупность учреждений, соответствующих социальной струк-
туре  общества;  совокупность  социальных  норм  и  культурных  образцов,  опре-
деляющих устойчивые формы социального поведения и действия; система по-

 
72
ведения  в  соответствии  с  этими  нормами»120.  Их  можно  различать  по  разным 
основаниям,  в  частности  по  генетическим,  отраслево-структурным,  функцио-
нальным,  мировоззренческим,  правовым  и  инструментальным.  Решение  этой 
проблемы  еще  далеко  до  завершения,  поскольку  институты  все  еще  осмысли-
ваются односторонне. В цитируемом выше «Философском энциклопедическом 
словаре», например, социальные институты подразделяются на: 1) экономиче-
ские (разделение труда, собственность, заработная плата и др.), 2) политические 
(государство, армия, суд, партии), 3) институты родства, брака и семьи, 4) обра-
зовательно-воспитательные, 5) институты в сфере культуры.  
Для  политической  науки  особенно  значимы  политические  институты 
своими  специфически-мировоззренческими  и  функциональными  свойствами. 
Хотя каждый из социальных институтов тоже в определенной мере ориентиро-
ван  на  системы  и  механизмы  межличностных,  межклассовых,  межсословных, 
межнациональных  и    межконфессиональных  отношений.  Сообразно  целям  и 
задачам исследования нас интересует консенсусный  аспект, то есть проблема, 
в какой мере тот или иной институт формирует, а может быть деформирует от-
ношения  толерантности  и  согласия  в  социуме.  И  следует  заметить,  что  хотя 
терпимость и согласие в определенной степени формируются в различных со-
циальных структурах и социальном опыте индивидов и сообществ,  но систем-
но и функционально это реализуется в институтах семьи, государства и граж-
данского общества. 
Семья как институт толерантности и согласия  имеет большой истори-
ческий опыт теоретического осмысления. Немало крупных философов, социо-
логов,  политологов,  психологов,  в  частности  М.  Вебер,  Э.  Дюркгейм,  Ф.  Эн-
гельс,  Т.  Парсонс,  В.С.  Соловьев,  Н.А.  Бердяев  и  другие,  в  своих  трудах  рас-
крыли ряд существенных проблем происхождения и функционирования семьи. 
Общепризнанно  определение  сущности  семьи,  которое  дали  Т.  Парсонс,  А.Г. 
Харчев и другие, обращаясь к понятию «малая группа»121.  Отталкиваясь от по-
добной  интерпретации  сущности  семьи,  А.И.  Антонов,  обращает  внимание  на 
                                                           
120 Философский энциклопедический словарь. М., 1983. С. 209. 

 
73
значимость, такой функции семьи, как «социализации детей»,122 наряду с дру-
гими ее функциями.   
Тем более, если смотреть с точки зрения философии политики, то зре-
лая семья выступает не просто «одним из социальных институтов», хотя очень 
важных,  изначальных,  но  и  единственным  институтом  биосоциального  поряд-
ка. Если государство, культура, право, наука, рынок и другие институты приоб-
ретались обществом в процессе своего зрелого становления, то семья в ее пер-
воначальных  формах  заимствовалась  им  из  животного  мира.  В  обращенной  к 
природе и обращенной к социуму, но единой сущности семьи заложена основа 
ее  внутренней  самосогласованности.  Как  правило,  индивиды  рождаются,  рас-
тут,  воспитываются,  приобщаются  к  социуму  и  начальным  представлениям  о 
политических, общественных ценностях в семье и через семью. Не только дети, 
но и взрослые мужчины и женщины, вступающие в брак и соответственно об-
разующие,  как  указывал  Г.В.  Гегель, «подлинное  ядро  семьи»123,  в  семейном 
бытии  более  или  менее  согласованно  изменяются  по  личностным  качествам, 
они в равной мере становятся иными личностями, чем те, какими были до всту-
пления в  брак. Семья для них становится, как отмечает Э. Фромм,  центром,  в 
котором «…находятся ли двое в согласии или в конфликте, в радости или в го-
ре – все  это  вторично  в  сравнении  с  тем  фактом,  что  эти  двое  воспринимают 
друг друга глубиной своего сознания, что они не чувствуют друг друга, а живут 
друг другом так же, как собой»124.  
 Специфическая биосоциально-институциональная природа семьи про-
является в том, что она есть «первичная ячейка общества». Как ячейка общест-
ва  семья  выступает  для  человека,  в  особенности  для  ребенка,  целым  социаль-
ным миром. Она для него все: и общественное бытие, и духовный институт; и 
творец  ценностей,  и  хранитель  человеческого  опыта;  объединяет  и  объектив-
ное,  и  целенаправленное  воздействие.  Семья,  родители  прежде  всего,  форми-
                                                                                                                                                                                                 
121 См.: Харчев А.Г. Брак и семья в СССР.  М., 1979. 
122 Антонов А.И. Семья как институт среди других социальных институтов // Семья на пороге третьего тысяче-
летия. М., 1995. С. 184-185. 
 
123 См.: Гегель Г.В. Философия права. М., 1990. С. 219. 

 
74
руют  нравственные  и  эмоциональные  начала  человека,  вводят  ребенка  в  мир 
добра  и  красоты.  Родительская  семья  для  ребенка – академия  гуманизма,  где 
реализуются  идеалы  доброты,  честности,  долга,  дружбы125.  Это  вопрос  о  том, 
что в сущности семьи в зародышевой форме содержатся все институции соци-
ального характера. Семья как институт не просто взаимодействует с ними,  на 
основе законов всеобщей связи всех переменных, образующих общество, но и 
все они в неразвитой форме, в источнике, в потенции даны в сущности семьи. 
Поэтому семья не существует вне социальных институтов, как и они не суще-
ствуют вне семьи. Общество у всех народов, наций, племен, во всех частях ми-
ра и во все времена состояло и состоит из семей, а не непосредственно из лич-
ностей. Семейные отношения, в которых переплетаются природные и социаль-
ные факторы, занимают в системе человеческих отношений особое место своим 
постоянством, многообразием и разнообразием субъектов и передачей от поко-
ления  к  поколению  наследственных  свойств,  влияющих  на  формирование  ха-
рактера и психологии индивидов. А взаимодействие семьи с другими социаль-
ными институтами происходит не иначе как через закон согласования. Семей-
ные и родственные отношения свободно распространяются на людей с различ-
ным  имущественным  положением,  социально-классовым,  мировоззренческим, 
нравственно-культурным, даже этническим и конфессиональным миром. Этим 
свойством  они  смягчают  социальные  и  другие  противоречия  в  обществе,  спо-
собствуют формированию толерантных отношений.     
К  рассмотрению  субъектов  обеспечения  безопасности,  формирования 
толерантности,  согласия  в  обществе  ряд  исследователей126  подходит  через 
структуру  самого  общества.  При  этом  предполагается,  что  общество  условно 
разделено на три основных сектора (см.: схему 1.2).  
                                                                                                                                                                                                 
124 См.: Философия любви. М., 1990. Т. 1. С. 221-222.  
125 См.: Магомедов А.А. Семья на Северном Кавказе. –Ставрополь: Изд-ство СГУ, 1999. С. 75.  
126 См.: Бородкин Ф.М. Третий сектор в государстве благоденствия // Мир России. 1997. № 2. С.67-116; Кодин 
М. Общественные объединения // Наука. Политика. Предпринимательство. 1997. № 2. С. 35-45; Матвеева Т.М. 
Неправительственные организации в механизмах защиты прав человека.  М., 1997; Хорос В. Г. Проблемы фор-
мирования гражданского общества в России и мировой опыт // Проблемы общественного развития. 1998. № 1. 
С. 17-24. 

 
75
 
 
 
Схема 1.2: ТРИ СЕКТОРА ОБЩЕСТВА 
 
 
 
Специфика каждого из трех секторов, по мнению Ф.М. Бородкина, мо-
жет быть представлена следующим образом127. К первому сектору принято от-
носить все те институты, организации, которые непосредственно, хотя и на раз-
ных социальных и территориальных уровнях, реализуют государственные или 
иные  властные  функции.  Этот  сектор  можно  назвать  государственным,  хотя 
такое название и условно.  
Ко  второму  сектору  относятся  все  организации,  ориентирующиеся  на 
рынок, то есть экономически эффективное (выгодное) использование денежно-
го капитала. При этом, независимо от характера принадлежности капитала, он 
должен  давать  организации  данного  сектора  некоторый  прирост  собственных 
денежных средств в форме прибыли. 
Наконец,  в  третий  сектор  входят  неправительственные  организации
создаваемые  ради  удовлетворения  потребностей  социальных  групп  и  отдель-
ных  граждан,  за  исключением  потребностей  в  увеличении  непосредственного 
                                                           
127 Бородкин Ф.М. Третий сектор в государстве благоденствия // Мир России. 1997. № 2.      
С. 77.  

 
76
денежного дохода самих членов организации или ее владельцев. Поэтому еще 
одно его название – неприбыльный сектор128.  
Между  этими  тремя  секторами  не  существует  жестких  границ.  Напри-
мер, государство имеет свои интересы, как в неприбыльном, так и в прибыль-
ном секторах. Более того, субъектам социально-политической власти  России в 
XXI веке, при развитии в стране гражданского общества, предстоит проявлять 
умение и политическую волю  для конструктивного сотрудничества со стреми-
тельно растущим «третьим сектором». 
Принимая во внимание потенциальные возможности субъектов, обозна-
ченных во всех трех секторах, и в соответствии со статьей 2 Закона Российской 
Федерации «О безопасности», в системе власти «основным субъектом обеспе-
чения безопасности является государство, осуществляющее функции в этой об-
ласти через органы законодательной, исполнительной и судебной власти»,129 то 
есть первый сектор. Как бы ни были значительны функции по формированию 
толерантности, присущие институтам семьи, труда, церкви, системы образова-
ния, науки и другим, государство превосходит их по своей мощи, интегратив-
ной  энергии,  организованности  и  воздействию  на  формирование  в  обществе 
терпимости, человеческого согласия в деятельности, общении и поведении. Его 
воздействие не только полифункционально, но и эффективно. 
Специфика  политологической  гносеологии,  в  том  и  состоит,  что  госу-
дарство рассматривается как реализация рационально осмысленной деятельно-
сти политического субъекта. Здесь, с одной стороны, важно не отрывать госу-
дарство от общества как источника политической власти, а с другой – не сли-
вать  их  настолько,  чтобы  не  была  очевидна  относительная  самостоятельность 
как государства, так и общества.   
В обществе, конституированном в государство, публичная власть суще-
ствует «в различных динамичных формах зависимости, независимости и взаи-
                                                           
128 См.: Бородкин Ф.М. Третий сектор в государстве благоденствия // Мир России. 1997.№ 2. 
С. 75. 
129 Закон РФ «О безопасности» // Ведомости съезда народных депутатов РФ. – 1992. -№ 15. – 
С. 1024. 

 
77
мозависимости  между человеком и человеком, личностью и обществом, соци-
альными группами, классами, государствами, блоками государств»130. По сути 
вся  деятельность  государства  протекает  в  поисках  согласия  между  публичной 
властью  и  гражданами,  между  центральными  и  региональными  органами 
управления,  между  различными  ветвями  власти,  между  социальными,  этниче-
скими, конфессиональными группами, между гражданами. Как заметил амери-
канский социолог Т. Ньюком, определенная «степень и форма согласия служат 
своего рода необходимым социальным «цементом»…131 
Претворяя в жизнь то или иное решение, принимая любой правовой до-
кумент,  государство  стремится  привлечь  на  свою  сторону  максимально  воз-
можное  число  своих  граждан,  рассчитывая  на  их  одобрение  и  согласие.  Не 
только сохранение гражданского согласия, толерантности в обществе, но и их 
постоянное  приращение  и  совершенствование  выступает  важнейшим  дейст-
вующим фактором безопасности и стабильности как личности, общества, так и 
самой государственной власти.  
В органической связи с государством рассматривается рыночная систе-
ма – «второй  сектор»  в  структуре  общества.  Рыночно-экономическая  модель 
организации  современной  общественной  жизни  строится  на  естественных  для 
человека, как живого существа, потребностях в разумном индивидуализме, со-
ревновательности и конкуренции. По мнению академика Н.Н. Моисеева, чело-
век  по  своей  природе  является  «рыночным»  существом.  Академик  обращает 
внимание  на  то,  что  рыночность  человека  должна  пониматься  не  как  негатив-
ное, а как естественное свойство, независимо от того, благо это или зло. Значит, 
рынок следует понимать не в утилитаристском смысле, а в смысле некоего уни-
версального механизма. В связи с этим Н.Н. Моисеев предлагает писать слово 
«рынок»  с  большой  буквы. «Все  живое  участвует  в  этом  Рынке, «изобретает» 
новые формы организации, новые способы действий, а механизм Рынка по оп-
ределенным правилам отбирает те формы организации живого вещества, кото-
                                                           
130 Мшвениерадзе В.В. Размышления о власти // Власть. Очерки современной политической философии Запада. 
М., 1989. С 8. 
131 Ньюком Т. Исследование согласия // Социология сегодня. Проблемы и перспективы. М., 1965. С. 305. 

 
78
рые  наиболее  соответствуют  «гармонии  сегодняшнего  дня»,  равновесию  или 
sustainability [устойчивости] той или иной системы живого мира»132. 
Рыночный  механизм,  действуя  в  обществе,  поддерживает  равновесие 
противоположных  элементов  и  тенденций.  Помимо  решения  сугубо  экономи-
ческих или житейских проблем «Рынок выступает в качестве сложнейшей ие-
рархически  организованной  системы  отбраковок  и  замещений  отбракованных 
структур новыми, непрерывно рождающимися»133. 
Благодаря этому свойству рынка гражданским становится не всякое об-
щество,  а  такое,  где  взаимоотношения  социально-экономических,  политиче-
ских,  профессиональных,  этнических,  конфессиональных  и  иных  общностей 
определяются правовыми нормами, где деятельно функционирует правовое го-
сударство.  Рынок,  гражданское  общество  и  правовое  государство  в  своем  со-
вместном  функционировании  и  взаимодействии  обусловливают  социальное 
равновесие.  Это  живое  равновесие,  в  свою  очередь,  становится  предпосылкой 
меры общественного согласия и терпимости в социуме, обеспечивая в нем мир 
и безопасность. 
Говоря о субъектах безопасности в целом, следует отметить особую от-
ветственность, возложенную на тех лиц, которые стоят во главе этих институ-
тов. От их способности  вовремя обнаружить противоречия, выявить среди них 
на  данный  момент  главное,  правильно  оценить  его  тенденцию  и  последствия, 
от их умения организовать деятельность по защите от грозящей опасности в ог-
ромной степени зависит жизнеспособность той системы, за безопасность кото-
рой субъект отвечает. Решение этих задач в современных условиях предполага-
ет наличие у руководителя субъекта обеспечения безопасности не только пол-
номочий, общего уровня культуры, профессионализма, но и таких важных ка-
честв,  как  компетентность,  гуманизм,  толерантность,  установка  на  ненасилие, 
достаточный  уровень  культуры  мира  и  другие.  Эти  качества  могут  быть  про-
дуктом не только собственного труда руководителя, но и труда людей, собран-
                                                           
132 Моисеев Н.Н. О механизмах самоорганизации общества и месте Разума в его развитии // Социально-
политический журнал. 1993. № 8. С. 105. 
133 Там же. С. 106.  

 
79
ных в специально созданные структуры. Обладание ими субъектом уже подает 
определенную  надежду  на  атмосферу  терпимости,  консенсуса,  ненасильствен-
ный  вариант  разрешения  возникших  противоречий  и  достижение  согласия.  В 
современных крупных социальных системах наличие таких институтов, струк-
тур давно стало правилом. Мы уже упоминали о некоторых из них: Совет Безо-
пасности ООН, Совет по безопасности и сотрудничеству в Европе, Совет безо-
пасности РФ, региональные органы безопасности и др. 
 В  данном  контексте  есть  необходимость  остановиться  более  подробно 
на  Совете  безопасности  РФ.  Само  его  существование  юридически  определено 
Законом РФ «О безопасности». Статусу Совета, его составу, основным задачам, 
порядку  принятия  им  решений,  а  также  другим  вопросам,  связанным  с  функ-
ционированием  Совета  безопасности  посвящен  специальный,  третий,  раздел 
Закона. 
В  соответствии  со  статьей 13 Закона  «Совет  безопасности  Российской 
Федерации  является  конституционным  органом,  осуществляющим  подготовку 
решений Президента Российской Федерации в области обеспечения безопасно-
сти. 
Совет  безопасности  рассматривает  вопросы  внутренней  и  внешней  по-
литики Российской Федерации в области обеспечения безопасности, стратеги-
ческие  проблемы государственной, экономической, общественной, оборонной, 
информационной, экологической и иных видов безопасности, охраны здоровья 
населения,  прогнозирования,  предотвращения  чрезвычайных  ситуаций  и  пре-
одоления их последствий, обеспечения стабильности и правопорядка»134. Ана-
логичные нашему Совету безопасности советы (комитеты, комиссии) безопас-
ности существуют и функционируют практически во всех странах мира, явля-
ясь основными субъектами обеспечения безопасности. 
Вместе с тем в статье 2 закона «О безопасности» к числу других субъек-
тов обеспечения безопасности отнесены «общественные и иные организации и 
                                                                                                                                                                                                 
 
134 Закон РФ «О безопасности» // Ведомости съезда народных депутатов РФ. –1992. – №  15. 
–С. 1028.  

 
80
объединения»135, то есть те организации, которые относятся к «третьему секто-
ру» структуры общества - неправительственным, некоммерческим организаци-
ям (НПО). Только за 1999 год местными органами юстиции зарегистрировано 
36648 общественных объединений (в 1998  – 16782). Согласно данным социо-
логических опросов в 1998-2000 гг. только 3-5% респондентов идентифициру-
ют  себя  с  деятельностью  политических  партий.  А  с  участием  в    деятельности 
НПО  связывают  себя 70-75%  россиян136.  Это  говорит  о  том,  что  конструктив-
ное,  созидательное  функционирование  НПО  становится  самым  эффективным 
институтом обеспечения постоянного диалога народа и власти, человека и об-
щества. Это важнейший фактор строительства и укрепления гражданского об-
щества,  формирования  у  людей  толерантности,  утверждения  ответственности, 
прав и свобод человека.  
К данному сектору также относятся этнические и религиозные органи-
зации.  Их  роль  как  субъектов  обеспечения  безопасности  специфическая.  Во-
первых, религиозные организации помогают всем верующим в их духовном со-
вершенствовании,  формировании  терпимости,  доброго  отношения  и  братских 
чувств  по  отношению  к  своему  ближнему.  Во-вторых,  они  могут  служить  об-
ществу в качестве дополнительного источника достижения в нем согласия, ус-
тойчивости и стабильности, что обусловливается наличием  у церкви социально 
полезных функций, таких как интегрирующая, воспитательная, коммуникатив-
ная и др. 
Согласно Закону РФ «О безопасности», основными объектами, которые 
обеспечиваются  безопасностью  со  стороны  власти,  являются:  личность – ее 
права и свободы; общество – его материальные и духовные ценности; государ-
ство – конституционный строй, суверенитет и территориальная целостность137. 
                                                           
135 Там же. С. 1024.   
136 "Во Франции, согласно опубликованному исследованию, неправительственным организациям верит людей в 
пять раз больше, чем правительству, и в девять раз больше чем средствам массовой информации! Такие показа-
тели говорят сами за себя. Половина опрошенных граждан в США, Великобритании, Германии и Австралии 
сказали, что больше доверять неправительственным организациям, нежели своим властям, и только 11% твердо 
высказывались за правоту последних". См.: Катин В. Новая реальность XXI века // Дипкурьер. 2001.  № 3. 15 
февраля. С. 5.  
 
137 См.: Закон РФ «о безопасности».  – С. 1024. 

 
81
В этом Законе нет (и в светском государстве не может быть) законодательно за-
крепленной  обязанности  государства  обеспечивать  безопасность  религиозных 
организаций.  Тем  не  менее,  конфессиональный  аспект  при  анализе  перечня 
объектов,  подлежащих  обеспечению  безопасности  со  стороны  власти,  присут-
ствует. Прежде всего, это личность безотносительно – верующая она или неве-
рующая. Согласно статье 28 Конституции Российской Федерации в нашем об-
ществе  каждому  гарантируется  свобода  совести,  свобода  вероисповедания, 
включая  право  исповедовать  индивидуально  или  совместно  с  другими  любую 
религию  или  не  исповедовать  никакой,  свободно  выбирать,  иметь  и  распро-
странять религиозные и иные убеждения и действовать в соответствии с ними. 
Во-вторых,  общество – его  материальные  и  духовные  ценности138.  Сегодня  в 
мире нет такого государства, к формированию духовных ценностей которого не 
имела бы отношения та или иная религия. Россия в этом смысле исключением 
не  является.  Уже  более  тысячелетия  ее  духовные  ценности  формируются  под 
воздействием, прежде всего христианства, хотя свой вклад в формирование ду-
ховных ценностей и культуры России вносили и вносят ислам, буддизм, иуда-
изм. Это обусловливает если не прямую, то косвенную обязанность государства 
защищать и поддерживать, наряду с другими общественными организациями, и 
религиозные. Объектами безопасности (что вытекает из вышеизложенного) вы-
ступают  религиозные  организации  де-факто,  уже  потому  что  они - самостоя-
тельно  существующие,  функционирующие  и  развивающиеся  социальные  сис-
темы, не занимающиеся враждебной, антиобщественной деятельностью. 
Говоря  о  таком  структурном  элементе  системы  как  силы  и  средства 
обеспечения  безопасности,  необходимо  подчеркнуть,  что  на  государственном 
уровне  их  диапазон  весьма  широк:  от  Вооруженных  сил  до  природоохранных 
органов.  Свои  (разрешенные  законом,  а  иногда  и  неразрешенные  им)  силы 
обеспечения собственной безопасности создают политические партии, коммер-
ческие  структуры,  общественные  и  религиозные  организации.  Выбор  тех  или 
                                                           
138 См.: Конституция Российской Федерации. –М., 1996. –С. 12. 
 

 
82
иных  сил  и  средств  обеспечения  безопасности  зависит  от  целого  ряда  обстоя-
тельств.  В  том  числе  от  характера  и  масштабов  опасности,  опыта  защиты  от 
опасностей, которым обладает субъект обеспечения безопасности и др. Силы и 
средства, обеспечивающие безопасность человека и социальной системы, необ-
ходимо удерживать в некоем оптимальном состоянии их количества и качества. 
Хотя надо признать, что они не могут полностью гарантировать безопасность. 
Вот почему в современных условиях все больше признают перспективность  и 
стратегическую  эффективность  ненасильственных  средств    достижения  целей 
безопасности путем формирования у людей культуры мира и толерантности.  
Важнейшими средствами обеспечения безопасности в этом аспекте вы-
ступают государственные нормативно-правовые акты, создающие реальные ус-
ловия взаимной терпимости и согласия различных социальных групп в общест-
ве,  с  одной  стороны,  и  уровень  развития  культуры  толерантности  в  обществе, 
позволяющий реализовать эти условия, с другой.  
При  определении  цели  обеспечения  безопасности  следует  иметь  в  виду 
относительный  характер  категории  «безопасность».  Как  известно,  абсолютной 
безопасности не бывает. Некоторая совокупность опасностей всегда существует 
по отношению к любому человеку и обществу - даже когда имеется ощущение 
полной  безопасности,  которое,  скорее  всего, - иллюзия.  В  данном  случае  мы 
просто осознанно или неосознанно устанавливаем для себя определенную меру 
приемлемой  для  нас  угрозы  со  стороны  природы,  других  людей  или  каких-то 
техногенных  процессов.  В  случае,  когда  эта  угроза  видится  нам  как  вполне 
приемлемая, мы просто чувствуем себя в безопасности.  
Однако определение меры этой приемлемой безопасности - задача весь-
ма сложная. Она решается человеком, обществом с учетом предыдущего опыта, 
результатов  прогнозирования  развития  той  или  иной  угрозы,  наличия  имею-
щихся в распоряжении сил и средств для борьбы с этой угрозой, ожидания по-
мощи извне и т.д. При этом большую роль играет сложившаяся у людей психо-
логия восприятия опасностей. Неточность при оценке опасности (ее переоценка 
или  недооценка)  зачастую  является  непосредственной  предпосылкой  самых 

 
83
серьезных ошибок. Примечательно, что использование в практике сегодняшне-
го дня различных технических систем, представляющих руководителю в корот-
кий  срок  информацию  (например,  математические  приемы  определения  соот-
ношении сил), не только не облегчает решение задачи, но, наоборот, зачастую 
психологически даже усложняет ее. Так, анализ причин аварий и катастроф по-
казывает, что системы предупреждения об опасностях, как правило, давали че-
ловеку  возможность  выбора  правильного  решения,  но  конкретный  человек  в 
той ситуации таких решений не находил. 
В этой связи существует один важный в теоретическом и практическом 
плане вопрос, который возникает при разработке цели обеспечения безопасно-
сти - вопрос о возможности достижения полной безопасности в системе отно-
шений  между  субъектами  социальных  противоречий,  этническими,  религиоз-
ными группами и организациями, политическими партиями и целыми государ-
ствами. На наш взгляд, такая цель в принципе достижима. Пути ее достижения 
могут быть двоякими. Например, принимая во внимание, что к антагонистиче-
ским противоречиям относятся «социальные противоречия, характеризующие-
ся  непримиримой  борьбой  враждебных  сил»139,  их  разрешение  может  быть 
осуществлено либо через уничтожение одной из противоположных сторон, ли-
бо  через  взаимоуничтожение  обеих  сторон.  В  данном  случае  основным  путем 
разрешения проблемы выступает насилие, война.  
Военного пути, насильственного способа решения проблемы придержи-
ваются,  как  правило,  сторонники  «принципа  конфликтности»  или  «культуры 
войны», порожденной, как отмечалось в предыдущем параграфе, многовековым 
опытом жизни людей, целых социальных групп, государств в условиях проти-
воборства, соперничества, конфликтов, насилия и войн. Именно «культура вой-
ны»,  проявляющаяся  в  рефлексах  политиков,  поведении  экстремистов,  в  сте-
реотипах  средств  массовой  информации,  в  психологии  миллионов  людей,  в 
привычках  использовать  против  соперников  и  врагов  не  только  армии,  но  и 
идеологию, этнические и конфессиональные различия, и ныне дает о себе знать. 
                                                           
139 См.: Философский энциклопедический словарь. –М.: ИНФРА-М, 2001. –С. 23. 

 
84
Не  успело  человечество  освободиться  от  угрозы  третьей  мировой  войны,  как 
военная  конфронтация  из  категории  немыслимого  вернулась  в  нашу  повсе-
дневную жизнь, а применение силы превратилось в возможный и даже чуть ли 
не  единственный,  с  точки  зрения  некоторых  политиков,  метод  поддержания 
мирового  порядка  и  разрешения  споров.  При  этом  жертвами  становятся  не 
столько профессиональные военные, сколько гражданское население. И желае-
мый долгосрочный мир и всеобщая безопасность не наступают. 
Но  есть  и  другой  путь.  Он  сложен,  долог,  но  стратегически  перспекти-
вен. Этот путь не приемлет средств, воззрений и ценностей, присущих сторон-
никам экстремизма, насилия, войн. Он базируется на признании естественного 
разнообразия  людей,  культур,  народов  и  необходимости  компромисса  между 
ними  при  возникновении  противоречий,  готовности  к  пониманию,  может  и 
принятию,  иных  логик  и  взглядов.  Это  путь,  основанный  на  культуре  мира  и 
толерантности.  
На  сегодняшний  день  антагонистические  противоречия  в  обществе  со-
храняются, хотя они, на наш взгляд, его обязательным атрибутом не являются. 
Их наличие - своего рода показатель недостаточной развитости гуманизма, ци-
вилизованности,  толерантности  в  жизни  современного  общества.  Как  говорил 
К.  Маркс,  антагонизмы  вырастают  «из  общественных  условий  жизни  индиви-
дуумов…»140. Для их предупреждения необходимо изменить не только условия 
общественной  жизни,  но  и  психологию,  менталитет,  культуру  людей,  чтобы 
вместо  «культуры  войны»  была  сформирована  у  людей  культура  мира,  толе-
рантности. Именно формирование этих качеств в процессе развития общества, 
по нашему мнению, может проложить реальный путь к достижению в истори-
ческой перспективе всеобщей безопасности.  
Процесс  обеспечения  безопасности  рассматривается  как  совокупность 
последовательных  действий  по  предупреждению  или  разрешению  того  или 
иного противоречия, развитие которого грозит данной системе нанесением су-
щественного ущерба или уничтожением. Первоочередное внимание в процессе 
                                                           
140 Маркс К.,  Энгельс Ф. Собр. Соч. –Т. 13. –С. 7-8. 

 
85
обеспечения безопасности на основе культуры мира и толерантности уделяется 
упреждающим  действиям,  обеспечивающим  терпимость  между  оппонентами, 
более того, лишению условий, из которых вырастают сами антагонизмы. Соци-
ально-политический  подход  выявления  этих  условий  предполагает  учет  ряда 
показателей, характеризующих состояние и динамику перемен противоречий в 
контексте  безопасности.  К  основным  из  них  относятся:  удовлетворенность    и 
неудовлетворенность условиями жизни людей; законность, как интегрирующий  
показатель справедливости, стабильности и т.д.; доверие (межличностное, к ин-
ститутам власти, к общественным организациям, инородцам, иноверцам); ори-
ентация на диалог и сотрудничество между людьми, народами, этническими и 
конфессиональными  группами,  культурами;  состояние  среды  (социокультур-
ной, природной, экономической, политической) и др.  
При  неблагоприятных  для  безопасности  показателях  вариант  развития 
противоречия, благодаря постоянному накоплению деструктивного элемента в 
нем на фоне интолерантности в отношениях между людьми, социальными, эт-
ническими  и  конфессиональными  группами,  возможен  рост  напряженности  в 
обществе по «лестнице эскалации»: вызов – риск – опасность – угроза (см. схе-
му 1.3).  
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

 
86
 
 
 
 
Схема 1.3.  «Лестница эскалации».  
     УГРОЗА - субъек-
тивное намерение +  
объективная возмож-
ность ущерба 
 
 
 

  ОПАСНОСТЬ – наличие 
 объективной    возможности 
нанесения ущерба национальным                                       
интересам, в том числе                                                          
с помощью силы 
РИСК - высокая вероятность                                                               
возникновения  ситуаций,                                                                     
способных помешать                                                                             
достижению целей                                                                                 
безопасности 
ВЫЗОВ – появление 
 противодействия  
реализации интересов 
 безопасности 
 
 
В данном случае необходимо ситуацию не выпускать из-под контроля  и 
для предотвращения роста напряженности следует делать упор на диалог, дос-
тижение консенсуса, согласия и добиваться цивилизованного разрешения про-
тиворечия и сохранения условий устойчивого развития и безопасности челове-
ка и социальной системы. 
 Для  недопущения    развития  противоречия  до  угрожаемой  черты,  пре-
дотвращения обострения угрозы безопасности, по мнению отдельных исследо-

 
87
вателей141, целесообразно введение определенных ограничений на деятельность 
и принятие решений, способных генерировать в обществе интолерантность, де-
структивный заряд. В качестве таких ограничений могли бы быть использованы 
«правила  запрета»,  сформулированные  С.П.  Курдюмовым.  По  его  мнению,  к 
«правилам запрета» относятся законы, которые необходимо знать, «прежде чем 
пытаться ломиться в будущее и принимать судьбоносные решения. Потому что 
эти решения могут идти вразрез с законами развития и итоги их будут уничто-
жены диффузным хаосом»142. 
Содержание "правил запрета" интерпретируется как общая объективная 
основа  совокупности  социологических  по  своей  сути  своеобразных  индикато-
ров вызовов, рисков, опасностей, угроз. Они рассматриваются как своего рода 
специфические  превращенные  формы  «правил  запрета»,  поддающиеся  качест-
венным  и  количественным  измерениям,  позволяющие  вести  мониторинг.  Их 
учет  даст  возможность  вести  конкретную  работу  по  снижению  интолерантно-
сти  в  обществе,  нейтрализации  деструктивных  элементов,  вызывающих  воз-
никновение вызова, риска, опасности, угрозы и страха.  Следовательно,  можно 
прогнозировать  и  планировать  деятельность  по  минимизации  их  воздействий. 
Такая линия деятельности, направленная на снижение вероятности угроз, бло-
кированию  причин  их  возникновения  и  набору  энергии  влияния  на  объекты: 
цели, идеалы, ценности, интересы является важной «составной частью «культу-
ры безопасности» и условием обеспечения устойчивой, гарантированной безо-
пасности»143.  
Вкратце раскроем эти понятия. «Вызов представляет собой первую, зача-
точную ступень в формировании угрозы (см. также риск, опасность)»144. Кате-
гория "вызов" может быть интерпретирована наиболее опережающим фунда-
ментальным проявлением «правил запрета». При внешней простоте это понятие 
                                                           
141 См.: Кузнецов В.Н. Основы социологии культуры безопасности // Безопасность Евразии. 
2001. № 1. С. 675. 
142 Что впереди: катастрофа или... // Рабочая трибуна. 1999.11 июня. С. 3.  
143 Кузнецов В.Н. Культура безопасности как диалог цивилизаций и новая безопасность XXI века // НАВИГУТ.  
2000. № 2. С. 3-58. 
144 Словарь "Геополитика и национальная безопасность". М., 1998 г. Секция геополитики и       безопасности 
РАЕН.  

 
88
выражает их в первой превращенной форме действительно сложные, противо-
речивые,  в  чем-то  иррациональные,  нелинейные  закономерности  сложных  со-
циальных систем.  
В  качестве  социологической  категории  "вызов"  проявляет  себя    как  со-
циокультурный феномен, обозначающий становление противоречия между на-
личным потенциалом культуры, идентификации человека и группы, сохранения 
образа жизни и необходимостью реальных социальных перемен, существенных 
изменений, что проявляется наличием элементов интолерантности, оформлени-
ем реальной неопределённости, нестабильности и тревожности. 
Вместе с тем, нельзя забывать, что "вызов" носит и созидающий, смысло-
образующий характер. Об этом говорит А. Тойнби в книге «Постижение исто-
рии». «Вызов побуждает к росту, - отмечает он, - Ответом на вызов общество 
решает вставшую перед ним задачу, чем переводит себя в более высокое и бо-
лее совершенное с точки зрения усложнения структуры состояние»145.  
Второй  превращенной  формой  «правил  запрета»  является  риск.  Катего-
рия "риск" позволяет более конкретно осмыслить наличные, уже проявившие-
ся  и  обозначенные  вызовы.  Это  углубление  в  понимании  «правил  запретов» - 
так дальше жить нельзя. Если вызовы только «оконтуривают» запрет на сохра-
нение сложившихся солидарностей технологии обеспечения консолидации лю-
дей, функционирования этнических и конфессиональных общностей, состояния 
культуры,  то  риски  более  конкретно  вводят  время  как  условие  изменений  и 
масштаб  для  оценки  возможностей  существенных  перемен  с  учетом  "правил 
запрета". Понятие "риск" означает «вероятность наступления опасности; потен-
циальная  опасность  получения  нежелательных  (отрицательных)  результатов; 
элемент стиля социального управления в условиях неопределенной обстановки. 
Риск  является  мерой  несоответствия  между  разными  результатами  решений, 
которые  оцениваются  через  их  полезность,  вредность,  а  также  эффективность 
                                                                                                                                                                                                 
 
145 См.: Тойнби А. Постижение истории. С.119-120.  

 
89
по  критериям  соответствия  выбранным  ориентирам»146.  В.И.  Зубков  в  статье 
"Риск  как  предмет  социологического  анализа"  предлагает  важное,  на  наш 
взгляд,  суждение: «риск  представляет  собой  социальное  поведение  субъекта, 
осуществляемое в условиях неопределенности его исходов»147.  
В  социологической  интерпретации  «риск» - это  социокультурный  фено-
мен,  представляющий  в  превращенной  форме  «правила  запрета»  в  динамике 
перемен от ситуации неопределенности в направлении желательных изменений 
с учетом фактора времени и реального масштаба. 
Категория "опасность" может быть осмыслена как третья превращенная 
форма "правил запрета". Она определяется как "возможность нанесения вреда, 
имущественного  (материального),  физического  или  морального  (духовного) 
ущерба личности, обществу, государству. Опасность - одно из основных поня-
тий  национальной  безопасности  наряду  с  вызовом,  риском  и  угрозой,  зани-
мающее в их иерархии место между риском и угрозой. По размаху и масштабам 
возможных негативных последствий опасности могут быть: глобальные, регио-
нальные, национальные, локальные, частные148. Как социологическая категория 
опасность может быть определена следующим образом. Опасность - это социо-
культурный феномен, представляющий в превращенной форме «правила запре-
та»  через  объективно  существующую  и  осознанную  возможность  причинить 
деятельностью  какого-либо  субъекта  неприемлемый  ущерб,  деформацию, 
травму  цели,  идеалу,  ценностям,  интересам  человека,  семьи,  общества,  госу-
дарства. 
Категорию  "угроза"  определяют  так: «угроза - 1) непосредственная 
опасность  причинения  ущерба,  посягательство  на  охраняемые  правом  достоя-
ние, ценность, интерес; 2) высказанное в любой форме намерение нанести фи-
зический,  материальный  или  иной  ущерб  личности,  обществу  или  государст-
ву»149.  
                                                           
146 Безопасность России. Правовые, социально-экономические и научно-технические аспекты. Словарь терми-
нов и определений. Изд. 2-е, доп. М., 1999. С.245.  
147 Зубков В.И. Риск как предмет социологического анализа // Социологические исследования. 1999. № 4.С.6.  
148 Гражданская защита. Понятийно-терминологический словарь. М., 2001. С.108.  
149 Геополитика и безопасность. Словарь основных понятий и определений. М., 1998. С. 185. 

 
90
Фактически смысл угрозы - это смещение опасности в сторону конфлик-
та, кризиса, катастрофы, что позволяет нам обозначить объективный характер 
угрозы. В таком контексте угроза выступает как четвертая превращенная фор-
ма "правил запрета". Вместе с тем многие угрозы носят субъективный характер 
и  определяются  логикой  и  противоречиями  субъект  -  объектных  отношений. 
Мы имеем дело здесь с социологическими закономерностями. Поэтому весьма 
актуальны в таких отношениях (по поводу угрозы) диалог, компромиссы, адап-
тация,  согласие,  то  есть  основные  элементы  толерантности.  Именно  по  этой 
причине  в  сфере  возникновения  и  развертывания  угроз  все  более  актуальным 
становится их социологический мониторинг. 
"Угрозу" как социологическую категорию определяют в следующем ви-
де:  угроза - это  социокультурный  феномен,  представляющий  в  превращенной 
форме  «правила  запрета»  через  объективно  и  субъективно  существующую  и 
осмысленную реальную возможность разрушения общенациональной цели, со-
циального идеала, общенациональных ценностей, важнейших интересов лично-
сти,  общества  и  государства,  культуры  и  образа  жизни  этнических  и  конфес-
сиональных общностей, нарушить неприкосновенность территории страны. 
Вышеназванные  индикаторы  «правил  запрета»  интегрированно  проявля-
ются в страхе. Категория «страх» определяется как психологическое состояние 
личности,  а  также  социальных  групп,  характеризующееся  аномальной  неуве-
ренностью в развитии событий, предчувствием возникновения негативных об-
стоятельств150.  Он  "сигналит"  о  возможных  нежелательных  последствиях  при 
необходимости  нарушить  какие-либо  общеизвестные  правила,  традиции,  зако-
номерности ради самых благих намерений.  
Страх  соединяет  вызов,  риск,  опасность  и  угрозу  как  социологические 
индикаторы  "правил  запрета",  как  четыре  их  превращенные  формы,  которые 
поддаются  качественным  и  количественным  измерениям.  При  этом  следует 
иметь  в виду две особенности. Первая особенность заключается в том, что их 
проявление  вместе  и  по  отдельности  создает  ситуацию  неопределенности  и 

 
91
тревожности.  Суть  второй  особенности -  нередко  проявление  вызова,  риска, 
угрозы, опасности, страха бывает слабым и весьма слабым, создавая впечатле-
ние,  что  ими  (опасностями)  можно  пренебречь.  Однако,  как  утверждает  В.Н. 
Кузнецов151,  новейшие  исследования  показывают  возможность  и  реальность 
«складывания» слабых рисков, опасностей и т.д. Это вызывает необходимость 
при анализе сложных социальных систем вести речь «о поисках законов неус-
тойчивого  совместного  развития,  когда  происходят  изменения,  но  развитие 
осуществляется без развала, без поглощения одной стороны другой,  
без  уничтожения,  без  вытеснения»152,  то  есть  о  принципах  толерантности  и 
культуры мира. 
Социологический  мониторинг, основанный на этих и других индикато-
рах,  мог  бы  в  предварительном  порядке  прогнозировать  возможный  характер 
развития противоречий и адекватно, цивилизованно, толерантно реагировать на 
процесс в интересах безопасности. 
Каким  же  образом  происходит  разрешение  противоречия,  лежащего  в 
основе  процесса  обеспечения  безопасности?  Можно  предположить,  что,  как  и 
любое другое, это противоречие в своей динамике проходит три этапа: нараста-
ние  противоречия,  ослабление  противоречия,  разрешение  противоречия.  Ус-
ловно эти этапы можно соответственно назвать: этап конфронтации, этап пере-
хода от конфронтации к стабилизации и этап стабилизации. 
Рассматривая  содержание  этапов  процесса  обеспечения  безопасности, 
следует принять во внимание следующие замечания.  
Во-первых,  противоположности,  проявляющиеся  в  динамике  данного 
противоречия, - интолерантность  (явление,  несущее  в  себе,  наряду  с  другими 
факторами,  деструктивный заряд, приводящий к обострению напряженности и 
угрозе), с одной стороны, и толерантность (фактор, блокирующий деструктив-
                                                                                                                                                                                                 
150 См.: Безопасность России. Правовые, социально-экономические и научно-технические аспекты. Словарь 
терминов и определений. Изд. 2-е, доп. М., 1999. С. 270-271.   
151 См.: Кузнецов В.Н. Основы социологии культуры безопасности // Безопасность Евразии. 2001. № 1. С. 676. 
152 Курдюмов С.П. Законы коэволюции социальных систем, человечества и природы / Всероссийский  Форум 
"Миллион друзей". Сборник материалов научно-практической конференции в Нижнем Новгороде 13-14 октяб-
ря 2000 г. М., 2001. С. 11.  
 

 
92
ную составляющую развития противоречия на основе терпимости, диалога, со-
гласия,  способствующий,  наряду  с  комплексом  мероприятий,  факторов,  ней-
трализации или снижению остроты угрозы, опасности и обеспечению безопас-
ности) – с другой, обратно пропорциональны друг другу.   
Во-вторых, и угроза, и безопасность имеют определенные степени сво-
его  собственного  развития,  что  обусловливает  их  возможности  противостоять 
друг другу. 
В-третьих, обеспечение безопасности  может начинаться и с опережени-
ем момента появления опасности, угрозы, и с появлением их, и с отставанием 
(иногда значительным) от момента появления опасности, угрозы.  
Динамика  перемен  соотношения  угрозы  и  безопасности  схематически 
будет выглядеть  следующим образом (см. схему 1.4).  
Схема 1.4. Разрешение противоречия и обеспечение безопасности. 
 
 
Уровень опасности 
- безопасности
       
 
 
Безопасность 
 
Точка  
перехода
 
 
Опасность 
 (угроза) 
 
 
о
В
 
1-й  этап 
2-й этап
 
 
В начале первого этапа величина угрозы, опасности может значительно 
преобладать  над  уровнем  безопасности.  Постепенно  с  повышением  уровня 

 
93
безопасности степень угрозы (вызова, риска, опасности) ослабевает. Ход изме-
нения  соотношения  степени  угрозы  и  безопасности,  продолжая  развиваться,  в 
какой-то момент времени (точка А) приводит к тому, что уровень безопасности 
начинает  преобладать  над  степенью  угрозы.  В  дальнейшем  с  повышением 
уровня безопасности (второй этап) ее преобладание становится все значитель-
нее, а степень угрозы постепенно ослабевает. И в конечном итоге степень дан-
ной (и только данной) опасности или угрозы может стать близкой к нулю. 
 Напомним,  что  описанный  нами  вариант  процесса  обеспечения  безо-
пасности по тем или иным причинам, например, по причине отсутствия потен-
циальной  и  принципиальной  возможности  обеспечить  безопасность  или  по 
причине  отставания  степени  ее  развития  от  степени  развития  угрозы,  может 
быть не реализован. Это означает возможность реализации угрозы, и даже ги-
бели той или иной системы. 
Заметим также, что мы рассмотрели общую схему разрешения только ка-
кого-то одного противоречия из огромного числа противоречий, развитие ко-
торых может привести данную систему в кризисное состояние. Процесс обес-
печения безопасности представляет собой в целом непрерывную цепь предот-
вращения или разрешения постоянно возникающих противоречий. 
Обращаясь  к  результату  обеспечения  безопасности,  следует,  прежде 
всего, отметить его постоянную незавершенность. Процесс таков, что на место 
одних  обостряющихся  противоречий  после  их  разрешения  приходят  другие, 
носящие зачастую не только иную форму, но и иное содержание.  
За  свою  историю  человечество  уже  научилось  обеспечивать  себе  безо-
пасность с достаточно высокой степенью надежности. В значительной мере ус-
пех достигнут с помощью научно-технического прогресса. Однако, как уже хо-
рошо всем известно, этот же прогресс сам породил и порождает сегодня неимо-
верно много самых разных опасностей не только техногенного, но и социально-
политического порядка. И сейчас трудно сказать, становится ли жизнь челове-
ческого  общества  безопасней.  Вот  почему  в  стратегическом  отношении  более 
продуктивным представляется обеспечение безопасности цивилизованным спо-

 
94
собом  на  основе  толерантности,  доверия  и  диалога,  без  уничтожения  другого, 
сохраняя в единстве многообразия. 
Таким  образом,  формирование  этноконфессиональной  толерантности – 
перспективный  путь  обеспечения  мира  и  безопасности.  Потенциальные  воз-
можности  толерантности  при  этом  реализуются  путем  устранения  причин  на-
сильственных  конфликтов  и  предупреждения  угроз,  благодаря  соблюдению 
терпимости,  мирному  диалогу,  установлению  согласия  между  оппонентами  и 
блокированию интолерантных, деструктивных начал в развитии противоречий. 
Достижению успеха здесь могут способствовать наличие системы мониторинга 
динамики угроз, позволяющей достоверно прогнозировать развитие ситуации в 
интересах  безопасности,  приверженность  самих  субъектов  обеспечения  безо-
пасности  принципу  толерантности,  а  также  создание  благоприятных  условий 
жизнедеятельности людей, исключающих обострение конфликтов.  
 
 
 
 
 
Глава 2. ВОПРОСЫ  ФОРМИРОВАНИЯ  ЭТНОКОНФЕССИОНАЛЬНОЙ 
ТОЛЕРАНТНОСТИ 
КАК 
ФАКТОРА 
ОБЕСПЕЧЕНИЯ 
МИРА 
И 
БЕЗОПАСНОСТИ НА СЕВЕРНОМ КАВКАЗЕ 
 
Любое государство, общество или регион, имеющие этническую и рели-
гиозную неоднородность, в целях обеспечения мира и своей безопасности нуж-
даются в достижении этноконфессиональной толерантности. Данная проблема 
имеет особую актуальность для региона Северного Кавказа, где проживает раз-
ное по этническому и религиозному составу население, имеет место межэтни-
ческая напряженность и сложная религиозная ситуация. Это четко выражено в 
обращении  Президента  Российской  Федерации  В.В.  Путина  к  читателям  жур-
нала «Родина». Говоря о Северном Кавказе в контексте национальных интере-
сов  и  национальной  безопасности  Российской  Федерации,  он  подчеркнул: «В 

 
95
сфере  наших  государственных  интересов  в  регионе  проходят  испытания  на 
прочность  базовые  основы  нашего  конституционного  строя»153.  Вот  почему 
формирование этноконфессиональной толерантности как фактора обеспечения 
мира и безопасности на Северном Кавказе является объективной необходимо-
стью и важнейшей задачей институтов гражданского общества и органов госу-
дарственной власти Российской Федерации. 
Качественному  решению  этой  задачи  будет  способствовать  сосредото-
чение  усилий  на  следующих  основных  направлениях  деятельности:  анализ 
конфликтогенных особенностей и причин этноконфессиональной напряженно-
сти на Северном Кавказе в интересах безопасности России; развитие норматив-
но-правовой базы свободы совести и вероисповедания; совершенствование дея-
тельности  институтов    формирования  этноконфессиональной  толерантности  и 
другие. 
 
§ 1. Анализ  конфликтогенных  особенностей  и  причин  этноконфессиональной 
напряженности на Северном Кавказе.  
Межэтническая  и  межконфессиональная  нетерпимость,  порождающая 
напряженность  и  конфликты,  выступает  одним  из  существенных  препятствий 
на пути достижения гражданского согласия, мира и безопасности, осуществле-
ния социально-экономических преобразований и утверждения демократических 
порядков в Российской Федерации и ее регионах. Среди проблем, вызывающих 
угрозу безопасности на Северном Кавказе к началу XXI века, лидирующее ме-
сто занимают проблемы, связанные с напряженностью политической ситуации, 
кризисом  в  социальной  сфере  и  межнациональными  конфликтами.  Это  под-
тверждается  данными  таблицы 2.1, отражающими  результаты  изучения  обще-
ственного мнения в регионе группой исследователей Регионального центра эт-
                                                           
153 Родина. №№ 1-2. 2000. 
 

 
96
нополитических  исследований  при  Дагестанском  научном  центре  Российской 
академии наук154. 
Таблица 2.1. 
Какие проблемы, трудности и опасения лично Вашей жизни вызывают у 
Вас наибольший протест?" 
(Количество ответов не было ограничено.) 
 
Напряженность политической ситуации в регионе                                            80%  
Невозможность найти работу, безработица                                                        66%  
Страх за личную безопасность                                                                             62%  
Низкая оплата труда                                                                                               53%  
Социальное бесправие, беззащитность                                                                53% 
Незавершенность нынешней политической системы России                            47%   
Тревога за будущее детей                                                                                      44%  
Опасное состояние окружающей среды, экология                                             41% 
Межнациональная напряженность, конфликты на национальной почве         36%  
Тяжелые жилищные, бытовые условия                                                               33%  
Задержка, несвоевременная выплата зарплаты                                                  28%  
Нарушение гражданских прав и свобод                                                              23%  
Неудавшаяся личная жизнь                                                                                  14% 
Плохое состояние сферы социальных услуг                                                         9%  
Таких проблем нет                                                                                                   1% 
Исследования  показывают,  что  у 80% респондентов  большие  опасения 
вызывает возросшая напряженность политической ситуации в регионе. Следом 
идет проблема безработицы (66%), затем - страх за личную безопасность (62%), 
социальное  бесправие,  низкая  оплата  труда  и  т.д.  Количество  респондентов, 
испытывающих  трудности  и  опасения,  связанные  с  межнациональной  напря-
женностью, а также конфликтами на этой почве, составляет 30%. Вместе с тем 
полученные количественные характеристики позволяют сделать весьма важный 
вывод: многонациональное население региона в своей основной массе пока не 
склонно идентифицировать социально-политические отношения с этническими. 
Повседневные  отношения  людей  различных  национальностей  они  оценивают 
как гораздо более благополучные, чем социально-политические отношения. 
Периодическое  обострение  конфликтных  ситуаций  и  усиление  напря-
женности определяются рядом особенностей и причин, типичных для региона 
                                                           
154 См.: Социальные и межнациональные конфликты: причины и пути их разрешения в ре-
гионе. –Махачкала, 1998. С. 23-32.  
 

 
97
Северного Кавказа. Естественно, каждый конкретный конфликтный случай об-
ладает неповторимой конфигурацией и определенным комплексом причин. Все 
же  условно  среди  них  можно  выделить  группы  типичных  причин,  обусловли-
вающих интолерантность и напряженность в обществе, рассмотрение которых, 
на наш взгляд, существенно  поможет  в понимании ситуации и решении задач 
формирования  этноконфессиональной  толерантности,  обеспечения  мира  и 
безопасности  на  Северном  Кавказе.  К  основным  из  них  относятся  причины, 
обусловленные геополитическим положением региона и возросшим значением 
Каспийского  бассейна;  этнической  структурой  населения  Северного  Кавказа; 
поликонфессиональностью  региона и необходимостью профилактики полити-
ко-религиозного 
экстремизма; 
кризисным 
состоянием 
социально-
экономической сферы  жизнедеятельности людей; миграционными процессами 
и  другие.  Сказанное  подтверждают  и  ответы  респондентов,  полученные  в  ре-
зультате  опроса155  по  данному  вопросу,  проведенного  Региональным  центром 
этнополитических исследований при ДНЦ РАН. Перед респондентами был по-
ставлен вопрос о главных причинах обострения этнополитической обстановки в 
республике и на Северном Кавказе. Данные, характеризующие мнение респон-
дентов о причинах конфликтов и их пропорциях, приведены в таблице 2.2, со-
ставленной на основе ответов респондентов на заданный вопрос.  
 Таблица 2.2. 
Что  приводит,  на  Ваш  взгляд,  к  социальной  и  межнациональной  напря-
женности в Дагестане и Северокавказском регионе? 
(Респонденты выбира-
ют один ответ). 
 
Деятельность национальных движений и сепаратизм на местах    ................. 30% 
 
Ошибки и недостатки в деятельности органов государственной власти 
 в проведении национальной  и кадровой политики                        …………. 19% 
 
Всеобщий кризис, охвативший страну в результате распада  
СССР, экономическая и политическая нестабильность  в России    ............... 15% 
 
                                                           
155 См.: Социальные и межнациональные конфликты: причины и пути их разрешения в ре-
гионе. –Махачкала, 1998. С. 38-41. 

 
98
Вмешательство мафиозных, клановых и преступных групп в решение  
социально-экономических, политических и правовых вопросов            ........ 14% 
 
Отсутствие продуманной социально-экономической, политической 
 и национальной политики Федерального центра на Северном Кавказе ....... 12% 
 
Особенности геополитического положения региона и попытки зарубежных 
стран обострить ситуацию и укрепить свое влияние в регионе          .............. 9% 
 
Затрудняюсь определить                                                                       .................1% 
 
Из  приведенных  данных  видно,  что,  по  мнению 30% респондентов,  к 
усилению  социальной  и  межнациональной  напряженности  приводит  деятель-
ность  национальных  движений,  национализм  и  сепаратизм  на  местах.  Хотя  в 
настоящее  время  в  Дагестане  эта  проблема  не  является  столь  актуальной,  так 
как активная деятельность национальных движений по тем или иным причинам 
пошла на спад или вовсе прекратилась, но на момент опроса (июль 1998 г.) та-
кая оценка была вполне логичной и объяснимой. Если на начальном этапе сво-
его  развития  в  программных  заявлениях  почти  всех  национальных  движений 
звучали  вопросы  развития  языка,  культуры,  возрождения  лучших  народных 
традиций и т.п., то в дальнейшем эти движения все более превращались в поли-
тическую  оппозицию  властным  структурам.  Вопреки  уставным  положениям 
национальных  движений,  их  лидеры  были  больше  озабочены  кадровыми  во-
просами, нежели проблемами развития культуры и языка своего электората что 
не способствовало стабилизации общества.  
Среди  причин,  приводящих  к  социальной  и  межнациональной  напря-
женности в республике, респонденты назвали ошибки и недостатки в деятель-
ности органов государственной власти в проведении национальной и кадровой 
политики (19%). Сюда же необходимо отнести и ответы тех респондентов, ко-
торые  считают,  что  к  этому  приводит  и  отсутствие  продуманной  социально-
экономической, политической и национальной политики Федерального центра 
на Северном Кавказе (12%) . 
Нерешенность  многих  социально-экономических  вопросов,  сложные 
финансовые  проблемы,  незавершенность  разработки  региональной  концепции 

 
99
и программы национального развития и межнациональных отношений, приво-
дят  к  обострению  ситуации.  Недооценка  указанных  факторов,  запаздывание  в 
научном осмыслении и политическом анализе этих процессов затрудняют пре-
одоление  негативных  явлений.  В  республиках  Северного  Кавказа  остро  стоят 
вопросы распределения руководящих должностей в политической власти, вло-
жения  государственных  инвестиций,  использования  земельного  фонда.  В  этих 
условиях  лица,  связанные  с  криминальными  группировками,  ищут  доступ  к 
власти, статусу и собственности, придавая этим проблемам еще большую этно-
политическую  окраску.  Это  явление  получило  отражение  в  ответах 14% рес-
пондентов, которые считают, что к усилению социальной и межнациональной 
напряженности  приводит  вмешательство  мафиозных,  клановых  и  преступных 
групп  в  решение  социально-экономических,  политических  и  правовых  вопро-
сов. 
Важной причиной, порождающей интолерантность, приводящей к соци-
альной и национальной напряженности и конфликтам в регионе, является гео-
политическое  положение  Северного  Кавказа.  Хотя  на  эту  причину  обратили 
внимание  только 9% респондентов,156  значимость  этой  проблемы  для 
региональной  политики  Российской  Федерации  гораздо  выше.  И  от 
представителей  органов  государственной  власти,  общественных  организаций, 
лидеров  религиозных  и  этнических  групп,  требуются  глубокие  знания 
геополитических  особенностей  региона,  понимание  обстановки  конкретной 
местности,  чтобы  принимаемые  ими  решения  были  адекватными  ситуации  и 
взвешенными,  а  деятельность  по  формированию  этноконфессиональной 
толерантности, обеспечению мира и безопасности - успешной.  
Как известно, геополитическое значение того или иного региона харак-
теризуется  конкретно-историческими  формами  воздействия  территориально-
пространственных  особенностей  его  положения  на  локальные  и  глобальные 
международные процессы. В этом своеобразие и значимость данной причины. 
                                                           
156 См.: Социальные и межнациональные конфликты: причины и пути их разрешения в ре-
гионе. С. 42. 

 
100
Применительно  к  Северному  Кавказу  геополитические  особенности  можно 
рассматривать  в  двух  аспектах:  а)  на  глобальном  уровне — место  Северного 
Кавказа в сфере геополитических интересов различных государств мира; б) на 
локальном  уровне — геополитическое  влияние  Северного  Кавказа  на  Россий-
скую Федерацию. 
Глобальный  аспект  характеризуется,  прежде  всего,  наличием  традици-
онных  военно-стратегических  и  геополитических  интересов  России  и  других 
государств мирового сообщества на  Кавказе. Геополитическое положение Се-
верного  Кавказа  исторически  становилось  причиной  ожесточенных  споров, 
столкновения военно-политических интересов, а порой и кровавых конфликтов 
и войн великих империй. Тысячи лет регион составлял  буферную зону между 
конкурирующими  империями,  принадлежащими  к  различным  культурно-
цивилизационным  кругам,  нередко  враждебным  друг  другу:  Восточная  Рим-
ская империя, Византия, Парфия, арабы, монголы, тюрки, Персидская, Осман-
ская и Российская империи. Здесь проходит, согласно американскому полито-
логу С. Хантингтону, один из конфликтогенных межцивилизационных «разло-
мов»157.  Народы,  исповедующие  мировые  религии,  принадлежащие  к  различ-
ным  языковым  семьям,  сталкивались  здесь,  оседали,  обретали  опыт  взаимной 
терпимости, установления мира, обеспечения безопасности, разрешения почти 
неразрешимых противоречий и конфликтов.  
Притязания  на  Северный  Кавказ  неоднократно  высказывались  различ-
ными  государствами.  Они  звучали  еще  в  начале  двадцатого  века  со  стороны 
Великобритании и Турции в связи с открытием и началом эксплуатации круп-
ных нефтяных месторождений, тогда же страны Антанты надеялись расчленить 
Россию. Подобные планы в годы Второй мировой войны вынашивались и на-
цистской Германией. 
Локальные  геополитические  особенности  региона  заключаются  в  том, 
что роль и значение Северного Кавказа для России определяется его географи-
                                                           
157 Хантингтон С. Столкновение цивилизаций? // Полис. 1994. № 1. С. 33-48.  
 

 
101
ческим положением, контроль над которым дает возможность влиять на разви-
тие ситуации в Закавказье, Прикаспии и на Ближнем Востоке в контексте защи-
ты своих стратегических интересов и обеспечении стабильности на южных ру-
бежах.   
Спецификой современного периода является переплетение обоих геопо-
литических аспектов: локального и глобального, выразившееся в ломке преж-
ней  биполярной  системы  международных  отношений  и  изменении  состава  их 
субъектов. На рубеже тысячелетий регион по-прежнему остается зоной острого 
экономического  и  политического  соперничества,  где  четко  просматриваются 
геополитические линии, направленные на ослабление российского и упрочение 
западного  влияния.  По  мнению  американского  политолога  А.  Коэна,  Каспий-
ский  бассейн  имеет  несметные  месторождения  нефти  и  газа.  Запасы  нефти, 
достигающие 200 млрд. баррелей и уступающие лишь залежам Среднего Вос-
тока,  вполне  могли  бы  удовлетворить  потребности  США.158  Свыше 30 госу-
дарств,  многие  транснациональные  организации  и  компании  объявили  Кавказ 
зоной своих стратегических интересов. Эти державы устраивают политические 
маневры вокруг маршрутов нефтепроводов. «Вызывает тревогу, - подчеркивает 
в этой связи Л.Л. Хоперская, - формирование у южных рубежей России военно-
политических и экономических альянсов, имеющих целью оказывать давление 
на российское государство, вынуждая его идти на политические и экономиче-
ские  уступки  соседним  странам,  а  также  центробежным  силам,  действующим 
на территории самой Российской Федерации».159  
Северный  Кавказ – это  целостный  природно-хозяйственный  комплекс, 
интегрированный  в  экономику  России.  Он  располагает  всеми  необходимыми 
условиями  для  решения  кардинальных  проблем  оживления  и  подъема  эконо-
мики,  создания рабочих мест и обеспечения занятости населения.  Территория 
Северного Кавказа составляет 589,2 тыс. кв. км (3,5% территории Российской 
Федерации),  численность  населения – более 21,5 млн.  человек (14,3% населе-
                                                           
158 Ariel Cohen. U.S. Policy in the Caucasus and central Asia // http: // www. Microsoft. Com / rus. 

 
102
ния РФ). В состав Южного федерального округа входят восемь республик, два 
края и три области (см. таблицу 2.3). Округ занимает одно из ведущих мест в 
РФ по культурно-образовательному и научному потенциалу160. 
Регион  целиком  или  в  значительной  своей  части  составляют  так  назы-
ваемые «эффективные территории», обладающие благоприятными для  жизне-
деятельности  человека  физико-географическими  характеристиками.  Черное  и 
особенно Каспийское моря располагают богатыми биоресурсами. Регион зани-
мает седьмое место в стране по запасам и пятое — по добыче энергоресурсов. 
Он дает более 20% зерна, 30% сахарной свеклы, почти 100% винограда, более 
30% плодов и ягод, 10-15% мяса и молока, 45% шерсти и т.д. Будучи крупней-
шей  общероссийской  здравницей,  регион  располагает  богатейшими  запасами 
минеральных вод (около 30% всех разведанных по всей России) и т.д.161 
Таблица 2.3. Южный федеральный округ.  
Республики, края, облас- Территория 
Население 
ти 
 
 
Адыгея 
7,6 тыс. км2 
447,9 тыс. чел. 
 
 
 
Дагестан 
50,3 тыс. км2 
2142 тыс. чел. 
 
 
 
Ингушетия 
3,6 тыс. км2  
314,9 тыс. чел. 
 
 
 
Кабардино-Балкария 
12,5 тыс. км2 
785,9 тыс. чел. 
 
 
 
Калмыкия 
76,1 тыс. км2 
314,6 тыс. чел. 
 
 
 
                                                                                                                                                                                                 
159 Хоперская Л.Л.  Проблемы региональной безопасности на Северном Кавказе // Что хотят 
регионы России? / Под ред. А. Малашенко; Моск. Центр Карнеги. –М., 1999. С. 64. 
160 См.: Алиев А.К. Воспитание культуры мира – важнейшее условие этнополитической ста-
бильности на Северном Кавказе: Материалы научно-практической конференции «Мир – 
Кавказу». –Махачкала: Изд-во «Юпитер», 2000. С. 13-14.  
161 См.: Путь в XXI век: стратегические проблемы и перспективы российской экономики / 
Рук.  
авт. колл. Д.С. Львов. –М.: ОАО «Изд-во «Экономика», 1999. С. 668-669.  

 
103
 Карачаево-Черкесия 
14,1 тыс. км2 
431,3 тыс. чел. 
 
 
 
Северная Осетия 
8 тыс. км2 
670,1 тыс. чел. 
 
 
 
Чечня 
17 тыс. км2 
767,9 тыс. чел. 
 
 
Краснодарский край 
76 тыс. км2 
5006,7 тыс. чел. 
 
 
 
Ставропольский край 
66,5 тыс. км2 
2659,8 тыс. чел. 
 
 
 
Астраханская область 
44,1 тыс. км2 
1015,8 тыс. чел. 
 
 
 
Волгоградская область  113,9 тыс. км2 
2676,5 тыс. чел. 
 
 
 
Ростовская область 
100,8 тыс. км2 
4340,8 тыс. чел. 
 
 
 
 
На развитие напряженности определенное влияние оказало также и по-
явление в регионе новых государств и республик в составе Российской Феде-
рации, чьи внешнеэкономические и внешнеполитические интересы имеют рас-
хождения с интересами Москвы. Как будет отмечено далее, имеются источни-
ки, исходящие и изнутри самой России, порождающие напряженность, нетер-
пимость, в том числе и этноконфессиональную, способные обострить конфлик-
ты и вызвать угрозы национальной безопасности. Исследователи единодушны 
в том, что все споры, противоречия и конфликты, характерные для Российской 
Федерации в целом, на Северном Кавказе проявляются в наиболее запутанной 
форме.162 Вот почему Российское политическое руководство совместно с руко-
водством субъектов Федерации Южного федерального округа на основе учета 
геополитических  особенностей  стремится  проводить  глубоко  продуманную, 
перспективную, целостную и взвешенную кавказскую политику, направленную 
                                                           
162 См.: Гаджиев К.С. Геополитика Кавказа. –М.: Междунар. Отношения, 2001. –С. 47.  
 

 
104
на  согласование  общегосударственных  интересов  и  интересов  всех  населяю-
щих  регион  народов  и  базирующуюся  на  принципах  миролюбия,  толерантно-
сти и ненасилия. 
Важной  особенностью  Северо-Кавказского  региона,  накладывающей 
существенный  отпечаток  на  процесс  обеспечения  мира  и  безопасности  и  объ-
ективно  требующей  формирования  этноконфессиональной  толерантности,  яв-
ляется  его  полиэтничность.  Здесь  проживают  представители  более  ста  наро-
дов, принадлежащих к различным языковым группам и исповедующих все ми-
ровые религии. 
Сравнительно многочисленную группу населения Северного Кавказа со-
ставляют горские народы Дагестана. Население этой республики составляет 2,1 
млн.  человек,  из  которых 44% имеют  постоянную  регистрацию  в  городах.  В 
Дагестане нет "титульной национальности", к числу "коренных" относят так на-
зываемых  "дагестанских горцев": аварцев-28% населения республики, даргин-
цев-16,2%, кумыков-13%, лезгин-12,5%, лакцев-5%, табасаранцев-4,7%, ногай-
цев-1,6%, рутульцев-0,8%, агульцев-0,8% и цахуров-0,3%. Кроме того, в Даге-
стане живут азербайджанцы-4,3%, русские-6,5%,  таты-0,4%, и чеченцы-4,5%. 
Значительное место в этнической структуре Северного Кавказа занимает 
нахская группа, состоящая из чеченцев и ингушей, которые живут в основном 
на  территории  Чечни  и  Ингушетии.  Они  также  относятся  к  кавказско-
иберийской  или  иафетической  языковой  семье.  Население  Чечни  на  начало 
2002 г. составляло 786 тыс. человек, в том числе городских жителей - 30%. Ос-
новные этнические группы в Чечне – чеченцы (97,5%), русские (1,2%), кумыки 
(0,35%), ногайцы (0,31%), аварцы (0,2%)163 и др.  
В Ингушетии численность населения на 1998 год составляла 314,9 тыс. 
человек, в том числе городских жителей - 138,3 тыс. человек, сельских - 176,5 
тыс.  человек.  Плотность  населения - 85 человек  на 1 кв.  км,  что  в  десять  раз 
превышает  общероссийские  показатели.  Общая  численность  трудоспособного 
                                                           
163 См.: Ethnic composition of the Chechen Republic // The Chechnya Survey Project. –Nazran-
Copenhagen: Danish Refugee Council, 2002. P.61. 

 
105
населения составляет 150,9 тыс. человек, пенсионеров - 51,5 тыс. человек, в том 
числе 6,08 тыс. человек, прибывших из РСО-А, и 1,7 тыс. человек - из Чечен-
ской Республики. 
Необходимо отметить, что более половины ингушей - граждан Север-
ной Осетии продолжают оставаться в Республике Ингушетия в качестве выну-
жденных  переселенцев.  События  последнего  времени  показывают,  что  Ингу-
шетия и Северная Осетия не могут найти самостоятельный выход из посткон-
фликтной  кризисной  ситуации  вокруг  Пригородного  района.  Руководство  Ин-
гушетии настаивает на окончательном решении вопроса о возвращении бежен-
цев и вынужденных переселенцев в места проживания, считая, что альтернати-
вы этому не существует. Взаимная неприемлемость предложений ингушской и 
осетинской  сторон  позволяет,  по  мнению  В.А.  Тишкова,  предположить,  что 
роль лидера в регулировании отношений остается за федеральным центром, ко-
торый  призовет  президентов  двух  республик  к  подписанию  двадцатилетнего 
моратория на разрешение территориального спора.  
В  связи  с  последствиями  осетино-ингушского  конфликта  в  числе  регио-
нов  с  напряженной  обстановкой  продолжает  оставаться  Республика  Северная 
Осетия-Алания. Численность ее населения составляет - 670,1 тыс. человек. Рес-
публика является весьма густонаселенным субъектом РФ - 83 человек на 1 кв. 
км. (по Северо-Кавказскому региону - 50 человек, по РФ - 8,6 чел.). Северная 
Осетия - самая урбанизированная из республик Северного Кавказа. 69% ее на-
селения проживают в 6 городах и 7 поселках городского типа, 31% - в сельской 
местности  восьми  районов  республики.  Основными  по  численности  этносами 
республики являются (данные на 1998 г.): осетины - 57,3%, русские - 26,3%, ин-
гуши - 5,1%, армяне - 2,2%, грузины и кумыки - по 1,7% (указаны только этни-
ческие группы численностью более 10 тыс. человек).  
В языковом отношении осетины представляют иранскую группу индоев-
ропейской  семьи  языков.  Значительный  приток  в  Северную  Осетию  осетин 
(мигрантов и беженцев) из Южной Осетии и внутренних районов Грузии, при-
несших с собой как антигрузинские, так и антироссийские настроения, обусло-
вил в указанный период отток из республики грузин и русских. Основную часть 
беженцев  и  вынужденных  переселенцев  составляют  осетины - 33,5 тыс.  чел. 
(88%) и русские - 2,3 тыс. чел. (6%); на долю остальных национальностей при-
ходится 2,2 тыс.  чел. (6%). По  соотношению  численности  беженцев  и  вынуж-

 
106
денных переселенцев к числу постоянного населения Северная Осетия занима-
ет в настоящее время одно из первых мест в России: - 565 человек на 10 тыс. 
населения (в РФ на 1 января 1998 г. - около 80 чел.)164.  
В  Северной  Осетии  в  настоящее  время  "действуют"  свыше 120 партий, 
общественных  движений,  национально-культурных  обществ,  центров  и  т.п. 
Однако  реальное  влияние  на  некоторые  стороны  общественно-политической 
жизни республики имеет только Всеосетинский Народный Совет (Стыр ныхас) 
- самая многочисленная общественная организация, объединяющая в своих ря-
дах осетинское население Северной и Южной Осетии. Основная цель его дея-
тельности - объединение  Северной  и  Южной  Осетий  в  единую  республику  в 
составе Российской Федерации, содержащая конфликтогенную сущность. 
Сложная  экономическая  ситуация,  десятки  тысяч  беженцев  из  Южной 
Осетии и внутренних районов Грузии, этнополитические последствия осетино-
ингушского вооруженного конфликта, значительное количество оружия у насе-
ления и целый ряд других факторов могут при определенных условиях вызвать 
в Северной Осетии взрыв социального насилия. 
Крупную  этническую  группу  составляют  тюркские  народы  Северного 
Кавказа (677,4 тыс.  человек).  Они  включают  «коренные  этносы»,  более  или 
менее  компактно  живущие  и  претендующие  на  ту  или  иную  форму  нацио-
нально-территориального  самоопределения,  а  иногда  уже  имеющие  «свои» 
государственные структуры. Это кумыки (277,2 тыс. человек), проживающие 
главным  образом  в  Дагестане;  карачаевцы (150,3 тыс.  человек)  и  балкарцы 
(78,3 тыс. человек), являющиеся близкородственными народами и говорящи-
ми  на  одном  карачаево-балкарском  языке.  Они  проживают  в  Кабардино-
Балкарии  и  Карачаево-Черкесии.  Что  касается  другого  тюркского  народа — 
ногайцев (73,7 тыс. человек), то они рассредоточены в предгорьях и степных 
районах Дагестана, Чечни, Карачаево-Черкесии и Ставропольского края. Вме-
сте  с тем  в регионе проживают турки-месхетинцы, депортированные из Гру-
                                                           
164 См.: Пути мира на Северном Кавказе. Независимый экспертный доклад / Под ред. Тишко-
ва В.А. –М., 1999. С. 44. 

 
107
зии в Среднюю Азию в 1944 году и переселившиеся сюда в результате беспо-
рядков и межэтнических конфликтов в Ферганской долине в 1989 году. Ока-
завшись  в  положении  беженцев,  большая  их  часть  обосновалась  на  террито-
рии Краснодарского края (до 13 тыс. человек). В аналогичном положении очу-
тились  также  крымские  татары  (с  очень  похожей  исторической  судьбой  и 
также проживающие в основном в Краснодарском крае). Проживают в регио-
не, особенно в Дагестане, также азербайджанцы165.  
Возможность  возрождения  идей  пантюркизма  маловероятна,  хотя  не-
которые сценарии развития событий в Средней Азии, Башкортостане, Татар-
стане и нарастающая активность Турции на Кавказе и крайне низкий уровень 
социально-экономической жизни могут и подтолкнуть процесс консолидации 
тюркских народов Северного Кавказа.  
К абхазо-адыгской группе относятся кабардинцы, адыгейцы, черкесы и 
абазины,  говорящие  на  близких  языках  и  составляющие  единую  этническую 
общность  адыгов.  Они  в  основной  своей  массе  проживают  в  трех  субъектах 
Российской Федерации: Адыгее (99,3 тыс. человек), Карачаево-Черкесии (70,7 
тыс. человек) и Кабардино-Балкарии (379 тыс. человек). До присоединения к 
России  это  были  самые  многочисленные  народы  Северного  Кавказа,  зани-
мавшие его Юго-запад. Однако в результате потерь в ходе Кавказской войны, 
эпидемий и мухаджирства (переселения горцев в Османскую империю во вто-
рой половине XIX-начале ХХ вв.) их численность резко сократилась. Возник-
шая территориальная разобщенность привела к тому, что у адыгских народов, 
сохраняющих до сих пор развитое этническое самосознание, в советское вре-
мя  были  созданы  разные  национальные  образования.  В  настоящее  время  все 
адыгские народы сохраняют свои культурно-бытовые различия, живут в этни-
чески  более  или  менее  однородных  поселениях.  У  абхазо-адыгских  народов 
сегодня уравновешиваются две тенденции: сохранение идентичности, возвра-
                                                           
165 Червонная С.М. Тюрко-исламские народы Северного Кавказа: проблемы культурной 
общности, политической консолидации, мусульманской солидарности. –Москва-Кавказ. 
Диалог  
культур. –М., 1999. С. 93-94.  

 
108
щение своих этнонимов и объединение всех или части абхазо-адыгских наро-
дов. Адыгские народы имеют за пределами СНГ значительную  диаспору (по 
некоторым оценкам до 3 млн. человек). Наиболее компактно их группы рассе-
лены в Турции, Сирии, Иордании, Ливане, Израиле. 
Важно  учесть  также  ставшее  привычным  явление,  что  значительные 
группы северокавказских народов, пересекая государственные границы, уже в 
течение многих поколений проживают в закавказских республиках, а предста-
вители  Закавказья — на  Северном  Кавказе.  Расселены  на  Северном  Кавказе 
представители грузин, армян и других народов.  
Значительная  часть  населения  национальных  республик,  не  говоря  о 
Ставропольском (2261 тыс. человек), Краснодарском (4357 тыс. человек) краях 
и Ростовской области (3889 тыс. человек), составляют русские и представители 
других славянских народов. 
Численность  русских  и  их  доля  в  социально-политических  институтах 
Северо-западного  Кавказа  делает  их  интегрирующим  фактором  в  регионе. 
Кроме  того,  в  условиях  характерного  для  Северного  Кавказа  билингвизма  и 
многоязычия, русский язык играет объединяющую роль как язык межэтниче-
ского общения.  
Особое  место  в  структуре  славянского  населения  Северного  Кавказа 
занимают  казаки,  поселения  которых создавались  со  второй  половины XYIII 
в.  и были форпостом продвижения и освоения Россией региона.166 С 1990 г. 
идет  процесс  возрождения  казачества.  В  настоящее  время  казачьи  организа-
ции  существуют  во  всех  субъектах  Федерации  на  Северном  Кавказе,  т.е.  на 
территории  существовавших  в  начале XX в.  Терского  казачьего  войска,  Ку-
банского казачьего войска и Всевеликого войска Донского. Достаточно слож-
но судить о численности казачьих структур на Северном Кавказе. По данным 
различных  источников,  она  составляет  от 250 до 400 тыс.  человек.  Возрож-
                                                                                                                                                                                                 
 
166 См.: Авксентьев А.В., Авксентьев В.А. Северный Кавказ в этнической картине мира / Под 
ред. В.А. Шаповалова. –Ставрополь: Изд-во СГУ, 1998. С. 124-125.  
 

 
109
дающееся  казачество  превратилось  в  политическую  силу,  претендующую  на 
осуществление  властных  функций.  Вследствие  этого  деятельность  казачьих 
организаций стала одной из определяющих характеристик политический жиз-
ни Северного Кавказа, специфической региональной проблемой. 
Первым документом, в котором был определен правовой статус казаче-
ства, стал Закон РФ "О реабилитации репрессированных народов" (1991 г.). В 
ст. 2 говорится, что "репрессированными признаются народы (нации, народно-
сти  или  этнические  группы  и  иные,  исторически  сложившиеся  культурно-
этнические общности людей, например, казачество)..." Данные опросов населе-
ния, проведенных в местах проживания казаков Северного Кавказа, свидетель-
ствуют о неоднозначности подходов к вопросу самоидентификации казачества 
Юга России. Только 8,6% опрошенных указали на то, что казаки являются осо-
бым народом, для 21,4% - они сословие; 60% отнесли казачество к культурно-
этнической общности, а 10% - к членам общественной организации. Даже при 
экспертном опросе атаманов не было зафиксировано полного единства по это-
му вопросу. Очевидно, что понимание сути казачества прямо определяет выбор 
путей его возрождения167.  
Наиболее актуальной проблемой для казачьих структур явилось вступ-
ление  казачества  Юга  России  в  Государственный  реестр  казачьих  обществ, 
нормативной основой которого стал Указ Президента Российской Федерации 
"О  государственном  реестре  казачьих  обществ  в  Российской  Федерации" (9 
августа 1995 г.).  Государственный  реестр  на  федеральном  уровне  определил 
правовой  статус  казачества  как  особой  формы  государственной  службы. 
Взаимоотношения казачества с властью связаны с неоднозначным восприяти-
ем казачеством Государственного Реестра казачьих обществ в Российской Фе-
дерации  и  отношением  к  этому  документу  и  к  казачьему  движению  властей 
субъектов Федерации на Северном Кавказе.  
                                                           
167 См.: Пути мира на Северном Кавказе. Независимый экспертный доклад / Под ред. Тишко-
ва В.А. –М., 1999. С. 72. 

 
110
Органы  федеральной  власти  и  власти  субъектов  Федерации  предпри-
нимают попытки поставить казачье движение под свой контроль. На террито-
рии каждого войска сегодня действуют, по меньшей мере, по две организации 
с одинаковым названием, то есть произошел раскол. Реестровых казаков под-
держивает  официальная  власть,  однако,  им  запрещено  заниматься  политиче-
ской деятельностью. Казачьи подразделения, не вошедшие в госреестр и счи-
тающие себя представителями "казачьего этноса", примыкают к оппозиции и 
находятся в конфликте, как с органами власти, так и реестровыми казаками. 
На всем Кавказе, в том числе и Северном, живут также греки, для ко-
торых  характерно  в  основном  дисперсное  расселение,  хотя  в  отдельных  ре-
гионах  Кавказа  некоторые  их  группы  живут  компактно.  Более  или  менее 
крупные  греческие  общины  имеются  в  Ростове-на-Дону,  Краснодаре,  Пяти-
горске, Владикавказе, Боржоми, Батуми, Сухуми и др. Небезынтересно отме-
тить, что в 1930 году в Краснодарском крае был создан Греческий район в со-
ставе 9 национальных греческих сельских советов с центром в станице Крым-
ской168. 
Несмотря  на  разнообразный  характер  общественного  и  политического 
устройства у народов Северного Кавказа, все они имели самобытную развитую 
и  эффективную  систему  этнического  местного  самоуправления.  Результатом 
длительного совместного проживания перечисленных народов стала сформиро-
вавшаяся сложная этнокультурная система, отличающаяся жизнеспособностью 
и  многолетними  традициями  толерантности  и  согласия.  Функционирование 
данной системы имеет огромное интегрирующее значение для культуры всего 
Южного федерального округа и Российской Федерации.  
Практически два века, в результате как мирных, так и военных средств 
присоединения,  народы  Северного  Кавказа  находятся  в  составе  России.  Они 
добились бесспорных успехов в развитии своей экономики, культуры, образо-
вания. Именно в составе России народы Северного Кавказа получили высокий 
                                                           
168 Коцонис А.Н. Греки в полиэтнической семье кавказских народов. Москва-Кавказ. Диалог 
культур. М., 1999. С. 87-88.  

 
111
уровень самоуправления, прежде всего в форме республик-государств. Сегодня 
они имеют собственные органы государственной власти и управления, должное 
представительство в федеральных органах власти. Общероссийская культура и, 
прежде всего русский язык и русское население региона, стали мощным факто-
ром формирования политической и социальной общности населения Северного 
Кавказа и его развития в общероссийском пространстве. 
С учетом проживающих здесь представителей более ста народов, принад-
лежащих к различным языковым группам и исповедующих все мировые рели-
гии,  Северный  Кавказ  условно  можно  рассматривать  как  некий  культурно-
цивилизационный  круг,  состоящий  из  множества  элементов,  с  точки  зрения, 
как  уровней  развития,  так  и  наличия  разных  региональных,  этнокультурных, 
конфессиональных и иных пластов. Признавая факт сохранения здесь фрагмен-
тов древних или средневековых цивилизаций, нельзя не признать также то, что 
длительный  опыт  совместного  проживания,  общая  историческая  судьба  в  зна-
чительной степени подвергли нивелировке различия сугубо цивилизационного 
характера.  
На протяжении всей истории кавказские народы испытывали разнообраз-
ные влияния со всех сторон, — как с Востока, так и с Запада, как с Юга, так и с 
Севера. Вместе с тем, впитывая эти чужеземные влияния и по-своему перераба-
тывая их, Кавказ не потерял своей специфики, возможно, даже больше усилил 
ее.  Это  позволяет,  как  нам  представляется,  говорить  о  некотором  кавказском 
культурно-историческом сообществе, характеризующемся наличием множества 
и  взаимосвязанных,  и  в  каких-то  аспектах  противоречивых,  и  даже  конфлик-
тующих друг с другом, но все же способных к взаимной терпимости и взаим-
ному  развитию  на  основе  этноконфессиональной  толерантности,  субкультур. 
Признавая  культурное  многообразие  северокавказских  этносов,  следует,  как 
замечает  Г.У.  Солдатова,  принимать  во  внимание  их  «общую  этничность,  ту 
сложную  смесь  менталитета  и  культуры,  которая  не  только  характеризует  ка-
кой-либо народ, но и объединяет его, и отличает от всех других сообществ».169 
                                                           
169 Солдатова Г.У. Психология межэтнической напряженности. –М., 1998. –С. 223.  

 
112
Признание  этой  общей  этничности  позволяет  говорить  о  некой  северокавказ-
ской  идентичности,  в  формировании  которой  определенную  роль  сыграли  как 
полиэтничность, так и поликонфессиональность региона.  
Население Северного Кавказа исповедует большинство существующих в 
современном мире религиозных верований: христианство, ислам, буддизм, иу-
даизм  и  т.д.  По  официальным  данным  Министерства  юстиции  РФ  количество 
религиозных организаций, зарегистрированных в Южном федеральном округе, 
составляет всего – 2999. Из них: Русская Православная Церковь - 1154, старо-
обрядцы - 27, католики – 43, протестанты - 673, мусульмане – 860, иудеи – 30, 
буддисты – 47, прочие – 166170.  
Особенность  современной  религиозной  ситуации  на  Северном  Кавказе 
состоит  в  том,  что  возрождение  духовной,  религиозной  культуры  и  традиций, 
тесно связанных с  широко распространенными  национальными обычаями, об-
рядами,  и  религиозную  консолидацию  некоторые  общественно-политические 
силы,  национальные  движения  пытаются  использовать  в  своих  интересах,  для 
достижения различных политических целей. Это относится как к христианству, 
так  и  к  исламу - религиям,  исповедуемым  большинством  народов  Северного 
Кавказа. «…Активное  возрождение  на  Северном  Кавказе  традиционных  соци-
альных институтов, - подчеркивает Г.У. Солдатова, - свидетельствует о тяготе-
нии  северокавказских  структур  к  прошлому. …Все  возрождающиеся  обычаи, 
традиции,  праздники  имеют,  как  правило,  религиозный  характер,  определяе-
мый синтезом православия или мусульманства с местными верованиями»171.  
Так,  по  результатам  социологических  опросов,  проведенных  в  отдель-
ных  республиках  Северного  Кавказа,  примерно 75% респондентов  ответили, 
что считают себя верующими. Среди русских удельный вес верующих состав-
ляет 64%, в то время как у мусульманских народов Северного Кавказа этот по-
                                                           
170 См.: Войтенко А.Н. Звездные войны за ширмой религиозной свободы // Все об исламе. 
2002. № 8. С. 6.  
 
171 Солдатова Г.У. Психология межэтнической напряженности. –М., 1998. С. 226. 

 
113
казатель  колеблется  от 75% у  карачаевцев  до 80% и  более  у  черкесов,  кабар-
динцев и балкарцев172.  
В  настоящее  время  среди  мусульман  Северного  Кавказа  налицо  ориен-
тация на "светский ислам", прочно сращенный с национальными традициями и 
культурой  народов.  Одновременно  можно  констатировать,  что  отношение  об-
щественного  мнения  к  проникновению  ислама  в  политическую  жизнь  у  наро-
дов  Северного  Кавказа  неоднозначно.  Несмотря  на  высокий  удельный  вес  ве-
рующих среди опрошенных карачаевцев и черкесов, политический рейтинг ре-
лигиозных организаций не очень высок: духовное управление мусульман Кара-
чаево-Черкесии  и  Ставрополья  считают  выразителем  своих  интересов  всего 
6,2% карачаевцев и 8,8% черкесов173.  
Ислам как общую культурную ценность большинства коренных народов 
Северного Кавказа стремятся использовать в качестве консолидирующей идео-
логии различные политические силы. Следует подчеркнуть, что мусульманские 
народы  республик  Северного  Кавказа  (а  их  большинство,  за  исключением  ос-
новной  массы  населения  Северной  Осетии)  исповедуют  ислам  суннитского 
толка. Причем мусульмане республик северо-западного Кавказа следуют хани-
фитскому мазхабу174 в суннизме; а в Дагестане, Чечне и Ингушетии, где доми-
нирует  суфийский  ислам  в  форме  накшбандийского  и  кадирийского  тарика-
тов175, – шафиитскому мазхабу. Этим школам духовно-правового направления 
суннизма присущи такие качества как терпимость к инакомыслию, мирное со-
существование с другими культурами. Причем ханифизм умело и удачно при-
спосабливается к новым веяниям, наиболее гибко реагирует к меняющейся эт-
нокультурной среде и т.п. Наряду с множеством позитивных сдвигов по возро-
ждению религиозных традиций, духовности, в связи с принятием закона в 1991 
году  и  отходом  государства  от  регулятивных  функций  в  сфере  религии,  про-
                                                           
172 См.: Пути мира на Северном Кавказе. Независимый экспертный доклад / Под ред. Тишко-
ва В.А. –М., 1999. С. 58.  
173 Там же. 
174 Мазхаб - школа исламского права. 
175 Тарикат - суфийский путь, методологическая система постижения истины и благочестия.  

 
114
явился и ряд негативных тенденций, приводящих к напряженности в религиоз-
ной жизни.   
Они  выразились  в  массированной  атаке  иностранных  «религиозных» 
миссий на традиционный духовный менталитет северокавказских народов. На-
ряду с традиционно существующими в России конфессиями и деноминациями 
продолжают  свою  деятельность  религиозные  течения,  появившиеся  здесь  в 
1990-е гг. Их возникновение, как правило, стало результатом миссионерства со 
стороны  иностранных  религиозных  организаций.  Активное  участие  иностран-
ных миссионеров в религиозной жизни страны, в соответствии с действующим 
законодательством  о  свободе  вероисповеданий,  не  может  рассматриваться  как 
правовое нарушение.  
Однако  зарубежные  миссионеры  нередко  выходят  за  рамки  вероиспо-
ведной стороны своей деятельности, последовательно навязывают российским 
гражданам свою интерпретацию процессов и событий в Российской Федерации, 
проводят  опросы  по  широкому  спектру  политических,  экономических,  соци-
альных вопросов, порой затрагивающих интересы национальной безопасности. 
Со временем иностранные религиозные организации и созданные ими филиалы 
превращались в определенных «агентов влияния» на народы Северного Кавка-
за176. Используемые ими методы работы с населением, в том числе обеспечение 
массовости  проводимых  мероприятий,  вызывают  озабоченность  широкой  об-
щественности. 
А 
псевдорелигиозная 
деятельность177 
в 
политико-
идеологических  целях  на  фоне  дальнейшего  ухудшения  социально-
экономической 
ситуации 
способна 
вызвать 
обострение 
социально-
политической напряженности и конфликтов в регионе.  
Так, в условиях активного миссионерства иностранных религиозных ор-
ганизаций обострялось противостояние между традиционными конфессиями и 
новыми  религиозными  направлениями.  Православное  и  мусульманское    духо-
                                                           
176 Курбанов М.Р., Курбанов Г.М. Религии народов Дагестана. История и современность. 
Махачкала, 2001. –С. 229.   
177 См.: Хвыля-Олинтер А.И., Лукьянов С.А. Опасные тоталитарные формы религиозных 
сект. –М. , 1996. 83 с.  

 
115
венство выражало тревогу по поводу действий иностранных миссионеров, пы-
тающихся  внедрить  среди  местного  населения  вероисповедные  элементы,  не 
свойственные последователям традиционных для Российской Федерации рели-
гий.  
В процессе возрождения ислама на Северном Кавказе в некоторых насе-
ленных пунктах стали возникать «ваххабитские» группы, пропагандировавшие 
«пуританскую» этику в исламе. Их было совсем немного, не более 2-3% от об-
щего числа дагестанцев, ориентирующихся на исламские ценности.  По утвер-
ждению  Духовного  управления  мусульман  Дагестана,  такие  группировки  дей-
ствовали в отдельных мечетях Буйнакского, Кизилюртовского, Хасавюртовско-
го районов Дагестана. Все они имели корни в полуподпольных группах, кото-
рые в 1980-1990-х годах пытались самостоятельно заниматься изучением основ 
ислама при остром дефиците педагогических кадров. Это объясняется тем, что 
на  определенном  этапе  появление  этих  групп  было  вызвано  насущными  по-
требностями  верующих  и  общества  в  удовлетворении  своих  религиозных  по-
требностей с одной стороны, и низким уровнем знаний, не позволяющим сразу 
разобраться в содержании и вредоносности преподносимого миссионерами ма-
териала – с  другой.  Со  временем  между  группами  "ваххабитов"  и  «тарикати-
стов» стали возникать конфликты, начиная с взаимных обвинений в отходе от 
ислама,  и,  заканчивая  открытыми  междоусобными  столкновениями178.  Первы-
ми, кто стал активно обращать внимание общественности и, прежде всего, офи-
циальных  органов  власти  на  угрозу  «ваххабизма»,  были  руководители 
официального  исламского  духовенства  Дагестана.  Первые  их  письма, 
обращенные  к  высшему  руководству  республики  с  призывами  запретить 
«ваххабизм»  в  республике,  датируются 1994-1995 гг.  Действительно,  после 
вторжения  «ваххабитов»  со  стороны  Чечни  и  началом  боевых  действий  в 
Цумадинском,  Ботлихском,  Новолакском  районах  Дагестана  в 1999 году, 
Народное  собрание  Республики  Дагестан  приняло  Закон  «О  запрете 
                                                           
178 Гаджиев Р.Г. Ваххабизм: Особенности его проявления на Северном Кавказе. –Махачкала: 
ГУП «Даг. кн. изд-во», 2002. С. 125-127.  
 

 
116
лики Дагестан приняло Закон «О запрете ваххабитской и иной экстремистской 
деятельности на территории Республики Дагестан». 
Нарастание  дестабилизирующей  активности  «ваххабитов»  на  Северном 
Кавказе  послужило  причиной  проведения  особых  мероприятий  в  августе-
сентябре 1998 г.  и  на  территории  Ингушетии.  На  собрании  республиканского 
актива  и  сходов  молодежи  Ингушетии,  заседании  Совета  национальной  безо-
пасности Республики Ингушетии,  при встрече муфтиев Дагестана, Чечни, КБР, 
КЧР, Северной Осетии-Алании была признана необходимость совместных дей-
ствий  по  противодействию  «ваххабизму»  и  намечены  основные  направления 
деятельности. Так, например, 30 июля 1998 г. в Назрани прошла республикан-
ская конференция, посвященная роли духовенства и интеллигенции в сохране-
нии стабильности в обществе, на которой отмечалось, что Республика Ингуше-
тия переживает один из сложнейших периодов своей истории. В принятой ре-
золюции  участники  конференции  выразили  протест  против  проявлений  в  Ин-
гушетии  негативного  воздействия  на  умы  и  сознание  граждан  религиозно-
политического  экстремизма.  Резолюция  конференции  обратила  внимание  на 
недопустимость в условиях современной Ингушетии вплетения представителей 
мусульманского духовенства в жесткую вертикаль органов власти.  
Президент  КБР  В.  Коков,  обращаясь  к  делегатам III съезда  Союза  му-
сульман республики, уделил особое внимание деятельности «ваххабитов» в со-
седних регионах и той опасности, которую они могут представлять. Недопуще-
ние проникновения «ваххабитов» в республику и распространения их влияния 
на членов религиозных общин и жителей Кабардино-Балкарии он отнес к числу 
задач, стоящих перед органами власти всех уровней. 
Практика показывает, что органы власти краев и областей на Северном 
Кавказе, где доминирующей религией является православие, также активно со-
трудничают  с  лидерами  религиозных  объединений  РПЦ  и  достаточно  жестко 
контролируют представителей «деструктивных сект». Так, на годовом епархи-
альном собрании Ростовской епархии Русской православной церкви (РПЦ) рас-
сматривался  вопрос  о  "тоталитарных  сектах"  и  намечались  конкретные  меры 

 
117
против них. В местной прессе обсуждался вопрос о принятии в Ростовской об-
ласти  соответствующего  закона.  В  апреле-мае  священниками  РПЦ  с  директо-
рами школ области был проведен семинар, посвященный тоталитарным сектам. 
Поддержка  Администрацией  области  местной  епархии  выразилась  в  распоря-
жении губернатора области В. Чуба о выделении из областного бюджета одно-
го млн. руб. на восстановление храмов - памятников истории и культуры. 
Представители  нетрадиционных  конфессий  оценивают  поддержку  тра-
диционных религий как фактическое признание их в качестве одной из ветвей 
государственной  власти.  Эксперты  считают,  что  именно  такая  форма  взаимо-
действия органов власти и различных конфессий позволяют руководству севе-
рокавказских субъектов РФ формировать новый канал влияния на одну из наи-
более активных частей электората, особенно на уровне органов местного само-
управления. 
Вместе  с  тем,  как  показывает  практика,  озабоченность  общества,  госу-
дарства, лидеров религиозных организаций, имеет отношение не ко всем пред-
ставителям новой религиозной волны как хлынувшей из-за рубежа, так и заро-
дившейся  на  российской  почве.  Не  подлежит  сомнению  правомерность  дея-
тельности  религиозных  организаций,  последовательно  соблюдающих  законы, 
давно уже ставших составной частью российской действительности, занявших 
в ней свою нишу. Речь идет о лютеранах, евангельских христианах-баптистах, 
адвентистах  седьмого  дня,  христианах  веры  евангельской - пятидесятниках  и 
ряда  других,  круг  последователей  которых  определен  и  достаточно  стабилен. 
Все они, как правило, имеют более чем вековую историю миссии в России. Но 
и среди этих групп также зреет недовольство бесцеремонным вмешательством 
зарубежных миссионеров в религиозную жизнь страны, хотя эти организации, 
как  правило,  находятся  в  значительной  экономической  зависимости  от  своих 
международных  центров.  О  масштабах  денежных  средств,  расходуемых  зару-
бежными  миссионерами,  можно  предположить  на  примере  «Общества  Свиде-
телей  Иеговы»,  штаб-квартира  которого  расположена  в  Бруклине,  предместье 
Нью-Йорка. Только миссионерские расходы этой организации за 10 лет (с 1991 

 
118
по 2001 год)  возросли  на 77 % (с 40,2 млн.  до 70,9 млн.  долларов  США).179  
Критика  и недовольство общественности направлены на организации, исполь-
зующие  методы  психологической  обработки  адептов,  которым  присущи  тота-
литарность, сектантская замкнутость, потенциально представляющие опасность 
для личности, семьи и общества. 
 Причины  активизации  религиозного  фактора  и  возрастания  его  роли  в 
общественной  жизни  и  сознании  людей  на  сегодняшний  день  едины  для  всех 
вероисповеданий.  К  основным  из  них  относятся:  изменение  социально-
политических,  идеологических  условий  жизни  в  стране;  появление  возможно-
сти культурного плюрализма; стремление церкви к повышению своего статуса 
в социально-политической и духовной жизни общества, к оказанию моральной 
помощи  народу,  терпящему  бедствие,  в  условиях  ухудшения  материального 
положения; общая нестабильность в социально-экономической сфере; быстрая 
урбанизация и рост маргинальных слоев населения и другие. 
Сами  по  себе  этническое  многообразие  и  поликонфессиональность,  ха-
рактерные для Северного Кавказа, ни в коей мере не должны рассматриваться  
в качестве абсолютных причин конфликтогенности. Причины и источники обо-
стрения  напряженности,  в  том  числе  и  этноконфессиональной,  скорее  всего, 
находятся в социальной сфере.  
Так,  по  большинству  социальных  показателей  республики  Северного 
Кавказа  занимают  последние  места  среди  регионов  России,  причем  разница  с 
самыми "богатыми" субъектами федерации составляет восьмикратную величи-
ну.  Вот  что  говорится  об  этой  проблеме  в  коллективной  монографии  «Путь  в 
XXI век» академиков Отделения экономики РАН Д.С. Львова, Ф.И. Шамхало-
ва,  Л.И.  Абалкина, Н.Я. Петракова и других, посвященной оценке российской 
экономики к началу XXI века и стратегическим ориентирам ее развития: «Жиз-
ненный  уровень  населения  Северо-Кавказского  района  в  целом    значительно 
отстает  от  уровня  жизни  в  других  экономических  районах  страны,  причем 
                                                           
179 См.: Сторожевая башня. 1992. 1 января. С.10-13; Сторожевая башня. 2002. 1 января. С. 19-
22.  
  

 
119
внутри  самого  Северо-Кавказского  района  сложилась  резкая  территориальная 
дифференциация доходов населения.  Наиболее низок уровень средней зарпла-
ты в Дагестане. Он почти втрое ниже среднего по Российской Федерации. Де-
нежные доходы на душу населения в Ингушетии в два раза ниже, чем на других 
территориях Северного Кавказа. До 40% всего населения в Дагестане, Северной 
Осетии  (Алании),  Кабардино-Балкарии  имеет  доходы  ниже  прожиточного  ми-
нимума. Уровень общей безработицы на Северном Кавказе в настоящее время 
вдвое превышает ее среднюю величину по Российской Федерации. В Ингуше-
тии  и  Дагестане  самый  высокий  уровень  безработицы  в  Российской  Федера-
ции»180.  
О напряженном положении в обществе свидетельствуют и стремительно 
растущие показатели численности психических расстройств в местах устойчи-
вой социальной напряженности. Так, в Дагестане, если в 1990 г. число психиче-
ски больных с диагнозом, установленным впервые, составляло 1666 человек, то 
в 1991 г.  таких  стало 3151, в 1992 г. - 10255, 1993 г. - 14161, 1995 г. - 13129, 
1996 г. - 9705 человек. «Пожалуй, нигде в России нет столь значительного рас-
хождения  в  доходах  между  основной  массой  населения  и  узким  кругом  бога-
тейших  фамилий, - говорит  В.А.  Тишков, - как  в  Дагестане…  Здесь  основная 
масса населения республики (около 70%) живет в бедности»181.  
Такие  социальные  показатели  и  напряженность,  обусловленная  ими, 
вполне способны породить существенные конфликты в обществе, в том числе и 
с этноконфессиональной окраской, которые при определенных условиях могут 
дестабилизировать ситуацию в самой республике и на Северном Кавказе.  
Самостоятельным  конфликтогенным  источником  в  Дагестане  является 
проблема переселения жителей гор на равнинные земли, которое имело место в 
20-60-х гг. прошлого века. Условия дагестанских гор существенно ограничива-
ют  хозяйственное  развитие  и  "проблема  гор" - переселение  горцев  на  равнин-
ные земли - не раз ставилась и царской военной администрацией, и после обра-
зования  в 1920 г.  Дагестанской  автономной  республики.  Однако  все  попытки 
его осуществления заканчивались трагически: переселенцы заболевали маляри-
ей и гибли, оставшиеся в живых возвращались назад, в горы. Тем не менее, по-
пытки  организованного,  то  есть  административно-командного,  переселения  не 
прекращались.  Только  после  войны,  начиная  с 1950-х  гг.,  когда  удалось  спра-
виться с малярией, государство добивается успеха. С этого времени начинается 
интенсивное освоение горцами равнинных земель. Но с начала 1970-х гг. пере-
селение приобрело обвальный, не контролируемый властью характер, породив 
                                                           
180 См.: Путь в XXI век: стратегические проблемы и перспективы российской экономики. –
М.: «Экономика», 1999. С. 669-670. 
181 Пути мира на Северном Кавказе. Независимый экспертный доклад / Под ред. Тишкова 
В.А. –М., 1999. С. 8-9. 

 
120
социальную напряженность. Местное население в результате интенсивных из-
менений  демографической  и  этнокультурной  обстановки  на  равнине  стало  ис-
пытывать материальную и психологическую стесненность. Уже тогда прорыва-
лись  голоса  протеста  со  стороны  дагестанской  интеллигенции,  из  числа  пред-
ставителей «равнинных» народов, однако они легко пресекались могуществен-
ной властью, идеологически обосновывая необходимостью формирования еди-
ной общности - советского народа.  
Процесс  переселения  горцев  на  равнинные  земли  к  началу  "перестрой-
ки"  уже  радикально  изменил  этнодемографию  равнинных  районов.  Некогда 
мононациональные  равнинные районы и населенные пункты стали националь-
но смешанными, а земли оказались объектом распределения и перераспределе-
ния, а, следовательно - конфликта между представителями "горных" и "равнин-
ных"  народов.  Ситуация  осложняется  и  из-за  миграции.  Например,  Дагестан 
принял на своей территории с 1994 г. 156,8 тыс. человек182.  
Социально-экономический кризис и боевые действия в горячих точках в 
90-е годы XX века привели к росту численности вынужденных переселенцев и, 
в связи с этим, обострению этноконфессиональной напряженности на Северном 
Кавказе. Интенсивный приток этнических мигрантов наблюдался в Ростовскую 
область,  Краснодарский  и  Ставропольский  края.  Например,  в  Ставропольском 
крае с июля 1992 г. по январь 2001 г. службами миграционного контроля края 
было  зарегистрировано  около 80 тыс.  вынужденных  переселенцев.  Хотя  в  на-
стоящее  время  миграционный  приток  ослабел  и  залповые  переезды  прекрати-
лись, но на 1 января 2001 г. статус вынужденного переселенца в крае имели 29 
тыс. человек, из них русские – более 80%, армяне – 5%, ногайцы – 3%, украин-
цы – 2%.  Возросла доля мигрантов в социальном составе населения и в Крас-
нодарском крае. Изменение пропорций в этническом составе региона привело к 
обострению  проблемы  взаимодействия  мигрантов  и  местных  жителей,  зачас-
тую  приобретающие  характер  межэтнической  напряженности  и  конфликтов. 
Как говорит Л.Л. Хоперская, вследствие образования общин абхазцев, аварцев, 
азербайджанцев, дагестанцев, чеченцев, турок-месхетинцев, а также «некорен-
ных армян», в Ростовской области приобрел особую значимость фактор нацио-
нальных меньшинств. Данное обстоятельство вызывает не только тревогу у ме-
стного населения, но и межэтнические инциденты183.  
Одним словом, миграционный прирост в регионе, с одной стороны, вос-
полнял  естественные  потери  населения,  а  с  другой – способствовал  росту  по-
тенциала  интолерантности,  конфликтогенности,  проявлявшегося  в  усилении 
                                                           
182 См.: Социальные и межнациональные конфликты: причины и пути их разрешения в ре-
гионе. С. 34-35. 
183  Хоперская  Л.  Управление  этническими  сообществами  в  Ростовской  области // Местное 
управление многоэтничными сообществами в странах СНГ / Под ред. В. Тишкова и Е. Фи-
липповой. –М.:ОАО «Авиаиздат», 2001. С. 171-199.   
 

 
121
социального напряжения, побуждении к латентному и открытому противостоя-
нию, конфликтам. 
Социальная нестабильность резко актуализирует потребность в присоединении 
и социальных связях - солидарности, принадлежности к группе, идентичности 
и, как выражение ее крайней формы, этнической нетерпимости. Трансформация 
социальной напряженности в межэтническую, по мнению Г.У. Солдатовой,  
повышает потребность в этничности, включающей потребность в этнической 
принадлежности, потребность в позитивной этнической идентичности и по-
требность в этнической безопасности184. Отсюда понятно почему, как подчер-
кивает В.С. Белозеров, этнические мигранты стремятся присоединиться к суще-
ствующим диаспорам. При этом прослеживаются разные направления в прибы-
тии и расселении разных групп мигрантов.185 
 Примечательно, что в регион прибывает трудоспособное население, ко-
торое усиливает конкуренцию на рынке труда. «Новоселы», прежде всего пред-
ставители кавказских этносов, проявляют большую экономическую активность 
и встраиваются в сферы торговли, услуг, мелкого и среднего предприниматель-
ства, чем вызывают открытое недовольство со стороны, как местного русского 
населения, так и русских переселенческих групп и напряженность в межнацио-
нальных отношениях.186 
Возникающее социальное напряжение вызвано также различиями в куль-
туре, социальном порядке и социальной организации различных этносов, неоп-
ределенностью положения мигрантов и, чаще всего, снижением их социального 
статуса. Особую специфичность ситуации придают возникшие в это же время, 
и  отчасти  удовлетворенные,  притязания  определенной  части  местного  населе-
ния,  причисляющего  себя  к  казакам,  на  особый  этнический  и  правовой  ста-
тус187.  
                                                           
184 См.: Солдатова Г.У. Психология межэтнической напряженности. –М., 1998. С. 335. 
185 См.: Белозеров В.С. Этнодемографические процессы на Северном Кавказе. –Ставрополь: 
Изд-во СГУ, 2000. С. 103-128; Рязанцев С. Миграционная ситуация в Ставропольском крае в 
новых геополитических условиях. –Ставрополь; Изд-во СГУ, 1999. С. 53-59.   
186 См.: Пути мира на Северном Кавказе Независимый экспертный доклад. Под ред. Тишкова 
В.А. М., 1999. - С.9-11.  
187 Аналитический отчет по материалам социологического и социально-психологического 
исследования проблем толерантности во взаимодействии мигрантов и принимающего  
общества в Краснодарском крае / Автор и составитель В.Н. Петров. –Краснодар: КГУ, 2002. 
С. 4-5.  

 
122
Массовым наплывом мигрантов в регион вызвана к жизни новая форма 
интолерантности — "мигрантофобия", суть которой в представлении местного 
населения порой гипертрофируется с помощью ссылок на «независимые источ-
ники», к которым иногда охотно прибегают и представители власти188.  
Например, тревожным считается то, что за период с 1989 по 1995 г. при-
рост  армянского  населения  в  г.  Краснодаре  составил 31 % (8 тыс.  чел.),  в  то 
время как русского только - 5% (34,5 тыс. чел.). Соотношение русского населе-
ния и армянского, по приведенным статистическим данным, здесь действитель-
но изменилось. В 1989 г. оно составляло 36:1, а в 1995 г. - 26:1. Но являются ли 
эти изменения угрожающими настолько, чтобы дело дошло до погромов могил 
с армянскими захоронениями?189 Вместе с тем, заслуживает внимания отсутст-
вие конфликтов на межэтнической почве между этническими мигрантами и ме-
стным населением в г. Армавире, где армяне проживают с 1839 г. и составляют 
значительную часть городского населения. 
Особенностями мигрантофобий являются и их направленность к опреде-
ленным группам этнических мигрантов, что способствует канализации интоле-
рантности, отвержения и агрессии в определенное русло. На Кубани это проис-
ходит по отношению к туркам-месхетинцам, армянам, курдам; а на Ставропо-
лье  мигрантофобия  проявляется  в  отношениях  между  старожильческим  (рус-
ским) населением и этническими мигрантами.190  
Именно с этими этносами у местных, прежде всего у казачества, склады-
ваются реальные и мифологические этнические оппозиции и образуются зоны 
межэтнической напряженности и конфликтов. Поэтому в исследовании, прове-
денном под руководством В.Н. Петрова, говорится, что «казачество деклариру-
ет себя как фактор стабильности межэтнических отношений. Однако при этом 
рефреном  заявлений  его  отдельных  руководителей  звучит  призыв  выселить 
иноэтнических  мигрантов  с  территории  Кубани:  армян  в  Армению,  турок-
                                                           
188 См.: Там же. С. 39.  
189 См.: Там же. 
190 См.: Аствацатурова М.А., Савельев В.Ю. Диаспоры Ставропольского края в современных 
этнополитических процессах. –Ростов на /Д. – Пятигорск: Изд-во СКАГС, 2000. 

 
123
месхетинцев – в  Грузию  и  таким  образом  решить  все  межнациональные  про-
блемы»191.  
Итак, в социальной общности региона существуют межэтнические кон-
фликтогенные  основания,  накоплен  некоторый  потенциал  интолерантности  в 
отношениях иноэтничных мигрантов и местного населения. Интолерантное по-
ведение имеет свою конкретную направленность, интенсивность, содержание и 
формы проявления, представление о которых можно составить по данным таб-
лицы 2.4192.  
Переживание  конфликтных  ситуаций  вызывает  самые  разнообразные 
чувства у респондентов, характеризующие интолерантность,  среди которых не 
обнаруживается явных доминант. Несколько большие значения показателей по 
сравнению со всеми другими связаны с чувствами вражды и злобы. Это харак-
терно  для  всех  опрошенных,  но  у  "кавказцев"  просматривается  более  явно.  У 
них же обнаруживается большее желание отомстить, в то время как "европей-
цы" более склонны к переживанию чувства презрения (см. табл. 2.4).  
Весьма  показательно,  что  в  конфликтных  ситуациях  все  респонденты 
склонны либо к активной интолерантности по принципу "око за око", либо кон-
тролируют проявление аффектов и демонстрируют сдержанность. Итак, ситуа-
ции взаимодействия мигрантов и социальных групп, с которыми они контакти-
руют и в которые пытаются интегрироваться, носят проблемный характер, свя-
занный с интолерантностью, но не содержащей высокого потенциала агрессив-
ности.  
Следует  принимать  во  внимание,  что  миграция  является  источником 
поддержания демографического роста в регионе. Например, в Ставропольском 
крае  с 1993 года  прирост  населения  обеспечивают  мигранты.  И,  несмотря  на 
продолжающуюся  вялотекущую  миграцию,  по  прогнозам  Государственного 
Комитета  статистики  Российской  Федерации  численность  населения  в  крае  к 
концу 2005 года, возможно, уменьшится на 6,4 тыс. человек, чем в 2001 году. 
                                                           
191 См.: Аналитический отчет … С. 42-43.  
192 См.: Там же. С. 44-45. 

 
124
 
Таблица 2.4. 
Характер чувств и переживаний в ситуации межнационального конфлик-
та 
Какое чувство 
Группы национальностей, %
наиболее ярко 
славяне и представители  представители народов 
характеризует 
других европейских наро- Кавказа и Средней Азии 
Ваше состояние в  дов 
 
тот момент? 
 
местные мигранты
местные
Мигранты
Враждебность 7,3 
4,3 

10,0 
Жалость 1,2 

-  - 
Злоба 6,7 
6,5  12,1 
11,7 
Желание отом-
3,0 3,6 
6,1  - 
стить 
Недоверие 3,0 0,7 
3,0  6,7 
Презрение 6,1 8,6 

5,0 
Терпение 3,6 2,2 
3,0  5,0 
Разочарование 3,0 
5,8 
3,0 
3,3 
Страх 0,6 
2,9  - - 
Затрудняюсь от- 10,9 
10,1 9,1 
5,0 
ветить 
 
 
 
Таким  образом,  этноконфессиональные  отношения,  содержащие  элемен-
ты  интолерантности  и  имеющие  явно  конфликтогенные  составляющие,  тре-
буют своего осмысления на теоретическом и политико-практическом уровнях 
в интересах обеспечения мира и безопасности на Северном Кавказе. Одним из 
путей решения этой задачи является анализ конфликтогенных особенностей и 
причин  социальной,  этноконфессиональной  напряженности  для  адекватного 
реагирования и нейтрализации их, который, наряду с развитием законодатель-
ной  базы,  гарантирующей  свободу  совести  и  вероисповедания,  способствует 
миру и безопасности на Северном Кавказе.  

 
125
§ 2. Развитие нормативно-правовой базы свободы совести и вероис-
поведания – важное направление формирования этноконфессиональной 
толерантности
Законотворческая  деятельность  и  общественно-политические  изменения, 
происшедшие в стране за последние десять-пятнадцать лет, оказали самое серь-
езное влияние на этноконфессиональную жизнь, как на Северном Кавказе, так и 
в Российской Федерации в целом. Начала положительных изменений были по-
ложены законом «О свободе вероисповеданий» (1990 г.) и закреплены в  ныне 
действующем  законе  «О  свободе  совести  и  о  религиозных  объединениях»193 
(1997 г.), которые существенно расширили религиозные свободы граждан. 
Теперь  религиозные  организации  органично  включены  в  обществен-
ную 
жизнь, 
занимаясь 
социальной, 
благотворительной, 
культурно-
просветительской,  образовательной,  издательской  и  хозяйственной  деятельно-
стью. Есть все основания утверждать, что в основном сложилась нормативно-
правовая база  для практической реализации прав граждан и религиозных объе-
динений. Ее развитие и строгое соблюдение всеми субъектами взаимоотноше-
ний (государство - неправительственные организации, в том числе этнические и 
конфессиональные группы, - гражданин) действующего российского законода-
тельства  о  свободе  совести  и  религиозных  объединениях – важный  путь  фор-
мирования  веротерпимости,  толерантности,  обеспечения  межрелигиозного  и 
межнационального мира и безопасности
Данное  законодательство  представляет  собой  совокупность  норматив-
ных  правовых  актов,  относящихся  к  обеспечению  прав  и  свобод  человека,  к 
деятельности  религиозных  объединений.  Это  многоуровневая  система.  На  фе-
деральном уровне - это: Конституция РФ, Гражданский Кодекс РФ, Федераль-
ный закон «О свободе совести и о религиозных объединениях» (1997г.) и дру-
гие Федеральные законы, нормативные правовые акты Президента РФ, Прави-
                                                           
193 См.: Федеральный закон «О свободе совести и о религиозных объединениях» от 26 сен-
тября 1997 г. № 125-ФЗ (В редакции Федеральных законов от 26 марта 2000 г. № 45-ФЗ,  21 
марта 2002 г. № 31-ФЗ и 25 июля 2002 г. № 112-ФЗ).  
 

 
126
тельства РФ, федеральных министерств и ведомств. В своей совокупности они 
призваны «регулировать и защищать права и свободы человека и гражданина» 
в сфере убеждений (п. «в» ст. 71 Конституции РФ). На региональном уровне - 
Конституции республик, входящих в состав РФ, Уставы и другие нормативные 
правовые  акты  субъектов  РФ,  призванные  обеспечить  «защиту  прав  и  свобод 
человека  и  гражданина»  в  сфере  убеждений  (п. «б»  ст. 72 Конституции  РФ). 
Местный уровень включает в себя решения органов муниципального (местно-
го) самоуправления, принятые ими в рамках своей компетенции по обращениям 
граждан и религиозных объединений. 
В соответствии с пунктом 4 статьи 15 Конституции РФ «общепризнан-
ные  принципы  и  нормы  международного  права  и  международные  договоры 
Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы». Это 
открывает  возможности  применения  норм  международного  права  органами 
власти РФ в своей деятельности по регулированию и защите прав и свобод че-
ловека и гражданина, в том числе и применительно к проблемам свободы веры, 
религий и убеждений, что позволяет нам говорить и о международно-правовом 
уровне законодательства РФ о свободе совести. Общее число нормативных ак-
тов,  непосредственно  регулирующих  различные  аспекты  свободы  совести  и 
деятельность  религиозных  объединений,  или  включающих  в  себя  отдельные 
положения и нормы, относящиеся к этой сфере, по мнению исследователей, со-
ставляет  на  сегодня  более  сотни194.  Уже  в  силу  этого  обстоятельства  трудно 
дать  полное  и  детальное  представление  о  российском  законодательстве  о  сво-
боде совести. 
 Если говорить о главном - конституционных принципах свободы веро-
исповедания  и  свободы  совести,  то  следует  отметить,  что  Основной  закон  на-
шей страны вобрал в себя все достижения современного правоведения и соот-
ветствует общепризнанным принципам и нормам международного права, отно-
                                                           
194 См.: Одинцов М.И. Конституционно-правовые гарантии свободы совести и вероисповеда-
ния  в  России // Через  диалог  религий  к  прочному  миру  и  межнациональному  согласию  на 
Северном  Кавказе:  Материалы  Северокавказской  научной  конференции  (г.  Железноводск, 
25-26 сентября 2002 г.). –Пятигорск, 2003. С. 111.  

 
127
сящихся к регулированию и обеспечению свободы вероисповедания и свободы 
совести.  В  первых  двух  главах  Конституции  РФ  «Основы  конституционного 
строя» и «Права и свободы человека и гражданина» представлены и охаракте-
ризованы те базисные положения, которые определяют взаимоотношения чело-
века и государства и чрезвычайно важны для обеспечения религиозной свобо-
ды, а также характеризуют содержание и сущность свободы совести. 
Приведем некоторые из них. 
•  Государство  исходит  из  признания  прав  и  свобод  человека  высшей 
ценностью,  а  их  соблюдение  и  защиту - своей  обязанностью  (ст. 2). Права  и 
свободы  человека  являются  непосредственно  действующими,  и  именно  они 
«определяют  смысл,  содержание  и  применение  законов,  деятельность  законо-
дательной  и  исполнительной  власти,  местного  самоуправления  и  обеспечива-
ются правосудием» (ст. 18). 
•  Государство  гарантирует  право  граждан  на  создание  общественных 
объединений  (в  том  числе  религиозных)  и  их  свободу  деятельности  (ст. 30). 
Необходимо обратить внимание на то, что все общественные объединения рав-
ны перед законом (ст. 13, п. 4). Одновременно запрещается создание и деятель-
ность общественных объединений, цели и действия которых направлены на на-
сильственное изменение основ конституционного строя и нарушение целостно-
сти РФ, подрыв безопасности государства, создание вооруженных формирова-
ний, разжигание социальной, расовой, национальной и религиозной розни (ст. 
13, п. 5). 
•  Государство  наряду  с  экономическим,  политическим  и  идеологиче-
ским многообразием признает мировоззренческое многообразие.  Принцип  ми-
ровоззренческого    нейтралитета  государства  освобождает  его  от  обязанности 
утверждать в качестве обязательных для граждан те или другие мировоззренче-
ские убеждения (ст. 13). 
В России государство в настоящее время, наряду с такими характери-
стиками, как демократическое, социальное, правовое, определяется и как свет-
ское.  В  силу светского характера государства  никакая религия не может уста-

 
128
навливаться  в  качестве  государственной  или  обязательной,  все  религиозные 
объединения отделены от государства и равны перед законом (ст. 14). Принцип 
светскости имеет ключевое значение для обеспечения религиозных свобод, по-
этому его развернутое понимание содержится в Федеральном законе «О свобо-
де совести и о религиозных объединениях». 
Касаясь  взаимоотношений  государства  и  религиозных  объединений, 
закон (ст.4, п. 2) устанавливает, что государство: не вмешивается в определение 
гражданином  своего  отношения  к  религии  и  религиозной  принадлежности,  в 
воспитание детей родителями или лицами, их заменяющими, в соответствии со 
своими  убеждениями  и  с  учетом  права  ребенка  на  свободу  совести  и  свободу 
вероисповедания; не возлагает на религиозные объединения выполнение функ-
ций органов власти, других государственных  органов,  государственных учре-
ждений  и  органов  местного самоуправления; не вмешивается в деятельность 
религиозных  объединений,  если  она  не  противоречит  федеральным  законам; 
обеспечивает светский характер образования в государственных и муниципаль-
ных образовательных учреждениях. 
В свою очередь закон (ст.4, п. 5) определяет и сферу автономности рели-
гиозных  объединений,  указывая,  что  религиозные  объединения:  создаются  и 
осуществляют  свою  деятельность  в  соответствии  со  своей  собственной  иерар-
хической и институционной структурой; не выполняют функций органов госу-
дарственной власти, других государственных органов, государственных учреж-
дений  и  органов  местного  самоуправления;  не  участвуют  в  выборах  в  органы 
государственной власти и  в  органы местного самоуправления; не участвуют в 
деятельности политических партий и политических движений, не оказывают им 
материальную и иную помощь. 
Принцип свободы совести, как одного из неотъемлемых прав человека, 
раскрыт во второй главе Конституции РФ. Основополагающей является статья 
28: «Каждому гарантируется свобода совести, свобода вероисповедания, вклю-
чая право исповедовать индивидуально или совместно с другими любую рели-
гию или не исповедовать никакой, свободно выбирать, иметь и распространять 

 
129
религиозные и иные убеждения и действовать в соответствии с ними». В дан-
ном  тексте  присутствуют  все  основные  общепризнанные  принципы  свободы 
совести,  зафиксированные  в  международно-правовых  документах195.  Добавим, 
что в Конституции РФ закреплены и некоторые другие важные для утвержде-
ния религиозной свободы принципы: равенство прав и свобод человека и граж-
данина независимо от их отношения к религии; неотчуждаемость прав и свобод 
и принадлежность их каждому от рождения; право на получение и распростра-
нение информации любым законным способом; запрет на пропаганду и агита-
цию,  возбуждающие  религиозную  ненависть  или  религиозное  превосходство; 
право  на  альтернативную  гражданскую  службу;  неприкосновенность  частной 
жизни граждан и другие (ст. ст. 19, 17, 23, 29 59). 
Однако  процесс  осуществления  свободы  совести  и  вероисповедания 
вскрыл и серьезные проблемы, которые могли  и могут стать факторами дес-
табилизации общества на Северном Кавказе. Одна из таких проблем – «широ-
кое  проникновение  различных  нетрадиционных  религий  и  сект».196  Факты, 
вызывающие беспокойство местных органов власти и придающие определен-
ный  негативный  оттенок  религиозной  ситуации,  вносят,  по  мнению  руково-
дства  Департамента  по  делам  общественных  и  религиозных  объединений 
Минюста  РФ,  новые  религиозные  организации,  представляющие  протестант-
ские  деноминации  (свидетели  Иеговы – Дагестан,  Карачаево-Черкесия;  ассо-
циация  христианских  «Церквей  Объединения» (Муна) – Ингушетия,  Ставро-
польский  край).  По  инициативе  органов  прокуратуры  и  юстиции  в  судебном 
порядке  пришлось  запретить  деятельность  на  территории  края  «филиалов» 
                                                           
195 См.: Всеобщая декларация прав человека. Принята ООН 10 декабря 1948 г.; Международ-
ный пакт о гражданских и политических правах. Принят ООН 16 декабря 1966 г.;  Деклара-
ция о ликвидации всех форм нетерпимости и дискриминации на основе религий и убежде-
ний. Принята ООН 25 ноября 1981 г.;  Европейская Конвенция о защите прав человека и ос-
новных свобод. Подписана 4 ноября 1950 г., для РФ вступила в силу 5 мая 1998 г.; Рекомен-
дация ПАСЕ «Религия и перемены в Центральной и Восточной Европе». Текст принят 24 ап-
реля 2002 г. и др.  
196 Религии и религиозные организации в Дагестане: Справочник. Составитель: К.М. Ханба-
баев. –Махачкала, 2001. С. 73.  

 
130
церкви Муна.197 Да и в ряде субъектов Южного Федерального округа в целях 
повышения качества правового контроля над деятельностью религиозных ор-
ганизаций и учета этноконфессиональных особенностей региона были созда-
ны межведомственные рабочие группы и приняты специальные законодатель-
ные  акты.  Правовые  нормы  некоторых  из  них  имеют  существенные  отличия 
от норм Закона РФ «О свободе совести и о религиозных объединениях», хотя 
и не противоречат ему. Наиболее ярко это явление просматривается в Респуб-
лике Дагестан.  
Так, в Законе «О свободе совести, свободе вероисповедания и религиоз-
ных организациях», принятом Народным Собранием РД в декабре 1997 года  не 
дается  определение  религиозных  объединений,  религиозных  групп.  Все  добро-
вольные объединения граждан республики, иных лиц, постоянно и на законных 
основаниях проживающих на территории РД, образованные в целях совместного 
исповедания и распространения веры и обладающие соответствующими для этой 
цели  признаками,  рассматриваются  в  дагестанском  законе  как  религиозные  ор-
ганизации (ст. 10, п.1 Закона РД).  
Кроме того, в зависимости от территориальной сферы деятельности ре-
лигиозные организации подразделяются на местные и республиканские (ст. 10, 
п. 4). Важная особенность дагестанского закона — признание республиканской 
организацией религиозной организации, состоящей более чем из половины, но 
не менее чем из трех религиозных местных организаций соответствующего ве-
роисповедания  (ст. 10, п.4).  Таким  образом,  в  Республике  Дагестан  не  может 
быть зарегистрировано более одной республиканской религиозной организации 
одного и того же вероисповедания. Спецификой этноконфессиональной обста-
новки в республике объяснялось внесение в закон нормы, запрещающей созда-
ние  исламской  республиканской  религиозной  организации  по  национальному 
признаку (ст. 10, п.6). 
                                                           
197  Королев  В.И.  О  состоянии  государственно-конфессиональных  отношений  на  Северном 
Кавказе // Через диалог религий к прочному миру и межнациональному согласию на Север-
ном  Кавказе:  Материалы  Северокавказской  научной  конференции  (г.  Железноводск, 25-26 
сентября 2002 г.). –Пятигорск, 2003. С. 52. 

 
131
В Закон Республики Дагестан "О свободе совести, свободе вероиспове-
дания и религиозных организациях" введена статья, не имеющаяся в федераль-
ном законе: о государственном органе по делам религий РД (ст.6). Этот специ-
альный  государственный  орган  наделяется  законом  координационными,  орга-
низационными, консультативными и информационными функциями. Таким ор-
ганом в Дагестане является Комитет Правительства РД по делам религий, пре-
образованный из Управления в октябре 1998 года. В Законе Республики Даге-
стан специальная глава посвящена порядку осуществления миссионерской дея-
тельности на территории Республики Дагестан (гл.5). 
 Осложнением  религиозной  ситуации  в  республике  объяснялось  введе-
ние в статью о религиозном обучении требования регистрации в государствен-
ном органе по делам религий РД контрактов (договоров), заключаемых для ор-
ганизации  религиозного  обучения  граждан  РД  в  иностранных  государствах 
(ст.9. п.5). 
Некоторые дополнения внесены в статью о праве граждан на получение 
религиозного образования: родители или лица, их заменяющие, независимо от 
права детей на получение религиозного образования, обязаны обеспечивать по-
лучение ими основного общего образования (ст.7. п.4). 
Дополнены требования к государственной регистрации религиозной ор-
ганизации. По Закону РД документы на государственную регистрацию подают-
ся в течение 2-х месяцев со дня проведения учредительного собрания (конфе-
ренции) (ст. 13.п.5). 
Принятие  федерального  и  дагестанского  законов  изменило  порядок  ре-
гистрации религиозных организаций на территории республики. Раньше  мест-
ные  организации  регистрировались  в  горрайадминистрациях,  а  республикан-
ские — в Минюсте. Теперь регистрацией и перерегистрацией всех религиозных 
организаций занимается исключительно Министерство юстиции РД. 
На основе документов Министерства юстиции РФ и Минюста РД были 
разработаны  документы,  разъясняющие  порядок  и  процедуру  регистрации  ре-
лигиозных организаций в республике, такие, как: правила регистрации религи-

 
132
озных организаций, порядок делопроизводства, бланки свидетельств о государ-
ственной  регистрации  религиозных  организаций,  другие  регистрационные  до-
кументы. 
В соответствии с Постановлением Правительства РФ от 3 июня 1998 го-
да  "О  порядке  проведения  государственной  религиоведческой  экспертизы"  в 
Министерстве юстиции РД с апреля 1999 года действует экспертный совет по 
проведению религиоведческой экспертизы. 
Сразу после принятия федерального и дагестанского законов, обязавших 
религиозные  организации  пройти  регистрацию  и  перерегистрацию  до  конца 
1999 года, мусульманские, христианские и иудейские организации республики 
приступили к этому ответственному делу. Наиболее активно проходила регист-
рация протестантских общин христианства. Наличие в законах РФ и РД нормы, 
устанавливающей в качестве условия, необходимого для регистрации, сущест-
вование  организации  на  соответствующей  территории  не  менее 15 лет,  под-
толкнуло религиозные организации, не соответствующие этому условию, к по-
иску путей сохранения прав юридического лица в полном объеме. Зачастую из-
бирался вариант поиска централизованной религиозной организации, зарегист-
рированной  в  Минюсте  РФ  и  согласной  стать  учредителем  местной  дагестан-
ской  организации.  В  целом,  проблем  с  регистрацией  и  перерегистрацией  хри-
стианских  и  иудейских  организаций  в  республике  не  было.  Что  касается  му-
сульманских организаций, то в положенные сроки регистрацию в Министерст-
ве юстиции РД смогли пройти только около одной десятой части их количества 
в республике198. Это было связано с необходимостью тщательной проверки ка-
ждой мусульманской организации, чтобы не допустить регистрацию организа-
ций «ваххабитского» направления. 
Одной  из  главных  целей,  преследовавшихся  при  принятии  Закона  Рес-
публики Дагестан "О свободе совести, свободе вероисповедания и религиозных 
организациях", являлась недопущение распространения в республике религиоз-
                                                           
198 См.: Религии и религиозные организации в Дагестане: Справочник. Составитель: К.М. 
Ханбабаев. –Махачкала, 2001. С. 76. 

 
133
ного экстремизма. Попытки руководства республики решить проблему полити-
ко-религиозного экстремизма мирным путем, без кровопролития, не дали пози-
тивных  результатов.  Для  достижения  своих  целей  «ваххабиты»  предполагали 
использовать  все  методы,  не  отвергая  даже  идею  вооруженной  борьбы.199    А 
нападение  на  Цумадинский,  Ботлихский  и  Новолакский  районы  Республики 
Дагестан  в  августе-сентябре 1999 года  вооруженных  бандформирований  из 
Чечни  под  руководством  «ваххабитских»  лидеров  и  поддержка  их  со  стороны 
«ваххабитов» - дагестанцев  ускорило  принятие  Народным  собранием  РД 16 
сентября 1999 г.  Закона  "О  запрете  ваххабитской  и  иной  экстремистской  дея-
тельности на территории Республики Дагестан". 
 Нормативно-правовые акты аналогичного содержания приняты и в дру-
гих  республиках  Северного  Кавказа:  указ  президента  Кабардино-Балкарской 
Республики № 92 от 8 декабря 2000 г. по противодействию религиозному и по-
литическому  экстремизму  в  Кабардино-Балкарской  Республике;  распоряжение 
президента Республики Адыгея от 20 ноября 2000 г. 191 – рп по противодейст-
вию религиозному экстремизму; Закон Карачаево-Черкесской Республики от 20 
июня 2000 г.  № 47 «О  противодействии  политическому  и  религиозному  экс-
тремизму на территории Карачаево-Черкесской Республики» и т.д.  
С  момента  принятия  специального  закона,  запрещающего  конкретное 
религиозное  течение  «ваххабизм»,  на  территории  Республики  Дагестан  было 
запрещено  создание  и  функционирование  «ваххабитских»  организаций,  рели-
гиозных миссий, их филиалов, учебных заведений, благотворительных и других 
фондов, военно-спортивных и других лагерей, отдельных физических лиц, про-
поведующих идеи «ваххабизма» или других экстремистских учений. Новый за-
кон запретил изготовление, хранение и распространение любых печатных, ви-
део, фото и иных материалов, содержащих пропаганду «ваххабизма» и экстре-
мизма, указал, что обучение граждан республики в религиозных учебных заве-
дениях  за  пределами  РД  и  РФ  допускается  только  по  направлению  органа 
                                                           
199 Там же. С. 77. 
 

 
134
управления  республиканской  религиозной  организации,  согласованному  с  Ко-
митетом Правительства РД по делам религий. Для того, чтобы не допустить ка-
ких-либо  экстремистских  отклонений  в  процессе  преподавания  в  мусульман-
ских  учебных  заведениях  республики,  Закон  обязывает  проводить  обучение  в 
этих  учреждениях  только  по  учебным  программам,  утвержденным  органом 
управления республиканской религиозной организации. 
Несмотря на некоторое несовершенство дагестанского закона о запрете 
«ваххабизма»,  по  мнению  руководства  Комитета  Правительства  Республики 
Дагестан по религии, все же он стал реальным заслоном на пути дальнейшего 
распространения  этого  экстремистского  течения  в  Республике  Дагестан  и  на 
Северном  Кавказе.  Его  необходимость  и  актуальность  были  доказаны  време-
нем. Закон Республики Дагестан "О свободе совести, свободе вероисповедания 
и религиозных организациях" в целом закрепил гарантии обеспечения и реали-
зации конституционных прав человека на свободу совести и вероисповеданий с 
учетом региональных особенностей. 
Для  претворения  в  жизнь  Закона  "О  запрете  ваххабитской  и  иной  экс-
тремистской  деятельности  на  территории  Республики  Дагестан"  был  принят 
ряд постановлений Государственного Совета, Правительства и Народного Соб-
рания РД, других нормативно-правовых документов, направленных на борьбу с 
религиозным  и  политическим  экстремизмом  в  республике.  Среди  них:  План 
дополнительных мероприятий по выполнению Постановления Госсовета РД от 
28  апреля 1999г  "О  плане  неотложных  мероприятий  органов  государственной 
власти  РД  по  противодействию  экстремистским  проявлениям  и  обеспечению 
безопасности  республики",  Постановление  Народного  Собрания  РД  от 25 мая 
2000 г. "О ходе исполнения законов РД "О свободе совести, свободе вероиспо-
ведания  и  религиозных  организациях"  и  "О  запрете  ваххабитской  и  иной  экс-
тремистской деятельности в РД", Постановление Государственного Совета РД 
от 19 июля 2000 г. "О  состоянии  безопасности  на  приграничных  территориях 
РД и мерах по обеспечению противодействия экстремизму" и др. 

 
135
Основным  условием  формирования  этноконфессиональной  толерантно-
сти является строгая ориентация представителей государственных служб, лиде-
ров этнических и конфессиональных групп и граждан в своей профессиональ-
ной и общественной деятельности, соприкасающейся с обеспечением прав гра-
ждан на свободу совести, на право, а не на какие-либо, пусть и кажущиеся по-
рой справедливыми или целесообразными, иные основания и цели. Это касает-
ся  и  тех  случаев,  когда  принимаемые  местные  законы  касаются  ограничения 
права людей, в том числе и верующих, «свободно передвигаться, выбирать ме-
сто пребывания и жительства».200 
Так,  например,  согласно  закону  Ставропольского  края  от 18 декабря 
1996  г. «Об  административной  ответственности  за  нарушение  порядка  пребы-
вания и определения на постоянное место жительства в Ставропольском крае», 
принимались    особые    меры    для    предупреждения    и    сокращения  миграции 
иностранных  граждан  и  лиц  без  гражданства. 31 декабря 1996 г.  был  принят 
Иммиграционный  кодекс  Ставропольского  края,201  а  в 1998 г.  было  принято 
распоряжение Губернатора Ставропольского края «О мерах по улучшению ра-
боты с беженцами и вынужденными переселенцами и их социальной адаптации 
в Ставропольском крае». 
Главный  смысл принятия этих нормативных актов отражал  стремление   
законодателя   сформулировать   правовые   основы  для регулирования и огра-
ничения миграционного притока в край. В то же время эти документы содержа-
ли положения, противоречащие Конституции РФ, федеральному законодатель-
ству и международным соглашениям. В частности, ограничивалась свобода пе-
редвижения, выбор места пребывания и жительства граждан России, иностран-
ных  граждан  и  лиц  без  гражданства,  ограничивались  права  вынужденных  ми-
грантов: незаконно устанавливались налоги и сборы и т.д.202 Фактически нару-
шались основополагающие права на свободу передвижения и выбор места жи-
                                                           
200 См. Конституция РФ. Ст. 27.   
201  Иммиграционный  кодекс  Ставропольского  края // Сборник  законов  и  других  правовых 
актов Ставропольского края. -1997 - №1-2 (31-32). - Ст. 392.  

 
136
тельства, которые входят в номенклатуру прав национальных меньшинств в со-
ответствии с такими международными положениями, как Рамочная конвенция 
о  защите  национальных  меньшинств,  Конвенция  об  обеспечении  прав  лиц, 
принадлежащих   к   национальным   меньшинствам.   Принятие  этих норма-
тивных  актов  сопровождалось  широким  общественным  дискурсом,  в  котором 
обозначались позиции большинства (в данном случае - русского большинства) 
населения  Ставрополья,  совпадающие  и  с  общественными  настроениями  Рос-
товской области и Краснодарского края. Данная позиция состояла в оправдании 
и признании необходимости жестких мер в отношении мигрантов. Диалектика 
ситуации заключалась в том, что, с одной стороны, коллективные представле-
ния противоречат общим демократическим, нравственным    нормам    челове-
ческого  общежития,  а  с  другой - они  вызваны  усложнением  социально-
экономических и этнополитических отношений.  
28 июля 2000 г., в контексте приведения законов субъектов РФ в соот-
ветствие с Конституцией РФ, был принят Закон Ставропольского края, о при-
знании утратившим силу вышеназванные Законы.203 Были отменены также по-
становления глав городов региона КМВ, которые прописывали особый режим 
регистрации граждан при городских администрациях, принятые в начале 1990-х 
гг. 
В  то  же  время  проблема  миграции  остается  актуальной.  В  отсутствие 
федерального закона о миграции, субъекты Северного Кавказа  предпринимают  
попытки  законодательной  инициативы  в регулировании миграционного пото-
ка. Например, 6 июня 2002 г. Государственная Дума СК приняла Закон Ставро-
польского  края  «О  мерах  по  пресечению  незаконной  миграции  в  Ставрополь-
                                                                                                                                                                                                 
202 См.: Мукомель В.И. Правовые основы и практика регулирования миграции в субъектах 
Федерации // Миграция. - 1997.- № 3. - С. 15 - 26.   
203 О признании утратившими силу Закона Ставропольского края «Об административной от-
ветственности  за  нарушение  порядка  пребывания  и  определения  на  постоянное  место  жи-
тельства в Ставропольском крае, Закона Ставропольского края «О внесении изменений и до-
полнений в Закон Ставропольского края «Об административной ответственности за наруше-
ние порядка пребывания и определения на постоянное место жительства в Ставропольском 
крае // Сборник законов и других правовых актов Ставропольского края. - 2000 г. - № 2 (68). 
- С. 15-16.  

 
137
ский край»,204 вызвавший неоднозначную реакцию общественности края. С од-
ной стороны он, отвечая требованиям населения, имеет в этом смысле попули-
стскую  природу.  С  другой,  по  утверждению  прокуратуры      Ставропольского   
края, - не  соответствует  федеральному  законодательству,  Конституции  РФ  и 
вызывает необходимость приведения в соответствие с ними.  
 Конституция РФ (ст. ст. 45, 46) гарантирует своим гражданам государ-
ственную защиту их прав и свобод и одновременно предоставляет им возмож-
ность самим защищать свои права и свободы, в том числе и путем обращения в 
межгосударственные органы по защите прав и свобод человека. Надзор и кон-
троль  за  соблюдением  законодательства  о  свободе  совести  и  о  религиозных 
объединениях осуществляет государство в лице органов прокуратуры, юстиции 
и суда. Российская правозащитная система включает в себя судебную защиту, 
оказание юридической помощи, деятельность несудебных государственных уч-
реждений и неправительственных правозащитных организаций. 
Хотя судебная система выступает центральной в деле защиты прав че-
ловека,  важную  роль  также  играют  и  государственные  несудебные  органы.  К 
ним  относятся,  как  «традиционные» - прокуратура,  министерство  юстиции, 
иные федеральные и региональные правоохранительные органы, так и относи-
тельно недавно возникшие и действующие в нашей стране - Комиссия по пра-
вам человека при Президенте РФ и аналогичные комиссии в субъектах РФ, Фе-
деральный  Уполномоченный  по  правам  человека  в  РФ  и  Уполномоченные  по 
правам человека в субъектах РФ. 
Должность Уполномоченного учреждена в 1997 г. на основании Феде-
рального конституционного закона «Об Уполномоченном по правам человека в 
РФ»,  как  сказано  в  Законе  (ст. 1),  «в  целях  обеспечения  гарантий  государст-
венной защиты прав и свобод граждан, их соблюдения  и уважения государст-
венными органами, органами местного самоуправления, должностными лицами 
и государственными служащими». Уполномоченный   при осуществлении сво-
                                                           
204 Закон Ставропольского края «О пресечении незаконной миграции в Ставропольский край» 
// Сборник законов и других правовых актов Ставропольского края. - 2002.- № 7(97). 

 
138
их  полномочий  независим  и  неподотчетен  каким-либо  государственным  орга-
нам  и  должностным  лицам.  Он  осуществляет  защиту  прав,  руководствуясь 
Конституцией  и  законодательством  Российской  Федерации,  а  также  нормами 
международного  права  и  международными  договорами  (ст.2).  Идет  становле-
ние  института  уполномоченных  по  правам  человека  и  в  Северокавказских 
субъектах РФ. Так, например, в июле 2003 г. подводились итоги годичной ра-
боты на Ставрополье Уполномоченного по правам человека А. Селюкова205. 
В Аппарате Уполномоченного по правам человека в РФ имеется специ-
альный  Отдел  обеспечения  и  защиты  прав  человека  и  гражданина  на  свободу 
совести. За несколько лет существования в Отдел поступило около двух тысяч 
обращений,  жалоб  и  заявлений  из 65 субъектов  Российской  Федерации,  в  том 
числе и с Северного Кавказа. Среди заявителей -  представители православных, 
мусульманских, католических, адвентистских, баптистских, пятидесятнических 
церквей  и  объединений,  а  также  последователи  Свидетелей  Иеговы,  Армии 
спасения, Центра сознания Кришны, Сайентологической церкви и других. 
Изучение  заявлений,  поступивших  с  Северного  Кавказа,  показывает, 
что  чаще  всего  они  касаются  таких  фактов  нарушения  свободы  совести  как:  
отказ в регистрации или перерегистрации религиозных организаций (республи-
ка Кабардино-Балкария); распространение в СМИ недостоверной и порочащей 
информации  о  деятельности  религиозных  объединений,  разжигание  религиоз-
ной  нетерпимости,  пропаганда  религиозного  превосходства;  неправомерное 
воспрепятствование (или ограничение)  деятельности        отдельных религиоз-
ных объединений (Ростовская область); отказ в возвращении ранее национали-
зированных  (или  изъятых  в  административном  порядке)  культовых  зданий  и 
другой собственности (Республика Адыгея, Ставропольский край); несоблюде-
ние принципа правового равенства религиозных объединений и использование 
бюджетных  средств  для  строительства  культовых  зданий;  воспрепятствование 
строительству новых культовых зданий (Ставропольский край, Ростовская об-
ласть). 
                                                           
205 См.: Ставропольская правда. 2003. 12 июля.  

 
139
К  некоторым  из  указанных  выше  типичных  нарушений  законодатель-
ства о свободе совести относятся следующие примеры. В течение ряда лет до-
вольно сложной была ситуация в связи с перерегистрацией религиозных орга-
низаций. Установленного Законом (1997 г.) двухгодичного срока оказалось яв-
но  недостаточно,  и  он  был  продлен  до 31 декабря 2000 года.  Однако  к  осени 
2000 года лишь немногим более 50 процентов религиозных организаций, под-
лежащих  перерегистрации,  прошли  соответствующую  процедуру.  Перерегист-
рация  религиозных  организаций  сопровождалась  конфликтами,  вызванными 
неправомерными действиями территориальных органов юстиции. Заявления от 
верующих  не  принимались,  документы  неоднократно  возвращались  под  пред-
логом  их  неправильного  оформления  или,  без  достаточных  на  то  оснований, 
принимались решения об отказе в перерегистрации религиозных организаций. 
Многие из них, в соответствии со статьей 12 (п.2) Федерального закона «О сво-
боде совести и о религиозных объединениях», обжаловали решения территори-
альных органов юстиции. В отдельных случаях Уполномоченный поддерживал 
справедливые обращения религиозных организаций. Были приняты и положи-
тельные  судебные  решения,  обязывающие  территориальные  органы  юстиции 
перерегистрировать  религиозные  организации.  Некоторые  судебные  процессы 
по вынесенным органами юстиции решениям об отказе в перерегистрации или 
о ликвидации религиозных организаций продолжаются.  
Имеют  место  случаи,  когда  экспертные  советы,  действующие  при  ад-
министрациях  субъектов  Южного  федерального  округа  или  территориальных 
органах  юстиции,  неправомерно  берут  на  себя  функции  некоего  «идеологиче-
ского цензора», решающего вопрос о судьбе религиозного сообщества не с точ-
ки зрения права, а по принципу «хочу - разрешаю, хочу - запрещаю». В их со-
став  включаются  штатные  сотрудники  церковно-административных  учрежде-
ний, 
активисты-верующие, «эксперты-сектоведы», «специалисты-
оккультисты»,  преподаватели духовных учебных заведений. Естественно,  что 
при таких условиях выносимые решения отражают больше мировоззренческие 
пристрастия членов советов, чем существо дела. И тогда возникают казусы, ко-

 
140
гда, например, не рекомендуется регистрировать приход Истинно-православной 
церкви, со ссылкой на то, что содержащееся в названии этой церкви словосоче-
тание  «истинно-православный»  является  демонстрацией  религиозного  превос-
ходства и ведет к разжиганию религиозной розни»206. 
 Не  является  исключением  в  этом  плане  и  проблема  регионального 
нормотворчества в сфере религиозных прав и свобод человека. Так, в субъектах 
РФ  на  Северном  Кавказе  было  принято  шесть  региональных  законов  и  иных 
нормативно-правовых  актов  о  свободе  совести  и  религиозных  объединениях. 
Из них пять, в результате проведенных Минюстом России экспертиз, признаны 
не соответствующими Конституции РФ и федеральному законодательству207.  
Растет  число  обращений  представителей  религиозных  организаций  в 
судебные  инстанции  с  исками  об  опровержении  сведений,  задевающих  их 
честь,  достоинство  и  деловую  репутацию,  распространяемых  средствами  мас-
совой  информации.  Вновь  и  вновь  в  СМИ  эксплуатируется  «образ  врага».  На 
этот раз во «враги» записываются люди, исповедующие отличные от правосла-
вия религиозные убеждения. К ним, как указывается в одном из органов печати, 
отнесены: «сектанты,  еретики,  экуменисты,  жидовствующие,  богохульники, 
прочие паразиты-растлители душ208». Провозглашается и программа действий: 
«Отныне  каждый,  осложняющий  деятельность  нечестивцам - врагам  право-
славной веры Отечества и русского народа, совершает святое дело, угодное Бо-
гу»209.  
Имели  место  случаи  распространения  листовок,  прокламаций  и  анти-
православной направленности. Например, в ходе выборов в Краснодарскую го-
родскую думу в 2000 г. один из кандидатов в своем рекламном проспекте заве-
рял избирателей, что он будет бороться с православными монастырями, «кото-
рые, - как он считает, - по воздействию на психику и волю человека хуже самой 
страшной  из  сект:  люди  превращены  в  дающих  громадный  доход  рабов,  ли-
                                                           
206 См.: Одинцов М.И. Указ. работа. С. 117. 
207 Королев В.И. Указ. работа. С. 53. 
208 Русский вестник. 1999. № 29-31. 
209 Там же.  

 
141
шенных всех прав по Конституции РФ, их не только заставляют отрекаться от 
собственных родителей, но, и угрожают им расправой, а те, (будучи) не в силах 
проломить официальную стену лжи и молчания, которой окружено т.н. «право-
славие», бьются о стены православных монастырей не в силах спасти своих де-
тей от участи, что история человечества всегда считала хуже смерти. А при по-
пытке протеста дети исчезают бесследно, довести их до смерти в условиях мо-
настыря  проще  простого.  Еще  Ломоносов  считал  православные  монастыри 
«центрами блудодейства», т.е. разврата,  а втягивание  молодых парней и деву-
шек туда - порчей народа, т.е. геноцидом нации. Сам Ломоносов на требование 
выполнять  православные  церемонии  отвечал: «Пусть  другие  из  себя  дураков 
строят,  я  не  буду».  Но  и  сейчас  из  православных  монастырей  и  церквей  идет 
пропаганда 
духовного 
гомосексуализма, 
практически 
это 
духовно-
древнееврейские поселения на русской земле»210. Понятно, что выше отмечен-
ное вполне можно трактовать как призывы к насилию над инаковерующими и 
инакомыслящими.  
От  призывов  кое-где  переходят  и  к  действиям.  В 1999-2002 гг.  в  ряде 
российских  городов  были  совершены  поджоги, повреждения  и  взрывы  молит-
венных  домов  и  мест  культового  поклонения,  вандализм  на  кладбищах,  поку-
шения на убийство религиозных лидеров. Об этом в Аппарат Уполномоченного 
писали из Ростовской области и других субъектов РФ. У всех на памяти и про-
катившаяся недавно по России волна взрывов заминированных плакатов  с  ан-
тисемитскими надписями. Поток обращений граждан и религиозных объедине-
ний  с  жалобами  на  распространение  в  СМИ  недостоверных  сведений  о  дея-
тельности ряда конфессий в аппарат Уполномоченного не уменьшается. Особо-
го внимания заслуживают публикации в СМИ, которые подготовлены предста-
вителями  органов  государственной  власти  и  муниципального  самоуправления 
или при их участии. Ибо читатели зачастую воспринимают мнение должност-
ного  лица  в  качестве  государственной  позиции  в  отношении  тех  или  других 
проблем государственно-церковных отношений. 
                                                           
210 См.: Одинцов М.И. Указ. раб. С. 119.  

 
142
В этой связи заслуживает внимания мнение Уполномоченного по правам 
человека о позиции государственных служащих, высказанное в декабре 2000 
г.  в  письме  на  имя  Генерального  прокурора  Российской  Федерации  В.В. 
Устинова,  в  котором  отмечалось  увеличение  числа  обращений  граждан  с 
жалобами на распространение в средствах массовой информации материалов, 
провоцирующих  религиозную  нетерпимость  в  отношении  так  называемых 
новых религий и культов. Эта позиция должна определяться «в соответствии с 
принципами  светскости  государства,  равенства  религий  и  религиозных 
объединений перед законом»211.  
В унисон сказанному звучит и Рекомендация Парламентской ассамблеи 
Совета  Европы  «Религия  и  перемены  в  Центральной  и  Восточной  Европе», 
принятая в апреле 2002 г. Она гласит так: «Предпринять эффективные меры с 
тем,  чтобы  гарантировать  свободу  религиозных  меньшинств,  особенно  в  Цен-
тральной и Восточной Европе, с особым упором на их защиту от дискримина-
ции или преследования со стороны религиозного большинства или иных групп, 
практикующих  агрессивный  национализм  и  шовинизм».  Следует  добавить  к 
этому,  что  в  той  же  Рекомендации  предлагается  государству  в  случаях  кон-
фликтных  ситуаций  между  религиозными  объединениями  «тщательно  выпол-
нять требования о невмешательстве в вопросы догмы или иные внутренние ре-
лигиозные споры»212. 
Важное место в обеспечении и защите прав на свободу совести занима-
ет  соблюдение  закона  о  возвращении  верующим  культовых  зданий.  С  апреля 
1993  г.,  после  принятия  соответствующего  распоряжения  Президента  РФ  (№ 
281-рп),  в  стране  начался  процесс  возвращения  ранее  отторгнутых  властью  у 
религиозных объединений молитвенных зданий. К сегодняшнему дню тысячи и 
тысячи из них, отремонтированные и реставрированные, уже служат интересам 
верующих  граждан.  Прежде  всего,  речь  идет  о  православных  и  старообрядче-
ских храмах, мусульманских мечетях. Оказание помощи в этом вопросе - одно 
                                                           
211 См.: Там же. С. 120. 
212 См.: Религия и закон. М., 2002. С. 39. 

 
143
из направлений деятельности Уполномоченного по правам человека. Например, 
недавно была оказана помощь Межрегиональному общественному движению в 
защиту  православной  нравственности  из  Республики  Адыгея.  Граждане  сооб-
щали о том, что в течение длительного времени не решается вопрос о возвра-
щении Русской православной церкви комплекса Афонской Закубанской пусты-
ни.  По  указанию  Федерального  Уполномоченного  по  правам  человека  О.  Ми-
ронова  в  правительство  республики  было  направлено  письмо  с  просьбой  рас-
смотреть обращение верующих граждан и найти возможность разрешить ее по-
ложительно.  Как  стало  известно,  правительство  Республики  Адыгея  приняло 
постановление  о  передаче  ряда  зданий  и  земельных  участков  «в  постоянное 
владение православной церкви». 
Однако  далеко  не  всегда  так  быстро  решаются  вопросы  о  возвращении 
культовых зданий. В средствах массовой информации постоянно присутству-
ют  сообщения  о  наличии  многих  конфликтных  ситуаций  вокруг  культовых 
зданий,  которые,  подчас  имея  длительную  историю,  так  и  не  могут  разре-
шиться благополучно для верующих. Это относится и к Ставропольской мече-
ти, построенной в 1913-1915 гг. и закрытой решением административных ор-
ганов в 1930 г., о возвращении  которой уже десять лет ведется переписка ме-
жду религиозной организацией мусульман г. Ставрополя и органами власти. 
Случаются  конфликтные  ситуации  и  вокруг  вновь  выстроенных  куль-
товых зданий. Например, в 2001 году члены религиозного объединения Сви-
детелей Иеговы из города Алагира, (Республика Северная Осетия-Алания) об-
ратились  к  уполномоченному  по  правам  человека.  Они  сообщили,  что  с  раз-
решения  местных  органов  власти  объединение  выстроило  новый  молитвен-
ный дом. Однако в канун его открытия власти неожиданно запретили прове-
дение в нем молитвенных собраний, опечатали здание и угрожали его снести. 
Более полугода верующие не могли добиться открытия своего молитвенного 
дома.  Лишь  после  обращения  федерального  уполномоченного  к  Президенту 
Республики  Северная  Осетия-Алания  А.С.  Дзасохову  с  предложением  отме-

 
144
нить неправомерные решения, конфликт был исчерпан, и верующие получили 
возможность пользоваться своим молитвенным домом213. 
 В федеральном законе «О свободе совести и о религиозных объедине-
ниях» (1997) установлено, что религиозные объединения кроме непосредствен-
но культовой деятельности, направленной на удовлетворение религиозных по-
требностей верующих, вправе осуществлять в рамках   своих уставных целей и 
задач  благотворительную  и  культурно-просветительскую  деятельность.  Госу-
дарство  же  обязуется  оказывать  содействие  и  поддержку,  как  этой  деятельно-
сти,  так  и  другим  общественно  значимым  программам  и  мероприятиям.  При-
чем, в силу правового равенства религиозных объединений, этот принцип рас-
пространяется на все действующие в рамках закона религиозные объединения. 
Но повседневная практика показывает, что эти принципы и положения выдер-
живаются далеко не всегда. 
Как выше отмечалось, в законодательстве РФ о свободе совести можно 
выделить так называемый международно-правовой уровень. Из этого происте-
кают, как минимум два следствия. Во-первых, государство обязано выполнять 
взятые  на  себя  обязательства  по  обеспечению  общепризнанных  принципов  и 
норм  международного  права,  относящихся  к    регулированию  и  обеспечению 
свободы вероисповедания и свободы совести. Во-вторых, соблюдение этих обя-
зательств  есть  не  только  дело  внутригосударственное,  а  подпадает  под  кон-
троль  международных  организаций  с  правом  применения  определенных  санк-
ций по отношению к государству-нарушителю. 
Обобщенные материалы о состоянии религиозных прав и свобод в РФ 
помещаются  в  ежегодных  докладах  созданной  в 1998 г.  в  США  Комиссии  по 
международной религиозной свободе. Этот доклад представляется в Госдепар-
тамент  США  и  нередко  становится  одним  из  оснований  для  введения  прави-
тельством  страны  жестких  экономических  санкций  в  отношении  стран,  не 
обеспечивающих должным образом религиозные свободы. Сам факт включения 
России  в  этот  ряд  стран,  к  сожалению,  говорит  о  том,  что  в  международном 
                                                           
213 См.: Одинцов М.И. Указ. раб. С. 122. 

 
145
общественном мнении сохраняется негативный образ России. Вот только одна 
выдержка: «В  российском  обществе  весьма  распространены  отношения,  кото-
рые  подрывают  развитие  свободы  религии  и  поощряют  нетерпимость  и  дис-
криминацию на основе религии или веры. Сюда относится негативное отноше-
ние к мусульманам, евреям и неправославным христианам и взгляд, что Русская 
православная церковь и так называемые традиционные религии должны иметь 
привилегии и защиту, не предоставляемые другим религиозным сообществам». 
Кстати,  составители  докладов  отмечают,  что  даже  такие  «традиционные»  для 
России  религиозные  общины,  как  католические,  мусульманские,  пятидесятни-
ческие,  баптистские,  иудейские  и  буддийские,  сталкиваются  с  проблемами, 
особенно в тех регионах, где они составляют меньшинство среди общего числа 
религиозных объединений214. 
Тема религиозной свободы, но уже с точки зрения того, как Россия вы-
полняет взятые на себя обязательства в области прав и свобод человека и граж-
данина, постоянно находится в центре внимания Совета Европы. К примеру в 
2001 г., в связи с подготовкой доклада на эту тему, дважды (февраль, октябрь) в 
Россию  приезжали  представители  ПАСЕ.  На  основании  встреч  с  представите-
лями ряда религиозных объединений и правозащитных организаций у предста-
вителей  ПАСЕ  сложилось  негативное  впечатление  о  современной  ситуации. 
Член Европарламента Д. Аткинсон, в частности, отметил: «Мы видим, что си-
туация  со  свободой  совести  в  России  неприемлема,  и  наши  коллеги  в  Совете 
Европы, разумеется, этого не потерпят». Хотя можно спорить о полноте осве-
щения  в  докладах  конфликтных  ситуаций,  о  встречающейся  определенной 
предвзятости подходов и некоторой неточности оценок, но, никак нельзя отри-
цать того, что факты несоблюдения прав граждан на свободу совести, неправо-
мерные  ограничения  деятельности  религиозных  организаций,  как  говорится, 
имеют место215.  
                                                           
214 См.: Одинцов М.И. Указ. раб. С. 124. 
215 См.: Там же. С. 125. 

 
146
Таким образом, Северный Кавказ является поликонфессиональным ре-
гионом Российской Федерации, определившейся в выборе цели, к которой она 
движется - демократическое общество, правовое государство, интеграция с ев-
ропейским  и  мировым  сообществом.  Это  движение  невозможно  без  развития 
нормативно-правовой  базы  свободы  совести  и  вероисповедания,  обеспечения 
законных  прав  и  интересов  граждан  и  религиозных  объединений,  которые  яв-
ляются важным направлением формирования этноконфессиональной толерант-
ности,  залогом  профилактики  экстремизма,  обеспечения  мира  и  безопасности 
на Северном Кавказе. Решение этой задачи предполагает тесное сотрудничест-
во  государственных  институтов,  гражданского  общества  и  неправительствен-
ных организаций и совершенствование их деятельности. 
 
§ 3. Совершенствование деятельности социально-политических  
институтов по формированию этноконфессиональной толерантности. 
 
Этноконфессиональная  толерантность,  межэтническое  согласие  и  со-
трудничество  являются  нормой  и  традицией  народов  Северного  Кавказа, 
имеющих  больше  общих  историко-культурных  ценностей  и  общественно-
политических установок, чем различий. Напряженность и конфликты возника-
ют  там,  как  отмечает  В.А.  Тишков,  где  неблагоприятная  социально-
экономическая обстановка соединяется с плохим политическим управлением и 
когда  политики  и  безответственные  общественные  активисты  используют  эт-
нический и религиозный факторы для достижения власти и собственного бла-
гополучия.216  Следовательно,  совершенствование  деятельности  органов  госу-
дарства  и  институтов  гражданского  общества  является  важным  направлением 
формирования этноконфессиональной толерантности как фактора обеспечения 
мира и безопасности на Северном Кавказе. 
                                                           
216 См.: Тишков В. Культура толерантности в России // Малькова В.К., Тишков В.А. Этнич-
ность и толерантность в средствах массовой информации. –М.: ИЭ и А РАН, 2002. С. 10.  
 

 
147
Важнейшим институтом формирования этноконфессиональной толерант-
ности  является  само  государство.  Именно  государство,  его  политика  могут 
допускать  или  создавать  климат  неравенства,  дискриминации  и  напряженно-
сти в обществе, но оно же обладает  и всеми средствами обеспечения межэт-
нического  согласия.  Более  того,  только  государство  имеет  право  применять 
силу  для  противодействия  разжиганию  розни  и  проявлениям  насилия.  Обла-
дая  такими  возможностями,  органы  государственной  власти  и  управления  в 
деятельности  по формированию этноконфессиональной толерантности, наря-
ду  с  развитием  законодательной  базы,  обеспечивающей  равенство  конститу-
ционных прав и свобод для граждан любой расы, национальности и вероиспо-
ведания, о чем говорилось в предыдущем параграфе, свои усилия сосредото-
чивают  на  выработке  национальной  и  федеративной  политики  на  Северном 
Кавказе, направленной на достижение мира и согласия, обеспечение безопас-
ности в данном регионе и сохранение целостности Российской  Федерации. В 
этой связи не удивительно, что именно в этом регионе неоднократно проводи-
лись встречи, совещания, конференции и другие важные мероприятия по во-
просам  национальной  политики,  достижению  межнационального  и  межкон-
фессинального согласия, формированию толерантности, обеспечению мира и 
безопасности. 
Так, например, в целях выработки стратегии мира и безопасности на Кав-
казе еще в июне 1996 года по инициативе российской стороны в Кисловодске 
состоялась  уникальная  по  своему  формату  встреча  глав  государств  России, 
Азербайджана,  Армении  и  Грузии  с  участием  руководителей 12 республик, 
краев  и  областей  Северного  Кавказа - субъектов  Российской  Федерации.  По 
итогам  встречи  была  подписана  Декларация  «За  межнациональное  согласие, 
мир, экономическое и культурное сотрудничество на Кавказе». 
В  январе 1999 г. в г. Ессентуки на северокавказском Межнациональном 
совещании  обсуждались  проект  Концепции  государственной  национальной 
политики Российской Федерации на Северном Кавказе и первоочередные ме-
ры  по  ее  реализации.  Приняв  проект  Концепции  за  основу,  участники  Сове-

 
148
щания сочли целесообразным регулярно проводить такие совещания с участи-
ем представителей органов государственной власти, общественных организа-
ций, объединений и конфессий, ученых и творческой интеллигенции с целью 
рассмотрения  и  выработки  предложений  по  решению  наиболее  актуальных 
проблем региона.217  
В принятой на Совещании Декларации об основных принципах государ-
ственной национальной политики Российской Федерации на Северном Кавка-
зе было заявлено о приверженности следующим принципам:  
•  терпимого отношения к национальным, культурно-языковым и религиозным 
различиям, развития созидательного диалога между народами, этническими, 
религиозными группами; 
•  решения  межнациональных  споров  исключительно  при  помощи  перегово-
ров,  использования  межнациональных  механизмов  урегулирования  кон-
фликтов  и  иными  мирными  средствами  по  собственному  выбору  сторон  с 
учетом национальных традиций и обычаев;  
•  предотвращения  проявлений  политического,  религиозного  экстремизма,  за-
прещение деятельности, направленной на подрыв безопасности государства, 
возбуждение социальной, религиозной, национальной розни, ненависти или 
вражды и т.д.218 
Только  проявление  всесторонней  терпимости,  прежде  всего,  позволит 
решить  эти  задачи.  Именно  этноконфессиональная  толерантность  и  культура 
мира  должны  явиться  важнейшим  невоенным  инструментом  обеспечения  ре-
гиональной  безопасности  на  Северном  Кавказе,  охваченном  вооруженными 
конфликтами. «Война на уничтожение может привести только к миру на боль-
шом кладбище человеческого рода», - предупреждал И. Кант. 
                                                           
217 См.: Решение северокавказского Межнационального совещания «О Концепции государ-
ственной национальной политики Российской Федерации на Северном Кавказе и первооче-
редные  мерах  по  ее  реализации» // Материалы  северокавказского  Межнационального  сове-
щания 29 января 1999 года в г. Ессентуки.   
218 См.: Декларация об основных принципах государственной национальной политики Рос-
сийской Федерации на Северном Кавказе // Материалы северокавказского Межнационально-
го совещания 29 января 1999 года в г. Ессентуки.  

 
149
Все  большее  внимание  вопросам  обеспечения  мира  и  безопасности  на 
Северном Кавказе, формированию этноконфессиональной толерантности у жи-
телей  региона  уделяет  аппарат  представительства  Президента  Российской  Фе-
дерации в Южном федеральном округе. В течение 2001-2003 гг. складывается 
система  консолидации  усилий  руководителей  Северо-Кавказских  субъектов 
Российской Федерации по решению ключевых задач региона, выполнении про-
граммы  «Юг  России»,  ликвидации  бедности,  которая  в  некоторых  Северо-
Кавказских  республиках  приобрела  характер  стихийного  бедствия.  Главное  в 
их решении, по мнению полномочного представителя Президента РФ в Южном 
федеральном округе В.Г. Казанцева, - сплочение воедино усилий регионов, ин-
вестиций, помощи соседей и поддержки федерального центра.219 Для оказания 
консультативной помощи в миротворческой деятельности, достижении межэт-
нического согласия и решении других специфических вопросов при полномоч-
ном представителе Президента РФ в  ЮФО образован Совет старейшин с  уча-
стием представителей   национально-культурных   объединений   и казачества.  
В тесном взаимодействии с Советом старейшин находится деятельность  
Межконфессионального миротворческого Совета при полномочном представи-
теле Президента РФ в ЮФО, созданного «в целях укрепления мира, взаимопо-
нимания,  взаимоуважения,  терпимости  и  согласия  среди  народов  и  конфес-
сий»220. В данный Совет вошли духовные лидеры различных конфессий из рес-
публик, краев и областей ЮФО. К миротворческому диалогу также привлечены 
Армянская апостольская церковь, буддисты, иудеи, лютеране, адвентисты, хри-
стиане-баптисты,   христиане-пятидесятники,  церковь  Христа  Спасителя,  цер-
ковь Иисуса Христа святых последних дней221.  
Объединение  духовных  лидеров  способствует  духовно-нравственному 
оздоровлению общества, воспитанию молодежи, предотвращению конфликтов, 
                                                           
219 См.: Лезвина В. Единое пространство – единые задачи // Ставропольская правда. 2003. 28 
июня. С. 1.  
220 Положение о Межконфессиональном миротворческом Совете при полномочном предста-
вителе Президента РФ в Южном федеральном округе // Материалы заседания Совета от 15 
ноября 2001 года. Г. Ставрополь. П. 1.  

 
150
формированию  среди  жителей  региона  этноконфессиональной  толерантности. 
В своем заявлении участники заседания Межконфессионального Совета засви-
детельствовали,  что  «ни  одна  традиционная  религия  не  учит  и,  тем  более,  не 
призывает к тому, чтобы, прикрываясь словами о Боге и вере, отнимать жизнь 
других людей, попирать их права и свободы».222 Они призвали «противопоста-
вить … преступным явлениям просвещенность, диалог, взаимопонимание и со-
вместные  созидательные  усилия  всех  верующих  в  Создателя».223  В  соответст-
вии с возложенными на него функциями, Межконфессиональному Совету, на-
ряду с другими вопросами, предписано уделять основное внимание проблемам, 
связанным  с  поддержанием  межконфессионального  мира  и  диалога,  достиже-
нием взаимной терпимости и уважения в отношениях между представителями 
различных вероисповеданий.  
Одно  из  направлений    деятельности  полномочного  представительства - 
налаживание взаимодействия федеральных органов и структур исполнительной 
власти  республик,  краев  и  областей,  входящих  в  округ,  с  религиозными  и  на-
ционально-культурными   объединениями. «Очевидно, - говорит В.Г. Казанцев, 
- что чем многообразнее национальный состав субъекта федерации, тем слож-
нее государственное управление, так как возникает необходимость учета инте-
ресов  разных  этнических  групп.  Но  именно  это  и  следует  делать  властным 
структурам  разного  уровня,  так  как  наивно  и  опасно  полагать,  что  государст-
венные институты могут служить лишь одной этнической группе»224.  
Вопросам  реализации  интересов  полиэтнического  населения  края,  рас-
положенного  в  центре  острых  этнополитических  событий,  обеспечению  его 
мира  и  безопасности,  пристальное  внимание  уделяют  Правительство  и  Губер-
                                                                                                                                                                                                 
221 См.: Состав Межконфессионального миротворческого Совета // Материалы заседания Со-
вета от 15 ноября 2001 года. Г. Ставрополь. 
222 Заявление участников организационного заседания Межконфессионального миротворче-
ского Совета при полномочном представителе Президента РФ в Южном федеральном округе 
// Материалы заседания Совета от 15 ноября 2001 г. Г. Ставрополь.  
223 Там же. 
224 Казанцев В.Г. О взаимопонимании, мире и межнациональном согласии в Южном феде-
ральном округе // Северный Кавказ: Региональная еженедельная газета. 2000. Август. № 29. 
С. 5.  

 
151
натор Ставропольского края. Меры, направленные   на   поддержание этноэко-
номического  и  этносоциального  баланса    в  социально-экономической  и  куль-
турной  практике  Ставропольского  края,  отражены  в  планах  первоочередных 
действий Губернатора на (2000-2003 гг.).  
Планы  предусматривают  целевые  социально-культурные  мероприятия, 
укрепляющие  межэтническое  взаимодействие,  прежде  всего,  молодежи.  Это: 
Краевые молодежные казачьи игры, Спортивные игры народов Северного Кав-
каза,  Всероссийские  фестивали  учащейся  молодежи,  Северо-Кавказские  дет-
ские форумы «Дети Кавказа - за мир на Кавказе». Мероприятия социального и 
культурного характера включают   целевые   акции,   способствующие   укреп-
лению межэтнических связей, упрочению краевой региональной и общероссий-
ской  идентичности. Это,  в частности,  День Ставропольского края, фестиваль 
«Осень  Ставрополья»,  Краевой  фестиваль  славянской  культуры,  Межрегио-
нальный  Северо-Кавказский  фестиваль  Джазовой  музыки,  Краевая  игра  «Зар-
ница», Конкурс на лучший военно-патриотический клуб края, участие в Спар-
такиаде «Спортивные игры народов Северного Кавказа» и Всероссийский фес-
тиваль учащейся и студенческой молодежи и другие.225  
 Отмеченные  мероприятия  осуществляются  параллельно  с  реализацией   
«Основных   направлений   национальной   и региональной политики Ставро-
польского края» и «Комплексной программы гармонизации межнациональных 
отношений в Ставропольском крае на 2000-2005 гг.».  
Очевидно, что социально-экономические проблемы выступают мощны-
ми  детерминантами  межэтнических  противоречий.  Понимая  это,  руководство 
края  рассматривает  улучшение  социально-экономической  ситуации  как  важ-
нейший  путь  для  снижения  межэтнической  напряженности.  «Необходимо, - 
указывает  Губернатор  края  А.Л.  Черногоров, - использовать  все  имеющиеся  в 
российском  законодательстве  возможности  для  эффективного  регулирования 
                                                           
225 См.: «О плане первоочередных действий Губернатора Ставропольского края на 2002 г.»: 
Постановление Губернатора Ставропольского края от 16 мая 2002 г. № 223 // Сборник зако-
нов и других правовых актов Ставропольского края. Т. 1. 2002. № 6 (96).  

 
152
социальных и межэтнических отношений в крае».226 В этой связи подготовке и 
проведению  дней  экономик  и  культур  республик  Северного  Кавказа,  а  также 
дней  экономики  Ставропольского  края  в  Карачаево-Черкесии,  Кабардино-
Балкарии, Дагестане, Калмыкии, Астраханской, Волгоградской областях уделя-
лось Правительством Ставропольского края и национально-культурными объе-
динениями самое серьезное внимание.  
В  целях  активизации  деятельности  национально-культурных  объедине-
ний органы краевой власти и местного самоуправления постоянно совершенст-
вуют систему эффективного взаимодействия с национально-культурными объ-
единениями. Именно такое взаимодействие предоставляет широкие возможно-
сти  для  опосредованного  управления  межэтническими  отношениями.  По  мне-
нию  исследователей,  проблема  управления  полиэтническими  сообществами 
тождественна  проблеме  разгосударствления  национальных  отношений  и  соот-
ветствует  развитию  демократической  системы  управления  в  современной 
Российской Федерации227.  
Варианты моделей местного этнополитического менеджмента предпола-
гаются  самые  различные,  среди  них:  создание  самоуправляющихся  районов  и 
поселков  в  местах  компактного  проживания  этнических  групп  «без  создания 
каких-либо новых национально-государственных образований»; использование 
в  самоорганизации  обществ  традиционные  общинные  и  религиозные  институ-
ты;  учреждение      при      администрациях      органов      местного  самоуправления 
этнических советов и межэтнических комиссий и другие. 
Понимая  важность  данной  проблемы,  во  властных  структурах  Ставро-
польского края в течение 1990-2000 гг. продолжался поиск   наиболее   прием-
лемых   структурных   форм органа власти, в компетенцию которого входили 
бы  различные  аспекты  межэтнического,  этноконфессионального,  этнокультур-
ного характера. В результате ряда преобразований пришли к созданию Отдела 
                                                           
226 Как избежать этнических конфликтов? // Ставропольская правда. 2003. 25 июня. 
227 См.: Местное управление многоэтничными сообществами в странах СНГ / Под ред. В.  
Тишкова и Е. Филипповой. –М.: ОАО Авиаиздат, 2001.  
 

 
153
по вопросам национальностей и взаимодействию с общественными и религиоз-
ными организациями в составе Совета по экономической и общественной безо-
пасности края. Основные усилия в деятельности Отдела сосредоточены на: соз-
дании системы оперативного реагирования на ситуации межэтнической напря-
женности и межэтнические конфликты, то есть ситуативный этнополитический 
менеджмент; выработке мер по предупреждению и профилактике конфликтов; 
создании системы   долгосрочного   этнологического мониторинга и концепту-
ального  понимания  этноконфликтологических  процессов;  взаимодействии  с 
учеными,    государственными управленцами и лидерами этнических организа-
ций и религиозных объединений и другие. 
Одним из важных направлений своей деятельности руководство Отдела 
считает  активизацию  работы  этнических  советов,  развитие  национально-
культурных          автономий,  их  поддержку  государственными  структурами,  на-
правление их усилий на  ослабление социальной напряженности, формирование 
у жителей края этноконфессиональной толерантности, достижение межэтниче-
ского  согласия.228  В  связи  с  имеющимися  в  крае  тенденциями  межэтнической 
напряженности, в Совете по экономической и общественной безопасности спе-
циально  образована  Межведомственная  комиссия  по  противодействию  терро-
ризму, политическому, национальному и религиозному     экстремизму,     кото-
рая     предпринимает дополнительные меры по защите населения от террори-
стических  актов.  В 22 городах  и  районах  края  созданы  местные  Советы  безо-
пасности. 
Важным каналом взаимодействия органов исполнительной власти края с  
этническими  группами  и  национально-культурными  объединениями  стало  от-
крытие в Ставропольском крае представительств республик Северного Кавказа. 
Так,  открыты  представительства  Республики  Дагестан,  Республики  Северная 
Осетия - Алания,  Республики  Ингушетия,  Чеченской  Республики,  Республики 
                                                           
228 Авксентьев В.А., Шнюков В.В. От реактивности к аналитичности // Этнические проблемы 
современности. Вып. 7. –Ставрополь: Изд-во СГУ. С. 168-194. 
 

 
154
Калмыкия,  Карачаево-Черкесской  Республики,  мэрии  г.  Еревана  Республики 
Армения.  
Институт полномочных представителей с одной стороны, активизирует 
межрегиональные и межэтнические связи, а с другой - продвигает интересы со-
ответствующих  этнических  коллективов,  способствуя  достижению  межнацио-
нального  согласия  путем  межэтнического  и  межконфессионального  диалога. 
Он работает в тесной связи с Отделом по вопросам национальностей и взаимо-
действию  с  общественными  и  религиозными  организациями  Совета  по  эконо-
мической и общественной безопасности края. 
 В 2000 -2003 гг. работа Отдела и краевого Совета безопасности приоб-
рела системный и комплексный характер. Среди приоритетных проблем выде-
ляются  такие,  как  этническая  миграция  и  этнодемографический  состав  насе-
ленных пунктов края, взаимоотношения этнических групп, анализ, предупреж-
дение, оперативное реагирование и урегулирование межэтнических конфликтов 
и конфликтов на этноконфессиональной почве. Ключевыми задачами в восточ-
ной  зоне  края  являются:  удержание  русского  населения,  предотвращение  и 
снижение  межэтнического  противостояния  с  участием  русских,  даргинцев, 
туркмен,  ногайцев,  достижение  между  ними  согласия,  взаимопонимания,  тер-
пимости и на этой основе улучшение общего социально-экономического фона. 
В отношении региона Кавказских Минеральных Вод актуальной является инте-
грация этнических мигрантов, оптимизация отношений между русскими, армя-
нами, греками, ногайцами, карачаевцами. 
Так, например, в течение 2000-2003 гг. сотрудники Отдела по вопросам нацио-
нальностей и взаимодействию   с   общественными   и   религиозными органи-
зациями  принимали  участие  в  разведении  конфликтующих  сторон  и  посткон-
фликтном  урегулировании  в  Туркменском,  Нефтекумском,  Степновском  рай-
онах,  в  городах  Ставрополе,  Пятигорске,  Ессентуках,  Минеральных  Водах.229 
                                                           
229 См.: Совбез заседал дважды // Ставропольская правда. 2001. 10 января; Не дать разгореть-
ся конфликту // Там же. 11 января; Нелегкий разговор // Там же. 2003. 28 февраля;  
Степновские «разборки» // Там же. 2003. 14 мая и др.  
 

 
155
Закономерно,  что  выработаны  общие  и  индивидуальные  типовые  методики  
реагирования  на конфликтные ситуации, на основе принципов ненасилия и то-
лерантности.  В  оперативных  явочных мерах,  как  и  в  долгосрочных  мероприя-
тиях, задействованы не только силовые структуры, но и органы местного само-
управления,  этнические  активисты,  руководители        национально-культурных 
объединений.  Вовлечение  их  в  социально-политическую  практику,  в  активное 
миротворчество  представляется  необходимым  в  условиях  формирующегося 
гражданского общества.  
По  инициативе  Комитета  по  делам  национальностей  и  национально-
культурных объединений края в 1994 году был создан Краевой Этнический со-
вет  как  экспертно-консультативный  орган  при  краевой    исполнительной    вла-
сти.  Совет являлся механизмом, в котором объединились полномочные пред-
ставители  краевых  и  региональных  этнических  и  казачьих  организаций  края, 
выражающих  интересы  народов  и  этнических  групп  Ставрополья.  Главными 
направлениями деятельности Этнического совета стали: участие в разработке и 
реализации  программ,  касающихся  этнических  проблем;  постановка  и  обсуж-
дение  актуальных  вопросов,  связанных  с  развитием  этносов  и  гармонизацией 
межэтнических  отношений;  содействие  культурному  возрождению  народов 
Ставрополья;  предупреждение  правонарушений,  нейтрализация  и  разрешение 
конфликтов, имеющих этническую окраску. 
В  дальнейшем  в  некоторых  городах  и  районах  края  также  образованы 
этнические советы, советы старейшин, комиссии по делам национальностей. В 
1999  г.  Правительством  Ставропольского  края  совместно  с  Краевым  Этниче-
ским советом было принято решение об образовании в крае Регионального от-
деления Ассамблеи народов России, которому были переданы функции Краево-
го Этнического совета. В июле 2003 года Управление Минюста РФ по Ставро-
польскому  краю  зарегистрировало  и  новую  общественную  организацию – 
«Ставропольский конгресс народов России», в уставе которой тоже деклариру-
ются  задачи,  связанные  с  участием  в  выработке  направлений  развития  нацио-

 
156
нальной  политики,  предотвращением  межнациональных  конфликтов,  защитой 
религиозных прав и другие230. 
 В регионе Кавказских Минеральных Вод в целях координации действий 
многочисленных    национально-культурных    объединений  постановлением  ад-
министрации КМВ от 21 января 2000 № 3 создан Совет старейшин националь-
ных общин, казачества и общественных организаций при администрации КМВ. 
Здесь активную роль в стабилизации межнациональных отношений, формиро-
вании  этноконфессиональной  толерантности  играют  общественные  центры, 
созданные в городах Пятигорске, Кисловодске и объединяющие различные на-
ционально-культурные автономии и организации231.  
Так, например, в г. Кисловодске в 1991 г. как учреждение культуры был 
создан Межнациональный центр «Дружба». В 1997 г. в соответствии с расши-
рением  поля  деятельности  и  по  просьбе  представителей  национальных  земля-
честв Центру присвоен новый статус - муниципального учреждения при адми-
нистрации  г.  Кисловодска.  Первоначальные  задачи  Центра  включали  в  себя:   
объединение      представителей      всех  национальностей      города      на      основе   
взаимоуважения  и сотрудничества;  сохранение  и  приумножение  культурных 
традиций; развитие толерантности в полиэтничной среде и другие. 
Главной целью деятельности Центра является профилактика межнацио-
нальных  конфликтов,  поддержание  мира  и  согласия  в  многонациональном  го-
роде.  При  непосредственной  консультативной    и    организационной    помощи  
Центра    в  Кисловодске  созданы  национальные  общины:  армянская  «Крунк», 
грузинская «Иверия», карачаевская «Алан», славянская «Славяне», осетинская 
«Иристон»,  греческая  «Патрида»,  абазинская  «Абазаита»,  народов  Дагестана 
«Дагестан», черкесская «Адыгэ-Хасэ», а также Кисловодского отдела Терского 
казачьего войска. Создание  гибкой, мобильной системы   взаимодействия   ор-
ганов   местного самоуправления и национально-культурных обществ выступа-
                                                           
230 См.: Народы объединились в конгресс // Ставропольская правда. 2003. 10 июля. 
231 См.: Аствацатурова М.А. Диаспоры в Российской Федерации: формирование и управле-
ние (Северо-Кавказский регион). –Ростов-на-Дону – Пятигорск: Изд-во СКАГС, 2002. С. 562-
588.   

 
157
ет одним из важнейших путей формирования этноконфессиональной толерант-
ности. В ее осуществлении Центр учитывает: а) этносоциальный и этнопсихо-
логический  портрет  этносов  и  этнических  групп;  б)  типы  и  характеристики 
конкретных  этнокультурных  организаций;  в)  социально-экономические,  этно-
профессиональные   показатели этнических социумов; г) правовые и политиче-
ские проблемы межнациональных  отношений; д) этнический, конфессиональ-
ный    фактор    в  демографической  ситуации  и  в  миграционном  притоке.  По-
скольку взаимные представления этнических и конфессиональных групп друг о 
друге порой полны заблуждений и негативных образов, Центр «Дружба»  акти-
визирует  межличностное, межкультурное общение, общественный диалог, ко-
торый  способствует  снижению  национальных  предубеждений,  предотвраще-
нию религиозных столкновений, конфликтов. 
Динамика  совместной  деятельности  национально-культурных  объеди-
нений и Центра обеспечивается постоянным стремлением к ее совершенствова-
нию.  Центр  тесно  сотрудничает  с  Отделом  по  вопросам  национальностей  и 
взаимодействию  с  общественными  и  религиозными  организациями  Совета  по 
экономической и общественной безопасности Ставропольского края. Практиче-
ская      работа  «Центра»  по  предупреждению  конфликтов  между  этническими 
группами позволяет   поддерживать   в   районе гармоничные национальные от-
ношения на основе соотнесения интересов различных этнических групп. 
Достаточный опыт работы с национально-культурными объединениями 
по  формированию  этноконфессиональной  толерантности  имеет  Пятигорский 
Дом Дружбы. Существенный вклад он вносит в восстановление и развитие тра-
диционной культуры и народных обычаев; развитие эффективного диалога ме-
жду этнокультурными объединениями; реализацию принципов миротворчества 
и  миростроительства;  воспитание  молодежи  в  духе  этнической  и  конфессио-
нальной терпимости, уважения к иной культуре.  
Для  достижения  этих  целей  используются  различные  формы  и  методы 
работы. Среди них: дни национальных культур и литератур (армянской, бело-
                                                                                                                                                                                                 
 

 
158
русской, греческой, народов Дагестана, осетинской, польской, русской, украин-
ской, татарской); национальные праздники, юбилеи и памятные даты. Деятель-
ность  Дома  Дружбы  имеет  традиционную  культурно-просветительскую  на-
правленность, что позволяет успешно использовать   встречи,   беседы,   кон-
церты,   литературно-музыкальные композиции, вечера творчества.  
В  достижении  межнационального  согласия  и  формировании  этнокон-
фессиональной  толерантности  нельзя  переоценить  роль  и  значение  мероприя-
тий, проведенных в городах края с участием представителей других регионов. 
Среди  них:  межэтническое  совещание  «О  концепции  государственной  нацио-
нальной политики на Северном Кавказе»; миротворческие форумы: «Ставропо-
лье на пути к культуре мира»;  «Культура мира и толерантность в стратегии от-
крытого образования»; «круглый стол» по теме: «Стабильность через диалог» в 
рамках проекта ТАСИС «Улучшение межэтнических отношений и развитие то-
лерантности в России»; семинары: «Конфликты     в     полиэтническом     про-
странстве:  предупреждение  и  управление»; «Проблемы  межэтнических  отно-
шений в Ставропольском крае  и  мероприятия  направленные  на  реализацию 
«Комплексной программы гармонизации межэтнических отношений в Ставро-
польском  крае 2000-2005 гг.»;  международный  конгресс  «Мир  на  Северном 
Кавказе через языки, образование, культуру»  и другие. 
Становление  и  функционирование  национально-культурных  объедине-
ний  проходит  параллельно  с  широким  развитием  местного  самоуправления  и 
невозможно без его поддержки. Нам представляется, что природа местного са-
моуправления соотносится с  природой национально-культурного  самоопреде-
ления    и  самоуправления,  общей  задачей  которых  является  наиболее  полное 
удовлетворение потребностей населения с наибольшим его участием. Отсюда и 
важность роли местного самоуправления в реализации Федерального закона «О 
национально-культурной автономии» и решении таких проблем, как:  
•  координация деятельности этнических групп, соотнесение их интересов че-
рез местный межэтнический совет;  

 
159
•  предоставление возможностей для организации домов дружбы, центров, на-
циональных школ, курсов языка, издания печатных органов для реализации 
национальных обрядов и традиций; 
•  сотрудничество    с    соответствующими    религиозными институтами  и  
учреждениями,  создание  условий для отправления религиозных обрядов; 
•  передача  в  пользование  национально-культурным  организациям  необходи-
мых материальных ресурсов; 
•  поддержка  мероприятий,  связанных  с  проведением  декад  национальных 
культур  (еврейской,  армянской,  греческой,  украинской,  татарской,  народов 
Дагестана,  корейской,   немецкой  и  др.)  и  празднованием  национальных 
праздников; 
•  активное  привлечение  национально-культурных  объединений  к  социально 
значимым  мероприятиям  регионального  и  Краевого  масштаба  (конферен-
ции, фестивали, встречи, конкурсы, соревнования и т.д.). 
Деятельность  государственных  институтов  по  формированию  этнокон-
фессиональной толерантности, взаимодействию в этом вопросе  с национально-
культурными обществами и другими общественными организациями сочетает-
ся  с  неуклонной  работой  по  профилактике  экстремизма  в  обществе.  Богатый 
опыт  в  борьбе  с  религиозным  экстремизмом  накоплен  институтами  граждан-
ского общества и государственной власти Республики Дагестан, где в сферу го-
сударственно-конфессиональных  отношений  вовлечены  не  только  многие  ми-
нистерства и ведомства, но и «практически все слои общества».232  
Органом  исполнительной  власти,  который  непосредственно  реализует 
государственную политику в отношении религиозных организаций, координи-
рует деятельность  и обеспечивает взаимосвязь  республиканских органов госу-
дарственной  власти  и  управления  с  религиозными  организациями,  является 
Комитет Правительства Республики Дагестан по делам религий. Он сосредото-
чивает  свои усилия на работе по оказанию противодействия распространению 

 
160
религиозно-политического  экстремизма.  Активную  консультативную  помощь 
ему  оказывает  Экспертный  совет,  в  состав  которого  входят  представители  го-
сударственных органов, общественных, религиозных организаций, научной ин-
теллигенции, специалисты в области религиоведения.  
При  принятии  важных  решений  по  вопросам,  связанным  с  формирова-
нием этноконфессиональной толерантности, профилактики экстремизма и т.п., 
учитываются  мнения  и  рекомендации  ученых  республиканского  отделения 
Общества исследователей религии и членов Комиссий по взаимодействию с ре-
лигиозными  организациями  и  противодействию  религиозно - политическому 
экстремизму при городских и районных администрациях республики. 
После принятия закона о запрете «ваххабизма» работа Комиссий по про-
тиводействию  религиозно-политическому  экстремизму,  образованных  еще  в 
мае 1999 года,  значительно  активизировалась.  Содействуя  органам  государст-
венной власти в осуществлении мер по предупреждению и пресечению религи-
озного и политического экстремизма, эти Комиссии стали своего рода центра-
ми по этой работе в городах и районах республики. Их возглавили главы  гор-
райадминистраций или их заместители, курирующие вопросы общественных и 
религиозных организаций. В их состав также входят руководители городских и 
районных  правоохранительных  органов,  органов  культуры  и  образования,  ру-
ководители религиозных и общественных организаций, интеллигенция. 
В связи с вооруженной агрессией бандформирований в августе 1999 го-
да, плановая работа Комиссий сменилась комплексом чрезвычайных мероприя-
тий  по  противодействию  физической  и  идеологической  агрессии  со  стороны 
экстремистов.  Эффективно  действовали  в  этот  период,  по  мнению  Комитета 
правительства РД по делам религий, члены Комиссий при администрациях го-
родов Махачкала, Избербаш, Каспийск, Хасавюрт, Новолакского, Казбековско-
го, Ботлихского, Ногайского и других районов. Были проведены многочислен-
ные митинги, сходы жителей, которые приняли обращения их участников, ре-
                                                                                                                                                                                                 
232 См.: Магомедов А.М. Государственно-конфессиональные отношения в Республике Даге-
стан // Государство и  религия в  Дагестане. Информационный бюллетень № 1. –Махачкала, 

 
161
шительно  осуждающие  вмешательство  международных  террористов  во  внут-
ренние  дела  республики  и  поддерживающие  целостность  Российской  Федера-
ции.  
При  содействии  членов  комиссий  в  районах  и  городах  были  вскрыты 
факты  нарушений  федерального  и  республиканского  законодательства,  выяв-
лены  и  взяты  на  учет  лица,  имевшие  отношение  к «ваххабизму»,  сочувствую-
щие им и другие подозрительные лица, подготовлены материалы для правоох-
ранительных органов233.  
После  разгрома  вооруженных  формирований,  прикрывавшихся  ислам-
скими  лозунгами,  главным  направлением  деятельности  Комиссий  стала  идео-
логическая,  воспитательная  работа  с  населением,  разъясняющая  сущность  ре-
лигиозного экстремизма и пути недопущения его распространения в обществе. 
С этой целью Комиссиями организовывались выступления ученых, представи-
телей духовенства, ветеранов Великой Отечественной войны и труда, проводи-
лись круглые столы, велись соответствующие рубрики в местных СМИ, изуча-
лась  деятельность  религиозных  организаций  на  предмет  соответствия  ее  уста-
новленному законодательству. Проводились встречи с различными социальны-
ми группами, особенно молодежью, по разоблачению религиозного экстремиз-
ма. В мечетях верующим разъяснялись права и обязанности религиозных орга-
низаций.  Анализировалась  работа  по  государственной  регистрации  религиоз-
ных организаций. Изучалась деятельность религиозных образовательных учре-
ждений - вузов, медресе, начальных школ. Составлялся банк данных о гражда-
нах,  выехавших  на  обучение  в  зарубежные  исламские  учебные  заведения,  а 
также вернувшихся по окончании учебы. Проводилась профилактическая рабо-
та с гражданами, имеющими отношение к «ваххабитскому» учению, с людьми, 
                                                                                                                                                                                                 
2002. С.18.   
233 См.: Государство и религия в Дагестане. Информационно-аналитический бюллетень. № 1. 
–Махачкала, 2002. С. 41-42. 

 
162
вернувшимися после обучения за рубежом, особенно из стран, известных своей 
приверженностью к религиозному экстремизму234.  
Так, например, администрацией г. Махачкалы в 2000 г. была разработа-
на Программа противодействия экстремизму, включавшая в себя мероприятия, 
проводимые на уровне трудовых коллективов предприятий, учреждений, обще-
ственных организаций, этноконфессиональной элиты города. При Главе Адми-
нистрации  города  действовал  Консультативный  Совет,  состоящий  из  видных 
ученых  столицы  Республики,  известных  общественных  деятелей,  хозяйствен-
ных руководителей. Одна из секций Совета специально занималась проблемами 
религии и общества. 
 Здесь  систематически  проводились  организационные  и  координирую-
щие мероприятия с различными категориями населения города: городским ак-
тивом,  руководителями  религиозных,  молодежных,  спортивных,  организаций, 
лидерами  общин  (джамаатов),  находящихся  на  территории  г.  Махачкалы.  В 
Администрации  готовились  информационно-просветительские  программы  для 
телепередач и специальные  материалы для газеты "Махачкалинские известия".  
Дальнейшему  повышению  эффективности  информационной  работы  на 
местах и координации деятельности силовых органов по противодействию ре-
лигиозно - политическому  экстремизму  способствовало  введение  Постановле-
нием Правительства РД от 8 декабря 2000 г № 239 в тридцати  городских и рай-
онных администрациях с 1 января 2001 г. должностей заместителя главы адми-
нистрации по общественной безопасности. Это позволило достичь плановости 
проводимых мероприятий по профилактике экстремизма и повысить их резуль-
тативность. 
Так, например, в Ленинском районе города Махачкалы была разработа-
на и проводилась в жизнь комплексная программа "Подросток". В администра-
ции города Избербаш в целях профилактики религиозно – политического экс-
тремизма в молодежной среде был разработан перспективный план мероприя-
                                                           
234 См.: Государство и религия в Дагестане. Информационно-аналитический бюллетень. 
2002. № 1. С. 43. 

 
163
тий  по  проведению  лекций,  встреч,  дискуссий, «круглых  столов»,  семинаров 
совместно с преподавателями учебной дисциплины "Основы религиоведения», 
посвященных  религиоведческой  тематике.  Они  способствовали  передаче  уча-
щейся молодежи научных знаний о религии, религиозных течениях, раскрытии 
сущности религиозного экстремизма. Серьезное внимание уделялось организа-
ции  досуга    молодежи,  проведению  спортивных  мероприятий,  межрайонных 
соревнований.  
Важную роль в профилактике экстремизма стали играть сходы сельских 
и районных джамаатов (общин) и духовенства. Принципиальное значение имел 
сход в Хасавюртовском районе, состоявшийся в январе 2001 года, с повесткой 
дня: «О роли общественности в сохранении мира, согласия и взаимопонимания 
в обществе и профилактике религиозного и политического экстремизма». В ре-
золюции схода было отражено заявление имамов мечетей 15 населенных пунк-
тов,  в  том  числе  и  имама  Центральной  Хасавюртовской  Джума-мечети  М.-С. 
Абакарова,  о  том,  что  законы  Российской  федерации  и  Республики  Дагестан 
дают  мусульманам  республики  полную  возможность  жить  в  соответствии  с 
предписаниями ислама. Сход постановил общими усилиями вести борьбу про-
тив терроризма, насилия, воровства, алкоголизма, а также выступать за единст-
во, терпимость, согласие между народами и недопущение экстремистских про-
явлений в обществе235.  
Серьезную  помощь  в  решении  задач  обеспечения  мира  и  безопасности 
на  Северном  Кавказе,  формировании  этноконфессиональной  толерантности 
жителей  региона  способно  оказать  активное  использование  потенциала  миро-
творческих  неправительственных  организаций  (НПО).  Заслуживают  внимания 
проводимые ими независимые социально-политические исследования и анали-
зы, хотя выводы некоторых из них не всегда можно назвать бесспорными.  
Так,  например,  в  независимых  исследованиях  НПО  «Международное 
ненасилие», проведенных в мае 2000 г. в условиях вооруженных конфликтов в 
                                                           
235 См.: Государство и религия в Дагестане: информационно-аналитический бюллетень. № 1. 
2002. С. 46. 

 
164
Чечне и Дагестане, была дана характеристика состояния этноконфессиональной 
толерантности и культуры мира на Северном Кавказе. 
В  тезисной  форме  оно  сводится  к  следующему:  развитие  гражданского 
общества на Северном Кавказе отходит на периферию, на первый план выходит 
этничность;  военные события на Северном Кавказе очень сильно разъединили 
общество;  сдвиги  в  этническом  сознании  в  регионах  Северного  Кавказа  угро-
жают российской государственности: «Если силу применили здесь, то ее можно 
будет применить в другом месте»; заметен рост русского национализма, кото-
рый имеет радикальный характер; государственная вертикаль власти очень сла-
ба и малоэффективна; финансовые средства используются не по назначению и 
зачастую разворовываются; горизонтальные связи между регионами Северного 
Кавказа практически не работают, т.к. их фактически нет. Очень слабые гори-
зонтальные  связи  между  НПО  из  данных  регионов,  их  необходимо  развивать; 
во всех регионах Северного Кавказа есть беженцы из Чечни. В Ингушетии бе-
женцев  около 215 тыс.,  республика  не  в  состоянии  справиться  с  проблемами 
беженцев. В Дагестане около 15 тыс. из Чечни и около 25 тыс. внутренних пе-
ремещенных лиц (беженцы из внутренних районов Дагестана, которые постра-
дали во время военных событий). В Ставропольском крае около 80 тыс. бежен-
цев из Чечни, в основном беженцы первой войны 1994-1996 гг., которые в на-
стоящее  время  незаслуженно  забыты  и  которым,  в  настоящее  время,  помощь 
практически  не  оказывается  или  оказывается,  но  недостаточно.  Кроме  этого  в 
крае насчитывается более 200 тыс. беженцев и  вынужденных переселенцев из 
стран СНГ; позиция международных организаций должна состоять в поддержке 
населения внутри Чечни; представители силовых структур России считают ка-
ждого чеченца потенциальным террористом; амнистия не всегда обеспечивает 
защиту  боевикам,  сдавшимся  добровольно;  внутри  Дагестана,  после  военных 
действий, усилилось этническое противостояние; в Дагестане власть легализо-
вала оружие, находящееся у населения. Ополченцы не распущены. Ополченцы 
связаны  с  главами  администраций  и  фактически  являются  их  маленькими  ле-

 
165
гальными  армиями.  Каким  образом  власть  будет  контролировать  данное  ору-
жие, неясно, и это обстоятельство вызывает серьезные опасения.  
При всей неоднозначности подходов к оценке выводов проведенных не-
зависимых  исследований  НПО  «Международное  ненасилие»,  ясно  одно,  что 
одним  из  основных  путей  практического  разрешения  этноконфессиональных 
проблем на Северном Кавказе должен стать принцип толерантности и культуры 
мира. Именно на его основе можно обеспечить безопасность в регионе. Для его 
реализации необходима активная деятельность, обеспечивающая становление и 
развитие гражданского общества, конструктивных этнополитических и конфес-
сиональных  процессов,  укрепляющих  перспективу  гармонизации  межнацио-
нальных  отношений  и  уменьшающих  вероятность  возникновения,  повторения 
или  продолжения  ожесточенного  конфликта.  Это  подтверждает  и  ряд  других 
исследователей.236  В  такую  деятельность  на  Северном  Кавказе  все  больше  во-
влекаются  и  государственные  структуры,  и  общественные  организации  и  дви-
жения.  
Так, например,  в апреле 2003 года  в г. Пятигорске на своей очередной 
конференции  подводила  итоги  пятилетней  деятельности  межрегиональная  не-
политическая  общественная  организация  «Миротворческая  миссия  на  Север-
ном Кавказе». Понимание проблемы, что мир и стабильность в регионе невоз-
можно обеспечить без опоры на широкую общественность, использования опы-
та народной дипломатии, без участия в миротворческом процессе авторитетных 
в  народе  людей,  религиозных  и  общественных  организаций,  побудило  в  свое 
время учредителей к созданию Миссии. Как основную цель Миссия определила 
«широкое  объединение  сторонников  конструктивных  действий,  направленных 
на  преодоление  последствий  этнополитических  конфликтов,  недопущение  но-
                                                           
236 См.: Бабин И.А. Геополитика и культура мира как факторы обеспечения безопасности. 
Автореферат дисс. канд. полит. наук. –Ставрополь, 2001. С. 23. 

 
166
вых  очагов  межнациональной  напряженности,  на  укрепление  мира,  доверия  и 
добрососедства между народами Северного Кавказа».237  
Деятельность Миссии строится в рамках диалога и права. Это, с одной 
стороны,  означает  признание  различий  в  подходах  и  взглядах,  а  с  другой – 
формальное  равенство  всех  перед  законом  и  судом.  Все  конфликты  должны 
разрешаться  политическими  средствами  за  столом  переговоров,  либо  в  судеб-
ном порядке. Миротворческая миссия считает своим нравственным долгом ак-
тивное  участие  в  работе  по  розыску  и  освобождению  насильственно  удержи-
ваемых  лиц  и  поиску  пропавших  без  вести,  оказанию  содействия  в  работе  по 
идентификации  останков  погибших  в  зоне  конфликта.  Главный  итог  пятилет-
ней  работы  Миссии – 196 освобожденных  российских  граждан  (из  них 162 – 
военнослужащих). По информации Миссии, без вести пропавшими еще значат-
ся около тысячи человек.238 Теперь Миссия называется «Миротворческая мис-
сия  имени  генерала  Лебедя»  и  она  будет  действовать  не  только  на  Северном 
Кавказе,  но  и  по  всей  стране239.  Ее  участники  помнят  слова  А.И.  Лебедя, 
прозвучавшие в выступлении на Учредительной конференции 27 июня 1998 г., 
как  девиз: «Горсть  за  горстью  мы  будем  засыпать  пропасть  ненависти  и 
вражды»240. 
Одним из главных социальных институтов, призывающих к миролюбию 
и способствующих формированию этноконфессиональной толерантности в об-
ществе, является образование. Действительно, в отечественной системе образо-
вания  заложены  большие  потенциальные  возможности  формирования  толе-
рантных начал у обучаемых. В связи с современными этноконфессиональными 
процессами на Северном Кавказе политика Правительства Российской Федера-
ции  направлена  на  использование  в  полной  мере  этих  возможностей.  На  это 
                                                           
237 Заявление об основных направлениях деятельности миротворческой миссии на Северном 
Кавказе // Вестник  миротворческой  Миссии  на  Северном  Кавказе.  Вып.  № 1. –Пятигорск, 
1998. С. 37. 
238 См.: Колонтаевская Е. Дело Лебедя живет и побеждает // Ставропольская правда. 2003. 15 
апреля. 
239 См.: Дело Лебедя будет продолжено // Аргументы и факты Северного Кавказа. 2003. № 
16.  
С. 5. 

 
167
прямо указывается в Федеральной целевой программе "Формирование устано-
вок толерантного сознания и профилактика экстремизма в российском общест-
ве (2001 - 2005 гг.)",241 государственным заказчиком которой выступило именно 
Министерство образования Российской Федерации.  
Однако выполнение институтом образования этой функции предполагает 
его существенную трансформацию, чтобы сам образовательный процесс реаль-
но  стал  воплощением  культурной  и  религиозной  терпимости,  межэтнического 
согласия. Непременным условием такого преобразования является обогащение 
и  гуманитаризация  содержания  учебных  курсов  и  программ  общественных  и 
естественных дисциплин поликультурной тематикой, совершенствование мето-
дов преподавания  всех видов учебных дисциплин. В органической связи с этим 
предполагается и реализация в системе образования принципов неопределенно-
сти,  плюрализма  парадигм  образования,  равноправности  культур,  диалога  и 
сотрудничества обучающей и обучаемой сторон.  
Изучение  деятельности  в  сфере  образования  по  формированию    этно-
конфессиональной толерантности показывает, что для достижения конкретных 
результатов в этом вопросе требуется целенаправленная работа по следующим 
направлениям:  утверждение  в  школьной  и  вузовской  системах  образования 
доктрины многокультурности; реагирование на случаи проявления среди детей 
и  молодежи  негативных  стереотипов,  межэтнической  розни  и  личностного 
унижения представителей других национальностей и расового облика; развитие 
художественной самодеятельности на основе различных народных традиций и 
культурного наследия; проведение специальной аттестации школьных учителей 
и вузовских преподавателей на предмет их собственных знаний и убеждений в 
вопросах межэтнического и межрелигиозного диалога и установок на культуру 
мира;  разработка  школьных  методических  рекомендаций,  создание  особых 
                                                                                                                                                                                                 
240  Выступление  А.И.  Лебедя  на  учредительной  конференции // Вестник  миротворческой 
миссии на Северном Кавказе. Вып. № 1. –Пятигорск, 1998. С. 36.  
241 См.: Содержание проблемы и обоснование ее решения программными методами // Феде-
ральная  целевая  программа  «Формирование  установок  толерантного  сознания  и  профилак-
тика экстремизма в российском обществе (2001-005 гг.)». Утверждена Постановлением Пра-
вительства РФ от 25 августа 2001 г. № 629.  

 
168
курсов  для  учителей  и  родителей  с  целью  привития  школьникам  негативного 
отношения  к  насилию,  не  разрушая  при  этом  основ  патриотического  воспита-
ния,  которое  включает  уважение  к  армии  и  правоохранительным  органам  и 
другие242.  
Важнейшее  место  в  решении  отмеченных  задач  занимает  соответст-
вующее  изменение  содержания  образовательных  программ  и  учебных  курсов. 
Из них в первую очередь желательна корректировка программ таких предметов 
как  «Обществознание», «Всеобщая  история», «Философия», «Социология», 
«Правоведение», «Культурология», «Политология», «Религиоведение»  и  др. 
При этом, по мнению В.А. Тишкова, следует «устранять из учебников этноцен-
тристские  версии  истории  и  культуры,  а  также  устаревшие  этнонационалист-
ские и расистские интерпретации и взгляды».243 Более того, необходимо «вво-
дить  в  систему  образования  всех  уровней  методические  разработки,  програм-
мы, формирующие у молодежи культуру межнационального общения, дружбу, 
веротерпимость»244. 
Некоторый  опыт  введения  в  систему  образования  целевых  программ  в 
интересах повышения нравственной культуры учащихся, формирования у них 
качеств  взаимного  согласия,  терпимости  и  миролюбия  уже  накоплен  в  ряде  
образовательных  учреждений  Северо-Кавказского  региона.  Так,  например,  в 
средней школе № 34 г. Ставрополя по результатам предварительно апробиро-
ванной  в  начальной  школе  программы  ввели  в  учебно-воспитательный  про-
цесс дисциплину «Азбука этики», содержащую проблематику толерантности, 
                                                                                                                                                                                                 
 
242 См.: Тишков В. Культура толерантности в России // Малькова В.К., Тишков В.А. Этнич-
ность и толерантность в средствах массовой информации. М.: ИЭ и А РАН, 2002. С. 12-13.   
243 Там же. С. 12.  
 
244 Авшалумова Л.Х. Воспитание молодежи в духе толерантности как фактор решения меж-
религиозных и межэтнических проблем // Государство и религия в Дагестане. Информ. - ана-
лит. бюллетень № 1. Махачкала. Изд-во Дагпресс, 2002. С. 38.  

 
169
и создали творческую группу учителей по ее внедрению под руководством ав-
тора программы Ериной Э.Г.245  
Развитию толерантных взаимоотношений на основе  сближения обучения 
с духовным воспитанием учащихся, поддержанию лучших традиций всех эт-
носов,  представленных  в  школе,  уделяют  внимание  педагоги  средней  школы 
№ 9 Кировского района Ставропольского края246.  
В условиях полиэтничности, многоязычия, поликультурности и поликон-
фессиональности  населения  Северного  Кавказа  формирование  толерантных 
начал  носит  многоплановый  характер  и  не  может  не  приобретать  характер 
поликультурного образования. 
Среди конкретных задач поликультурного образования, как правило, на-
зываются  следующие247:  глубокое  и  всестороннее  овладение  учащимися  куль-
турой своего собственного народа как непременное условие интеграции в иные 
культуры; формирование у учащихся представлений о многообразии культур в 
мире,  России и на Северном Кавказе, воспитание положительного отношения к 
культурным  различиям,  способствующим    прогрессу    человечества    и    служа-
щим условием для самореализации личности; создание условий для интеграции 
учащихся в культуры других народов; формирование и развитие умений и на-
выков  эффективного  взаимодействия  с  представителями  различных  культур; 
воспитание  учащихся  в  духе  мира,  терпимости,  гуманного  межнационального 
общения. 
Интересные  данные  были  получены  межвузовским  центром  «Формиро-
вание  культуры  межнационального  общения»  в  Республике  Дагестан  в 2001 
году в результате опроса, проведенного среди детей – школьников, о взаимо-
отношениях между представителями разных этнических и конфессиональных 
                                                           
245 См.: Лаврентьева Л.И. Духовно-нравственное воспитание учащихся: целостный подход // 
Современность  и  духовно-нравственное  развитие  личности:  Материалы  межрегиональной 
научно-практической конференции (26 марта 2002 г.). –Ставрополь: СКИПКРО, 2002. С. 31. 
246 См.: Сидоренко П.Н. О духовно-нравственной парадигме воспитания // Современность и 
духовно-нравственное  развитие  личности:  Материалы  межрегиональной  научно-
практической конференции (26 марта 2002 г.). –Ставрополь: СКИПКРО, 2002. С. 26-27.  

 
170
групп. Так, 96,6 % городских детей в республике заявили, что для дружбы на-
циональность не имеет никакого значения, а 80,6 % махачкалинцев выразили 
желание учиться в многонациональном классе.248  
 Подобные  результаты  позволяют  исследователям  констатировать,  что 
«в  целом  содержание  общеобразовательных  учебных  курсов  дает  школьнику 
возможность  усвоить  такие  основные  понятия  и  категории  поликультурного 
образования,  как  самобытность,  уникальность,  культурная  традиция,  духовная 
культура,  этническая  идентификация,  национальное  самосознание,  российская 
культура, мировая культура, общие корни культур, многообразие культур, раз-
личия между культурами, взаимовлияние культур, межкультурная коммуника-
ция,  культурная  конвергенция,  культура  межнационального  общения,  кон-
фликт, культура мира, взаимопонимание, согласие,   солидарность,   сотрудни-
чество,   ненасилие, толерантность и др.»249.  
Усвоение  этих  понятий  облегчает  взаимопонимание  молодых  людей, 
способствует  улучшению  межличностных  отношений  учащихся  и  студентов, 
представляющих разные этнические и религиозные группы, что подтверждает-
ся  социологическими  исследованиями.  Например,  изучение  состояния  межна-
циональных  отношений  в  полиэтнической,  поликонфессиональной  и  полилин-
гвистической студенческой среде, полученные тем же межвузовским центром в 
Дагестане, свидетельствует о том, что, при наличии отдельных проблем в этом 
вопросе, студенты не видят в них «детонатора» межнациональных конфликтов. 
Они не считают людей другой национальности врагами или соперниками, более 
                                                                                                                                                                                                 
247 Макаев В.В., Малькова З.А., Супрунова Л.Л. Поликультурное образование – актуальная 
проблема современной школы // Педагогика. 1999. № 4. С. 6.   
248 Авшалумова Л.Х. Воспитание молодежи в духе толерантности как фактор решения меж-
религиозных и межэтнических проблем // Государство и религия в Дагестане. Информ. - ана-
лит. бюллетень № 1. Махачкала. Изд-во Дагпресс, 2002. С. 39-40.  
249 Макаев В.В., Малькова З.А., Супрунова Л.Л. Поликультурное образование – актуальная 
проблема современной школы // Педагогика. 1999. № 4. С. 8-9.  
 

 
171
того, они предпочитают с ними дружить и не видят препятствий для вступления 
в брак с представителями других национальностей250.  
Как  отмечает  Л.Х.  Авшалумова,  такие  выводы  радуют,  и  определяют 
стратегию дальнейшего воспитания  молодого человека с учетом того, что оно 
не  должно  быть  оторванным  от  национально-исторических  корней,  религиоз-
ных  и  культурных  традиций  своего  народа.  Естественно,  при  этом  отдается 
приоритет тем элементам национальной культуры, которые могли бы стать со-
ставной частью общечеловеческих ценностей251. 
Особое  внимание  в  программе  поликультурного  образования  уделяется 
обучению учащихся культуре мира и правам человека. В практической реали-
зации  этой  программы  ценную  помощь  оказывают  публикации,  подготовлен-
ные Центром социальных инноваций в рамках проекта «Воспитание толерант-
ности  в  условиях  российской  школы».  Среди  них – сборник252,  содержащий 
конкретные методические разработки и программы, направленные на формиро-
вание  у  учеников  средней  школы  терпимого  отношения  к  себе  и  к  окружаю-
щим, независимо от личных особенностей, убеждений, этнической или религи-
озной принадлежности. Как важную составляющую в воспитании старшекласс-
ников в духе терпимости и культуры мира и в качестве одной из форм внеклас-
совой работы может выступать содержащийся в этом сборнике тренинг «Учим-
ся толерантности». Программа тренинга рассчитана на одиннадцать групповых 
занятий и имеет целью укоренение в школе духа толерантности, формирование 
отношения к ней как важнейшей ценности общества253.  
Востребованность и полезность подобных программ и методических раз-
работок  подтверждает  опыт  работы  Образовательных  учреждений  и  центров 
северокавказского региона. Так, например, в средней школе № 17 поселка Сол-
                                                           
250 См.: Авшалумова Л.Х. Воспитание молодежи в духе толерантности как фактор решения 
межрелигиозных и межэтнических проблем // Государство и религия в Дагестане. Информ. - 
аналит. бюллетень № 1. Махачкала. Изд-во Дагпресс, 2002. С. 39.  
251 См.: Там же. С. 40.   
252 См.: На пути к толерантному сознанию / Отв. Ред. А.Г. Асмолов. –М.: Смысл, 2000. –255с.    
 
253 См.: Солдатова Г.У., Шайгерова Л.А.,  Шарова О.Д. Тренинг «Учимся толерантности» // 
На пути к толерантному сознанию / Отв. Ред. А.Г. Асмолов. –М.: Смысл, 2000. С.  177-239.  

 
172
нечнодольска  Ставропольского  края,  инициативная  группа  под  руководством 
заместителя  директора  школы  по  воспитательной  работе  Е.Д.  Ивониной,  при 
подготовке к участию в региональном слете «Дети Кавказа – за мир!» разрабо-
тала программу школьного этапа конкурса «Школа толерантности».  
В  эффективности  тематических  программ,  методических  разработок  и 
тренингов по формированию толерантности и культуры мира убедились также 
педагоги,  работавшие  в  оздоровительно-образовательном  лагере  детей 10-14 
лет  из  Дагестана,  Ингушетии,  Кабардино-Балкарии,  Карачаево-Черкесии,  Мо-
сквы,  Северной Осетии, Ростовской области,  Чечни, организованном Центром 
миротворчества  и  общественного  развития  при  поддержке  Министерства  по 
национальной политике, информации и внешним связям Республики Дагестан и 
ЮНИСЕФ в рамках проекта «Кавказ - наш общий дом» летом 1999 года. Учеб-
ная  программа  лагеря  включала  в  себя  занятия  по  культуре  мира,  экологиче-
ским и другим дисциплинам. Для проведения занятий и психологических тре-
нингов  привлекались  преподаватели  из  Москвы,  Одессы,  Грозного,  научные 
сотрудники  дагестанских  научно-исследовательских  институтов,  ученые  вузов 
республики  с  основной  целью  научить  детей,  представляющих  разные  нацио-
нальности,  традиции,  культуры,  исповедующие  разные  веры,  ведущие  разный 
образ жизни, жить вместе. 
  
Как  отмечает  один  из  педагогов,  в  лагере  сложилась  атмосфера 
доверия,  взаимоуважения,  взаимоподдержки  и  толерантности  в  отношениях 
между детьми, детьми и взрослыми. Вот анонимное признание в уголке «Сво-
бода  слова»: «Я  думал,  что  чеченцы - грязные  люди,  оказалось,  что  это  не 
так».  Эти  слова  врезались  в  память  организаторов  и  сотрудников  лагеря,  и 
были  восприняты  ими  как  высшая  оценка  этого  проекта.  Всем  участникам 
смены было также предложено заполнить анкеты и отметить наиболее запом-
нившиеся занятия и те предметы, изучение которых им хотелось бы продол-
жить.  Ответ был общим: «Культура мира»254. 
                                                           
254 Алиева А.Х. Культура мира, толерантность – пути предупреждения экстремизма на Се-
верном  Кавказе // Воспитание  культуры  мира – важнейшее  условие  этнополитической  ста-

 
173
Согласно  документам  ООН  и  ЮНЕСКО,  обучение  культуре  мира  оз-
начает  построение  и  развитие  социальных  отношений,  основанных  на  прин-
ципах свободы, справедливости, демократии, терпимости и солидарности, от-
каза  от  насилия.  Этот  тип  социальных  отношений  предусматривает  предот-
вращение конфликтов на ранней стадии их развития с помощью ликвидации 
(либо минимизации) порождающих их причин путем установления диалога и 
ведения переговоров. 
Часто обращается внимание на недопустимый перекос в структуре учеб-
ных дисциплин. В этой связи предлагается провести гуманитаризацию образо-
вания. По мнению В.А. Лекторского, она позволит обеспечить толерантные на-
чала, «ибо  только  лишь  на  основе  изучения  гуманитарных  дисциплин  можно 
сформировать понимание изменчивости культуры и незапрограммированности 
истории».  Более  того,  только  лишь  гуманитарно-образованный  человек  может 
не  догматически  понимать  основы  самого  естественнонаучного  знания,  пони-
мать то, что само это знание исторически и культурно определено»255. 
Развивая  эти  мысли,  В.  Леонтьева  делает  ударение  на  повышении  зна-
чимости  толерантности  для  специалистов  с  техническим  образованием,  дик-
туемой постиндустриальной культурой256. 
Все больше приобретают актуальность вопросы взаимоотношений шко-
лы и религии. Злободневность этой проблемы подтвердилась и при обсуждении 
в средствах массовой информации темы – вводить ли в средней школе предмет 
«Основы православной культуры», возникшей в результате направления Мини-
стерством  образования  России  в  органы  управления  образованием  субъектов 
Федерации - странного для светского правительства - примерной программы по 
предмету «Основы православной культуры» с сопроводительным письмом. Как 
бы министр образования РФ В. Филиппов ни утверждал, что он «не преследует 
цели превратить уроки в проповеди», и якобы «рекомендации разработаны по 
                                                                                                                                                                                                 
бильности  на  Северном  Кавказе:  Материалы  научно  практической  конференции  «Мир-
Кавказу». - Махачкала: Изд-во «Юпитер», 2000. С. 155-156.   
255  См.:  Культура,  культурология  и  образование.  Материалы  «круглого  стола» // Вопросы 
философии. 1997. № 2. С.  4, 5. 

 
174
просьбе с мест»,257 многими справедливо было воспринято письмо как руково-
дящее указание сверху. Иного и не могло быть при нашем чиновничьем мента-
литете,  выражающемся  в  исполнительской  готовности  в  иных  случаях  «лоб 
расшибить». И весьма подходящей к месту представляется высказанная в этой 
связи одним из церковных иерархов мысль: «для того, чтобы погубить истин-
ную веру, надо насаждать ее насильно»258.   
Компромиссный  выход  из  этого  положения  на  данный  момент  многим 
исследователям видится в следующем. 
Во-первых,  реализация  провозглашенного  Конституцией  РФ  принципа 
свободы совести в светском государстве осуществляется с помощью введения в 
образовательный процесс такого предмета, как «религиоведение».  Оно должно 
способствовать воспитанию у учащихся терпимого отношения к различным ре-
лигиям,  что  требует  «мировоззренческого  нейтралитета»  в  преподавании  этой 
дисциплины.  
Во-вторых,   для  участия в разработке   курсов религиоведения  могут 
привлекаться компетентные специалисты и из религиозной среды, что позволя-
ет повысить качество учебного материала. 
В-третьих, один из  главных  принципов религиоведческого образования 
заключается в том, что изложение предмета осуществляется на языке толерант-
ности. Осмысливается диалог религиозных и нерелигиозных воззрений о чело-
веке, обществе, мире259, в ходе которого внимание школьников будет ориенти-
роваться на совпадение взглядов. 
Отметим, что квалифицированное преподавание религиоведения позво-
ляет успешно бороться с порой встречающимися предрассудками и элементар-
ной  неграмотностью  относительно  любых  религий.  Религиозная  грамотность 
населения необходима нормальному цивилизованному обществу, как залог то-
                                                                                                                                                                                                 
256 Леонтьева. Указ. раб. С. 37. 
257 Нужны ли указатели к храму? // Ставропольская правда. 2002. 27 декабря. 
258 Там же. 
259 См.: Колодин А. Поиск взаимных компромиссов //  Высшее образование в России. 2000. 
№ 2. С.66-74.  
 

 
175
лерантности  во  взаимоотношениях  представителей  разных  вероисповеданий, 
как условие понимания их культуры, традиций и ценностей, а также в качестве 
защиты  от  экстремистских  взглядов.  Современные  реалии  не  исключают  вза-
имное  сотрудничество  ученых - религиоведов  и  религиозных  деятелей.  Оно 
может  принести  реальную  помощь  в  деле  духовно-нравственного  воспитания 
молодежи, формирования у них этноконфессиональной толерантности. 
Так, примером плодотворной работы религиозных организаций со свет-
скими учебными заведениями служат совместные мероприятия Ставропольско-
го духовного управления РПЦ  и Северо-Кавказского государственного техни-
ческого  университета,  ставшие  уже  традиционными.  Руководители  двух  учре-
ждений  вместе  планируют  и  проводят  конференции,  семинары  по  проблемам 
нравственного  воспитания  молодежи,  повышения  уровня  духовной  культуры 
людей и т.д. Эта традиция была заложена еще в сентябре 1994 г. на межрегио-
нальной конференции «Религиозные и духовные проблемы человека», на кото-
рой богословы и преподаватели светской науки совместно обсуждали актуаль-
ные проблемы формирования у молодежи духовной культуры, миролюбия, то-
лерантности и др.  
Вместе с тем не способствуют росту религиозной и культурной терпи-
мости  категоричные  установки  на  «неизбежность  столкновения  цивилиза-
ций»260, встречающиеся в некоторых публикациях, хотя активизация цивилиза-
ционного фактора, обусловленная сменой баланса сил в мире и формированием 
нового  международного  порядка,  представляется  обоснованной.  Рассматривая 
данный  вопрос,  президент  Центра  оценок  политики  «Вспышка»  Института 
сравнительной  политологии  РАН  А.А.  Громыко  подчеркнул,  что  «для  России 
теория  и  практика  «столкновения  цивилизаций»  являются  ловушками  и  при-
глашением  к  конфликтам  с  южными  соседями.  Нужно  противопоставить  этой 
западной  конфронтационной  модели  теорию  и  практику  «совместной  ответст-
                                                           
260 См.: Хантингтон С. Столкновение цивилизаций? // Полис (Политические исследования). 
1994. № 1. С. 33-48; Моисеев Н.Н. Современный антропогенез и цивилизационные разломы 
// Социально-политический журнал. 1995. № 5. С. 43-56.  

 
176
венности» православия и ислама за судьбы нашей уникальной евразийской ци-
вилизации»261. 
Успешному формированию этноконфессиональной толерантности в об-
разовательном  процессе  способствует  реформа  самой  системы  образования, 
важной чертой которой следует считать наличие и активное соперничество раз-
личных  парадигм  образования.  При    этом  как    наиболее  предпочтительный,  и 
отвечающий вызову времени, которому предстоит сменить ныне действующую 
«просвещенческую» парадигму образования, исследователями рассматривается 
миротворческий  тип, базирующийся на принципе неопределенности 262.  
Новая  ситуация  нашла  отражение  в  виде  парадокса: «Залог  прочного 
мироустройства  в  принятии  неопределенности  бытия!»263,  а  современные  со-
циологи  стали  отмечать  огромные  трудности  в  представлении  и  описании  об-
щества ввиду его непрерывного усложнения. 
Неопределенность,  когда  готовых  решений  нет  и  быть не  может,  когда 
нужно находить эти решения, принимать их, нести за них ответственность, ме-
няет  жизненную  ситуацию  человека. «Поэтому, - считает  В.А.  Лекторский, - 
задача  учить  творчеству,  воспитывать  самостоятельную  личность,  умеющую 
принимать  решения  и  нести  за  них  ответственность,  умеющую  критически 
мыслить,  вести  дискуссию,  аргументировать  и  учитывать  аргументы  оппонен-
та, выдвигается на одно из первых мест в процессе образования»264. 
Развитие  принципа  неопределенности  автоматически  способствует  по-
вышению статуса принципа толерантности, так как становится очевидным, что 
нахождение адекватных решений далее невозможно без диалога с другим чело-
веком, группой, природой, обществом. 
                                                           
261 Россия и мир ислама // «НГ-Сценарии. Электронная версия приложения к «НГ». 1998. № 1 
от 28 января. С. 7.  
262  См.:  Тхагапсоев  Х.Г.  О  новой  парадигме  образования // Педагогика. 1999. № 1. С. 105, 
109.  
263Лешкевич Т.Г. Неопределенность в мире и мир неопределенности. Ростов на / Д., 1994. С. 
216.  
264 Культура, культурология и образование. Материалы «круглого стола» // Вопросы фило-
софии. 1997. № 2. С. 4.  
 

 
177
В  понимании  человеческой  свободы  происходят  изменения,  когда  каж-
дый принимает другого таким, какой он есть. Одновременно за взаимным при-
знанием следует взаимодействие, носящее характер взаимной деятельности, «в 
результате которой оба они изменяются»265. Подчеркнем, что главным услови-
ем  успеха  взаимодействия  является  именно  толерантность,  которая  начинает 
выступать в качестве неотъемлемого элемента современного понимания свобо-
ды, являющейся высшей человеческой ценностью.  
Таким образом, исследования подтверждают, что в реализации принци-
па  этноконфессиональной  толерантности  как  фактора  мира  и  безопасности  на 
Северном Кавказе важную роль играют взаимодействие органов государствен-
ной власти  (аппарат представительства Президента РФ в ЮФО, органы власти 
субъектов РФ, входящих в Округ, местного самоуправления) и институтов гра-
жданского общества (семья, учреждения образования, воспитания и культуры, 
миротворческие  неправительственные  организации,  национально-культурные 
общины,  научные,  общественные  и  религиозные  объединения),  и  совершенст-
вование  их  деятельности.  Залогом  результативности  работы  этих  институтов 
выступают последовательное проведение толерантной государственной нацио-
нальной  политики  на  Северном  Кавказе,  учет  интересов  разных  этнических  и 
религиозных  групп,  планирование  социально-культурных  мероприятий,  спо-
собствующих  достижению  согласия  и  гармонизации  в  этноконфессиональных 
отношениях, обеспечению мира и безопасности на Северном Кавказе.  
 
 
 
 
 
 
 
 
                                                           
265 Лекторский В.А. Идеалы и реальность гуманизма // Вопросы философии. 1994. № 6. С. 27. 

 
178
 
ЗАКЛЮЧЕНИЕ 
Проведенное  исследование  подтвердило,  что  на  рубеже  тысячелетий, 
как  результат осознания человечеством всех последствий войн, вооруженных 
конфликтов, принесших ему так много несчастий, возросло внимание мировой 
общественности,  международных  организаций,  политического  руководства 
Российской Федерации и ее регионов к проблеме безопасности и важному фак-
тору ее обеспечения – этноконфессиональной толерантности. Негативный опыт 
межэтнических, межрасовых и межрелигиозных столкновений привело людей к 
выводу о том, что существует только один путь обеспечения надежного мира и 
безопасности - путь толерантности.  
Фактическим подтверждением вышеотмеченных положений выступают  
следующие события:  
а) на международном уровне: 
• 
утверждение «Декларации принципов толерантности» специальной резо-
люцией Генеральной конференции ЮНЕСКО от 16 ноября 1995 г.;  
• 
толерантность признана «как идеал культурного разнообразия и как ключ 
к превращению жесткой конкуренции в сотрудничество, основанное на общих 
ценностях  и  целях» (53-я  сессия  Генеральной  Ассамблеи  ООН 10 ноября 
1998г.);  
• 
определение  формирования  толерантности  (наряду  с  построением  плю-
ралистического  общества,  верховенством  закона  и  др.)  важнейшим  фактором 
обеспечения мира, безопасности и равенства возможностей человека в странах 
– участницах ОБСЕ (Хартия европейской безопасности от 19 ноября 1999 года, 
г. Стамбул);  
б) на общероссийском уровне: 
• 
разработка российскими учеными новой гуманитарной парадигмы разви-
тия России в XXI веке;  

 
179
• 
принятие Правительством РФ Федеральной целевой программы «Форми-
рование установок  толерантного сознания и профилактика экстремизма в рос-
сийском обществе»; 
• 
 участие России в создании «новой системы безопасности»; 
в) на региональном уровне: 
• 
охват ряда субъектов федерации, в том числе и на Северном Кавказе, ме-
роприятиями, осуществляемыми в рамках проекта № 2002/030-499 «Улучшение 
межэтнических отношений и развитие толерантности в России» (2002-2004 гг.); 
• 
 увеличение  количества  научно-практических  конференций,  публикаций 
и других мероприятий по данной тематике.  
Методологическую  основу  исследования  этноконфессиональной  толе-
рантности  составил  ряд  взаимосвязанных  положений,  отдельные  из  которых 
уже  являются  результатом  научных  исследований,  а  некоторые  предложены 
автором  для  создания  целостного  подхода  к  анализу  заявленной  проблемы. 
Автор развивает подход к этноконфессиональной толерантности как фактору 
обеспечения мира и безопасности. С этой целью в диссертации идея и практи-
ка  толерантности,  ее  содержательные  параметры  рассмотрены  конкретно-
исторически в политологическом ключе. 
К  признанию  в  качестве  важного  фактора  мира  и  безопасности  идея  и 
практика  толерантности  прошли  сложный  путь  становления,  развития  и  науч-
ного  конституирования.  В  своем  содержании  феномен  толерантности  предпо-
лагает  этноконфессиональную  доминанту  и  исследование  посвящено  именно 
этноконфессиональной толерантности.  
Анализ  исторического  развития  идей  и  практики  толерантности  показы-
вает, что в Древней Индии, Древнем Китае, Древней Греции и Римской импе-
рии их проявление выражалось в терпимости к иноплеменным богам и куль-
там. В Средневековье, наряду с религиозной нетерпимостью, гонениями про-
тив  инаковерующих  и  свободомыслящих,  христианство  не  полностью  было 
лишено толерантности. Носителями ее были Ф. Аквинский, М. Падуанский и 
другие гуманисты, искавшие путь к религиозным диалогам и примирению.  

 
180
В период Возрождения и Реформации развитие идей толерантности было 
связано с восстановлением достоинства человеческой личности, пересмотром 
и  фундаментальных  догматов  католицизма,  и  европейского  опыта  религиоз-
ных  войн  и,  как  результат,  признанием  конфессионального  плюрализма 
(Аугсбургский  религиозный мир 1555 г.  и  Нантский  эдикт 1598 г.).  Компро-
мисс  католиков  с  протестантами  явился  первым  практическим  опытом  толе-
рантности в Европе. Он создал идейно-политическое пространство для появ-
ления и легитимного существования центра между возникавшими противопо-
ложностями. Таким центром стал либерализм, в его методическом, социально-
функциональном смысле, а не в идейно-доктринальном значении.  
Особую роль в развитии идей толерантности сыграло европейское  Про-
свещение. Джон Локк, Вольтер и другие просветители потребовали фундамен-
тальную  свободу  религий,  аналогичную  личностному  праву  на  свободу.  Их 
труды  способствовали  смягчению  характера  проводимой  русским  самодержа-
вием  этноконфессиональной  политики  внутри  страны  (Наказ  Екатерины II от 
30 июля 1767 г.). В последствии развитие первой русской революции тоже вы-
нудил царизм обнародовать указ о веротерпимости (17 апреля 1905 г.), содер-
жащий ряд уступок неправославным подданным империи.  
 Утверждение в XX веке на политической арене ряда стран, в том числе и 
СССР,  тоталитарных  и  авторитарных  режимов  сопровождалось  отвержением 
идей  толерантности.  Это  поставило  религию  в  нашей  стране  в  сложные  усло-
вия,  тем  не  менее  возможность  возрождения  толерантности  сохранилась.  Во 
второй половине ХХ века к терпимости, к свободе совести наше общество по-
буждают внутренние и международные факторы. Под влиянием ООН и ее от-
ветвлений проблема толерантности обретает новый смысл: те государства, ко-
торые не проявляют терпимости к различиям во взглядах и формах поведения, 
соответствующих  принципам  международных  актов,  определяющих  права  че-
ловека,  рискуют  оказаться  в  состоянии  духовного  остракизма.  Все  это  дало 
толчок  формированию  идеологии  и  практики  перестройки  и  «нового  мышле-

 
181
ния»,  а  затем,  в 1990-х  гг., -  и  конституционной  гарантии  свободы  совести  и 
вероисповедания (ст. 28).  
Современный международный гражданско-правовой опыт регулирования 
этнических  и  религиозных  конфликтов,  процесс  реформирования  российского 
общества и ситуация на Северном Кавказе актуализируют толерантность и как 
результат взаимодействия представителей различных этнических и конфессио-
нальных групп, и как его предпосылку, и как фактор обеспечения стабильности, 
мира и безопасности. 
При  анализе  содержания  толерантности  автор  обращается  к  рассмотре-
нию  ее  структурных  элементов:  терпимости,  согласия  и  ненасилия,  получив-
ших  в  работе  достаточное  освещение.  Толерантность  характеризуется  как 
мышление и поведение, выражающиеся в проявлении терпимости и уважитель-
ного отношения к мнениям других людей, независимо от их этнической и рели-
гиозной  принадлежности.  Она  предполагает  право  представителя  каждого  эт-
носа  и  вероисповедания  на  свободное  выражение  своих  взглядов  и  реальное 
равноправие людей в практической жизни, которое проявляется в том, что че-
ловек,  не  отказываясь  от  своих  убеждений,  одновременно  относится  благоже-
лательно к мнениям других людей. Недопустимо также отрицательное отноше-
ние  к человеку только на основе его принадлежности к какой-либо националь-
ной или религиозной группе. 
Решая  исследовательскую  задачу  рассмотрения  этноконфессиональной 
толерантности  в  функциональном  плане,  диссертант  подходит  к  ней  как  к 
принципу деятельности социально-политических субъектов, соблюдение кото-
рого  выступает  необходимым  условием  для  предупреждения  насильственных 
конфликтов  и  обеспечения  мира  и  безопасности.  При  этом  автор  определяет 
безопасность  как  отсутствие  противоречий,  которые  могли  бы  привести  чело-
века или социальную систему к гибели. Суть деятельности субъектов обеспече-
ния безопасности заключается в заблаговременном обнаружении противоречий 
и,  не  выпуская  ситуацию  из-под  контроля,  разрешении  их  на  основе  мирного 
диалога, достижения консенсуса, согласия, предотвращая тем самым эскалацию 

 
182
напряженности  по  «лестнице»:  вызов-риск-опасность-угроза.  Для  достижения 
успеха здесь необходимы: наличие системы мониторинга динамики угроз, по-
зволяющей достоверно прогнозировать развитие ситуации в интересах безопас-
ности,  приверженность  самих  субъектов  обеспечения  безопасности  принципу 
толерантности,  а  также  создание  благоприятных  условий  жизнедеятельности 
людей, исключающих обострение конфликтов. 
Таким образом, в обнаружении и блокировании интолерантных, деструк-
тивных начал в развитии противоречий и формировании справедливого соци-
ального порядка, утверждении климата терпимости на всех «этажах» социума 
-  групповом,  религиозном,  этническом,  региональном,  национальном,  автор 
усматривает  роль  этноконфессиональной  толерантности  как  фактора  обеспе-
чения мира и безопасности.  
Формирование этноконфессиональной толерантности – долгосрочный, но 
перспективный  путь  обеспечения  мира  и  безопасности.  Его  практическое 
осуществление  связано  с  рядом  противоречий  и  особенностей.  Пример  ста-
новления толерантности в лоне западной культуры, на основе западного либе-
рализма не может быть универсальным для всех культур, без учета их специ-
фики. В этой связи в реформируемой России и ее части - поликультурном Се-
веро-Кавказском  регионе - необходимо  иметь  в  виду      неблагоприятные  для 
формирования  толерантности  особенности.  Среди  них:  расколотость  россий-
ской цивилизации («западники» – «почвенники»), ее молодость (относительно 
западной  цивилизации),  принадлежность  к  пограничному  типу  (где  синтез 
различных культурных начал затруднен), манихейская доминанта ментально-
сти и, наконец, обширный опыт насилия на всех уровнях социума, что объек-
тивно  не  способствует  укреплению  начал  толерантности  в  обществе.  Напри-
мер,  по  данным  социологических  исследований  число  москвичей,  выражаю-
щих нетерпимость в сфере этнических отношений, с1996 по 2003 год возросло 
более чем в два раза, а на Северном Кавказе появился даже новый вид фобии – 
«мигрантофобия».  Поэтому  формирование  этноконфессиональной  толерант-
ности на Северном Кавказе, от стабильности которого в прямой зависимости 

 
183
находится безопасность в