1974

ВЛИЯНИЕ ПСИХОТИПОЛОГИЧЕСКИХ, ГЕНДЕРНЫХ И КОНСТИТУЦИОНАЛЬНО-КОНТИНУАЛЬНЫХ ОСОБЕННОСТЕЙ ЛИЧНОСТИ СТУДЕНТОВ НА ПРЕДСТАВЛЕНИЯ О НРАВСТВЕННОМ ЧЕЛОВЕКЕ

Диссертация

Психология и эзотерика

Конституционально-биологические основы развития личности. Определение границ психической и психологической нормы и патологии. Анализ философских концепций нравственности. Изучение проблемы нравственности в отечественной психологии. Факторный анализ результатов мужской выборки испытуемых.

Русский

2013-01-06

1.17 MB

15 чел.

СТАВРОПОЛЬСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ 
 
 
На правах рукописи 
 
 
Дрожжина Наталья Борисовна 
 
«ВЛИЯНИЕ ПСИХОТИПОЛОГИЧЕСКИХ, ГЕНДЕРНЫХ И 
КОНСТИТУЦИОНАЛЬНО-КОНТИНУАЛЬНЫХ ОСОБЕННОСТЕЙ 
ЛИЧНОСТИ СТУДЕНТОВ НА ПРЕДСТАВЛЕНИЯ О 
НРАВСТВЕННОМ ЧЕЛОВЕКЕ» 
 
19. 00. 01. – Общая психология, психология личности, история психологии 
(психологические науки) 
 
Диссертация на соискание ученой степени кандидата психологических 
наук 
 
 
 
 
Научный руководитель: 
доктор психологических наук,  
профессор Волоскова Н.Н.  
 
 
 
 
Ставрополь 2005 

ОГЛАВЛЕНИЕ 
ВВЕДЕНИЕ………………………………………………………………………... 
ГЛАВА 1. Проблема  изучения  конституционально-континуального 
пространства 
личности 
в 
современной 
психологии……………………………11 
1.1. Конституционально-биологические основы развития личности………….. 11    
1.2.  Изучение  конституционально-типологической  аномальной  личностной 
изменчивости  в  отечественной  и  зарубежной  психологии………………………. 
.16 
1.2.1.Определение границ психической и психологической нормы и патологии 
1.2.2.Конституционально-континуальная концепция личностной изменчивости 
1.3.  Конституционально-типологическая  характеристика  основных  психотипов 
в континууме от акцентуантов до пограничной аномальной личности  (ПАЛ).26 
ГЛАВА 2. Психолого-философский аспект изучения нравственности……34 
2.1. Анализ философских концепций нравственности…………………………..34 
2.2. Изучение проблемы нравственности в зарубежной психологии…………..46 
2.3. Изучение проблемы нравственности в отечественной психологии……….60 
2.3.1. Основные подходы к исследованию нравственности………………….…60 
2.3.2. Развитие нравственной сферы личности…………………………………. 72 
2.4.  Роль  экспериментальной  психосемантики  в  изучении  представлений  о 
нравственном человеке…………………………………………………………… 76 
ГЛАВА 3. Экспериментальное 
исследование 
представлений 
о 
нравственном человеке у студентов с различными психотипологическими, 
гендерными 
и 
конституционально-континуальными 
особенностями 
личности………………………………………………………………………………
…...78 
3.1. Организация и методы исследования………………………………………..78 
3.2.  Исследование  влияния  психотипологических  особенностей  личности 
испытуемых 
на 
представления 
о 
нравственном 
человеке……………………………88 
 
2

3.2.1.  Факторный  анализ  результатов  выборки  шизоидного  психотипа 
личности…………………………………………………………………………………………
.…88 
3.2.2.  Факторный  анализ  результатов  выборки  циклоидного  психотипа 
личности…………………………………………………………………………………………
..…92 
3.2.3.  Факторный  анализ  результатов  выборки  эпилептоидного  психотипа 
личности……………………………………………………………………………………..95 
3.2.4.  Факторный  анализ  результатов  выборки  истероидного  психотипа 
личности……………………………………………………………………………………….
99 
3.2.5.Обсуждение результатов………………………………………………………..103 
3.3. Анализ результатов исследования гендерных различий в представлениях о 
нравственном человеке…………………………………………………………...111 
3.3.1. Факторный анализ результатов мужской выборки испытуемых……..111 
3.3.2Факторный анализ результатов женской выборки испытуемых………114 
3.3.3.Обсуждение результатов…………………………………………………..……117 
3.4.  Исследование  влияния  на  представления  о  нравственном  человеке 
конституционально-континуальных  особенностей  личности  испытуемых, 
принадлежащих 
к 
основным 
четырем 
психотипам……………………………………….119 
3.4.1.  Факторный  анализ  результатов  выборки  испытуемых  шизоидного 
психотипа  в  континууме  от  акцентуантов  до  пограничной  аномальной 
личности 
(ПАЛ)…………………………………………………………………………………………122 
3.4.2.  Факторный  анализ  результатов  выборки  испытуемых  циклоидного 
психотипа  в  континууме  от  акцентуантов  до  пограничной  аномальной 
личности 
(ПАЛ)…………………………………………………………………………………………127 
 
3

3.4.3.  Факторный  анализ  результатов  выборки  испытуемых  эпилептоидного 
психотипа  в  континууме  от  акцентуантов  до  пограничной  аномальной 
личности 
(ПАЛ)…………………………………………………………………………………..132 
3.4.4.  Факторный  анализ  результатов  выборки  испытуемых  истероидного 
психотипа  в  континууме  от  акцентуантов  до  пограничной  аномальной 
личности 
(ПАЛ)………………………………………………………………………………….137 
3.4.5. Обсуждение результатов………………………………………………………144 
ЗАКЛЮЧЕНИЕ…………………………………………………………………152 
ЛИТЕРАТУРА………………………………………………………………..…158 
ПРИЛОЖЕНИЯ…………………………………………………………………173 
 
4

 
ВВЕДЕНИЕ 
         Актуальность  исследования.  Проблема  изучения  нравственности  как 
системы  социальных  требований,  регулирующих  поведение  человека,  а  также 
как  интегративного  личностного  образования,  включающего  в  себя 
когнитивную, эмоционально-чувственную, волевую сферы,  является одной из 
сложнейших  и  актуальных  в  большинстве  современных  психологических, 
педагогических  и  философских  исследований  (Апресян  Р.Г, 1993; Корниенко 
Н.А., 1997;   Антилогова Л.Н., 1999; Дикевич Л.Л., 1999; Светлова Н.В., 2003 и 
др.).  
         Одним  из  показателей  зрелой,  активной  и  самостоятельной  личности 
является 
ее 
устойчивая 
нравственная 
позиция, 
отражающаяся 
в 
индивидуальном нравственном самосознании (Столин В.В., 1983; Братусь Б.С., 
1985; Якобсон С.Г., Морева Г.И., 1989; Чудновский В.Э., 1990; Кон И.С., 1999). 
Через  формирование  нравственной  позиции  человека,  через  становление 
системы  личностных  смыслов  строится  индивидуальное  бытие  и 
мировоззрение личности. 
         По  мнению  многих  отечественных  психологов  (Выготский  Л.С., 1982;  
Леонтьев А.Н., 1985 и др.), системный анализ человеческого сознания требует 
изучения  значения  как  единицы  сознания.  Система  значений  может  быть 
организована  в  некие  повествовательные  структуры,  вызывающие  в  сознании 
субъекта  целостный  контекст  ассоциативных  связей.  Метод  исследования 
данной  проблемы  «не  может  быть  иным,  чем  метод  семантического  анализа 
смысловой  стороны  речи,  метод  изучения  словесного  значения» (Выготский 
Л.С., 1982).  
        В современном обществе на фоне полиморфно-нестабильных ценностных 
ориентаций  формирование  зрелой  и  высоконравственной  личности, 
обладающей 
нравственным 
самосознанием, 
становится 
весьма 
затруднительным.  Способность  к  адекватному  решению  нравственных  задач, 
совершению  нравственного  выбора  в  современных  российских  условиях,  
 
5

требует  от  современного  человека  значительных  личностных  ресурсов, 
включающих 
 
конституционально-психотипологические 
составляющие. 
Ответные  психологические  и  поведенческие  реакции  человека  на  социальные 
требования выполнения нравственных норм   зависят и от конституционально-
психотипологической предиспозиции, которая обусловливает целостный ответ 
личности как интегральной индивидуальности (Мерлин В.С., 1986; Белоус В.В., 
1999; Боев И.В.; 2000, Волоскова Н.Н., 2002).  
       В связи с этим, следует считать актуальным исследование представлений о 
нравственном  человеке,  исходящее  из  концептуального  подхода  к 
конституционально обусловленной личностной изменчивости (Боев И.В., 1999; 
Ахвердова О.А., 2000), который подразумевает континуальную непрерывность 
распределения  личностно-характерологических  особенностей  юношей  и 
девушек  в  диапазоне  от  крайнего  варианта  психологической  нормы – 
акцентуации – к    пограничной  аномальной  личности  (ПАЛ),  занимающей  
промежуточное  положение  между  психологической  нормой  и  патологической 
психической  конституцией  (психопатиями).  Правомерно  предположить,  что  у 
лиц  с  признаками  аномальной  личностной  изменчивости,  под  влиянием 
неблагоприятных факторов социальной среды легче и быстрее могут возникать 
деструктивные  проявления  нравственного  сознания,  отражающиеся  на 
представлениях о нравственном человеке.  
       Исходя  из  этого,  исследование  представлений  о  нравственности,  требует 
изучения не только социокультурных факторов, как источников формирования 
смысловой  сферы  личности,  но  и  конституционально-типологических  основ 
личности,  гендерных  особенностей,  оказывающих  влияние  на  обыденное 
сознание  человека.  Возникает  проблема  исследования:  каким  образом 
психотипологические,  гендерные  особенности  личности  обусловливают 
формирование представлений о нравственном человеке.  
       Цель 
исследования – построение 
семантических 
пространств, 
отражающих  представления  испытуемых  о  нравственном  человеке,  с 
 
6

выделением  базисных  категорий  этого  пространства  для  анализа  отношения 
субъектов к нравственному человеку. 
       Объект  исследования – человек  как  целостное  системное  образование  в 
условиях современного социума. 
       Предмет  исследования  –  представления  о  нравственности  как 
интегративном  личностном  образовании,  зависящем  от  психотипологических, 
гендерных  особенностей респондентов. 
       Теоретическая  гипотеза  исследования  основана  на  допущении 
представлений  о  нравственности  в  обыденном  сознании,  детерминированных 
социальными и/ или природными  факторами. 
       Эмпирическая  гипотеза  исследования – при  нахождении  в  одинаковых 
социальных  условиях  на  представления  о  нравственном  человеке  оказывают 
влияние психотипологические и гендерные особенности испытуемых. 
       Задачи исследования:    
1)  Провести  анализ  теоретических  основ  по  проблеме  нравственности  в 
отечественной и зарубежной психологии; 
2)  Сравнить категориальные структуры воспринимаемых личностных качеств 
как  системообразующие  факторы,  отражающие  особенности  представлений  о 
нравственном 
человеке, 
представить 
феноменологию 
стереотипа 
«нравственный человек»; 
3) 
Разработать 
экспериментально-психологическую, 
дифференциально-
семантическую  модель,  позволяющую  проанализировать  представления  о 
нравственном  человеке  в  обыденном  сознании  с  учетом  пола  и  структуры 
личностного психотипа; 
4)  Проследить  особенности  идентификации  испытуемых  с  предложенными 
ролевыми  позициями  с  целью  определения  области  личностно  значимой  и 
психологически близкой для испытуемых. 
      Методологические  и  теоретические  основы  исследования  составляют 
концепции  отечественных  психологов  о  сущности  личности  и  ее 
психологической  структуре,  преемственности  между  биологическим  и 
 
7

социальным  в  психическом  развитии,  единстве  сознания  и  деятельности 
(Ананьев Б.Г., Рубинштейн С.Л.,  Выготский Л.С., Леонтьев А.Н., Петровский 
А.В., Асмолов А.Г.); концепция системного подхода в психологии (Ломов Б.Ф., 
Шадриков  В.Д.);  континуально-генетическая  концепция  (Брушлинский  А.В.); 
генетическая  теория  типов  (Конрад  К.,  Кречмер  Э.,  Шелдон  У.,  Лазурский 
А.Ф.);  учение  об  акцентуированных  личностях  и  акцентуациях  характера 
(Личко  А.Е.,  Леонгард  К.,  Ушаков  Г.К.);  представления  об  индивидуальных 
поведенческих  стереотипах,  зависящих  от  врожденных  или  наследственных 
конституциональных  психических  особенностей  (Белоус  В.В.,  Братусь  Б.С., 
Дружинин  В.Н.,  Мерлин  В.С.,  Слободчиков  В.И.);  концепция  пограничной 
аномальной  личности  как  промежуточном  диапазоне  конституционально-
континуального 
пространства 
(Боев 
И.В., 
Ахвердова 
О.А.); 
идеи 
психосемантического  подхода  к  изучению  обыденного  сознания  (Артемьева 
Е.Ю., Лурия А.Р., Петренко В.Ф., Шмелев А.Г.). 
        Методы  исследования:  психологические - патохарактерологический 
диагностический  опросник  (ПДО)  А.Е.  Личко (1983), клинический  опросник 
для  выявления  и  оценки  невротического  состояния  (Менделевич  В.Д.,  Яхин 
К.К., 1978), методика  определения  уровня  невротизации  и  психопатизации 
(Бажин  Е.Ф., 1976; Ласко  И.Б., 1980); личностный  опросник  Дж.  Айзенка 
(1963);  шкала  тревожности (Teulor J., 1953), методика    частного  ролевого  
семантического  дифференциала;  математические – методы  количественной  и 
качественной обработки эмпирических данных – факторный анализ. 
       Научная  новизна  работы  состоит  в  том,  что  впервые:  выделены  и 
проанализированы  представления  о  «нравственном  человеке»,  отношение  к 
образу  «нравственный  человек»  в  зависимости  от  психотипологических 
различий; для испытуемых каждого из четырех психотипов личности выделены 
базисные  конструкты  обыденного  сознания,  через  которые  происходит 
восприятие  и  оценка  образа  «нравственного  человека»;  доказано,  что  на 
представления  о  «нравственном  человеке»  в  обыденном  сознании  молодежи 
влияет, 
прежде 
всего, 
конституционально-детерминированная 
 
8

психотипологическая  структура  личности;  установлены  гендерные  различия 
представлений  о  «нравственном  человеке»;  социокультуральные  факторы 
оказывают  провоцирующее  влияние  на  конституциональные  механизмы 
психологической защиты личности. Полученные данные вносят определенный 
вклад в развитие теории личности.  
      Теоретическая  значимость  исследования  заключается  в  том,  что 
психологические понятия, являющиеся основополагающими для нашей работы, 
рассмотрены  и  проанализированы  в  многоплановом  аспекте  с  точки  зрения 
психологических,  педагогических  и  философских  подходов  в  различные 
исторические  периоды.  Теоретически  обоснованы  условия  формирования 
представлений  о  нравственном  человеке  у  студентов  различного  пола  и  
психотипологической  структуры  личности.  Результаты,  полученные  в  ходе 
экспериментального  исследования,  представляют  собой  определенное 
пополнение 
теоретико-методических 
сведений 
в 
изучении 
влияния 
индивидуально-типологических  характеристик  студентов  на  представления  о 
нравственном человеке.  
       Практическая значимость исследования состоит в том, что полученные 
результаты  могут  быть  использованы  при  вероятностном  прогнозировании 
поведения  в  ситуациях  нравственного  выбора  у  представителей  различных 
личностных  психотипов.  Точность  прогнозирования  повышается  при 
определении  места  расположения  испытуемого  в  конституционально-
континуальных  диапазонах:  психологической  нормы-акцентуации  или 
пограничной  аномальной  личности  (ПАЛ).  Знания  о  вероятностных 
конструкциях  представлений  о  нравственном  человеке  в  обыденном  сознании 
конкретного  субъекта  необходимы  для  использования  в  социальной, 
клинической, юридической и политической психологии. 
        Результаты  исследования  могут  быть  использованы  в  высших  учебных 
заведениях  при  проведении    лекционных  и  практических  занятий  по 
дисциплинам: «Клиническая  психология», «Педагогическая  психология», 
«Социальная  психология»  для  студентов  психологических  и  педагогических 
 
9

специальностей;  в  ходе  проведения  специальных  курсов  по  повышению 
квалификации специалистов психологов, социальных педагогов, для создания и 
разработки семинаров и тренингов для студентов вуза. 
      Организация, 
база 
и 
этапы 
исследования. 
В 
сплошном 
экспериментально-психологическом  исследовании  приняли  участие 841 
студент (596 девушек, 245 юношей)  различных  вузов  г.  Ставрополя  (СГУ, 
СГПИ,  СФ ЮРГИ, СКСИ, СФ МГОПУ)  в возрасте 17-18 лет, из которых были 
сформированы выборки испытуемых в зависимости от структуры личностного 
психотипа  и  гендерных  отличий  (всего 360 человек).  Исследование 
проводилось с 2002 по  2005 гг. в несколько этапов. Первый этап (2002 – 2003 
гг.) – подготовительный – осуществлялось  определение  целей  и  задач 
исследования, выбор объекта и предмета исследования, выдвижение основных 
гипотез, изучалось состояние проблемы в теории и практике психологической 
науки,  философии,  социологии,  медицины.  Второй  этап (2003 – 2004 гг.) – 
исследовательский – была  проведена  диагностика  психотипологических 
особенностей  испытуемых  с  изучением  представлений  о  «нравственном 
человеке».  Третий  этап (2004 – 2005 гг.) – обобщающий – осуществлялся 
анализ  и  обобщение  полученных  экспериментальных  результатов,  углубление 
теоретических  аспектов  исследования  и  оформление  этих  результатов  в  виде 
диссертации.        
Положения, выносимые на защиту. 
       1. 
Психотипологические 
особенности 
личности 
оказывают 
основополагающее 
воздействие 
на 
формирование 
представлений 
о 
«нравственном человеке» в обыденном сознании респондентов. 
       2.  Гендерный  фактор  влияет  на  оценку  и  отношение  к  психологическим 
представлениям  о  «нравственном  человеке»  в  обыденном  сознании 
испытуемых. 
       3. Субъективная картина категоризации образов другого «Я», в том числе и 
«нравственного  человека»,  на  уровне  обыденного  сознания  существенно 
 
10

изменяется  взависимости  от  места  расположения  испытуемого  в  диапазонах 
конституционально-континуального пространства личности. 
       Апробация  результатов  исследования.  Основные  результаты  по  теме 
диссертации  были  изложены  и  обсуждены  на  Междисциплинарной 
конференции  «Виктимологические  проблемы  борьбы  с  преступностью» 
(Ставрополь, 2002), на 48-й  научно-методической  конференции  СГУ 
«Университетская  наука – региону» (Ставрополь, 2003), в  методическом 
пособии  «Нравственное  развитие  как  условие  становления  созидательной 
активности  личности» (Ставрополь, 2003),  на  четвертых  региональных 
образовательных знаменских чтениях «Традиционные ценности в воспитании и 
образовании» (Санкт-Петербург, 2003),  49-й 
научно-методической 
конференции  СГУ  «Университетская  наука – региону» (Ставрополь, 2004), 
Всероссийской  научной  интернет-конференции  «Пути  становления  субъекта  в 
информационном  обществе» (Ставрополь, 2004), научно-практической 
конференции  «Наука – Югу  России» (Ставрополь, 2005), Всероссийской 
научной интернет-конференции «Значение прикладной психологии в новейшей 
истории  России» (Ставрополь, 2005), в  сборнике  статей  «Современные 
гуманитарные исследования» (Москва, 2005).  
     Публикации: по теме диссертации опубликовано 9 печатных работ. 
    Структура  и  объем  диссертации.  Диссертация    включает  в  себя  введение, 
три  главы,  заключение,  список  литературы,  содержащий 221 источник,  из 
которых 218 отечественных  и 3 зарубежных,  приложения  на 39 страницах. 
Текст рукописи содержит в тексте 1 таблицу, 23 рисунка.  
 
11

 
ГЛАВА 1.  Проблема изучения конституционально-континуальных 
особенностей личности в современной психологии 
1.1. Конституционально-биологические основы развития личности 
           Изучение  конституционально-биологических  основ  развития  личности 
тесно  связано  с  проблемой  соотношения  биологического  и  социального  в 
процессе  развития  человека.  Данная  проблема  в  современной  психологии 
сформулирована как проблема генотипической и средовой обусловленности его 
психики и поведения.  
          Вопрос  о  биологической  детерминации  психических  явлений  касается, 
прежде всего, зависимости функционирования и развития психических явлений 
от  организма  человека,  его  генотипических  и  органических  особенностей 
(Русалов В.М., 1980; Платонов К.К., 1965; 1972; Павлов И.П, 1951; Теплов Б.Н., 
1961; Кулаков П.С., 1954; Небылицин В.Д., 1966; Ковалев А.Г. и Мясищев В.Н., 
1955; 1957; Левитов  Н.Д., 1956, Лазурский  А.Ф., 1995; Смирнов  А.А., 1977;  
Рубинштейна С.Л., 1976; Мерлин В.С., 1959; Ананьев Б.Г., 1980 и др.).   
          Необходимо  отметить,  что  биологическое  или  генотипическое  начало  в 
человеке  интегрирует  в  себе  наследственно  закрепленные  физические 
(конституциональные) 
и 
заданные 
с 
рождения 
физиологические 
(процессуальные)  свойства  человеческого  организма. «Биологическое»  в  этом 
широком смысле может быть врожденным или приобретенным в пренатальный 
период  развития  организма  ребенка.  Кроме  того,  за  понятием  биологическая 
организация  человека  стоит  представление  о  конституции  как  совокупности 
устойчивых,  врожденных  и  приобретенных  признаков,  обусловливающих 
морфологию, 
биохимию, 
физиологию 
и 
особенности 
психического 
функционирования  человека,  психического  склада  личности.  Таким  образом, 
конституция  является  интегральной  биопсихической  характеристикой 
организма (Никитюк Б.А., 1998). 
         Существует  понятие  общей  и  частных  конституций  (Русалов  В.М., 1979;  
Никитюк Б.А., 1998). При этом авторы считают, что основу общей конституции 
 
12

составляет  весь  генотип,  а  основу  частных  конституций  составляют  наборы 
определенных генов. Генотип представляет  собой сумму полученного зиготой 
наследственного  материала  предков.  Так  как  на  генотип  могут  оказывать 
действие  различные  внешние,  средовые  условия,  то  его  фенотипические 
проявления  будут  различными.  Пределы  фенотипической    изменчивости  
организма    называют    «нормой    реакции» (Боев  И.В., 1999). Таким  образом, 
любой признак будет являться результатом взаимодействия наследственности и 
среды,  где  одни  признаки  определяются  генами  с  более  широкой  нормой 
реакции, а другие с более узкой (Никитюк Б.А., Корнетов Н.А., 1998).     
           В.М.  Русалов (1979) выделил  два  класса  частных  конституций – 
морфологические  (конституция  как  тип  телосложения,  соматотип)  и 
функциональные 
(конституция 
как 
совокупность 
индивидуальных 
наследственных  особенностей  и  свойств,  которые  определяют  специфику 
реакций всего организма на воздействие внешней среды.   
           По мнению Т.И. Юдина (1926 см), термин «конституция» существует со 
времен  Гиппократа,  когда  под  этим  термином  понимались  лишь  особенности, 
присущие  всему  организму  как  целому,  а  конституциональные  болезни 
рассматривались  не  как  дисфункция  какого-либо  органа,  а  как  болезнь, 
зависящая  от  общих  особенностей  всего  организма.  Именно  поэтому,  под 
конституциональной 
особенностью 
понималась 
способность 
каждого 
организма по-своему реагировать на внешние воздействия.   
           Одно из первых представлений о конституции встречается у Аристотеля.  
Он выделял сухую и влажную, плохую и хорошую конституцию и считал, что 
их нужно учитывать при лечении людей. Гален создал учение о соматотипе, то 
есть  о  разных  типах  строения  тела.  В.В.  Бунак  выделил  санитарную  и 
функциональную  конституцию.  Санитарная  конституция  включала  в  себя 
соматотип – рост, вес и т.д., а функциональная – особенности обмена веществ, 
биохимические особенности организма. 
       Существует несколько подходов к определению конституции:  
 
13

1)  Сомато-психологический  подход,  в  котором  конституция  индивида 
рассматривается  как  форма  проявления  его  общей  психофизической 
личности – с  одной стороны, его генетической нормой реакции на влияние 
окружающей  среды,  с  другой  стороны,  модификацией  этой  реакции, 
вызванной внешним воздействием. (Бауэр Ю.).  
2)  физиологический  подход,  где  понятие  конституции  включает  сумму  всех 
предрасположений  и  учитывается  резистентность  (сопротивляемость) 
организма.  Здесь  конституция  представляет  собой  относительно 
постоянное состояние организма, связанное с его сопротивляемостью;  
3)  генетический  подход  (Тандлер,  Матес,  Э  Кречмер,  В.М.  Русалов, 1979 и 
др.).  В  данном  подходе  конституциональные  особенности  организма 
определяются  наследственностью.  Тандлер  считал,  что  конституция – это 
соматический  фатум  организма,  который  выражает  индивидуальные 
особенности  сомы,  определяемые  в  момент  оплодотворения.  Э.  Кречмер 
понимал  под  конституцией  «сумму  всех  свойств  индивидуума, 
генотипически  закрепленных  в  его  наследственных  задатках».  В.М. 
Русалов  считал,  что  общая  конституция  организована  на  молекулярном 
уровне и является чертой общей генотипической структуры человека; 
4)  смешанный  подход,  где  под  конституцией  понимаются  существенные 
индивидуальные 
особенности, 
связанные 
со 
строением 
тела, 
работоспособностью,  сопротивляемостью  к  заболеваниям,  то  есть 
особенности  обусловленные  действием  наследственности  и  среды.  Т.И. 
Юдин  указывает,  что  некоторые  исследователи  (Рессле,  Крауз  и  др.) 
понимают под конституцией состояние организма, которое складывается из 
врожденных и приобретенных элементов и проявляется в том, как каждый 
организм реагирует на внешние (экзогенные) влияния среды, как он с ними 
справляется,  насколько  он  способен  к  возрождению  и  жизнеспособности. 
Конституция,  по  мнению  данных  исследователей,  определяет  тип 
деятельности  и  развития  организма.  При  этом  Сименс  выделяет 
конституции  идиотипические  (генотипические),  то  есть  связанные  с 
 
14

наследственными  потенциями;  конституции  паратипические – зависящие 
от  внешних  условий;  конституции  фенотипические,  объединяющие  в  себе 
все  свойства  и  представляющие  собой  реальную  личность  со  всеми 
особенностями ее структуры  См (по данным  Юдина Т.И., 19?).   
             Понятие  конституции  как  типа  телосложения  нашло  свое  отражение  в 
работах Э. Кречмера, У. Шелдона, К. Конрада.  
             Теория конституциональных типов Э. Кречмера  строилась на изучении 
связи  психических  особенностей  человека  с  его  конституцией.  Им  было 
замечено,  что  у  больных,  страдающих  маниакально-депрессивным  психозом 
(циклотимией),  чаще  встречается  пикническое  телосложение,  а  у  больных 
шизофренией  часто  наблюдается  астенический  тип  конституции.  При  этом, 
пикническому    конституциональному  типу,  по  Э.  Кречмеру,  соответствует 
циклоидный  (циклотимический)  тип  личности,  астеническому  типу 
конституции – шизоидный    (шизотимический)  тип  личности.  Кроме  того,  Э. 
Кречмер  выделил  атлетический  и  дипластический  типы  телосложения.  По 
мению,  Э.  Кречмера,  атлетическое  телосложение  имеют  иксотимики,  а 
дипластик – это человек с неправильным телосложением.  
             Э. Кречмер соотносит тип телосложения с психическими заболеваниями 
и  предполагает,  что  между  нормальным  человеком  и  спихическим 
заболеванием  нет  четкой  грани,  например,  конституциональные  типы 
нормального  человека  (циклотимик,  шизотимик)  могут  перерасти  в  аномалии 
характера  (циклоид,  шизоид),  а  затем  и  в  психическое  заболевание 
(маниакально-депрессивный  психоз,  шизофрения) (Л.Д.  Столяренко  Л.Д., 
1997).   
            У.  Шелдон  выделил  три  основных  типа  соматической  конституции: 
эндоморфный, мезоморфный и эктоморфный.  
             Однако  Э.  Кречмер  и  У.  Шелдон,  сопоставляя  психические  свойства 
непосредственно  с  соматотипом,  не  смогли  обосновать  их  взаимосвязь.  Лишь 
исследования  И.П.  Павлова (1951), В.Д.  Небылицина (1966), Б.Н.  Теплова 
(1961),  В.Н.  Русалова (1980), В.С.  Мерлина (1959) позволили  обоснованно 
 
15

утверждать,  что  именно  нейрофизиологические  свойства  играют  решающую 
роль в определении психодинамических свойств человека (темперамент, общие 
способности, сензитивность) ( по данным Боева И.В., 1999). 
           К. Конрад сформулировал генетическую теорию типов, где телосложение 
человека и тип личности сводил к общему знаменателю – гену. Он предложил 
рассматривать  строение  человеческого  тела,  исходя  из  двуполюсного 
восприятия: 1) пропорций  тела; 2) полноты  и  роста  тела.  Первичными 
переменными,  которые  распределялись  вдоль  оси,  где  один  полюс – 
лептоморфия,  другой – пикноморфия,  К.  Конрад  обозначил  пропорции  тела. 
Соотношение  размеров  головы  и  всего  тела,  а  также  пропорции  конечностей, 
профиль лица позволяли определить лептоморфика и пикноморфика. К. Конрад 
подтверждает  положение  Э.  Кречмера  и  соотносит  шизотимика  с 
лептоморфией,  а  циклотимика  с  пикноморфией.  Изменения  в  росте  и  полноте 
были  названы  К.  Конрадом  вторичными  переменными,  которые  также 
образуют  два  полюса:  гипоплазия  и  гиперплазия.  Гиперплазия  соответствует 
атлетическому  типу,  по  Э.  Кречмеру,  а  гипоплазия – астеническому  типу.  К. 
Конрад  присвоил  вторичным  переменным  определенные  психические 
характеристики:  гиперпластической  форме  соответствует  вискозная  структура 
психики  (медлительность,  пониженная  способность  к  дифференцированию) – 
это  иксотимики  и  эпилептотимики,  по  Э.  Кречмеру;  гипопластической  форме 
соответствует  спиритистическая  структура  писхики  (подвижность,  легкость, 
инфантильность) – истеротимики.  К.  Конрад  выделил  также  переменные 
третьего ряда: норма – патология, в отличие от Э. Кречмера, который выделял 
только психическую норму и патологическую конституцию.  К. Конрад описал 
континуум:  норма – ранние  признаки  патологии – выраженные  признаки 
патологии  и  доказал,  что  каждому  изменению  в  строении  тела  соответствует 
перестройка в психической структуре индивида (по данным  Боева И.В., 1999). 
             В.В.  Бунак  и  В.П.  Чтецов    выделили  следующие  схемы  мужских 
конституций,  основанные  на  учете  развития  костной,  мышечной  и  жировой 
ткани: грудной тип, мускульный тип, брюшной тип. И.Б. Галант  описал схемы 
 
16

женских  конституций: 1) лептосомные  (астенический    и  стенопластический 
тип); 2) мезосомные (пикнический  и мезопластический тип); 3) мегалосомные 
(атлетический, субатлетический и эурипластический тип).  
             Таким  образом,  биологическое  начало  в  человеке  составляет  его 
конституция,  которая  представляет  собой  совокупность  врожденных  и 
приобретенных  признаков  и  многие  исследователи  в  настоящее  время  (Личко 
А.Е., 1977; Александров  А.А., 1973; Боев  И.В., 1999; Ахвердова  О.А., 1998 и 
др.)   изучают не отдельные свойства, а системные образования – генетически 
обусловленные конституциональные особенности человека или психотип.         
1.2. Изучение конституционально-типологической аномальной личностной 
изменчивости в отечественной и зарубежной психологии 
1.2.1. Определение границ психической и психологической нормы и 
патологии 
             Проблема  определения  психической  и  психологической  нормы  и 
патологии  до  настоящего  времени  остается  актуальной,  что  отражено  в 
терминологическом  разнообразии.  Такие  понятия  как  психическое  здоровье, 
психическая  болезнь,  внутренняя  картина  здоровья – болезни    также 
составляют  смысловое  поле  данного  вопроса.  Сложность  данной  проблемы 
связана, во-первых, с многообразием психических проявлений у одного и того 
же  индивида  в  различных  условиях  жизни  и  у  разных  людей  в  одинаковых 
условиях;  во-вторых,  с  концептуализацией  положения  о  возможности 
существования психического здоровья и психической болезни в одном и том же 
континууме  (Партнеры  в  сфере  охраны  психического  здоровья:  Вклад 
профессионалов и непрофессионалов в охрану психического здоровья, 1999).  
            Н.Е. Бачериков, К.В. Михайлова, В.Л. Гавенко (1989) и др. считают, что 
понятие  психическое  здоровье  предполагает  наличие  нормально  развитых 
психических функций, физиологическое, духовное и социальное благополучие, 
сохранную способность к адекватной адаптации и активной деятельности.  
            Однако  понятие  психическое  здоровье  основывается  на  субъективном 
ощущении здоровья и является значительно шире, богаче и разнообразнее, чем 
 
17

понятие  психической  нормы.  Норма  же  определяется  как  оптимум 
функционирования и развития организма и личности, оценка которого требует 
объективного  и  сравнительного  подхода.  Существует  мнение,  что  в  области 
психиатрии,  норма  составляет  лишь  одну  треть  здоровья.  Так,  человек  может 
признаваться здоровым, но «ненормальным», то есть субъективно он может не 
испытывать  каких-либо  болезненных  проявлений,  но  при  этом  объективно 
отмечается  отклонение  от  оптимума  функционирования  (Менделевич  В.Д., 
1997). 
             Таким образом, психическое здоровье предполагает психическую норму 
и может включать определенные отклонения от некоторых ее показателей.  
             Понятие  психическое  заболевание  обозначает  некий  болезненный 
процесс, динамическое, текущее образование, а понятие психическая патология 
– 
само 
патологическое 
состояние, 
стойкие 
изменения, 
результат 
патологических  процессов,  отклонение  развития.  Психическая  болезнь  и 
патология являются крайними вариантами различных процессов или спектров. 
С  учетом  этого  выделяют  два  спектра:  здоровье – болезнь  (здоровье – 
предболезнь – психическое  заболевание  непсихотического  уровня – психоз)  и 
норма-патология  (норма – предпатология – патология) (Менделевич  В.Д., 
1997). 
             Данные  спектры  отличаются  как  этапами,  так  и  характером 
взаимоотношений  между  ними.  По  мнению  Ю.С.  Савенко,  спектр  норма-
патология  представляет  собой  континуум,  где  наблюдаются  переходы  от 
одного  состояния  к  другому.  В  спектре  здоровье-болезнь  отмечается 
ступенеобразность переходов.  
           С.Б.  Семичев (1987), опираясь  на  факт  одновременного  существования 
некоторых    психических  явлений  у  здоровых  и  у  больных  людей,  выделил 
«предболезнь»  как  вариант  нормы  и  связывал  состояния  «предболезни»  с 
явлениями  декомпенсации  и  субкомпенсации.  Другие  авторы,  развивающие 
концепцию «предболезни» (Баевский Р.М., 1979; Смирнов Н.К., 1981; Ковалев 
 
18

В.В., 1985),  рассматривают стадию психических дисфункций как дезадаптацию 
или одно из промежуточных состояний здоровья человека. 
              П.Б.  Ганнушкин  считал,  что  никакой  значительной  разницы  между 
явлениями  психического  здоровья  и  болезни  не  существует,  а,  наоборот, 
обнаруживается  «необходимая  связь  между  феноменами  того  и  другого 
порядка,  что  в  области  патологии  действуют  те  же  законы  и  силы,  что  и  в 
норме» (1998, с. 254). Разница  между  психическим  здоровьем  и  болезнью,  по 
мнению  П.  Б.  Ганнушкина (1998), заключается  только  в  том,  что  при  болезни 
нарушается  гармония  тех  взаимоотношений  между  функциями  организма  или 
психики, которые существуют в норме.  
              Л.Н.  Собчик (2003), описывая  «нормальную  личность»  и  ее 
индивидуально-типологические  особенности,  указывает  на  существование 
достаточно широкого диапазона «нормативного коридора» и подчеркивает, что 
норма – это  не  отсутствие  выраженных  психологических  характеристик,  а  их 
наличие, но наличие сбалансированное.     
              Помимо  вышеперечисленных  признаков  психического  здоровья, 
следует  обратить  внимание  на  способность  индивида  адаптироваться  к 
условиям существования, задачам преодоления препятствий, решения проблем 
без чрезмерных эмоциональных и общих перегрузок. Кроме того, психическое 
здоровье  должно  включать  способность  планировать  свою  деятельность, 
выбирать оптимальную стратегию решения проблем. Именно здесь происходит 
пересечение  понятий  психического  здоровья  и  психической  нормы.  В  связи  с 
этим  следует  упомянуть  концепцию  барьера  психической  адаптации, 
предложенную  Ю.А.  Александровским (1993). По  его  мнению,  барьер 
психической  адаптации  является  единым  интегрированным  функционально-
динамическим выражением биологической и социальной основ индивида.     
              Необходимо отметить, что признак нарушения общей психологической 
адаптации  являются  одним  из  ключевых  при  разграничении  психологической 
нормы (акцентуации) и патологии (психопатии).  
 
19

              В  научной  литературе  наиболее  известен  термин  «акцентуированная 
личность» (Леонгард  К., 1997), но  правильнее  говорить  об  «акцентуациях 
характера» (Личко А.Е., 1977). 
              А.Е.  Личко (1977) определяет  акцентуации  характера  как  крайние 
варианты  психологической  и  психической  нормы,  при  которых  отдельные 
черты  характера  чрезмерно  усилены,  вследствие  чего  обнаруживается 
избирательная  уязвимость  в  отношении  определенного  рода  психогенных 
воздействий при хорошей или даже повышенной устойчивости к другим.  
            Отличия 
между 
акцентуациями 
характера 
и 
психопатиями 
основываются  на  диагностических  критериях  П.Б.  Ганнушкина (1998) и  О.В. 
Кербикова (1971). При  акцентуациях  характера  может  не  быть  ни  одного  из 
этих  признаков:  ни  относительной  стабильности  характера  на  протяжении 
жизни,  ни  тотальности  его  проявлений  во  всех  ситуациях,  ни  социальной 
дезадаптации  как  следствия  тяжести  аномалии  характера.  Во  всяком  случае 
никогда не бывает соответствия всем этим трем признакам психопатии сразу.  
            Особенности  характера  при  акцентуациях  могут  проявляться  не 
постоянно, а лишь в некоторых ситуациях, в определенной обстановке, и почти 
не  обнаруживаются  в  обычных  условиях.  Социальная  дезадаптация  при 
акцентуациях 
характера 
либо 
вообще 
отсутствует, 
либо 
бывает 
непродолжительной.  
             По  мнению  А.Е.  Личко (1977), к  критериям  П.Б.  Ганнушкина    и  О.В. 
Кербикова  следует  добавить  еще  один  важный  признак,  отличающий 
акцентуации  от  психопатий:  при  психопатиях  декомпенсации,  острые 
аффективные и психопатические реакции, социальная дезадаптация возникают 
от любых психических травм и в самых разнообразных трудных ситуациях, от 
всевозможных  поводов  и  даже  без  видимой  причины,  в  то  время  как  при 
акцентуациях  нарушения  возникают  только  при  определенного  рода 
психических  травмах  и    трудных  ситуациях,  когда  они  адресуются  к  «месту 
наименьшего сопротивления», к «слабому звену» данного типа характера (1977, 
с. 6).   
 
20

              Будучи крайними вариантами психической и психологической нормы, 
акцентуации  характера  сами  по  себе  не  могут  быть  клиническим  диагнозом. 
Они  могут  быть  лишь  почвой,  преморбидным  фоном,  предрасполагающим 
фактором  для  развития  психогенных  расстройств  (острых  аффективных 
реакций,  неврозов,  ситуативно  обусловленных  нарушений  поведения, 
психопатических  развитий,  реактивных  и  эндореактивных  психозов).  Таким 
образом,  в  этих  случаях  от  типа  акцентуации  будет  зависеть  избирательная 
чувствительность к психогенным факторам и клиническая картина заболевания. 
             В  зависимости  от  выраженности  выделяют  две  степени  акцентуации 
характера – явная и скрытая (Личко А.Е., Александров А.А., 1973).  
             Явная  акцентуация  представляет  собой  крайний  вариант  нормы  и 
отличается наличием довольно постоянных черт определенного типа характера. 
Выраженность  черт  определенного  типа  не  препятствует  возможности 
удовлетворительной  социальной  адаптации.  Занимаемое  положение  обычно 
соответствует  способностям  и  возможностям.  В  подростковом  возрасте 
особенности  характера  часто  заостряются,  а  при  действии  психогенных 
факторов,  адресующихся  к  «месту  наименьшего  сопротивления»,  могут 
наступать  временные  нарушения  адаптации,  отклонение  в  поведении.  При 
повзрослении 
особенности 
характера 
остаются 
выраженными, 
но 
компенсируются и не мешают социальной адаптации.  
            Скрытая  акцентуация  относится  к  обычным  вариантам  нормы.  В 
обыденных,  привычных  условиях  черты  определенного  типа  характера 
выражены  слабо  или  не  проявляются  совсем.  Однако  под  влиянием  тех 
ситуаций и психических травм, которые предъявляют повышенные требования 
к  «месту  наименьшего  сопротивления»  черты  определенного  типа  характера 
могут проявиться ярко и неожиданно. Психогенные факторы, даже тяжелые, не 
только  не  вызывают  психических  расстройств,  но  могут  даже  не  выявить  тип 
характера. Если же такие черты и выявляются, то это не приводит к заметной 
социальной дезадаптации. 
 
21

                Таким  образом,  вопрос  об  определении  границ  психической  и 
психологической  нормы  и  патологии  в  теоретическом  плане  остается 
открытым,  с  практической  же  точки  зрения  необходимы  некие  ориентиры 
дифференциальной диагностики патологических и непатологических девиаций 
личности.  В  этом  смысле  отмечается  стремление  многих  исследователей 
отграничить  понятия  акцентуаций  характера  и  психопатий  как  крайних 
вариантов нормы и патологии личности.  
1.2.2. Конституционально-континуальная концепция личностной 
изменчивости 
             В  современной  психологии    актуально  изучение  конституционально-
типологических  особенностей  человека,  относящихся  к  диапазону  нормы,  и 
дифференциальных  отличий  их  от  конституционально-типологической 
аномальной  изменчивости  (Ананьев  Б.Г., 1980; Теплов  Б.М., 1961; Русалов 
В.М., 1979; Ломов Б.Ф., 1984).    
            Психологический 
и 
клинический 
анализ 
конституционально-
типологических  основ  личности  (Кречмер  Э., 1953; Кербиков  О.В., 1971; 
Ушаков  Г.К., 1978; Ганнушкин  П.Б., 1998 и  др.)  позволил  рассматривать 
проблему  «норма-патология»  с  точки  зрения  дихотомического  подхода  (по 
данным Боева И.В., 1979).  
            Научные  исследования  в  области  психологической  и  психиатрической 
практики  подтвердили,  что  нет  четкой  грани  между  конституционально 
обусловленными  личностно-типологическими  характеристиками  индивида  в 
норме  и  патологии,  что  существуют  «переходы»  от  конституциональных 
проявлений  в  рамках  нормы  к  вариационной  личностно-типологической 
изменчивости в рамках патологической психической конституции.  
            В  работах  отечественных    и  зарубежных  исследователей  (Теплов  Б.М., 
1961; Небылицин В.Д., 1959; Шайи К., Пархэм Д., 1976 и др.) представления о 
диалектике  постоянства  (стабильности,  устойчивости,  неизменности)  и 
изменчивости  (подвижности,  текучести)  личности  и  ее  свойств  подвергались 
детальному  изучению  и  подтвердили  предположение  о  вероятности 
 
22

конституциональной  изменчивости  не  только  личности,  но  высшей  нервной 
деятельности. 
            Индивидуальная  изменчивость  свойств  личности  определяется 
взаимовлиянием основных компонентов социального и биологического статуса, 
социальной  обусловленностью  психофизиологических  механизмов  развития 
человека.  Уже  у  К.  Конрада ( ) можно  найти  характеристику  физической  и 
психической  изменчивости,  которую  он  односторонне  связывает  лишь  с 
генетическими  факторами  без  учета  социальных  факторов.  В  этом  отношении 
более продуктивны исследования С.Л. Рубинштейна (1998), А.Е. Личко (1977), 
Г.К. Ушакова (1978).   
             Таким  образом,  личность  и  ее  конституция  взаимосвязаны  друг  с 
другом.  И  именно  от  того,  как  будет  происходить  взаимодействие  между 
конституционально-биологическими  основами  личности  и  внешней  средой, 
будет 
зависеть 
вероятностная 
«конституционально-типологическая 
изменчивость» – или  позитивный  дрейф  в  сторону  диапазона  нормы,  или 
негативный  дрейф  в  сторону  диапазона  патологической  конституции 
(Волоскова Н.Н., с. 25). 
            Методологической 
основой 
понимания 
преемственности 
и 
непрерывности  (континуальности)  психики  в  целом  является  концепция  С.Л. 
Рубинштейна (1976)  о психическом как «живом процессе», которая получила 
свое развитие в работах А.В. Брушлинского (1994). Становление психического 
как процесса происходит на протяжении всей жизни человека. Психическое как 
процесс – это  психологическая  реальность,  из  которой  формируются  все 
психические  явления  (чувства,  мотивы,  установки),  функции,  состояния, 
личностные,  психологические  свойства  (характер,  способности),  которые 
превращаются  затем  в  личностно-характерологическую  и  поведенческую 
структуры.  
            Личностная  изменчивость  как  проблема  континуума  рассматривалась  в 
работах  Г.К.  Ушакова (1978) и  А.Е.  Личко (1977). Клинические  исследования 
А.Е.  Личко (1977) позволили  выделить  две  степени  акцентуаций,  которые 
 
23

указывают  на  существование  вероятностной  личностно-типологической 
конституциональной изменчивости: скрытая акцентуация как крайний вариант 
нормы  и  явная  акцентуация,  которая  определяется  уже  как  находящаяся  за 
пределами 
нормы, 
так 
как 
предполагает 
аномальное 
личностно-
характерологическое реагирование индивидов на ситуации.  
             Г.К.  Ушаков (1978) также  считал,  что  именно  аномальные  реакции 
представляют 
собой 
«ранний 
элемент 
начинающейся 
аномалии 
индивидуальности». По его мнению, качество индивидуальной реакции зависит 
от  генотипа  и  фенотипа,  и  в  норме  реакция  адекватна  раздражителю.  Однако 
при переходных состояниях от здоровья к болезни происходят качественные и 
количественные изменения реакции в виде неадекватности. 
               Вслед  за  Г.К.  Ушаковым  и  А.Е.  Личко  проблему  континуума 
личностной изменчивости рассматривал Б.С. Братусь (1988). Он указывал, что 
при  формировании  аномалий  личности  действуют  единые  психологические 
механизмы, характерные для протекания как нормальной, так и патологической  
психической  жизни.  Б.С.  Братусь  считал,  что  патология  формируется 
вследствие  того,  что  общие  психологические  механизмы  начинают 
извращаться,  функционируя  в  особых,  экстремальных,  пагубных  для  них 
условиях.  
               Понимание  психического  как  процесса,  предложенное  С.Л. 
Рубинштейном (1976),   развивалось  в  рамках концепции А.В. Брушлинского 
(1977-1996).  Теоретические  положения  данной  концепции  позволили  И.В. 
Боеву  и  О.А.  Ахвердовой (1998) сформулировать  представление  о  личностно-
характерологическом  континууме  подростков,  где  подчеркивается  идея 
непрерывности  и  преемственности  формирования  и  развития  психического 
облика  человека.  Это  представление  заполнило  некий  разрыв  в  понимании 
качественных  градаций  личностной  изменчивости  между,  так  называемой, 
психической  нормой  и  психопатиями  как  патологической  конституцией 
личности  (Кербиков  О.В., 1961; Ганнушкин  П.Б., 1998; Ушаков  Г.К., 1978; 
Личко А.Е. 1977).     
 
24

            О.А. Ахвердова (1998) доказала, что существует континуум аномальной 
личностной  изменчивости  в  подростковом  возрасте,  а  И.В.  Боев (1999) 
сформулировал  концепцию  пограничной  аномальной  личности  (ПАЛ),  в 
которой  выделил  статистически  вероятностный  диапазон,  располагающийся 
между  психологической  нормой – акцентуированными  личностями  (крайние 
варианты  психологической  нормы),  и  различной  степенью  выраженности 
патологическими психическими конституциями (психопатии).  
             Таким образом, по мнению авторов, диапазон пограничной аномальной 
личности  является  связующим  промежуточным  конституциональным  звеном 
между  психологической,  психической  нормой  и  патологической  личностной 
конституцией  (психопатией).  Именно  в  характеристиках  пограничной 
аномальной  личности  представлен  вероятностный  диапазон  аномальной 
личностной изменчивости (Боев И.В., 1999). 
            Акцентуанты (диапазон крайних вариантов психологической нормы), по 
мнению  И.В.  Боева (1999), обладают  достаточными  адаптационными, 
компенсаторными,  резервными  возможностями.  Функционирование  их 
индивидуального  адаптационного  барьера  в  рамках  психической  и 
психологической  нормы  достаточно  надежно  и  прочно.  Конституционально 
акцентуанты  обладают  различными  способностями,  которые  служат  для 
расширения  и  укрепления  индивидуального  барьера  психической  и 
психологической  адаптации.  Также  акцентуанты  обладают  достаточной 
толерантностью к внешним средовым факторам – социальным, экологическим, 
стрессовым.  Только  интенсивные  патогенные  факторы  могут  привести  к 
прорыву индивидуального барьера психической и психологической адаптации.  
           Именно  при  скрытой  акцентуации,  по  мнению  И.В.  Боева (1999), 
наблюдаются 
достаточно 
гармоничные 
взаимоотношения 
внутри 
многоуровневой  системы  модели  человека.  Это  позволяет  скрытым 
акцентуантам  сохранять  относительно  постоянный  общий  и  локальный 
гомеостаз 
биохимической, 
нейрохимической, 
нейроэндокринной, 
иммунологической, психофизиологической, психологической и других систем.        
 
25

          Относительная 
гармоничность 
акцентуантов, 
как 
врианта 
психологической  нормы,  позволяет  им  сохранять  надежную  и  стабильную 
социально-психологическую адаптацию, а широкий диапазон «нормы реакции» 
обеспечивает  необходимый  уровень  компенсаторных  возможностей.  При  этом 
резервные  затраты  оптимальны  и  реакция  на  внешние  патогенные  факторы 
адекватна. 
При 
негативном 
дрейфе 
личностно-типологической 
конституциональной изменчивости за пределы границ нормы, по мнению И.В. 
Боева, может наблюдаться следующий континуальный диапазон, отражающий 
природное 
неблагополучие 
и 
увеличивающий 
риск 
дезадаптивного 
патологического  поведенческого  и  личностного  реагирования.  Этот  диапазон  
соответствует  проявлениям  пограничной  аномальной  личности  (Ахвердова 
О.А., Боев И.В., Волоскова Н.Н., 2000). 
              По  мнению  О.А.  Ахвердовой (1998), адекватная  взаимосвязь  и 
взаимодействие  личности,  конституции  и  внешней  среды  (социальной, 
экологической)  обеспечивает  психическое  и  психологическое  здоровье  в 
рамках  нормы.  На  уровне  пограничной  аномальной  личности  эта  взаимосвязь 
представлена в виде морфогенотипической дисгармонической изменчивости от 
слабо выраженных девиаций до грубых аномалий.  
             Н.Н.  Волоскова (2001) сформулировала  концепцию  аномальной 
личностной  изменчивости  органического  происхождения.  По  мнению  Н.Н. 
Волосковой,  конституционально-типологическая  недостаточность  высшей 
нервной  деятельности  и  личности  способствует  формированию  многих 
психотипологических 
признаков, 
присущих 
диапазону 
пограничной 
аномальной 
личности 
органического 
происхождения 
в 
структуре 
конституционально-типологического континуума.  
              Умеренно 
выраженная 
конституционально-типологическая 
недостаточность высшей нервной деятельности и личности при взаимодействии 
с  другими  неблагоприятными  внешними  факторами,  считает  автор 
исследования,  способствует  негативному  дрейфу  психотипологических 
особенностей в сторону диапазона пограничной аномальной личности. С точки 
 
26

зрения  Н.Н.  Волосковой,  значительно  выраженная  конституционально-
типологическая  недостаточность  высшей  нервной  деятельности  и  личности 
приближает  проявления  психотипологической  изменчивости  к  границам 
диапазона психопатии.  
             Таким 
образом, 
конституционально-типологическая 
аномальная 
личностная  изменчивость  лежит  в  основе  личностно-характерологического 
конституционального  континуума,  представляющего  собой  пространство  с 
различными  диапазонами  от  психологической  нормы  (акцентуаций)  через 
полосу 
пограничной 
аномальной 
личности 
к 
патологическим 
конституциональным личностным структурам в виде психопатии. Поэтому при  
психологическом  изучении  юношей  и  девушек  следует  использовать 
индивидуальный  подход  к  изменчивости  личностных,  характерологических, 
психологических и психических свойств личностной структуры. 
1.3. Конституционально-типологическая характеристика основных 
психотипов в континууме от акцентуантов до пограничной аномальной 
личности (ПАЛ) 
            Характеристика  основных    личностных  психотипов  на  уровне 
акцентуации характера, а также собственно классификация их была предложена 
К. Леонгардом (1997), а затем А.Е. Личко (1977).  
            Так,  К.  Леонгард  (1997) рассматривал  десять  психотипов  условно 
разделенных  им  на  акцентуации  характера  (демонстративный,  педантичный, 
застревающий,  возбудимый)  и  акцентуации  темперамента  (гипертимический, 
дистимический, 
тревожно-боязливый, 
циклотимический, 
аффективно-
экзальтированный, эмотивный).  
            Классификация  акцентуаций  характера,  предложенная  А.Е.  Личко  
предназначена  специально  для  подросткового  возраста  и  включает  в  себя 
следующие  личностные  психотипы:  гипертимный,  циклоидный,  лабильный, 
астено-невротический, 
сенситивный, 
психастенический, 
шизоидный, 
эпилептоидный, истероидный, неустойчивый и конформный. 
 
27

         В  современных  исследованиях  О.А.  Ахвердовой,  И.В.  Боева,  Н.Н. 
Волосковой (2000) используются  четыре  основных  психотипа,  к  которым 
можно  свести  вышеуказанные.  Так  как  в  нашем  исследовании  мы  будем 
опираться  на  эти  четыре  основные  психотипа  (шизоидный,  циклоидный, 
эпилептоидный,  истероидный),  то  считаем  необходимым  рассмотреть  их 
конституционально-типологические характеристики. 
            По  мнению  авторов,  для  акцентуантов  шизоидного  типа  характерна 
физическая,  моторная  и  пантомимическая  гармоничность  и  пластичность.  В 
сфере  межличностных  отношений  сохраняется  способность  достаточно  легко 
переносить 
социальное 
окружение. 
Шизотимики 
характеризуются 
эмоциональной 
уравновешенностью, 
рациональностью, 
прагматизмом. 
Несмотря на то, что они больше рациональны, чем эмоциональны, шизотимики 
ради  собственных  интересов  могут  демонстрировать  широкий  круг 
эмоциональных реакций, но также нуждаются в периодах уединения.  
             Акцентуанты  шизоидного  типа,  по  мнению  авторов,  часто  имеют 
способности  к  точным  наукам,  абстрактному  и  интеллектуальному 
осмыслению  всего  происходящего.  В  характере  присутствуют  тенденции 
видеть  все  более  идеалистично,  чем  оно  есть  в  реальности.  Хотя  шизотимики 
ставят  интеллектуальные  и  духовные  ценности  выше  материальных,  их  быт 
практичен  и  прочен.  Они  обладают  также  высокой  работоспособностью, 
ответственностью,  чувством  долга.  Справедливость  и  надежность  в 
отношениях  также  можно  назвать  в  числе  основных  качеств    их  характера. 
Считается, что шизотимики обладают конституциональным и психологическим 
резервом, необходимым для нормальной социальной адаптации. 
               Шизоидный  вариант  пограничной  аномальной  личности  (ПАЛ),  по 
мнению  авторов,  отличается  отсутствием  рационализма  и  прагматизма  в 
поведении,  хотя  в  интеллектуальной  сфере  данные  качества  сохраняются.  На 
первый  план  выступают  эмоциональный  негативизм  и  эмоциональная 
черствость,  противоречивость  переживаний,  которую  замечают  окружающие. 
Эмпатия, сочувствие другим им чуждо. Большие трудности вызывает ситуация, 
 
28

где  нужна  коммуникативность,  обычная  общительность,  эмоциональная 
включенность  в  диалог.  Поэтому  они  часто  предпочитают  одиночество  и 
изоляцию от окружающих.  
           Конституциональными признаками шизоидного варианта ПАЛ являются 
моторная,  физическая  и  пантомимическая  диспластичность.  Пантомимика 
характеризуется  неуклюжестью,  диспластичностью,  неадекватностью  реакций 
(в  ситуациях,  которые  для  большинства  людей  являются  трагическими, 
например похороны, они могут улыбаться, а на празднике, наоборот, внешним 
видом демонстрируют печаль), что позволяет говорить об амбивалентности. В 
общении мимика в большинстве случаев однообразная, без четкого выражения 
эмоциональных реакций, что делает их лицо похожим на маску. 
           Что касается интеллектуальных способностей, то у конституциональных 
шизоидов  ПАЛ  они  сохраняются,  особенно  в  сфере  точных  наук – физике, 
математике,  программировании  и  др.  Также  их  привлекают  восточные 
религиозно-философские  учения  и  древние  мистерии,  но  механистичное  их 
восприятие  не  дает  им  возможности  руководствоваться  ими  в  повседневной 
жизни  и  остается  «оторванным»  от  реальности  знанием.  Из-за  невозможности 
адекватно  воспринимать  социальную  среду,  конституциональные  шизоиды 
ПАЛ  остаются  как  бы  вне  реального  человеческого  общения  и  это  заставляет 
их  создавать  свою  «неореальность»,  наполненную  грезами,  фантазиями  и 
иллюзиями.  В  быту  конституциональные  шизоиды  ПАЛ  совершенно 
неприспособлены  и  неустроены.  На  работе  они  чаще  всего  поглощены  какой-
либо  оторванной  от  реальности  исторической,  философской  или  социальной 
идеей, следование которой происходит в ущерб бытовым условиям, за что они 
могут  быть  осуждаемы  родственниками.  Их  хобби  или  увлечения  также 
поражают  непрактичностью,  порой  нелепостью,  крайней  необычностью  и,  в 
целом, оторванностью от реальности.  
          Конституциональные  шизоиды  ПАЛ,  по  мнению  авторов,  могут 
поддерживать  общение  на  интеллектуальном  уровне,  но  в  сфере 
межличностных 
отношений 
остаются 
эмоционально 
холодными, 
 
29

изолированными  и  отчужденными.  В  отличие  от  шизоидных  акцентуантов, 
представители ПАЛ не имеют прочных и надежных привязанностей. 
           Потенциально патогенная стрессовая ситуация для шизоидов ПАЛ – это 
само  изменение  социально-психологической  ситуации,  когда  нарушается 
сложившаяся  схема  внутреннего  мира  шизоидов,  их  представления  об 
окружающем,  требования  спонтанных  решений  в  области  человеческих 
отношений,  переживаний.  Данная  ситуация  может  привести  к  развитию 
пограничных нервно-психических расстройств. Исследования показывают, что 
конституциональные шизоиды ПАЛ не способны «держать» социальный удар, 
как  шизоидные  акцентуанты.  У  шизоидов  ПАЛ  гораздо  более  низкая 
толерантность  и  адаптация  к  социально-психологическим  стрессовым 
ситуациям 
и 
экзогенным 
воздействиям 
(черепно-мозговая 
травма, 
инфекционное, токсическое поражение мозга).    
            Акцентуанты циклоидного типа или циклотимики, по мнению авторов,   
внешне  похожи  на  пикников  или  нормостеников.  Для  них  характерны 
принципиальность,  жизнерадостность,  честность,  требовательность,  строгость 
и  отзывчивость,  решительность,  настойчивость,  а  также  общительность. 
Многие  циклотимики  обладают  высоким  жизненным  тонусом,  большой 
работоспособностью.  Чаще  циклотимики  довольны  жизнью,  так  как  их 
коммуникабельность,  эмоциональная  теплота,  тактичность,  чувство  юмора, 
общая  доброжелательность  и  открытость  располагают  к  себе  других  людей  и 
способствую социальной реализации и успехам.  Также им присущи тенденции 
идеализировать  окружающих.  Иногда  у  циклотимиков  могут  возникать 
периоды  флегматичности,  когда  они  становятся  более  вялыми,  пассивными. 
Психологический  дискомфорт,  который  возникает  в  это  время  они  могут 
пытаться снять с помощью алкоголя.    
             Циклоидный  вариант  пограничной  аномальной  личности  (ПАЛ),  по 
мнению  авторов,  конституционально  больше  напоминает  пикнический 
характер  со  склонностью  к  чревоугодию  и  алкоголю.  Часто  их  хорошая 
работоспособность  и  высокий  жизненный  тонус  лишены  продуктивности  и 
 
30

целеустремленности,  которая  присуща  акцентуантам  шизоидам.  Они  создают 
вокруг  себя  много  шума,  суеты,  беспокойства,  но  без  озлобленности  и 
агрессивности,  присущей  истероидам  и  эпилептоидам.  Хотя  у  них 
наблюдаются  такие  качества  как  предприимчивость,  склонность  к  авантюре, 
увлеченность новыми проектами, их действия далеки от завершения, а цели и 
задачи  существуют  лишь  в  их  голове  и  проявляются  только  на  словах.  Также 
они  эмоционально  открыты,  доверчивы,  добродушны,  чем  легко  могут 
воспользоваться их недоброжелатели. 
                Многие  из  них  обладают  яркими  способностями,  талантом,  но  не 
могут  их  реализовать  с  пользой  для  себя  или  окружающих.  Циклоиды  ПАЛ 
легко  поддаются  дурному  влиянию  аморальных  и  корыстных  людей,  которые 
стремятся  их  подчинить  и  использовать  в  своих  целях.  Циклоиды  ПАЛ,  по 
мнению авторов, характеризуются открытостью, общительностью, сочувствием 
и  состраданием  к  другим  людям.  Они  легко  адаптируются  в  новых  или 
изменяющихся  ситуациях,  но  в  основном  поверхностно,  так  как  не  чувствуют 
себя уверенно из-за низкой самооценки.  
              Заметна  окружающим  и  их  эмоциональная  лабильность – слезы  и 
печаль  могут  быстро  смениться  весельем.  Эта  их  черта  характера  нередко 
привлекает  других  людей.  Однако  в  ситуациях  стресса  их  эмоциональная 
лабильность может служить основой для развития патологических психических 
и  психологических  переживаний  вплоть  до  развития  субдепрессивных, 
субдепрессивно-фобических, 
ипохондрических 
реакций. 
Если 
психотравмирующая  ситуация  неразрешима,  то  подобные  состояния  у 
циклоидов  ПАЛ  могут  длиться  от  нескольких  дней  до  нескольких  месяцев, 
иногда приводя к эмоциональному срыву и дезадаптации. Это подчеркивает их 
предрасположенность к аффективным расстройствам. 
            Акцентуанты  эпилептоидного  типа  или  эпилептотимики,  по  мнению 
авторов, 
внешне 
обладают 
гармоничным, 
крепким 
телосложением. 
Эпилептотимики  характеризуются  высоким  жизненным  тонусом,  большой 
работоспособностью, выносливостью, низкой утомляемостью. При выполнении 
 
31

заданий  они  часто  целеустремленны,  аккуратны,  педантичны,  скрупулезны. 
Имеют хорошие способности к обучению. В межличностных отношениях легко 
находят  контакт  с  окружающими,  демонстрируют  эмоциональность  и 
насыщенность  инстинктивных  переживаний.  Часто  могут  помнить  про 
нанесенные  обиды  в  течение  длительного  времени,  но  специально  мстить  не 
будут.  
              У  эпилептотимиков  наблюдается  честолюбивые  и  меркантильные 
интересы,  которые,  однако,  помогают  им  подчинять  себе  окружающих, 
привязывать их к себе различными способами. Как и шизотимики они склонны 
к  точным  наукам,  хотя  могут  достигать  успеха  и  в  сфере  гуманитарных  наук. 
Они  четко  оценивают  реальность,  сохраняют  трезвую  самооценку,  что 
помогает  им  преодолевать  практически  любые  социально-психологические 
трудности,  находить  оптимальный  выход  из  сложной  социальной  ситуации. 
Эпилептотимики могут стремиться к манипуляциям другими людьми, а также к 
превосходству над ними. Существенным психотравмирующим фактором может 
оказаться угроза их честолюбивым планам или материальному благополучию.  
                Эпилептоидный  вариант  пограничной  аномальной  личности  (ПАЛ)
по  мнению  авторов,  характеризуется  следующими  конституциональными 
признаками: короткие  нижние и удлиненные верхние конечности относительно 
туловища, короткая мускулистая шея, развитый торс, асимметричный лицевой 
череп.  Им  присуща  меркантильность,  жадность,  болезненное  честолюбие. 
Склонность  к  чувственным  наслаждениям  (алкоголь,  яства,  азартные  игры, 
сексуальные  наслаждения)  представляет  собой  основную  характеристику 
эпилептоидов ПАЛ. Саморегуляция поведения часто недостаточна, поэтому для 
них неизбежны конфликты, обманы, подкупы, шантажи и др. Даже интеллект и 
культура  в  случае  эпилептоидов  ПАЛ  не  всегда  позволяет  им  контролировать 
свои  импульсивные  чувства  и  действия.  Они  часто  лицемерны,  так  как 
проповедуя  альтруизм,  аскетизм  и  другие  формы  ограничений,  сами  же  не 
следуют  им.  В  отличие  от  эпилептоидных  акцентуантов  представители  ПАЛ 
при хороших способностях и интеллекте редко могут реализовать себя и занять 
 
32

какое-либо  социальное  положение,  так  как  ригидны  и  нетерпеливы 
одновременно.  
              Межличностные  отношения  эпилептоидов  ПАЛ  полны  злопамятности, 
мстительности,  а  также  откровенной  и  неприкрытой  льстивости.  Терпя 
вынужденное унижение ради достижения цели, эпилептоиды ПАЛ в отличие от 
акцентуантов  эпилептоидов  не  будут  ждать,  когда  представится  случай 
отомстить  обидчику,  а  будут  активно  строить  реальные  планы  мести. 
Эпилептоиды  ПАЛ  очень  бурно  негативно  реагируют  не  столько  на  стресс, 
сколько  на  бытовые  ситуации,  которые  их  ограничивают  и  угрожают  им 
лишением  материальных  благ,  чувственных  удовольствий.  В  этих  случаях  у 
них могут возникнуть бурные аффективные реакции дисфории, которые могут 
привести  к  тяжелым  конфликтам,  дракам  и  т.д.  Таким  образом,  социальная 
адаптация и контроль импульсов у них ниже, чем у эпилептоидов акцентуантов. 
              Акцентуанты  истероидного  психотипа  личности  или  истеротимики, 
по мнению авторов, могут представлять собой как астеничных личностей,  так 
и  нормостеников  или  пикников  с  тенденцией  к  нормостении.  Отмечается 
пантомимическая  пластичность,  мимическая  живость.  Обладают  средним 
жизненным тонусом, поэтому им требуются перерывы в учебе, работе. Для них 
характерно  поверхностное  восприятие  мира,  но  эмоциональное  и  яркое.  Они 
верят в свои способности, думают, что благодаря им могут достичь успеха, но 
это  не  всегда  отражает  реальность.  Их  высокий  уровень  притязаний  и 
недостаточность  психобиологического  резерва  могут  создавать  конфликтную 
ситуацию. 
Также 
им 
свойственна 
недостаточная 
добросовестность, 
ответственность, чувство товарищества. В восприятии окружающих могут дать 
полноценную оценку, интуитивно точно описать происходящие события. Часто 
их  завышенная  самооценка  и  ожидание  восхищения  и  признания  со  стороны 
других оставляет их инфантильными. В целом же они способны к философским 
обобщениям и образному, эмоциональному восприятию мира.          
              Представители  истероидного  варианта  пограничной  аномальной 
личности  (ПАЛ),  по  мнению  авторов,  характеризуются  тенденцией  к 
 
33

экспрессии, экзальтации. У них богатая и оживленная пантомимика, хотя и не 
всегда  соответствующая  ситуации.  Внешне  они  очень  подвижны,  суетливы, 
вокруг  них  всегда  беспокойство  и  шум.  Главная  их  черта  повышенная 
демонстративность, стремление подать себя окружающим в наиболее выгодном 
свете.   
            У  истероидов  ПАЛ  всегда  есть  желание  подражать  и  копировать  кого-
либо  из  «лучших»  представителей  социума.  Иногда  это  подражание  очень 
утрировано  и  искажено,  чего  сами  истероиды  ПАЛ  не  замечают.  Им 
свойственна жажда внимания, одобрения, признания, поклонения  и обожания. 
При  этом  они  не  придают  значение  искренности  восторгов  и  рукоплесканий 
окружающих,  главное  то,  что  они  вообще  их  получат.  Ради  этого  истероиды 
ПАЛ  готовы  на  все,  лишь  бы  добиться  признания  и  внимания  со  стороны 
общества,  для  этого  они  используют  любые  даже  негативные  способы. 
Истероидам  ПАЛ  совершенно  не  свойственны  такие  качества,  как 
целеустремленность,  выдержка,  терпеливость  и,  те  природные  способности, 
которые часто наблюдаются у них, в реальной жизни не реализуются. Если не 
удается  добиться  признания  своих  мнимых  достоинств  и  достижений,  они 
«поворачивают»  ситуацию,  изображая  из  себя  «жертву»  социальной 
несправедливости.  Данный  стереотип  поведения  закрепляет  их  склонность  к 
психологическому мазохизму и шантажу. 
             Хотя  внешне  истероиды  ПАЛ  экспрессивны  и  как  бы  открыты,  их 
эмоциональные  проявления  больше  лживы,  искусственны,  наигранны.  Иногда 
они сами настолько верят в свою ложь, что им трудно от нее отказаться, а это, в 
свою  очередь,  создает  почву  для  недоверия  к  истероидам  со  стороны 
окружающих,  которые  часто  считают  их  ненадежными  и  безответственными.        
В  достижении  поставленной  цели  истероидам  ПАЛ  не  хватает  выдержки, 
устойчивости, терпения. Часто переоценивая свои способности истероиды ПАЛ 
ввязываются  в  авантюры  даже  не  продумывая  их.  В  асоциальной  среде  они 
стремятся понравиться криминальным авторитетам, подражая им, но подобное 
поведение быстро бывает раскрыто, обнаруживая их «трусливую сущность». 
 
34

           Их  межличностные  отношения  чаще  поверхностны,  чем  глубоки,  они 
редко  испытывают  настоящую  привязанность  и  благодарность,  так  как 
считают, что все окружающие и так должны их любить и заботиться о них. Им 
всегда кажется, что окружающие и общество в целом к ним несправедливо. В 
целом  проявляется  их  незрелость  и  инфантильность  в  построении 
межличностных  отношений,  а  также  задержка  морально-нравственного 
развития.  В  отношении  экзогенных  факторов,  в  частности  алкоголя,  имеют 
низкую  толерантность,  быстро  спиваются,  демонстрируют  инфантильное 
поведение.  Также  и  случае  с  наркотиками.  Истероидам  ПАЛ  крайне  сложно 
выдерживать какие-либо стрессы, которые быстро приводят их к дезадаптации. 
Вначале  возникает  бурная  эмоциональная  реакция  на  стресс,  а  затем  может 
развиться  психопатологические  реакции  в  виде  истеро-ипохондрических, 
истеро-субдепрессивных, 
истеро-фобических, 
которые 
требуют 
уже 
вмешательства специалистов.       
      Таким образом в современной психологии: 
-  проблема  изучения  конституционально-континуальных  особенностей     
личности является одной из актуальных; 
-  понятие  конституции  рассматривается  как  совокупность  устойчивых, 
врожденных  и  приобретенных  признаков,  обусловливающих  морфологию, 
биохимию,  физиологию  и  особенности  психического  функционирования 
человека; выявлена взаимосвязь личности и ее конституции; 
-  разработано 
понятие 
континуума 
личностной 
изменчивости 
и 
сформулировано 
представление 
о 
личностно-характерологическом 
континууме  подростков,  где  подчеркивается  идея  непрерывности  и 
преемственности психического формирования и развития человека;  
-  сформулирована  концепция  пограничной  аномальной  личности  (ПАЛ),  в 
которой 
выделяется 
статистически 
вероятностный 
диапазон, 
располагающийся  между  психологической  нормой – акцентуированными 
личностями  (крайние  варианты  психологической  нормы),  и  различной 
 
35

степенью  выраженности  патологическими  психическими  конституциями 
(психопатии);  
-  даны  конституционально-типологические  характеристики  личности  в 
континууме от акцентуантов до пограничной аномальной личности.  
ГЛАВА 2. Психолого-философский аспект изучения нравственности 
2.1. Анализ философских концепций нравственности 
            Представления  о  нравственности  являются  прежде  всего  областью 
изучения  философии  и  этической  науки.  Философские  взгляды  на  природу 
человека,  общества,  социальные  отношения  в  различные  исторические  эпохи 
содержали  в  себе    представления  о  добре  и  зле,  добродетели  и  пороке, 
общественных  и  индивидуальных  ценностях  и  идеалах,  которые  и  составили 
основу различных этических учений.  
            Обращение  к  этике,  на  наш  взгляд,  правомерно  в  том  смысле,  что  это 
дает  возможность  проследить  историю  возникновения  самих  терминов 
(«мораль», «нравственность»),  их  дальнейшего  содержательного  развития  и 
соотношения,  а  также  увидеть  извечный  интерес  человечества  к  проблеме 
нравственности и необходимость ее изучения.  
            В настоящее время в общекультурной лексике такие слова как «этика», 
«мораль», «нравственность»  употребляются  как  синонимы.  В  философской 
энциклопедии  мораль  определяется  как  форма  общественного  сознания, 
система  принципов,  правил,  норм,  которыми  люди  руководствуются  в  своем 
поведении.  Эти  правила  касаются  отношений  людей  друг  к  другу,  к  семье,  к 
трудовому  коллективу,  классу,  нации  и  обществу  в  целом  (Философская 
энциклопедия, 1970, Т. 5). В  данной  энциклопедии  как  и  в  словаре  по  этике  
понятие  мораль  синонимично  понятию  нравственность  (Словарь  по  этике, 
1970).  
                Изначально  же,  термин  «этика»  происходит  от  древнегреческого  слова 
«этос», которое обозначало место совместного проживания, дом, обычай, нрав, 
характер.  Аристотель  образовал  от  слова  «этос»  прилагательное  «этический» 
для  обозначения  добродетелей,  как  особых  качеств  человека.  В  дальнейшем 
 
36

греческому  понятию  «этический»  в  латинском  языке  стало  соответствовать 
понятие  «моральный» (от  лат. – mos, mores – обычаи,  нравы,  характер).  В 
русском 
языке 
синонимом 
понятия 
«мораль» 
является 
понятие 
«нравственность»,  происходящее  от  слова  «нрав».  Таким  образом,  в 
первоначальном  варианте  все  три  слова  (мораль,  нравственность,  этика) 
являлись одним термином. В процессе развития этической науки под разными 
словами  стал  закрепляться  различный  смысл.  Так, «этика»  стала  обозначать 
область  знания,  науку,  а  «мораль» («нравственность») – предмет  ее  изучения 
(Гусейнов А.А., Апресян Р.Г., 2000). 
            Тем  не  менее,  предпринимались  попытки  развести  понятия  «мораль»  и 
«нравственность».  Гегель (1959) выделяет  различные  стадии  исторического 
развития  общественной  нравственности  и  разделяет  понятия  «мораль»  и 
«нравственность».  По  Гегелю,  мораль  является  сферой  субъективной  и 
индивидуальной,  несет  в  себе  личностный  и  частный  смысл,  извлеченный  из 
стихийно сформировавшихся общественных норм и обычаев, и, следовательно, 
образуется на более поздней ступени развития человеческого общества (в эпоху 
Сократа):  наступает  время,  когда  «каждый  должен  сам  заботиться  о  своей 
нравственности»,  происходит  «отказ  от  общественных  нравов  и  воцарение 
морали»  До  этого  преобладает  «нравственность»  в  терминологии  Гегеля,  то 
есть  нравы,  обычаи,  традиции,  усвоенные  индивидуумом  без  критического 
осмысления и выработки собственных «нравственных максим» (1959, Т. 10, с. 
52). 
             Именно  к  Гегелю  восходит  традиция,  в  рамках  которой  под  моралью 
понимается  субъективный  аспект  соответствующих  поступков,  а  под 
нравственностью – сами  поступки  в  их  объективно  развернутой  полноте: 
мораль – то, какими видятся поступки индивиду в его субъективных оценках, 
умыслах,  переживаниях  вины,  а  нравственность – то,  какими    на  самом  деле 
являются  поступки  человека  в  реальном  опыте  жизни  семьи,  народа, 
государства (Гусейнов А.А., Апресян Р.Г., 2000). 
 
37

           Некоторые исследователи, опираясь на философию Гегеля, считают, что 
мораль является формой общественного сознания, а нравственность -  формой 
индивидуального  сознания.  Эту  теоретическую  позицию  разделяет  Л.Н. 
Антилогова (1999), обозначая  мораль  «как  совокупность  норм  и  требований, 
предъявляемых  социумом  к  поведению  индивида»,  тогда  как  «нравственность 
формируется  вместе  с  личностью,  составляет  принцип  ее  бытия,  она 
неотделима от содержания «Я» индивида» (1999, с. 56).     
           В культурно-языковой традиции также существует разделение морали и 
нравственности: нравственность – это высокие основополагающие принципы, а 
мораль – это приземленные, исторически изменчивые нормы поведения. С этой 
точки  зрения,  заповеди  Бога  именуются  нравственными,  а  наставления 
школьного учителя – моральными (Гусейнов А.А., Апресян Р.Г., 2000). 
           Большинство  философов  рассматривают  понятия  «мораль»  и 
«нравственность» как синонимы (Дробницкий О.Г., 1974; Архангельский Л.М., 
1977; Титаренко А.И., 1974 и др.) В нашей работе так же понятия «мораль» и 
«нравственность» используются как взаимозаменяемые. 
           Что касается определения нравственности в этике, то на данный момент 
не  существует  исчерпывающей  и  единой  общепринятой  формулировки.        
В  настоящее  время  считается,  что  мораль  можно  представить  в  виде  двух 
взаимосвязанных  характеристик: 1) как  личностная  характеристика, 
совокупность  нравственных  качеств  и  добродетелей; 2) как  характеристика 
отношений между людьми, выражающаяся в моральных нормах (требованиях, 
правилах,  заповедях).  Как  характеристика  личности,  мораль  уже  в  греческой 
античности  рассматривалась  как  способность  человека  господствовать  над 
своими аффектами и страстями, жить в согласии с разумом, воспитывать в себе 
умеренность  и  мужество.  Мораль – это  «мера  господства  человека  над  самим 
собой,  показатель  того,  насколько  человек  ответственен  за  себя,  за  то,  что  он 
делает» (Гусейнов А.А., Апресян Р.Г., 2000, с. 12). Таким образом, мы видим, 
что  мораль  как  личностная  характеристика  в  философии  связывается  с 
 
38

разумностью  человека,  стремлением  к  высшему  благу  посредством  доброй 
воли. 
           По  мнению  А.А.  Гусейнова,  Р.Г.  Апресяна,  нравственность,  как 
характеристика  отношений  между  людьми,  рассматривает  человека    «с  точки 
зрения  его  способности  жить  в  человеческом  общежитии» (2000, с. 20). 
Спецификой  общественной  морали  является    ее  всеобщая  форма, 
распространение  на  всех  людей,  универсальности  моральных  требований  и 
необходимости  их  выполнения  всеми  членами  общества,  но  при  условии 
свободного  выбора,  свободы  воли  индивида.  На  обыденном  уровне  мораль 
можно  выразить  через  «золотое  правило  нравственности»: «Не  поступай  по 
отношению  к  другим  так,  как  ты  не  хотел  бы,  чтобы  другие  поступали  по 
отношению к тебе» (2000, с. 24). В этом раскрывается всеобщность механизма 
нравственной  регуляции,  а  также  необходимость  взаимности  выполнения 
социальных  норм  для  пользы  и  выживания  каждого  индивида  и  общества  в 
целом. 
           А.А.  Гуссейнов  и Р.Г.  Апресян  выделяют  семь  основных характеристик 
нравственности: 1) господство разума над аффектами; 2) стремление к высшему 
благу; 3) добрую  волю  и  бескорыстность  намерений; 4) способность  жить  в 
человеческом обществе; 5) человечность или общественную форму отношений 
между людьми; 6) автономию воли; 7) взаимное выполнение социальных норм, 
выраженное  через  золотое  правило  нравственности (2000, с.26).  К  общим 
нравственным  категориям  или  понятиям  обычно  относят  такие  понятия  как 
идеал,  ценности,  добро  и  зло,  долг,  совесть,  свобода,  счастье,  добродетель  и  
порок и др.    
            В  разные  исторические  эпохи  в  философской  мысли  возникало  свое 
понимание нравственности.     
           В  эпоху  античности  нравственность,  этика  определялась,  прежде  всего,  
как  область  «практического  знания»,  которая  была  призвана  разрешить 
вопросы  отношения  человека  ко  всему  происходящему  с  ним  и  вокруг  него. 
Целью  этических  концепций  было  научение  человека  определенным 
 
39

нравственным действиям и воспитания в нем волевых, душевных способностей. 
Зарождающаяся  проблема  нравственности  была  сфокусирована  вокруг 
вопросов  отличия  истинных  общественных  установлений  от  обычаев  и 
традиций  отдельных  общностей,  а  также  вопросов  об  отношении  личности  и 
общества,  о  том,  как  социальные  нормы  становятся  личными.  Что  касается 
понимания  обычаев  и  традиций,  то  сначала  они  рассматривались  как 
единственно  правильный  и  возможный  порядок,  приравневываемый  к 
моральному.  Далее  древнегреческая  этика    смогла  возвыситься  над 
ограниченностью  традиционалистских  воззрений,  и  возникло  представление  о 
социальной  всеобщности,  общезначимости  моральных  норм,  оценок, 
требований  для  всех  людей,  живущих  в  мире,  а  не  только  принадлежащих    к 
отдельной общности (Дробницкий О.Г, 2002). 
            До Сократа этика и нравственность понималась как жизнь «в согласии с 
природой»  и  носила  натуралистический  характер.  Здесь  решаются  не  только 
вопросы долга, добра и зла, но и вопросы соотношения разума и чувственности, 
желания  и  воздержания  и  т.д.  Таким  образом,  античная  этика  - это,  прежде 
всего, учение о гигиене телесной и душевной жизни, содержащем наставления 
о  правильном  и  разумном,  здоровом  отношении  человека  к  предметам, 
обществу  и  самому  себе.  Понимание  добродетели  носило  синкретический 
характер,  было  смешанным  с  социальным,  психическим  и  органическим 
началом. Что касается восприятия законов отдельной личностью, то уже Сократ 
говорил  о  том,  что  общие  нормы  могут  быть  подвергнуты  рефлексии 
отдельного  индивида  (Дробницкий  О.Г, 2002). Так,  проблему  нравственного 
формирования  личности  мы  находим  в  учении  Демокрита,  для  которого 
идеалом  добродетели  является  мудрец, «софос»,  нашедший  правильную  меру 
во  всем  и  живущий  сообразно  этой  мере.  Нравственным  оказывается  человек, 
который  не  только  постиг  законы  Вселенной  и  человеческой  жизни,  но  и 
научился  правильно  относиться  ко  всему,  что  с  ним  происходит, «желающий 
малого»,  умеющий  «делать  свои  удовольствия  не  зависящими  от  преходящих 
 
40

вещей»,  достигающий,  таким  образом, «эвтюмии»  или  «хорошего 
расположения духа» (там же, с. 356).   
           Сократ отождествляет моральность и мудрость, добродетель и разум. По 
мнению  Сократа,  мужество  есть  знание  того,  что  опасно  и  что  не  опасно; 
справедливость  есть  знание  закона;  умеренность – знание  того,  в  чем  состоит 
истинное  благо  и  т.д.  Таким  образом,  после  Сократа  философам  становится 
очевидным общественное, культурно-социальное происхождение морали.  
         Социальную природу и назначение нравственности подчеркивали  Платон 
и  Аристотель.  Они  рассматривали  ее  как  способ  организации  общественной 
жизни, а не только как способ достижения личного совершенства и блаженства. 
Платон,  однако,  выводит  основные  добродетели  (мудрость,  мужество, 
умеренность,  справедливость)  из  устроения  Вселенной,  где  противоборствуют 
духовные  и  материальные  начала.  В  философии  Платона  нравственные 
качества являются изначально данными человеку, а сама нравственность носит 
кастовый, сословный характер, то есть каждое сословие изначально имеет свою 
особую  добродетель  и  не  выходит  за  эти  границы.  В  этом  смысле  Платон 
отказывается  от  идеи  всеобщности  нравственного  закона.  Совершенно  по-
другому вопрос о нравственности решает Аристотель. Он мыслит добродетели 
как качества психики, души, которые отчасти являются врожденными, то есть 
даны  от  природы,  а  в  основном  воспитываются  упражнением  и  практическим 
действием.  Причем,  эти  качества  личности  только  тогда  считаются 
нравственными,  когда  они  признаются  и  сопоставляются  с  общественно 
полезными  свойствами  индивида.  Здесь  подчеркивается  нормативность 
добродетели. «Добродетелями 
вообще 
мы 
называем 
похвальные 
приобретенные свойства души» (там же, с. 38). 
          Благодаря Аристотелю, нравственность представляется теперь как особая, 
специфическая  сфера  человеческого  мышления  и  воли.  Если  Сократ  из  всех 
добродетелей главной считал мудрость, Платон – справедливость, как санкцию 
общественного  миропорядка,  то  Аристотель  считает  справедливость  как 
моральную  характеристику  отдельной  личности,  качество  человека: «Самый 
 
41

лучший человек не тот, кто поступает сообразно с добродетелью по отношению 
к  себе,  а  тот,  кто  поступает  так  по  отношению  к  другим» (там  же,  с.  39).         
Еще одна заслуга Аристотеля в том, что он поставил вопрос о свободе выбора в 
моральной регуляции поведения человека. 
           В  эпоху  Средневековья  мораль  имела  сословный  характер,  была 
ориентирована  на  отдельные  социальные  группы.  Следовательно,  не 
поддерживалась  идея  всеобщего  закона  нравственности,  единого  для  всех 
людей, которая начинала формироваться уже в Античности. Здесь происходит 
снова  смешение  понятия  нравственности  с  обычаем,  традицией,  присущим 
отдельной общности людей. Еще одна особенность осмысления нравственности 
в  эпоху  Средневековья – это  господство  религиозного  миросозерцания,  где 
нравственность  выступала  как  принцип  Божественного  авторитета,  система 
заповедей,  ниспосланных  свыше.  Таким  образом,  нравственное  сознание  не 
отделялось  от  других  форм  общественного  сознания – религиозного, 
сословного, правового и т.д. (Дробницкий О.Г, 2002). 
            В  эпоху  Возрождения  вопрос  о  специфике  нравственности  остается 
необозначенным,  так  как  мораль  выводится  из  познавательных,  волевых, 
чувственных  и  эстетических  способностей  самой  души  и  отождествляется  с 
ними.  Индивид  рассматривается  как  тот,  для  которого  истина,  добро, 
прекрасное,  счастье  являются  одним  и  тем  же.  Так,  Д.  Бруно  видел  некое 
единство в стремлении человека к счастью, процессе познания и восхождения 
человека к добродетели. Отличие нравственности от обычаев и традиций вновь 
становятся объектом осмысления в философии М. Монтеня. Так, он считал, что 
нравы и добродетели, «о которых принято говорить, что они порождены самой 
природой,  порождаются  в  действительности  тем  же  обычаем.  Также,  они 
являются всего лишь привычкой, предрассудками, несовместимыми с истиной, 
нравственностью,  разумом.  Нравы  и  обычаи  еще  не  мораль.  Так,  обычай  и 
«общее мнение» не могут выступать опорой для нравственности, но, по мнению 
М.  Монтеня,  и  собственное  мнение  или  «мерка»  индивида  не  может  быть 
вполне непогрешимыми и истинными. 
 
42

              В  философских  концепциях  эпохи  Просвещения  возникает  тенденция 
очистить  понятие  природы  и  человека  от  ценностных  характеристик, 
преобладавших  в  Средневековье,  и  вывести  сами  моральные  ценности  из 
законов природы. Нравственная позиция состояла в том, чтобы познать себя и 
окружающую  природу,  а  нравственное  воспитание  сводилось  к  обретению 
человеком  практического  опыта,  умения  достичь  успеха.  Для  этики  в  данный 
исторический  период  было  характерно  сведение  понятий  добра  и  зла  к 
антропологии  и  психологии.  С  этой  точки  зрения  добродетели  и  пороки, 
нравственные  побуждения  и  мотивы  имели  своим  источником  душу,  психику 
человека.  Так,  Р.  Декарт,  с  одной  стороны,  рассматривает  совесть,  раскаяние, 
любовь,  стыд,  мужество,  добродетель  и  порок  как  проявления  всеобщей 
конституции человека. В этом состоят натуралистические воззрения Декарта на 
мораль.  С  другой  стороны,  в  плане  идеалистических  идей,  Декарт  понимает 
мораль  как  свободу  воли,  способность  человека  к  пониманию  категорий 
истины,  добра,  как  разум,  совпадающий  с  добродетелью.  Причем,  эти 
способности даны человеку Богом.                 
            Спиноза утверждает, что такие понятия как добро и зло, добродетель и 
порок,  совершенство  и  несовершенство  существуют  только  в  мышлении, 
психике человека, а не в природе. Он относит эти категории нравственности к 
«воображению» и «предрассудкам». Однако Спиноза сохраняет эти моральные 
понятия,  но  наполняет  их  иным  смыслом.  Так,  добродетель,  по  мнению 
Спинозы, есть «потенция», способность человека «производить что-либо такое, 
что  может  быть  понято  из  одних  только  законов  его  природы»; «истинная 
добродетель есть не что иное, как жизнь по одному только руководству разума» 
(там же, с. 52 ). 
           Французские 
материалисты 18-го 
века 
пытались 
объяснить 
нравственность, прежде всего, с точки зрения естественной науки, включая ее в 
сферу  природы  и  не  рассматривая  как  самостоятельную  область  знаний.  
Гольбах считал, что «зло, как и добро, зависит от природы вещей», а состояние 
добродетели определяется «равновесием соков», «темпераментом»,  которые,  в 
 
43

свою  очередь,  являются  продуктами  физических  субстанций».  Гольбах  и 
Гельвеций считали, что нужно объяснять причины пороков и добродетелей,  а 
также  исследовать  механику  поведения  людей.  Одной  из  таких  причин  они 
мыслили стремление человека к счастью, интерес к добродетели.  
           Английские философы 18-го века, такие как Дж. Толанд, А. Коллинз, Дж. 
Пристли,  в  основном  продолжают  идеи  французских  материалистов.  Они 
отрицают свободу воли, сводят моральные мотивы к психическим механизмам 
побуждений, основанные на естественном стремлении человека к наслаждению 
и отвращении к страданию, а нравственные требования предстают как личные 
интересы. Нравственность не выделяется в отдельный самостоятельный объект 
изучения.  
          Представители кембриджской школы (Р. Прайс, Дж. Балгай, С. Кларк, Р. 
Кадуорт,  Р.  Кемберленд)  считают  нравственные  идеи  о  добре  и  зле,  долге  не 
сводимыми  к  другим  познавательным  способностям  человека,  в  чем 
усматривается  ими  уникальность  нравственных  категорий.  Моральные 
феномены существуют как бы сами по себе, вне материального мира и не могут 
быть подвергнуты анализу, рациональному или эмпирическому обоснованию.  
            Теоретики нравственного чувства (А. Шафтсбери, Ф. Хатчесон, А. Смит) 
считают,  что  в  человеке  существуют  особые  моральные  эмоции,  склонности, 
предрасположения,  отличные  от  познавательных  процессов.  Данные  чувства 
разделяются  на  две  группы:  первая – это  поиск  личной  выгоды,  стремление  к 
наслаждению,  частный  интерес;  вторая – нравственные  чувства,  такие  как 
благожелательность,  сострадание,  симпатия,  бескорыстное  желание  счастья 
другим.  
            В  классической  немецкой  философии  И.  Канта  и  Гегеля  определение 
нравственности  ставится  как  особый  вопрос  этической  теории,  критикуется 
натурализм  и  обнаруживается  стремление  вывести  нравственность  за  пределы 
эмпирических определений, найти универсальные определения нравственности 
с  точки  зрения  разума.  Собственно  здесь  и  происходит  выделение  проблемы 
нравственности в самостоятельную сферу исследования и осмысления.  
 
44

             Этика И. Канта явилась вершиной философии морали Нового времени. 
Его  этическая  концепция,  была  наиболее  разработанной,  систематической  и 
завершенной. Новое в развитии понятия нравственности состоит в его указании 
на  принудительную  всеобщность  нравственных  требований,  которые  отличаю 
нравственность  как  таковую  от  других  социальных  норм,  таких  как  обычаи, 
традиции.  И  Канту  удалось  заострить  природу  нравственного  конфликта  в 
сфере индивидуального сознания – конфликт склонностей и долга, указать роль 
личного  самосознания  и  самопринуждения  в  нравственности,  выявить 
специфику нравственной свободы (Гусейнов А.А., Апресян Р.Г., 2000).       
         Гегель  пытался  синтезировать  обе  философские  традиции  понимания 
морали  либо  как  область  личностных  суждений,  феноменов  индивидуального 
сознания,  либо  как  сферы  социально-практически  значимого  и  общественно 
детерминируемого  поведения,  которые  существовали  до  него.  Он  пытался 
учесть и общественно-регулятивную функцию нравственности и ее личностное 
значение. Он первым поставил акцент на историческом становлении морали, ее 
отличии не только от права, но и от обычаев и традиций. Как уже было сказано, 
Гегель  разделяет  понятие  морали  и  нравственности.  Мораль  возникает,  по 
Гегелю,  на  поздней  ступени  развития  человеческого  общества  (в  эпоху 
Сократа). До этого преобладают в обществе нравы, обычаи, традиции, то есть 
«нравственность»  по  определению  Гегеля.  В  нравственности  Гегель  выделяет 
такие  черты,  которые  сводят  ее  к  архаическим  обычаям – это  совпадение 
общественных,  социальных  предписаний  и  поведения  людей,  всеобщая 
убежденность  в  правильности  существующего  порядка,  неразвитость 
индивидуального начала в человеке, некритичное отношение  к общественным 
требованиям. «Нравственный  человек  бессознателен  для  себя» (1959, т.7.,  с. 
186). 
            Переход нравственности в мораль осуществляется тогда, когда «налично 
всеобщее», «непосредственное больше уже не имеет силы, а должно оправдать 
себя перед мыслью». Индивид начинает критично воспринимать общественные 
нормы,  испытывает  «неуверенность  в  сущем  законе», «требует  от  последнего, 
 
45

чтобы оно узаконило себя перед ним». Тогда наступает время, когда «каждый 
должен сам заботиться о своей нравственности» (1959, т.10., с. 52 ).  
           В буржуазной этике конца 19-го и начала 20-го столетия выделяются три 
основных 
подхода 
к 
определению 
морали – социологический, 
неопозитивистский,  экзистенцианолистский,  которые  соответствуют  трем 
основным  типам  понимания  природы  морали  в  этот  исторический  период. 
Социологическое  понимание  нравственности  опирается  на  положение  о  том, 
что  нравственность  по  сути  является  способом  нормативной  регуляции, 
общественным  институтом,  который  направляет  и  контролирует  поведение 
людей.  По  мнению  Э.  Дюркгейма,  общепризнанная  значимость  моральных 
ценностей состоит в том, что они служат осуществлению взаимных интересов 
отдельных  индивидов  и  общества  в  целом.  Моральные  ценности  не  имеют 
никаких  объективных,  субстанциональных  оснований,  а  возникают  по  воле 
общества  и  выражаются  в  «коллективных  представлениях».  Мораль  в 
понимании  Дюркгейма – это  совокупность  одобрений  и  осуждений,  которые 
общество  транслирует  в  отношении  поступков  отдельных  индивидов.  В 
неопозитивистском  подходе  предпринимается  попытка  определения  природы 
нравственности через анализ морального языка, где явления морали выступают 
в  виде  лингвистических  феноменов.  В  логико-позитивистском  понимании 
природы  нравственности  можно  обнаружить  следующие  признаки: 1) 
нравственность  рассматривается  как  сфера  психического  (влечений, 
склонностей,  аффективно-волевого  воздействия); 2) мораль – это  не 
содержательное  решение  как  должно  поступать  человеку,  а  лишь  техника 
манипуляции,  воздействия  на  психику  другого; 3) мораль – это  не  отношения 
между  людьми,  человека  с  самим  собой,  а  лингвистический  феномен,  язык. 
Таким  образом,  в  эмотивистской  этике  (Айер  Э.)  устраняются  такие 
нравственные  категории  как  совесть.  Ответственность,  общепринятая  норма 
(Дробницкий  О.Г, 2002). В  лингвистической  философии  (Монтефиоре  А.) 
обнаруживается 
стремление 
выявить 
специфические 
характеристики 
нравственности,  разнообразные  смысловые  значения  понятий  нравственности. 
 
46

Моральный  язык  можно  употреблять  в  оценочно-нормативном  (отношение  к 
чему-либо)  и  в  безоценочном  (норма  как  факт).Таким  образом,  знание  о 
моральных понятиях необязательно приведет к их признанию и одобрению со 
стороны индивида.  
           Экзистенцианолисты  (Сартр  Ж.П.,  Ясперс  К.,  Камю  А.,  Марсель  Г., 
Хайдеггер  М.  и  др)  по  своему  решали  вопросы  нравственности.  Согласно 
данному  подходу, «подлинная»  нравственность  исключает  существование 
каких-либо общечеловеческих, универсальных нормативов. Исполнение долга, 
с  точки  зрения  экзистенцианолистов,  состоит  не  в  осуществлении  общего 
нравственного  принципа  в  приложении  к  конкретной  ситуации,  а  в 
самовоплощении  собственной  уникальности.  Таким  образом,  понятие 
нравственности  рассматривается  не  как  задача  достижения  нравственного 
идеала, а само внутреннее состояние человека.  
          В  русской  философской  традиции  конца 19 – 20 веков  проблема 
нравственности выступает как одна из центральных. (Федоров Н.Ф., Соловьев 
В.С., Бердяев Н.А., Трубецкой С.Н., Лосский Н.О., Джидарьян И.А., Франк С.Л.  
и др)  
         Н.Ф.  Федоров  считал,  что  в  основе  нравственности  должна  лежать 
взаимная ответственность поколений: «отцов» и «детей», предков и потомков, 
так  как  каждый  человек  вносит  нечто  свое  в  гуманизацию  общества.  В.С. 
Соловьев 
разделял 
формы 
проявления 
нравственности: 
минимум 
нравственности – это право, а максимум – любовь, которая «есть оправдание и 
спасение  индивидуальности  через  жертву  эгоизма» (1988, Т.1.).  Нравственная 
ответственность и солидарность всех перед всеми понимается В.С. Соловьевым 
как  «нерасторжимая  связь  поколений»  через  и  идею  всеобщего  воскресения. 
Также, по мнению В.С. Соловьева, нужна «нравственная активность» человека 
в историческом процессе, а добро является реальной силой истории.  
          Н.А.  Бердяев (1993) определяет  нравственность  через  творческую 
природу  человека,  которая  выражается  в  первую  очередь  не  в  послушании 
закону,  а  в  творчестве  высшей  правды  жизни  и  высшего  бытия.  Свободе 
 
47

совести и нравственным ценностям Н.А. Бердяев придавал огромное значение. 
Настоящие  нравственные  ценности,  по  Н.А.  Бердяеву,  есть    христианские 
ценности.  Описывая  кризис  морали,  Н.А.  Бердяев  указывал  на  два  пути  для 
человека:  послушание  и  творчество.  Особо  подчеркивая  роль  подлинного 
морального  творчества,  которое  он  видел  в  рыцарстве,  Н.А.  Бердяев  выделял 
ценность  жертвенной  чести  и  жертвенной  верности.  Для  морали  русского 
человека, 
по 
мнению 
Н.А. 
Бердяева, 
характерна 
неустойчивость. 
Обнаруживается  недостаток  честности  и  чести,  нравственного  воспитания 
личности и свободного ее самоограничения. 
     Таким образом: 
-  представления о нравственности являются, прежде всего, областью изучения 
философии и этической науки; 
-  существуют  различные  философские  концепции,  по-разному  решающие 
проблему определения нравственности; 
-  философская концепция категорического императива может служить одной 
из  систематизированных  и  завершенных  нравственных  концепций  и 
противостоять концепции этического релятивизма; 
-  русская  философская  традиция  разрешает  проблему  определения 
нравственности через религиозные идеи, идеи соборности.  
          2.2. Изучение проблемы нравственности в зарубежной психологии 
          Проблема  нравственности  в  зарубежной  психологии  наиболее  полно 
представлена 
в 
рамках 
трех 
психологических 
направлений – 
психоаналитического (Фрейд З., 1990; 2003; Кляйн М., 2002; Фрейд А., 2003; Э. 
Фромм  Э.,1993;   Крамер  С., 1958; Шафер  Р., 1960; Хартманн  Х., 1960; 
Левенштейн Р.М., 1962; Лампль-де Гроот, 2002;  Якобсон Э., 1964; Нюнберг Г., 
1965;  Айке  Д., 1998;  Кернберг  О.Ф., 1998, 2000 и  др.),  бихевиористического 
(Айзенк  Г., 1976; Скиннер  Б.Ф., 1974; Бандура  А., 2000; Роттер  Д., 1982) и 
когнитивного (Ж. Пиаже 1994; Туриэль Э.,  1966;  Рест Д., 1968; Джонсон Р.С., 
1968; Кольберг Л.,  1969;  Кольберг Л. и Блатт М.,  1975; Уолкер, 1983 и др.) 
Теоретиками данных направлений исследуются генезис, механизмы, факторы и 
 
48

средства  формирования  нравственного  сознания  личности,  а  также  моральное 
поведение и моральные чувства. 
          Основоположник  психоаналитического  направления  З.  Фрейд (1990; 
2003)  рассматривал  развитие  нравственности,  морали  через  постепенное 
формирование  особой  инстанции – «Сверх-Я» – третьей  составляющей 
психического  аппарата  личности,  наряду  с  «Я»  и  «Оно».  Понятие  «Сверх-Я» 
впервые им сформулировано в работе «Психология масс и анализ Я» (1921).  
           Как  проводник  нравственности  «Сверх-Я»  содержит  в  себе  нормы 
морали,  традиции,  ценности,  которыми  личность  будет  руководствоваться  в 
своей  жизни.  Дитер  Айке  вслед  за  З.  Фрейдом  так  пишет  о  данной  структуре 
психики: «Сверх-Я» действует как своего рода регулятор между внутренним и 
внешним миром. Оно состоит из желаний, идеальных образов, привитых норм 
поведения  и  ценностных  суждений,  идентификаций  или  подражаний,  из 
представлений  и  аффектов.  Оно  наказывает  и  хвалит,  пробуждает  совесть  и 
мотивирует  к  самонаблюдению,  оно  управляет  самосознанием  и  многими 
поступками» (1998, с.504).  
           «Сверх-Я», будучи генетически более  поздним образованием в психике 
ребенка, дистанцируется и как бы надстраивается над «Я», впоследствии имея 
над  ним  большую  власть,  чем  над  «Оно». «Сверх-Я»  понимается  «как 
специфический,  отдифферецировавшийся,  внутри  «Я»  структурный  осадок, 
возникший  в  качестве  отдельного  образования» (Энциклопедия  глубинной 
психологии, 2002, Т. 3., с.261). Данный процесс связан с отказом от «принципа 
удовольствия» в пользу «принципа реальности» (Фрейд З., 1990). 
         Выполнение  социальных,  нравственных  норм  для  ребенка  сопряжено  с 
подавлением запретных влечений «Оно» и «Я» и одновременным подражанием 
или  идетификацией  со  «Сверх-Я»  родителей,  с  их  нравственными  нормами  и 
установками,  с  тем  «высшим»,  что  есть  в  родителях  и  в  обществе  в  целом. 
«Оно»  несомненно  должно  быть,  но  «Я-Идеал»  или  «Сверх-Я»,  выражение 
нашего отношения к родителям, как раз и является высшим существом. Будучи 
маленькими  детьми,  мы  знали  этих  высших  существ,  удивлялись  им  и 
 
49

испытывали  страх  перед  ними,  впоследствии  мы  приняли  их  в  себя  самих» 
(Фрейд З., 1990 с. 439). 
          Таким  образом,  то,  что  было  внешним  родительским  требованием 
относительно  соблюдения  нравственных  норм,  становится  интрапсихическим 
требованием ребенка к самому себе. 
          Вышеописанный  процесс  формирования  «Сверх-я»  разворачивается  на 
фоне  Эдипова  комплекса,  где  страх  наказания  (кастрации)  и  потери 
родительской  любви  заставляет  ребенка  принять  нравственные  нормы  и 
ограничения. Так, через идетификацию с родителями того же пола, происходит 
разрешение Эдипова комплекса, «наследником» которого и является «Сверх-Я» 
(Фрейд З., 1999). 
          Базовой  функцией  «Сверх-Я»,  по  мнению  З.  Фрейда,  является 
установление внутрипсихической и межличностной гармонии и осуществление 
социальной адаптации, а также самонаблюдение и вынесение суждений о себе, 
в форме одобрения, либо  критики или наказания (Фрейд З., 1990). 
          Функции  «Сверх-Я»  нельзя  наблюдать  непосредственно,  а  только  через 
мысли,  эмоции,  фантазии  и  чувства  в  отношении  чего-либо.  Аффекты 
приобретают  сигнальную  функцию.  Так,  если  «Сверх-Я»  поддается  давлению 
«Оно»  и  пренебрегает  «принципом  реальности»,  то  возникает  наказание  со 
стороны «Сверх-Я» в виде таких чувств как стыд, вина, моральная тревога или 
страх. «Чувство  вины  принимает  вид  самообвинений,  появляющихся  вслед  за 
поступком, выходящим за рамки моральных норм и идеалов «Сверх-Я». (209, с. 
262)  И,  если  раньше  ребенок  боялся  наказания  извне,  теперь  он  боится 
наказания собственного «Сверх-Я»: «Отношения «Я» к чему-то как к опасности 
и  развитие  моральной  тревоги – это  влияние  «Сверх-Я»,  его  недовольство, 
наказание или потеря его любви» (Тайсон Р., Тайсон Ф., 1998, с. 260).  
         Кроме  того,  нарушение  нравственных  предписаний  может  вызывать, 
наряду  с  чувством  вины,  и  чувство  собственной  неполноценности,  вести  к 
утрате  самоуважения,  и,  наоборот,  соблюдение  их  ведет  к  чувству  гордости, 
собственного  достоинства,  росту  самооценки,  самоуважения  за  овладение 
 
50

импульсами  «Оно».  Таким  образом, «Сверх-Я»  участвует  в  поддержании 
нарциссического равновесия (Тайсон Р., Тайсон Ф., 1998). 
          З.  Фрейд  разделил  «Сверх-Я»  на  две  подсистемы:  совесть  и  «Я-Идеал». 
Совесть  формируется  через  родительские  наказания  и  ограничения.  Также 
совесть  включает  способность  к  критической  самооценке,  наличие  моральных 
запретов  и  чувства  вины. «Я-Идеал»  представлен  в  психике  ребенка  как 
интроекты  поощрений  и  одобрений  со  стороны  родителей.  Он  ведет  к 
установлению  внутренних  высоких  моральных  стандартов.  Если  они 
достигаются,  то  поддерживающий  аспект  «Сверх-Я»  выражается  в  чувстве 
самоуважения и гордости (Хьелл Л., Зиглер Д., 1997). 
         Позднее  данное  положение  З.  Фрейда  было  дополнено  Лампль-де  Гроот 
(2002),  выделевшей  две  формы  построения  «Я-Идеала».  Один  идеал – «Я-
Идеал»  представляет  то,  что  ребенок  перенял  от  родителей  в  качестве 
моральных  норм.  Это  все  запреты,  представления  о  грехе,  дурном  и  злом,  а 
также  все  добродетели,  то  есть  все,  что  касается  социально  одобряемых 
ожиданий  от  поведения  человека.  Другой  идеал – «Идеал-Я» - представляет  
собой идеальные желания как в отношении себя, так и фантазии об идеальной 
матери  и  идеальном  отце.  Сюда  относятся  мечты  о  всемогуществе  и 
совершенстве (Энциклопедия глубинной психологии, Т. 3., 2002).    
         В современном психоанализе вопрос о периоде и истоках возникновения 
«Сверх-Я»  в  онтогенезе  рассматривается  иным  образом,  чем  в  теории  З. 
Фрейда.  Так,  М.  Кляйн (2002) настаивала  на  более  раннем  формировании 
Эдипова комплекса, и, следовательно, «Сверх-Я» (от 6-ти месяцев до1-го года, 
орально-садистическая  фаза  развития).  Она  считала,  что  этот  процесс 
основывается на интроекции пугающих и наказывающих родительских фигур, 
чтобы  справиться  с  деструктивными  импульсами.  По  мнению  М.  Кляйн, 
«Сверх-Я», которое появляется в первые месяцы жизни, отличается от «Сверх-
Я»  у  взрослых  и  старших  детей  и  является  строгим,  крайне  жестким, 
выражается  через  преследующий  страх  и  чувство  вины  (Энциклопедия 
глубинной психологии, Т. 3., 2002).    
 
51

        А.  Фрейд (2003) разделяла  точку  зрения  З.  Фрейда  и  была  убеждена,  что 
«Сверх-Я»  возникает  только  после  преодоления  Эдипова  комплекса  (в 
латентный период, 6-12 лет). Однако постепенно, основываясь на собственных 
наблюдениях при работе с маленькими детьми, она согласилась с мнением М. 
Кляйн и стала допускать, что существует предтеча «Сверх-Я».   
          Х.  Хартманн (1960) и  Р.М.  Левенштейн (1962) относили  период 
формирования  «Сверх-Я»  к  латентной  фазе (6-12 лет),  когда  оно  могло  бы 
контролировать  «Я»  без  поддержки  извне.  Ф.  Гринэйкр (1971) считает,  что 
формирование  «Сверх-Я»  включает  в  себя  четыре  этапа:  базовые  элементы 
«Сверх-Я»  закладываются  в  первые  два  года;  затем  следует  опыт  различения 
плохого  и  хорошего  в  годы  формирования  привычек;  далее  разрешение 
Эдипова  комплекса  (около 5-ти  лет)  и  завершается  укреплением  достижений 
эдиповой фазы за счет социализации и слияния индивидуального и социального 
морального сознания в латентный период (Тайсон Р., Тайсон Ф., 1998). 
          На  роль  доэдиповых  объектных  отношений  и  связанного  с  ними 
конфликта  в  развитии  «Сверх-Я»  указывали  Э.  Якобсон (1964) и  М.  Малер 
(1965).         Э.  Якобсон (1964) выделяет  три  стадии  развития  «Сверх-Я». 
Первую  стадию  представляют  предшественники  садистического  «Сверх-Я», 
как  результат  интернализации  фантастических,  садистически  запрещающих  и 
наказывающих  образов  объекта,  смесь  «плохих»  образов  себя  и  образов 
объекта.  На  второй  стадии  образуются  предшественники  идеального  «Сверх-
Я»,  то  есть  идеальные  образы  себя  и  объекта,  вследствие  чего  создается  «Я-
Идеал».  Процесс  интеграции  плохих  и  хороших  объектных  отношений 
приводит  к  смягчению  как  садистических,  так  и  идеализированных 
предшественников  «Сверх-Я»  и  позволяет  выйти  на  третью  стадию.  Здесь  в 
рамках эдиповой фазы осуществляется окончательное создание «Сверх-Я» как 
интегрированной  структуры,  которая  будет  включать  уже  реалистичные 
требования  и  запреты  родителей.  Далее,  по  Э.  Якобсон,  в  латентный  период 
происходит  индивидуализация,  абстрагирование  и  деперсонифицирование 
«Сверх-Я».  В  подростковом  же  возрасте  может  наблюдаться  частичная 
 
52

регресиия  в  структуре  «Сверх-Я».  Э.  Якобсон  также  различала  зрелое  и 
патологическое  «Сверх-Я».  Первое  осуществляет  контроль  импульсов  с 
помощью  мягких  и  относительно  выраженных  эмоций,  ему  свойственно 
чувство  вины  и  автономии.  Патологическое  же  «Сверх-Я»  остается  крайне 
агрессивным, выражается в тяжелых депрессивных состояниях, чувстве стыда и 
неполноценности при нарушении нравственных норм (Кернберг О.Ф., 2000).              
          Г. Нюнберг (1965), С. Крамер (1958), Р. Шафер (1960) уделяли внимание 
«гуманным»  свойствам  «Сверх-Я»:  защите,  любви,  заботе,  поддержке  и 
покровительству.  Развивая  теорию  мягкого  «Сверх-Я»,  авторы  полагали,  что 
его  истоки  лежат  в  доэдиповых  отношениях  матери  и  ребенка,  в 
интернализации любящей и  заботливой матери (Тайсон Р., Тайсон Ф., 1998). 
           На  клинические  аспекты  нарушения  функционирования  «Сверх-Я» 
указывал  О.  Ф.  Кернберг (1998, 2000). Он  выделял  антисоциальное 
расстройство  личности  с  характерной  патологией  «Сверх-Я»:  презрение  к 
нравственным  нормам,  ложь,  жестокость,  садизм,  отсутствие  чувства  вины  и 
раскаяния. Злокачественный нарциссизм описан О. Ф. Кернбергом как слияние 
нарциссической  патологии  и  антисоциальных  черт  с  преобладанием 
примитивных слоев садистических предшественников «Сверх-Я».             
          Э.  Фромм (1993) придавал  большое  значение  роли  культурных    и 
межличностных  факторов  в  формировании  нравственных  чувств  и  поведения.        
В  центр  своей  психологической  концепции  он  ставил  отношение  человека  к 
свободе,  к  людям,  обществу  и  к  жизни  в  целом.  Главные  ценности – это 
любовь, согласие, а также автономия. В той степени, в которой человек может 
гармонизировать свои отношения с самим собой и с обществом, будет зависеть 
его продуктивность и благополучие. Проблема выполнения нравственных норм 
и  связанные  с  ними  чувства  рассматриваются  Э.  Фроммом  через  два  способа 
поведения  и  моральных  установок.  Первый  способ – это  усвоение  мнений 
внешних  авторитетных  фигур,  которыми  могут  выступать  родители, 
государство,  система  социальных  норм  на  данный  исторический  период.  Это 
проявление  конформизма,  полного  подчинения  авторитету,  отождествление 
 
53

себя с обществом. Личность становится механической и дегуманизированной и 
поглощается 
общественными 
запросами 
относительно 
желательного 
морального поведения. Э. Фромм описывает это не как подлинное соблюдение 
нравственных норм, а  только как видимость, отчуждение от своих собственных 
идеалов  и  отказ  от  индивидуальной  свободы.  Доминирующим  чувством  при 
этом является страх перед авторитетом, а не вина. Второй способ – это реакция 
всей  целостной  личности,  принятие  личной  ответственности,  осмысленное 
выполнение нравственных предписаний уже не как требование общества, а как 
свое собственное. Таким образом, у человека всегда есть выбор какую позицию 
занять,  как  распорядиться  своей  свободой.  В  этом  и  состоит  решение 
моральной проблемы.   
          В  бихевиористическом  направлении  при  исследовании  проблем 
нравственного  поведения  значение  внутренних  психических  процессов  не 
учитывается.  Акцент  смещается  на  исключительную  формирующую  роль 
внешнего окружения, среды.           
        По  мнению  Г.  Айзенка (1976), нравственное  поведение  отностися  к 
разряду  условных  рефлексов,  где  стимулом  может  выступать  страх  на 
определенные  действия  и  ситуации.  Нарушение  ребенком  социально 
желательных, моральных норм влечет за собой наказание, которое ощущается 
как  страх  и  боль.  В  дальнейшем  эти  отрицательные  ощущения  соединяются  с 
соответствующим  видом  ситуации  или  с  его  собственными  действиями.  Если 
ребенок  попадает  в  аналогичную  ситуацию,  то  она  вызывает  рефлекторный 
страх,  препятствующий  осуществлению  безнравственного  действия.  Таким 
образом,  данный  условный  рефлекс  удерживает  ребенка  от  нарушения 
нравственных норм даже при отсутствии непосредственного наказания.  
         Б.  Ф.  Скиннер (1974) считал,  что  нравственное  поведение,  как  и  любое 
другое,  есть  результат  научения,  в  основе  которого  лежит  оперантное 
обусловливание.  По  мнению  Б.  Ф.  Скиннера,  оперантное  обусловливание,  в 
отличие  от  классического,  где  стимул  предшествует  реакции,  есть  нечто 
большее,  чем  реакция.  Это  один  из  механизмов  поведения,  процесс,  который 
 
54

следует  за  реакцией.  Он  также  считал,  что  процесс  научения  осуществляется 
при  помощи  системы  подкрепления.  Нежелательные  формы  поведения 
тормозятся  за  счет  наказания,  а  желательные – поддерживаются    за  счет 
вознаграждения. В отличие от животных, у человека важным подкрепляющим 
стимулом 
является 
слово, 
поэтому 
к 
основным 
подкреплениям 
присоединяются,  с  одной  стороны,  власть,  слава,  а  с  другой  стороны,  страх, 
унижение.  Нравственное  поведение,  выполнение  конвенциональных  норм 
может  также  подкрепляться  социальными  стимулами  (лесть,  похвала, 
внимание,  привязанности  и  подчинение  себе  других)  и  социальным 
одобрением.  Таким  образом,  поощряя  или  наказывая,  можно  сформировать 
определенный  стереотип  поведения,  в  частности  нравственный,  моральный.  
Такие  понятия  как  «свобода», «автономный  человек», «достоинство»,  Б.  Ф. 
Скиннер считал фикциями, так как они относятся к внутренним факторам. По 
его мнению, данные понятия не раскрывают механизмов поведения, а являются 
лишь  их  оценкой.  Проблема  управления  поведением  рассматривалась  Б.  Ф. 
Скиннером  через  изучение  и  изменение  среды.  Также,  так  как  нет  прямой 
зависимости между поведением одних и тех же людей в разных ситуациях, то 
можно  сделать  вывод  о  «парциальности»,  частичности  морального  развития 
человека.  Нравственные  нормы  усваиваются  в  виде  отдельных  моральных 
привычек  и  степень  их  проявления  зависит  от  тех  ситуаций,  в  которых 
находится человек (Кондрашенко В.Т., 1999). 
         В  отличие  от  Б.  Ф.  Скиннера,  который  почти  всегда  рассматривал 
научение  через  прямой  опыт,  А.  Бандура (2000) в  своей  теории  социального 
научения  делает  акцент на  роли научения путем наблюдения в приобретении 
навыков поведения. Б. Ф. Скиннер ограничивал объяснение поведения человека 
рамками односторонней модели, где внешние события являются единственной 
причиной  поведения,  а  А.  Бандура  расширил  понимание  этого  вопроса  и 
совершил  «когнитивный  поворот»  в  теории  бихевиоризма.  Он  выдвигал 
положение  о  том,  что  поведение  человека  регулируется  сложными 
взаимодействиями  между  внутренними  процессами  (вера,  ожидание, 
 
55

самовосприятие)  и  факторами  окружающей  среды.  По  мнению  А.  Бандуры, 
процесс усвоения нравственных ценностей и правил общественного поведения 
проходит через стадии имитации и моделирования. Поведение взрослых людей 
из  окружения  ребенка  выступает  моделью  для  подражания  и  имитации,  при 
этом  повторение  ребенком  поведения  взрослых  может  происходить  в 
отсутствии прямого подкрепления и зависит от отношения ребенка к модели, к 
взрослому. Наблюдение за другим человеком, который получает подкрепление 
(наказание или поощрение) в ответ на его поведение, может служить фактором, 
влияющим  на  воспроизводимость  данного  образца  поведения,  но  нужно 
заметить,  что,  хотя  нравственные  нормы  могут  быть  усвоены  посредством 
социального научения, само по себе обучение на моделях не имеет этического 
измерения.  В  результате  психологических  экспериментов  было  установлено, 
что  агрессивные  и  антисоциальные  стереотипы  поведения  могут  быть  также 
скопированы как и нравственные.  
        Рассматривая  поведение  человека  в  широком  социальном  контексте,  Д. 
Роттер (1982) указывал  на  взаимосвязь  поведения  человека  с  поведением 
других  людей,  с  учетом  их  внутренней  картины  мира,  веры  и  убеждений 
относительно  собственного  поведения  и  его  последствий.  Д.  Роттер  ввел  два 
фактора, влияющих на социальное научение определенному поведению, в том 
числе  и  нравственному:  субъективная  ценность  подкрепления  и  характер 
предположений  о  причинах  подкрепления  (ожидание  подкрепления).  Чем  
выше ожидания и ценность подкрепления, связанные с некоторым стереотипом 
поведения,  тем  больше  вероятность  выбора  этого  стереотипа  как  образца 
поведения.  По  Д.  Роттеру,  существуют  два  генерализованных  ожидания: 
межличностное  доверие  и  локус  контроля.  Локус  контроля  разделяется  им  на 
внешний  (экстернальный)  и  внутренний  (интернальный).  Люди  с  внешним 
локусом  контроля  предполагают,  что  все,  что  с  ними  происходит  связано  с 
внешними  обстоятельствами,  их  собственное  участие  или  активность 
минимальна,  поэтому  они  не  несут  никакой  личной  ответственности,  в  том 
числе моральной и, наоборот, люди с внутренним локусом контроля осознанно 
 
56

принимают  ответственность  за  свой  выбор  и  поведение  (Хьелл  Л.,  Зиглер  Д., 
1997). 
           В  когнитивном  направлении  рассматривается  проблема  развития 
нравственного  сознания,  взаимосвязь  развития  интеллекта  и  формирования 
нравственных убеждений.  
         Ж.  Пиаже (1994) выделил  особенности  развития  и  функционирования 
морального сознания и связал их с поэтапным формированием познавательных 
способностей  ребенка.  Интеллект  рассматривался  Ж.  Пиаже  как  когнитивный 
аспект  поведения,  структурирующий  отношения  между  субъектом  и 
окружением.  Интеллектуальный  рост,  по  мнению  Ж.  Пиаже,  происходит  в 
соответствии  с  двумя  принципами:  адаптацией  и  организацией.  Адаптация  к 
требованиям окружения, в свою очередь,  состоит из двух процессов, которые 
должны находиться в равновесии: ассимиляции (усвоение внешних событий и 
преобразование  в  мысленные  события  или  мысли)  и  аккомодации 
(приспособление  мысленных  структур  к  новым  аспектам  мысленного 
окружения).  Второй  принцип  интеллектуального  роста – организация – это 
структурирование,  усложнение  и  интеграция  разума.  Согласно  Ж.  Пиаже, 
«знание  есть  действие» (схема  поведения),  и  в  результате  развития  эти  схемы 
поэтапно  интериоризируются.                      Таким  образом,  происходит  не  только 
воспроизведение  объекта,  но  и  сам  субъект  изменяется  через  познавательную 
деятельность.  Но  не  всякое  знание,  полученное  из  окружающей  среды,  может 
быть  ассимилировано,  а  только  то,  которое  созвучно  внутренним  мысленным 
структурам  субъекта.  Выделенные  Ж.  Пиаже  схемы  действий  ребенка  в 
отношении  предметного  мира,  были  дополнены  им  схемами  в  отношении 
людей.  Это  и  есть  те  когнитивные  структуры,  из  которых  состоит  моральное 
сознание ребенка.  
          Анализ поэтапного развития морального сознания ребенка предложен Ж. 
Пиаже    в  работе  «Нравственные  суждения  ребенка» (1932). Ж.  Пиаже (1994), 
изучая отношение детей к правилам игры, а также с помощью разработанного 
им метода клинической беседы, выделил стадии развития морального сознания 
 
57

ребенка:  стадия  гетерономной  морали  (следование  этике  принуждения)  и 
стадия  автономной  морали  (этика  сотрудничества).  Такая  форма  морального 
сознания  объяснялась  Ж.  Пиаже  эгоцентризмом  мышления  ребенка,  когда 
существует  смешение  собственной  точки  зрения  и  мнения  другого.  Таким 
образом,  на  данной  стадии  понимание  морали  носит  абсолютный,  жесткий 
характер,  правила  являются  неизменными,  а  наказание  неизбежным,  причем 
оценка  моральности  поступка  производится  в  соответствии  с  тем,  что 
запрещено. На следующей стадии развития морального сознания дети узнают, 
что правила не абсолютны и их можно изменить по общему согласию. Правила 
воспринимаются  уже  как  особый  вид  общественного  творчества  на  основе 
взаимного  уважения  и  согласия  (этика  сотрудничества).  Моральные  правила 
принимаются добровольно, появляется способность к децентрации мышления и 
оценка  моральности  поступков  производится  уже  на  основе  понимания 
мотивов и желаний другого, так как  стало возможным  встать на точку зрения 
другого. 
          Ж.  Пиаже  изучал  также  мотивы  и  причины  тех  или  иных  моральных 
суждений.  По  его  мнению,  одни  суждения  основываются  на  возможных 
последствиях  поступка  (объективные  суждения),  а  другие  учитывают 
намерения или мотивы (субъективные суждения). По мере развития морального 
сознания,  согласно  Ж.  Пиаже,  роль  операционального  мышления  у  детей 
возрастает, что продвигает их от объективной ответственности к субъективной 
и  ребенок  начинает  считать  мотивы  или  намерения  более  важными,  чем 
последствия поступка.  
          Ж.  Пиаже  считал,  что  выяснение  нравственной  стороны  социальных 
отношений,  противопоставление  желаемого  и  должного – все  это  ведет  к 
улучшению  отношений  в  обществе,  к  формированию  истинного  равенства  и 
сотрудничества. Согласно Ж. Пиаже, этика представляет собой систему правил, 
действующих  в  определенной  общественной  формации,  а  единственным 
источником морали может служить одобрение со стороны общества. 
 
58

         Основные  положения  когнитивной  теории  Ж.  Пиаже  получили 
подтверждение  в  работах  других  исследователей,  но  некоторые    вызывали 
споры.          Так, в отношении возрастных границ стадий развития морального 
сознания,  результаты  исследования  Д.  Даркин  не  совпадали  с  выводами  Ж. 
Пиаже, так как подростки могли давать ответы, соответствующие более ранней 
стадии  (этике  принуждения    по  Ж.  Пиаже).  Мак-Рей  выявила  зависимость 
развития  морального  сознания  от  принадлежности  к  тому  или  иному  слою 
общества.  Также  она  указывала  на  роль  эмоционального  аспекта  в  усвоении 
нравственных  норм.                    Р.  С.  Джонсон (1968) усматривал  зависимость 
формирования  моральных  суждений  от  степени  зрелости  родительских 
установок относительно морали (Райс Ф., 2000).                
          Л. Кольберг (1969), основываясь на положениях теории Ж. Пиаже, также 
подчеркивал основную роль когнитивных структур в моральном развитии. Он 
разработал  «когнитивно-эволюционную  теорию  морализации»  и  выделил  не 
два, как Ж. Пиаже, а три уровня морального развития. Он пытался определить 
как  соотносятся  эти  уровни  во  взаимодействии  среды  и  индивида;  как 
происходит  переход  от  одного  уровня  к  другому;  как  осуществляется  связь 
между  когнитивными  структурами  и  моральными  чувствами,  моральным 
поведением  субъекта.  Л.  Кольберг  считал,  что  уровень  интеллектуального 
развития, по теории Ж.  Пиаже, является необходимым условием  для развития 
соответствующего  уровня  морального  сознания,  но  не  может  быть 
достаточным.  Так  же,  как  и  Ж.  Пиаже,  Л.  Кольберг  указывал  на  социальную 
детерминацию  нравственности.  Основные  стадии  развития  моральных 
суждений, по его мнению, имеют универсальный характер вне зависимости от 
культурных  различий.  В  отличие  от  Ж.  Пиаже,  исследования  Л.  Кольберга 
охватывали  и  подростковый  возраст.  Он  считал,  что  развитие  морального 
сознания  происходит  в  течение  всей  жизни  человека  и  не  зависит  от 
религиозных, национальных и статусных различий. Также, моральное сознание 
в  основном  формируется  через  взаимодействие  с  окружением,  а  не  просто 
усваивается извне (Райс Ф., 2000).                
 
59

        Используя  материалы  лонгитюдного  исследования,  а  также  метод 
клинического  интервью,  Л.  Кольберг  смог  более  подробно  проследить 
закономерности  морального  развития.  В  результате  он  выделил  три  уровня 
развития  моральных  суждений,  которые,  в  свою  очередь,  разделяются  на  две 
стадии, 
причем, 
вторая 
стадия 
каждого 
уровня 
является 
более 
структурированной  и  усложненной  на  пути  морального  развития.  Первый 
уровень  обозначается  Л.  Кольбергом  как  доконвенциональный  (доморальный) 
и  разделяется  на  две  стадии:  стадию  «гетерономной»  морали  и  стадию 
индивидуализма,  инструментальной  цели  и  обмена.  Данный  уровень  присущ 
детям  до 9-летнего  возраста,  а  также  подросткам  с  антисоциальным 
поведением.  На  стадии  «гетерономной»  морали  присутствует  ориентация  на 
наказание, и, как следствие, основной мотив – это избегание нарушения правил, 
которое приводит к наказанию. На стадии индивидуализма, инструментальной 
цели  и  обмена  следование  правилам  происходит  только  тогда,  когда  это 
соответствует собственным интересам личности.  
        Следующий  уровень – конвенциональный  (традиционный,  этика 
соответствия общепринятым нормам) – разделяется соответственно на третью и 
четвертую  стадии:  стадию  взаимного  межличностного  ожидания  и 
межличностного  подчинения  (этика  хорошего  человека)  и  стадию  социальной 
системы  и  совести  (этика  поддержки  власти).  Данный  уровень  характерен,  по 
мнению  Л.  Кольберга,  для  большинства  подростков  и  взрослых.  На  стадии 
взаимного межличностного ожидания и межличностного подчинения основным 
мотивом  являетс  избегание  неодобрения  окружающих,  потребность  быть 
хорошим человеком в собственных глазах и глазах общества. Четвертая стадия 
–  социальная  система  и  совесть  (этика  поддержки  власти) – характеризуется 
выполнением  обязанностей,  с  которыми  человек  согласен.  Основной  мотив – 
сохранять  жизнь  учреждения  и  избегать  разрушения  системы,  поддерживать 
закон и общественный порядок и беспокоиться об интересах общества.  
         Третий  уровень – постконвенциональный  (принципиальный,  этика 
самостоятельно  выработанных  нравственных  принципов) – достигается,  по 
 
60

мнению Л. Кольберга, только после 20 лет и то немногими взрослыми. Данный 
уровень  предполагает  наличие  самостоятельного  выбора,  индивидуальной 
моральной 
ответственности 
и 
общей 
зрелости 
личности. 
Постконвенциональный  уровень  разделяется  на  пятую  и  шестую  стадии 
морального  развития:  стадию  социального  договора  или  полезности  и 
индивидуальных  прав  (этика  демократически  воспринятых  законов)  и  стадию 
универсальных  этических  принципов  (этика  индивидуальных  принципов 
поведения).  На  пятой  стадии – социального  договора – приходит  понимание 
существования множества ценностей и мнений и, что большинство ценностей и 
правил  соответствует  общечеловеческим.  Основной  мотив – завоевание 
уважения другого субъекта или общества. На шестой стадии – универсальных 
этических принципов – осуществляется следование самостоятельно выбранным 
принципам (Штрихи к портрету Л. Кольберга, 1992).     
          В конце 60-х годов Л. Кольберг обратился к проблеме применения своей 
теории  в  педагогической  практике,  в  частности,  в  сфере  нравственного 
воспитания.  Данное  исследование  проводилось  совместно  с  М.  Блаттом  (М. 
Блатт, Л. Кольберг 1975). М. Блатт, основываясь на гипотезах Э. Туриэль (1966) 
и  Д.  Реста (1968) о  том,  что  предложение  школьникам  для  обсуждения 
моральных  тем  на  ступень  выше  их  собственной  влечет  за  собой  переход  на 
следующую  стадию  морального  развития,  то  есть  ускоряет  его,  доказал,  что 
развитие  моральных  суждений  поддается  педагогическим  воздействиям, 
условием  для  ускоренного  перехода  на  следующую  стадию  морального 
развития  служит  наличие  когнитивного  конфликта,  моральных  знаний, 
принятие на себя моральных ролей, а также обсуждение моральных вопросов, 
превышающих  актуальный  уровень  морального  развития.  После  М.  Блатта 
анализ дискуссий на моральные темы был предпринят Берковицем и Гиббзом. 
Они  выявили,  что  через  обмен  идеями,  суждениями  в  области  морали, 
перефразирование мнения других происходит включение этих размышлений в 
регуляцию  собственного  поведения.                    Уолкер (1983) изучал  воздействие 
различных  когнитивных  факторов  на  моральное  развитие,  среди  которых 
 
61

влияние дискуссий на моральные темы. Предложенные им различные варианты 
взаимодействия  с  использованием социальных ролей положительно влияли на 
моральное развитие, ускоряя его темп (Штрихи к портрету Л. Кольберга, 1992).     
          По  результатам  работ  других  исследователей  также  можно  сделать 
выводы о влиянии на моральное развитие, наряду с когнитивными факторами, 
эмоциональной вовлеченности испытуемого, особенностей экспериментальной 
ситуации,  прошлого  нравственного  опыта,  моральных  установок  родителей, 
различных  особенностей  личности  и  социальных  условий.  Моральная 
регуляция поведения будет зависеть не только от степени развития морального 
сознания,  
но  и  от  индивидуального  выбора  действий  в  той  или  иной  конфликтной 
ситуации, требующей морального разрешения. 
      Таким образом, в зарубежной психологии: 
-  существуют три основных психологических направления, в рамках которых 
проводится  исследование  генезиса,  механизмов,  факторов  и  средств 
формирования  нравственного  сознания  личности,  а  также  рассматривается 
нравственное поведение и нравственные чувства; 
-  в  психоаналитическом  направлении  основной  акцент  ставится  на  развитии 
внутрипсихических  нравственных  инстанций;  усвоение  нравственных  норм 
осуществляется  через  преодоление  и  разрешение  внутриличностного 
конфликта между влечением и долгом; 
-  в рамках бихевиористического направления рассматривается формирование 
нравственного поведения, как результата социального научения на моделях, 
а также через различные виды подкрепления; 
-  в  когнитивном  направлении  разработана  теория  развития  морального 
сознания; 
-  установлена связь когнитивных структур и нравственного развития; 
-  выявлена 
зависимость 
моральной 
регуляции 
поведения 
от 
сформированности  нравственных  убеждений,  конкретных  социальных 
ситуаций,  эмоционального  отклика  на  моральные  темы,  степени  зрелости 
 
62

моральных  установок  родителей,  особенностей  личности  и  способности  к 
самостоятельному нравственному выбору. 
2.3. Изучение проблемы нравственности в отечественной психологии 
2.3.1. Основные подходы к исследованию нравственности 
             В  отечественной  психологии  проблеме  нравственности  уделялось 
значительное 
внимание. 
Нравственность 
рассматривалась 
в 
рамках 
личностного и деятельностного подходов, где основной акцент ставился на  ее 
социальной и культурно-исторической детерминации (Рубинштейн С.Л., 1998; 
Выготский  Л.С., 1982;  Леонтьев  А.Н., 1983; Ананьев  Б.Г., 1980;  Эльконин 
Д.Б., 2001; Божович  Л.И., 1968 и  др.). Анализ научной литературы позволил 
выделить в отечественной психологии два основных периода в исследованиях 
нравственности: 1) 60-80-е годы – элементаристский подход; 2) 80-90-е годы – 
системный подход.       
            Основное положение элементаристского подхода заключалось в том, что 
целое  можно  понять,  только  изучив  отдельные  его  компоненты  (Раев  А.И., 
1976; Менчинская Н.А., 1989; Брушлинский А.В., Темнова Л.В., 1993; Якобсон 
С.Г, 1981; Ядов  В.А., 1995 и  др.).  Вследствие  этого,  в  исследованиях 
нравственности  образовались  достаточно  самостоятельные  направления, 
изучающие: 1) когнитивный  компонент  нравственного  сознания  личности 
(нравственные  знания,  представления,  понятия,  оценочные  суждения), 2) 
эмоциональный  компонент  нравственного  сознания  личности  (эмоции, 
чувства), 3) нравственные  ценности; 4) нравственные  качества  личности; 5) 
нравственное  самосознание  личности; 6) нравственное  поведение; 7) 
нравственное развитие личности. 
           Исследования  когнитивной  составляющей  нравственного  сознания 
личности    включают  в  себя  анализ  нравственных  убеждений,  знаний, 
представлений,  понятий,  оценочных  суждений.  Отечественные  психологи,  как 
и  зарубежные,  значительное  внимание  уделяли  понятийному  отражению 
нравственных  норм.  В  процессе  социального  развития  человек  усваивает 
различные  знания,  в  том  числе  и  нравственные,  которые  передаются  из 
 
63

поколения  в  поколение  и  являются  залогом  нравственных  отношений.  П.В. 
Симонов  писал: «Осознать – значит  приобрести  потенциальную  возможность 
сообщить,  передать  свое  знание  другому,  в  том  числе  другим  поколениям  в 
виде памятников культуры» (1987, с. 189).   
           Моральная  оценка  осуществляется  на  основе  нравственных  знаний, 
понятий и представлений, как об этом пишут авторы работы «Мораль: сознание 
и  поведение»: «Нравственное  сознание  есть  мысленное  выражение  моральной 
нормативности  и  моральной  оценочности  в  форме  некоторых  общих 
представлений и специфических понятий к различным фактическим ситуациям 
в форме конкретных суждений» (1986, с. 159).  
           Нравственные  оценочные  суждения,  которые  служат  основанием  для 
морального  выбора  и  проверки  соответствия  поведения  человека  социальным 
стандартам,  рассматриваются  в  работах  О.Г.  Дробницкого (1977), Б.О. 
Николаичева (1983), С.  Ангелова (1973) и  др.  На  важную  роль  нравственных 
знаний  в  становлении  нравственного  сознания  личности  указывали  многие 
отечественные  исследователи:  А.И.  Раев  (1976); О.С.  Богданова (1988); Н.А.  
Менчинская (1989); И.М. Краснобаев (1960) и др.    
           Когнитивный  аспект  нравственных  убеждений,  а  также  проблема  их 
формирования, перехода знаний в убеждения  рассматривается в работах Г.М. 
Шакировой (1981, 1990), Г.Е.  Залесского (1982), М.И.  Боришевского (1986), 
В.Э. Чудновского (1990) и др.  
           Используя  результаты  работ  зарубежных  авторов  (Ж.  Пиаже,  Л. 
Кольберга  и  др.),  отечественные  психологи  провели  ряд  собственных 
исследований, связанных с изучением решения нравственных задач. Так, А. В. 
Брушлинский  и  Л.  В.  Темнова (1993) установили,  что  при  решении 
нравственных  задач  индивид  опирается  на  общие  моральные  установки  и 
прошлый нравственный опыт и поэтому процесс мышления, принятие решений 
в ситуации морального выбора отличается от мышления в других ситуациях. 
            Изучению  взаимовлияния  интеллектуального  и  нравственного  развития 
посвящены  работы    М.  И.  Воловиковой  и  Т.  А.  Ребеко (1990). Результаты  их 
 
64

исследований  не  согласовывались  с  выводами  Л.  Кольберга  о  том,  что 
определенный  уровень  развития  интеллекта  является  необходимым,  но 
недостаточным условием нравственного развития. По мнению исследователей, 
тип  решения  нравственных  задач  не  всегда  зависит  от  степени 
интеллектуального  развития  субъектов,  но  в  большей  мере  от  степени 
ригидности  и  структурированности  их  нравственных  норм,  от  степени,  в 
которой 
субъект 
использует 
свои 
познавательные 
способности 
и 
интеллектуально вовлекается в процесс решения нравственных задач.  
            По  мнению  Л.  И.  Божович (1968), нравственные  убеждения  являются 
частью  мировоззрения  личности  и  представляют  собой  устойчивую 
обобщенную  систему  взглядов  на  мораль.  В.В.  Знаков (1993) провел 
исследования понимания правды и лжи.  
         Эмоциональный компонент нравственного сознания личности составляют 
нравственные  чувства  и  переживания.  С.Л.  Рубинштейн  пишет  о  том,  что 
человеку  свойственно  относиться  определенным  образом  к  себе  и  к  тому,  что 
его  окружает: «Чувство  человека – это  отношение  его  к  миру,  к  тому,  что  он 
испытывает и делает, в форме непосредственного переживания» (1998, с. 551). 
Это положение с полной уверенностью можно применить и к  эмоциональному 
компоненту нравственного сознания личности. Более того, моральные чувства 
соответствуют,  по  мнению  С.Л.  Рубинштейна,  предметному  восприятию  и 
предметному  действию,  что  означает  их  более  высокий  уровень  проявления  и 
выражает  осознанное  переживание  отношения  человека  к  чему-либо (1998, с. 
574). 
            Определение  нравственных  чувств,  их  происхождение  и  связь  с 
моральным поведением рассматривалось в работах М.Г. Яновской (1986),   А.Г. 
Ковалева (1970), А.А.  Запорожец,  В.М.  Прошкиной,  П.М.  Якобсона,  В.Н. 
Косырева,  К.К.  Платонова (1984), Т.А.  Марковой (1979), С.Г.  Якобсон (1981), 
П.А. Рудика (1978), Б.И. Додонова (1978), Н.А. Корниенко (1993)  и др. 
             Так,  А.Г.  Ковалев  рассматривал  совесть  как  эмоционально-оценочное 
отношение  личности  к  собственному  поведению.  Это  отношение,  по  его 
 
65

мнению,  может  возникнуть  только  в  результате  «глубокого  усвоения  и 
принятия  норм  нравственности,  как  результат  превращения  объективных 
требований общества к поведению личности в личную потребность субъекта в 
определенном образе жизни» (1970, с. 158). А.Г. Ковалев выделяет два уровня 
развития совести. На первом уровне переживание совести связано с конкретной 
ситуацией проступка и ассоциируется с наказанием, выступает в форме страха 
и стыда перед окружающими. Зрелое же проявление совести, соответствующее 
второму уровню, представляет собой такое переживание, которое побуждает к 
нравственно-справедливому поведению. В случае отклонения от нравственных 
норм  появляется  чувство  стыда  перед  самим  собой,  которое  направляет 
человека к самоосуждению и самоисправлению (1970, с. 159). 
            К.К.  Платонов (1984) характеризует  совесть,  как  понятие  морального 
сознания,  убежденность  в  том,  что  есть  добро  и  зло,  сознание  и  чувство 
ответственности человека за свое поведение.  Таким образом,  совесть  является 
основой для возникновения у человека эмоциональных переживаний вины или 
гордости за свои поступки.  
           П.А. Рудик (1978) выделяет нравственные чувства в отдельную группу и 
называет ими такие чувства, которые переживает человек в связи с осознанием 
соответствия или несоответствия своего поведения требованиям общественной 
морали.  Нравственные  чувства  отражают  различную  степень  привязанности  к 
определенным людям, отношение к ним.  
          Б.И.  Додонов (1978) предложил  классификацию  эмоций,  которые 
придают, по его мнению, ценность самому процессу деятельности человека, где 
среди  прочих  выделил  альтруистические  эмоции.  Это  эмоции,  которые 
возникают  на  основе  потребности  в  содействии,  помощи  другим  людям  и 
проявляются в заботе, преданности, участии, жалости, нежности  к близким.  
          По  мнению  Н.А.  Корниенко  без  учета  эмоциональной  составляющей 
невозможно формирование нравственного сознания и «необходимо осмысление 
и  эмоциональное  принятие  личностью  нравственных    знаний  и  норм» (1997, 
с.66).  Высшим  уровнем  эмоциональных  преживаний,  как  указывает  Н.А. 
 
66

Корниенко, 
является 
эмоционально-нравственная 
установка, 
которая 
способствует  тому,  что  в  разных  ситуациях  человек  активно  выступает  с 
определенных нравственных позиций, не только осознавая  эти ситуации, но и 
переживая их и эмоционально реагируя на них. 
           Особое  значение  развитию  эмоционального  аспекта  в  нравственном 
воспитании  придавали  Л.И.  Божович (1968, 1972), А.Е.  Ольшанникова,  Л.М. 
Фридман (1988), Б.И.  Кочубей,  М.И.  Лисина,  Е.В.  Субботский (1983), Т.А. 
Маркова (1979) и др. 
            Ценности  и  ценностные  ориентации  в  качестве  основных  элементов 
нравственного сознания личности рассматривали С.Л. Рубинштейн (1998), Б.С. 
Братусь(1985),  Л.И.  Божович (1968), С.Г.  Якобсон (1981), А.И.  Титаренко 
(1974),  Д.А.  Леонтьев (1990, 1997) и  др.  Нравственная  регуляция  поведения 
осуществляется,  по  мнению  данных  авторов,  прежде  всего  через  систему 
ценностных  ориентаций  личности.  С.Г.  Якобсон  считает,  что  «система 
ценностей  определяет  содержание  тех  моральных  проблем,  которые  человеку 
приходится решать» (1981, с. 4). 
            Б.С.  Братусь (1985) среди  «личностных  ценностей»  выделяет 
нравственные  принципы  и  идеалы,  которые  объединяются  в  целостные 
смысловые  образования  и  выполняют  регулирующую  функцию  в 
непосредственной  деятельности  человека,  а  также  составляют  основу 
направленности личности. Ценности и ценностные ориентации содержат в себе 
и  систему  личностных  смыслов  субъекта,  образуя  при  этом  ценностно-
смысловую сферу личности.  
            Б.Г.  Ананьев (1980) определял  ценностные  ориентации  как  базальные, 
«первичные»  свойства  личности,  которые  определяют    мотивы  поведения 
субъекта.  По  мнению  М.И.  Бобневой (1978), ценностные  ориентации 
выполняют  функцию  отражения  и  сохранения  идеала,  служат  критериями 
выбора  целей,  основаниями  оценок, «внутренними»  регуляторами  поведения 
субъекта.  
 
67

           Содержанием  ценностно-ориентационной  подструктуры    нравственного 
сознания  или  направленности  личности,  по  мнению  Е.Е.  Соловцовой, 
выступают  прежде  всего  мотивы  и  убеждения  человека  в  необходимости 
нравственных норм поведения, представления о целесообразности конкретных 
нравственных  правил  и  норм,  устойчивый  идеал  поведения, «ориентация  на 
нравственное  поведение  как  на  ценность  и,  в  соответствии  с  этим,  на 
ценностные  установки  по  отношению  к  миру,  людям,  опосредованные  через 
нравственный опыт» (1999, с. 22). 
              Л.Н.  Антилогова    утверждает,  что  «моральные  ценности – это 
интегральное образование морального сознания, включающее в себя моральные 
нормы,  оценки,  понятия,  принципы,  идеалы,  тесно  связанные  с  мотивами  и 
потребностями  индивида,  обеспечивающее  направленность  его  сознания  на 
достижение  высших  моральных  целей,  выполняющее  функции  оценивания  и 
регулирования на основе добра и зла» (1999, с. 104). 
           По  мнению  Н.В.  Светловой,  изучавшей  ценностные  ориентации  и 
нравственное  самосознание  учащихся  средней  школы, «нравственность 
выступает  содержательным  ядром  направленности  личности,  которая 
раскрывается  через  особенности  мотивационно-потребностной  сферы, 
ценности и ценностные ориентации личности» (2003, с. 27). 
             Таким  образом,  можно  сказать,  что  нравственные  правила  и  нормы 
только тогда становятся регуляторами поведения индивида, когда он признает 
и устанавливает для себя их субъективную ценность и ориентируется на них в 
ситуациях  морального  выбора.  Принятие  человеком  нравственных  норм  как 
ценностей  определяет  зрелость  и  устойчивость  личности.  В  связи  с  этим  В.Э. 
Чудновский  утверждает,  что  «Нравственная  устойчивость  личности  означает 
способность  человека  сохранять  и  реализовывать  в  различных  условиях 
личностные  позиции,  обладать  определенным  иммунитетом  к  воздействиям, 
противоречащим  его  личностным  установкам,  взглядам  и  убеждениям.  При 
такой  трактовке  понятия  «нравственная  устойчивость  личности»  и 
«устойчивость личности» в сущности совпадают, ибо суть личностной позиции 
 
68

составляет ее нравственная основа, доминирующие нравственные принципы и 
установки». (195) 
            Нравственные качества личности как элементы нравственного сознания 
личности в отечественной психологии разными авторами рассматривались по-
разному: 1) В.А.  Блюмкин (1974) предлагает  структурную  типологию 
нравственных  качеств,  указывает  на  их  взаимосвязь  с  нравственными 
способностями  и  потребностями  личности.  Он  выделяет  такие  группы 
нравственных  качеств  как:  коллективистские  (коллективизм,  солидарность, 
альтруизм, 
долг, 
ответственность, 
творчество); 
гуманистические 
(доброжелательность,  чуткость,  деликатность,  достоинство,  скромность); 
комплексные  (моральная  активность,  героизм,  справедливость,  благодарность, 
бескорыстие);  качества,  связанные  с  характеристиками  нравственного 
регулирования поведения (честь, стыдливость, честность, порядочность и т.д.). 
Наряду  с  собственно-моральными  качествами  личности  В.А.  Блюмкин 
выделяет  качества,  которые  возникают  на  стыке  морального  сознания  с 
другими 
образованиями 
личности: 
идейно-моральные 
и 
морально-
политические  (сознательность,  гражданственность,  патриотизм),  морально-
деловые 
и 
морально-экономические 
(трудолюбие, 
добросовестность, 
бережливость), 
морально-прагматические 
(мудрость, 
вежливость, 
обязательность), 
морально-характерологические 
и 
морально-волевые 
(настойчивость,  выдержка,  целеустремленность); 2) Л.И.  Божович (1968) 
рассматривала  нравственные  качества  как  формы  поведения,  ставшие 
привычными  в  результате  «упражнения»,  направляемые  определенными 
нравственными  мотивами;  3)                    В.Н.  Шердаков (1980) определяет 
нравственные  качества  как  свойства  личности,  зависящие  от  рационального  и 
волевого  компонентов  личности  и  соотносимые  с  общественными 
нравственными  нормами,  представлениями  о  должном,  добре  и  зле; 4) Р.В. 
Петропавловский (1980) понимает  нравственные  качества  личности  как 
совокупную  индивидуальную  нравственность  отдельного  индивида,  его 
«моральный  склад»; 5) Ю.В.  Медведев (1980) раскрывает  понятие 
 
69

«нравственного  качества»  через  характерные  для  каждого  индивида 
нравственные установки,  направленность, «нравственный облик» субъекта, то 
есть, через то, что составляет его индивидуальную степень нравственности; 6)  
Л.П.  Станкевич (1987), нравственные  качества  определяет  как  свойства  или 
черты  нравственного  сознания  личности,  благодаря  которым  личность  может 
регулировать  собственное  поведение,  опираясь  на  нравственные  критерии;  7)         
Л.Н.  Антилогова  предлагает  следующую  классификацию  нравственных 
качеств, «исходя  из  принадлежности  их  к  различным  сферам  нравственного 
сознания 
личности: 
рациональной 
(коллективизм, 
сознательность, 
гражданственность,  мудрость  и  др.);  эмоционально-чувственной  (чуткость, 
эмпатичность, 
скромность, 
тактичность, 
деликатность, 
стыдливость, 
совестливость  и  др.);  волевой  (долг,  ответственность,  героизм,  патриотизм, 
справедливость, 
самостоятельность, 
трудолюбие, 
добросовестность, 
обязательность)» (1999, с. 68 – 69). 
             Проблеме  нравственного  самосознания  в  отечественной  психологии 
также уделялось значительное внимание (Рубинштейн С.Л., 1998; Столин В.В., 
1983; Запорожец Л.А., Кон И.С., 1989; Шимановский Д.С., Братусь Б.С., 1985;  
Чоросова  О.М.,  Визгина  А.В.,  Перевозчиков  Е.В.,  Якобсон  С.Г.,  Морева  Г.И., 
1989 и др.) 
            Самосознание представляет собой высший уровень развития сознания и 
понимается  как  представление  о  себе  и  отношение  к  себе.  Нравственное  же 
самосознание  включает  в  себя  осознанное  отношение  человека  к  своим 
нравственным  качествам,  потребностям,  мотивам,  установкам,  а  также 
соотношение  реального  нравственного  «Я»  личности  и  нравственного  «Я-
идеала». (Рубинштейн С.Л., 1998; Выготский Л.С., 1982; Леонтьев  А.Н., 1983; 
Кон И.С., 1989; Столин В.В., 1983 и др).   
            Б.С.  Братусь (1985) считает,  что  нравственное  самосознание  зависит  и 
определяется 
 
ценностно-ориентационными 
установками, 
то 
есть  
направленностью  и  в  целом  мировоззрением  личности.  Он  выделяет  высшие 
смысловые  образования  или  «личностные  ценности»,  которые  и  определяют 
 
70

отношение человека к миру, к себе, к другим людям и выражают нравственную 
позицию  личности.  И.С.  Кон (1989) также  указывал  на  связь  когнитивных 
составляющих самосознания с ценностно-мотивационными.  
           С.Г.  Якобсон  и  Г.И.  Морева (1989) изучали  связи  между  моральным 
самосознанием  и  моральным  поведением.  Они  считают  самосознание  важным 
фактором  моральной  саморегуляции,  которая  включает  в  себя  оценку 
индивидом себя с позиции нравственности не только в данный момент, но и то, 
каким  он  может  стать,  если  нарушит  моральную  норму.  В  связи  с  этим  они 
выделили  в  целостном  Я-образе  субъекта  две  составляющие:  Я-реальное 
(актуальный  образ  себя)  и  Я-потенциальное  (образ  себя  в  перспективе).  Я-
потенциальное субъекта, как возможного нарушителя моральных норм, может 
формировать  потенциальный  негативный  образ  себя,  который  и  будет 
удерживать субъекта от нарушения этих моральных норм, выполняя при этом 
регулирующую функцию. Этой же цели может служить и страх утраты своего 
позитивного в смысле морали Я-реального образа себя.     
           Нравственность  как  регулятор  поведения  в  ситуациях  нравственного 
выбора  представлена  в  работах  С.Л  Рубинштейна (1998); А.Н.  Леонтьева 
(1983); П.А. Рудика (1958;1978); М.С. Неймарк (1973); В.И. Селиванова (1975, 
1992);  Л.И.  Божович (1968); С.Г.  Якобсона,  Л.П.  Почеревиной (1982); 
Якобсона С.Г., Моревой Г.И. (1989); Д.И. Фельдштейна (1989); Л.М. Фридмана 
(1988);  С.Ф.  Анисимова (1985); Л.Н.  Антилоговой (1999); Е.О.  Смирновой, 
В.М. Холмогоровой (2001) и др. 
            Нравственное  поведение,  в  отличие  от  других  его  форм,  обусловленно 
прежде  всего  общественными  моральными  нормами,  ценностями,  идеалами  и 
выступает как совокупность поступков, имеющих нравственное значение.      
            По мнению С.Л Рубинштейна, именно отношение к моральным нормам 
может  выступать  в  качестве  определяющего  момента  поведения  человека. 
Самым  существенным  в  нем,  по  определению  С.Л  Рубинштейна,  является 
общественное,  моральное  содержание. «Единицей»  поведения  он  считает 
поступок  и  определяет  его  так: «Поступком  в  подлинном  смысле  слова 
 
71

является  не  всякое  действие  человека,  а  лишь  такое,  в  котором  ведущее 
значение имеет сознательное отношение человека к другим людям, к обществу, 
к  нормам  общественной  морали» (1998, с. 438). Так  как  в  поступке  главным 
выступает  его  моральное  содержание,  то  поступок  не  сводится  к  внешнему 
действованию, а в некоторых случаях воздержание от участия в каком-нибудь 
действии  само  может  быть  поступком,  но  только  тогда,  когда  оно  выявляет 
нравственную позицию и отношение человека к окружающему. При этом, С.Л 
Рубинштейн  считает,  формальное,  внешнее  исполнение  моральных  норм  и 
мотивы этих поступков не всегда совпадают. По его мнению, «человек может 
совершить моральный по своему объективному значению поступок вовсе не по 
моральным мотивам, а в каких-либо иных целях (также как, с другой стороны, 
иногда  движимый  субъективно  моральными  мотивами  человек  может 
совершить  и  объективно  не  нравственный  поступок) … совершая  объективно 
моральный  поступок,  человек,  может  сделать  это,  подчиняясь  тому,  что 
общественно  признанно  как  должное,  но  вопреки  основным  своим  личным 
устремлениям. Он в данном случае склоняется перед моральной нормой, но не 
возвышается до нее» (1998, с. 438).  
            С.Ф.  Анисимов  вслед  за  С.Л.  Рубинштейном  указывает,  что 
нравственное поведение, как и любое другое, состоит из отдельных поступков, 
которые 
характеризуются 
общей 
нравственной 
направленностью: 
«Элементарной  «клеточкой»  поведения  индивида  является  поступок,  то  есть 
единичный  акт  его  общественно-значимой  деятельности.  В  поступке,  в  его 
внутренней  структуре,  как  в  фокусе,  выступает  единство,  с  одной  стороны, 
субъективных,  личностных  элементов  (потребностей,  интересов,  целей, 
которые  служат  мотивами  поступков),  с  другой – внешних  обстоятельств 
совершения  действия,  не  зависящих  от  воли  поступающего,  а  также 
общественно значимых последствий действия» (1985, с. 19).    
          Л.Н. Антилогова определяет нравственное поведение как «ряд социально 
ценных  поступков  индивида  по  отношению  к  обществу,  другим  людям,  в 
 
72

основе  которых  лежат  нравственные  мотивы,  действия,  регулируемые 
общественными нормами и собственной совестью человека» (1999, с. 81). 
          Участие  волевых  процессов  в  нравственной  регуляции  поведения 
отечественными  психологами  расценивается  по-разному.  Л.И.  Божович (1968) 
полагала,  что  подлинный  нравственный  поступок  никогда  не  определяется 
сознательным  волевым  актом,  а  является  результатом  морального  чувства  и 
моральной  привычки.  В  отличие  от  Л.И.  Божович,  И.М.  Селиванов (1992) 
считал,  что  нравственным  человека  можно  назвать  лишь  тогда,  когда  он  не 
удовлетворяется  достигнутым  и  постоянно  мобилизует  все  волевые  усилия  в 
достижении  нравственной  цели.  М.С.  Неймарк (1973), объединяет  эти  две 
точки  зрения,  указывая  на  то,  что  нравственные  качества  человека  могут 
проявляться  на  двух  уровнях: 1) на  уровне  сознательных  намерений,  когда 
требуется  волевое  усилие; 2) на  уровне  непосредственных  нравственных 
потребностей,  по  нравственной  привычке.  В  свою  очередь  П.А.  Рудик (1976) 
рассматривает  нравственность  как  волевую  черту  личности.  Нравственное 
поведение,  по  его  мнению, «выражается  в  точном  и  неуклонном  подчинении 
своих действий установленным правилам и требованиям». С.Г. Якобсон и Г.И. 
Морева (1989), изучая  взаимосвязь  морального  поведения  и  образа  себя, 
выдвинули  гипотезу  о  том,  что  изменение  образа  себя  влечет  за  собой 
изменение  как  поведения,  так  и  самооценки  субъекта  и  служит 
непосредственной моральной саморегуляцией поведения человека.  
            Л.Н. 
Антилогова 
характеризует 
нравственный 
поступок 
как 
«осознанную,  побуждаемую  нравственными  мотивами  форму  поведения 
человека, в которой он проявляет себя как нравственная личность в отношениях 
к  другому  человеку,  себе  самому,  обществу  и  миру  в  целом.  Нравственный 
поступок – это  творческий  акт  выбора  субъектом  целей  и  средств, 
направленных на достижение нравственно ценного результата» (1999, с. 82).   
              Е.О.  Смирнова  и  В.М.  Холмогорова (2001) изучали  соотношение 
непосредственных  и  опосредованных  побудителей  нравственного  поведения 
 
73

детей.  Нравственное  поведение  рассматривается  ими  в  контексте 
межличностных и общественных отношений. 
              Выясняя  влияние  знания  моральных  норм  на  поведение  ребенка 
дошкольного  возраста,  Е.О.  Смирнова  и  В.М.  Холмогорова  установили,  что 
моральное поведение не всегда определяется усвоением моральных суждений. 
Моральное поведение, по их мнению, детерминируется характером отношения 
к  сверстнику.  Разграничивая  такие  нравственные  категории  как  «мораль»  и 
«нравственность»,  что  созвучно  философским  определениям  этих  понятий, 
авторы считают, что моральное и нравственное поведение предполагает разную 
психологическую  основу. «Если  моральное  поведение  всегда  опосредовано 
моральной нормой и побуждается стремлением соответствовать ей, то главным 
побудителем  нравственного  поведения  являются  непосредственные  чувства, 
отражающие  внутренний  строй  личности  и  отношение  к  другим.  Если 
моральное  поведение  побуждается  стремлением  соответствовать  некоторому 
образцу и направлено на себя, то нравственное – направлено на других людей и 
выражает  отношение  к  ним» (2001, с. 27 –28). В  то  же  время  и  моральные,  и 
нравственные побуждения (непосредственные или опосредованные) могут быть 
выражены в похожих формах поведения, так называемых, просоциальных или 
альтруистических, гуманных.  
             В 80-90 годы  в  исследованиях  нравственного  развития  личности 
появились  тенденции  рассматривать  нравственность  в  рамках  целостного, 
системного  подхода.  Некоторые  исследователи  пытаются  создать  целостные 
модели нравственного сознания личности.   
            Л.Н. 
Антилогова 
предлагает 
считать 
нравственное 
сознание 
«интегративным  личностным  образованием,  представленным  эмоционально-
чувственной,  рациональной  и  волевой  сферами,  формирующимися  под 
влиянием  внешних  (социокультурных)  и  внутренних  (психологических) 
факторов  и  проявляющимися  в  поведении,  деятельности  и  отношениях 
человека  с  другими  людьми» (1999, с. 12). В  индивидуальном  нравственном 
сознании  она  выделяет: 1) убеждения  и  ценностные  ориентации,  которые 
 
74

составляют  ядро  нравственного  сознания; 2) нравственные  способности, 
мотивы и нравственные качества, представляющие собой три основные сферы 
нравственного  сознания:  эмоционально-чувственную  (нравственные  эмоции  и 
чувства), рациональную (нравственные знания), волевую (воля) сферы.  
             Как 
интегративное 
качество 
личности, 
имеющее 
сложную 
многоуровневую  структуру  и  «выражающуюся  в  способности  человека 
сохранять  и  реализовывать  в  различных  условиях  собственные  личностные 
ценностно-ориентационные  позиции,  в  активном  следовании  правилам  и 
нормам  поведения,  принятым  в  обществе»,  понимает  нравственность  и  Е.Е. 
Соловцова (1999, с.23).  Нравственность  как  целостная  модель  психической 
регуляции,  по  мнению  Е.Е.  Соловцовой,  содержит  в  себе  ценностно-
ориентированный  (мотивационный),  эмоционально-волевой,  когнитивный  и 
самооценочный компоненты.  
2.3.2. Развитие нравственной сферы личности 
             Основными  проблемами  нравственного  развития  являются  вопросы 
определения  общих  закономерностей  морального  развития  человека  в 
онтогенезе,  выявления  возрастных  периодов  и  стадий  этого  развития, 
исследования факторов и средств, способствующих ему.  
             Отличительной  особенностью  отечественных  исследований  в  сфере 
морального развития явилось то, что практически каждое из них указывало на 
социальную и культурную обусловленность процессов нравственного развития 
(Рубинштейн  С.Л., 1998; Выготский  Л.С., 1982; Божович  Л.И.,1968;  Блонский 
П.П., Ананьев Б.Г.,  1980; Зеньковский В.В., Якобсон С.Г., Морева Г.И., 1989; 
Братусь  Б.С., 1985;  Анисимов  С.Ф., 1985;  Кон  И.С., 1989; Субботский  Е.В., 
1983; Запорожец А.В. и др.)   
             Отечественные  психологи  считают,  что  нравственное  развитие 
осуществляется  в  рамках  общего  процесса  социализации.  Общий  подход  к 
изучению  процесса  нравственного  развития  личности  в  онтогенезе 
основывается на учете смены последовательных стадий нравственного развития 
ребенка.  На  каждом  возрастном  этапе  представлены  различные  уровни 
 
75

сформированности  представлений  о  нравственных  нормах  и  способах 
поведения, социальных взаимоотношений и нравственных качествах людей.  
           Нравственная сфера личности развивается постепенно через возрастание 
произвольной и сознательной саморегуляции поведения индивида с опорой на 
нравственные  нормы  и  идеалы.  На  ранних  этапах  онтогенеза  в  нравственном 
развитии  преобладают  внешние  факторы  воспитания  и  контроля,  которые  по 
мере  развития  морального  сознания  и  самосознания  индивида  переходят  во 
внутренний план личности, регулируя ее социальное поведение.  
          В.В.  Зеньковский  выделяет  три  последовательных  этапа  морального 
развития  ребенка.  На  первом  этапе (1 – 5-6 лет)  моральное  сознание 
определяется  через  влияние  среды,  окружающих  людей,  традиций  и  обычаев, 
господствующих  в  его  семье.  На  этом  этапе  моральное  сознание  проявляется 
как  непосредственная  оценка,  моральное  чувство  или  переживание 
(гетерономная  мораль).  Здесь  происходит  соединение  средовых  влияний  и 
врожденных  нравственных  «установок  на  нравственный  смысл».  Данные 
установки  позволяют  ребенку  рассматривать  свой  собственный  опыт  с  точки 
зрения  нравственности.                      Второй  этап (5-6 – 12-13 лет)  отмечен 
существованием внутренних и внешних нравственных оценок, а также большее 
значение  приобретает  собственный нравственный опыт. На третьем этапе (12-
13 – 16-18 лет) моральное сознание развивается в сторону автономной морали, 
когда  подросток  действует  не  опираясь  на  какой-либо  устойчивый  закон,  а 
только  на  свои  чувства  и  желания,  свой  собственный  опыт.  На  последней 
стадии  развития  нравственного  сознания  (с 16 – 18 лет),  характерной  для  уже 
взрослого человека, функционирует «автономная мораль». Таким образом, В.В. 
Зеньковский считает, что моральное развитие является следствием проявления 
врожденной «установки на смысл» и, одновременно, действия социума. 
               Н.П.  Капустин  связывал  становление  нравственной  позиции  с 
развитием  мотивационно-познавательной  сферы: 1) любознательности (0-4 
года); 2) познавательного интереса (5-7 лет); 3) познавательной активности (8-9 
лет); 4) познавательной потребности (10-11 лет). 
 
76

              Е.В.  Субботский (1983) изучая  нравственное  развитие  дошкольников, 
связывает  возникновение  первых  моральных  мотивов  поведения  у  ребенка  с 
существующим  у  него  стремлением  сохранить  позитивные  отношения  со 
взрослыми. По мнению Е.В. Субботского, нравственное развитие дошкольника 
происходит  не  только  за  счет  усложнения  когнитивной  сферы,  и  за  счет 
интериоризации, «врвщивания» 
внешнего 
контроля. 
В 
своих 
экспериментальных  исследованиях  Е.В.  Субботский  показал,  что  только 10 % 
дошкольников  могут  руководствоваться  в  своем  поведении  нравственной 
нормой без влияния взрослых.  
           Исследования  психологических  механизмов  нравственной  регуляции  у 
дошкольников, проведенные С.Г. Якобсон и Т.И. Моревой (1989), показали, что 
важным  условием  соблюдения  ребенком  моральных  норм  можно  считать  его 
способность вообразить себя в будущем, после нарушения норм, оценить свое 
потенциальное  Я.  Мотивом  же  для  исполнения  нравственной  нормы  будет 
стремление сохранить положительный образ себя (Я-реальное).  
            Изучение  нравственного  развития  детей  младшего  школьного  возраста 
отображено в работах Г. А. Горской, М.И. Воловиковой (1990), С.В. Тарасова, 
Л.И. Божович (1972), И.А. Зайцевой и др. Данные исследователи считают, что 
процесс  формирования  морально-оценочных  суждений  младших  школьников 
включает  уровень  развития  осознания  и  принятия  нравственных  норм, 
когнитивное  понимание  нравственного  аспекта  действия  или  отношения, 
умение  воссоздать  мотивы  оценок  и  действий  людей,  оценку  возможных 
альтернатив морального выбора и их последствий. 
            Особенности нравственного развития подростков рассмотрены в работах 
И.С.  Кона (1989), Л.И  Запорожец,  Е.Б.  Редькиной,  В.А.  Мартынова,  Д.И. 
Фельдштейна (1988, 1989), В.И. Чудновского (1981,1983), Л.И. Божович (1968) 
и др. Подростковый возраст связан с формированием самосознания, устойчивой 
Я-концепции,  с  развертыванием  процесса  психологического  самоопределения, 
возникновением  рефлексии  собственного  поведения.  Также  в  подростковом 
возрасте оформляются нравственные и гражданские качества личности, основы 
 
77

нравственного мировоззрения. По мнению Д.И. Фельдштейна (1988), именно в 
подростковом  возрасте  интенсивно  формируются  нравственные  убеждения  и 
идеалы. Д.И. Фельдштейн выделил три условия процесса развития подростка и 
становления  нравственной  сферы  личности.  На  первом  уровне  «локально-
капризном»  преобладают  ситуативно  обусловленные  эмоции  и  мотивы (10-11 
лет),  появляется  потребность  участвовать  в  деятельности  наравне  со 
взрослыми,  мотив  деятельности  на  пользу  другим  людям.  На  втором 
«правозначном»  уровне  появляется  потребность  в  общественном  признании  с 
опорой  на  собственные  возможности  и  способности (12-13 лет).  На  третьем 
уровне  «утверждающе-действенном»  подросток  способен  применит  свои 
способности во взрослом мире (14-15 лет).  
             Л.И.  Божович (1968) выделяет  в  подростковом  возрасте  проявление 
нового  уровня  развития  нравственного  самосознания,  а  также  потребности 
осознать себя как личность и индивидуальность. И. С. Кон (1989) считает, что в 
подростковом  возрасте  происходит  переход  от  «внешнего»  регулирования 
поведения к саморегуляции, самоконтролю и самоуправлению.  
        Таким образом, в отечественной психологии: 

нравственность  рассматривается  в  рамках  личностного  и  деятельностного 
подходов,  где  основной  акцент  ставится  на  ее  социальной  и  культурно-
исторической детерминации; 

выделяются  два  основных  периода  в  исследованиях  нравственности,  в 
которых развивались элементаристский и системный подходы; 

в рамках элементаристского подхода изучение нравственности шло в русле 
самостоятельных  направлений,  а  именно  изучение:  когнитивного 
компонента 
нравственного 
сознания 
личности, 
эмоционального 
компонента  нравственного  сознания  личности,  нравственных  ценностей, 
нравственных  качеств,  нравственного  самосознания,  нравственного 
поведения, нравственного развития личности; 

в  рамках  системного  подхода  нравственность  рассматривается  как 
интегративное личностное образование.  
 
78

 2.4. Роль экспериментальной психосемантики в изучении образа 
нравственного человека 
             Хотя  все  люди  имеют  представление  о  социальных  нравственных 
нормах,  которые  так  или  иначе  усваиваются  в  процессе  социализации, 
личностный  смысл  и  субъективная  оценка  их,  представленная  в 
индивидуальном  сознании,  образ  нравственного  человека  различны. 
Восприятие  и  оценка  себя  и  общества  с  позиции  нравственности,  морали 
происходит  через  присущие  конкретной  личности  социальные  установки  и 
стереотипы, отражающие ее субъективную картину мира.  
          В  настоящее  время  широкие  возможности  для  экспериментального 
изучения  субъективной  картины  мира,  обыденного  сознания  предоставляют 
методы  психосемантики.  Психосемантика – это    область  психологии, 
изучающая  структуру  и  функционирование  системы  значений,  присущих 
отдельному индивиду (Лурия А.Р., 1998; Артемьева Е.Ю., 1980, 1999; Петренко 
В.Ф., 1997; Шмелев А.Г., 1983; Улыбина Е.В., 2001; Серкин В.П., 2004  и др.). 
Психосемантика  опирается  на  положение  о  том,  что  семантическая  структура 
определяет  основные  категории,  через  которые  происходит  формирование 
субъективного образа мира. «Субъективная реальность – это тот образ мира, в 
котором  конкретный  человек  живет,  это  система  определенным  образом 
структурированных,  аффективно  окрашенных  знаний,  воспринимаемых  как 
истинные» (Улыбина Е.В., 2001, с. 12).  Субъективный опыт, как и образ мира, 
имеет  несколько  уровней.  С.Д.  Смирнов (1996) предложил  разделение 
поверхностных  и  ядерных  структур:  поверхностные  структуры – это 
чувственное  представление  о  мире,  а  ядерные – это  находящиеся  вне 
чувственности, амодальные, знаковые системы – отражение мира в целом. Е.Ю. 
Артемьева (1999) выделяла  три  уровня  субъективного  образа  мира.  Первый 
слой – модальный,  соответствующий  сенсорно-перцептивному      уровню 
отражения,  второй  уровень – семантический – это  следы  взаимодействия  с 
объектами зафиксированы в виде субъективных отношений (хороший – плохой 
 
79

и т.д.), третий уровень – амодальные структуры, формирующиеся при влиянии 
абстрактного мышления.   
           Психосемантика изучает как общие способы категоризации (идентичные 
для  всех  людей),  так  и  индивидуальные,  специфические,  присущие 
конкретному  человеку.  В  первом  случае – это  структуры  сознания, 
отражающие коллективные представления, т.е. обыденное, житейское сознание. 
Во втором – система представлений отдельного человека о мире, включающая 
его  индивидуальные  значения  и  личностные  смыслы  (Улыбина  Е.В., 2001). 
Следовательно, с помощью методов психосемантики можно изучить установки, 
социальные стереотипы восприятия, присущие обыденному сознанию.         
           Современные  исследования  с  помощью  психосемантических  методов 
связаны с изучением образа успешного человека, образа агрессивного человека, 
образа  порядочного  человека,  явления  этноцентризма  как  стереотипа 
обыденного сознания и др. Актуальным и представляющим большой интерес с 
психологической  точки  зрения  является  изучение  образа  нравственного 
человека.  Практическая  значимость  изучения  образа  нравственного  человека 
заключается  в  том,  что  с  помощью  методов  психосемантики  становится 
возможным  выявление  скрытой,  имплицитной  картины  мира  субъекта,  его 
индивидуального мировосприятия, включающего в себя как сознательные, так 
и бессознательные аспекты, а также выявление степени усвоения и интеграции 
субъектом нравственного культурно-исторического опыта.     
 
ГЛАВА 3. Экспериментально-психологическое исследование 
представлений о нравственном человеке у студентов с различными 
психотипологическими, гендерными  и конституционально-
континуальными особенностями личности 
3.1. Организация и методы исследования 
           В задачу исследования входило изучение особенностей представлений о 
нравственном  человеке  с  помощью  построения  субъективных  семантических 
 
80

пространств  (Е.Ю.  Артемьева, 1980, 1999; В.Ф.  Петренко, 1997; А.Г.  Шмелев, 
1983).  
           На первом, подготовительном, этапе исследования проводился отбор 
шкал-описаний  для  последующего  построения  необходимого  для  факторного 
анализа списка дескрипторов. При построении семантического дифференциала 
в  качестве  шкал  были  использованы  качественные  прилагательные.  Данный 
подход  использовался  ранее  в  работах  В.Ф.  Петренко (1997), А.Г.  Шмелева 
(1983), Е.В. Улыбиной (1998) и др.  
            Качественные  прилагательные  по  своему  значению  прямее  и 
непосредственнее  выражают  значение  имени  прилагательного  (обозначают 
признак, который может быть не в равной мере выражен у разных предметов), а 
также обладают специфическими для имени прилагательного грамматическими 
категориями  и  формами.  Для  определения  набора  шкал  испытуемым  было 
предложено  назвать  значимые  для  них  качества  личности,  по  которым  они 
оценивают других людей, что позволило бы использовать спонтанную лексику 
испытуемых,  отражающую  актуальное  содержание  обыденного  сознания.  Для 
построения  семантического  дифференциала  были  отобраны  ответы, 
отражающие непосредственно нравственные характеристики человека (добрый, 
прощающий, честный), так и объекты общего плана отражающие понимание и 
отношение к ним испытуемых.  
           Но  в  индивидуальном  сознании  значения  существуют  в  форме 
антонимичных  противопоставлений,  так  как  способность  человека  к 
биполярной  оценке  обусловлена  двунаправленным  отношением  его  к 
окружающему  миру  (А.А.  Брудный, 1971; Дж.  Келли, 1955). Поэтому  были 
подобраны 
альтернативные 
качественные 
прилагательные 
к 
уже 
предложенным. Из всего набора полученных шкал были отобраны 50 качеств, 
характеризующих 
поведение 
человека 
с 
противоположных 
сторон. 
(Приложение 1) 
           На  втором,  основном,  этапе  иследования  было  произведено:  а) 
сплошное  обследование  испытуемых (841 студент);  б)  дифференциальная 
 
81

диагностика  с  последующим  выделением  групп  испытуемых,  относящихся  к 
основным  четырем  психотипам  личности  в  процентном  соотношении 
(циклоидный,  шизоидный,  эпилептоидный,  истероидный);  в)  внутригрупповая 
дифференциация 
испытуемых 
каждого 
психотипа 
личности 
в 
конституционально-континуальном пространстве на представителей диапазона 
психологической  нормы-акцентуации  и  диапазона  пограничной  аномальной 
личности (ПАЛ) в процентном соотношении. 
        Выделенным  группам  испытуемых  был  предложен  семантический 
дифференциал,  то  есть  испытуемым  предъявлялся  список  личностных 
характеристик  человека, и они должны были оценить вероятность проявления 
того  или  иного  качества  для  каждой  из  анализируемых  ролевых  позиций. 
Выбор  ролевых  позиций  в  качестве  объектов  исследования  диктовался 
задачами  исследования:  определить  какая  категория  людей  воспринимается 
более  нравственными  по  сравнению  с  другими  и  по  каким  качествам 
производится  оценка  нравственного  человека.  Выбирая  ролевые  позиции,  мы 
старались  определить  их  гендерные  отличия  в  зависимости  от  нравственной 
принадлежности («высоконравственный  мужчина»  и  «высоконравственная 
женщина», «безнравственный  мужчина»  и  «безнравственная  женщина»). 
Наряду  с  этим  был  включен  обобщенный  образ  «нравственного»  и 
«безнравственного»  человека.  Образы  «Я  сам»  и  «Я  через 15 лет» 
предъявлялись  с  целью  получения  данных  об  идентификации  испытуемых  с 
образом «нравственный человек» и возможной динамики развития образов в ту 
или иную сторону.  
           На  третьем,  заключительном,  этапе  исследования  проводилась 
обработка  ответов  испытуемых  путем  построения  групповой  матрицы 55х14 
(через  суммирование  индивидуальных  протоколов),  а  затем  к  полученной 
матрице  данных  применялся  метод  многомерной  статистики,  в  частности, 
факторный анализ. Факторный анализ проводился по программе  центроидного 
метода  и  включал  подпрограмму  поворота  факторных  структур  по  принципу 
Varimax.  Для  обработки  данных  использовалось  программное  обеспечение 
 
82

фирм StatSoft (Statistica for Windows, release 5.5), Microsoft (Windows 98, 
Microsoft Exel 97). В результате обработки данных были выделены факторные 
структуры  и  найдены  нагрузки  по  факторам.  При  интерпретации  выделенных 
факторов  мы  рассматривали  как  обобщенное  содержание  шкал-дескрипторов, 
так  и  характер  размещения  ролевых  позиций  в  полученном  семантическом 
пространстве.  При  обсуждении  полученных  данных  мы  опирались  на 
следующие  положения: 1) число  независимых  факторов  (размерность 
семантического пространства) соответствует когнитивной сложности сознания 
испытуемых  в  данной  содержательной  области; 2) содержание  выделенных 
факторов  отражает  ведущие  основания  классификации  предметной  и 
социальной  действительности; 3) мощность  факторов характеризует  значимые 
основания  категоризации, «перцептуальную» (различительную  силу  признака; 
4)  размещение  объектов  внутри  семантического  пространства  отображает 
совокупность  личностных  смыслов  и  ценностей,  присущих  данной  группе 
испытуемых. (В.Ф. Петренко, 1988) 
             Испытуемые:  в  экспериментально-психологическом  исследовании 
приняло  участие 841 студентов 1-2-х  курсов  различных  вузов  г.  Ставрополя 
(СГУ,  СКСИ,  СГПИ,  ЮРГИ,  МГОПУ),  из  них 596 женщин  и 245 мужчин  в 
возрасте 17-18 лет.  Все  испытуемые  были  дифференцированы  на  четыре 
личностных 
психотипа, 
а 
также 
с 
использованием 
принципов 
дифференциальной 
диагностики 
в 
конституциональной 
психологии 
распределены по месту их расположения в конституционально-континуальном 
пространстве  на  диапазон  психологической  нормы-акцентуации  и  диапазон 
пограничной аномальной личности (ПАЛ).  
 
           Чтобы разделить испытуемых на четыре основных психотипа, а также в 
зависимости  от  конституционально-континуальной  принадлежности  были 
использованы следующие методики, которые в целом включают 17 параметров: 
клинического  опросника  оценки  невротического  состояния    (Яхин  К.К., 
Менделевич  Д.М., 1978); личностного  опросника  Дж.  Тейлора (Tailor, 1953); 
 
83

паторахактерологического  диагностического  опросника  А.Е.  Личко (1983) 
(ПДО);  личностного  опросника  Дж.  Айзенка (1963); методики  определения 
уровня  невротизации  и  психопатизации  (УНП) (Бажин  Е.В.  в  соавт., 1976; 
Ласко И.Б., 1980).  
Клинический опросник оценки невротического состояния 
            Данный опросник создан на основе клинических симптомов неврозов и 
состоит  из 68 вопросов,  расположенных  в  порядке  убывания  их 
информативности      (Яхин  К.К.,  Менделевич  Д.М., 1978). Среди  множества 
симптомов,  характерных  для  невротических  состояний,  выбраны  болезненные 
признаки,  которые  встречаются  с  большей  частотой  среди  лиц,  страдающих 
неврозами.  Для  оценки  каждого  из  признаков  использовалась  система  из 5 
градаций,  позволяющая  испытуемым  подходить  к  определению  своего 
состояния  наиболее  дифференцированно:  всегда – 1, часто – 2, иногда – 3, 
редко – 4, никогда – 5. Опросник  состоит  из 6 шкал:  тревоги,  невротической 
депрессии,  астении,  истерического  реагирования,  обсессивно-фобических 
нарушений,  вегетативных  нарушений.  Оценки  по  данным  шкалам  позволяют 
выявить  качественное  своеобразие  невротической  симптоматики,  а  также 
определить среди множества симптомов ведущие и их сочетания. 
Личностный опросник Дж. Тейлора 
           Данный  личностный  опросник  Дж.  Тейлора (Tailor, 1953) предназначен 
для  измерения  проявлений  манифестной  тревоги  и  содержит 50 утверждений. 
Утверждения  отобраны  из MMPI, на  которые  испытуемый  должен  ответить 
«да»  или  «нет».  Выбор  пунктов  для  опросника  осуществлялся  на  основе 
анализа  их  способности  различать  лиц  с  «хроническими  реакциями  тревоги». 
Индекс  тревожности  измеряется  в  шкале  Т-баллов.  Как  показывают  данные  и 
других  исследователей  состояние  тревоги  связано  с  изменением  когнитивной 
оценки окружающего и самого себя. Применяется данный опросник в основном 
в клинико-психологических исследованиях. 
Паторахактерологический диагностический опросник (ПДО) 
 
84

          Предназначен для определения типов акцентуации характера и вариантов 
конституциональной  психопатии,  психопатических  развитий  и  органических 
психопатий  в  подростковом  и  юношеском  возрасте (14-18 лет).  Является 
реализацией  типологического  подхода  к  исследованию  личности.  Предложен 
А.Е. Личко в 1970 г. Данный опросник неоднократно пересматривался с целью 
усовершенствования. Последние данные об основных шкалах опубликованы  в 
1983  г.  В  нашем  исследовании  используется  усовершенствованный  метод 
патохарактерологического 
исследования 
подростков, 
разработанный 
сотрудником  науно-исследовательского  психоневрологического  института  им. 
В.М. Бехтерева Ивановым Н.Я. (1983) под научным руководством   А.Е. Личко.       
           Опросник  состоит  из 25 наборов  фраз-утверждений,  отражающих 
отношение разных патохарактерологических типов к ряду жизненных проблем 
(«самочувствие», «настроение», «сексуальные  проблемы», «отношение  к 
родителям»  и  т.д.).  В  каждом  наборе  содержится 10-19 пронумерованных 
утверждений. Диагностическое обследование подростков проводят в два этапа. 
Первоначально  испытуемому  предлагают  в  каждом  наборе  утверждений 
выбрать  наиболее  подходящее  для  него  и  соответствующий  номер  внести  в 
регистрационный  бланк.  На  втором  этапе  из  тех  же  наборов  просят  отобрать 
наиболее  неподходящее,  отвергаемое  утверждение  и  так  же  отметить  его 
номер. Количество выборов в первом и во втором случае не должно превышать 
более  трех.  Разрешается  отказываться  от  выбора,  что  обозначается  как «0» в 
регистрационном  бланке.  Семь  и  более  отказов  по  двум  этапам – показатель 
трудности работы с опросником в силу невысокого интеллекта или негативного 
отношения  к  обследованию.  Полученные  данные  оценивают  по  двум  шкалам: 
объективной и субъективной оценок.  
          Шкала  объективной  оценки  сконструирована  на  основе  сопоставления 
средних  частот  выборов  здоровыми  подростками  и  представителями  каждого 
из  типов  психопатий  и  акцентуаций,  а  также  сопоставления  частоты  выборов 
каждым  из  типов  психопатий  и  акцентуаций  со  всеми  остальными  между 
собой.  С  помощью  объективной  шкалы  могут  быть  диагностированы 
 
85

следующие  типы  психопатий  и  акцентуаций  характера:  гипертимный, 
циклоидный, 
лабильный, 
астено-невротический, 
сенситивный, 
психастенический,  шизоидный,  эпилептоидный,  истероидный,  неустойчивый, 
конформный,  смешанные  типы.  При  этом  учитывалось,  что  практически  не 
сочетаются  гипертимность  с  лабильностью;  астено-невротичность  с 
сенситивностью,  психастеничностью,  шизоидностью  и  эпилептоидностью; 
циклоидность со всеми типами кроме гипертимного и лабильного; лабильность 
–  с  психастеничностью,  шизоидностью,  эпилептоидностью,  сенситивность – с 
эпилептоидностью,  неустойчивостью;  психастеничность  с  эпилептоидностью, 
неустойчивостью, истероидностью. 
         А.Е.  Личко  помимо  названных  выделяет  смешанные  типы,  которые 
двояки по своей природе и определяются автором как: 1) прмежуточные типы, 
в  которых  сочетания  обусловлены  эндогенно  (лабильно-циклоидный, 
гипертимно-конформный, сочетание лабильного типа с астено-невротическим и 
сенситивным  и  др.); 2) амальгамные  типы,  формирующиеся  в  течение  жизни 
вследствие  напластования  черт  одного  типа  на  эндогенное  ядро  другого  в 
условиях длительного воздействия каких-либо неблагоприятных факторы; так, 
на гипертимное ядро могут наслаиваться черты неустойчивости; к лабильности 
может  присоединяться  истероидность  и  сенситивность,  неустойчивость  может 
наслаиваться на шозоидное, эпилептоидное, истероидное, лабильное ядро.  
             Помимо  диагностики  типов  психопатий  и  акцентуаций  характера 
объективная  шкала  ПДО  дает  возможность  получения  дополнительных 
диагностических показателей. К ним относятся:  
              1)  показатели  диссимуляции  «Д»  и  откровенности  «Т».  Показатель 
диссимуляции  предназначен  для  выявления  стремления  подростков  скрыть 
черты  своего  характера  и  особенностей  своих  отношений.  Показатель 
откровенности  отражает  тенденции  открыто  признавать  неблагоприятные, 
нередко  утаиваемые  особенности  отношений.  Возможная  диссимуляция  черт 
характера диагностируется, если показатель «Д» превышает показатель «Т» не 
менее,  чем  на 4 балла.  Установление  возможной  диссимуляции  снижает 
 
86

правильность  диагностики  типов  и  практически  исключает  объективную 
диагностику  циклоидных  и  конформных  типов,  высокий  показатель  «Д» (6 и 
более  баллов)  наиболее  свойственен  неустойчивому  типу.  Наоборот,  если 
показатель  «Т»  больше  «Д»,  то  это  указывает  на  высокую  степень 
откровенности  в  самооценке,  которая  чаще  встречается  у  представителей 
циклоидного и психастенического типов.           
            2)  Индекс  «В»  указывает  на  возможную  органическую  природу 
психопатии  и  акцентуации  характера,  если  его  величина  равна 5 и  более 
баллам. Индекс «В» меньше 5 не исключает органического генеза, так как лишь 
в 45 % случаев  органической  психопатии  индекс  «В»  больше  или  равен 5 и 
более баллам. Но, высокий индекс «В» при отсутствии клинических признаков 
органической  патологии  не  превышает 8 %. Высокий  индекс  «В»  часто 
встречается при эпилептоидном типе характера. 
             3)  Показатель  отражения  реакции  эмансипации  в  самооценке  «Е». 
Данная  реакция  показывает  стремление  подростка  высвободиться  из-под 
контроля,  опеки.  Она  может  проявляться  ив  поведении  (например,  у 
гипертимного  типа),  и  в  высказываниях.  Часто  высокий  показатель  «Е» (6 и 
более  баллов)  встречается  при  шизоидном  и  истероидном  типе  характера. 
Реакция эмансипации оценивается следующим образом: 0 или 1 балл  - слабое 
отражение, 2-3 балла – умеренное, 4-5 баллов – выраженное, 6 и более баллов – 
очень сильное. Если показатель «Е» равен 4 и более баллов, то сенситивный и 
психастенический  тип    не  диагностируются  независимо  от  числа  набранных 
ими баллов.  
           4)  Показатель  психологической  склонности  к  делинквентности «d». 
Оценка  данного  показателя  осуществляется  только  для  подростков  мужского 
пола  (Вдовиченко  А.А.),  для  подростков  женского  пола  аналогичная  шкала 
была разработана В.В. Егоровым. Этот показатель у подростков мужского пола 
можно  учитывать  лишь  при  некоторых  типах  акцентуации.  Указанием  на 
возможную  склонность  корректировка  делинквентности  служит  показатель 
«d», если он равен: при гипертимном и лабильных типах – 2 балла и более; при 
 
87

эпилептоидном  и  истероидном  типах – 4 и  более  баллам.  У  представителей 
шизоидного  психотипа  личности  показатель «d» бывает  высоким  безо  всякой 
склонности к делинквентности. При неустойчивом типе этот показатель обычно 
низок. 
            5)  Показатель  мужественности,  женственности  для  подростков 
разработан  А.Е.  Личко,  Н.Я.  Иванов,  С.Д.  Озерецковский (1982). Оценка  черт 
мужественности-женственности  в  системе  отношений  осуществляется  по 
разности между показателями М (маскулинности) и Ф (феминности). Если М – 
Ф  дает положительную величину, то в системе отношений преобладают черты 
мужественности,  если  отрицательную  величину – женственности.  При 
психопатиях  и  выраженных  акцентуациях  преобладание  черт  может  не 
соответствовать  физическому  полу.  При  психопатиях  у  подростков  женского 
пола  нередко  преобладают  черты    маскулинности,  а  у  подростков  мужского 
пола с истероидной, шизоидной и сенситивной психопатией могут преобладать 
черты феминности.  
           6)  Показатель  психологической  склонности  к  алкоголизации  «V». 
(Личко  А.Е.,  Александров  В.В.,  и  др. 1977). Определение  показателя  «V» 
осуществляется без графика. Числовые баллы за выборы по теме «Отношение к 
спиртным  напиткам»,  полученные  в  первом  и  втором  исследованиях, 
суммируются  алгебраически.  При  итоговой  величине +2 и  выше  можно 
предполагать    психологическую  склонность  к  алкоголизации.  Очень  высокие 
показатели +6 и выше свидетельствуют не об интенсивной алкоголизации, а о 
стремлении  выставить  напоказ  свою  склонность  к  выпивке  (чаще  встречается 
при  истероидном  типе).  Отрицательная  величина  говорит  об  отсутствии 
психологической  склонности  к  алкоголизации  (чаще  наблюдается  у 
сенситивного  типа),  а  величина  равная 0 или +1 является  неопределенным 
результатом.   
Личностный опросник Дж. Айзенка (EPI) 
      Данный  опросник  предназначен  для  определения  экстра-интроверсии  и 
нейротизма.  Он  содержит 57 вопросов.  Для  исключения  возможности 
 
88

запоминания  ранее  данных  ответов  айзенком  было  предложено  два  варианта 
опросника (А и В), что позволяет проводить повторное исследование. Средняя 
оценка 12 баллов  является  гипотетически  средней.  Низкие  баллы  по  шкале 
экстраверсии (0-10) означают интроверсию, высокие (14-24) – экстраверсию.  
            Нейротизм – это  состояние,  характеризующееся  эмоциональной 
неустойчивостью, 
тревогой, 
низкой 
самооценкой, 
вегетативными 
расстройствами.  Оно  представлено  шкалой  от 0 до 24 баллов.  Дж.  Айзенк 
приводит  средние  данные  в  зависимости  от  возраста,  пола,  образования, 
профессии.  Женщины  имеют  более  высокие  оценки  по  нейротизму  и  более 
низкие – по экстраверсии. Молодые испытуемые имеют более высокие оценки 
и  по  экстраверсии , и  по  нейротизму.  Природа  интроверсии  и  экстраверсии 
усматривается  во  врожденных  свойствах  ЦНС,  которые  обеспечивают 
уравновешенность процессов возбуждения и торможения.  
Методика определения уровня невротизации и психопатизации (УНП) 
            Дифференциально-диагностическая  методика  определения  уровня 
невротизации  и  психопатизации  (УНП)  была  создана  в  институте  им.  В.М. 
Бехтерева  на  базе  вариантов  адаптированного  теста MMPI. (Бехтерев  В.М., 
1980; Бажин Е.Ф. в соавт., 1976). Данная методика предназначена для экспресс-
диагностики,  практической  и  исследовательской  работы  в  области 
психогигиены  и  профилактики  заболеваний,  связанных  с  определенной 
спецификой  условий  жизни  и  некоторыми  особенностями  труда,  в  частности 
невротических состояний и психопатических декомпенсаций.  
           Методика УНП состоит из 80 утверждений из теста MMPI, статистически 
достоверно различающих сравниваемые группы испытуемых и норму, а также 
контрольные  вопросы  шкалы  неискренности  (лжи).  В  качестве  теоретической 
базы    методики  УНП  использованы  принципы  теории  распознавания  образов, 
рассматривающей  задачу  конструирования  решающего  правила  для 
классификации наблюдений по заданной совокупности известных для каждого 
наблюдения  признаков.  Решающее  диагностическое  правило  вырабатывается 
на основе анализа образцов наблюдений, для которых с высокой надежностью 
 
89

определена  принадлежность  к  диагностическим  классам.  Диагностические 
коэффициенты  вычислены  отдельно  для  мужчин    и  женщин.  Патология 
определяется  отрицательной  величиной  коэффициента,  а  норма – 
положительной.  Итоговая  оценка  по  каждой  шкале  (невротизации  и 
психопатизации) 
представляет 
собой 
алгебраическую 
сумму 
всех 
диагностических  коэффициентов  ответов  каждого  испытуемого  и  может  быть 
как отрицательной, так и положительной. Оценки, не выходящие за пределы (от 
+10 до –10) по шкале невротизации и (от +5 до – 5) по шкале психопатизации, 
попадают  в  зону  неопределенного  диагноза.  Если  оценка  выходит  за  эти 
пределы, то может быть принято соответствующее диагностическое решение и 
чем  больше  абсолютное  значение  итоговой  оценки,  тем  дальше  данный 
испытуемый находится от границ, разделяющих дифференциальную группу. 
         Если рассматривать шкалы, входящие в УНП, в содержательном аспекте, 
то утверждения, входящие в щкалу невротизации содержат такие характерные 
проявления 
невротических 
состояний 
как 
быстрая 
утомляемость, 
ипохондрическая  фиксация  на  неприятных  соматических  ощущениях, 
нарушение  сна,  снижение  настроения,  повышенная  возбудимость  и 
раздражительность,  наличие  тревоги  и  страхов,  неуверенности  в  себе. 
Утверждения, входящие в шкалу психопатизации охватывают лишь некоторые 
черты психопатических личностей – равнодушие к принципам долга и морали, 
безразличие  к  мнению  окружающих,  повышенный  конформизм,  лицемерие, 
подозрительность, вспыльчивость, повышенное самолюбие и самоуверенность, 
стремление выделиться среди других людей.  
          Корреляционный  анализ,  проведенный  авторами  методики  позволил 
сделать им следующие выводы: невротизация формируется под влиянием трех 
классов  психических  явлений – эмоционально-мотивационных  особенностей 
личности, 
основной 
составляющей 
темперамента 
(нейротизм), 
психологического  состояния  человека  (самочувствие,  основной  фон  его 
переживаний). 
Уровень 
невротизации 
отражает 
как 
динамически 
изменяющиеся  особенности  человека  (состояния),  так  и  статичные – свойства 
 
90

личности.  Типичный  для  конкретного  человека  уровень  невротизации, 
обусловленный  его  личностными  особенностями,  определяет  вероятностный 
диапазон  измениений  ее  уровня,  вызываемых  различными  факторами 
(психогенными, 
социогенными, 
соматогенными). 
Психопатизацию, 
измеряемую  шкалой,  следует  рассматривать  как  относительно  устойчивое 
личностное свойство.  
3.2. Исследование влияния психотипологических особенностей личности 
испытуемых на представления о нравственном человеке 
      Все  испытуемые  были  дифференцированы  с  помощью  методики  ПДО  на 
четыре  личностных  психотипа.  Полученные  данные  отражены  в  процентном 
соотношении в таблице № 1. 
Таблица №1 
Структурное распределение конституциональных личностных психотипов  
 
Психотип 
Акцентуанты 
ПАЛ 
Циклоиды 
36,9 % 
13 % 
Всего циклоидов 
49,9 % 
Шизоиды 
23 % 
7,7 % 
Всего шизоидов 
30,7 % 
Эпилептоиды 
7 % 
3,8 % 
Всего эпилептоидов 
10,8 % 
Истероиды 
6,4 % 
2,1 % 
Всего истероидов 
8,5 % 
 
       Для  изучения  влияния  на  представления  о  «нравственном  человеке» 
психотипологических  особенностей  испытуемых  были  сформированы  четыре 
выборки,  соответствующих  психотипов  личности  (шизоидного,  циклоидного, 
эпилептоидного,  истероидного)  по 60 человек  каждая.  Далее  с  помощью 
семантического  дифференциала  выделены  соответствующие  факторы  и 
найдены факторные нанрузки. 
 
3.2.1. Факторный анализ результатов выборки шизоидного психотипа 
личности 
 
91

 
          В  результате  факторизации  первичных  данных  выборки  шизоидного 
психотипа  личности  выделилось  два  фактора,  оба  значимых,  общий  уровень 
дисперсии которых составил 25,06 % и 15,55 % соответственно (Приложение № 
3). 
          Первый  фактор  объясняет 25,06 % общей  дисперсии  и  является 
биполярным.  В  него  вошли  следующие  шкалы:  грубый (0.86), опасный (0.86), 
злой (0.85), беспринципный (0.84), жестокий (0.83), лживый (0.82), 
невоспитанный (0.81), фальшивый (0.81), осуждающий (0.80), изменчивый 
(0.80),  злопамятный (0.80), равнодушный (0.79), самолюбивый (0.78), 
эгоистичный (0.78), сложный (0.75), и с отрицательным знаком  –   добрый  (-
0.91),   прощающий (-0.90), тактичный (-0.88), альтруистичный (-0.87), честный 
(-0.87), искренний (-0.86), отзывчивый (-0.81), эмпатичный (-0.81), воспитанный 
(-0.79), порядочный (-0.79), постоянный (-0.79), простой (-0.77), щедрый (-0.76), 
красивый  (-0.70).                        Наибольшую  нагрузку  по  данному  фактору  имеют 
роли:  безнравственный  человек (1.36), безнравственный  мужчина (1.32), 
безнравственная  женщина (1.22), человек,  который  мне  не  нравится (1.11), 
типичный представитель нашего общества (0.79), человек, который на меня не 
похож (0.77). На  отрицательном  полюсе – нравственный  человек (-1.32), 
человек, которого жаль (-1.04), человек, который вызывает уважение (-1.03), Я 
сам (-0.94), высоконравственная  женщина (-0.93), высоконравственный 
мужчина (-0.61), идеал, с точки зрения общества (-0.49), Я через 15 лет (-0.21) 
(Рис. 1).       
         В  данном  факторе  видно  противопоставление  «хороший – плохой»,  что 
совпадает  с  общеконнотативным  фактором  «Оценка»  Ч.  Осгуда.  А.Г.  Шмелев 
(1983) называл похожий фактор «поведенческая оценка», который «описывает 
направленность  реакции  по  отношению  к  обществу».  Также  данный  фактор 
близок по содержанию  к фактору «моральность – аморальность», выделенному 
В.Ф.  Петренко (1997) при  изучении  социальных  стереотипов,  и  к  параметру 
«дружелюбие» Т. Лири. 
 
92

         Выделенные  шкалы  позволили  интерпретировать  данный  фактор  как 
«Враждебность – доброжелательность»,  где  образ  «нравственного  человека» 
3,5
ЧЕЛ КОТ ЖАЛЬ
2,5
1,5
ЧЕЛ НЕ ПОХОЖ
ЧЕЛ НЕ НРА
Factor 2 
0,5
БЕЗНРАВ ЖЕН
НРАВСТВЕНН
БЕЗНРАВ МУЖ
Я СА
БЕЗНРАВСТВЕНН
ВЫСНРАВ ЖЕН
ТИПИЧНЫЙ
-0,5
ЧЕЛ ВЫЗ УВАЖ
ИДЕАЛЯ Ч/15 ЛЕТ
ВЫСНРАВ МУЖ
-1,5
-1,6
-1,2
-0,8
-0,4
0,0
0,4
0,8
1,2
1,6
Factor 1 
связывается  испытуемыми  с  образом  «человека,  которого  жаль»  и  с  образом 
«человека, который вызывает уважение» (Рис. 1). 
Рис. 1. Распределение ролевых позиций в семантическом пространстве 
        Образ  «нравственного  человека»  характеризуется  испытуемыми  как 
добрый,  прощающий,  тактичный,  альтруистичный,  честный,  отзывчивый, 
эмпатичный  и  противопоставляется  обобщенному  образу  «безнравственного 
человека»,  а  также  образам  «безнравственного  мужчины»  и  «безнравственной 
женщины»,  которые  воспринимаются  как  грубые,  опасные,  злые, 
беспринципные,  жестокие  и,  в  целом,  враждебные.  Данные  результаты 
позволяют предположить, что представители  шизоидного психотипа личности 
при    оценке  другого  человека  с  позиции  нравственности  обращают  особое 
внимание  на  такие  нравственные  качества  как  доброта,  умение  прощать, 
эмпатия,  честность,  отзывчивость.  Образ  «Я  сам»  тесно  примыкает  к  образам 
«человека,  который  вызывает  уважение», «высоконравственной  женщины»  и 
«высоконравственного 
мужчины» 
и 
также 
относится 
к 
полюсу 
«Доброжелательности», 
причем 
в 
настоящем 
времени 
испытуемые 
воспринимают  себя  как  более  нравственных,  чем  через 15 лет.  Образ 
«типичного  представителя  нашего  общества»  располагается  на  полюсе 
«Враждебности»  как  и  образ  «безнравственного  человека»,  что,  возможно, 
 
93

является  показателем  глубинного  недоверия  и  ощущения  не  безопасности  и 
враждебности  окружающего  мира  людей,  характерным  для  представителей 
шизоидного психотипа в целом.         
        Второй  фактор (15,55 %) также  оказался  биполярным.  Его  составили 
шкалы: наивный (0.82), устаревший (0.78), одинокий (0.77), несчастный (0.74),  
слабый (0.73), неуспешный (0.72), глупый (0.71), безобразный (0.70), а  на 
отрицательном полюсе – современный (-0.85), смелый (-0.84), сильный (-0.80), 
мудрый (-0.79), успешный (-0.75),  опытный  (-0.67),  свободный  (-0.66),   
красивый  
(-0.61). 
          Наибольшую  нагрузку  по  данному  фактору  имеют  роли:  человек, 
которого  жаль (2.91), человек,  который  мне  не  нравится (0.71), человек, 
который  на  меня  не  похож (0.63), безнравственная  женщина (0.27), 
безнравственный мужчина (0.16), нравственный человек (0.10), Я сам (0.04). На 
отрицательном   полюсе  расположились  роли:  высоконравственный  мужчина 
(-1.13), Я через 15 лет (-1.05), идеал, с точки зрения общества (-0.91), человек, 
который вызывает уважение (-0.71), типичный представитель нашего общества 
(-0.59),  высоконравственная  женщина (-0.32), безнравственный  человек (-0.12) 
(Рис. 1). 
           Так  как  на  одном  полюсе  сосредоточились  качества,  отражающие 
позицию слабого, социально изолированного, неуспешного и нереализованного 
человека  (наивный,  устаревший,  слабый,  неуспешный,  одинокий,  глупый),  а 
противоположный  полюс  фактора  описывает  сильного,  социально  успешного, 
реализованного  и,  вследствие  этого,  удовлетворенного  жизнью  человека 
(современный,  смелый,  сильный,  умный,  успешный,  веселый),  мы  назвали 
данный  фактор  «Слабость  Я  и  социальная  нереализованность – сила  Я  и 
социальная  реализованность».  По  данному  фактору  обобщенные  образы 
«нравственного» (0.10) и  «безнравственного  человека» (-0.12) слабо 
дифференцированы, то есть выделенные шкалы отражают не главные качества 
нравственного человека, как обобщенного образа. Однако, наиболее полярными 
 
94

оказались  образ  «человека,  которого  жаль» (2.91), характеризуемый 
испытуемыми  как  наивный,  устаревший,  одинокий,  слабый,  неуспешный,  и 
образ 
«высоконравственного 
мужчины» (-1.13), описываемый 
как 
современный,  успешный,  сильный,  смелый,  мудрый.  Таким  образом, 
представители шизоидного психотипа личности из всех предложенных ролевых 
позиций именно «высоконравственного мужчину» наделяют качествами  силы, 
социальной реализованности и успешности. Образ «Я сам» (0.04) испытуемых 
располагается  близко  к  центру  оси  координат,  как  и  образы  «нравственного» 
(0.10)  и  «безнравственного  человека» (-0.12). Следовательно,  испытуемые  не 
знают  какими  характеристиками  по  данному  фактору  они  могут  описать 
собственный  образ,  то  есть  они  не  видят  себя  ни  слабыми  и  социально 
нереализованными,  ни  сильными  и  социально  реализованными,  также – ни 
нравственными, ни безнравственными. При этом образ «Я через 15 лет» (-1.05)    
располагается   рядом   с   образами  «высоконравственного  мужчины»  
(-1.13)  и  образом  «идеала,  с  точки  зрения  общества» (-0.91). Таким  образом, 
если в настоящем времени испытуемые затрудняются в самооценке с позиции 
нравственности  и  социальной  реализованности,  то  в  будущем  они  хотят  стать 
более социально успешными, сильными, адаптивными и нравственными. 
           В данном факторе присутствуют шкалы, неоднородные по содержанию, 
например, «смелый», «свободный», «сильный», «успешный», «красивый», 
поэтому можно говорить о том, что происходит слияние всех трех факторов Ч. 
Осгуда: «Оценка», «Сила», «Активность».  По  мнению  Ч.  Осгуда,  такая 
модификация  происходит  по  механизму  «денотативного  сцепления»,  а,  по 
мнению  А.Г.  Шмелева,  наиболее  подвержены  такому  сцеплению  узкие  по 
своему  денотативному  значению  набора  шкал.  В  этом  случае  «семантический 
дифференциал  становится  более  чувствительным  к  таким  предметно 
специфическим  слоям  опыта,  которые  накоплены  в  ходе  индивидуальной 
жизнедеятельности конкретного человека» (Шмелев А.Г., 1983, с. 99).   
3.2.2. Факторный анализ результатов выборки циклоидного психотипа 
личности 
 
95

         В  результате  факторизации  первичных  данных  выборки  шизоидного 
психотипа  личности  выделилось  два  фактора,  оба  значимых,  общий  уровень 
дисперсии которых составил 26,88 % и 16,25 % соответственно (Приложение № 
4). 
          Первый наиболее значимый фактор объясняет 26,88 % общей дисперсии 
и является биполярным. В него вошли следующие шкалы:  фальшивый (0.89), 
лживый (0.86), безответственный (0.84), беспринципный (0.84), невоспитанный 
(0.84),  опасный (0.83), эгоистичный (0.83), равнодушный (0.82), самолюбивый 
(0.82),  жадный (0.82), грубый (0.82), жестокий (0.81), безобразный (0.80), 
ненадежный (0.79), осуждающий (0.78), непорядочный (0.76),  сложный  (0.73),  
и    на    отрицательном    полюсе    –    искренний (-0.87),  честный  (-0.86),   
порядочный  
(-0.85),  ответственный (-0.84), принципиальный (-0.84), добрый (-0.84), 
альтруистичный (-0.83),    тактичный   (-0.83),   прощающий        (-0.82),   
отзывчивый  
(-0.81), воспитанный (-0.80), щедрый (-0.80), счастливый   (-0.80),   эмпатичный  
 (-0.77). 
          В  данный  фактор  вошли  следующие  роли:  безнравственный  мужчина 
(1.56),  безнравственный  человек (1.47), человек,  который  мне  не  нравится 
(1.13),  безнравственная  женщина (1.04), типичный  представитель  нашего 
общества (0.81), человек, который на меня не похож (0.60). На отрицательном 
полюсе  расположились  роли:  человек,  который  вызывает  уважение (-1.14), 
нравственный  человек (-0.99), Я  через 15 лет (-0.94), Я  сам (-0.94), человек, 
4
ЧЕЛ КОТ ЖАЛЬ
3
2
ЧЕЛ НЕ НРА
1
Factor 2 
ЧЕЛ НЕ ПОХОЖ БЕЗНРАВ ЖЕН
НРАВСТВЕНН
Я СА
0
БЕЗНРАВСТВЕНН
БЕЗНРАВ МУЖ
ЧЕЛ ВЫЗ 
Я УВАЖ
 Ч/15 ЛЕТ
ВЫСНРАВ ЖЕН
ТИПИЧНЫЙ
ВЫСНРАВ МУЖ
-1
ИДЕАЛ
 
96
-2
-1,4
-1,0
-0,6
-0,2
0,2
0,6
1,0
1,4
1,8
Factor 1 

которого  жаль (-0.82), высоконравственная  женщина (-0.73), идеал,  с  точки 
зрения общества (-0.55), высоконравственный  мужчина (-0.48) (Рис 2.). 
         
Рис. 2. Распределение ролевых позиций в семантическом пространстве 
       Смысл данного фактора составляет «Оценка» с выраженным нравственным 
содержанием. Выделенные шкалы позволили интерпретировать данный фактор 
как «Фальшь – искренность», где образ «нравственного человека» связывается 
испытуемыми  с  образом  «человека,  который  вызывает  уважение» (Рис. 2). 
Образ  «нравственного  человека»  характеризуется  как  честный,  искренний, 
порядочный,  ответственный,  и  противопоставляется  обобщенному  образу 
«безнравственного человека», а также образам «безнравственного мужчины» и 
«безнравственной  женщины»,  которые  не  нравятся  испытуемым  и 
воспринимаются  как фальшивые, лживые, безответственные, беспринципные, 
невоспитанные,  непорядочные.  Данные  результаты  позволяют  предположить, 
что  представители  циклоидного  психотипа  личности  при    оценке  другого 
человека  с  позиции  нравственности  обращают  особое  внимание  на  такие 
нравственные 
качества 
как 
честность, 
искренность, 
порядочность, 
ответственность, принципиальность. Образы «Я сам» (-0.94) и «Я через 15 лет» 
(-0.94)  располагается  рядом  с  образами  «нравственного  человека» (-0.99) и 
«человека, которого жаль» (-0.82) на полюсе «Искренности». Действительно, по 
мнению многих исследователей (Личко А.Е., 1977; Ахвердова О.А., Боев И.В., 
Волоскова Н.Н, 2000 и др.), представителям циклоидного психотипа личности 
свойственна 
открытость, 
искренность, 
честность, 
порядочность,  
общительность  в  отношениях  с  людьми,  что  и  отмечают  у  себя  испытуемые 
данной выборки.   
         Второй биполярный фактор (16,25 %) составили шкалы: наивный (0.89), 
одинокий (0.77), несчастный (0.74), устаревший (0.74), глупый (0.72), 
неуспешный (0.71), слабый (0.70), безответственный (0.70), а на отрицательном 
полюсе – свободный (-0.90),  современный  (-0.81),  красивый  (-0.79),  смелый  
(-0.72),  сильный (-0.71), счастливый (-0.69), опытный (-0.68), успешный (-0.68). 
 
97

           В данный фактор вошли следующие роли: человек, которого жаль (2.97), 
человек,  который  мне  не  нравится (0.98), человек,  который  на  меня  не  похож 
(0.33),  безнравственная  женщина (0.30), нравственный  человек (0.15). На 
отрицательном  полюсе – идеал,  с  точки  зрения  общества (-1.21), 
высоконравственный    мужчина (-0.90), высоконравственная  женщина (-0.58), 
типичный  представитель  нашего  общества (-0.55), Я  через 15 лет (-0.49), 
человек, который вызывает уважение (-0.48), безнравственный мужчина (-0.23), 
безнравственная женщина (-0.22), Я сам (-0.06) (Рис. 2). 
         Анализ  выделенных  шкал  показал,  что  данный  фактор  аналогичен  по 
содержанию  второму  фактору  предыдущей  выборки  испытуемых  и  его  также 
можно  назвать  «Слабость  Я  и  социальная  нереализованность – сила  Я  и 
социальная  реализованность»,  но  с  оттенком  «Социальной  изоляции – 
направленности».  Обобщенные  образы  «нравственного  человека» (0.15) и 
«безнравственного  человека» (-0.22) слабо  дифференцированы  по  данному 
фактору,  следовательно,  испытуемые  циклоидного  психотипа  личности 
затрудняются  дать  характеристику  обобщенному  образу  «нравственного 
человека»  с  позиции  силы  Я  и  социальной  реализованности,  успешности. 
Однако, 
образ 
«высоконравственного 
мужчины» (-0.90) и 
образ 
«высоконравственной женщины» (-0.58) расположились на полюсе «Силы Я и 
социальной реализованности». Это говорит о том, что в сознании испытуемых 
социальная  успешность,  сила  не  противопоставляется  нравственности,  а, 
напротив,  вместе  составляет  общественный  идеал.  Такое  предположение 
подтверждает  главная  ролевая  оппозиция  данного  фактора:  образ  «человека, 
которого  жаль» (2.97), который  характеризуется  как  наивный,  одинокий, 
несчастный, устаревший, глупый, и образ «идеала, с точки зрения общества» (-
1.21),  характеризуемого  как  свободный,  современный,  красивый,  смелый, 
сильный.  Образ  «Я  сам» (-0.06) испытуемых  находится  рядом  с  образом 
«безнравственного  человека» (-0.22) и  образом  «нравственного  человека» 
(0.15),  следовательно,  испытуемые  в  настоящее  время  не  могут  определить  и 
идентифицировать себя как нравственных или безнравственных. Но в будущем 
 
98

(«Я  через 15 лет» (-0.49)) испытуемые  видят  себя  как  более  социально 
успешных и нравственных.  
3.2.3. Факторный анализ результатов выборки эпилептоидного психотипа 
личности 
            В результате факторизации первичных данных выборки эпилептоидного 
психотипа личности выделилось четыре фактора, из них три значимых, общий 
уровень дисперсии которых составил 19,12 %, 16,40 % и 3,97 % соответственно 
(Приложение № 5). 
          Первый наиболее значимый фактор объясняет 19,12 % общей дисперсии 
и  является  биполярным.  В  него  вошли  следующие  шкалы:  наивный (0.91), 
устаревший (0.85), слабый (0.81), неуспешный (0.81), одинокий (0.79), 
равнодушный (0.78), несчастный (0.78), глупый (0.75), безобразный (0.73), 
опасный (0.72),  и с отрицательным знаком – сильный (-0.81), успешный (-0.79), 
мудрый (-0.78), красивый (-0.77), смелый        (-0.75),      свободный   (-0.74),    
современный  
(-0.71),  опытный (-0.69). В  данный  фактор  вошли  следующие  роли:  человек, 
которого  жаль (2.84), человек,  который  мне  не  нравится (1.00), человек, 
который  на  меня  не  похож (0.68), безнравственный  человек (0.33), 
безнравственная  женщина (0.15). На  отрицательном  полюсе  расположились 
роли:  Я  через 15 лет (-1.20), человек,  который  вызывает  уважение (-0.94), 
высоконравственный  мужчина (-0.82), Я сам (-0.67), типичный представитель 
нашего  общества (-0.52), идеал,  с  точки  зрения  общества (-0.37), 
высоконравственная  женщина (-0.33), безнравственный  мужчина (-0.10), 
нравственный человек (-0.03) (Рис 3). 
 
99

2,5
БЕЗНРАВ МУЖ
2,0
БЕЗНРАВ ЖЕН
1,5
БЕЗНРАВСТВЕНН
1,0
ЧЕЛ НЕ НРА
0,5
ТИПИЧНЫЙ
ЧЕЛ НЕ ПОХОЖ
ВЫСНРАВ МУЖ
0,0
Factor 2 
Я Ч/15 ЛЕТ
ИДЕАЛ
-0,5
ЧЕЛ ВЫЗ УВАЖ
Я СА
ВЫСНРАВ ЖЕН
ЧЕЛ КОТ ЖАЛЬ
-1,0
НРАВСТВЕНН
-1,5
-2,0
-1,5
-0,5
0,5
1,5
2,5
3,5
Factor 1 
         
Рис. 3. Распределение ролевых позиций в семантическом пространстве 
       Анализ  выделенных  шкал  показал,  что  данный  фактор  аналогичен  по 
содержанию  второму  фактору  двух  предыдущих  выборок  испытуемых  и  его 
также можно назвать «Слабость Я и социальная нереализованность – сила Я и 
социальная  реализованность».  Представители  эпилептоидного  психотипа 
личности  при  оценке  другого  человека,  прежде  всего,  обращают  внимание  на 
слабость  или  силу  Я,  а  также  на  особенности  социального  функционирования 
(успешность – неуспешность,  реализованность – нереализованность),  а  попом 
уже  на  нравственные  характеристики.  Как  и  в  предыдущих  выборках 
испытуемых,  обобщенный  образ  «нравственного  человека» (-0.03) и 
«безнравственного человека» (0.33) слабо дифференцирован, что можно сказать 
и  об  образах  «безнравственного  мужчины» (-0.10) и  «безнравственной 
женщины» (0.15). Однако,  образ  «высоконравственного  мужчины» (-0.82) и  в 
меньшей 
степени 
образ 
«высоконравственной 
женщины» (-0.33) 
представляется  испытуемым  как  сильный,  успешный,  мудрый,  красивый, 
смелый,  свободный.  Главную  оппозицию  данного  фактора  составили:  образ 
«человека,  которого  жаль» (2.84) и  образ  «Я  через 15 лет» (-1.20), то  есть  в 
настоящем времени («Я сам» (-0.67))  испытуемые представляют себя как менее 
социально успешных и реализованных, чем будущем.   
 
100

         Второй  фактор  (16,40 %) также  оказался  биполярным.  Его  составили 
шкалы:  жадный (0.81), жестокий (0.73), эгоистичный (0.73), самолюбивый 
(0.70),  опасный (0.70), грубый (0.67), злопамятный (0.66), и  с  отрицательным 
знаком – добрый (-0.85), щедрый (-0.82), отзывчивый (-0.78),  альтруистичный 
(-0.77),  честный  (-0.77),  воспитанный (-0.77), порядочный (-0.73), искренний 
(-0.69), прощающий (-0.68). 
         В  данный  фактор  вошли  следующие  роли:  безнравственный  мужчина 
(1.90),  безнравственная  женщина (1.51), безнравственный  человек (1.31), 
человек,  который  мне  не  нравится (0.48), человек,  который  на  меня  не  похож 
(0.33),  типичный  представитель  нашего  общества (0.31). На  отрицательном 
полюсе  расположились  следующие  роли:  нравственный  человек (-1.33), 
человек, которого жаль (-1.06),  Я  сам  (-0.94),   высоконравственная   женщина 
(-0.86),  человек,  который  вызывает  уважение (-0.71), идеал,  с  точки  зрения 
общества (-0.46), Я через 15 лет (-0.42), высоконравственный  мужчина (-0.05) 
(Рис. 3). 
         Выделенные  шкалы  позволили  интерпретировать  данный  фактор  как 
фактор  «Оценки»  или  «Жадность – щедрость»,  где  обобщенный  образ   
«нравственного      человека» (-1.33) и  в  меньшей  степени  образ 
«высоконравственной      женщины» (-0.86), характеризуемых  как  добрые, 
щедрые, 
отзывчивые, 
альтруистичные 
противопоставляются 
образам 
«безнравственного  мужчины» (1.90), «безнравственной  женщины» (1.51), 
«безнравственного  человека» (1.31), описываемых  как  жадные,  жестокие, 
эгоистичные, самолюбивые, грубые. Образ «Я сам» (-0.94) испытуемых близок 
по  расположению  в  семантическом  пространстве  к  образам  «нравственного 
человека» (-1.33), «человека,  которого  жаль» (-1.06), «высоконравственной 
женщины» (-0.86). Следовательно, в настоящем времени испытуемые склонны 
представлять  себя  как  нравственных,  щедрых  принимающих,  добрых  и 
альтруистичных, но такой образ себя не является для них идеалом, к которому 
бы  они  стремились,  что  подтверждается  близким  расположением  образа 
 
101

«человека, которого жаль», а также меньшей нагрузкой по ролевой позиции «Я 
через 15 лет» (-0.42). 
       Третий  слабый  фактор (3,97 %) является  униполярным,  поскольку  на 
противоположном полюсе не было отмечено значимых шкал. По мнению В.В. 
Столина (1983), в  данном  случае  в  смысловой  сфере  человека  «то  или  иное 
содержание  смысла  переживается  как  единственно  существующее,  не 
дихотомизированное, 
не 
противопоставленное 
какому-либо 
иному 
содержанию» (1983, с. 157). Дж.  Келли (1955) называл  такие  конструкты 
конструктами  со  скрытой,  неявной  оппозицией.  Вследствие  этого  фактор 
сложно интерпретировать. В состав данного фактора вошли следующие шкалы: 
сложный (0.77), изменчивый (0.70), ненадежный (0.55), злопамятный (0.49). 
Расположение  ролевых  позиций  в  данном  факторе  следующее:  Я  сам (1.93), 
человек,  который  мне  не  нравится (1.45), Я  через 15 лет (0.93), типичный 
представитель  нашего  общества (0.55), безнравственный  человек (0.04). На 
отрицательном  полюсе – идеал,  с  точки  зрения  общества (-1.93), человек, 
который  вызывает  уважение (-0.86), высоконравственная      женщина (-0.75), 
высоконравственный    мужчина (-0.38), безнравственная  женщина (-0.25), 
безнравственный  мужчина (-0.25), нравственный  человек (-0.17), человек, 
который на меня не похож (-0.16), человек, которого жаль (-0.14) (Рис. 4). 
2,5
Я СА
ЧЕЛ НЕ НРА
1,5
Я Ч/15 ЛЕТ
ТИПИЧНЫЙ
0,5
БЕЗНРАВСТВЕНН
НРАВСТВЕНН
ЧЕЛ КОТ ЖАЛЬ
ЧЕЛ НЕ ПОХОЖ
БЕЗНРАВ ЖЕН
БЕЗНРАВ МУЖ
ВЫСНРАВ МУЖ
Factor 3 
-0,5
ВЫСНРАВ ЖЕН
ЧЕЛ ВЫЗ УВАЖ
-1,5
ИДЕАЛ
-2,5
-2,0
-1,5
-1,0
-0,5
0,0
0,5
1,0
1,5
2,0
2,5
Factor 2 
         
 
102

Рис. 4. Распределение ролевых позиций в семантическом пространстве 
       Предположительно  данный  фактор  можно  интерпретировать  как  фактор 
«Сложности и нестабильности Я». Образы «нравственного человека» (-0.17) и 
«безнравственного  человека» (0.04) практически  не  дифференцируются  по 
шкалам данного фактора, но образ «Я сам» (1.93) и в меньшей степени образ «Я 
через 15 лет» (0.93) воспринимаются испытуемыми как сложные и изменчивые, 
что  передает    характерную  для  эпилептоидного  психотипа  внутреннюю 
напряженность склада личности.  
3.2.4. Факторный анализ результатов выборки истероидного психотипа 
личности 
           В  результате  факторизации  первичных  данных  выборки  истероидного 
психотипа  личности  выделилось  пять  факторов,  из  них  три  значимых,  общий 
уровень дисперсии которых составил 19,05 %, 18,74 % и 3,13 % соответственно 
(Приложение № 6). 
          Первый  фактор  объясняет 19,05 % общей  дисперсии  и  является 
биполярным.  Его  составили  следующие  шкалы:  наивный (0.92), неуспешный 
(0.85),  одинокий (0.85), слабый (0.84), несчастный (0.84), глупый (0.83), 
фальшивый (0.81), безобразный (0.79), постоянный (0.76), равнодушный (0.70), 
устаревший (0.70), и на противоположном полюсе – сильный (-0.85), смелый (-
0.83),  счастливый (-0.80),  свободный  (-0.80),   красивый (-0.76), мудрый (-
0.75),  успешный (-0.74), опытный (-0.73), современный (-0.69). В  данный 
фактор  вошли  следующие  роли:  человек,  которого  жаль (2.88), человек, 
который  мне  не  нравится (1.12), безнравственный  человек (0.51), 
безнравственный  мужчина (0.19), безнравственная  женщина (0.13). На 
3,5
противоположном 
ЧЕЛ полюсе
 КОТ ЖАЛЬ
 расположились роли: идеал, с точки зрения общества 
(-1.07),  человек
2,5
,  который  вызывает  уважение (0.94), Я  через 15 лет (-0.74), 
нравственный  человек (-0.57), человек,  который  на  меня  не  похож (-0.56), 
1,5
ЧЕЛ НЕ НРА
высоконравственный      мужчина (0.37), Я  сам (-0.24), высоконравственная   
БЕЗНРАВСТВЕНН
женщинаFactor 2  (-0.23), 
0,5
типичный представитель нашего обществ
БЕЗНРАВ
БЕЗНРАВ    а
МУЖ  (-0.09) (
ЖЕН
Рис. 5). 
ТИПИЧНЫЙ
Я СА
ВЫСНРАВ ЖЕН
ВЫСНРАВ МУЖ
ЧЕЛ
НРАВСТВЕНН  НЕ ПОХОЖ
-0,5
Я Ч/15 ЛЕТ
ЧЕЛ ВЫЗ УВАЖ ИДЕАЛ
 
103
-1,5
-2,0
-1,5
-1,0
-0,5
0,0
0,5
1,0
1,5
2,0
Factor 1 

           
Рис. 5. Распределение ролевых позиций в семантическом пространстве 
       Выделенные  шкалы  позволили  интерпретировать  данный  фактор  как 
фактор  «Слабость  Я  и  социальная  нереализованность – сила  Я  и  социальная 
реализованность»  со  смысловым  оттенком  «обесценивания – идеализации». 
Как  и  испытуемые  эпилептоидного  психотипа  личности,  представители 
истероидного психотипа личности предпочитают оценивать человека в первую 
очередь  с  позиции  силы  Я  и  социальной  успешности,  а  не  с  позиции 
нравственности.  Наиболее  противоположными  оказались  образы  «человека, 
которого  жаль» (2.88), воспринимаемого  испытуемыми  как  наивный, 
неуспешный,  одинокий,  слабый  и  «идеала,  с  точки  зрения  общества» (-1.07), 
характеризуемого  как  сильный,  смелый,  счастливый,  свободный,  красивый, 
мудрый,  успешный.  Образ  «нравственного  человека» (-0.57) находится  на 
полюсе «Силы Я и социальной реализованности» и противопоставляется образу 
«безнравственного  человека» (0.51), который  располагается  на  полюсе 
«Слабости  Я  и  социальной  нереализованности».  Таким  образом,  для 
испытуемых  истероидного  психотипа  личности  образ  нравственного  человека 
близок  к  общественному  идеалу  и  совместим  с  такими  характеристиками  как  
сила    и    успешность    в    социуме.  Образ      «Я  сам» (-0.24) испытуемые 
размещают  рядом  с  образами  «высоконравственного  мужчины» (-0.37) и 
«высоконравственной  женщины» (-0.23), что  говорит  об  их  положительной 
идентификации с этими образами, причем в будущем («Я через 15 лет» (-0.74)) 
испытуемые представляют себя как более социально реализованных, успешных 
и нравственных (Рис. 5). 
           Второй  биполярный  фактор (18,74 %) составили  следующие  шкалы: 
самолюбивый (0.85), эгоистичный (0.79), невоспитанный (0.79), грубый (0.74), 
опасный (0.74), лживый (0.72), фальшивый (0.71), равнодушный (0.71), 
осуждающий (0.70), жадный (0.63), безобразный (0.62), и  с  отрицательным  
знаком  –  альтруистичный (-0.90), эмпатичный (-0.89), отзывчивый (-0.85), 
воспитанный (-0.83), добрый (-0.81), тактичный (-0.80), честный (-0.79), 
 
104

порядочный (-0.79), прощающий (-0.76), постоянный (-0.75), щедрый (-0.72), 
ответственный (-0.70), мудрый (-0.69). В  данный  фактор  вошли  следующие 
роли:  безнравственный  человек (1.61), безнравственная  женщина (1.46), 
безнравственный  мужчина (1.38), человек,  который  мне  не  нравится (0.64), 
типичный представитель нашего общества (0.57), человек, который на меня не 
похож (0.33). На  противоположном  полюсе  оказались  следующие  роли: 
человек, которого жаль (-1.40),  Я сам   (-1.10),   высоконравственный   мужчина 
(-1.03),  человек,  который  вызывает  уважение (-0.78), Я  через 15 лет (-0.68), 
высоконравственная   женщина (-0.59), идеал, с точки зрения общества (-0.33), 
нравственный человек (-0.07) (Рис. 5). 
         Так  как  на  одном  полюсе  сосредоточились  шкалы,  описывающие 
эгоистичность,  самолюбие,  грубость  в  межличностных  отношениях 
(самолюбивый,  эгоистичный,  невоспитанный),  а  на  другом  полюсе – шкалы, 
описывающие  гуманность,  альтруизм,  эмпатию  в  отношениях  (эмпатичный, 
отзывчивый,  альтруистичный,  воспитанный),  то  мы  назвали  данный  фактор 
«Эгоизм – альтруизм».  Близкое  расположение  обобщенного  образа 
«нравственного человека» (-0.07) к центру оси координат, указывает на то, что 
испытуемые  не  могут  определить  является  ли  нравственный  человек 
«эгоистичным» или «альтруистичным» в межличностных отношениях. Однако, 
большую  дифференциацию  мы  видим  при  размещении    в  семантическом 
пространстве  образов  «безнравственной  женщины» (1.46), «безнравственного 
мужчины» (1.38), описываемых  как  самолюбивые,  эгоистичные,  грубые, 
невоспитанные,  и  образов  «высоконравственного  мужчины» (-1.03), 
«высоконравственной  женщины» (-0.59), описываемых  как  эмпатичные, 
отзывчивые,  альтруистичные,  воспитанные  (Рис. 5).  Основная  оппозиция  по 
данному  фактору – образ    «безнравственного  человека» (1.61) и  образ 
«человека, которого жаль» (-1.40) – показывает, что наиболее самолюбивым и 
эгоистичным, по мнению испытуемых, в межличностных отношениях является 
«безнравственный  человек»,  в  то  время  как  «нравственный  человек»,  не 
воспринимаемый  как  эгоистичный  и  самолюбивый  отношениях,  вызывает  у 
 
105

испытуемых жалость. Образ «Я сам» (-1.10) близок по расположению к образам 
«человека,  которого  жаль» (-1.40) и  «высоконравственного  мужчины» (-1.03), 
то  есть  испытуемые  представляют  себя  достаточно  альтруистичными, 
отзывчивыми  и  эмпатичными  в  межличностных  отношениях,  нравственными,   
но  при  этом  им  себя  жаль,  и  в  будущем   («Я через 15 лет» (-0.68)) данные 
характеристики менее выражены. 
       Третий слабый униполярный фактор (3,13 %) составили шкалы: жестокий 
(0.90),  осуждающий (0.48), злопамятный (0.43), сложный (0.41). В  данный 
фактор вошли роли: типичный представитель нашего общества (1.96), человек, 
который  на  меня  не  похож (1.36), Я  через 15 лет (1.11), высоконравственная   
женщина (0.57), безнравственный  мужчина (0.14), человек,  которого  жаль 
(0.03).  На  отрицательном  полюсе – нравственный  человек (-1.75), человек, 
который  вызывает  уважение (-0.91), идеал,  с  точки  зрения  общества (-0.82), 
человек,  который  мне  не  нравится (-0.60), безнравственная  женщина (-0.47), 
безнравственный    человек  (-0.45),  Я    сам  (-0.09),  высоконравственный   
мужчина  
(-0.07) (Рис. 6). 
2,5
ТИПИЧНЫЙ
1,5
ЧЕЛ НЕ ПОХОЖ
Я Ч/15 ЛЕТ
ВЫСНРАВ ЖЕН
0,5
БЕЗНРАВ МУЖ
ЧЕЛ КОТ ЖАЛЬ
Я 
ВЫСНРАВ СА
 МУЖ
БЕЗНРАВСТВЕНН
БЕЗНРАВ ЖЕН
Factor 3 
ЧЕЛ НЕ НРА
-0,5
ИДЕАЛ
ЧЕЛ ВЫЗ УВАЖ
-1,5
НРАВСТВЕНН
-2,5
-1,5
-0,5
0,5
1,5
2,5
3,5
Factor 2 
        
Рис. 6. Распределение ролевых позиций в семантическом пространстве 
 
106

       По  первой  шкале  данный  фактор  можно  интерпретировать  как  фактор 
«Жестокости». 
Наиболее 
«жестоким» 
воспринимается 
«типичный 
представитель  нашего  общества» (1.96), который  не  похож  на  испытуемых  в 
настоящее  время,  разве  что  через 15 лет  (Рис. 6). Известны  повышенная 
требовательность,  жажда  внимания,  упреки  окружающих  в  несправедливом 
отношении,  присущие  представителям  истероидного  психотипа  личности, 
которые  соотносятся  с  полученными  данными  о  том,  что  при  восприятии 
окружающих  людей  истероиды  склонны  видеть  их  как  жестоких  и 
осуждающих.   
3.2.5. Обсуждение результатов 
           Анализ  полученных  данных  показывает,  что  во  всех  четырех  выборках  
испытуемых  были  выделены    как  различные  факторы  по  содержанию,  так  и 
аналогичные.  
          Факторы,  отражающие  нравственную  оценку,  для  групп  испытуемых  с 
шизоидным  и  циклоидным  психотипом  личности  являются  первыми,  более 
значимыми  по  нагрузке,  а  для  групп  испытуемых  с  эпилептоидным  и 
истероидным  психотипом  личности – вторыми,  менее  значимыми.  У  всех 
четырех групп испытуемых данные факторы имеют свою специфику (Рис. 7). 
           
 
Шизоидный психотип личности
Ц иклоидны й психотип личности
Ф альш ь -
искренность
Враждебность -
доброжелательность
15,55%
16,25%
26,88%
Слабость Я и
Слабость Я и
социальная
45,06%
социальная
нереализованность -
нереализованность -
сила Я и
сила Я и социальная
социальная
реализованность
реализованность
Э п и л е п т о и д н ы й  п с и х о т и п  
И с т е р о и д н ы й  п с и х о т и п  
л и ч н о с т и
л и ч н о с т и
Ж а д н о с ть   -
Э гоизм  - аль тру изм
щ е д р о с ть
3 ,9 7 %
3 ,13 %
1 6 ,4 0 %
С л а б о с ть   Я   и
1 8 ,7 4 %
С лабос ть  Я  и
с о ц и а л ь н а я
1 9 ,1 2 %
1 9 ,0 5 %
н е р е а л и з о в а н н о с ть
с оциаль н ая
-  с и л а   Я   и
нереализов аннос ть
 
с о ц и а л ь н а я
107
- с ила Я  и
р е а л и з о в а н н о с ть
с оциаль н ая
С л о ж н о с ть   и
реализов аннос ть
н е с та б и л ь н о с ть   Я
Ж ес ток ос ть

Рис. 7. Сравнительный анализ субъективной значимости основания 
категоризации (%) исследуемой содержательной области в обыденном 
сознании испытуемых с различным психотипом личности  
          Так,  в  выборке  испытуемых  с  шизоидным  психотипом  личности  был 
выделен фактор «Враждебность – доброжелательность», где обобщенный образ 
«нравственного 
человека», «высоконравственного 
мужчины», 
«высоконравственной  женщины»  воспринимается  как  доброжелательный,  а 
обобщенный образ «безнравственного человека», «безнравственного мужчины» 
и  «безнравственной  женщины» – как  враждебный.  Следовательно,  для 
представителей  шизоидного  психотипа  личности  главным  качеством 
«нравственного  человека»  является  доброжелательность.  В    выборке 
испытуемых  с  циклоидным  психотипом  личности  был  выделен  фактор 
«Фальшь – искренность»,  где  обобщенный  образ  «нравственного  человека», 
«высоконравственного 
мужчины», «высоконравственной 
женщины» 
воспринимается  как  фальшивый,  а  обобщенный  образ  «безнравственного 
человека», «безнравственного мужчины» и «безнравственной женщины» – как 
искренний.  Следовательно,  для  представителей  циклоидного  психотипа 
личности главным качеством «нравственного человека» является искренность. 
В  выборке  испытуемых  с  эпилептоидным  психотипом  личности  был  выделен 
фактор  «Жадность – щедрость»,  причем  он  имеет  меньшую  нагрузку 
(значимость)  и  является  вторым.  В  данном  факторе  обобщенный  образ 
«нравственного 
человека», «высоконравственного 
мужчины», 
«высоконравственной  женщины»  воспринимается  как  щедрый,  а  обобщенный 
образ  «безнравственного  человека», «безнравственного  мужчины»  и 
«безнравственной  женщины» – как  жадный.  Таким  образом,  для 
представителей  эпилептоидного  психотипа  личности  главным  качеством 
«нравственного человека» является способность к щедрости и отзывчивости. В 
выборке  испытуемых  с  истероидным  психотипом  личности  был  выделен 
фактор  «Эгоизм – альтруизм»,  который  как  и  в  предыдущей  группе 
испытуемых  является  вторым.  В  данном  факторе  обобщенный  образ 
 
108

«нравственного 
человека», «высоконравственного 
мужчины», 
«высоконравственной  женщины»  воспринимается  как  альтруистичный,  а 
обобщенный образ «безнравственного человека», «безнравственного мужчины» 
и  «безнравственной  женщины» – как  эгоистичный.  Таким  образом,  для 
представителей  истероидного  психотипа  личности  главным  качеством 
«нравственного человека» является альтруизм и эмпатия. 
         Фактор  «Слабость  Я  и  социальная  нереализованность – сила  Я  и 
социальная  реализованность»,  выделенный  во  всех  четырех  группах 
испытуемых,  является  вторым  для  выборок    с  шизоидным  и  циклоидным 
психотипом  личности,  а  для  испытуемых  с  эпилептоидным  и  истероидным 
психотипом  личности – первым.  Данный  фактор  отличается  по  мощности,  то 
есть вкладу в общую дисперсию (см. Рис ). Наиболее значим этот фактор для 
представителей эпилептоидного (19,12 %) и истероидного психотипа личности 
(19,05 %). Хотя количество шкал, входящих в данный фактор было в основном 
одинаковым,  но  в  различных  выборках  они  получили  большую  или  меньшую 
нагрузку.  Например,  шкала  «сильный»  в  группе  испытуемых  с  шизоидным 
психотипом  личности  имеет  нагрузку r = -0.80, с  циклоидным r = -0.71, с 
эпилептоидным  r= -0.81, с истероидным  r = -0.85; шкала «успешный» в группе 
испытуемых  с  шизоидным  психотипом  личности  имеет  нагрузку r = -0.75, с 
циклоидным r = -0.68, с  эпилептоидным  r = -0.79, с  истероидным  r = -0.74; 
шкала  «современный»  в  группе  испытуемых  с  шизоидным  психотипом 
личности имеет нагрузку r = -0.85, с циклоидным r = -0.81, с эпилептоидным  r 
= -0.71, с  истероидным  r = -0.69; шкала  «смелый»  в  группе  испытуемых  с 
шизоидным психотипом личности имеет нагрузку r = -0.84, с циклоидным r = -
0.72, с эпилептоидным  r = -0.75, с истероидным  r = -0.83; шкала «слабый» в 
группе  испытуемых  с  шизоидным  психотипом  личности  имеет  нагрузку r = 
0.73, с циклоидным r = 0.70, с эпилептоидным  r = 0.81, с истероидным  r = 0.84. 
Из  данных  других  исследователей  (Петренко  В.Ф., 1997; Шмелев  А.Г., 1983) 
известно,  что  величина  факторной  нагрузки  шкалы  показывает,  насколько 
силен  смысл,  соответствующий  содержанию  фактора,  в  котором  выступает 
 
109

данное  свойство  в  сознании  испытуемых.  В  таком  факторе  проявляется 
субъективно  более  значимые  основания  для  категоризации  образа  (В  нашем 
случае образа «нравственного человека»).  
       Нужно  отметить,  что  шкала  «жестокий»  в 1-й  и 2-й  выборке  испытуемых 
входила в ряд шкал 1-го фактора, а в 3-й выборке в ряд шкал 2-го фактора, в 4-й 
выборке  испытуемых  образовала  самостоятельный  фактор  «Жестокости».  Для 
группы  испытуемых  с  истерическим  психотипом  личности  данная  шкала 
оказалась весьма значимой (r= 0.90), что характеризует особенности восприятия 
окружающих в данной группе испытуемых. Шкалы «изменчивый», «сложный» 
в 1-й  и 2-й  выборке  испытуемых  входили  в  ряд  шкал 1-го  фактора,  в  4-й 
выборке – в ряд шкал 2-го фактора, но в 3-й выборке испытуемых образовали 
самостоятельный  фактор  «Нестабильности  и  сложности  Я».  Для  группы  с 
эпилептоидным  психотипом  личности  данные  шкалы  получили  значимую 
нагрузку: «сложный» (r= 0.77), «изменчивый» (r= 0.70).  
         Анализ расположения  ролевых позиций в выделенных факторах показал, 
что  восприятие  образа  «нравственного  человека»  проходит  как  бы  две  разные 
по механизму стадии. Е.Ю. Артемьева при семантическом анализе восприятия 
геометрических фигур, выделила следующие стадии: 1) «первовидение» – когда 
объект  оценивается  нерасчлененно-целостно; 2) «второвидение»,  когда  объект 
отдается  на  поаспектное  анализирование  классифицируемых  схем  (типа 
сенсорных  эталонов).  На  первом  этапе    («первовидения») «грубо  выясняются 
отношения  объекта  и  субъекта» (хороший – плохой,  опасный – безопасный) 
(Артемьева, 1980, с. 32), именно  здесь  эмоционально-оценочные  свойства 
оказываются ведущими. Это значит, что, прежде всего, воспринимаются такие 
значения,  которые  актуализируют  наше  отношение  к  объекту,  а  не  сами  его 
свойства, что и нашло отражение в 1-м факторе 1-й и 2-й выборки испытуемых, 
однако в 3-й и 4-й выборке испытуемых этот порядок не сохраняется. 
           Во 
всех 
четырех 
выборках 
испытуемых 
наблюдается 
противопоставление,  то  есть  отнесение  к  различным  полюсам  семантического 
пространства,  ролевых  позиций:  обобщенного  образа  «нравственного 
 
110

человека»,  образа  «высоконравственного  мужчины», «высоконравственной 
женщины» 
и 
обобщенного 
образа 
«безнравственного 
человека», 
«безнравственного  мужчины», «безнравственной  женщины».  Так,  для  группы 
испытуемых  с  шизоидным  психотипом  личности  образ  «нравственного 
человека» воспринимается как доброжелательный, а «безнравственного» – как 
враждебный;  для  испытуемых  с  циклоидным  психотипом  личности  образ 
«нравственного  человека» – искренний,  образ  «безнравственного  человека» – 
фальшивый;  для  испытуемых  с  эпилептоидным  психотипом  личности  образ 
«нравственного  человека» – щедрый,  образ  «безнравственного  человека» – 
жадный;  для  испытуемых  с  истероидным  психотипом  личности  образ 
«нравственного  человека» – альтруистичный, «безнравственного  человека» – 
эгоистичный. 
          Анализ  образа  «Я  сам»  по  указанным  факторам  нравственной  оценки, 
показывает,  что  испытуемые  всех  четырех  групп  в  той  или  иной  степени 
идентифицируют  себя  с  нравственным  человеком,  то  есть  образ  «Я  сам» 
располагается на одном полюсе с образом «нравственного человека». При этом 
испытуемые с шизоидным и эпилептоидным психотипом личности в будущем 
времени («Я  через 15 лет»)  представляют  себя  менее  нравственными,  чем  в 
настоящем;  представители  циклоидного  психотипа  личности  представляют 
себя  в  равной  степени  нравственными  и  в  настоящем,  и  в  будущем; 
представители  истероидного  психотипа  личности  представляют  себя  более 
нравственными  в  будущем,  чем  в  настоящем.  Полученные  данные  могут 
говорить  о  различной  самооценке  испытуемых  с  позиции  нравственности, 
также  можно  предположить,  что  испытуемые  с  истероидным  психотипом 
личности обнаруживают в себе стремление развивать нравственный потенциал, 
в  отличие  от  групп  испытуемых  с  другими  психотипами  личности.  По 
указанным факторам нравственной оценки образ «нравственного человека» для 
испытуемых  эпилептоидного  психотипа  личности  ассоциируется  с  образом 
«человека,  которого  жаль»;  для  испытуемых  с  шизоидным  психотипом 
личности – с  одной  стороны,  с  образом  «человека,  которого  жаль»,  с  другой 
 
111

стороны, с образом «человека, который вызывает уважение»; для испытуемых с 
циклоидным  психотипом  личности – с  образом  «человека,  который  вызывает 
уважение»; для испытуемых с истероидным психотипом личности – с образом 
«идеала, с точки зрения общества». Исходя из этого, можно предположить, что 
нравственность  является  наиболее  значимой  сферой  обыденного  сознания  у 
испытуемых  циклоидного  и  истероидного  психотипа  личности;  для 
испытуемых  шизоидного  психотипа  личности  сфера  нравственности 
достаточно  противоречива,  и  мало  значима  для  испытуемых  эпилептоидного 
психотипа личности.  
          Образ  «типичного  представителя  нашего  общества»  у  испытуемых 
шизоидного, 
эпилептоидного 
и 
истероидного 
психотипа 
личности 
ассоциируется  с  образом  «человека,  который  на  меня  не  похож», «человеком, 
который  мне  не  нравится», «безнравственным  человеком»;  у  испытуемых  с 
циклоидным 
психотипом 
личности – ассоциируется 
с 
образом 
«безнравственной женщины», «человеком, который на меня не похож». Таким 
образом,  испытуемые  всех  четырех  психотипов  личности  воспринимают 
«типичного представителя нашего общества» как безнравственного, что может 
говорить  об  их  негативном  и  обесценивающем  отношении  к  окружающим 
людям. 
         По  фактору    «Слабость  Я  и  социальная  нереализованность – сила  Я  и 
социальная  реализованность» (1-й  в  выборках  испытуемых  с  шизоидным  и 
циклоидным  психотипом  личности, 2-й  в  выборках  испытуемых  с 
эпилептоидным  и  истероидным  психотипом  личности)  расположение  ролевых 
позиций имеет свою специфику.  
        Обобщенный  образ  «нравственного  человека»  и  «безнравственного 
человека»  в  группах  испытуемых  с  шизоидным,  циклоидным,  эпилептоидным 
психотипом  личности  слабо  дифференцирован,  то  есть  находится  близко  к 
центру  оси  координат.  И  только  в  группе  испытуемых  с  истероидным 
психотипом  личности  прослеживается  разведение  по  полюсам:  образ 
«нравственного человека» (полюс «Силы Я и социальной реализованности») и 
 
112

образ  «безнравственного  человека» (полюс  «Слабости  Я  и  социальной 
нереализованности»). 
Образы 
«высоконравственного 
мужчины» 
и 
«высоконравственной  женщины»  располагаются  во  всех  четырех  выборках  на 
полюсе  «Силы  Я  и  социальной  реализованности»,  но  для  испытуемых  с 
шизоидным  и  циклоидным  психотипом  личности  данные  образы 
ассоциируются  с  «идеалом,  с  точки  зрения  общества»;  для  испытуемых  с 
эпилептоидным  психотипом  личности – с  образом  «человека,  который 
вызывает уважение»; для испытуемых с истероидным психотипом личности – с 
образом «человека, который на меня не похож» и одновременно с образом «Я 
сам».  При  этом,  для  выборок  испытуемых  с  шизоидным,  циклоидным, 
истероидным  психотипом  личности  образ  «высоконравственного  мужчины» 
является  более  сильным  и  социально  реализованным,  успешным,  чем  образ 
«высоконравственной  женщины»,  а  для  испытуемых  с  эпилептоидным 
психотипом  личности,  наоборот,  образ    «высоконравственной  женщины» 
воспринимается  как  более  сильный  и  социально  реализованный,  чем  образ 
«высоконравственного 
мужчины». 
Полученные 
данные 
позволяют 
предположить,  что  для  испытуемых  всех  четырех  психотипов  личности 
нравственность,  сила  и  социальная  реализованность,  успешность  не 
противоречат друг другу. Также, мы видим различную степень  идентификации 
испытуемых с выделенными образами.  
        Образ «Я сам» для испытуемых с шизоидным и циклоидным психотипом 
личности не определен с позиции «Слабость Я и социальная нереализованность 
–  сила  Я  и  социальная  реализованность»,  в  отличие  от  испытуемых  с 
эпилептоидным и истероидным психотипом личности, которые воспринимают 
себя в настоящем времени как сильных и социально реализованных. При этом, 
испытуемые всех четырех выборок в будущем («Я через 15 лет») представляют 
себя более сильными и социально успешными, чем в настоящем. 
        Образ  «типичного  представителя  нашего  общества»  для  испытуемых  с 
шизоидным, 
циклоидным 
и 
истероидным 
 
психотипом 
личности 
воспринимается  как  достаточно  сильный  и  социально  реализованный,  а  для 
 
113

испытуемых  с  истероидным  психотипом  личности – как  лишенный  таких 
характеристик.  
        Третий  выделенный  фактор  в  группах  испытуемых  с  эпилептоидным  и 
истероидным  психотипом  личности  различен.  Так,  фактор  «Сложности  и 
нестабильности  Я»,  выделенный  в  группе  испытуемых  с  эпилептоидным 
психотипом личности, отражает особенности их восприятия себя в настоящий 
момент, так как наибольшую нагрузку получила роль «Я сам» (1.93). При этом, 
в будущем (образ «Я через 15 лет») испытуемые надеются стать для себя менее 
сложными  и  изменчивыми.  Для  испытуемых  с  истероидным  психотипом 
личности выделенный фактор «Жестокости» показывает, в первую очередь, не 
собственное  восприятие  себя («Я  сам»),  а  восприятие  «типичного 
представителя  нашего  общества»,  который  видится  как  жестокий, 
осуждающий. 
        Таким  образом,  мы  видим,  что  каждая  группа  испытуемых  с  различным 
психотипом личности вкладывает свой смысл в образ «нравственного человека. 
Он может быть связан с системой ценностей, мотивами, целями, ориентациями 
представителей  того  или  иного  психотипа  личности,  а  также  может  отражать 
требование ситуации или социальную желательность.   
3.3. Анализ результатов исследования гендерных различий в 
представлениях о нравственном человеке 
       Хотя  все люди  имеют представление о социальных нравственных нормах, 
которые  так  или  иначе  усваиваются  в  процессе  социализации,  личностный 
смысл и субъективная оценка их, представленная в индивидуальном сознании, 
образ  нравственного  человека  различны.  В  этой  связи  можно  предположить, 
что  существуют  гендерные  отличия  в  восприятии  и  оценке  себя  и  общества  с 
позиции  нравственности.  В  теории  нравственного  развития  Л.  Кольберга 
(1992), основанной на результатах, полученных в мужской выборке, женщины 
не  поднимались  выше 3-й  стадии  (этика  хорошего  человека,  который 
поддерживает  хорошие  отношения  с  окружающими),  в  то  время  как  средний 
респондент мужского пола принадлежал к 4-стадии (этика поддержания закона 
 
114

и  порядка).  В  исследованиях  нравственного  развития  К.  Гиллиган (1984), 
проведенных  на  женской  выборке,  были  отмечены  следующие  различия  в 
отношении к морали мужчин и женщин: мотивация мужчин ориентирована на 
справедливость,  а  женщин – на  межличностные  отношенияи  внимание  к 
окружающим. 
      Для  исследования  гендерных  различий  в  восприятии  «нравственного 
человека»  были  сформированны  две  выборки  испытуемых:  девушки – 60 
человек,  юноши    -  60  человек.  Исследование  представлений  о  «нравственном 
человеке» осуществлялось с помощью семантического дифференциала, особое 
внимание  при  интерпретации  результатов  факторного  анализа  уделялось 
анализу  расположения  в  семантическом  пространстве  следующим  ролевым 
позициям: «высоконравственная  женщина», «высоконравственный  мужчина», 
«безнравственная женщина», «безнравственный мужчина». 
3.3.1. Факторный анализ результатов мужской выборки испытуемых 
       В  результате  факторизации  первичных  данных  мужской  выборки 
испытуемых выделилось четыре фактора, из них два значимых, общий уровень 
дисперсии  которых  составил 19,50 %, и 19,30 % соответственно  (Приложение 
№ 7). 
          Первый наиболее значимый фактор объясняет 19,50 % общей дисперсии 
и  является  биполярным.  Его  составили  следующие  шкалы:  беспринципный  
(0.84),  непорядочный (0.84), лживый (0.80), безответственный (0.76), 
фальшивый (0.75), изменчивый (0.75), ненадежный (0.72), грубый (0.72), 
невоспитанный (0.72), равнодушный (0.71), эгоистичный (0.70), злопамятный 
(0.69),  и  с  отрицательным  знаком – порядочный (-0.86), честный (-0.82), 
принципиальный (-0.82), ответственный (-0.80), искренний (-0.80), надежный (-
0.79), простой (-0.78), воспитанный (-0.77), отзывчивый (-0.76), щедрый (-0.75),  
постоянный (-0.72). Расположение  ролевых  позиций  в  данном  факторе 
следующее:  безнравственный  человек (1.71), безнравственная  женщина (1.33), 
безнравственный  мужчина (1.22), человек,  который  мне  не  нравится (1.06), Я 
через 15 лет (-0.36), типичный представитель нашего общества (0.13), человек, 
 
115

который  на  меня  не  похож (0.12), и  на  противоположном  полюсе – 
нравственный  человек (-1.60), высоконравственная      женщина (-1.23), 
высоконравственный   мужчина (-0.85), человек, которого жаль (-0.83), человек, 
который  вызывает  уважение (-0.53), Я  сам (-0.45), идеал,  с  точки  зрения 
общества (-0.45) (Рис. 8). 
          Опираясь 
на 
выделенные 
шкалы, 
данный 
фактор 
можно 
интерпретировать  как  фактор  «Непорядочности – порядочности».  Юноши 
воспринимают 
обобщенный 
образ 
«нравственного 
человека», 
«высоконравственной  женщины», «высоконравственного  мужчины»  как 
«порядочный», «честный», «принципиальный», «ответственный»,  акцентируя 
внимание  больше  на  когнитивных,  рациональных  аспектах  межличностных 
2,0
отношений,  нежели  на  эмоциональных
БЕЗНРАВСТВЕНН
.  Данные  образы  противопоставляются 
1,5
БЕЗНРАВ ЖЕН
обобщенному  образу  «безнравственного
БЕЗНРАВ МУЖ
ЧЕЛ НЕ   
НРА
человека», «безнравственной 
1,0
женщины» 
и 
«безнравственного 
мужчины», 
как 
беспринципным, 
0,5
Я Ч/15 ЛЕТ
непорядочным,  лживым,  безответств
ТИПИЧНЫЙ
енным
ЧЕЛ НЕ  .  В
ПОХОЖ
  обыденном  сознании  юношей 
0,0
образ «высоконравственной
Factor 2 
ИДЕАЛ
ЧЕЛ ВЫЗ УВАЖ  женщины
Я СА
» в большей степени воспринимается как 
-0,5
«порядочный
-1,0 »,  чем    образ
ВЫС     
НРАВ « высок
МУЖ
онравственного    мужчины
ЧЕЛ КОТ ЖА » (-1.23/-0.85). 
Л
ВЫС НРАВ ЖЕН
Юноши  склонны
-1,5
  воспринимать  себя («
НРАВСТВЕНН
Я  сам»),  как  нравственных  и 
порядочных 
-2, в
0   настоящее  время,  но  в  будущем («Я  через 15 лет»)  скорее  как 
-2
-1
0
1
2
3
безнравственных,  близким  к  образу
Fact
 
or 1 
«типичного  представителя  нашего 
общества»,  который  также  представлен  как  безнравственный  и  непорядочный 
(Рис. № 8). 
 
116

Рис. 8. Распределение ролевых позиций в семантическом пространстве 
            Второй  фактор (19,30 %) также  оказался  биполярным.  Его  составили 
шкалы:  устаревший (0.89), наивный (0.88), неуспешный (0.81), слабый (0.81), 
одинокий (0.80), несчастный (0.79), глупый (0.75), равнодушный (0.74), 
изменчивый (0.72), безобразный (0.70), и    отрицательным  знаком – 
современный (-0.88), сильный (-0.85), смелый (-0.83), счастливый (-0.82), 
успешный (-0.81), красивый (-0.79), опытный (-0.78), мудрый (-0.74), 
свободный (-0.73). В данный фактор вошли следующие роли: человек, которого 
жаль (2.70), человек, который мне не нравится (0.84), человек, который на меня 
не похож (0.82), нравственный человек (0.36), безнравственная женщина (0.25), 
безнравственный мужчина (0.15), и на противоположном полюсе – Я через 15 
лет (-1.44), идеал, с точки зрения общества (-1.02), человек, который вызывает 
уважение (-1.01), высоконравственный      мужчина (-0.54), Я  сам (-0.50), 
высоконравственная      женщина (-0.47), типичный  представитель  нашего 
общества (-0.09), безнравственный человек (-0.04) (Рис. 8). 
            Анализ  выделенных  шкал  позволил  интерпретировать  данный  фактор 
как  фактор  «Слабости  Я  и  социальной  нереализованности – силы  Я  и 
социальной  реализованности»,  где  обобщенные  образы  «нравственного 
человека»  и  «безнравственного  человека»  слабо  дифференцированы (0.36/-
0.04), но все же образ «нравственного человека» воспринимается юношами как 
слабый  и  социально  неуспешный.  Однако  образ  «высоконравственного 
мужчины» и в меньшей степени образ «высоконравственной женщины» (-0.54/-
0.47) 
воспринимается 
как 
сильный 
и 
социально 
реализованный 
(«современный», «сильный»,  смелый», «счастливый», «успешный»)  и 
противопоставляется образу «безнравственной женщины» и «безнравственного 
мужчины» (0.25/0.15). Образ  юношей  «Я  сам» (-1.44) максимально  наделен 
данными характеристиками и близок к «идеалу, с точки зрения общества». По 
данному  фактору  юноши  не  противопоставляют  нравственность  и  силу, 
порядочность  и  социальный  успех,  что  говорит  об  их  адаптационном 
потенциале. 
 
117

3.3.2. Факторный анализ результатов женской выборки испытуемых 
          В  результате  факторизации  первичных  данных  женской  выборки 
испытуемых  выделилось  три  фактора,  из  них  два  значимых,  общий  уровень 
дисперсии  которых  составил 25,14 %, и 17,24 % соответственно  (Приложение 
№ 8). 
          Первый  фактор  объясняет 25,14 % общей  дисперсии  и  является 
биполярным.  В  него  вошли  следующие  шкалы:  равнодушный (0.88), 
осуждающий (0.87), жестокий (0.86), эгоистичный (0.85), грубый (0.84), 
самолюбивый (0.83), злопамятный (0.83), непорядочный (0.83), жадный (0.83), 
злой (0.83), невоспитанный (0.82), безобразный (0.79), изменчивый (0.79), и  с 
отрицательным  знаком – добрый (-0.85), отзывчивый (-0.85), эмпатичный (-
0.84),  прощаю
3,5
щий (-0.82), искренний (-0.81), альтруистичный (-0.81), 
ЧЕЛ КОТ ЖАЛЬ
воспитанный (-0.81), щедрый (-0.80), честный (-0.79), простой (-0.78), 
2,5
постоянный (-0.78), тактичный (-0.78), ответственный (-0.78), порядочный (-
0.77),  принципиальный
1,5
 (-0.77). Расположение  ролевых  позиций  в  данном 
ЧЕЛ НЕ НРА
факторе  следующее:  безнравственный  человек (1.52), безнравственный 
Factor 2 
0,5
мужчина (1.48), безнравственная
Я СА
  женщина (1.23), 
ЧЕЛ НЕ ПОХОЖ
БЕЗНРАВСТВЕНН
БЕЗНРАВ ЖЕН
БЕЗНРАВ МУЖ
НРАВСТВЕНН
человек,  который  мне  не 
ВЫСНРАВ ЖЕН
нравится (0.89), 
-0,5
типичный
Я Ч
 
/15  представ
ЛЕТ
итель  нашего 
ТИПИЧНЫЙ общества (0.88), человек, 
ЧЕЛ ВЫЗ УВАЖ ВЫСНРАВ МУЖ
ИДЕАЛ
который  на  меня  не  похож (0.64), и  на  противоположном  полюсе - человек, 
-1,5
которого  жаль
-1  (-1.13), 
,4
-1,0
чело
-0,6 век, -0который
,2
0,2
  вызывает
0,6
 1, уваж
0
ение
1,4
 (-1.09), 
1,8
Я  сам (-
Factor 1 
1.01),  нравственный  человек (-0.86), идеал,  с  точки  зрения  общества (-0.69), 
высоконравственная   женщина (-0.66), высоконравственный мужчина (-0.63), Я 
через 15 лет (-0.55) (Рис. 9). 
 
118

Рис. 9. Распределение ролевых позиций в семантическом пространстве  
           Выделенные  шкалы  позволяют  интерпретировать  данный  фактор  как 
фактор  «Эмоционального  отвержения – принятия».  Образ  «нравственного 
человека»  в  обыденном  сознании  девушек  представлен  как  «добрый», 
«отзывчивый», «эмпатичный», «прощающий»  и,  в  целом,  эмоционально 
принимающий.  Таким  образом,  для  девушек  при  оценке  другого  человека  с 
позиции 
нравственности 
важна 
эмоциональная 
сторона 
отношений 
(нравственные  чувства).  Образ  «высоконравственной  женщины» (-0.66) и 
«высоконравственного  мужчины» (-0.63) практически  в  равной  степени 
воспринимаются  девушками  как  эмоционально  принимающий («добрый», 
«отзывчивый», «эмпатичный») 
и 
противопоставляются 
образам 
«безнравственного мужчины» (1.48) и «безнравственной женщины» (1.23), как 
эмоционально  отвергающим («равнодушный», «осуждающий», «жестокий», 
«эгоистичный»).  В  настоящем  времени  девушки  (образ  «Я  сам»)  оценивают 
себя как нравственных, способных проявлять нравственные чувства в большей 
степени,  чем  в  будущем («Я  через 15 лет»).  Образ  «типичного  представителя 
нашего 
общества» 
для 
девушек 
скорее 
«безнравственный», 
чем 
«нравственный», 
эмоционально 
отвергающий, 
чем 
эмоционально 
принимающий.  
            Во  второй  биполярный  фактор  (17,24 %) вошли  следующие  шкалы: 
наивный (0.92), одинокий (0.84), неуспешный (0.80), слабый (0.79), несчастный 
(0.79), глупый (0.74), устаревший (0.73), изменчивый (0.73), безобразный (0.71), 
и  с  отрицательным  знаком    -  свободный (-0.82), смелый (-0.81), красивый (-
0.79), сильный (-0.79), успешный (-0.78), опытный (-0.78), современный (-0.76), 
счастливый (-0.72), мудрый (-0.69). В данный фактор вошли следующие роли: 
человек,  которого  жаль (2.99), человек,  который  мне  не  нравится (1.15), 
безнравственная женщина (0.10), Я сам  (0.09), безнравственный человек (0.07), 
человек, который на меня не похож (0.03), безнравственный мужчина (0.006), а 
на противоположном полюсе – идеал, с точки зрения общества (-1.08), человек, 
который  вызывает  уважение (-0.82), высоконравственный  мужчина (-0.81), Я 
 
119

через 15 лет (-0.70), типичный  представитель  нашего  общества (-0.49), 
высоконравственная   женщина (-0.42), нравственный человек (-0.12) (Рис. 9). 
          Данный фактор, как и в выборке юношей,  можно интерпретировать как 
фактор  «Слабости  Я  и  социальной  нереализованности – силы  Я  и  социальной 
реализованности». Обобщенный образ «нравственного человека» в обыденном 
сознании  девушек  слабо  дифференцирован.  Однако,  образ  «безнравственной 
женщины» (0.10), как  «наивной», «одинокой», «неуспешной», «слабой», 
«несчастной»  располагается  на  полюсе  «Слабости  Я  и  социальной 
нереализованности» 
и 
противопоставляется, 
прежде 
всего, 
образу 
«высоконравственного  мужчины» (-0.81), как  «свободному», «смелому», 
«красивому», «сильному», «успешному»  и  образу  «высоконравственной 
женщины» (0.42). В  настоящее  время  для  девушек  характерно  воспринимать 
себя («Я  сам»)  как  слабых  и  социально  нереализованных,  но  с  тенденцией  в 
будущем («Я  через 15 лет»)  стать  сильными,  социально  успешными  и 
приблизиться к «идеалу, с точки зрения общества», которым выступает для них 
образ  «высоконравственного  мужчины».  Образ  «типичного  представителя 
нашего  общества»  также  представлен  как  сильный  и  социально  успешный. 
Таким  образом,  нравственность,  сила  и  социальная  успешность  в  обыденном 
сознании девушек может сосуществовать. 
3.3.3.Обсуждение результатов 
       Анализ  полученных  данных  показывает,  что  восприятие  «нравственного 
человека» в обыденном сознании девушек и юношей имеет как сходство, так и 
различия (Рис. 10). 
Женская выборка
Муж ская вы борка
Эмоциональное
Непоряд очнос ть -
поряд очнос ть
отвержение -
принятие
14,24%
19,30%
19,50%
25,14%
Слабость Я и
Слабос ть Я и
с оциальная
социальная
нереализованнос ть
нереализованность -
- с ила Я и
сила Я и социальная
с оциальная
реализованность
реализованнос ть
 
120

 
Рис. 10. Сравнительный анализ субъективной значимости основания 
категоризации (%) исследуемой содержательной области в обыденном 
сознании испытуемых женской и мужской выборок 
       Первый  фактор,  являющийся  фактором  нравственной  оценки  различен  в 
выборках  юношей  и  девушек.  В  выборке  юношей  выделен  такой  фактор  как 
«Непорядочность – порядочность» (19,50 %), а  в  выборке  девушек – 
«Эмоциональное  непринятие – принятие» (25,14 %). В  выборке  девушек 
первый фактор получил более значимую нагрузку, следовательно, для девушек 
более  характерна  оценка  других  людей  с  позиции  нравственности,  чем  для 
юношей.  В  обыденном  сознании  юношей  и  девушек  образ  «нравственного 
человека» представлен различными характеристиками. Так, для девушек более 
важна  эмоциональная  сторона  восприятия  «нравственного  человека» 
(нравственные  чувства).  Девушки  отмечают  такие  качества  «нравственного 
человека»  как  доброта,  отзывчивость,  эмпатия,  умение  прощать,  искренность, 
то есть способность эмоционально принять другого человека. Юноши склонны 
воспринимать  «нравственного  человека»  в  более  прагматичном  и  деловом 
аспекте. Основные качества «нравственного человека», значимые для юношей – 
это порядочность, честность, принципиальность, ответственность, надежность. 
            В  обыденном  сознании  как  девушек,  так  и  юношей  существует  четкое 
разделение по разным полюсам обобщенного образа «нравственного человека», 
«высоконравственного  мужчины», «высоконравственной  женщины»,  которые 
наделяются положительными и социально одобряемыми качествами личности, 
и  образов  «безнравственного  человека», «безнравственного  мужчины», 
«безнравственной женщины», описываемых с помощью негативных, социально 
неприемлемых характеристик.   
          В обыденном сознании девушек  образ «высоконравственного мужчины» 
является  таким  же  эмоционально  принимающим,  проявляющим  нравственные 
чувства,  как  и  образ  «высоконравственной  женщины» (-0.63/-0.66). При  этом, 
девушки  склонны  в  большей  степени  идентифицироваться  с  «нравственным 
 
121

человеком»,  чем  юноши,  как  в  настоящем    -  «Я  сам» (-1.01/-0.45), так  и  в 
будущем   - «Я через 15 лет» (-0.55/0.36).  
          Образ  «типичного  представителя  нашего  общества»  в  обыденном 
сознании  девушек  по  первому  фактору  представлен  более  негативно 
(эмоционально  не  принимающий,  безнравственный),  чем  в  обыденном 
сознании юношей (0.88/0.13).  
         По  второму,  идентичному  для  выборок  девушек  и  юношей,  фактору 
(«Слабости  Я  и  социальной  нереализованности – силы  Я  и  социальной 
реализованности») в обыденном сознании испытуемых выделены как сходства, 
так  и  различия.  Обобщенный  образ  «нравственного  человека»  и 
«безнравственного 
человека» 
в 
представлениях 
девушек 
слабо 
дифференцирован (-0.12/0.07). Однако,  образ  «безнравственной  женщины» 
противопоставляется  образу  «высоконравственного  мужчины» (0.10/-0.81), 
причем,  собственный  образ  девушек -  «Я  сам» - близок  к  образу 
«безнравственной  женщины» (0.09/0.10), а  «Я  через 15 лет» – к  образу 
«высоконравственного мужчины» (-0.70/-0.81). Полученные данные позволяют 
предположить, что в настоящее время девушки склонны воспринимать себя как 
слабых,  социально  нереализованных,  неуспешных  (наивный,  одинокий, 
неуспешный,  слабый)  и  надеются  изменить  положение  в  будущем  и  стать 
такими  же  сильными  и  успешными  как  «высоконравственный  мужчина», 
который  для  них  одновременно  является  общественным  идеалом  и  вызывает 
уважение.   
          В  обыденном  сознании  юношей  обобщенный  образ  «нравственного 
человека»  и  «безнравственного  человека» (0.36/-.004), так  же  слабо 
дифференцирован  как  и  в  группе  девушек.,  а  образ  «высоконравственного 
мужчины»  воспринимается  более  сильным  и  социально  успешным,  чем  образ 
«высоконравственной женщины» (-0.54/-0.47). В обыденном сознании юношей 
в большей степени, чем  в обыденном сознании девушек, выражено стремление 
в  будущем («Я  через 15 лет»)  стать  еще  более  сильными  и  социально 
реализованными, достичь общественного идеала.  
 
122

         Девушки  представляют  себя («Я  сам»)  менее  сильными  и  социально 
реализованными  по  сравнению  с  окружающими  людьми – образ  «типичного 
представителя  нашего  общества» (0.09/-0.49), а  юноши,  наоборот, 
воспринимают  себя  более  социально  успешными  и  сильными,  чем  других (-
0.50/-0.09).    
         В  целом,  в  обыденном  сознании  девушек  и  юношей  по  второму  фактору 
такие понятия как    «нравственность», «сила  Я»  и «социальный успех» вполне 
совместимы.   
3.4. Исследование влияния на представления о нравственном человеке 
конституционально-континуальных особенностей личности испытуемых, 
принадлежащих к основным четырем психотипам 
        Для  изучения  влияния  на  представления  о  нравственном  человеке 
конституционально-континуальных  особенностей  личности  студентов  все 
испытуемые  были  дифференцированы  на  четыре  личностных  психотипа  и  с 
использованием 
принципов 
дифференциальной 
диагностики 
в 
конституциональной  психологии  распределены  по  месту  их  расположения  в 
конституционально-континуальном пространстве на диапазон психологической 
нормы-акцентуации и диапазон пограничной аномальной личности (ПАЛ) (см. 
выше  Таблицу  №1).  Далее  из    общего  числа  испытуемых,  принадлежащих  к 
четырем  основным  выделенным  психотипам  личности  (шизоидный, 
циклоидный,  эпилептоидный,  истероидный)  были  сформированы  восемь 
выборок  испытуемых: 1) шизоидный  психотип  диапазона  нормы-акцентуации 
характера - 30 человек; 2) шизоидный психотип диапазона ПАЛ – 30 человек; 3) 
циклоидный психотип диапазона нормы-акцентуации характера - 30 человек; 4) 
циклоидный  психотип  диапазона  ПАЛ – 30 человек; 5) эпилептоидный 
психотип  диапазона  нормы-акцентуации  характера - 30 человек; 6) 
эпилептоидный  психотип  диапазона  ПАЛ – 30 человек; 7) истероидный 
психотип  диапазона  нормы-акцентуации  характера - 30 человек; 8) 
истероидный психотип диапазона ПАЛ – 30 человек (Всего 240 человек). 
 
123

      Для  дифференциации  испытуемых  четырех  основных  психотипов  на 
диапазон  нормы-акцентуации  характера  и  диапазон  пограничной  аномальной 
личности (ПАЛ) использовались следующие методики: клинический опросник 
для  выявления  и  оценки  невротического  состояния  (Менделевич  В.Д.,  Яхин 
К.К., 1978), методика  определения  уровня  невротизации  и  психопатизации 
(Бажин  Е.Ф., 1976; Ласко  И.Б., 1980); личностный  опросник  Дж.  Айзенка 
(1963); шкала тревожности (Teulor J., 1953). 
       Внутригрупповой  анализ  испытуемых  каждого  из  четырех  психотипов 
личности,  представляющих  диапазон  психологической  нормы-акцентуации 
характера позволил выявить изменения по следующим шкалам: 1) шизоидный 
психотип  личности    –    шкала    обсессивно-фобических        нарушений  (19 %),  
маскулинизации (69 %), склонности  к  алкоголизации (53 %), тревоги (12 %), 
нейротизма (30,7 %), экстраверсии; 2)  циклоидный    психотип    –    шкала   
склонности   к  алкоголизации (74 %), маскулинизации (63 %), экстраверсии (37 
%); 3) эпилептоидный психотип  - шкала  склонности к  алкоголизации (70 %), 
невротизации (20 %), реакции  эмансипации (40 %), маскулинизации (70 %), 
экстраверсии (20 %), нейротизма (20 %); истероидный  психотип - шкала 
склонности к алкоголизации (53 %), реакции эмансипации (38 %), феминизации 
(69 %), экстраверсии (38 %), нейротизма (23 %) (Рис 11).  
           
80%
Рис. 11. 
60%
Исходные психологические параметры в процентном выражении у 
40%
испытуемых
20%
 разных психотипов диапазона нормы-акцентуации характера: 1 группа – 
0%
шизоидный психот
Н
П
ип
ВН ; 2 
ОФгр
Н уп
А па – 
И цикло
НД
и
Т дный
Т
 псих
В
опип
Е
; 3 г
руппа
Ф
 – 
М эпил
Э
епто
И
ид
Н ный 
психотип; 4 группа – истероидный психотип
1 группа
2 группа
3 группа
4 группа
 
100%
80%
60%
40%
20%
0%
 
Н
П
ВН ОФН А
И
НД
12
Т 4 Т
В
Е
V
d
Ф
М
Э
И
Н
1 группа
2 группа
3 группа
4 группа

 
Рис. 12. Исходные психологические параметры в процентном выражении у 
испытуемых разных психотипов диапазона пограничной аномальной личности (ПАЛ): 
1 группа – шизоидный психотип; 2 группа – циклоидный психопип; 3 группа – 
эпилептоидный психотип; 4 группа – истероидный психотип. 
 
Условные  обозначения
:  Н – шкала    невротизации;  П – психопатизации;  ВН – 
вегетативной  неустойчивости;  ОФН – обсессивно-фобических  нарушений;  А – 
астенизации; И – истерии; НД- невротической депрессии; Т – ситуативной тревоги; Т – 
Тейлор; В – показатель возможной органической природы; Е – реакция эмансипации; 
V – психологическая  склонность  к  алкоголизации; d – к  делинквентности;  Ф – 
феминизации;  М – маскунилизации;  Э – экстраверсии;  И – интраверсии;  Н – 
нейротизма. 
        
Внутригрупповой  анализ  испытуемых  каждого  из  четырех  психотипов 
личности, представляющих диапазон пограничной аномальной личности (ПАЛ) 
позволил  выявить  изменения (%) по  следующим  шкалам: 1) шизоидный 
психотип  личности    –    шкала    психопатизации (65 %), вегетативной 
неустойчивости (73 %), обсессивно-фобических      нарушений    (30  %), 
истероидного  реагирования (73 %), ситуативной  тревоги (69 %), тревоги 
(Тейлор) (85 %), склонности  к  алкоголизации (61 %), нейротизма (73 
%),делинквентности (23 %), интроверсии (23 %); 2)  циклоидный  психотип  – 
шкала  психопатизации (95 %), ситуативной  тревоги (45 %), тревоги  (Тейлор) 
(70 %), истероидного  реагирования (55 %), вегетативных  нарушений (50 %), 
склонности  к  алкоголизации (70%), нейротизма (75 %); 3) эпилептоидный 
психотип  - шкала психопатизации (70 %), обсессивно-фобических нарушений 
(60 %), ситуативной  тревоги (60 %), тревоги  (Тейлор) (80 %), реакции 
эмансипации (50%), делинквентности (50 %), склонности  к  алкоголизации (80 
%), нейротизма (70 %); истероидный психотип - шкала психопатизации (70 %), 
обсессивно-фобических  нарушений (80 %), ситуативной  тревоги (80 %), 
тревоги  (Тейлор) (79 %),  склонности  к  алкоголизации (71 %), реакции 
эмансипации (55 %), феминизации (90 %), нейротизма (80 %) (Рис12). 
3.4.1. Факторный анализ результатов выборки испытуемых шизоидного 
психотипа в континууме от акцентуантов до пограничной аномальной 
личности (ПАЛ) 
 
125

      В  результате  факторизации  первичных  данных  выборки  испытуемых 
акцентуантов  шизоидного  психотипа  личности  выделилось  три  фактора,  из 
них  два  значимых,  общий  уровень  дисперсии  которых  составил 24,47 %, и 
13,70 % соответственно (Приложение № 9). 
          Первый наиболее мощный фактор объясняет 24,47 % общей дисперсии 
и является биполярным. В него вошли следующие шкалы: злопамятный (0.85), 
осуждающий (0.84), грубый (0.83), злой (0.83), лживый (0.83), жестокий (0.82), 
фальшивый (0.81), опасный (0.81), жадный (0.80), эгоистичный (0.80), 
изменчивый (0.80), невоспитанный (0.79), самолюбивый (0.77), сложный (0.76), 
непорядочный (0.75), равнодушный (0.71), и  с  отрицательным  знаком 
прощающий (-0.88), эмпатичный (-0.88), добрый (0.85), альтруистичный (-0.85),   
искренний   (-0.83), постоянный (-0.83), порядочный (-0.82), щедрый (-0.81), 
честный (-0.80), принципиальный (-0.79), тактичный (-0.79), мудрый (-0.78), 
отзывчивый (-0.76), простой (-0.73). Расположение  ролевых  позиций 
следующее: безнравственный мужчина (1.45), безнравственная женщина (1.43), 
безнравственный  человек (1.35), человек,  который  мне  не  нравится (0.83), 
типичный представитель нашего общества (0.80), человек, который на меня не 
похож (0.69), а  на  противоположном  полюсе – нравственный  человек (-1.28), 
человек, которого жаль (-1.14), высоконравственная   женщина (-0.99),  человек,  
который  вызывает   уважение  
(-0.82),  Я  сам (-0.70), высоконравственный  мужчина (-0.62), идеал,  с  точки 
зрения общества (-0.57), Я через 15 лет (-0.41) (Рис. 13). 
3
ЧЕЛ КОТ ЖАЛЬ
2
ЧЕЛ НЕ НРА
1
Я СА
БЕЗНРАВ 
БЕЗНРАВ ЖЕН
 МУЖ
Factor 2 
0
ЧЕЛ НЕ ПОХОЖ
ТИПИЧНЫЙ
НРАВСТВЕНН
ВЫСНРАВ ЖЕН
БЕЗНРАВСТВЕНН
Я Ч/15 ЛЕТ
ЧЕЛ ВЫЗ УВАЖ
ИДЕАЛ
-1
ВЫСНРАВ МУЖ
-2
 
-1,6
-1,0
-0,4
0, 12
2 6
0,8
1,4
2,0
Factor 1 

 
Рис. 13. Распределение ролевых позиций в семантическом пространстве 
         Анализ выделенных шкал позволяет интерпретировать данный фактор как 
фактор  - «Злопамятность – умение прощать». Образ «нравственного человека», 
«высоконравственной 
женщины», «высоконравственного 
мужчины» 
воспринимается  представителями  шизоидного  психотипа  диапазона  нормы-
акцентуации характера как прощающий, эмпатичный, добрый, альтруистичный 
и 
противопоставляется 
образам 
«безнравственного 
человека», 
«безнравственного  мужчины», «безнравственной  женщины»,  воспринимаемых 
как  злопамятные,  осуждающие,  грубые,  злые.  Образ  «безнравственного 
человека»  отвергается  испытуемыми  и  не  похож  на  них.  Напротив, 
прослеживается  идентификация  испытуемых  с  образом  «нравственного 
человека» (-0.70/-1.28), образом  «человека,  который,  вызывает  уважение»(-
0.70/-0.82).  Однако,  в  будущем («Я  через 15 лет»)  испытуемые  представляют 
себя  нравственными  и  способными  прощать  в  меньшей  степени(-0.70/-0.41). 
Образ  «типичного  представителя  нашего  общества»,  воспринимаемого 
испытуемыми как безнравственный и злопамятный, противопоставлен «идеалу, 
с точки зрения общества», нравственному и умеющему прощать.  
        Во  второй  биполярный  фактор (13,70 %) вошли  следующие  шкалы: 
наивный (0.88), неуспешный (0.75), слабый (0.75), глупый (0.62), несчастный 
(0.61),  устаревший (0.61), одинокий  (0.61), и    с    отрицательным    знаком    –  
смелый (-0.88), сильный (-0.85), опытный (-0.79), успешный (-0.78), мудрый (-
0.74),  современный (-0.64), красивый (-0.61). В  данном  факторе  роли 
расположились  следующим  образом:  человек,  которого  жаль (2.59), человек, 
который мне не нравится (1.27), Я сам (0.83), безнравственный мужчина (0.10), 
безнравственная  женщина (0.05), а  на  противоположном  полюсе – 
высоконравственный мужчина (-1.33), человек, который вызывает уважение (-
1.04),  идеал,  с  точки  зрения  общества (-1.03), Я  через 15 лет (-0.49), 
нравственный    человек  (-0.26),  безнравственный        человек (-0.24), 
 
127

высоконравственная  женщина (-0.21), человек,  который  на  меня  не  похож (-
0.14), типичный представитель нашего общества (-0.08) (Рис. 9). 
         Данный  фактор  с  опорой  на  выделенные  шкалы  можно  назвать – 
«Слабость  Я  и  социальная  нереализованность – сила  Я  и  социальная 
реализованность». 
Обобщенный 
образ 
«нравственного 
человека» 
и 
«безнравственного 
человека» 
по 
данному 
фактору 
воспринимается 
испытуемыми  шизоидного  психотипа  диапазона  нормы-акцентуации  как 
лишенные четких характеристик и относятся к полюсу «Силы Я и социальной 
реализации»,  в  то  время  как  образы  «высоконравственного  мужчины», 
«высоконравственной  женщины»  наделяются  такими  характеристиками  как 
смелый, сильный, опытный, успешный, а образы «безнравственного мужчины», 
«безнравственной  женщины»  воспринимаются    как  наивные,  неуспешные, 
слабые.   Испытуемые  шизоидного  психотипа  личности  диапазона  нормы-
акцентуации характера только в будущем («Я через 15 лет») представляют себя 
сильными  и  социально  успешными,  в  настоящем  же  времени  склонны 
воспринимать себя как слабых и неуспешных. Наиболее сильным и социально 
реализованным 
в 
представлениях 
испытуемых 
является 
образ 
«высоконравственного  мужчины»,  который  противопоставляется  образу 
«человека, которого жаль» (-1.33/2.59).   
 
          В  результате  факторизации  первичных  данных  выборки  испытуемых  
шизоидного  психотипа  на  уровне  пограничной  аномальной  личности  (ПАЛ) 
выделилось  пять  факторов,  из  них  два  значимых,  общий  уровень  дисперсии 
4
3
ЧЕЛ КОТ ЖАЛЬ
2
1
НРАВСТВЕНН
Я СА
Factor 2 
ЧЕЛ НЕ ПОХОЖ
БЕЗНРАВ ЖЕН
БЕЗНРАВ МУЖ
ЧЕЛ НЕ НРА
ТИПИЧНЫЙ
0
ЧЕЛ ВЫЗ УВАЖ
БЕЗНРАВСТВЕНН
ВЫСНРАВ ЖЕН
Я Ч/15 ЛЕТ
ВЫСНРАВ МУЖ
-1
ИДЕАЛ
 
128
-2
-1,4
-1,0
-0,6
-0,2
0,2
0,6
1,0
1,4
1,8
Factor 1 

которых составил 23,69 %, и 12,70 % соответственно (Приложение № 14). 
 
Рис. 14. Распределение ролевых позиций в семантическом пространстве 
         В  первый  биполярный  фактор  (23,69 %) вошли  следующие  шкалы: 
добрый (0.93), безопасный (0.93), тактичный (0.92), прощающий (0.91), 
искренний (0.88), эмпатичный (0.88), честный (0.85), отзывчивый (0.85), 
постоянный (0.83), альтруистичный (0.83), щедрый (0.82), воспитанный (0.79), 
красивый (0.71), и  с  отрицательным  знаком – опасный (-0.90), изменчивый (-
0.87),  ненадежный (-0.87), эгоистичный (-0.85), фальшивый (-0.84), лживый (-
0.84), жестокий (-0.80), осуждающий (-0.80), злой (-0.77), злопамятный (-0.74), 
фальшивый (-0.71), безответственный (-0.71). Расположение ролевых позиций в 
данном  факторе  следующее:  человек,  которого  жаль (1.06), нравственный 
человек (1.05), высоконравственная женщина (0.98), человек, который вызывает 
уважение (0.94), высоконравственный  мужчина (0.88), идеал,  с  точки  зрения 
общества (0.78), Я сам (0.46), Я через 15 лет (0.19). На отрицательном полюсе – 
безнравственный  мужчина (-1.42), безнравственная  женщина (-1.40), 
безнравственный  человек (-1.27), человек,  который    мне  не  нравится (-1.17), 
человек, который на меня не похож (-0.59),   типичный   представитель   нашего   
общества  
(-0.50) (Рис. 14). 
             Опираясь 
на 
выделенные 
шкалы, 
данный 
фактор 
можно 
интерпретировать  как  фактор  «Безопасности – опасности  в  отношениях»,  где 
обобщенный 
образ 
«нравственного 
человека», «высоконравственной 
женщины», «высоконравственного  мужчины»  воспринимается  как  добрый, 
безопасный,  тактичный  и  противопоставляется  образам  «безнравственного 
человека», «безнравственного  мужчины», «безнравственной  женщины», 
воспринимаемых как опасные, изменчивые, ненадежные. Как и в предыдущей 
выборке  отвергаются  и  не  нравятся  образы  «безнравственного  мужчины», 
«безнравственной женщины» и «безнравственного человека» (-1.42/-1.40/-1.27), 
а идентификация («Я сам») происходит с образом «нравственного человека», но 
 
129

в  меньшей  степени,  чем  у  представителей  шизоидного  психотипа  личности 
диапазона  нормы-акцентуации  характера (0.46/-0.70). В  будущем («Я  через 15 
лет») также шизоиды диапазона ПАЛ представляют себя менее нравственными, 
чем шизоиды акцентуанты (0.19/-0.41).  
          Второй биполярный фактор (12,70 %) составили шкалы: наивный (0.81), 
одинокий (0.79), несчастный (0.78), неуспешный (0.71), слабый (0.68), 
устаревший (0.67), и  с  отрицательным  знаком  –  современный (-0.92), смелый 
(-0.79),  сильный (-0.79), успешный (-0.74), мудрый (-0.72), свободный (-0.69), 
опытный (-0.62). В данный фактор вошли следующие роли: человек, которого 
жаль (2.83), нравственный  человек (0.43), Я  сам (0.41), безнравственная 
женщина (0.33), человек,  который  на  меня  не  похож (0.32), безнравственный 
мужчина (0.25), человек,  который    мне  не  нравится (0.09). На  отрицательном 
полюсе – идеал, с точки зрения общества (-1.52), высоконравственный мужчина 
(-0.89),  Я  через 15 лет (-0.85), высоконравственная  женщина (-0.59), человек, 
который  вызывает  уважение (-0.43), безнравственный  человек (-0.34), 
типичный представитель нашего общества (-0.04) (Рис. 14). 
            Данный  фактор  по  составу  шкал  идентичен  второму  фактору 
предыдущей выборки и поэтому его можно назвать – «Слабость Я и социальная 
нереализованность – сила  Я  и  социальная  реализованность».  По  данному 
фактору  испытуемые  разводят  по  разным  полюсам  обобщенный  образ 
«нравственного 
человека» (полюс 
«Слабости 
Я 
и 
социальной 
нереализованности»)  и  образ  «безнравственного  человека» (полюс  «Силы  Я  и 
социальной реализованности»). То есть в представлениях шизоидов диапазона 
ПАЛ «нравственный человек» – наивный, одинокий, несчастный, неуспешный, 
слабый,  а  «безнравственный  человек» – современный,  смелый,  сильный, 
успешный. 
Однако, 
образы 
«высоконравственного 
мужчины» 
и 
«высоконравственной женщины» (-0.89/-0.59) располагаются на полюсе  «Силы 
Я  и  социальной  реализованности»,  а  образы  «безнравственной  женщины»  и 
«безнравственного  мужчины» (0.33/0.25) – на  полюсе    –  «Слабости  Я  и 
социальной нереализованности». Таким образом, по данному фактору выявлена 
 
130

некая  противоречивость  в  представлениях  испытуемых  о  «нравственном 
человеке».  Образ  «Я  сам»  испытуемые  оценивают  как  слабый,  одинокий, 
социально  неуспешный  и  нереализованный.  Следовательно,  свойственная 
шизоидному психотипу склонность к  изоляции, усиливается у представителей 
шизоидного  психотипа  личности  диапазона  ПАЛ  и  влияет  на  особенности 
восприятия  испытуемых.  Но  в  будущем («Я  через 15 лет»)  испытуемые  видят 
себя  более  приближенными  к  образу  «высоконравственного  мужчины»  и 
«идеала, с точки зрения общества». 
3.4.2. Факторный анализ результатов выборки испытуемых циклоидного 
психотипа в континууме от акцентуантов до пограничной аномальной 
личности (ПАЛ) 
            В  результате  факторизации  первичных  данных  выборки  испытуемых 
акцентуантов  циклоидного  психотипа  личности  выделилось  два  фактора,  оба 
значимых,  общий  уровень  дисперсии  которых  составил 27,33 %, и 15,63 % 
соответственно (Приложение № 11). 
          Первый наиболее мощный фактор объясняет 27,33 % общей дисперсии 
и  является  биполярным.  В  него  вошли  следующие  шкалы:  фальшивый (0.88), 
недоверчивый (0.83), изменчивый (0.83), лживый (0.83), жестокий (0.83), 
грубый (0.83), ненадежный (0.82), злопамятный (0.82), опасный (0.81), 
осуждающий (0.81), злой (0.80), эгоистичный (0.80), равнодушный (0.80), 
плохой (0.78), непорядочный (0.78), невоспитанный (0.77), и с отрицательным 
знаком – доверчивый (-0.84), искренний (-0.84), надежный (-0.83), простой (-
0.83), прощающий (-0.82), добрый (-0.82), отзывчивый (-0.81), альтруистичный 
(-0.81), 
честный (-0.80), постоянный (-0.80), безопасный (-0.79), 
принципиальный (-0.79), ответственный (-0.78). На  положительном  полюсе 
данного  фактора  расположились  следующие  роли:  безнравственный  мужчина 
(1.56),  безнравственный  человек (1.41), человек,  который    мне  не  нравится 
(1.37),  безнравственная  женщина (1.06), человек,  который  на  меня  не  похож 
(0.51),  типичный  представитель  нашего  общества (0.35). На  отрицательном 
полюсе – Я  сам (-1.28), Я  через 15 лет (-1.13), человек,  который  вызывает 
 
131

уважение (-1.00), нравственный  человек (-0.97), высоконравственная  женщина 
(-0.71), идеал, с точки зрения общества (-0.50), человек, которого жаль (-0.37), 
высоконравственный мужчина (-0.30) (Рис. 15).  
           
Рис. 15. Распределение ролевых позиций в семантическом пространстве 
      Анализ  выделенных  шкал  позволяет  интерпретировать  данный  фактор  как 
фактор  «Недоверия – доверия».  Образ  «нравственного  человека», 
«высоконравственной 
женщины», «высоконравственного 
мужчины» 
воспринимается  испытуемыми  как  доверчивый,  искренний,  надежный, 
отзывчивый,  а  образы  «безнравственного  человека», «безнравственного 
мужчины», «безнравственной  женщины» - как  фальшивые,  недоверчивые, 
изменчивые, грубые. Таким образом, для испытуемых циклоидного психотипа 
личности  диапазона  нормы-акцентуации  главным  качеством  «нравственного 
человека»  является  способность  доверять  другим,  быть  надежным  и 
отзывчивым.  По  данному  фактору  образы  «Я  сам»  и  «Я  через 15 лет»  имеют 
наибольшую  нагрузку (-1.28/-1.13), что  говорит  о  том,  что  испытуемые 
4
3
ЧЕЛ КОТ ЖАЛЬ
2
1
ЧЕЛ НЕ ПОХОЖ
ЧЕЛ НЕ НРА
Factor 2 
Я СА
БЕЗНРАВ ЖЕН
НРАВСТВЕНН
0
ТИПИЧНЫЙ
Я Ч/15 ЛЕТ
БЕЗНРАВ МУЖ
ЧЕЛ ВЫЗ УВАЖ
БЕЗНРАВСТВЕНН
ВЫСНРАВ ЖЕН
-1
ИДЕАЛ
ВЫСНРАВ МУЖ
-2
-1,6
-1,0
-0,4
0,2
0,8
1,4
2,0
Factor 1 
циклоидного 
психотипа 
личности 
диапазона 
нормы-акцентуации 
воспринимают  себя  как  способных  доверять  другим,  нравственных  и  в  целом 
имеют непротиворечивое представление о «нравственном человеке».  
 
132

          Второй биполярный фактор (15,63 %) составили шкалы: наивный (0.89), 
слабый (0.74), устаревший (0.69), глупый (0.69), одинокий (0.65), неуспешный 
(0.65), и с отрицательным знаком – свободный (-0.80), смелый (-0.76), красивый 
(-0.75),  сильный (-0.71), опытный (-0.69), современный (-0.68), успешный (-
0.65).  На положительном полюсе данного фактора расположились следующие 
роли: человек, которого жаль (2.86), человек, который на меня не похож (0.69), 
человек,  который    мне  не  нравится (0.44), Я  сам (0.35), безнравственная 
женщина (0.30), нравственный  человек (0.11). На  отрицательном  полюсе – 
идеал,  с  точки  зрения  общества (-1.26), высоконравственный  мужчина (-1.17), 
высоконравственная женщина (-0.65),  человек,   который   вызывает   уважение 
(-0.52),  безнравственный  человек (-0.44), безнравственный  мужчина (-0.27), Я 
через 15 лет (-0.24), типичный представитель нашего общества (-0.20) (Рис. 15). 
         Данный  фактор  идентичен  второму  фактору  в  предыдущих  выборках  и 
может быть также назван «Слабость Я и социальная нереализованность – сила 
Я  и  социальная  реализованность».  Обобщенный  образ  «нравственного 
человека»  и  «безнравственного  человека»  слабо  дифференцирован (0.11/-0.44) 
и  не  имеет  выраженных  характеристик  по  данному  фактору.  Главную 
оппозицию  составляет  образ  «человека,  которого  жаль»,  который  не  нравится 
испытуемым  (полюс  «Слабости  Я  и  социальной  нереализованности»)  и  образ 
«идеала,  с  точки  зрения  общества» (полюс  «Силы  Я  и  социальной 
реализованности»). 
Близок 
к 
общественному 
идеалу 
образ 
«высоконравственного 
мужчины», 
и 
в 
меньшей 
степени 
образ 
«высоконрвственной женщины» (-1.17/-0.65). Однако, собственный образ  - «Я 
сам» - испытуемые  склонны  воспринимать  как  слабый  и  социально 
нереализованный,  но  в  будущем    -  «Я  через 15 лет» - более  сильным  и 
успешным.    
           В  результате  факторизации  первичных  данных  выборки  испытуемых  
циклоидного  психотипа  на  уровне  пограничной  аномальной  личности  (ПАЛ) 
выделилось  три  фактора,  из  них  два  значимых,  общий  уровень  дисперсии 
которых составил 24,54 %, и 13,87 % соответственно (Приложение № 12). 
 
133

         В  первый  биполярный  фактор (24,54 %) вошли  следующие  шкалы: 
опасный (0.87), фальшивый (0.85), равнодушный (0.85), злой (0.84), 
осуждающий (0.83), изменчивый (0.82), эгоистичный (0.82), ненадежный (0.81), 
злопамятный (0.80), лживый (0.80), грубый (0.80), безответственный (0.79), 
жестокий (0.78), невоспитанный (0.76), беспринципный (0.76), недоверчивый 
(0.72),  и  с  отрицательным  знаком – безопасный (-0.91), искренний (-0.90), 
отзывчивый (-0.89), добрый (-0.87), прощающий (-0.87), честный (-0.86), 
щедрый (-0.86), постоянный (-0.84), эмпатичный (-0.84), тактичный (-0.80), 
воспитанный (-0.80), надежный (-0.76), доверчивый (-0.73), простой (-0.71). На 
положительном  полюсе  данного  фактора  расположились  следующие  роли: 
безнравственный  человек (1.66), безнравственный  мужчина (1.36), человек, 
который    мне  не  нравится (1.14), типичный  представитель  нашего  общества 
(0.99),  безнравственная  женщина (0.78), человек,  который  на  меня  не  похож 
(0.52). На отрицательном полюсе – человек, которого жаль (-1.30), Я сам (-1.24), 
человек,   который   вызывает   уважение (-1.10), нравственный человек (-0.75), 
Я  через 15 лет (-0.71), высоконравственная  женщина (-0.49), идеал,  с  точки 
зрения общества (-0.43), высоконравственный мужчина (-0.40) (Рис. 16). 
           Исходя  из  выделенных  шкал,  данный  фактор  можно  интерпретировать 
как  фактор  «Опасности    -  безопасности  в  отношениях». «Нравственный 
человек»  воспринимается  представителями  циклоидного  психотипа  личности 
диапазона  ПАЛ  как  безопасный,  в  отличие  от  опасного  «безнравственного 
человека». Данный фактор аналогичен выделенному первому фактору в группе 
шизоидов  диапазона  ПАЛ.  Восприятие  себя («Я  сам»)  у  испытуемых 
позитивное:  они  воспринимают  себя  как  нравственных, «безопасных»  в 
отношениях,  отзывчивых,  а  «типичный  представитель  нашего  общества, 
напротив,  наделен  качествами  безнравственного  человека  (опасный, 
фальшивый, равнодушный, злой).      
 
134

3 ЧЕЛ КОТ ЖАЛЬ
2
ЧЕЛ НЕ НРА
1
НРАВСТВЕНН
БЕЗНРАВСТВЕНН
БЕЗНРАВ ЖЕН
Factor 2 
0
Я СА
ЧЕЛ НЕ ПОХОЖ
БЕЗНРАВ МУЖ
ТИПИЧНЫЙ
ЧЕЛ ВЫЗ УВАЖ
ВЫСНРАВ ЖЕН
Я Ч/15 ЛЕТ
ВЫСНРАВ МУЖ
-1
ИДЕАЛ
-2
-1,6
-1,0
-0,4
0,2
0,8
1,4
2,0
Factor 1 
           
Рис. 16. Распределение ролевых позиций в семантическом пространстве 
       Во  второй  биполярный  фактор  (13,87 %) вошли  следующие  шкалы: 
несчастный (0.85), наивный (0.82), неуспешный (0.78), безобразный (0.75), 
глупый (0.74), одинокий (0.73), слабый (0.72), устаревший (0.71), равнодушный 
(0.71),  и  с  отрицательным  знаком  - успешный (-0.81), красивый (-0.78), 
современный (-0.78), свободный (-0.73), смелый (-0.70), мудрый (-0.69), 
сильный (-0.68), опытный (-0.68). На положительном полюсе данного фактора 
расположились  следующие  роли:  человек,  которого  жаль (2.71), человек, 
который  мне не нравится (1.58), безнравственный человек (0.27), нравственный 
человек (0.24), безнравственная  женщина (0.19). На  отрицательном  полюсе – 
идеал,  с  точки  зрения  общества (-1.30), Я  через 15 лет (-0.75), 
высоконравственный  мужчина (-0.71), высоконравственная  женщина (-0.56), 
человек,   который      вызывает      уважение (-0.56), типичный  представитель 
нашего  общества (-0.50), человек,  который  на  меня  не  похож (-0.24), 
безнравственный мужчина (-0.21), Я сам (-0.13) (Рис. 16). 
       Данный  фактор  аналогичен  второму  фактору  в  предыдущих  выборках 
испытуемых  и  его  также  можно  назвать  «Слабость  Я  и  социальная 
нереализованность – сила  Я  и  социальная  реализованность».  Обобщенный 
образ  «нравственного  человека»  и  «безнравственного  человека»  также  слабо 
 
135

дифференцирован (0.27/0.24) и  расположен  на  полюсе  «Силы  Я  и  социальной 
реализованности»,  следовательно,  в  обыденном  сознании  испытуемых 
успешным  и  социально  реализованным  может  быть  как  нравственный,  так  и 
безнравственный 
человек. 
Образ 
«высоконравственного 
мужчины», 
«высоконравственной  женщины»  и  в  меньшей  степени  «безнравственного 
мужчины» (-0.71/-0.56/-0.21) воспринимается  представителями  циклоидного 
психотипа  диапазона  ПАЛ  как  сильный  и  успешный,  в  отличие  от  образа 
«безнравственной  женщины»,  описываемой  испытуемыми  как  «несчастная», 
«наивная», «неуспешная», «слабая».  Образ  «Я  сам»  испытуемых,  хотя  и 
располагается на полюсе «Силы Я и социальной реализованности», но обладает 
характеристиками  сильного  и  успешного  человека  лишь  в  малой  степени,  в 
силу  незначительной  нагрузки (0.13). Но  в  будущем («Я  через 15 лет») 
испытуемые  представляют  себя  нравственными,  сильными,  успешными  и 
сближают свой образ «Я» с «идеалом, с точки зрения общества».   
3.4.3. Факторный анализ результатов выборки испытуемых 
эпилептоидного психотипа в континууме от акцентуантов до пограничной 
аномальной личности (ПАЛ) 
            В  результате  факторизации  первичных  данных  выборки  испытуемых 
акцентуантов  эпилептоидного  психотипа  личности  выделилось  шесть 
факторов,  из  них  два  значимых,  общий  уровень  дисперсии  которых  составил 
24,19 %, и 11,87 % соответственно (Приложение № 13). 
          Первый наиболее мощный фактор объясняет 24,19 % общей дисперсии 
и  является  биполярным.  В  него  вошли  шкалы:  устаревший (0.90), несчастный 
(0.90),  наивный (0.89), неуспешный (0.89), слабый (0.86), одинокий (0.85), 
глупый (0.83), равнодушный (0.78), ненадежный (0.77), безобразный (0.77), 
лживый (0.74), изменчивый (0.73), и с отрицательным знаком – сильный (-0.90), 
красивый (-0.88), смелый (-0.88), успешный (-0.86), опытный (-0.82), 
современный (-0.81), умный (-0.81), свободный (-0.80), счастливый (-0.77), 
постоянный (-0.75. На положительном полюсе данного фактора расположились 
следующие  роли:  человек,  которого  жаль (2.61), человек,  который    мне  не 
 
136

нравится (1.11), человек,  который  на  меня  не  похож (0.78), типичный 
представитель  нашего  общества (0.36), безнравственный  человек (0.34), 
безнравственная женщина (0.10). На отрицательном полюсе – Я через 15 лет (-
1.21),  человек,   который      вызывает      уважение (-1.00), высоконравственный 
мужчина (-0.82), идеал,  с  точки  зрения  общества (-0.71), высоконравственная 
женщина (-0.57), Я сам (-0.50), безнравственный мужчина (-0.26), нравственный 
человек (-0.21) (Рис. 17).  
 
Рис. 17. Распределение ролевых позиций в семантическом пространстве 
         Данный  фактор  идентичен  второму  фактору  в  предыдущих  выборках 
испытуемых  и  его  также  можно  интерпретировать  как  фактор  «Слабости  Я  и 
социальной  нереализованности – силы  Я  и  социальной  реализованности». 
2,0
БЕЗНРАВ МУЖ
1,5
БЕЗНРАВ ЖЕН
БЕЗНРАВСТВЕНН
1,0
ЧЕЛ НЕ ПОХОЖ
ТИПИЧНЫЙ
ЧЕЛ НЕ НРА
0,5
0,0
ИДЕАЛ
ВЫСНРАВ МУЖ
Factor 2 
-0,5 Я  ЧЕЛ
Ч
 ВЫЗ
/15 
 
ЛЕТ УВАЖ
ВЫСНРАВ ЖЕН
Я СА
-1,0
НРАВСТВЕНН
ЧЕЛ КОТ ЖАЛЬ
-1,5
-2,0
-1,5
-1,0
-0,5
0,0
0,5
1,0
1,5
2,0
2,5
3,0
Factor 1 
Значительная нагрузка по данному фактору показывает, что для представителей 
эпилептоидного  психотипа  личности  более  важна  оценка  другого  с  позиции 
«силы – слабости», «успеха – неуспеха»  нежели  с  позиции  нравственности. 
Обобщенный  образ  «нравственного  человека»,  образ  «высоконравственного 
мужчины»  и  «безнравственного  мужчины», «высоконравственной  женщины», 
воспринимаемый  как  «сильный», «красивый», «смелый», «успешный», 
противопоставляется  образу  «безнравственного  человека»  и  «безнравственной 
женщины»,  описываемых  как  «устаревшие», «несчастные», «слабые», 
 
137

«неуспешные». В будущем («Я через 15 лет») испытуемые представляют себя 
значительно более сильными и успешными, чем в настоящем (-1.21/-0.50).     
       Во  второй  униполярный  фактор (11,87 %) вошли  следующие  шкалы: 
добрый (-0.92), отзывчивый (-0.76), альтруистичный (-0.74), честный (-0.72), 
эмпатичный (-0.71), щедрый (-0.65), прощающий (-0.64). На  положительном 
полюсе  данного  фактора  расположились  следующие  роли:  безнравственный 
мужчина (1.70), безнравственная  женщина (1.21), безнравственный  человек 
(1.13),  человек,  который  на  меня  не  похож (0.75), типичный  представитель 
нашего  общества (0.67), человек,  который    мне  не  нравится (0.55). На 
отрицательном полюсе – человек, которого жаль (-1.56), нравственный человек  
(-1.19),  Я   сам (-0.92), высоконравственная женщина (-0.64), Я через 15 лет (-
0.64),  человек,   который      вызывает      уважение (-0.61), высоконравственный 
мужчина (-0.31), идеал, с точки зрения общества (-0.11) (Рис. 17). 
             Исходя  из  выделенных  шкал  данный  фактор  можно  назвать 
«Доброжелательность»,  где  обобщенный  образы  «нравственного  человека», 
«высоконравственной  женщины»  и  «высоконравственного  мужчины» 
характеризуются  как  «добрые», «отзывчивые», «альтруистичные»  и  в  целом 
доброжелательные. В обыденном сознании испытуемых их собственный образ 
«Я  сам»  в  большей  степени  обладает  характеристиками  «нравственного 
человека», чем в будущем - «Я через 15 лет» (-0.92/-0.64).   
          В  результате  факторизации  первичных  данных  выборки  испытуемых  
эпилептоидного психотипа на уровне пограничной аномальной личности (ПАЛ)  
выделилось  шесть  факторов,  из  них  два  значимых,  общий  уровень  дисперсии 
которых составил 26,09 %, и 6,99 % соответственно (Приложение № 14). 
          В  первый  биполярный  фактор (26,09 %) вошли  следующие  шкалы: 
грубый (0.90), жестокий (0.90), опасный (0.89), фальшивый (0.87), злой (0.87), 
равнодушный (0.86), лживый (0.83), беспринципный (0.82), ненадежный (0.80), 
эгоистичный (0.80), злопамятный (0.79), глупый (0.78), безобразный (0.76), 
изменчивый (0.74), слабый (0.71), и с отрицательным знаком – добрый (-0.93), 
отзывчивый (-0.92), альтруистичный (-0.90), прощающий (-0.88), эмпатичный (-
 
138

0.87), безопасный (-0.87), доверчивый (-0.87), честный (-0.86), надежный (-0.83), 
щедрый (-0.83), воспитанный (-0.82), порядочный (-0.81), искренний (-0.80), 
красивый (-0.80), постоянный (-0.80), простой (-0.73). На  положительном 
полюсе  данного  фактора  расположились  следующие  роли:  человек,  который  
мне  не  нравится (1.56), безнравственная  женщина (1.39), безнравственный 
мужчина (10.4), безнравственный  человек (1.03), типичный  представитель 
нашего  общества (0.71), человек,  который  на  меня  не  похож (0.51). На 
отрицательном  полюсе – Я  сам (-1.31), человек,    который        вызывает    
уважение (-1.16), идеал, с точки зрения  общества  (-1.02),  высоконравственная  
женщина (-0.82), нравственный человек (-0.78), человек, которого жаль (-0.60), 
Я через 15 лет (-0.51), высоконравственный мужчина (-0.03) (Рис. 18). 
2,5
ЧЕЛ КОТ ЖАЛЬ
2,0
Я СА
1,5
ЧЕЛ НЕ НРА
1,0
НРАВСТВЕНН
0,5
ТИПИЧНЫЙ
0,0
БЕЗНРАВСТВЕНН
Factor 2 
ЧЕЛ НЕ ПОХОЖ
БЕЗНРАВ ЖЕН
Я Ч/15 ЛЕТ
ВЫСНРАВ ЖЕН
-0,5
БЕЗНРАВ МУЖ
ЧЕЛ ВЫЗ УВАЖ
ВЫСНРАВ МУЖ
-1,0
ИДЕАЛ
-1,5
-2,0
-1,6
-1,0
-0,4
0,2
0,8
1,4
2,0
Factor 1 
               
Рис. 18. Распределение ролевых позиций в семантическом пространстве 
          Анализ  выделенных  шкал  позволяет  интерпретировать  данный  фактор 
как  фактор  «Враждебности – доброжелательности»,  где  обобщенный  образ 
«нравственного 
человека», «высоконравственной 
женщины» 
и 
«высоконравственного 
мужчины» 
воспринимается 
как 
«добрый», 
«отзывчивый», «альтруистичный»  и  в  целом  доброжелательный  и 
противопоставляется  образам  «безнравственного  человека», «безнравственной 
женщины», «безнравственного  мужчины»,  которые  характеризуются  как 
«грубые», «жестокие», «опасные», «злые»,  то  есть  враждебные.  Главную 
 
139

оппозицию данного фактора составили роли: «Я сам» (-1.31), как вызывающий 
уважение,  близкий  к  общественному  идеалу,  нравственный  и  «человек, 
который  мне  не  нравится» (1.56), как  безнравственный  и  враждебный. 
Полученные  данные  могут  говорить,  возможно,  о  завышенной  самооценке  с 
позиции нравственности у представителей эпилептоидного психотипа личности 
диапазона  ПАЛ.  Данное  предположение  соотносится  еще  и  с  тем  фактом,  что 
образ  «типичного  представителя  нашего  общества» (0.71) воспринимается 
испытуемыми как враждебный, безнравственный в противоположность образу 
«Я  сам»  и  «идеалу,  с  точки  зрения  нашего  общества»(-1.31/-1.02).  В  будущем 
(«Я через 15 лет») испытуемые представляют себя менее доброжелательными и 
нравственными, чем в настоящем.    
         Во  второй  униполярный  фактор (6,99 %) вошли  следующие  шкалы: 
одинокий (0.92), сложный (0.90), наивный (0.75), злопамятный (0.63). На 
положительном  полюсе  данного  фактора  расположились  следующие  роли: 
человек, которого жаль (1.93), Я сам  (1.42), человек, который  мне не нравится 
(1.14), нравственный человек (0.90), типичный представитель нашего общества 
(0.33).  На  отрицательном  полюсе – идеал,  с  точки  зрения    общества (-1.34), 
высоконравственный  мужчина (-1.02), человек,    который        вызывает    
уважение (-0.96), безнравственный  мужчина (-0.74), высоконравственная  
женщина (-0.58), Я через 15 лет (-0.39), человек, который на меня не похож (-
0.29), безнравственная женщина (-0.23), безнравственный человек (-0.15) (Рис. 
18). 
            Данный  фактор  близок  по  набору  шкал  к  фактору  «Слабости  Я  и 
социальной нереализованности – силы Я и социальной реализованности», но в 
данной выборке он имеет более узкий смысл и может быть назван как фактор 
«Социальной изоляции». По данному фактору образ «нравственного человека» 
расположен  рядом  с  образом  «человека,  который  мне  не  нравится»  и 
«типичным  представителем  нашего  общества»  и  характеризуется  как 
«одинокий», «сложный», «наивный».  Следует  отметить,  что  образ  «Я  сам» 
 
140

воспринимается  испытуемыми  также  как  социально  изолированный, 
«одинокий», «сложный».  
3.4.3. Факторный анализ результатов выборки испытуемых истероидного 
психотипа в континууме от акцентуантов до пограничной аномальной 
личности (ПАЛ) 
          В  результате  факторизации  первичных  данных  выборки  испытуемых 
акцентуантов  истероидного  психотипа  личности  диапазона  нормы-
акцентуации  характера  выделилось  четыре  фактора,  из  них  три  значимых, 
общий  уровень  дисперсии  которых  составил 37,70 %, 23,31 % и 23,30 % 
соответственно (Приложение № 15). 
         В  первый  биполярный  фактор (37,70 %) вошли  следующие  шкалы: 
жестокий (0.86), равнодушный (0.81), злопамятный (0.80), изменчивый (0.79), 
самолюбивый (0.79), осуждающий (0.78), грубый (0.78), лживый (0.78), 
сложный (0.75), невоспитанный (0.75), эгоистичный (0.73), ненадежный (0.70), 
и с отрицательным знаком – эмпатичный (-0.84), отзывчивый (-0.81), добрый (-
0.80), щедрый (-0.77), искренний (-0.76), доверчивый (-0.71). На положительном 
полюсе  данного  фактора  расположились  следующие  роли:  типичный 
представитель  нашего  общества  (1.80),  безнравственная  женщина (1.25), 
безнравственный  человек (1.10), человек,  который  на  меня  не  похож (1.06), 
безнравственный  мужчина (0.68). На  отрицательном  полюсе  расположены 
роли:  человек,  который  вызывает  уважение (-1.53), нравственный  человек (-
1.02),  идеал  с  точки  зрения  общества (-0.91), человек,  которого  жаль (-0.80), 
высоконравственный мужчина (-0.74), высоконравственная женщина (-0.31), Я 
сам (-0.22), человек,  который  не  нравится (-0.18), Я  через 15 лет (-0.16) (Рис. 
19). 
           Опираясь  на  выделенные  шкалы,  данный  фактор  можно  назвать  как 
фактор  «Эмоционального  отвержения – принятия».  Обобщенный  образ 
«нравственного 
человека», «высоконравственного 
мужчины», 
«высоконравственной 
женщины» (-1.02/-0.74/-0.31) воспринимается 
испытуемыми как эмоционально принимающий, «эмпатичный», «отзывчивый» 
 
141

и 
противопоставляется 
образам 
«безнравственной 
женщины», 
«безнравственного  человека», «безнравственного  мужчины» (1.25/1.10/0.68), 
3,5
ЧЕЛ КОТ ЖАЛЬ
2,5
1,5
ЧЕЛ НЕ НРА
ТИПИЧНЫЙ
Factor 2 
0,5
Я СА
БЕЗНРАВСТВЕНН
БЕЗНРАВ ЖЕН
ЧЕЛ ВЫЗ УВАЖ
БЕЗНРАВ МУЖ
ВЫС Я
   Ч/15 
НРАВ  ЛЕТ
ЖЕН
-0,5
ВЫС НРАВ МУЖ
НРАВСТВЕНН
ИДЕАЛ
ЧЕЛ НЕ ПОХОЖ
-1,5
-2,0
-1,5
-1,0
-0,5
0,0
0,5
1,0
1,5
2,0
2,5
Factor 1 
воспринимаемых 
как 
эмоционально 
отвергающие («жестокие», 
«равнодушные», «злопамятные», осуждающие»).  
 
Рис. 19. Распределение ролевых позиций в семантическом пространстве 
        Основную  оппозицию  по  данному  фактору  составили  роли: «типичного 
представителя  нашего  общества», «безнравственной  женщины» (1.80/1.25) и 
«человека,  который  вызывает  уважение», «нравственного  человека» (-1.53/-
1.02),  что  говорит  о  том,  что  в  обыденном  сознании  представителей 
истероидного  психотипа  личности  диапазона  нормы-акцентуации  характера 
окружающие («типичные»)  люди  воспринимаются  негативно  с  позиции 
нравственной  оценки – как  безнравственные  и  эмоционально  отвергающие, 
наоборот,  образ  «нравственного  человека»  вызывает  уважение  и  оценивается 
позитивно  (Рис. 19). Кроме  того,  образ  «нравственного  человека»  для 
испытуемых  близок  к  «идеалу,  с  точки  зрения  общества»,  следовательно, 
испытуемые  соотносят  индивидуальные,  собственные  ценности  в  сфере 
нравственности  с  общепринятыми.  Образ  «Я  сам»  испытуемых  и  образ  «Я 
через 15 лет»,  хотя    воспринимается  как  «нравственный»  и  располагается  на 
полюсе  «Эмоционального  принятия»,  но  обладает  данными  характеристиками  
 
142

в незначительной степени в настоящем и еще в меньшей степени в будущем (-
0.22/-0.16). 
           Во  второй  биполярный  фактор (23,31 %) вошли  следующие  шкалы: 
несчастный (0.91), наивный (0.86), неуспешный (0.79), слабый (0.78), одинокий 
(0.78), угрюмый (0.70), и с отрицательным  знаком  –  сильный   (-0.70),   умный  
(-0.57), успешный (-0.57), веселый (-0.50). На положительном полюсе оказались 
роли:  человек,  которого  жаль (3.00), человек,  который  не  нравится (0.86), 
типичный  представитель  нашего  общества (0.62), безнравственный  человек 
(0.17),  Я  сам (0.09). На  отрицательном  полюсе  расположены  роли:  человек, 
который на меня не похож (-0.78), нравственный человек (-0.76), идеал с точки  
зрения    общества (-0.71), высоконравственный    мужчина  (-0.66), 
 
высоконравственная   женщина (-0.57), Я через 15 лет (-0.55), безнравственный 
мужчина (-0.29), человек, который вызывает уважение (-0.28), безнравственная 
женщина (-0.15) (Рис. 19). 
             Выделенные  шкалы  позволяют  интерпретировать  данный  фактор  как 
фактор  «Слабости – Силы  Я».  Образ  человека,  которого  жаль (3.00) занимает 
крайнюю  позицию  на  полюсе  «Слабости  Я».  Данный  образ  отчасти  является 
типичным,  отвергается  и  не  нравится  испытуемым,  как  и  обобщенный  образ 
безнравственного  человека  (несчастный,  наивный,  неуспешный,  слабый).         
Образы  же  нравственного  человека,  высоконравственного  мужчины  и 
высоконравственной  женщины  сближаются  с  общественным  идеалом  и 
расположены  на  полюсе  «Силы  Я».  Они  в  значительно  большей  степени 
представляются  как  сильные,  умные,  успешные,  чем  образы  безнравственного 
мужчины  и  безнравственной  женщины.  В  настоящее  время  женщины 
акцентуанты  истероидного  психотипа  личности  относят  себя  скорее  к  полюсу 
«Слабости Я» и к безнравственному человеку, а через 15 лет видят себя ближе к 
полюсу «Силы Я» и образу нравственного человека. 
             Третий  биполярный  фактор  (23,30 %) составили  шкалы:  устаревший 
(0.76),  безобразный (0.67), и  с  отрицательным  знаком – современный (-0.79), 
свободный (-0.76), простой (-0.73), успешный (-0.66). 
 
143

             На  положительном  полюсе  расположились  роли:  человек,  который  не 
нравится (1.60), безнравственный  человек (1.29), безнравственный  мужчина 
(1.20),  нравственный  человек (0.83), безнравственная  женщина (0.55). На 
отрицательном  полюсе  расположены  роли:  типичный  представитель  нашего 
общества (-1.74), Я  сам (-1.46), Я  через 15 лет (-0.75), идеал  с  точки  зрения 
общества (-0.44), высоконравственная  женщина (-0.41), высоконравственный 
мужчина (-0.38), человек,  вызывающий  уважение (-0.14), человек,  которого 
жаль (-0.12), человек, который на меня не похож (-0.02) (Рис. 20). 
2,0
ЧЕЛ НЕ НРА
1,5
БЕЗНРАВСТВЕНН
БЕЗНРАВ МУЖ
1,0
НРАВСТВЕНН
БЕЗНРАВ ЖЕН
0,5
ЧЕЛ НЕ ПОХОЖ
0,0
ЧЕЛ ВЫЗ УВАЖ
ЧЕЛ КОТ ЖАЛЬ
ВЫС
ВЫС   НРАВ
НРАВ   ЖЕН
МУЖ
Factor 3 
ИДЕАЛ
-0,5
Я Ч/15 ЛЕТ
-1,0
Я СА
-1,5
ТИПИЧНЫЙ
-2,0
-1,5
-0,5
0,5
1,5
2,5
3,5
Factor 2 
 
Рис. 20. Распределение ролевых позиций в семантическом пространстве 
           По первым шкалам данного фактора его можно назвать «Несоответствие 
своему  времени – Современность».  По  данному  фактору  обобщенные  образы 
«нравственного»  и  «безнравственного»  человека  не  дифференцируются  и 
представляются  как  устаревшие  и  скучные,  однако  образ  «безнравственного 
человека»  в  большей  степени  наделяется  этими  качествами.  Также  к  полюсу 
«Несоответствия  своему  времени»  относятся  образы  «безнравственного 
мужчины»  и  «безнравственной  женщины».  Данные  характеристики 
(«устаревший», «безобразный») не нравятся испытуемым, и они отрицают их у 
себя.  Окружающих людей, как и себя в настоящем и будущем времени (через 
15 
лет), 
акцентуанты  истероидного 
психотипа 
личности 
считают 
 
144

«современными», «мягкими», «простыми», «успешными»  и  нравственными, 
что  доказывается  сближением  с  образами  «высоконравственной  женщины»  и 
«высоконравственного мужчины».  
        В  результате  факторизации  первичных  данных  выборки  испытуемых 
истероидного  психотипа  личности  диапазона  ПАЛ  выделилось  шесть 
факторов,  из  них  четыре  значимых,  общий  уровень  дисперсии  которых 
составил 33,07 %, 17,70 %, 16,55 % и 6,80 % соответственно  (Приложение  № 
16). 
         В  первый  биполярный  фактор (33,07 %) вошли  следующие  шкалы: 
злопамятный (0.89), злой (0.83), лживый (0.81), грубый (0.79), жестокий (0.79), 
безобразный (0.78), эгоистичный (0.78), беспринципный (0.77), фальшивый 
(0.76),  ненадежный (0.74), и  с  отрицательным  знаком – мудрый (-0.84), 
прощающий (-0.84), добрый (-0.71), сильный (-0.70). На положительном полюсе 
фактора  расположились  роли:  человек,  который  на  меня  не  похож (1.78), 
человек,  которого  жаль (1.18), человек,  который  не  нравится (0.91), 
безнравственная 
женщина (0.81), безнравственный 
мужчина (0.68), 
безнравственный  человек (0.65), типичный  представитель  нашего  общества 
(0.13), а  на  отрицательном  –  высоконравственный  мужчина  (-1.30), идеал с 
точки    зрения    общества  (-1.12),  высоконравственная    женщина  (-1.11),   
нравственный  человек  (-1.04),  человек,  который  вызывает  уважение (-0.62), 
Я через 15 лет (-0.61), Я сам (-0.35) (Рис. 21).  
        Анализ выделенных шкал позволил интерпретировать данный фактор как 
фактор «Злопамятность – умение прощать», где образы «высоконравственного 
мужчины», «высоконравственной  женщины», «нравственного  человека» (-
1.30/-1.11/-1.04)  близки  к  образу  «идеала,  с  точки  зрения  общества» (-1.12) и 
воспринимаются, как умеющие прощать, нравственные. Напротив, негативную 
оценку («человек,  который  мне  не  нравится», «человек,  который  на  меня  не 
похож»)  с  позиции  нравственности  получают  образы  «безнравственной 
женщины», «безнравственного  мужчины», «безнравственного  человека» 
(0.81/0.68/0.65), 
которые 
воспринимаются 
как 
«злопамятные», 
 
145

«безнравственные».  Образы  «Я  через 15 лет»  и  «Я  сам» (-0.61/-0.35) 
оцениваются  как  «нравственные», «умеющие  прощать»,  хотя  и  в 
2,0
БЕЗНРАВСТВЕНН
1,5
БЕЗНРАВ МУЖ
1,0
ТИПИЧНЫЙ
БЕЗНРАВ ЖЕН
ВЫС НРАВ ЖЕН
0,5
НРАВСТВЕНН
Я Ч/15 ЛЕТ
ЧЕЛ НЕ НРА
ИДЕАЛ
0,0
ВЫС НРАВ МУЖ
ЧЕЛ НЕ ПОХО
-0,5
Factor 2 
-1,0
ЧЕЛ ВЫЗ УВАЖ
Я СА
-1,5
ЧЕЛ КОТ ЖАЛЬ
-2,0
-2,5
-2,0
-1,5
-1,0
-0,5
0,0
0,5
1,0
1,5
2,0
Factor 1 
незначительной  степени,  что  говорит  о  малой  степени  идентификации 
испытуемых данной выборки с образом «нравственного человека» (Рис. 21). 
 
Рис. 21. Распределение ролевых позиций в семантическом пространстве 
           Во  второй  биполярный  фактор (17,70 %) вошли  следующие  шкалы: 
фальшивый (0.75), изменчивый (0.68), лживый (0.61), опасный (0.56), и  с 
отрицательным  знаком – простой (-0.83), искренний (-0.77), честный (-0.72), 
постоянный (-0.71). На  положительном  полюсе  расположились  роли: 
безнравственный 
человек (1.56), безнравственный 
мужчина (1.29), 
безнравственная  женщина (0.73), типичный  представитель  нашего  общества 
(0.67),  высоконравственная  женщина (0.63), человек,  который  не  нравится 
(0.18),  идеал  с  точки  зрения  общества (0.12), Я  через 15 лет (0.11), 
нравственный  человек (0.10). На  отрицательном  полюсе  расположились  роли: 
человек,  которого  жаль (-1.88), Я  сам (-1.37), человек,  который  вызывает 
уважение (-1.22), человек,  который  на  меня  не  похож (-0.56), 
высоконравственный мужчина (-0.39) (Рис. 21). 
           Выделенный  фактор  так  же  как  и  первый  относится  к  фактору 
нравственной  оценки.  Опираясь  на  выделенные  шкалы,  его  можно 
 
146

интерпретировать  как  фактор  «Фальши – искренности»,  где  наиболее 
«искренним»  и  «нравственным»  воспринимается  образ  «человека,  которого 
жаль», «Я 
сам» 
и 
«человека, 
который 
вызывает 
уважение», 
«высоконравственного  мужчины» (-1.88/-1.37/-1.22/-0.39). Полученные  данные 
позволяют сделать предположение о том, что представления о нравственности 
и  о  себе  у  представителей  истероидного  психотипа  диапазона  ПАЛ 
противоречиво по данному фактору, что усиливается расположением на одном 
полюсе образов «Я сам» и «человека, который на меня не похож» (-1.37/-0.56). 
            Третий биполярный фактор (16,55 %) составили шкалы: слабый (0.77), 
наивный (0.74), одинокий (0.73), несчастный (0.70), неуспешный (0.68) и  с 
отрицательным  знаком – сильный (-0.83), свободный (-0.75), современный (-
0.70), успешный (-0.69).   
2,0
ЧЕЛ НЕ ПОХОЖ
1,5
ВЫС НРАВ ЖЕН
ВЫС НРАВ МУЖ
1,0
0,5
БЕЗНРАВСТВЕНН
ЧЕЛ КОТ ЖАЛЬ
Я Ч/15 ЛЕТ
ЧЕЛ НЕ НРА
ИДЕАЛ
0,0
Factor 4 
ЧЕЛ ВЫЗ УВАЖ
НРАВСТВЕНН
ТИПИЧНЫЙ
-0,5
БЕЗНРАВ МУЖ
-1,0
БЕЗНРАВ ЖЕН
-1,5
Я СА
-2,0
-2,5
-1,5
-0,5
0,5
1,5
2,5
Factor 3 
 
Рис. 22. Расположение ролевых позиций в семантическом пространстве  
          На положительном полюсе расположились роли: человек, которого жаль 
(1.98),  высоконравственная  женщина (1.16), человек,  который  не  нравится 
(0.55),  высоконравственный  мужчина (0.51), безнравственный  мужчина (0.22), 
Я  сам (0.17), типичный  представитель  с  точки  зрения  общества (0.09), 
безнравственный  человек (0.02), Я  через 15 лет (0.02), безнравственная 
женщина (0.01). На  отрицательном  полюсе  расположились  роли:  человек, 
 
147

который на меня не похож (-1.79), человек, который вызывает уважение (-1.57), 
идеал с точки зрения общества (-1.07), нравственный человек (-0.34) (Рис. 22). 
           Четвертый  униполярный  фактор (6,80 %) составили  шкалы: 
постоянный (0.78), устаревший (0.72), и с отрицательным знаком  - изменчивый 
(-0.74),  свободный (-0.69). На  положительном  полюсе  расположились  роли: 
человек, который на меня не похож (1.66), высоконравственная женщина (1.38), 
высоконравственный мужчина (1.11), безнравственный человек (0.40), человек, 
которого жаль (0.31), человек, который не нравится (0.21), Я через 15 лет (0.18), 
идеал  с  точки  зрения  общества (0.18).  На  отрицательном  полюсе 
расположились  роли:  Я  сам (-1.68), безнравственная  женщина (-1.36), 
безнравственный мужчина (-0.99), типичный представитель нашего общества (-
0.52),  нравственный  человек (-0.49), человек,  который  вызывает  уважение (-
0.42) (Рис. 22). 
           Первые  две  шкалы  на  разных  полюсах  фактора  позволяют 
интерпретировать его как фактор «Постоянства – Изменчивости».  Поданному 
фактору  представления  о  нравственности  достаточно  противоречиво: 
обобщенные 
образы 
«нравственного» (полюс 
«Изменчивости») 
и 
«безнравственного» человека (полюс «Постоянства») слабо дифференцированы 
(-0.49/0.40),  хотя  и  относятся  корректировка  различным  полюсам 
семантического 
пространства. 
Однако, 
образы 
«высоконравственной 
женщины» и «высоконравственного мужчины» (1.38/1.11)  воспринимаются как 
«постоянные», «устаревшие» 
и 
противопоставляются 
образам 
«безнравственной  женщины»  и  «безнравственного  мужчины» (-1.36/-0.09), 
которые  воспринимаются  как  «изменчивые»  и  «свободные».  Полученные 
данные  позволяют  предположить,  что  такое  качество  как  «постоянство» 
воспринимается  испытуемыми  истероидного  психотипа  диапазона  ПАЛ 
негативно  и  отвергается  ими.  Образ  «Я  сам»  испытуемых  имеет  по  данному 
фактору наибольшую нагрузку (-1.68), то есть испытуемые воспринимают себя 
«изменчивыми»  и  «свободными»,  что  свойственно  истероидному  психотипу 
личности  в  целом.  Данный  факт  дополняется  тем,  что  испытуемые 
 
148

противопоставляют  образ  «Я  сам»  образу  «человека,  который  на  меня  не 
похож».   
3.5. Обсуждение результатов 
            В  группах  испытуемых  шизоидного  психотипа  диапазона  нормы-
акцентуации характера и диапазона пограничной аномальной личности (ПАЛ) 
при и идентичном факторе «Слабость Я и   социальная   нереализованность  –  
сила      Я      и        социальная      реализованность»,  уровень  дисперсии  которых 
составил для акцентуантов – 13,70 %, а для ПАЛ - 12,70 %, были выделены два 
значимых  фактора  нравственной  оценки,  различных  для  акцентуантов – 
«Злопамятность – умение  прощать» (24,47 %); для  ПАЛ - «Безопасность – 
опасность  в  отношениях» (23,69 %) (Рис. 23). Акцентуанты  шизоидного 
психотипа  личности  воспринимают  обобщенный  образ  «нравственного 
человека»,  образ  высоконравственной  женщины»  и  «высоконравственного 
мужчины»  как  «прощающий», «эмпатичный», «добрый», «альтруистичный»  и 
противопоставляют  образу  «безнравственного  человека», «безнравственного 
мужчины»  и  «безнравственной  женщины»,  который  воспринимается  как 
«злопамятный», «осуждающий», «грубый», «злой».  Испытуемые  шизоидного 
психотипа  личности  диапазона  пограничной  аномальной  личности  (ПАЛ) 
воспринимают 
обобщенный 
образ 
«нравственного 
человека», 
«высоконравственной  женщины», «высоконравственного  мужчины»  как 
«добрый», «безопасный», «тактичный»,  а  образ  «безнравственного  человека», 
безнравственного  мужчины»  и  «безнравственной  женщины»  как  «опасный», 
«изменчивый», «эгоистичный».  Таким  образом,  для  испытуемых  шизоидного 
психотипа  диапазона  нормы-акцентуации  характера  главное  качество 
«нравственного  человека» – умение  прощать,  а  для  испытуемых    шизоидного 
психотипа диапазона пограничной аномальной личности (ПАЛ) – безопасность 
в   отношениях.  
          Испытуемые  шизоидного  психотипа  диапазона  нормы-акцентуации 
характера - «Я  сам», «Я  через 15 лет» (-0.70/-0.41) - в  большей  степени 
идентифицируют  себя  с  образом  «нравственного  человека»,  чем  испытуемые  
 
149

шизоидного  психотипа  диапазона  пограничной  аномальной  личности  (ПАЛ) – 
«Я  сам», «Я  через 15 лет» (0.46/0.19). По  второму,  идентичному  фактору 
обобщенный образ «нравственного человека» и «безнравственного человека»  в    
обыденном  сознании  испытуемых  диапазона  нормы-акцентуации  характера 
слабо  дифференцирован (-0.26/-0.24) и  отнесен  к  полюсу  «Силы  Я  и 
социальной реализованности». 
Ш и з о и д н ы й  п с и х о т и п  л и ч н о с т и  
Ш и з о и д н ы й  п с и х о т и п  л и ч н о с т и  
( а к ц е н т у а н т ы )
( П А Л )
З л о п а м я тн о с ть   -
Б е з о п а с н о с т ь   -
у м е н и е   п р о щ а т ь
о п а с н о с т ь   в
о т н о ш е н и я х
1 2 , 7 0 %
1 3 , 7 0 %
2 3 , 6 9 %
2 4 , 4 7 %
С л а б о с ть   Я   и
С л а б о с т ь   Я   и
с о ц и а л ь н а я
с о ц и а л ь н а я
н е р е а л и з о в а н н о с ть
н е р е а л и з о в а н н о с т ь
-   с и л а   Я   и
-   с и л а   Я   и
с о ц и а л ь н а я
с о ц и а л ь н а я
р е а л и з о в а н н о с ть
р е а л и з о в а н н о с т ь
Ц и к л о и д н ы й  п с и х о т и п  л и ч н о с т и  
Ц и к л о и д н ы й  п с и х о т и п  л и ч н о с т и  
( а к ц е н т у а н т ы )
(П А Л )
О п а с н о с ть   -
Н е д о в е р и е   -
б е з о п а с н о с ть   в
д о в е р и е
о тн о ш е н и я х
1 5 , 6 3 %
1 3 ,8 7 %
2 7 , 3 3 %
2 4 ,5 4 %
С л а б о с ть   Я   и
С л а б о с ть   Я   и
с о ц и а л ь н а я
с о ц и а л ь н а я
н е р е а л и з о в а н н о с ть
н е р е а л и з о в а н н о с т ь
-  с и л а   Я   и
-   с и л а   Я   и
с о ц и а л ь н а я
с о ц и а л ь н а я
р е а л и з о в а н н о с т ь
р е а л и з о в а н н о с ть
Э п и л е п т о и д н ы й  п с и х о т и п  
Э п и л е п т о и д н ы й  п с и х о т и п  
л и ч н о с т и  (а к ц е н т у а н т ы )
л и ч н о с т и  (П А Л )
Д о б р о ж е л а те л ь н о с ть
В р аж д ебн ос ть  -
д обро ж е ла тель н ос ть
1 1 ,8 7 %
6 ,9 9 %
2 4 ,1 9 %
С л а б о с ть   Я   и
с о ц и а л ь н а я
2 6 ,0 9 %
н е р е а л и з о в а н н о с ть   -
С о ци аль н ая
с и л а   Я   и   с о ц и а л ь н а я
из о ля ци я
р е а л и з о в а н н о с ть
И стер о и дн ы й  п си хо ти п  
И с т е р о и д н ы й  п с и х о т и п  л и ч н о с т и  
ли чн о сти  (акц ен туан ты )
(П А Л )
Эм оциональное
З л о п а м я тн о с ть   -
отверж ение -
у м е н и е   п р о щ а ть
принятие
23,30%
6 ,8 0 %
С л а б о с ть   Я   и
37,70%
Слабос ть  Я и
1 7 ,7 0 %
3 3 ,0 7 %
с о ц и а л ь н а я
с оциальная
н е р е а л и з о в а н н о с ть   -
с и л а   Я   и   с о ц и а л ь н а я
23,31%
нереализованнос ть  -
1 6 ,5 5 %
р е а л и з о в а н н о с ть
с ила Я и с оциаль ная
Ф а л ь ш ь  - и с к р е н н о с ть
реализованнос ть
Нес оответс твие
с воем у  врем ени -
с оврем еннос ть
П о с то я н с тв о   -
и з м е н ч и в о с ть
 
 
150

Рис. 23. Сравнительный анализ субъективной значимости основания 
категоризации (%) исследуемой содержательной области в обыденном 
сознании испытуемых четырех психотипов диапазона нормы-акцентуации 
характера и пограничной аномальной личности (ПАЛ). 
     Однако,  наиболее  «сильным», «смелым», «успешным», «мудрым»  для 
данной группы испытуемых выступает образ «высоконравственного мужчины» 
и  в  меньшей  степени  образ  «высоконравственной  женщины» (-1.33/-0.21). В 
обыденном  сознании  испытуемых  диапазона  пограничной  аномальной 
личности (ПАЛ) обобщенный образ «нравственного человека» представлен как 
«наивный», «одинокий», «несчастный», «неуспешный» (полюс  «Слабости  Я  и 
социальной  нереализованности»),  а  образ  «безнравственного  человека»  как 
«современный», «смелый», «сильный», «успешный» («Силы  Я  и  социальной 
реализованности»). Кроме того, испытуемые шизоидного психотипа диапазона 
нормы-акцентуации  характера  воспринимают  себя – «Я  сам» - как  слабых, 
социально  нереализованных  в  большей  степени,  чем  испытуемые  диапазона 
пограничной аномальной личности (0.83/0.41), а в будущем  - «Я через 15 лет» - 
в    меньшей  степени  надеются  стать  сильными  и  социально  успешными,  чем 
представители ПАЛ (-0.49/-0.85). 
        В  группе  испытуемых  циклоидного  психотипа  диапазона  нормы-
акцентуации характера были выделены два значимых фактора – «Недоверие – 
доверие» (27,33 %) и «Слабость Я и   социальная   нереализованность  –  сила   
Я      и        социальная      реализованность» (15,63 %); диапазона  пограничной 
аномальной  личности  (ПАЛ) - два  фактора: «Опасность – безопасность  в 
отношениях» (24,53 %) и  «Слабость  Я  и      социальная      нереализованность    –  
сила   Я   и    социальная   реализованность» (13,87 %) (Рис.23). Акцентуанты 
циклоидного  психотипа  личности  воспринимают  обобщенный  образ 
«нравственного  человека»,  образ  высоконравственной  женщины»  и 
«высоконравственного 
мужчины» 
как 
«доверчивый», «искренний», 
«надежный», «альтруистичный» 
и 
противопоставляют 
образу 
«безнравственного 
человека», «безнравственного 
мужчины» 
и 
 
151

«безнравственной  женщины»,  который  воспринимается  как  «фальшивый», 
«недоверчивый», «лживый».  Испытуемые  шизоидного  психотипа  личности 
диапазона  пограничной  аномальной  личности  (ПАЛ)  воспринимают 
обобщенный 
образ 
«нравственного 
человека», «высоконравственной 
женщины», «высоконравственного 
мужчины» 
как 
«отзывчивый», 
«безопасный», «искренний», «добрый»,  а  образ  «безнравственного  человека», 
безнравственного  мужчины»  и  «безнравственной  женщины»  как  «опасный», 
«фальшивый», «рвнодушный».  Таким  образом,  для  испытуемых  циклоидного 
психотипа  диапазона  нормы-акцентуации  характера  главное  качество 
«нравственного  человека» – умение  доверять  и  вызывать  доверие  у  другого 
человека,  а  для  испытуемых    циклоидного  психотипа  диапазона  пограничной 
аномальной  личности  (ПАЛ) – безопасность  в  отношениях.  Как  и  в 
предыдущих  двух  группах  испытуемые  циклоидного  психотипа  диапазона 
нормы-акцентуации  характера - «Я  сам», «Я  через 15 лет» (-1.28/-1.13) - в 
большей  степени  идентифицируют  себя  с  образом  «нравственного  человека», 
чем  испытуемые    циклоидного  психотипа  диапазона  пограничной  аномальной 
личности  (ПАЛ) – «Я  сам», «Я  через 15 лет» (-1.24/-0.71). Образ  «типичного 
представителя  нашего  общества»  воспринимается  более  негативно  в  группе 
испытуемых диапазона пограничной аномальной личности (ПАЛ), чем в группе 
акцентуантов (0.99/0.35). По  второму  фактору  обобщенный  образ 
«нравственного  человека» (0.11) в  обыденном  сознании  акцентуантов 
циклоидного психотипа личности представлен как «наивный» и «слабый», хотя 
и  в  незначительной  степени,  а  образ  «безнравственного  человека» (-0.44) как 
«свободный», «смелый», «красивый». 
Образы 
«высоконравственного 
мужчины», «высоконравственной  женщины»  получили  наибольшую  нагрузку 
по  данному  фактору (-1.17/-0.65); в  обыденном  сознании  испытуемых  они 
объединяют в себе представление об «идеале, с точки зрения общества» (-1.26), 
нравственности,  силе  и  социальной  успешности.  Образ  «безнравственного 
мужчины» (-0.27), воспринимаемый  акцентуантами  циклоидного  психотипа 
личности  как  «свободный», «смелый», «красивый»,  противопоставляется 
 
152

образу  «безнравственной  женщины» (0.30), как  «наивной»  и  «слабой».  В 
обыденном сознании представителей ПАЛ циклоидного психотипа личности по 
второму  фактору  обобщенный  образ  «нравственного  человека»  и 
«безнравственного  человека»  слабо  дифференцирован (0.27/0.24) и  отнесен  к 
полюсу 
«Слабости 
Я 
и 
социальной 
нереализованности». 
Образы 
«высоконравственного  мужчины» (-0.71), «высоконравственной  женщины» (-
0.56), «безнравственного мужчины» (-0.21) близки к общественному идеалу и, 
как  и  в  предыдущей  выборке  испытуемых  относятся  к  полюсу  «Силы  Я  и 
социальной 
реализованности», 
и 
противопоставляются 
образу 
«безнравственной  женщины» (0.19).  Представители  ПАЛ  циклоидного 
психотипа личности воспринимают себя в настоящем и будущем времени («Я 
сам», «Я  через 15 лет»)  более  сильными  и  социально  успешными,  чем 
представители диапазона нормы-акцентуации характера (-0.13/0.35; -0.75/-0.24). 
       В  группе  испытуемых  эпилептоидного  психотипа  диапазона  нормы-
акцентуации характера были выделены два значимых фактора – «Слабость Я и   
социальная   нереализованность  –  сила   Я   и    социальная   реализованность» 
(24,19 %) и  «Доброжелательность» (11,87 %); диапазона  пограничной 
аномальной 
личности 
(ПАЛ) - два 
фактора: «Враждебность 

доброжелательность» (26,09 %) и «Социальная изоляция» (6,99 %) (Рис.23). По 
первому  фактору  в  обыденном  сознании  акцентуантов  эпилептоидного 
психотипа личности обобщенный образ «нравственного человека» представлен 
как «сильный», «красивый», «смелый», «успешный», хотя и в незначительной 
степени (-0.21), а образ «безнравственного человека» (0.34) как «устаревший», 
«несчастный», «неуспешный», «слабый».  Образ  «высоконравственного 
мужчины», «высоконравственной 
женщины» (-0.82/-0.57), а 
также 
«безнравственного  мужчины» (-0.26) располагается  на  полюсе  «Силы  Я  и 
социальной реализованности» и противопоставляется образу «безнравственной 
женщины» (0.10). Испытуемые  эпилептоидного  психотипа  диапазона  нормы-
акцентуации  характера  в  настоящем  и  будущем  времени - «Я  сам» (-0.50), «Я 
через 15 лет»(-1.21) - по  данному  фактору  воспринимают  себя  «сильными», 
 
153

«красивыми», «успешными».  В  обыденном  сознании  испытуемых  диапазона 
ПАЛ эпилептоидного психотипа  обобщенный образ «нравственного человека», 
а  в  большей  степени  их  собственный  образ («Я  сам»)  представлен  как 
«одинокий», «сложный», «наивный» (0.90/1.42), то  есть  социально 
изолированный 
(униполярный 
фактор 
«Социальной 
изоляции»). 
В 
униполярном 
факторе 
«Доброжелательность» 
отражено 
восприятие 
акцентуантами  эпилептоидного  психотипа  личности  обобщенного  образа 
«нравственного  человека» (-1.19), «высоконравственной  женщины»  и 
«высоконравственного  мужчины» (-0.64/-0.31)  как  «доброго», «отзывчивого», 
«альтруистичного», «эмпатичного».  Эпилептоиды  акцентуанты  воспринимают 
себя («Я  сам», «Я  через 15 лет»)  как  доброжелательных,  нравственных  как  в 
настоящем, так и в будущем (-0.92/-0.64). В обыденном сознании испытуемых 
диапазона ПАЛ эпилептоидного психотипа  обобщенный образ «нравственного 
человека», «высоконравственной женщины», «высоконравственного мужчины» 
(-0.78/-0.82/-0.03) 
представлен 
как 
доброжелательный («добрый», 
«отзывчивый», «эмпатичный», «прощающий») 
и 
противопоставлен 
обобщенному  образу  «безнравственного  человека», «безнравственной 
женщины», «безнравственного мужчины» (1.03/1.39/1.04), воспринимаемый как 
враждебный («грубый», «жестокий», «опасный», «злой»).  Образ «Я сам» и «Я 
через 15 лет» (-1.31/-0.51) испытуемых  эпилептоидного  психотипа  диапазона 
ПАЛ  представлен  такими  характеристиками  «нравственного  человека» 
(«добрый», «отзывчивый», «эмпатичный»). 
        В  группе  испытуемых  истероидного  психотипа  диапазона  нормы-
акцентуации  характера  были  выделены  три  значимых  фактора – 
«Эмоциональное  отвержение – принятие» (37,70 %), «Слабость  Я  и   
социальная   нереализованность  –  сила   Я   и    социальная   реализованность» 
(23,31 %) и  «Несоответствие  своему  времени - современность» (23,30 %); 
диапазона  пограничной  аномальной  личности  (ПАЛ) - четыре  фактора: 
«Злопамятность – умение прощать» (33,07 %), «Фальшь – искренность» (17,70 
 
154

%), «Слабость Я и   социальная   нереализованность  –  сила   Я   и    социальная   
реализованность» (16,55 %)  и «Постоянство - изменчивость» (6,80 %) (Рис.23). 
        Аакцентуанты 
истероидного 
психотипа 
личности 
воспринимают 
обобщенный  образ  «нравственного  человека»,  образ  «высоконравственной 
женщины»  и  «высоконравственного  мужчины» (-1.02/-0.31/-0.74) как 
«эмпатичный», «отзывчивый» «добрый», «щедрый», «искренний»,  то  есть 
эмоционально  принимающий,  и  противопоставляют  образу  «безнравственного 
человека», «безнравственного  мужчины»  и  «безнравственной  женщины» 
(1.10/0.68/1.25),  который  воспринимается  как  «жестокий», «равнодушный», 
«злопамятный», «изменчивый».  Испытуемые  истероидного  психотипа 
личности  диапазона  ПАЛ  воспринимают  обобщенный  образ  «нравственного 
человека», «высоконравственной женщины», «высоконравственного мужчины» 
(-1.04/-1.11/-1.30)  как  «прощающий», «мудрый», «добрый»,  а  образ 
«безнравственного человека», безнравственного мужчины» и «безнравственной 
женщины» (0.65/0.68/0.81) как «злопамятный», «злой», «лживый», а по фактору 
«Фальшь – искренность»  образ  «высоконравственного  мужчины» (-0.39) как 
«искреннего», «честного», «постоянного»  противопоставляется  образам 
«безнравственного человека», «безнравственного мужчины», «безнравственной 
женщины»  и  «нраственного  человека» (1.56/1.29/0.73/0.10) как  «фальшивым», 
«изменчивым», «лживым».  Таким  образом,  для  испытуемых  истероидного 
психотипа  диапазона  нормы-акцентуации  характера  главное  качество 
«нравственного  человека» –эмоциональное  принятие  другого  человека,  а  для 
испытуемых    истероидного  психотипа  диапазона  ПАЛ – умение  прощать  и 
искренность.  Испытуемые  истероидного  психотипа  диапазона  акцентуации 
характера и диапазона ПАЛ воспринимают себя («Я сам», «Я через 15 лет») как 
нравственных, но в незначительной степени: акцентуанты (-0.22/-0.16), ПАЛ – 
а) по первому фактору (-0.35/-0.61); б) по второму фактору (-1.37/0.11). 
       По идентичному фактору «Слабость Я и  социальная   нереализованность  –  
сила   Я   и    социальная   реализованность» обобщенный образ «нравственного 
человека»  воспринимается  испытуемыми  истероидного  психотипа  диапазона 
 
155

акцентуации  характера  как  «сильный», «мудрый», «успешный»  и 
противопоставляется образу «безнравственного человека»  как «несчастному», 
«наивному», «неуспешному», «слабому»;  образы  «высоконравственного 
мужчины», «высоконравственной  женщины», «безнравственного  мужчины», 
«безнравственной женщины» располагаются на полюсе «Силы Я и социальной 
успешности» (-0.66/-0.57/-0.29/-0.15). В  обыденном  сознании  истероидов 
диапазона  ПАЛ  по  данному  фактору  образ  «нравственного  человека»  также 
воспринимается  как  «сильный»  и  «успешный»,  в  отличие  от  образа 
«безнравственного  человека»,  который  представлен  как  «слабый»  и 
«неуспешный». 
Однако, 
образы 
«высоконравственной 
женщины», 
«высоконравственного 
мужчины», «безнравственного 
мужчины», 
«безнравственной  женщины» (1.16/0.51/0.22/0.01) располагаются  на  полюсе 
«Слабости Я и социальной нереализованности». 
          Образ  «Я  сам»  испытуемых  диапазона  акцентуации  характера  и 
диапазона  ПАЛ  по  данному  фактору  характеризуется  как  «слабый»  и 
«неуспешный», хотя и в малой степени (0.09/0.17), но в будущем («Я через 15 
лет»)  испытуемые  диапазона  акцентуации  характера  представляют  себя  как 
более успешных и социально реализованных, чем испытуемые диапазона ПАЛ 
(-0.55/0.02).  
           По  третьему  различному  фактору,  выделенному  у  представителей 
истероидного  психотипа  личности  диапазона  акцентуации  характера  и 
диапазона  ПАЛ  прослеживается  некоторое  противоречивое  восприятие 
обобщенного  образа  «нравственного  человека», «высоконравственного 
мужчины»  и  «высоконравственной  женщины».  В  обыденном  сознании 
акцентуантов  истероидного  психотипа  личности  обобщенный  образ 
«нравственного  человека» (0.83) представлен  как  «устаревший»,  а  образы 
«высоконравственного  мужчины»  и  «высоконравственной  женщины» (-
0.38/0.41)  как  «современные», «свободные».  В  обыденном  сознании 
испытуемых  истероидного  психотипа  диапазона  ПАЛ  обобщенный  образ 
«нравственного  человека»  представлен  как  «изменчивый», «свободный»,  а 
 
156

образы  «высоконравственного  мужчины»  и  «высоконравственной  женщины» 
(1.11/1.38) как «постоянные», «устаревшие».  
 
ЗАКЛЮЧЕНИЕ 
  
       Под  нравственностью  (моралью)  понимается  определенная  форма 
общественного  сознания,  система  принципов,  правил,  норм  поведения  людей 
по отношению друг к другу, к семье, трудовому коллективу, нации и обществу 
в  целом  (Титаренко  А.И., 1974; Архангельский  Л.М., 1977; Гусейнов  А.А., 
Апресян  Р.Г., 2000; Дробницкий  О.Г., 2002). Теоретиками  зарубежной 
психологии 
в 
основных 
направлениях 
(психоаналитическое, 
бихевиористическое и когнитивное) исследуются генезис, механизмы, факторы 
и средства формирования нравственного сознания личности, а также моральное 
поведение и моральные чувства. 
            В отечественной психологии нравственность рассматривалась с позиции 
личностного и деятельностного подходов, где основной акцент ставился на  ее 
социальной и культурно-исторической детерминации (Рубинштейн С.Л., 1998; 
Выготский  Л.С., 1982;  Леонтьев  А.Н., 1983; Ананьев  Б.Г., 1980;  Эльконин 
Д.Б., 2001; Божович  Л.И., 1968 и  др.). Также нравственность рассматривалась 
в  рамках  целостного,  системного  подхода  как  интегративное  качество 
личности,  имеющее  сложную  многоуровневую  структуру  (Антилогова  Л.Н., 
1999; Соловцова Е.Е., 1999).  
        В  результате  можно  сделать  вывод  о  том,  что  механизмы  формирования 
психологического  восприятия  нравственности  обусловлены  тем,  что 
нравственность значит для самого человека, его собственного «Я», какой смысл 
он  вкладывает  в  данное  понятие  и  как  использует  его  во  взаимодействии  с 
окружающими  людьми.  Оценить  представления  о  «нравственном  человеке»  
возможно  с  помощью  системного  анализа  человеческого  сознания,  которое 
состоит  из  житейских  представлений  об  окружающем  мире,  других  людях  и 
себе («обыденное  сознание»)  и  требует  изучения  значения  как  единицы 
сознания  (Выготский  Л.С., 1982;  Леонтьев  А.Н., 1985, Ананьев  Б.Г.,1980; 
 
157

Столин  В.В., 1982). Система  значений  может  быть  организована  в  некие 
повествовательные  структуры,  вызывающие  в  сознании  субъекта  целостный 
контекст  ассоциативных  связей.  Метод  исследования  данной  проблемы  «не 
может быть иным, чем метод семантического анализа смысловой стороны речи, 
метод изучения словесного значения» (Выготский Л.С., 1982).  
        Целью нашего исследования было построение семантических пространств, 
отражающих  представление  испытуемых  о  нравственном  человеке,  выделение 
базисных  категорий  этого  пространства  для  анализа  отношения  субъектов  к 
нравственному  человеку.  В  сплошном  экспериментально-психологическом 
исследовании  приняли  участие 841 студент (596 девушек, 245 юношей) 
различных  вузов  г.  Ставрополя  (СГУ,  СГПИ,  ЮРГИ,  СКСИ,  МГОПУ)  в 
возрасте 17-18 лет,  из  которых  были  сформированы  выборки  испытуемых  в 
зависимости  от  психотипологических,  гендерных  и  конституционально-
континуальных  особенностей  личности  (Всего 360 человек).  Исследование 
проводилось с 2002 по  2005 гг. в несколько этапов. Первый этап (2002 – 2003 
гг.) – подготовительный – осуществлялось  определение  целей  и  задач 
исследования, выбор объекта и предмета исследования, выдвижение основных 
гипотез, изучалось состояние проблемы в теории и практике психологической 
науки,  философии,  психиатрии.  Второй  этап (2003 – 2004 гг.) – 
исследовательский – была  проведена  диагностика  психотипологических, 
конституционально-континуальных  особенностей  испытуемых,  изучение 
представлений  о  «нравственном  человеке».  Третий  этап (2004 – 2005 гг.) – 
обобщающий – осуществлялся 
анализ 
и 
обобщение 
полученных 
экспериментальных 
результатов, 
углубление 
теоретических 
аспектов 
исследования и оформление этих результатов в виде диссертации. 
        Изучение  представлений  о  нравственном  человеке  проводилось  с  учетом 
трех  основных  факторов: 1) психотип; 2) гендерные  различия  и 3) 
конституционально-континуальные  особенности  респондентов.  Для  изучения 
влияния  на  представления  о  нравственном  человеке  психотипологических 
особенностей 
испытуемых 
были 
сформированы 
четыре 
выборки, 
 
158

соответствующих 
психотипов 
личности 
(шизоидного, 
циклоидного, 
эпилептоидного,  истероидного)  по 60 человек  каждая;  изучение  гендерных 
различий в представлениях о нравственном человеке – две группы испытуемых 
(60  девушек, 60 юношей);  для  изучения  влияния  конституционально-
континуальных  особенностей  личности  испытуемых  на  представления  о 
нравственном  человеке – восемь  групп  испытуемых  по 30 человек:  четыре 
группы испытуемых шизоидного, циклоидного, эпилептоидного, истероидного 
психотипа    диапазона  нормы-акцентуации  характера;  четыре  группы 
испытуемых  шизоидного,  циклоидного,  эпилептоидного,  истероидного 
психотипа  диапазона пограничной аномальной личности (ПАЛ).    
          Представления студентов об образе «нравственного человека» изучались 
нами  с  помощью  семантического  дифференциала.  При  построении 
семантического  дифференциала  в  качестве  шкал-дискрипторов  нами  были 
использованы  качественные  прилагательные.  Данный  подход  использования 
качественных  прилагательных  применялся  ранее  в  работах  В.Ф.  Петренко 
(1997),  А.Г.  Шмелева (1983), Е.В.  Улыбиной (1998) и  др.  Для  выявления 
представлений  о  нравственности  в  обыденном  сознании  студентов  мы 
использовали  противопоставление  обобщенных  образов  «нравственного 
человека» 
и 
безнравственного 
человека», 
а 
также 
образов 
«высоконравственного  мужчины», «высоконравственной  женщины»  и 
«безнравственного мужчины», «безнравственной женщины». Образы «Я сам» и 
«Я через 15 лет» предъявлялись с целью получения данных об идентификации 
испытуемых  с  образом  «нравственный  человек»  в  настоящем  и  в  будущем 
времени.  Для  сравнения  своего  «Я»  с  образами  окружающих,  составляющими 
социальное  пространство  испытуемых,  были  предложены  образы: «типичный 
представитель  нашего  общества», «человек,  который  вызывает  уважение», 
«идеал,  с  точки  зрения  общества», «человек,  который  на  меня  не  похож», 
«человек, который мне не нравится», «человек, которого жаль».     
         Обработка  полученных  психологических  результатов  заключалась  в 
построении  групповой  матрицы  путем  суммирования  индивидуальных  оценок 
 
159

и  факторизации  полученной  матрицы (55х14).  Факторный  анализ  проводился 
по  программе    центроидного  метода  и  включал  подпрограмму  поворота 
факторных  структур  по  принципу Varimax. В  результате  обработки  данных 
были  выделены  факторные  структуры  и  найдены  нагрузки  по  факторам. 
Полученные данные позволяют сделать следующие выводы. 
ВЫВОДЫ: 
1.  Выявлено,  что  на  представления  о  «нравственном  человеке»  существенное 
влияние 
оказывают 
психотипологические 
особенности 
личности 
респондентов: 
-  в обыденном сознании испытуемых четырех основных психотипов личности 
(шизоидного,  циклоидного,  эпилептоидного,  истероидного)  существует 
бинарное 
восприятие 
нравственности, 
которое 
отражено 
в 
противопоставлении  обобщенного  образа  «нравственного  человека», 
«высоконравственного  мужчины», «высоконравственной  женщины»,  как 
обладающих  позитивными  и  общественно  одобряемыми  характеристиками, 
образу  «безнравственного  человека», «безнравственного  мужчины»  и 
«безнравственной 
женщины», 
отмеченных 
отрицательными 
характеристиками и негативным эмоциональным отношением испытуемых; 
-  для  испытуемых  каждого  из  четырех  психотипов  личности  выделены 
базисные  конструкты  обыденного  сознания,  через  которые  происходит 
восприятие  и  оценка  «нравственного  человека»:  шизоидный  тип – 
«враждебность – доброжелательность»;  циклоидный  тип – «фальшь – 
искренность»;  эпилептоидный  тип – «жадность – щедрость»;  истероидный 
тип – «эгоизм – альтруизм»;  и  общий  конструкт  для  четырех  психотипов 
личности – «Слабость  Я  и  социальная  нереализованность – сила  Я  и 
социальная реализованность»; 
-  выявлена  высокая  степень  идентификации  с  образом  «нравственного 
человека» у испытуемых с истероидным психотипом личности; в отличие от 
представителей  эпилептоидного  и  шизоидного  психотипа  личности 
испытуемые  истероидного  и  циклоидного  психотипа  личности  в  будущем 
 
160

представляют  себя  как  более  нравственных,  что  говорит  о  возможности 
развития нравственного потенциала респондентов; 
-  в  представлениях  испытуемых  четырех  психотипов  личности  типичный 
представитель 
нашего 
общества 
характеризуется 
негативно: 
как 
безнравственный,  враждебный  или  эгоистичный,  жадный  или  фальшивый; 
подобное  негативное  восприятие  характерно  больше  для  представителей 
шизоидного и циклоидного психотипа личности; 
-  в  представлениях  испытуемых  шизоидного  и  циклоидного  психотипа 
личности наиболее социально успешным и обладающим силой «Я» является 
образ  «высоконравственного  мужчины»;  эпилептоидного      -  обобщенный 
образ  «нравственного  человека»;  истероидного – общественный  идеал; 
представители шизоидного психотипа личности склонны воспринимать себя 
как  слабых,  социально  нереализованных  и  неуспешных,  в  отличие  от 
представителей других психотипов личности. 
2.  Установлены гендерные различия в восприятии «нравственного человека»: 
-  девушки  при  оценке  образа  «нравственного  человека»  выделяют,  главным 
образом,  эмоциональную  составляющую  нравственной  сферы  личности, 
нравственные  чувства  и  характеризуют  нравственного  человека  как 
эмоционально принимающего, отзывчивого, эмпатичного, искреннего; 
-  юноши при оценке образа «нравственного человека» основной акцент ставят 
на  когнитивном  и  рациональном  плане  межличностных  отношений  и 
выделяют среди основных качеств нравственного человека ответственность, 
порядочность, честность, принципиальность, надежность; 
-  у  девушек  по  сравнению  с  юношами  выявлена  большая  степень 
идентификации с образом «нравственного человека», как в настоящем, так и 
в будущем времени; 
-  девушки склонны воспринимать образ «высоконравственного мужчины» как 
более  социально  реализованного,  сильного,  успешного  в  отличие  от 
восприятия  своего «Я», что, возможно, отражает существующий в обществе 
стереотип взаимосвязи между мужской позицией и социальным успехом; и 
 
161

юноши,  и  девушки  склонны  представлять  себя  в  будущем  как  более 
социально  успешных,  нравственных  и  соответствующих  общественному 
идеалу, что говорит об их адаптационном потенциале. 
3.  Обнаружено  влияние  на  представление  о  «нравственном  человеке» 
конституционально-континуальных особенностей личности респондентов: 
-  представления  о  «нравственном  человеке»  у  испытуемых  четырех 
психотипов  личности  диапазона  нормы – акцентуации  характера  более 
целостно и непротиворечиво по сравнению с представлениями испытуемых 
диапазона пограничной аномальной личности (ПАЛ); 
-  высокая  идентификация  с  образом  «нравственного  человека»  выявлена  у 
представителей  диапазона  нормы – акцентуации  характера  циклоидного  и 
шизоидного  психотипа  личности  и  у  представителей  диапазона  ПАЛ 
эпилептоидного и истероидного психотипа личности; 
-  базисные  конструкты  обыденного  сознания,  через  которые  происходит 
восприятие  «нравственного  человека»  у  представителей  диапазона  ПАЛ 
шизоидного,  эпилептоидного  и  циклоидного  психотипов  личности 
отличаются особой аффективностью и малой дифферециацией  - «опасность 
– безопасность в отношениях», «враждебность – доброжелательность»; 
-  в  представлениях  испытуемых  четырех  психотипов  личности  диапазона 
нормы – акцентуации  характера  образ  «нравственного  человека»  тесно 
связан  с  представлениями  о  социальной  успешности,  реализованности  и 
силе,  представлениях  испытуемых  диапазона  ПАЛ  успешным  и  сильным 
может быть как нравственный, так и безнравственный человек. 
 
Литература 
1.  Абрамова  Г.С.  Нравственный  аспект  мотивации  учебной  деятельности 
подростков // Вопросы психологии. 1985. № 6. С. 38 – 45. 
2.  Абульханова-Славская  К.А.  Социальное  мышление  личности:  проблемы  и 
стратегии исследования // Психологический журнал. 1994. № 4. С. 39-55. 
3.  Абульханова-Славская К.А. Стратегия жизни. М.: «Мысль», 1991. – 299 с.  
 
162

4.  Адлер А.О. О нервическом характере. СПб. –  М.: «Университетская книга», 
1997. – 382 с. 
5.  Айке  Д.  Сверх-Я:  инстанция,  задающая  направение  нашим  поступкам // 
Энциклопедия глубинной психологии. Т. 1. М.: ЗАО МГ Менеджмент, 1998. 
С. 520-532. 
6.  Айрапетянц  М.Г.,  Вейн  А.М.  Неврозы  в  эксперименте  и  клинике.  М.: 
«Наука», 1982. 
7.  Ананьев Б.Г. Избранные психологические труды: В 2 Т. М., 1980. – 512 с. 
8.  Ананьев Б.Г. О проблемах современного человекознания. СПб., 2001.– 272 с. 
9.  Андреева Г.М. Психология социального познания. М., 1997. – 239 с. 
10. Анисимов С.Ф. Мораль и поведение. М.,1985. 
11. Анохин  П.К.  Социальное  и  биологическое  в  природе  человека / В  кн. 
Соотношение биологического и социального в человеке. М., 1975. – С. 301. 
12. Антилогова  Л.Н.  Психологические  механизмы  развития  нравственного 
сознания личности: Дис. … д-ра психол. наук. Новосибирск, 1999. – 434 с.  
13. Анциферова  Л.И.  Связь  морального  сознания  с  нравственным  поведением 
человека (по материалам исследований Лоуренса Кольберга и его школы) // 
Психологический журнал. 1999. Т.20. № 3.  
14. Апресян Р.Г. Идея морали. М.: «Мысль», 1985. 
15. Аристотель Никомахова этика//Аристотель. Соч. в 4 т. М., 1984. Т. 4.С.54-77  
16. Арсеньев  А.С.  Научное  образование  и  нравственное  воспитание // 
Психологические  проблемы  нравственного  воспитания  детей.  М., 1977. С. 
30-59. 
17. Артемьева Е.Ю. Психология субъективной семантики. М., 1980. – 128 с. 
18. Артемьева  Е.Ю.  Основы  психологии  субъективной  семантики. / Под  ред. 
И.Б. Ханиной. М.: Наука; Смысл, 1999. – 350 с. 
19. Асеев В.Г. Мотивация поведения и формирование личности. М.: «Мысль», 
1976. 
20. Асмолов  А.Г.  Личность  как  предмет  психологического  исследования.  М., 
1984. – 104 с. 
 
163

21. Асмолов А.Г., Ковальчук М.А. О соотношении понятия установки в общей 
и  социальной  психологии // Теоритические  и  методологические  проблемы 
социальной  психологии / Под  ред.  Г.М.  Андреевой,  Н.Н.  Богомоловой  М., 
1977. С. 143-163. 
22. Ахвердова О.А., Боев И.В., Коваленко А.П. Дифференциальная психология 
акцентуаций  и  конституциональных  личностных  радикалов  у  подростков: 
учебно-методическое пособие. Ставрополь, 1997. – 50 с. 
23. Ахвердова  О.А.  Личностно-характерологический  континуум  современного 
подростка: Автореф. дис. … д-ра психол. наук. М., 1998. – 43 с. 
24. Ахвердова 
О.А. 
Экспериментально-психологическая 
диагностика 
личностно-характерологического  континуума  подростков. // Монография. 
М., 1998. – 154 с. 
25. Ахвердова  О.А.,  Боев  И.В.,  Волоскова  Н.Н.  личностные  и  поведенческие 
расстройства у детей и подростков с органической недостаточностью мозга: 
Учебное пособие. – Ставрополь: Изд-во СГУ, 2000. – 274 с.   
26. Бандура А. Теория социального научения. СПб., 2000. 
27. Бахтин  М.М.  К  философии  поступка // Философия  и  социология  науки  и 
техники. Ежегодник 1984 – 1985. М., 1986. 
28. Белашева  И.В.   Личностно - типологические  конституциональные 
особенности  подростков // Тезисы  научных  работ.  Окружающая  среда  и 
человек. Ставрополь, 1996. С. 18 -19. 
29. Бентам  И.  Введение  в  основания  нравственности  и  законодательства.  М., 
1998. 
30. Бердяев Н.А. О назначении человека. М., 1993. 
31. Бергсон А. Два источника морали и религии. М.: «Канон», 1994. 
32. Бобнева М.И. Социальные нормы и регуляция поведения. М., 1978. С.310. 
33. Богданов  Е.Н.  Воспитание    нравственных    чувств  старших  подростков: 
Автореф. дис. … канд. пед. наук, М., 1983. – 20 с. 
34. Боев  И.В.  Пограничная  аномальная  личность.  Ставрополь:  изд-во  СГУ, 
1999. - 362 с.  
 
164

35. Божович Л.И. Личность и ее формирование в детском возрасте. М., 1968. 
36. Борисова  Е.М.,  Валеев  Р.Ф.  Диагностика  нравственно-психологических 
особенностей  трудного  подростка // Психологическая  наука  и  образование. 
1997. № 1. С. 76-81. 
37. Боришевский  М.И.  Развитие  нравственных  убеждений  школьников.  Киев, 
1986.  
38. Братусь Б.С. Психология. Нравственность. Культура. М., 1994. – 60 с. 
39. Братусь  Б.С.  К  проблеме  нравственного  сознания  в  культуре  уходящего 
века // Вопросы психологии. 1993. № 1. С. 6-13. 
40. Братусь Б.С. Нравственное сознание личности. М., 1985. 
41. Братусь Б.С. Аномалии личности. М.: «Мысль», 1988. – 301 с. 
42. Бреслав Г.М. Воспитание нравственных чувств ребенка в семье // Вопросы 
психологии. 1986. № 1. С. 41-47. 
43. Брушлинский А.В. Проблема психологии субъекта. М., 1994. 
44. Брушлинский  А.В.  Социальность  субъекта  и  субъект  социальности // 
Субъект и социальная компетентность личности. М., 1995. 
45. Брушлинский А.В., Темнова Л.В. Интеллектуальный потенциал личности и 
решение  нравственных  задач // Психология  личности    в  условиях 
социальных изменений. М.: «Наука», 1993. С. 29-38. 
46. Будинайте  Г.Л.,  Корнилова  Т.В.  Личностные  ценности  и  личностные 
предпочтения субъекта // Вопросы психологии. 1993. № 5. С. 99-106. 
47. Бэкон Ф. Опыты, или Наставления нравственные и политические. Соч. в 2-х 
т. Т.2. М.: «Мысль», 1978. С. 349-482.  
48. Василюк  Ф.Е.  Структура  образа  (к 90-летию  со  дня  рождения  А.Н. 
Леонтьева) // Вопросы психологии. 1993. № 5.  
49. Воловикова М.И. Моральное развитие и активность личности. М., 1988. С. 
170-188. 
50. Воловикова  М.И.  Моральное  развитие  и  отношения:  взрослые – дети // 
Гуманистические проблемы психологической теории. М., 1995. С. 163-169. 
 
165

51. Воловикова  М.И.,  Ребеко  Т.А.  Соотношение  когнитивного  и  морального 
развития // Писхология личности в социалистическом обществе. Личность и 
ее жизненный путь. М., 1990. Ч. 2. С. 81-86. 
52. Волоскова 
Н.Н. 
Конституционально-типологическая 
аномальная 
изменчивость  личности  у  пожростков  с  органической  недостаточностью 
мозга // Теоретические  и  прикладные  проблемы  психологии:  Материалы 
научной конференции. – Ставрополь, 2001. – С.158-162. 
53. Выготский Л.С. Собр. соч. в 6 томах. Т.1. М.: «Педагогика», 1982. 
54. Гаврилова Т.П. О воспитании нравственных чувств. М., 1984. 
55. Ганнушкин П.Б. Избранные труды. Ростов н /Д.: «Феникс», 1998. – 416 с. 
56. Гегель Г.В.Ф. Сочинения. М.; Л., 1929-1959. Т. 1-14. 
57. Гегель Г.В.Ф. Философия права. М., 1990. С. 172-198. 
58. Гиндикин В.Я. Личностная патология. М.: «Триада – Х», 1999. – 266 с. 
59. Громова Л.А. Нравственное здоровье личности. Л.: «Знание», 1985. – 16 с. 
60. Гурьева  В.А.,  Семке  В.Я.,  Гиндикин  В.Я.  Психопатология  подросткового 
возраста. Томск, 1994. – 310 с. 
61. Гурьева  В.А.,  Гиндикин  В.Я.  Юношеские  психопатии  и  алкоголизм.  М.: 
«Медицина», 1980. – 272 с.  
62. Гусейнов А.А., Апресян Р.Г. Этика. М.: «Гардарики», 2000. – 472 с.  
63. Демин М.В. Проблемы ценности и ценностного отношения // Вестник МГУ. 
Сер. Философия. 1974. № 2. С. 32-35. 
64. Дикевич  Л.Л.  Обыденные  представления  о  порядочном  человеке:  Дис. … 
канд. психол. наук. М., 1999.  
65. Додонов Б.И. Эмоция как ценность. М., 1978. 
66. Додонов  Б.И  Потребности,  отношения  и  направленность  личности // 
Вопросы психологии. 1973. № 5. 
67. Дробницкий О.Г. Понятие морали. М., 1974. С. 15-63. 
68. Дробницкий  О.Г.  Моральная  философия:  Избр.  Труды.  М.: «Гардарики», 
2002. – 523 с. 
 
166

69. Жибо  А.  Этьен  или  сегодняшний  подросток.  О  подростковом  возрасте  и  о 
моральном  мазохизме // Антология  современного  психоанализа.  Т. 1. М.: 
издательство «Институт психологии РАН», 2000. С. 470-483.  
70. Завалишина  Д.П.,  Ломов  Б.Ф.,  Рубахин  В.Ф.  О  системном  строении 
когнитивных процессов // Психологические проблемы переработки знаковой 
информации. М., 1977. 
71. Забродин  Ю.М.,  Похилько  В.И.,  Шмелев  А.Г.  Статистические  и 
семантические  проблемы  конструирования  и  адаптации  многофакторных 
личностных опросников // Психологический журнал. 1987. № 6. С. 79-97. 
72. Забродин  Ю.М.,  Сосновский  Б.А.  Мотивационно  смысловые  связи  в 
структуре  напрвленности  человека // Вопросы  психологии. 1989. № 6. С. 
100-108. 
73. Залесский  Г.Е.  Психологические  вопросы  формирования  убеждений.  М., 
1982. 
74. Зинченко В.П. Миры сознания и структура сознания // Вопросы психологии. 
1991. № 2. С. 15-36. 
75. Знаков  В.В.  Неправда  и  ложь  как  проблемы  психологии  понимания // 
Вопросы психологии. 1993. № 2. С. 9-17. 
76. Знаков  В.В.  Правда  и  ложь  в  сознании  русского  народа  и  современной 
психологии понимания. М., 1993. 
77. Знаков  В.В.  Понимание  субъектом  правды  о  моральном  поступке  другого 
человека:  нормативная  этика  и  психология  нравственного  сознания // 
Психологический журнал. 1993. Т. 14. №  1. – С. 32-44. 
78. Знаков  В.В.  Самооценка  правдивости  и  понимания  субъектом  честности // 
Психологический журнал. 1993. Т. 14. №  5. – С. 13-23. 
79. Зотов  Н.Д.  Личность  как  субъект  нравственной  активности:  природа  и 
становление. Томск: Изд-во Томск. ун-та., 1984. – 246. 
80. Иванов В.Г. Нравственность, мораль, нравы // Что такое мораль ? М., 1988. 
81. Карсавин Л.П. Добро и зло // Карсавин Л.П. Малые сочинения. СПб., 1994. 
С. 250-284. 
 
167

82. Кебриков О.В. Избранные труды. М., 1971. – 312 с. 
83. Кернберг О.Ф. Тяжелые личностные расстройства: стратегии психотерапии. 
М.: Независимая фирма «Класс», 2000. – 464 с. 
84. Кернберг  О.Ф.  Агрессия  при  расстройствах  личности  и  перверсиях.  М.: 
Независимая фирма «Класс», 1998. – 368 с. 
85. Клиническая психиатрия / Н.Е. Бачериков, К.В. Михайлова, В.Л. Гавенко и 
др. – Киев, 1989. – 512 с.  
86. Ковалев А.Г. Психология личности . М.: Просвещение, 1970. 
87. Комаров  В.В.  Совесть  как  фактор  нравственной  саморегуляции  личности: 
Дис. … канд. психол. наук. Тамбов, 2004. 
88. Кондратьева  Л.С.  Нравственные  мотивы  как  стимулы  волевой  активности 
студента // Вопросы  волевой  активности  личности  и  коллектива.  Рязань, 
1984. 
89. Кондрашенко  В.Т.  Общая  психотерапия:  Рук.  для  врачей.  Минск.:  Выш. 
шк., 1999. – 524 с. 
90. Корниенко  Н.А.  Эмоциональные  механизмы  нравственного  формирования 
личности. Новосибирск, 1993. – 245 с. 
91. Корниенко  Н.А.  Психологические  основы  эмоционально-нравственного 
развития личности: Дис. … д-ра психол. наук. М., 1997. – 566 с. 
92. Курячий С.И. Влияние установок личности на восприятие другого человека 
// Вопросы психологии. 1983. № 6. С. 105-108. 
93. Лазурский А.Ф. Очерк науки о характерах. М.: Наука, 1995..  
94. Леонгард  К.  Акцентуированные  личности.  Ростов  н  /Д.: «Феникс», 1997. – 
544 с. 
95. Леонтьев  А.Н.  Деятельность.  Сознание.  Личность. // Собр.  соч.  в 2 т.  Т.2.  
М.: «Педагогика», 1983. – С. 94-232. 
96. Леонтьев Д.А. Динамика смысловых процессов // Психологический журнал. 
1997. № 6. С. 13-27. 
97. Леонтьев  Д.А.  Субъективная  семантика  и  смыслообразование // Вестник 
Моск. ун-та. Сер. 14. Психология. 1990.  № 3. С. 33-42. 
 
168

98. Личко  А.Е.  Психопатии  и  акцентуации  характера  у  подростков.  Л.: 
«Медицина», 1977. – 208 с. 
99. Ломов  Б.Ф.  Методологические  и  теоретические  проблемы  психологии.  М., 
1984. 
100.  Марьенко  И.С.  Основы  нравственного  воспитания  школьников.  М.: 
«Просвещение», 1980. – 182 с. 
101.  Менделевич  В.Д.  психиатрическая  пропедевтика:  Практическое 
руководство для врачей и студентов. М.: ТОО «Техлит»; «Медицина», 1997. 
– 496 с.   
102.   Менчинская Н.А. Психическое развитие ребенка от рождения до 10 лет. 
М., 1996. 
103.   Митина О.В., Петренко В.Ф. Кросскультурное исследование стереотипов 
женского поведения (В России и США) // Вопросы психологии. 2000. № 1. 
С. 68-86. 
104.   Мораль: сознание и поведение  / Под ред. А.Н. Головко. М.: Наука, 1986. 
– 207 с. 
105.   Моральное  сознание:  элементы,  формы,  особенности / Под  ред.  Л.Б. 
Волченко М.: МГУ, 1974. – 139 с. 
106.   Моральный выбор / Под ред. А.И. Титаренко М.: МГУ, 1990. – 340 с. 
107.   Московичи  С.  Социальное  представление:  исторический  взгляд // 
Психологический журнал.1995. Т.16. № 1. С. 3-18. № 2. С. 3-14. 
108.   Муздыбаев К. Психология ответственности. Л., 1983. 
109.   Муздыбаев К. Переживание вины и стыда. СПб., 1995. 
110.   Муздыбаев К. Психология зависти // Психологический журнал. 1997. № 
6. С. 3-11. 
111.   Мухина  В.С.  К  проблеме  социального  развития  ребенка // 
Психологический журнал. 1990. № 5. С. 46-53. 
112.   Мясищев В.Н. Личность и неврозы. Л., 1960. – 425 с. 
113.   Мясищев В.Н.  Психология отношений. Москва – Воронеж, 1995. С. 68-
84. 
 
169

114.   Нартова-Бочавер  С.  К.  Психологические  исследования  устойчивости  и 
согласованности  морального  поведения  личности // Психологические 
исследования социального развития личности. М., 1991. С. 73-91. 
115.   Нартова-Бочавер  С.  К.  Два  типа  нравственной  ориетации  личности // 
Психологический журнал. 1993. № 4. С. 24-31. 
116.  Неймарк М.С. Возрастная и педагогическая психология М., 1973. 
117.  Небылицин  В.Д.  исследование  взаимосвязи  между  чувствительностью  и 
силой  нервной  системы // типологические  особенности  высшей  нервной 
системы человека. – М., 1959. Т.  2.  
118.   Никифоров Г. С. Самоконтроль человека. Л., 1989. 
119.   Николаева О.П. Исследование этнопсихологических различий морально-
правовых суждений // Психологический журнал. 1995. № 4. 
120.   Николаева О.П. Влияние моральной сферы на процесс решения задач // 
Субъект и социальная компетентность личности. М., 1995. С. 154-166. 
121.  Нравственные и эстетические ценности и их роль в человеческой жизни. 
Справедливость и право // Философия / Под ред. Кохановского В.П. Ростов 
н/Д : «Феникс», 2002. С. 344-353.    
122.  Нравственность,  агрессия,  справедливость // Вопросы  психологии. 1992. 
№ 1. С. 84-98. 
123.    Нюнберг  Г.  Принципы  психоанализа  и  их  применение  к  лечению 
неврозов. СПб.: Институт общегуманитарных исследований, 1999. – 360 с. 
124.  Обновление морали и перспективы этики. М.: МГУ, 1990. – 262 с. 
125.  Обухова Л.Ф. Концепция Жана Пиаже: за и против. М., 1981. 
126.  Орбан  Л.Э.  Акмеологическая  концепция  нравственного  становления 
личности: Автореф. дис. … д-ра психол. наук. М., 1992. – 461 с. 
127.  Осницкий  А.К.  Проблема  исследования  субъективной  активности // 
Вопросы психологии. 1996. № 1. С. 5-19. 
128.  Партнеры в сфере охраны психического здоровья: Вклад профессионалов 
и  непрофессионалов  в  охрану  психического  здоровья:  Сб.  статей – Киев: 
«Сфера», 1999. – 236 с. 
 
170

129.  Пауэр  Ф.К.,  Хиггинс  Э.  Кольберг  Л.  Подход  Лоуренса  Кольберга  к 
нравственному воспитанию // Психологический журнал. 1992. Т. 13. № 3. С. 
175-182. 
130.  Пащенко  Е.  В.  К  вопросу  об  ответственности // Сознание  личности  в 
кризисном обществе. М., 1995. 
131.  Первин  Л.,  Джон  О.  Психология  личности:  Теории    исследования  М., 
2000. С. 345-358. 
132.  Перевозная  Т.А.  Некоторые  особенности  ценностно-ориентационной 
сферы  у  психопатических  личностей // Медицина  сегодня  и  завтра: 
Периодический  сборник  научных  работ  молодых  ученых  и  специалистов. 
Харьков, 1997. Вып. 2. С. 68-70. 
133.  Перевозная  Т.А.  Особенности  представлений  об  идеальной  иерархии 
ценностей  у  психопатических  личностей,  реализовавших  противоправные 
действия // Вестник  ХГУ.  Серия  «Психология».  № 395. Харьков, 1997. 
С.114-118. 
134.  Петренко  В.Ф.  Экспериментальная  психосемантика:  исследование 
индивидуального сознания // Вопросы психологии. 1982. № 5. С. 23-35. 
135.  Петренко  В.Ф.  Введение  в  экспериментальную  психосемантику: 
исследование форм репрезентации в обыденном сознании. М., 1983. – 176 с. 
136.  Петренко В.Ф. Психосемантика сознания. М., 1988. – 230 с. 
137.  Петренко В.Ф. Основы психосемантики. Смоленск, 1997. – 396 с.  
138.  Петровский  В.А.  Личность  в  психологии:  парадигма  субъектности. 
Ростов н /Д: «Феникс», 1996. – 512 с. 
139.  Пиаже  Ж.  Избранные  психологические  труды.  М.:  Международная 
педагогическая академия, 1994. – 680 с. 
140.  Платонов  К.К.  Краткий  словарь  системы  психологических  понятий.  М., 
1984. 
141.  Просецкий П.А. Социальное развитие личности в онтогенезе // Вопросы 
психологии. 1990. № 3. С. 173-175. 
 
171

142.  Психологические проблемы социальной регуляции поведения / Под ред. 
Е.В. Шороховой, М.И. Бобневой. М.: Наука, 1976. – 368 с. 
143.  Развитие  нравственных  убеждений  школьников / Под  ред.  М.И. 
Боришевского. Киев: «Радянска школа», 1986. – 181 с. 
144.  Развитие современного подростка М.: Ин-т молодежи, 1990. – 120 с. 
145.  Райс  Ф.  Психология  подросткового  и  юношеского  возраста.  СПб.: 
«Питер», 2000. С. 390-421. 
146.  Розов  А.И.  Некоторые  психологические  вопросы  проблематики 
социокультурных норм // Вопросы психологии. 1990. № 5. С. 112-121. 
147.  Рувинский  Л.И.  Психолого-педагогические  проблемы  нравственного 
воспитания школьников. М., 1981. 
148.  Рубинштейн  С.Л.  Основы  общей  психологии.  СПб.:  Питер  Ком, 1998. – 
688 с. 
149.  Рубинштейн С.Л. Проблемы общей психологии. М., 1976. С. 365. 
150.  Рудик П.А. Психология. М., 1976 см 1978. 
151.  Светлова  Н.В.  Особенности  ценностных  ориентаций  и  нравственного 
самосознания  учащихся  средней  школы:  Дис. … канд.  психол.  наук.  М., 
2003. – 231 с.  
152.  Селиванов  В.И  Актуальные  вопросы  психологии  воли // Вопросы 
психологии. Рязань. 1975. 
153.  Селиванов В.И. Избранные психологические труды. Рязань, 1992. 
154.  Серкин  В.П.  Опыт  исследования  субъективной  семантики  времени // 
Вестник Моск. ун-та. Сер. 14. Психология. 1984. № 2. С. 73-74. 
155.  Серкин В.П., Сиротский В.Е. Психосемантика: на пути к моделированию 
// Вестник Моск. ун-та. Сер. 14. Психология. 1990. № 3. С. 28-33. 
156.  Серкин В.П. Методы психосемантики. М.: Аспект Пресс, 2004. – 207 с. 
157.  Симонов  В.П.  Мотивированный  мозг:  высшая  нервная  деятельность  и 
естественнонаучные основы общей психологии. М., 1987. 
 
172

158.  Сластенина  Л.В.  О  психологических  механизмах  морального  выбора // 
психологические исследования социального развития личности. М., 1991. С. 
92-107. 
159.  Слободчиков  В.И.,  Исаев  Е.И.  Основы  психологической  антропологии. 
Психология  развития  человека:  Развитие  субъективной  реальности  в 
онтогенезе. М.: Школьная Пресса, 2000. – 416 с. 
160.  Словарь по этике. М., 1970. 
161.  Смирнов С.Д. Мир образов и образ мира // Вестник Моск. ун-та. Сер. 14. 
Психология. 1981. № 2. С. 15-29. 
162.  Смирнов  С.Д.  Психология  образа:  проблемы  активности  психического 
отражения. М., 1985. – 232 с. 
163.  Смирнов  С.Д.,  Безносюк  Е.В.,  Журавлев  А.Н.  Психотехнологии: 
Компьютерный  психосемантический  анализ  и  психокоррекция  на 
неосознаваемом уровне. М., 1996. –317 с. 
164.  Смирнова  Е.О.,  Холмогорова  В.М.  Соотношение  непосредственных  и 
опосредованных  побудителей  нравственного  поведения  детей // Вопросы 
психологии. 2001. № 1. С. 26-36. 
165.  Собчик  Л.Н.  Психология  индивидуальности.  Теория  и  практика 
психодиагностики. – Сб.: Изд-во «Речь», 2003. – 624 с.  
166.  Соколов  Е.М.  Социология  нравственного  развития  личности.  М.: 
Политиздат, 1986. – 240 с. 
167.  Соколова Е.Т. Самосознание и самооценка при аномалиях личности. М., 
1989. – 215 с.   
168.  Соловцова Е.Е. Механизм психической регуляции нравственных аспектов 
деятельности младшего подростка: Дис. … канд. психол. наук. М., 1999. 
169.  Соловьев В.С. Оправдание добра // Соловьев В.С. Соч. в 2 т. М., 1988.Т.1. 
170.  Солсо Р.Л. Когнитивная психология. М.: «Тривола», М.: «Либерея», 2002. 
– 600 с. 
171.  Столин В.В. Самосознание личности. М., 1983. – 284 с. 
 
173

172.  Столин  В.В.,  Кальвиньо  М.  Личностный  смысл:  строение  и  форма 
существования  в  сознании // Вестник  Моск.  ун-та.  Сер. 14. Психология. 
1982. № 3. С. 38-47. 
173.  Столяренко Л.Д. Основы психологии. Ростов н/Д: «Феникс», 1997. – 736с.    
174.  Стремякова  И.Р.  Моральная  атмосфера:  теоретико-методологические 
аспекты. Новосибирск: Наука, 1991. – 171 с. 
175.  Субботский  Е.В.  Нравственное  развитие  дошкольника // Вопросы 
психологии. 1983. № 4. С. 29-38. 
176.  Тайсон  Р.,  Тайсон  Ф.  Психоаналитические  теории  развития. 
Екатеринбург: Деловая книга, 1998. – 528 с. 
177.  Татаркевич В. О счастье и совершенстве человека. М., 1981. С. 26-335. 
178.  Темнова 
Л.В. 
Специфика 
мыслительного 
процесса 
решения 
нравственных задач: Автореф. дис. … канд. психол. наук. М., 1991. 
179.  Теплов Б.М. Проблемы индивидуальных различий. М., 1961. 
180.  Токарева  В.А.  Психология  нравственного  развития  личности  студента: 
феноменология, типология, закономерности: Дис. … д-ра психол. наук. М., 
1991. – 243 с.    
181.  Толстова Ю.Н. Измерение в социологии. М., 1998. – 250 с. 
182.  Улыбина  Е.В.  Анализ  результатов  различных  вариантов  факторного 
вращения 
ролевого 
семантического 
дифференциала // Вестник 
Ставропольского госуниверситета. Ставрополь. 1996. № 8. С.89-97. 
183.  Улыбина  Е.В.  Обыденное  сознание:  структура  и  функции.  Ставрополь: 
Изд-во СГУ, 1998. – 209 с. 
184.  Ушаков  Г.К.  Пограничные  нервно-психические  расстройства.  М.: 
«Медицина», 1978. 
185.  Фельдштейн  Д.И.  Психологические  особенности  развития  личности  в 
подростковом возрасте // Вопросы психологии. 1988. № 6. С. 31-41. 
186.  Фельдштейн Д.И. Психология развития личности в онтогенезе. М., 1989. 
187.  Философская энциклопедия. М., 1960-1970. Т. 1-5.  
 
174

188.  Фогилева  И.В.  Современная  концепция  морали:  проблемы  онтологии. 
Барнаул: Изд-во БГПУ, 1998. 
189.  Фрейд  З.  Психология  бессознательного:  Сб.  произведений.  М.: 
Просвещение, 1990. –  448 с. 
190.  Фрейд З. Психоаналитические этюды. Мн.: ООО «Попурри», 1999.– 608с.  
191.  Фрейд З. Введение в психоанализ: лекции. СПб.: Азбука-классика, 2003. – 
480 с. 
192.  Фромм Э. Психоанализ и этика. М., 1993. 
193.  Хьелл Л., Зиглер Д. Теории личности. СПб.: Питер Пресс, 1997. – 608 с. 
194.  Холдер  А.  Фрейдовская  теория  психического  аппарата // Энциклопедия 
глубинной психологии. Т. 1. М.: ЗАО МГ Менеджмент, 1998. С. 226-266. 
195.  Чудновский  В.Э.  Нравственная  устойчивость  личности  школьника.  М.: 
Педагогика, 1981. – 206 с. 
196.  Чудновский  В.Э.  Актуальные  проблемы  психологии  становления 
убеждений // Вопросы психологии. 1990. № 5. С. 40-48. 
197.  Шакирова  Г.М.  О  целенаправленном  формировании  нравственных 
убеждений // Вопросы психологии. 1981. № 6. С. 47-58. 
198.  Шакирова  Г.М.  Психологические  особенности  усвоения  учащимися 
понятий  о  нравственности  на  уроках  литературы // Вопросы  психологии. 
1990. № 1. С. 56-64. 
199.  Швейцер А. Культура и этика // Швейцер А. Благоговение перед жизнью. 
М., 1992. С.83-108. 
200.  Шевандрин Н.И. Определение единства ценностных ориентаций и уровня 
развития групп выборочным методом // Вопросы психологии. 1989. № 3. С. 
144-150. 
201.  Шестопалова  Л.Ф.,  Перевозная  Т.А.  Ценностно-смысловая  сфера 
личности  со  специфическими  расстройствами  и  склонностью  к 
противоправному поведению // Психологический журнал. 2003. Т. 24. № 3. 
С. 66-71. 
 
175

202.  Шингаров 
Г.Х. 
Эмоции 
и 
чувства 
как 
формы 
отражения 
действительности. М., 1971. 
203.  Шихирев П.Н. Современная социальная психология. М., 1999. – 448 с. 
204.  Шмелев  А.Г.  Об  устойчивости  факторной  структуры  личностного 
дифференциала // Вестник Моск. ун-та. Сер. 14. Психология. 1982. № 2. С. 
62-65. 
205.  Шмелев  А.Г.  Традиционная  психометрика  и  экспериментальная 
психосемантика:  Объектная  и  субъектная  парадигмы  анализа  данных // 
Вопросы психологии. 1982. № 5. С. 36-46. 
206.  Шмелев А.Г. Введение в экспериментальную психосемантику: теоретико-
методологические  основания  и  психодиагностические  возможности.  М., 
1983. – 152 с. 
207.  Шмелев  А.Г.  Концепция  систем  значений  в  экспериментальной 
психосемантике // Вопросы психологии. 1983. № 4. С. 16-28. 
208.  Штрихи  к  порт  Л.  Кольберга // Психологический  журнал. 1992. № 3. С. 
173-182.  
209.  Энциклопедия  глубинной  психологии.  Т. 3. М.: «Когито-Центр»,  МГМ, 
2002. – 410 с. 
210.  Эткинд  А.М.  Опыт  теоретической  интерпретации  семантического 
дифференциала // Вопросы психологии. 1979. № 1. С. 17-27. 
211.  Ядов  В.А.  Социологические  исследования:  методология,  программа, 
методы. Саратов, 1995. – 375 с. 
212.  Якобсон П.М. Эмоциональная жизнь школьника. М., 1966. 
213.  Якобсон  С.Г.  Становление  психологических  механизмов  этической 
регуляции поведения // Психология формирования и развития личности. М., 
1981. 
214.  Якобсон  С.Г.  Проблемы  этического  развития  ребенка // Хрестоматия  по 
возрастной и педагогической психологии. М., 1981. 
215.  Якобсон  С.Г.,  Морева  Г.И.  Образ  себя  и  моральное  поведение 
дошкольников // Вопросы психологии. 1989. № 6. 
 
176

216.  Якобсон  С.Г.,  Почеревина  Л.П.  Роль  субъективного  отношения  к 
этическим  эталонам  в  регуляции  морального  поведения  дошкольников // 
Вопросы психологии. 1982. № 1. 
217.  Ян  тер  Лаак  Психодиагностика:  проблемы  содержания  и  методов. 
Москва-Воронеж, 1996. – 346 с.    
218.  Яновская  М.Г.  Эмоциональные  аспекты  нравственного  воспитания.  М.: 
Просвещение, 1986.   
219.  Bergeret J. La Violence fondamentale, Paris, Dunod, 1984. 
220.  Freud S. Trois essais sur la theorie sexuell; G. W., V, pp. 29-145; S. E., 7, pp. 
130-243; trad. de l`all. par P. Koeppel; Paris, Gallimard, 1987, 211 p. 
221.  Freud S. Sur les types d`entree dans la nevrose; G. W. 8, pp. 322-330; S. E., 
12, pp. 231-238; trad.  de l`all. par J. Laplanche, in: Freud S., Nevrose, psychose 
et perversion, Paris, P. U. F., 1973, pp. 175-182.  
 
 
 
 
 
 
177


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

85231. Эволюция внешней политики Великобритании в середине XX – начале XXI века 104.44 KB
  Великобритания является одним из ведущих акторов международных отношений, а также членом таких влиятельных международных организаций как ООН, ОБСЕ, совет Европы, ЕС, Содружества Наций. Внешнеполитический курс Великобритании не был однороден на протяжении второй половины XX начала XX века.
85233. Проект организации взаимодействия хозяйствующих субъектов в сетях с разделенными интересами на примере ОАО «РЖД» 11.89 MB
  В результате разработок предложена графоаналитическая модель взаимодействия хозяйствующих субъектов в сетях с разделенными интересами, произведен выбор математического аппарата для формализации, исследовано влияние предоставления «окон» в графике движения поездов на результаты деятельности хозяйствующих субъектов.
85234. ОСОБЕННОСТИ НАСЛЕДОВАНИЯ ОТДЕЛЬНЫХ ВИДОВ ИМУЩЕСТВА ПО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВУ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ 446 KB
  Одним из наиважнейших элементов в системе частного права на котором в большой степени основывается институт права частной собственности выступает наследственное право поскольку даже сама возможность передачи по наследству нажитого направлена на обеспечение стабильности имущественных...
85235. ПУТИ СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ ИНВЕСТИЦИОННОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ НА ПРИМЕРЕ ЗАО «СТРОЙСЕРВИС» 374.5 KB
  Для успешного развития любой отрасли экономики необходимо своевременное воспроизводство капитала посредством инвестиций. Их количественный и качественный состав определяет характер и скорость восполнения экономических ресурсов, потребляемых в процессе производства благ.
85236. Совершенствование регулирования деятельности коммерческих банков Центробанком 724 KB
  Оптимизация стратегии реформирования российской экономики обеспечение стабильного развития и динамичных темпов экономического роста являются в настоящее время без преувеличения первостепенной задачей. Одной из важных задач российской экономической науки сегодня является исследование влияния государства...
85237. Утеплювач для зовнішніх огороджуючих конструкцій 457.06 KB
  Розрахунок тепловтрат зовнішніх огороджуючи конструкцій. Найбільш поширеними системами теплоізоляції є системи фасадної теплоізоляції опоряджені штукатурками та конструкції зовнішніх стін із фасадною теплоізоляцією з вентильованим повітряним прошарком.
85239. АНАЛИЗ ОРГАНИЗАЦИИ И ОЦЕНКА ЭФФЕКТИВНОСТИ ВНЕДРЕНИЯ CRM-СИСТЕМЫ 2.56 MB
  Целью данной работы является оценка эффективности внедрения CRM-системы «Петрол плюс». Для достижения поставленной цели выполняются следующие задачи: Описание особенностей, видов и этапов внедрения CRM-систем; Обоснование показателей эффективности внедрения CRM-систем...