1987

Политический терроризм: детерминация и формы проявления

Диссертация

Политология и государственное регулирование

Политический терроризм: категориальный анализ. Политический терроризм и другие виды политического насилия: грани соотношения. Политический терроризм как форма этнического экстремизма. Основные направления преодоления политического терроризма.

Русский

2013-01-06

1.13 MB

97 чел.

МИНИСТЕРСТВО НАУКИ И ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ 
СТАВРОПОЛЬСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ 
На правах рукописи 
Боташова Асият Казиевна 
ПОЛИТИЧЕСКИЙ ТЕРРОРИЗМ: 
ДЕТЕРМИНАЦИЯ И ФОРМЫ ПРОЯВЛЕНИЯ 
Специальность 23.00.02 - Политические институты, этнополитическая 
конфликтология, национальные и политические процессы и технологии 
Диссертация на соискание ученой степени кандидата политических наук 
Научный руководитель: 
доктор философских наук, 
профессор Н.П.Медведев 
 
 
Ставрополь - 2004 

СОДЕРЖАНИЕ 
 
ВВЕДЕНИЕ………………………………………………….……………….. ..3 
ГЛАВА 1.   ТЕОРЕТИКО-МЕДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ  
      ИССЛЕДОВАНИЯ ПОЛИТИЧЕСКОГО ТЕРРОРИЗМА ..………..14 
1.1.  Политический терроризм: категориальный анализ………………...14 
1.2.  Политический терроризм и другие виды политического насилия:  
       грани  соотношения……………………….…………………………….47 
1.3. Вопросы детерминации политического терроризма ..….……….69 
ГЛАВА 2.    СОВРЕМЕННЫЕ  ФОРМЫ ПОЛИТИЧЕСКОГО   
     ТЕРРОРИЗМА В РОССИИ И ПУТИ ЕГО ПРЕОДОЛЕНИЯ……….89 
2.1. Политический терроризм как форма этнического экстремизма.....89 
2.2. Политический терроризм как форма религиозного         
        экстремизма…………………….………………………………………..106 
2.3. Основные направления преодоления политического  
       терроризма……………………………………………………………….128 
ЗАКЛЮЧЕНИЕ…………….………………………………………………. .154 
БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ 
ЛИТЕРАТУРЫ……………………………………………………………….161 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
         

 
3
ВВЕДЕНИЕ 
Актуальность  темы  исследования.  Начало  третьего  тысячелетия  со-
временная  цивилизация  встретила  всплеском  терроризма,  получившим  ши-
рокое  распространение  во  многих  странах.  Обострение  борьбы  за  сферы 
влияния  между  различными  социальными  силами,  политическими  идеоло-
гиями, блоками, союзами, международными организациями, в том числе эт-
нического  и  конфессионального  характера,  частое  применение  субъектами 
политики  террористических  методов  борьбы  стало  одной  из  главных  про-
блем,  мешающих  устойчивому  развитию  общества.  Появилось  больше  ис-
точников  политического  терроризма,  изменился  его  характер.  Методы  и 
практика  политического  терроризма  представляют  собой  грубое  пренебре-
жение  законом  и  моралью,  препятствуют  международному  сотрудничеству, 
ведут к подрыву основных свобод и демократических основ любого государ-
ства. 
Актуальность  исследования  феномена  политического  терроризма  воз-
растает для отечественной науки из-за угрозы, которую представляет терро-
ризм  государственной  безопасности  России,  ее  национальным  интересам  со 
стороны террористических групп, находящихся на территории страны, и ме-
ждународных террористических и экстремистских организаций, пытающихся 
влиять  на  политическую  жизнь  в  российском  государстве.  Поэтому  для  на-
шей  страны  проблема  политического  терроризма  имеет  как  внутри-,  так  и 
внешнеполитическое значение.  
Особую актуальность данной проблеме придает тот факт, что проявле-
ния  политического  терроризма  внутри  страны  подрывают  устойчивость  по-
литической  системы  общества,  стабильность  политического  курса,  а  в  ряде 
случаев даже способны парализовать действия властей, способствуя подрыву 
их авторитета среди населения, что ставит под угрозу состояние и тенденции 
прогрессивного развития российского общества, а так же его жизнедеятель-
ность.  В  качестве  объекта  безопасности  выступают  политические    и    соци-
ально-экономические  структуры  и  институты,  территориальная  целостность 

 
4
страны, ее суверенитет и конституционный строй.  
Внешнеполитические  проблемы,  порождаемые  политическим  терро-
ризмом в России, заключаются в стремлении стран Запада ослабить между-
народные позиции России, влиять на геополитическую ситуацию в регионе. 
Особенно  тесно  этот  аспект  связан  с  поликонфессиональным    характером 
субъектов  России,  который активно  используется  другими  странами  и  меж-
дународными  террористическими  организациями.  От  правильного  понима-
ния    политической  сути  происходящих  процессов,  камуфлирующихся  под 
религиозную  окраску,  во  многом  зависит  не  только  общественно-
политическая ситуация в стране, но и характер отношений России со многи-
ми государствами мира. Это актуализирует тему исследования. 
Сложность  и  неоднозначность  проблемы  политического  терроризма  в 
полной мере проявляется на Северном Кавказе, ведь именно Северный Кав-
каз  является  в  России  тем  регионом,  где  наблюдается  критический  уровень 
противоречий  в  сфере  национально-государственного  устройства,  межэтни-
ческих  отношений,  которые  осложняются  конфессиональным  фактором,  в 
большей мере внесенным искусственно извне международными экстремист-
скими и террористическими организациями. 
Сегодняшние  реалии  таковы,  что  ни одна из  современных теорий  тер-
роризма  пока  еще  не  дает  полный  и  всеобъемлющий  ответ  на  вопросы,  свя-
занные  с  политическим  терроризмом.  Нет  единых  подходов  к  пониманию 
проблемы,  нет  четких  критериев  идентификации  общественно-опасных  ак-
ций,  признаваемых  террористическими,  неоднозначно  оценивается  данная 
проблема  СМИ,  общественными  движениями,  правозащитными  организа-
циями. Глубокое научно-теоретическое изучение политического терроризма, 
знание основных механизмов детерминации политического терроризма и ус-
ловий  его  функционирования  имеют  огромное  значение  для  осуществления 
мероприятий по сужению круга этих причин и условий. 
 Исследование  терроризма  неотъемлемо  от  изучения  экстремизма,  что 
позволяет  понять  их  взаимосвязь  и  взаимообусловленность.  Знание сущ-

 
5
ности  политического    терроризма,  его  зависимости  от  геополитических,  со-
циально-политических,  экономических,  психологических  и  др.  условий  от-
кроет возможности для прогнозирования его проявлений. Решение этих задач 
позволит своевременно упреждать новые террористические акты,  осуществ-
лять подготовку и проведение антитеррористических мероприятий.  
Сегодня феномен политического терроризма становится предметом осо-
бого интереса государственных органов и исследовательских учреждений, о 
чем свидетельствует решение Совета Безопасности Российской Федерации в 
феврале 1994 года  о  проведении  научно-исследовательской  работы  по  дан-
ной  проблеме;  прошедшие  в 1995-1996гг  парламентские  слушания,  а  также 
создание комиссии при аппарате Президента РФ по организации противодей-
ствия  экстремизму  и  терроризму.  С 2000 года в  стране  проходит многопро-
фильная реформа, включающая создание Концепции национальной безопас-
ности, Военной Доктрины, Доктрины информационной безопасности, а так-
же Концепции государственной национальной политики. Задача ученых раз-
ного профиля заключается в том, чтобы внести посильный вклад в создание 
комплексной стратегии борьбы с терроризмом (контроля над терроризмом).  
Степень научной разработанности проблемы. Явление политического 
терроризма многоаспектно и для того, чтобы составить целостное представ-
ление о данном феномене, необходимо исследовать терроризм с точки зрения 
различных наук. Теоретическими основами настоящей работы являются тру-
ды отечественных и зарубежных исследователей в области политологии, фи-
лософии, социологии, конфликтологии, юриспруденции, психологии. Ученые 
разных направлений науки заложили теоретическую базу исследования про-
блемы, для создания работ, носящих междисциплинарный характер. 
 Политическому  терроризму  как  актуальной  проблеме  сегодняшней 
политической  жизни  уделили  большое  внимание  следующие  ученые:          
Ю.И.  Авдеев,  А.Г.  Здравомыслов,  В.В.  Витюк,  А.В.  Дмитриев,             
А.А.  Кара-Мурза,  Е.Г.  Ляхов,  Э.А.  Паин,  А.С.  Панарин,  Е.И.  Степанов,        
А.И. Соловьев, А.И. Уткин и др. Ими дан анализ терроризма как социально-

 
6
политического  явления,  рассматриваются  причинно-следственные  связи  по-
литического  терроризма  с  развитием  общественных  отношений,  его  зависи-
мость  от  социально-политической  и  экономической  обстановки.  Данные  ав-
торы сосредоточили свое внимание на вопросах сущности и содержания по-
литического терроризма, его места и роли в системе политической борьбы. 
Работы  Н.Н.  Афанасьева,  А.А.  Веселицкого,  А.С.  Грачева,             
А.В.  Герасимова,  Е.П.  Кожушко,  А.А.  Козлова,  Д.В.  Ольшанского  и  других 
посвящены  анализу  основных  направлений  современного  политического 
терроризма, ими исследуются мотивы действий террористов, идеологические 
корни терроризма: социальные, психологические, мировоззренческие. В этих 
работах  рассматриваются  аспекты  процесса  трансформации  экстремизма  в 
политический терроризм.    
С  социально-философских  позиций  рассматривают  политический  тер-
роризм  К.С.  Гаджиев,  В.В.  Никитаев,  В.М.  Розин.  Эти  ученые  акцентируют 
внимание на  философско-нравственных аспектах проблемы терроризма, да-
ют оценку социальной обусловленности феномена с философской точки зре-
ния. 
На уголовно-правовом и криминологическом уровне аспекты террори-
стической деятельности исследуют В.П. Емельянов, М. Краснов, В.Н. Лопа-
тин, В.В. Лунеев, Г.Н. Морозов, М.Н. Назаркин, Э.Ф. Побегайло, В.В. Усти-
нов, О.М. Хлобустов и др. Этими авторами предложен ряд практических мер, 
которые необходимо предпринять для профилактики и предотвращения экс-
тремистских и террористических действий субъектов политики.  
Особую группу составляют работы, посвященные вопросам безопасно-
сти России Т.А. Алексеевой, О.А. Белькова, А.А. Игнатьева, В.Е. Петрищева, 
В.П. Пугачева, В.Н. Ремарчук, В.В. Серебрянникова и др. Эти исследователи 
концентрируют внимание на таких важных аспектах, как динамика развития 
политического терроризма, факторы политической напряженности, геополи-
тические аспекты национальной безопасности России.  
Значительный  вклад  в  изучение  постсоветских  конфликтов,  а  также 

 
7
общей конфликтной ситуации на Кавказе внесли исследования северокавказ-
ских 
этноконфликтологов 
и 
политологов: 
В.А.Авксентьева,       
М.А.Аствацатуровой, 
И.О.Бабкина, 
А.В.Баранова, 
И.В.Болгановой, 
С.М.Воробьева, 
О.Н.Гундарь, 
Г.С.Денисовой, 
В.Д.Дзидзоева, 
А.Ю.Коркмазова, 
С.В.Кузнецова, 
Э.Т.Майбороды, 
Н.П.Медведева, 
А.А.Магомедова, Е.П.Михиной, О.С.Новиковой, С.В.Передерия, М.В.Саввы, 
В.А.Соловьева,  Л.Л.Хоперской  А.Ю.Хоца,  В.Р.Чагилова,  А.В.Чубенко, 
В.М.Юрченко и др.  
 Глубокий анализ причин возникновения и роста политического терро-
ризма дается рядом зарубежных ученых. К числу таких исследователей отно-
сятся  У.Бек,  У.Гори,  Э.Гидденс,  Б.Гросскап,  М.Креншоу,  У.Лакер, 
С.Ломброзо, Н.Ливингстон, М.Функе, А.Шмидт и др. Перечисленные ученые 
фокусируют свое внимание на концептуализации роли государства в возник-
новении  и  осуществлении  политического  терроризма,  влияние  политико-
экономических  процессов  на  содержание  и  направленность  террористиче-
ской  деятельности.  Спецификой  данных  работ  является  концентрация  вни-
мания на проблеме политического терроризма в западных и восточных стра-
нах, в период развития индустриального и постиндустриального общества. В 
начале XXI века ряд американских авторов обратились к проблеме политиче-
ского  терроризма,  особенно  после  событий 11 сентября 2001г.  Среди  таких 
ученых  можно  выделить  Р.  Кагана,  Д.  Смока,  Б.  Грэкхема,  Д.  Приста,             
А. Иаффе и др. 
В последнее время повысился интерес к событиям, связанным с поли-
тическим экстремизмом и терроризмом, в СМИ и СМК.  Важную роль в ос-
вещении темы играет Интернет, где авторы некоторых сайтов организовыва-
ют Интернет – дискуссии и всевозможные экспресс – опросы. Научный инте-
рес  представляют  материалы  сайта  Всемирного  антикриминального  и  анти-
террористического форума – www.waaf.ru. 
Таким образом, анализ научной разработки темы исследования показыва-
ет, что эта тема в имеющейся литературе получила значительное распростра-

 
8
нение,  однако  воззрения  на  данную  проблему  часто  не  совпадают.  Следует 
также  отметить,  что  большинство  исследователей  берут  в  качестве  объекта 
лишь  отдельные  аспекты  проблемы  детерминации  политического  террориз-
ма, не учитывая при этом множественность и взаимосвязанность причин, вы-
зывающих к жизни политический терроризм. 
Объектом исследования является политический терроризм. 
Предметом  исследования  является  детерминация  политического  терро-
ризма в современном мире,  его формы, признаки и особенности его прояв-
лений в современной России. 
Основной  целью  диссертационного  исследования  является:  проясне-
ние сущности политического терроризма как феномена современности.  
 Указанная цель конкретизировалась через постановку и решение задач:  
- провести системное изучение теоретико-методологических подходов, 
существующих в мировой политологической науке, политической социоло-
гии, конфликтологии, рассматривающих категорию «политический терро-
ризм»; 
-  выявить  основные  признаки,  многообразие  видов  и  типологию  полити-
ческого терроризма; 
- показать соотношение политического терроризма и других видов поли-
тического насилия; 
-  исследовать  предпосылки  и  причины  возникновения  и  активизации  по-
литического терроризма в современной России; 
- проанализировать содержание и сущность политического терроризма как 
формы этнического и религиозного экстремизма; 
- рассмотреть существующие пути и способы предотвращения политиче-
ского терроризма.  
Теоретическая и методологическая основа диссертации. В соответ-
ствии  с  особенностями  темы,  объекта  и  предмета  исследования  в  диссерта-
ции применяется совокупность принципов и методов, позволяющих реализо-
вать  сформулированные  цели  и  задачи,  обеспечить  достоверность  получен-

 
9
ных результатов. Исследование строится на основе принципа всестороннего 
рассмотрения проблемы в соответствии с логикой восхождения от абстракт-
ного  к  конкретному.  Это  получило  выражение  в  структуре  диссертации,  в 
формулировках названий глав и параграфов. Отталкиваясь от категориально-
го  анализа  основных  понятий  темы,  автор  последовательно  рассматривает 
вопросы детерминации политического терроризма, формы его проявления и 
пути преодоления.  
Помимо  общефилософских  и  общенаучных  методов  познания  в  ряде 
случаев там, где идет речь о проявлениях и формах политического террориз-
ма,  применяется  сравнительный  подход,  позволяющий  выявить  существен-
ные отличительные признаки этого феномена политической жизни, рассмот-
реть его соотношение с другими формами политического насилия.  
При  рассмотрении  вопросов  детерминации  политического  терроризма 
автор  опирается  на  диалектико-материалистическую  методологию  рассмот-
рения  причинной  обусловленности  явлений,  использует  элементы  геомето-
дологии, предполагающей учет роли геополитических интересов в детерми-
нации внешнеполитических  и внутриполитических явлений.  
В разделах, затрагивающих вопросы борьбы с политическим террориз-
мом,  в  ряде  случаев  применяются  элементы  социального  моделирования  и 
метода анализа конкретных ситуаций (case-study), позволяющего проиллюст-
рировать и подтвердить ряд теоретических выводов диссертации. Когнитив-
ный  аспект  анализа  проблемы  дополняется  ценностным  подходом,  позво-
ляющим  применить  общечеловеческие  критерии  оценки политического  тер-
роризма во всех его формах и проявлениях, избежать ошибки абсолютизации 
крайностей сциентизма и антисциентизма, недооценивающих реальное взаи-
модействие субъекта и объекта в рамках единой человеческой деятельности.  
Рассмотрение  ряда  вопросов,  в  том  числе  преодоления  политического 
терроризма,  потребовало  обращения  к  системному  подходу,  использованию 
структурно-функционального анализа места и роли различных органов госу-
дарственного  управления,  общественных  организаций  в  борьбе  с  политиче-

 
10
ским терроризмом. 
В диссертации используются официальные документы, в которых ква-
лифицируются  многообразные  явления,  связанные  с  политическим  терро-
ризмом, определяются принципы политики государства по отношению к его 
предупреждению и преодолению. 
Научная  новизна  диссертационного  исследования  состоит  в  сле-
дующем: 
 -  проанализированы и систематизированы имеющиеся подходы к оп-
ределению сущности и содержания политического терроризма;  

уточнено понятие политического терроризма путем включения в не-
го 
религиозно-политического, 
этнополитического 
и 
бандитско-
криминального аспектов; 

показано соотношение политического терроризма с другими видами 
политического насилия: экстремизмом, террором, войной, фашизмом, парти-
занской войной, диверсиями и т.д. 

изучается обусловленность политического терроризма в России от-
сутствием  общей  единой  национальной  идеологии  и  проникновением  зару-
бежных экстремистских идеологий  и террористических организаций; 

анализируются  экономические,  политические,  культурные  аспекты 
проблемы,  психологические  предпосылки,  а  также  глубокие  исторические 
корни противоречий в различных сферах и геополитические факторы между-
народных отношений; 

исследуются  разного  рода  мотивации  террористической  деятельно-
сти  на  основе  рассмотрения  комплекса  межэтнических  и  межнациональных 
противоречий,  детерминирующих  проявления  политического  экстремизма  и 
терроризма. 
На защиту выносятся следующие положения: 
1.  Критериями,  позволяющими  отнести  те  или  иные  явления  к  прояв-
лениям политического терроризма и отражающими его сущность как особого 
социально-политического  явления,  могут  являться  следующие  признаки: 

 
11
присутствие  непосредственного  или  опосредованного  насилия  для  достиже-
ния политических целей, которые, по мнению тех, кто к нему прибегает, не 
могут быть достигнуты обычными (законными) средствами; объектом наси-
лия  политического  терроризма,  как  правило,  являются  представители  поли-
тического авангарда из лагеря политического противника или символическая 
невиновная  цель,  воздействуя  на  которую  террористы  пытаются  влиять  на 
политического  противника;  умышленный  характер  насилия  и  устрашения, 
направленность на дестабилизацию или разрушение основных политических 
структур противоборствующей стороны; использование конспирации как не-
обходимого условия существования террористических организаций и осуще-
ствления террористических действий; категорическое отрицание субъектами 
политической борьбы  принципов общечеловеческой морали, циничное пре-
небрежение нормами гуманизма и справедливости. 
2. Виды политического насилия, как массовый геноцид, репрессии, фа-
шизм, террор, война и политический терроризм выступают как самостоятель-
ные формы политического экстремизма на государственном и межгосударст-
венном уровнях. И обоснованием для такой квалификации служит характер их 
связи с государством и уровень собственной институционализации. 
3. Если раньше политический  терроризм являлся формой борьбы тех, 
кто не имел или не видел для себя возможности легитимными и легальными 
средствами заявить о своих интересах и отстаивать их, то сегодня политиче-
ский  терроризм  приобрел  кардинально  новый  характер.  Он  заключается  в 
слиянии  деятельности  политического  терроризма,  организованной  преступ-
ности  и  наркомафии,  в  диффузном  характере  нападений  на  мирное  населе-
ние, в готовности использовать ядерное и бактериологическое оружие. Обо-
стряется напряжение в мировом сообществе, связанное с активизацией наси-
лия и радикализма, ожидания непредвиденных ситуаций. 
4. После 11 сентября 2001 года мир вступил в новую эпоху взаимоот-
ношений  между  государствами.  Это  обновленные  отношения  партнерства, 
взаимопомощи,  объединения  антитеррористических  усилий.  Но  приходится 

 
12
констатировать  и  другие  изменения  характера  современной  политики,  на-
пример, со стороны США - принимать силовые решения, не считаясь с миро-
вым сообществом, демонстрировать отсутствие всякого диалога с оппозици-
ей.  Необходимо  развивать  конструктивное  отношение  к  оппозиции  на  госу-
дарственном уровне, нужны новые модели безопасности. 
5. Для снижения уровня  угроз национальной безопасности России необ-
ходимо  уделить  особое  внимание    следующим  аспектам  контроля  над  терро-
ризмом:  укреплению  государственности;  установлению  главенства  закона; 
усилению  борьбы  с  коррупцией  и  организованной  преступностью;  созданию 
общероссийской  национальной  идеологии;  единства  и  взаимосвязи  антиэкс-
тремистской и антитеррористической стратегии и координации деятельности в 
этом направлении федеральных органов власти, органов власти субъектов РФ, 
органов местного самоуправления. Необходим всесторонний анализ тенденций 
глобализации и геополитических интересов противостояния между различны-
ми странами. 
Научно-практическая значимость диссертационного исследования со-
стоит в том, что положения и выводы диссертации могут быть использованы 
в  изучении  современных  процессов  развития,  при  подготовке  научных  пуб-
ликаций, учебной литературы  по национальным и конфессиональным отно-
шениям  и  политическому  терроризму,  а  также  при  подготовке  лекций  и 
спецкурсов  по  политологии  и  социологии.  Материалы  диссертации  могут 
быть полезны для дальнейшего углубленного изучения феномена политиче-
ского  терроризма  историками,  политологами,  социологами,  психологами, 
конфликтологами, философами. Практическое значение диссертации состоит 
также в возможности использования рекомендаций по контролю над полити-
ческим  терроризмом  на  территории  России  соответствующими  государст-
венными и общественными структурами.  
Апробация работы. Диссертация обсуждена на кафедре политологии и 
социологии  Ставропольского  государственного  университета.  Основные  по-
ложения диссертации представлены на IХ научно-практической конференции 

 
13
«Политические,  правовые,  социальные  и  экономические  проблемы  совре-
менного российского общества» (апрель 2003 г., г.Ставрополь), на 49-ой на-
учно-практической конференции преподавателей и студентов «Университет-
ская наука - региону» СГУ (апрель 2004 г., г.Ставрополь). 
Основные результаты исследования нашли свое отражение в 5 публи-
кациях автора общим объемом  2 п.л. 
Объем  и  структура  работы.  Диссертация  состоит  из  введения,  двух 
глав,  содержащих 6 параграфов,  заключения,  библиографического  списка 
использованной  литературы.  Общий  объем – 160 машинописных  страниц. 
Список  литературы  включает 315 наименований,  в  том  числе 12 на  ино-
странных языках. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

 
14
ГЛАВА 1. ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ 
ИССЛЕДОВАНИЯ  ПОЛИТИЧЕСКОГО  ТЕРРОРИЗМА 
1.1.  Политический терроризм: категориальный анализ 
 
Политический терроризм в XX столетии стал универсальным феноме-
ном, который обусловлен расширением международных связей и взаимодей-
ствием  стран  и  народов  в  различных  областях.  Как  негативное  социально-
политическое явление он перерос  рамки национальных границ и превратился 
в масштабную угрозу для безопасности всего мирового сообщества,  приоб-
рел  международный  и  глобальный  характер.  Широкая  интернационализация 
политического  терроризма - это  неоспоримый  факт,  перед  которым  сегодня 
оказалось человечество. Особенно как бы беспроблемно эти процессы проис-
ходят на поле маргинального экстремизма и терроризма как крайней формы 
проявления первого.  
Если  до  Второй  мировой  войны  террористические  организации  в  раз-
личных  точках  земного  шара  не  были  связаны  (или  были,  но  слабо)  между 
собой  идеологически,  информационно  или  финансово,  то  современное  со-
стояние  политического  терроризма  характеризуется,  прежде  всего,  интегра-
цией  этих  отдельных  организаций  в  более  крупные  структуры  на  религиоз-
ной, политической, этнической и других основах. Как правило, эти структуры 
прекрасно  организованы,  используют  современные  средства  связи  для  коор-
динации своих действий, пользуются последними достижениями науки и тех-
ники. Они имеют надежные источники финансирования и поставщиков ору-
жия,  в  роли  которых,  хотят  того  они  или  нет,  выступают  как  экономически 
развитые страны, так и слабо развитые регионы, где имеют место вооружен-
ные конфликты. 
В конце XX и начале XXI века проведены десятки международных кон-
ференций с участием руководителей государств, специальных служб и право-
охранительных органов, представителей общественных организаций и СМИ, 
конференции  Центра  конфликтологии  Института  социологии  Российской 

 
15
Академии наук, посвященные поиску эффективных путей борьбы с террориз-
мом.  Не  случайно  встревоженный  угрозой  со  стороны  политического  терро-
ризма и терроризма вообще, цивилизованный мир сейчас находится в поисках 
путей его сдерживания и пресечения. 
Сегодняшние реалии таковы, что в рассуждениях о политическом тер-
роризме  царит  серьезный  разнобой.  Нет  четких  критериев  идентификации 
общественно  опасных  акций,  признаваемых  террористическими,  причем  это 
присуще не только политикам и публицистам, но и исследователям, как оте-
чественным, так и зарубежным. Это говорит о том, что выработка адекватных 
и единообразных представлений об особенностях и основных параметрах та-
ких  действий  продолжает  оставаться  актуальной.  Рассматривая  формы,  спо-
собы и средства, к которым прибегают современные террористы, необходимо 
уточнить воззрения на политический терроризм наших дней. 
 Не менее важным является вопрос о социальных условиях возникнове-
ния и распространения политического терроризма, рассмотрение которого по-
зволит  органически  соединить  понятийно-теоретические  и  содержательно-
практические  проблемы,  выявить  основные  ситуации,  причины  и  факторы, 
«провоцирующие» обращение к террористической деятельности как к способу 
решения тех или иных общественно-политических задач.  
 Следует отметить, что ни одна из теорий терроризма вообще пока еще 
не в состоянии дать полный и всеобъемлющий ответ на вопросы, связанные с 
политическим терроризмом, но знакомство с каждой из них позволяет изучить 
и объяснить определенный аспект проблемы.  
В  политическом  плане  политический  терроризм  добивается  целей,  как 
правило, силовыми методами. В плане минимум - задача заставить власти пой-
ти на значительные уступки, диктовать ей свои условия. В плане максимум - 
сменить  существующий  политический  строй,  сложившиеся  общественные 
структуры и институты. Для этих целей используются террористические ак-
ции, сочетаемые с методами партизанской войны и подрывной деятельности.  
В области культуры политический терроризм проявляется в пропаганде 

 
16
насилия, жестокости, цинизма. Осознание молодежью наличия в мире посто-
янной террористической угрозы отрицательно сказывается на процессе воспи-
тания, уровне культуры. 
 
В  сфере  межнациональных  и  меконфессиональных  отношений 
политический  терроризм  находит  выражение  в  террористических  методах 
борьбы, используемых в ходе национальных и религиозных столкновений,  в 
вооруженных конфликтах; проявляется в террористических актах на террито-
рии другого государства или по отношению к некоренному населению, пред-
ставителям  других  этнических  или  религиозных  групп.  Отсюда  следует  раз-
жигание вражды и ненависти между нациями и народностями, миграционные 
настроения среди населения. 
В  сфере  экономических  отношений  политический  терроризм  наносит 
большой  ущерб  финансовой  стабильности  государства,  подрывает  экономи-
ческие устои, способствует реализации накопленного террористами опыта в 
области отмывания денег.1 Террористические организации в состоянии сни-
мать не только политический, но и финансовый «урожай». Другой вариант - 
проявления  терроризма  находят  свое  отражение  в  деятельности  преступных 
групп  коммерческих  предприятий:  оказании  давления,  устрашении  руково-
дителей  государственных  предприятий,  сотрудников  отраслевых  мини-
стерств и ведомств. 
С  философской  точки  зрения,  чтобы  понять  истоки  терроризма,  необ-
ходимо осознание факта, что экстремальность заложена в самой природе че-
ловека,  что  жестокость  и  насилие  сопровождают  всю  историю человеческого 
развития, в какой-то мере стимулируя постоянное движение и развитие чело-
вечества.  Именно  в  философском  русле  теоретики  терроризма  пытаются  ре-
шить проблемы оправданности устрашающих методов.  
Социально-психологический  подход  объяснения  феномена  терро-
ризма  выявляет  поведенческие  механизмы  конфликтов  и  мотивацию  обра-
щения  к  террористическим  методам  борьбы.  Иррациональное  восприятие 
                                                           
1 См: Абаринов В., Велехов Л. Черная касса Усамы // Совершенно секретно. - 2001. -  №10. 

 
17
действительности  той  или  иной  социальной,  политической,  этнической  или 
религиозной  группой,  наличие  особой  доктрины,  релятивизирующей  общее 
человеческое  качество,  является  мощным  средством  мобилизации  террори-
стических устремлений. Констатируя жесткость и возросшую опасность тер-
рористических  методов  борьбы,  сопровождающих  политические,  социаль-
ные,  этнические  и  религиозные  требования,  социально-психологический 
подход  заставляет  пересмотреть  концепции  и  доктрины  национальной  безо-
пасности. Они должны стать более гибкими и социально зависимыми. Речь 
идет  о  том,  что  фактор  военного превосходства перестает быть гарантом эф-
фективной политической стабильности.  
С  точки  зрения  политической  психологии,  поведение  субъектов  терро-
ристической  деятельности  объясняется  психопатическими  отклонениями1.  К 
вариантам  невротического  обоснования  природы  политического  терроризма 
можно  отнести  сформулированное  еще  в  прошлом  веке  утверждение 
И.Ломброзо о том, что «политический терроризм – это косвенная форма само-
убийства»2.  Но прямая, жесткая корреляция между теми или иными психоло-
гическими отклонениями и общественной позицией личности не существует. В 
то же время, знание психологических аспектов проблемы необходимо не толь-
ко  для  объяснения  конкретного  террористического  акта  и  его  причин,  но  и 
всего явления терроризма в целом. Основу психологического познания терро-
ризма составляет анализ мотивов преступления. Исследователи называют сле-
дующие  мотивы  терроризма:  преодоление  отчуждения,  конформизма,  обез-
лички, маргинальности, пресыщения и т.п. Возможны корыстные мотивы, ко-
торые могут вытеснять идейные или переплетаться с ними. По этому поводу 
представляется,  что  корыстные  стимулы  лишь  внешне  выглядят  единствен-
ными мотивами. На самом деле  существуют более мощные побуждения  на 
подсознательном  уровне,  которые  представляют  собой  порождение  деструк-
тивных сил в обществе  и человеке как отражение культа насилия. 
С  точки  зрения  конфликтологии  политический  терроризм  влияет  на 
                                                           
1 См: Ольшанский Д.В. Психология терроризма. - СПб., - 2002. 
2 Герасимов А.В. На лезвии с террористами. - Париж, - 1985. - С. 206. 

 
18
степень остроты конфликта; на темпы построения цивилизованного общества. 
Применение  террористических  методов  борьбы  ухудшает  этнонациональные 
отношения,  вызывает  конфликты  в  системе  государственного  управления  и 
т.п.  Причем  использование  террористических  методов  говорит  о  наличии 
скрытого  или  явного  конфликта,  поэтому  исследование  политического  тер-
роризма  неразрывно  связано  с  исследованием  конфликтов.  Конфликтологи-
ческая постановка проблем насилия и агрессии в политике рассматривает тер-
роризм как достижение политических целей использованием устрашения, про-
водимого в отношении правительства какого-либо государства, его властных 
структур,  отдельных  политических  деятелей;  групп  граждан  или  всего  насе-
ления в целях принуждения к совершению деяний, выгодных террористам.  
В  рамках  политологического  анализа  терроризму  пока  не  уделено 
должного внимания. Но именно в рамках политологии рационально исследо-
вать такие важные вопросы, как роль политического терроризма в дестабили-
зации  политической  системы  общества.  Политический  терроризм  отличает 
непризнание  компромиссов  противостоящими  политическими  силами,  про-
никновение во все сферы общественных отношений. В основе любого критерия 
терроризма - отрицательное отношение к нему как выражению принципа на-
сильственного преодоления противоречий. Таким образом, в сфере политоло-
гического  анализа  терроризм - явление,  которому  присущи  общественная 
опасность, нелегитимность и устрашение. В этом плане терроризм необходи-
мо отдифференцировать от прочих проявлений нелегитимного насилия. 
Юриспруденция помогает создать правовую базу для борьбы с терро-
ризмом.  Российская  система  противодействия  террористической  деятельно-
сти складывалась за очень короткий срок: формально с 1998 г., - после зако-
нодательного  ее  оформления,  а  на  практике - на  опыте  неудач  первой  че-
ченской компании. Федеральный закон от 3 апреля 1995 г. «Об органах 
федеральной  службы  безопасности  в  Российской  Федерации»  принимался 
непосредственно после ввода в Чеченскую Республику Федеральных войск.  
При рассмотрении особенностей правового регулирования и борьбы 

 
19
с  терроризмом  отправной  точкой  является  законодательное  решение  дефи-
ниции терроризма, поскольку в данном случае  эта ключевая для всей анти-
террористической деятельности задача переходит из области теоретизирова-
ния в практическую плоскость.  Но законодатели до сих пор не определились 
с законодательным определением терроризма.  В  уголовно-правовой области, 
юридической теории и политическом языке феномен терроризма обозначают 
три взаимосвязанных и взаимообусловленных, но не тождественных подхо-
да, порой противоречащих друг другу.  
Все  ученые  сходятся  во  мнении,  что  вопрос  определения  феномена 
«терроризм» - одна  из  серьезнейших  проблем,  решение  которой  имеет  ис-
ключительное  значение  для  эффективной  борьбы  с  этим  явлением,  ведь  
именно определение  терроризма позволяет выявить круг общественных от-
ношений,  затрагиваемых  терроризмом  и  борьбой  с  ним,  выработать  меха-
низмы правового регулирования этих отношений.  
Определение  понятия  политического  терроризма – один  из  важных 
элементов  модели  исследования - достаточно  сложная  проблема.  Зависит 
это  от  многих  причин.  Во-первых,  сложность  и  многоплановость  явления, 
его быстрая эволюция во времени и пространстве. Во-вторых, политический 
терроризм является предметом изучения нескольких дисциплин. В-третьих, 
мешает  научному  осмыслению  феномена  частое  и  вольное  употребление 
термина  «терроризм»  в  общественно-политической  сфере.  Большинство 
ученых  и  политиков  вырабатывают  свои  рабочие  формулировки,  которые 
подходят их целям и задачам. Потом политики, журналисты и писатели вы-
бирают  из  этих  определений  то,  что  отвечает  их  собственным  взглядам  и 
убеждениям.  В-четвертых, политический терроризм ошибочно причисляют 
к таким явлениям, как экстремизм, война, фашизм, диверсия, партизанское 
движение и т.д.  
В 1973г. в СБ ООН был создан специальный комитет по терроризму, в 
рамках  которого  шла  интенсивная  разработка  определения  терроризма. 
Эксперты-террологи  делали  попытки  классифицировать  понятие  «терро-

 
20
ризм»  по  целям,  средствам  и  т.п.  Было  организовано 12 международных 
конвенций по борьбе с терроризмом различного плана.  Но до сих пор ни к 
единому  понятию,  ни  к  единому    определению  прийти  не  удалось.  Так  же 
безрезультатно окончились и усилия, предпринимавшиеся Ассоциацией ме-
ждународного права. И это несмотря на то, что учеными-террологами, пра-
вительственными и неправительственными организациями было предложено 
более 100 вариантов определения терроризма.  
Зачастую  мешает  научному  осмыслению  политического  тер-
роризма  и  расширительное    понятие феномена «терроризм». Так, фран-
цузские ученые Я. Майад1 и Дурантон -A.M. Крабол2 отмечают, что понятие 
«терроризм»  относится  к  преступлению,  которое  угрожает  человеческому 
спокойствию и безопасности, оскорбляет всеобщую совесть и наносит ущерб 
человеческому достоинству.  Немецкий ученый Ю. Бейкес отмечает, что тер-
роризм  проявляется  в  беспорядочном  насилии,  направленном,  как  правило, 
против людей. По его мнению, терроризм представляет собой «систематиче-
ское насилие для достижения публичных или политических целей»3. 
В настоящий момент за рубежом существует несколько школ, которые 
трактуют понятие «терроризм» исходя их тех или иных научных подходов, 
выделяя философские, политические, психологические аспекты данного яв-
ления.  В  итоге  разработано  несколько  направлений  решения  данной  про-
блемы.  Сторонниками  первого  подхода,  условно  назовем  его  «норматив-
ным», стали Б.Дженкинс (В. Jenkins), директор Центра исследований поли-
тических наук «Ренд Корпорейшн» и У. Лакер (W. Laguer), профессор исто-
рии Джорджтаунского университета, известный ученый-терролог. 
 Б. Дженкинс предложил определение, которое стало использоваться ор-
ганами безопасности: «терроризм - это использование или угроза использо-
вания  силы,  направленной  на  достижение  политических  изменений»4.          
                                                           
1 Mayaud, Yves. Leterrorisme. - Paris,  - 1997. - P. 146. 
2 Duranton-Crabol, Anne Marie. L’Europede l’extreme droitede 1945 a nos jours. Brusselles. - 1991. - P. 221. 
3 Politischer Extremismus in demokratischen Verfassunqsstaaten. - 1989. - P. 385. 
4 Jenkins B. The Who, What, What, Where, How and Why of Terrorism. // Paper presented at the Detroit Police 
Department Conference on «Urban Terrorism: Planning or Chaos?». - 1984. November. 

 
21
У.  Лакер назвал  терроризмом  «незаконное  использование  силы против не-
виновных людей для достижения политических целей», при этом добавляет, 
что  попытки  выйти  за  рамки  простого  определения  бесполезны,  т.к.  сам 
термин противоречив1. Интерпретация У. Лакером и Б. Дженкинсом универ-
сального определения, которое бы удовлетворяло все заинтересованные сто-
роны:  правительственных  чиновников,  ученых,  аналитиков  и  сотрудников 
правоохранительных органов не увенчалась успехом. 
Второй  подход  к  исследованию  данной  проблемы  заключается  в  ак-
центировании на правовых аспектах определения. Этот подход присущ ряду 
правительств европейских государств. Например, в Германии под террориз-
мом  понимается  использование  преступных  актов  для  достижения  полити-
ческих целей или способ, который позволяет создать политический беспоря-
док.  Таким  образом,  уточняет  Б.  Гросскап (B. Grosscup), «терроризм  опре-
деляется в Германии как нарушение закона и против террористов, которые 
преступают закон, могут быть приняты определенные правовые меры»2. По 
такому  же  пути  пошел  Конгресс  США,  издав  в 2001 году  новый  закон  по 
борьбе  с  терроризмом,  название  которого  уже  несет  в  себе  идеологизиро-
ванную нагрузку в духе времени: «Акт патриота США 2001 года». 
Сторонники третьего подхода к решению проблемы определения тер-
роризма,  условно  назовем  его  «аналитическим»,  критикуют  нормативный 
подход за моралистичные и эмоциональные определения. Правовой подход 
они критикуют за узкую правовую направленность, которая не исчерпывает 
все  связанные  с  терроризмом  аспекты,  считая,  что  правовой  подход  выпя-
чивает правовую сторону террористической деятельности, игнорируя необ-
ходимость  первоначально  всесторонне  охарактеризовать  современный  тер-
роризм как сложный социальный феномен и затем на этой основе выделять 
симптомы, которые надо криминализировать и нормативно оценять. 
С  точки  зрения  М.  Креншоу,  представительницы  аналитиче-
ского  подхода,  сам террористический акт, цели и возможность политиче-
                                                           
1 Laqueur W. The Age of Terrorism. – Boston: Little, Brown, - 1987. - Р.97. 
2 Grosscup B. The Explosion of Terrorism. – Far Hills, NJ: New Horizons, - 1987. - Р.78. 

 
22
ского успеха являются факторами, которые должны быть проанализированы 
перед  использованием  термина  «терроризм».  А  определение  терроризму 
аналитики дают следующее: «Терроризм - это социально и политически не-
допустимое насилие, направленное на невиновную символическую цель во 
имя достижения психологического эффекта»1.  
А.  Шмидт  попытался  дать  синтетическое  определение  феномену. 
Проанализировав  десятки  определений  ученых-террологов,  он  нашел 22 
элемента, общих для большинства определений, и создал определение, со-
держащее  из 13 этих  элементов.  В  итоге  у  него  получилось: «терроризм - 
это насильственный метод или угроза его использования, применяемые не-
правительственными законспирированными индивидами, группами или ор-
ганизациями в мирное время, осуществляемые с помощью дискретных дей-
ствий,  направленных  на  различные  объекты  с  определенными  целями  или 
эффектом»2. 
Итак, тщательное изучение данной проблемы позволяет сделать вывод 
о том, что разработка понятийного аппарата в области изучения терроризма в 
настоящее  время  остается  незавершенной.  Мы  видим,  что  на  сегодняшний 
день отсутствует единая модель анализа терроризма, не выяснена четко сущ-
ность явления. Терроризм и политический терроризм отождествляются.  Ряд 
авторов  для  определения  терроризма  используют  политические  и  эмоцио-
нальные рамки влияния на общество. Другие - используют предметные рам-
ки (политические, правовые).  Третьи - логические процедуры (анализ, син-
тез),  четвертые - роль  государства  в  организации  и  распространении  терро-
ризма (государственный, поддерживаемый государством) и т. д.  
Положение  усугубляется  высокой  степенью  зависимости  данной  про-
блематики  от  идеологических  пристрастий  исследователей.  Все  это  свиде-
тельствует об отсутствии на сегодняшний день  адекватной  модели анализа 
этой проблемы. Подобная модель, по мнению автора, должна включать сле-
                                                           
1 Crenshaw M. Terrorism, Legitimacy, and Power. – Middletown, CT: Wesleyan University Press, - 1983. - Р.107. 
2 Schmid A.P. Political Terrorism: A Research Guide to Concepts, Theories, Data Bases and Literature. – New 
Brunswick, CT: Transaction, - 1983. - Р.124. 

 
23
дующие аспекты рассмотрения: 
-  политический терроризм как социальный феномен; 
-  нелегитимный способ борьбы для достижения политических целей; 
-  особая  тактика политической борьбы; 
-  продолжение политики насильственными средствами; 
-   один из методов политической борьбы. 
-  форма политического экстремизма; 
Обратимся  к  отечественной  научной  литературе.  В  Большой  совет-
ской энциклопедии читаем: «Террор (терроризм)- насильственные действия 
(преследования,  разрушения,  захват  заложников,  убийства  и  др.)  с  целью 
устрашения,  подавления  политических  противников,  конкурентов,  навязы-
вания определенной линии поведения»1. 
Современный  словарь  иностранных  слов  замечает  нетождественность 
понятий террор и терроризм, давая два определения: «Террор - политика уст-
рашения, подавления политических противников насильственными мерами»  и 
«Терроризм - политика и практика террора»2. 
Более прав исследователь терроризма Е. П. Кожушко, когда в своей кни-
ге  «Современный  терроризм:  анализ  основных  направлений»  противопостав-
ляет эти два понятия: «Террор - это политика репрессий со стороны государст-
ва, опирающегося на мощь своих силовых институтов», а «терроризм - это на-
силие, осуществляемое со стороны политических группировок. Оружие тер-
рора - репрессии, оружие терроризма - террористический акт»3.  
В отечественной научной литературе также хотелось бы отметить 
книгу  Е.Г.  Ляхова  «Терроризм  и  межгосударственные  отношения».  Она 
представляет  собой  наиболее  солидное  научное  исследование,  насыщенное 
размышлениями и обоснованными выводами автора, а также большим фак-
тическим материалом. Автор подчеркивает, что терроризм представляет со-
бой  сложное  явление  политико-правового  характера.  В  монографии  содер-
                                                           
1 Большой энциклопедический словарь. - М., - 2001. - С. 1197. 
2 Современный словарь иностранных слов. - М., - 1992. - С. 605. 
3 Кожушко Е.П. Современный терроризм: анализ основных направлений. - Минск: Харвест, - 2000. - С. 10. 

 
24
жится  обстоятельный  обзор  литературы,  в  конце  которого  делается  сле-
дующий  вывод: «В  литературе  под  террором,  терроризмом,  террористиче-
ским  актом  понимается  устрашение  насильственными  методами  по-
литического  противника,  т.  е.  конкретного  физического  лица  (лиц),  испол-
няющего  государственные,  политические  или  другие  общественные  функ-
ции»1.  
Просматривается тенденция со стороны зарубежных и отечественных ав-
торов определять терроризм как насилие, осуществляемое только со стороны 
политических группировок. В то же время террористические методы борьбы 
могут использовать субъекты, не преследующие политические цели (хотя бы 
на  первом  этапе  борьбы).  Такими  субъектами  могут  выступить  преступные 
группировки, криминальные элементы общества, члены определенной рели-
гиозной секты и т.д., что позволяет выделить следующие политически немо-
тивированные виды терроризма: 
1. Бандитско-криминальный терроризм – это насилие или угроза на-
силия  со  стороны  преступных  групп,  сообществ  и  организаций,  направ-
ленные  на  создание  атмосферы  страха  и  достижение  благодаря  этому  ка-
ких-либо корыстных целей. На внутригосударственном уровне, проявляясь 
спорадически,  в  качестве  крайнего  средства  со  стороны  бандитско-
криминальных  элементов,  по  частоте  и  масштабам  свершения  он  обычно 
не  представляет  особой  национальной  опасности.  Но  дело  обстоит  иначе, 
когда этот вид терроризма начинает тесно переплетаться с организованной 
преступностью, и перечисленные субъекты бандитско-криминального тер-
роризма  приобретают  национальный  или  транснациональный  характер. 
Симбиоз  бандитско-криминального  терроризма  и  организованной  пре-
ступности еще не получил своего определения. В то же время они вместе 
используют устрашение и непосредственное насилие в различных формах 
(в том числе и в террористической) как основное средство воздействия на 
власть,  ее  представителей,  на  конкурентов  по  законному  и  незаконному 
                                                           
1 Ляхов Е.Г. Терроризм и межгосударственные отношения. - М., - 1991. - С. 7-8. 

 
25
бизнесу в целях перераспределения сфер влияния, собственности и финан-
совых  потоков.  Настораживает  тенденция  к  политизации,  стремление  ор-
ганизаторов  бандитско-криминального  терроризма  влиять  на  политику  в 
целях ослабления деятельности правоохранительных органов, торможения 
законодательных  инициатив,  вхождения  в  органы  законодательной  и  ис-
полнительной власти и т.д.  
2.  Психологический  терроризм  подразумевает  террористическую 
деятельность  индивида,  который  совершает  насилие  вследствие  психиче-
ской неполноценности,  также террористическую деятельность  лица, груп-
пы или организации, совершающего нелегитимное насилие (или угроза со-
вершения) под определенным психологическим воздействием.  
  3.  Индивидуальный  немотивированный  терроризм  свидетельствует  о 
специфической конституции его исполнителя, о его склонности к повышен-
ной  интровертности,  спиритуальности.  Объектом  такого  насилия  являются 
члены  общества.  Индивидуальный  немотивированный  терроризм – частый 
случай в США. Исследователи объясняют это климатом либерального обще-
ства, где общинное противостояние в системе часто невозможно в силу пре-
дельной  дезинтеграции  органических  коллективов,  определяющей  качество 
этого общества.                          
 4. Политический терроризм подразумевает нелегитимную тактику по-
литической борьбы, опирающейся на террористический акт, когда неизбеж-
ные  жертвы  являются  средством  для  достижения  политической  цели.  Сжа-
тое определение политического терроризма может звучать так: «Политиче-
ский терроризм – это насилие или угроза насилия, направленные на созда-
ние атмосферы страха и  достижение благодаря этому каких-либо полити-
ческих изменений». 
Следовательно, определение терроризма может звучать следующим об-
разом: «Терроризм – это нелегитимный способ борьбы, форма политического, 
бандитско-криминального  или  психологически  мотивированного  насилия, 
использующего  тактику,  направленную  на  изменение  поведения  посредст-

 
26
вом страха». 
 Подобная формулировка позволяет выделить следующие виды терро-
ризма по характеру деятельности субъектов: 
1.  Политический; 
2.  Бандитско-криминальный; 
3.  Психологический; 
4.  Индивидуальный немотивированный; 
Существует многообразие других классификаций форм (видов) терро-
ризма, как по характеру объектов, так и по характеру субъектов деятельно-
сти.  Рассмотрим  в  этом  плане  некоторые  работы  отечественных  авторов. 
Н.Мелентьева предлагает различать пять видов терроризма:1 
1. 
Идеологический,  который  осуществляется  со  стороны  предста-
вителей  тех  политических  идеологий,  которые  по  тем  или  иным  причинам 
оказываются  исключенными  из  рамок  официальной  или  легитимной  поли-
тики.                 
2. 
Этнический  терроризм  (разновидность  терроризма,  субъектом 
которого является не идеологическая, а национальная, этническая община). 
В данном случае, по мнению Н.Мелентьевой, речь идет о миноритарной эт-
нической группе. 
3. 
Религиозный терроризм. Здесь субъектом выступает религиозное 
меньшинство  или  активный  авангард  мажоритарной  религии,  подпавшей 
под отчуждающее и враждебное влияние марионеточных властей. 
4. 
Криминальный терроризм. Довольно редкое явление, как прави-
ло, служащее инструментом более общей идеологической цепи. Иными сло-
вами,  криминальный  терроризм  вероятен  в  том  случае,  если  преступная 
группировка имеет выраженный идеологический, этнический или религиоз-
ный характер. 
5. 
Индивидуальный терроризм. 
В адрес приведенной классификации по видам терроризма можно сде-
                                                           
1 Элементы. 2000. №7.  – http: //arctogaia. org. ru.modules. php? Names = 56.  

 
27
лать  несколько  замечаний.  Несмотря  на  то,  что    в  основу  классификации 
Н.Мелентьева  взяла  характер  субъектов  явления,  в  первом  предложенном 
виде автор опирается на  идеологию как на субъект. Это представляется не-
правомерным, так как в основе любого проявления терроризма лежит опре-
деленная  экстремистская  идеология,  доведенная  до  крайних  форм  выраже-
ния. Несогласие с предложенной классификацией вызывает и утверждение, 
что  «криминальный  терроризм»  вероятен  в  том  случае,  если  преступная 
группировка имеет выраженный идеологический, этнический или религиоз-
ный характер. Ведь определение «криминальный терроризм» имеет смысл и 
в том случае, если в качестве субъекта рассматривать криминальные элемен-
ты общества, находящиеся в местах лишения свободы, при захвате заложни-
ков (обычно из представителей администрации) с целью побега, перевода в 
другое исправительное учреждение, привлечения внимания к своим пробле-
мам  и  нуждам,  а  так  же  принятия  иного  судебного  решения.  Данный  вид 
терроризма, даже если криминальные элементы будут утверждать, что дей-
ствуют  по  политическим  мотивам,  никакого  отношения  к  политическому 
терроризму иметь не будет.  
 Далее рассмотрим классификацию В.В. Лунеева. В настоящее время, 
по  мнению  этого  авторитетного  ученого,  реальны  следующие  виды    терро-
ристической деятельности:1 
1. 
Терроризм  по  политическим  мотивам,  совершаемый  в  виде 
убийств  государственных  и  общественных  деятелей,  либо  представителей 
власти; 
2. 
Уголовный  терроризм  организованных  преступных  сообществ 
(внутренних  и  международных),  направленный  против  государства  и  его 
представителей  с  целью  помешать  расследованию  уголовных  дел,  воспре-
пятствовать ведению и продолжению жесткой уголовной политики, а так же 
имеющих  целью  ликвидацию  активных  сотрудников  правоохранительных 
органов, принуждение судей к вынесению мягких приговоров. 
                                                           
1 Лунев В.В. Терроризм: понятие, ответственность, предупреждение – http: // сrime. vI. ru 
/docs/stats/stat_62.htm. 

 
28
3. 
Националистический  терроризм  сепаратистских  сил,  имеющий 
целью  парализовать  деятельность  федеральных  органов  власти  и  достичь 
политической или экономической обособленности. 
4. «Воздушный  терроризм»,  совершаемый  угонщиками  самолетов 
путем захвата заложников для вымогательства денег, оружия, наркотиков и 
вылета в другие страны.  
5. 
Международный  терроризм,  совершаемый  путем  убийств  пред-
ставителей  иностранного  государства  с  целью  провокации  войны  или  меж-
дународных осложнений. 
6. 
Религиозный; 
7. 
Государственный; 
8. 
Стихийный и организованный; 
Что  касается  классификации  видов  (форм)  терроризма,  предложенной 
В.В.  Лунеевым,  то  она  также  недостаточно  полна.  Вызывает  удивление  вы-
деление «воздушного» терроризма в отдельный вид, так как возможны напа-
дения и на другие виды транспорта.  
Что  касается  технических  аспектов  рассматриваемой  проблемы,  то  для 
организации  и  осуществления  террористической  деятельности  важное  значе-
ние имеет специфика пространственных условий, в которых совершаются тер-
рористические акты. По этому признаку традиционно выделяют три основных 
вида терроризма: наземный, воздушный и морской терроризм. При этом «с по-
ка  еще  существующей  во  многих  странах  мира  относительной  «простотой» 
подготовки и осуществления актов воздушного терроризма, а также огромного 
психологического эффекта каждой конкретной акции этой разновидности тер-
роризма, в обозримое время воздушный терроризм будет с высокой вероятно-
стью  занимать  одно  из  лидирующих  мест  в  террористической  практике.  Это 
обстоятельство вполне оправдывает отнесение мировым сообществом борьбы 
с ним к приоритетным направлениям своей защиты…для морского терроризма 
в  большей  степени  характерен  криминальный,  а  не  политический  аспект,  что 
во  многом  объясняется  сложностью  подготовки  и  проведения  таких  акций. 

 
29
Однако  формирование  крупных  террористических  структур,  развитие  между 
ними «международных» связей может привести к их расширению»1. 
 И, наконец, В.В. Лунеев выделяет отдельно термин «уголовный» тер-
роризм.  Ю.  Антонян  по  этому  поводу  замечает,  что  террористы  вообще 
должны быть отграничены от остальных уголовных преступников: «конечно, 
терроризм уголовно наказуем, и в этом смысле террористы – по терминоло-
гии С.А. Эфирова – уголовники, но все же по существу это очень разные ве-
щи».2  Более точен В. Емельянов: «всякий терроризм – уголовный и никакого 
неуголовного терроризма не существует»3. 
Анализ  подобной  тенденции  позволяет  уточнить  следующие  важные 
моменты: политический терроризм подразумевает преступные действия, со-
вершаемые по политическим мотивам, но это вовсе не превращает эти пре-
ступления в некую политическую акцию. Тем более не может быть и речи о 
политической  амнистии.  Зачастую  ореол  самоотверженных  политических 
борцов террористической деятельности пытаются придать силы, заинтересо-
ванные в их деятельности. Всякий терроризм есть зло, которому нет никако-
го  оправдания.  Поэтому  политический  терроризм  должен  восприниматься 
как  политико-криминологический  феномен,  включающий  в  себя  совокуп-
ность  насильственных  уголовно-наказуемых  деяний,  совершаемых  субъек-
тами политики. 
Для более подробного определения политического терроризма необ-
ходимо рассмотреть два спорных вопроса. Первый касается такого фактора 
политического влияния, как национально-освободительное движение, кото-
рое  использует  террористические  методы  борьбы.  Второй  вопрос  касается 
концепции  «государственного  терроризма»,  с  которой  обычно  не  соглаша-
ются развитые страны, и в первую очередь, США. 
По первому вопросу примером может служить необъективная оценка 
                                                           
1 Авдеев Ю.И. Типология терроризма //Современный терроризм: состояние и перспективы /Под ред. Степа-
нова Е.И. – М.: Эдиториал УРСС, - 2000. - С.71. 
2 См: Жалинский А. Терроризм: психологические корни и правовые оценки // Государство и право. - 1995. 
  - № 4. - С. 22. 
3 Емельянов В.П. Терроризм и преступления террористической направленности. - Харьков. - 1997. - С. 65. 

 
30
рядом государств, в том числе и США, событий на Северном Кавказе по по-
воду «национально-освободительного движения», которое открыто исполь-
зует террористические методы борьбы. Российские силовые структуры уча-
ствуют в антитеррористической операции в Чечне. Российские чиновники и 
политики в своем большинстве одобряют военные меры против чеченских 
боевиков. А чеченские «полевые командиры», в свою очередь, утверждают, 
что ведут борьбу за независимость и свободу республики Ичкерия. Тут на-
блюдается неоднозначная реакция мирового сообщества. В опубликованном 
Госдепартаментом  США  списке  террористических  организаций  чеченские 
террористические группировки отсутствуют. Некоторые же мусульманские 
государства, в частности, Саудовская Аравия и Кувейт, заявили протесты в 
связи с прозвучавшими в их адрес со стороны России обвинениями в под-
держке  чеченских  боевиков  и  использованием  в  приложении  к  боевикам 
терминов  «ваххабизм»  и  «ваххабиты».    Подобное  необъективное,  с  нашей 
точки  зрения,  отношение  ряда  государств  к  данной  теме  усложняет  не 
только  проблему  определения  политического  терроризма,  но  и  борьбу  с 
ним. 
По  второму  вопросу,  который  касается  понятия  «государственный 
терроризм», то утверждение маститого терролога У. Лакера, что терроризм 
определяется  как  «применение  или  угроза  применения  негосударственного 
насилия»1 вызывает большое сомнение. Если раньше под терроризмом под-
разумевались  действия  против  политических  деятелей  или  какой-то  кон-
кретной политической группы, то сегодня наблюдается так же и терроризм 
против общества или против государства (государств), осуществляемый хо-
рошо  организованными  и  технически  оснащенными  террористическими 
корпорациями, в том числе государственного и международного характера. 
Данный  подход  определяет  этот  вид  терроризма  как  деятельность,  поддер-
живаемую  государством,  как  преднамеренную  националистическую  поли-
тику врага.  
                                                           
1 Лакер У. Терроризм эпохи постмодернизма // США-ЭПИ. - 1997. - №2. - С.83. 

 
31
Принятая  сейчас  в  Евросоюзе  формулировка  определяет  терроризм 
как        «умышленную  атаку  человека  или  группы  людей  на  какую - либо 
страну,  ее  институты  или  ее  народ  с  целью  их  запугивания».1  Как  видно, 
понятия  «государственный  терроризм»  в  предлагаемом  варианте  нет.  Ва-
шингтон решает  подобную проблему  путем  зачисления  тех  или  иных  госу-
дарств в спонсоры терроризма. «США, - пишет по этому поводу Р. Винсент, 
-  манипулирует  проблемой  терроризма  для  поддерживания  своей  гегемо-
нии, равно как в отношении друзей, так и врагов».2  Для мусульманского же 
Востока  первопричиной  конфликтов  является  политика  «государственного 
терроризма» соответствующих правительств. 
Видно,  что  процесс  выработки  единого  общепринятого  определения 
политического  терроризма  затрудняет  и  нежелание  некоторых  государств 
связывать  себя  твердой  формулой,  способной  создать  препятствия  для  их 
скрытой  от  мира  и  собственного  народа  связи  с  террористической  дея-
тельностью.  Настал  момент,  когда  надо  констатировать:  государственный 
терроризм  существует  и,  соответственно,  имеют  место  изменения  в  пред-
ставлении  об  объектах  и  субъектах  политического  терроризма,  что  так  же 
должно быть отражено в определении данного феномена. 
Далее  в  зависимости  от  объектов  воздействия  политического  терро-
ризма,  субъектом  которого  выступает  государство,  надо  различать  внеш-
нюю и внутреннюю направленность. В данном случае речь идет о внешней 
направленности,  о  террористической  политике  и  практике  государства  за 
пределами страны.  
Раньше государственный терроризм осуществлялся спецслужбами или 
спонсируемыми государством группами тайно и неизменно в политических 
целях, например: убийство одного из политических противников российско-
го  большевизма  Л.  Троцкого 20 августа 1940 года  в  Мексике  по  заданию 
НКВД  СССР  Р.  Маркадером,  а  также    организованные  ЦРУ  США  в  конце 
50-х -  начале  60-х  годов  прошлого  столетия  покушения  на  жизнь  кубин-
                                                           
1 Мамаев Ш. Конфликт понятий //Эксперт. - 2002. - №14. 8апреля. - С.77. 
2 Terrorism and International Order. – Middletown,Ct : - 1993. - Р.5. 

 
32
ского  лидера  Фиделя  Кастро1.  С  конца XX века  это  может  быть  насилие  в 
отношении иностранного государства, иностранного правительства, между-
народных органов с целью изменения их внешней или внутренней политики. 
Приходится  констатировать  факт  использования  террористических  мето-
дов борьбы правительствами конкретных государств, например, правитель-
ством  Израиля  против  палестинцев.  Для  этих  целей  существуют  террори-
стические  группы,  используемые  государством  или  блоком  государств  для 
подрыва  интересов  политических  соперников.  Террористические  группы, 
поощряемые государством, со временем разрастаются, становятся самостоя-
тельными,  автономными.  Тут  заслуживает  внимание  вывод  Дж.  Адамса, 
что большие террористические группы уже не нуждаются в поддержке го-
сударства2.  
Далее для универсального определения феномена «политический тер-
роризм» необходимо более четко выявить ряд его отличительных признаков. 
Первый  признак   – ведение  вооруженных  действий  не  против  воору-
женных сил противника, а против мирного населения, с целью оказать давле-
ние  на  политическую  власть  и  элиту. Говоря  другими  словами,  в  войне  для 
победы противник старается оккупировать вражескую территорию, при тер-
роризме же нет территории, которую противник оккупирует.  
 
Второй признак  - конспирация и анонимность, тайная подготовка тер-
рористических актов.    
 Третий признак - терроризму часто присуща ориентация на сенсацию. 
Террористический акт – это зрелищное, драматическое по своей жестокости 
представление.  
 Четвертый признак - примитивная идеология. (Данный признак терро-
ризма не распространяется на терроризм, когда его носителем выступает го-
сударство).  В  основном  идеология  терроризма  выражена  сравнительно  узко 
по  содержанию  и  реализуется  средствами  общественной  психологии,  рели-
гиозными постулатами и догмами. Для террористов вооруженная борьба ста-
                                                           
1 Раззаков Ф.И. Век террора: хроника покушений. - М., - 1997. - С. 340. 
2 См: Adams J. The Real Financing of Terror. – New York: Simon and Schuster, - 1986. - Р.65. 

 
33
новится  важнее  процесса  идеологического  обоснования.  Американский  уче-
ный Р.Е. Рубинштейн считает: «менталитет терроризма основан на отказе от 
слов  (агитации,  убеждения)  в  пользу  поступков  (насильственных  действий). 
Террорист  интерпретирует  насилие  как  средство  коммуникации»1.  Хотя  не-
обходимо  отметить,  что  сейчас  прослеживается  тенденция    терроризма  все 
больше  использовать  идеологическое  обоснование  своей  деятельности,  ис-
пользуя для этого, в первую очередь, Интернет. 
Итак, к числу главных признаков, по которым следует оценивать поли-
тический  терроризм  в  качестве  негативного  социально-политического  явле-
ния,  надо  отнести:  его  общественную  опасность,  анонимность,  нелегитим-
ность, принуждение и устрашение. 
Обобщая значимые теоретические разработки и артикулируя ряд отли-
чительных признаков феномена политического терроризма, можно дать ему 
следующее  определение:  политический  терроризм - это  неожиданное,  про-
тивоправное,  умышленное  нападение  любого  субъекта  (будь  то  личность, 
сообщество,  государство,  международное  сообщество)  с  применением  на-
силия в любой его форме (или угроза его применения) с использованием лю-
бого вида оружия на любой объект (будь то личность, общество, государст-
во, международное сообщество, материальные объекты, экологическая сре-
да),  который  не  является  политическим  противником  субъекта,  а  является 
символической целью, воздействуя на которую субъект пытается влиять на 
политического  противника,  преследуя  политические  цели:  принуждение 
правительства  (правительств)  или  международной  организации  к  исполне-
нию  или  воздержанию  от  исполнения  какого  либо  действия,  а  также  для  
дестабилизации  или  разрушения  основных  политических,  экономических 
(социальных) структур страны или международной организации.  
Современный политический терроризм при этом несколько отличается 
от политического терроризма, который существовал в прошлые века. Ранее 
террористическая агрессия чаще была направлена именно на представителя 
                                                           
1 Молодежный экстремизм / Под редакцией Козлова А.А. - СПб., - 1996. - С. 16. 

 
34
политической власти,  как на политического противника субъекта, т.е. объ-
ектом выступал представитель политической власти.  
В конце ХХ - начале XXI в.в. большее распространение получил дру-
гой  вариант,  когда  агрессия  субъекта  направлена  на  объект - символиче-
скую, непричастную цель, чтобы заставить политического противника пойти 
на  уступки.  Связано  это  с  несколькими  причинами.  Во–первых,  это  уси-
лившаяся охрана фигур значимого политического масштаба, во-вторых, воз-
росшая жестокость терроризма, в-третьих, бóльшая ориентация на зрелищ-
ный, драматический эффект.  
Е.И. Степанов по этому поводу заключает: «вспомним известную ста-
линскую  формулу: «нет  человека - нет  проблемы».  Может  ли  она  служить 
неким  выражением  принципа  терроризма?  Никоим  образом!  Ибо  если  вы 
просто  уничтожите  человека - вы  уничтожите  или  постараетесь  тем  самым 
уничтожить и проблему. А вот если вы не уничтожите человека  средством 
применения к нему насилия, а заставите таким путем подчиняться себе, сво-
им интересам, - здесь-то и начинается терроризм. Поэтому не в самом лишь 
устрашении конечная цель и конечный результат терроризма в конфронтации 
с  противником  (а  всякий  терроризм — выражение  решительного  и  беском-
промиссного  противоборства).  Такой  целью  и  таким  вожделенным  ре-
зультатом для террориста выступает безоговорочное подчинение ему»1.  
Думается, тут есть один интересный момент, незаслуженно пропущен-
ный  исследователями.  Террористическими  можно  назвать  и  такие  действия 
при достижении политических целей, которым присуще стремление вызвать 
общественное  возмущение,  когда  от  страха  перед  следующим  террористи-
ческим актом общество само начнет требовать от своего правительства ус-
тупок  террористам  (или  возмущаться  политическим  курсом  правительства, 
которое вызвало подобное бедствие).  
Терроризм  может  выступать  на  различных  уровнях,  что  позволило 
                                                           
1 Терроризм в современной России: состояние и тенденции («круглый стол») // Социологические исследова-
ния. - 2001. - № 5. - С. 7.  

 
35
профессору У. Гори выделить следующие типы терроризма:1  
  -      международный  терроризм  (контролируемый  каким - либо  государст-
вом); 
    -  транснациональный  (не  контролируемый  государством,  но  действую-
щий с позиции данной страны на территории другой страны); 
    -  внутренний  государственный  (организуемый  государственными  органа-
ми страны на собственной территории); 
    -  внутренний  негосударственный  (осуществляемый  находящимися  в 
меньшинстве политическими или чисто криминальными группировками).  
Автор  не  согласен  с  формулировкой  «международного  терроризма»  и 
считает более целесообразным: 
1)  выделить  в  отдельные  виды  международный  и  государственный 
терроризм; 
2)  уточнить,  что  внутренний  государственный  терроризм  есть  госу-
дарственный террор; 
3)  учитывать процесс глобализации терроризма; 
В итоге,  рассматривая политический терроризм по уровню масштаб-
ности  как  по  горизонтали,  так  по  вертикали,  можно  выделить  следующие 
типы политического терроризма: 
1.  Международный  терроризм, (контролируемый  международными 
террористическими организациями, осуществляемый на территории несколь-
ких государств); 
2.  Государственный  терроризм  (контролируемый  каким-либо  государ-
ством, проводимый с участием государственных органов); 
3.  Транснациональный  (не  контролируемый  государством,  но  дейст-
вующий с позиций данной страны на территории другой страны); 
4.  Внутренний  государственный  терроризм,  совершаемый  государст-
венными органами (государственный террор); 
5.  Внутренний  негосударственный  терроризм  (осуществляемый  нахо-
                                                           
1 Гори У. Выступление на международном коллоквиуме «Войны и мир в ХХ веке», организованном Фран-
цузским Фондом оборонных исследований в декабре 1995г. // Дефанс насьональ. - 1996, апрель. - С.135. 

 
36
дящимися в меньшинстве политическими группировками); 
6.  Глобальный  терроризм  (политическое  преступление  против  всего 
мирового сообщества). 
Термин «международный терроризм» возник в начале 90-х годов после 
принятия на 34~й сессии Генеральной Ассамблеи ООН в 1984 г. резолюции 
«О недопустимости политики государственного терроризма и любых дейст-
вий  государства,  направленных  на  подрыв  общественно - политического 
строя в других суверенных государствах». Несмотря на то, что в последнее 
время  все  чаще  в  документах,  а  также  в  литературе  стали  употребляться  
термины  «международный  терроризм»  и  «государственный  терроризм»,  до 
сих пор единого мнения по поводу определения международного и государ-
ственного терроризма нет.  
Необходимо  более  внимательно  рассмотреть    внутригосударственную 
форму политического терроризма, которая, в свою очередь, по субъектному 
признаку подразделяется на следующие виды: 
- этнический терроризм; 
- религиозно-политический терроризм; 
- оппозиционный терроризм; 
- революционный терроризм; 
- национал-политический (шовинистический) терроризм; 
- военный терроризм; 
- индивидуальный терроризм.  
Рассмотрим  различие  между  названными  видами  политического  тер-
роризма, которое определяется характером субъектов террористической дея-
тельности: 
1.   Этнический терроризм. Это организации этносепаратистского тол-
ка,  преследующие  политические  цели:  выход  из  этнофедеральной  системы, 
либо  расширение  территорий  автономии,  получение  особого  статуса,  изме-
нение политической структуры государства. 
2.   Религиозно-политический  терроризм.  Это  организации  политико-

 
37
религиозного  толка,  преследующие  сугубо  политические  цели,  прикрываю-
щиеся  религиозными  лозунгами,  использующие  в  своих  корыстных  целях 
мобилизующий фактор религии. Сюда же можно будет отнести и религиоз-
но-психологический  терроризм,  при  условии,  что  религиозные  фанатики  в 
своем фанатизме дошли до стадии посягательств на политические структуры 
и политическую власть, стремятся к политическим изменениям в обществе. 
3.   Оппозиционный терроризм. Это оппозиционные власти политиче-
ские партии (группы, организации), стоящие на позициях изменения полити-
ческой системы. В общем плане синонимом данного вида выступает понятие 
«оппозиционный террор».  
 
Что касается оппозиционного терроризма, то как социальное явление 
он появляется,  когда  слабейшая  сторона  не может одолеть сильнейшую с 
помощью обычных средств. Иными словами, это форма косвенной стратегии, 
к ней прибегают в случае возникновения очень сильного несоответствия между 
претензиями нескольких (двух или больше) сторон. 
Субъекты  оппозиционного  терроризма:  оппозиция,  слабая  сторона, 
оружием  которого  является  террористический  акт.  Объект:  политическая 
власть,  правящий  класс,  любая  более  сильная  сторона.  Причина:  сильный 
структурный дисбаланс  между двумя  или  несколькими  участвующими  сторо-
нами. Насилие, осуществляемое террористами, находится в прямой связи с ог-
раничением  социально-политических  средств  для  достижения  цели.  Поэтому 
причинную  обусловленность  оппозиционного  терроризма  надо  искать  в  кон-
кретной  юридической  и  социально-политической  базе,  на  которой  основано 
общество. 
 Тактика  терроризма  в  оппозиционном  терроре  используется  более  или 
менее  многочисленными  группами,  которые  не  в  состоянии  вести  полно-
масштабную  войну.  Исследователи  говорят  в  таком  случае  о  «войне  бедных». 
Но  история  герилий  не  раз  доказывала  и  тот  факт,  что  при  перемене  соотно-
шения сил эти группировки превращаются в регулярную народную армию, ко-
торая  способна  нанести  противнику  решающий  удар  (например,  алжирский 

 
38
Фронт национального освобождения в 50-х годах). 
Оппозиционный террор может быть подлинным лишь в том случае, ко-
гда  террористическая  (кие)  организация  (организации)  имеют  характер  до-
вольно  идеологизированной  и  структурированной  общности  политического, 
этнического или религиозного меньшинства. 
4.   Революционный терроризм (синоним «революционный террор»). 
Тут  субъектом  выступает  антагонистический  класс  (или  классы),  исполь-
зующие террористические методы борьбы за политическую власть. 
5.   Национал-политический  (шовинистический)  терроризм,  субъек-
том которого являются  экстремисты-националисты. Содержанием этого ви-
да  политической  борьбы  становятся    террористические  акты  (или  система-
тический террор), подогреваемый ненавистью и враждой к другим нациям и 
народностям  (расизм  и  шовинизм).  Примером  может  служить  фашистский 
террор.  
6.   Военный терроризм (синоним военный террор). Это террористи-
ческие методы борьбы, совершаемые на территории, где идут военные дей-
ствия.  Речь  идет  не  о  нарушениях  обычаев  и  правил  ведения  войны,  а  о 
террористическом  характере  нападений  на  гражданское  население, 
проводимое частями вооруженных сил.  
7.   Индивидуальный терроризм (синоним: индивидуальный террор). 
Субъект – отдельный  индивид.  Индивид  совершает  террористический  акт 
(акты)  по  соображениям,  перечисленным  в  предыдущих  пунктах.  В  этом 
случае  этот  вид  относится  к  политическому  терроризму,  так  как  индивид 
преследует определенную политическую цель, основанную на определенной 
идеологической (идейной) политической ориентации.     
 Главным  отличием  индивидуального  терроризма  служит  то  обстоя-
тельство, что его субъект - не общность, а отдельная личность. Причем инди-
вид может быть частью террористической организации как субъекта или может 
не иметь никакой связи ни с какой организацией и действовать индивидуально. 
Если террористический акт совершен единолично, но по соображениям идео-

 
39
логии той организации, которая подготовила этот теракт, то речь идет о идео-
логизированном  состоянии индивидуума.  Терроризм  в  этом  случае  выступает 
как  форма  социальной  (девиантной  по  сути)  активности  одиночек,  направ-
ленной против конкретных лиц.  
Вместе  с  тем  акты  политического  терроризма  могут  осуществляться 
самоубийцами-бомбистами,  готовыми  пожертвовать  своей  жизнью  в  инте-
ресах  достижения  определенной  политической  цели.  При  этом  опреде-
ляющим  условием  действий  получившего  специальную  психологиче-
скую  и  военно-физическую  подготовку  террориста  является  его  готовность 
умереть  в  процессе  выполнения  поставленной  ему  задачи.  Подобное  пове-
дение  в  научной  литературе  получило  название  «суицидный  терроризм»1. 
Есть  другой  вариант,  когда  заставляют  конкретную  личность  путем  угроз 
совершить  террористический  акт.  Изучение  важнейших  характерных  при-
знаков  десяти  потенциально  готовых  к  акциям  «суицидного  терроризма» 
групп  позволило  ученым  установить,  что  в  принципе  любая  террористиче-
ская  группа  или  организация  имеет  возможность  применять  «суицидный» 
метод. 
 Политический терроризм для достижения своих преступных целей ис-
пользует следующие способы: 
- убийства (массовые и индивидуальные); 
-  взятие  заложников  (с  целью  предъявления  политических  и  экономи-
ческих требований); 
- угоны самолетов, а так же их использование как орудий «возмездия»; 
- использование различных видов оружия; 
- использование самоубийц – бомбистов («суицидный метод»);                          
-  использование  современных  кибернетических,  космических,  инфор-
мационных технологий, биоматериалов и т.д. 
При  этом  способы  террористической  деятельности  могут  иметь  вид 
насилия: 
                                                           
1 См: Куршев М. «Суицидный терроризм» //Уголовное право. - 2002. - № 3. - С. 115. 

 
40
- физического; 
- экономического; 
- экологического; 
- информационного; 
- морально - психологического. 
Обозначая терроризм как тип политического поведения, Н.Я. Лазарев 
выделяет  следующие  направления  политической  борьбы  террористических 
организаций:1 
- нарушение системы государственного управления с помощью политиче-
ских убийств, шантажа, нагнетания страха; 
     -  разрушение  основ  цивилизованной  жизни  и  создания  хаоса  в  функ-
ционировании  систем  связи  и  жизнеобеспечения,  транспортных  средств  и 
т.д. 
Следует добавить, что нарушение системы государственного управления 
может  осуществляться  также  с  помощью  необъявленной  войны  или  экспорта 
контрреволюции.  
При этом политический терроризм следует понимать как один из мето-
дов политической борьбы, который имеет не тотальный или массовый, а на-
оборот локальный характер.  Как метод борьбы политический терроризм от-
личает применение таких действий при достижении политических целей, ко-
торые превышают необходимую степень воздействия, независимо от исполь-
зуемых средств. Говоря же про методы, которые используются в самой тер-
рористической борьбе, то можно выделить следующие группы:  
Первая  группа  методов  предполагает  насильственное  воздействие  с 
целью физической ликвидации лидеров политической организации противо-
борствующей стороны. Если при совершении политических убийств терро-
ристам  удается  достичь  поставленной  цели  (прекращения  политической 
деятельности этого лица), то такой признак, как передача требований госу-
дарству при совершении террористических актов не всегда предусматрива-
                                                           
1 Лазарев Н.Я. Терроризм как тип политического поведения // Социологические исследования. - 1993. - № 8.  
 - С. 33. 

 
41
ется. 
Вторая  группа  методов  предполагает  насильственное  воздействие  на 
людской потенциал противоборствующей стороны. 
Третья  группа  методов  предполагает  насильственное  воздействие  на 
материальную базу, экологическую среду, информационную среду и Интер-
нет-технологии  с  целью  заставить  противника  к  принятию  решений,  выгод-
ных  террористам;  дестабилизировать  общественно-политическую  обстанов-
ку. 
Четвертую  группу  образуют  методы  морально-психологического  дав-
ления на противоборствующую сторону, которое обычно проявляется после 
свершения террористического акта. Преследуется цель принуждения против-
ника  к  тем  или  иным  решениям  посредством  демонстрации  готовности  пе-
рейти к более ощутимым террористическим действиям. 
Пятая группа методов политического терроризма носит организацион-
ный  характер.  Заключается  данный  метод  в  создании  экстремистских  орга-
низованных структур и придании их деятельности террористической направ-
ленности.  
 Представляя  собой  наиболее  выраженную  форму  политического  экс-
тремизма,  политический  терроризм  сигнализирует  о  наличии  бескомпро-
миссной  политической  борьбы,  о  крайних  средствах  реализации  политиче-
ских  целей,  о  желании  добиться  определенных  политических  сдвигов  в  об-
ществе и политике преступными средствами, осуждаемыми законом и мора-
лью. 
Поэтому политический терроризм надо понимать как: 
-  политико- криминологический феномен; 
-  нелегитимный способ борьбы для достижения  политических целей; 
-  тактика политической борьбы; 
-  продолжение политики насильственными средствами; 
-  один из методов политической борьбы; 
-  практический аспект политического экстремизма. 

 
42
Рассматривая  политический  терроризм  как  одну  из  форм    политиче-
ского экстремизма, надо отметить, что в современной научной литературе, 
изданной  как  у  нас  в  стране,  так  и  за  рубежом,  очень  часто  наблюдается 
смешение  этих  понятий.  Многие  авторы  идентифицируют  их.  Подобный 
подход    можно    увидеть    у    отечественных    исследователей  проблемы: 
В.В.Витюка,  С.А.  Эфирова1,  Е.Г.  Ляхова,  А.В.  Попова2,  Л.А.  Моджорян3, 
М.И. Непесова, В.Н. Сапрыкова4 и других. Это свидетельствует о неразрабо-
танности  проблемы,  наличии  различных  взглядов  относительно  ее  содер-
жания. 
В  энциклопедических  словарях  слово  «экстремизм»  поясняется  как 
«приверженность к крайним взглядам, идеям и мерам»5. Политический экс-
тремизм необходимо определять как специфичный метод в борьбе за поли-
тическую власть. Как пишет В.А. Мальцев, политический экстремизм явля-
ется  идеологией,  политикой  и  практикой  наиболее  реакционных  сил  от 
ультраправых  до  ультралевых,  которые  в  политической  борьбе  за  власть 
придерживаются  крайних  мер  и  средств  насилия,  вплоть  до  уничтожения 
противника, «где  наиболее  опасным  в  современных  условиях  является  на-
ционалистический терроризм…»6. 
Когда  экстремисты  переходят  к  нелегитимной  тактике  борьбы  с  целью 
насильственного  изменения  или  подрыва  общественно-политического  строя, 
дестабилизации  или  свержении  законных  правительств  суверенных  госу-
дарств,  применяют  насилие  в  отношении  политических  противников,  а  чаще 
против символической цели, преследуя психологическое давление на против-
ника – подразумевается совершение террористических действий политическо-
го характера. И в таком понимании политического насилия речь идет о поли-
                                                           
1 См: Витюк В.В., Эфиров С.А. «Левый» терроризм на Западе: история и современность.- М., - 1987. - С.315. 
2 Ляхов Е.В., Попов А.В. Терроризм: национальный, региональный и международный контроль. - Ростов-на-
Дону, - 1999. - С. 436. 
3 Моджорян Л.А. Терроризм и национально-освободительные движения // Государство и право. - 1998.             
- № 3.  - С. 82. 
4 Непесов М.М., Сапрыков В.Н. Современный терроризм: социальные истоки, цели, проявления. - М., - 1984. 
- С. 34. 
5 См: Политология / Под ред. Перевалова В.Д. - М., - 1999. - С. 362. 
6 Мальцев В.А. Основы политологии: учебник для вузов. - М., - 1997. - С.237. 

 
43
тическом терроризме, как одной из форм экстремизма. При этом С.А. Грачев 
совершенно правильно замечает, что политический экстремизм «приобретает 
различные формы – от провокаций террористических группировок… до уно-
сящих  многие  жизни  преступлений  политических  авантюристов,  превратив-
ших  террор  в  инструмент  государственной  политики»1.  Из  этого  положения 
видно, что автор рассматривает крайние формы политического экстремизма в 
интервале от террористических акций оппозиционных преступных группиро-
вок до проявлений государственного террора. 
Общим для политического экстремизма и для терроризма, как его край-
ней  формы,  является  стремление  к  дестабилизации,  уничтожению  государст-
венных структур а, в конечном счете, разрушению политической системы со-
временного  общества  с  целью  установления  нового  политического  порядка, 
основные черты которого характеризуют его как режим антидемократическо-
го,  тоталитарного  типа.  Логично  в  этой  связи  предположить,  что  движения, 
использующие в своих  действиях одинаковые средства (провокации, насилие 
и подстрекательства к насилию), стремящиеся фактически к одной цели (анти-
демократическому  перевороту)  и  считающие  своим  главным  политическим 
противником одни и те же социальные институты, будут заключать между со-
бой соглашение по ряду вопросов и выступать единым фронтом.  
Необходимо учитывать, что не все проявления заговорщических, пов-
станческих  и  экстремистских  операций  являются  террористическими,  по-
скольку политический экстремизм не всегда связан с использованием терро-
ристических методов борьбы. По словам Бояр-Созонович, терроризм «высту-
пает  скорее  как  крайняя  форма,  логическое,  но  не  обязательное  развитие  экс-
тремизма»2.Тут требуется обстоятельный научный анализ вопроса - какую роль 
в  исследовании  политического  терроризма  может  сыграть  социально-
психологический подход, позволяющий вскрыть скрытые механизмы влияния 
экстремистской идеологии на террористическую деятельность.  
В  научном  мире  недостаточно  освещен  и  разработан  вопрос,  довольно 
                                                           
1 Грачев А.С. Политический экстремизм. - М., - 1986. - С. 43. 
2 Бояр-Созонович Т.С. Международный терроризм: политико-правовые аспекты. - Киев, - 1991. - С. 28. 

 
44
актуальный - связь  экстремистского  мировоззрения  с  террористической  дея-
тельностью. В основе политического экстремизма как идеологии лежит ниги-
листическое  мировоззрение.  Возможно,  это  и  обуславливает    агрессивность  
террористических  групп. Терроризм является практическим выражением экс-
тремистского  мировоззрения,  его  крайним  выражением,  можно  даже  сказать 
продолжением. Вырастая из крайностей экстремизма, терроризм сам начинает 
расслаиваться на все более сложные и утонченные формы. Л. Скрягин в книге о 
наиболее  известных  катастрофах  на  море  «Последний SOS «Вальтурно»  ут-
верждает, что наслаждение дурным, лежащее в основе духовного экстремизма, 
может  стать  прологом  к  совершению  серьезных  преступлений  террористиче-
ского характера1.  
Если  чаще  всего  политический  экстремизм  понимается  как  конкретные 
идеи,  то  политический  терроризм  надо  понимать  как  деяние  по  достижению 
этих идей. Но сами по себе эти идеи не возникают - необходимы противоречия 
в обществе, в политике, поскольку не всеми такая идеология признается единст-
венно  верной.  Отрицая  всякое  инакомыслие,  пытаясь  жестко  утвердить  свою 
систему взглядов, навязать ее любой ценой оппонентам и колеблющимся, по-
литический экстремизм становится основой для проявлений терроризма. Экс-
тремистская идеология формирует особый тип личности, склонной к экзальта-
ции,  потере  контроля  над  своим  поведением  и  готовой,  в  конечном  итоге,  на 
любые террористические акции.  
В то же время неверно было бы утверждать, как это делают многие ав-
торы,  включая  такого  известного  специалиста  в  данной  области,  как 
А.С.  Грачев, что «терроризм - это социальная практика экстремизма»2. У экс-
тремизма  имеется  своя  собственная  практика.  Отличие  терроризма  от  этой 
практики  заключается  в  том,  что террорист  доводит  до  логического конца  то 
дело  социальной  дестабилизации  общества,  на  середине  которого  останавли-
вается  экстремист. «Там,  где  экстремист  швыряет  камни,  террорист  начинает 
кидать  бомбы.  Там,  где  экстремист  блокирует  улицы,  железнодорожные  ли-
                                                           
1 См: Афанасьев Н.Н. Идеология терроризма // Социально-гуманитарные знания. - 2002. - № 1. - С. 233. 
2 Грачев А.С. Политический экстремизм. - М., - 1986. - С. 146.  

 
45
нии,  автострады  и  взлетно-посадочные  полосы,  террорист  берет  заложников. 
Там,  где  экстремист  угрожает  смертью,  террорист  сеет  смерть.  Экстремизм 
вырастает из крайностей восприятия явлений общественной жизни, терроризм 
рождается из крайностей экстремизма»1. 
Предельно точно эта мысль выражена западногерманским автором Ман-
фредом  Функе  в  статье  «Терроризм - попытка  расследования  вызова»: «Экс-
тремист борется с системой, по отношению к центру которой он находится в 
крайней позиции, но еще с внутренней стороны границы системы. Экстремист 
еще  всегда  может  вместо  переворота  хотеть  изменения  курса  и  стремиться 
только к ускорению эволюционных изменений. Экстремист в основе стоит по 
отношению к системе не на позиции революционера, уполномоченного на это 
своей совестью, а как противник правительства и определенной политической 
структуры, т.е. он стоит на позиции реформатора», в отличие от террориста, 
который прежде всего преследует цель разрушить, уничтожить, устрашить»2. 
Помимо экстремизма терроризм как социальное явление часто путают  с 
радикализмом. Радикал (от латинского radix - корень) - сторонник коренных, 
решительных  мер.  По-видимому,  стоит  прислушаться  к  М.  Функе,  ут-
верждающему,  что  хотя  «радикал  воплощает  высокую  степень  интенсивной 
критики системы, однако не приводит свои аргументы в виде выстрелов, и, хо-
тя он смотрит в корень «зла», он фетиширует его в своей теории, однако не уча-
ствует  практически  в  политической  борьбе»3.  Следовательно,  радикализм  как 
социальная позиция не имеет ничего общего с терроризмом. Но если рассмат-
ривать радикализм в сфере социального действия, когда переходится грань, от-
деляющая активного критика системы  от  ее  разрушителя,  то  правомерно  бу-
дет утверждать, что террорист - это радикальный экстремист.  
Таким  образом,  можно  сделать  вывод,  что  в  связи  с  многочисленностью 
различных  мнений  о  феномене  терроризма,  различного  понимания  политиче-
ского  терроризма  как  явления,  что  обусловлено  сохраняющимися  до  сих  пор 
                                                           
1 Афанасьев Н.Н. Идеология терроризма.// Социально-гуманитарные знания. - 2001. - № 6. - С. 211. 
2 Сборник переводов № 3/29-185. - М.: ВНИИ МВД СССР, - 1978. - С. 28. 
3 Там же. - С. 28. 
 

 
46
противоречивыми  интересами  участников  международного  сообщества,  раз-
личных  социальных  групп  в  отдельных  государствах,  продолжает  оставаться 
высокоактуальной проблема выработки общего унифицированного понимания 
политического  терроризма.  Это  необходимо  для  создания  эффективных  меж-
дународных и национальных систем борьбы с ним. Не менее важно в этих же 
целях  преодолеть  расширительный  подход  к  феномену  политического  терро-
ризма, в том числе за счет отнесения к нему всех допустимых форм социально-
го  протеста,  борьбы  за  интересы  государства,  войны,  партизанской  борьбы, 
фашизма, борьбы больших или малых групп населения в экстремальных усло-
виях (например, в условиях оборонительной войны и т.п.). 
Процесс классификации любых явлений, в том числе террористической 
направленности, всегда имеет элемент условности. Такое состояние связано с 
наличием  многочисленных  факторов,  влияющих  на  содержание  этих  прояв-
лений. В зависимости от условий их совершения, целенаправленности дейст-
вий субъекта, поведения объекта насильственного воздействия это содержа-
ние  может  приобретать  новые  черты,  элементы,  менять  свою  направлен-
ность.  Феномен  терроризма  является  более  гибким,  чем  все  существующие 
системы оценок.  
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

 
47
1.2. Политический терроризм  
и другие виды политического насилия: грани  соотношения 
 
Разработка  понятийного  аппарата  в  области  изучения  насильственных 
посягательств  политического  характера  в  настоящее  время  является  незавер-
шенной,  достаточно  явно  проявилось  отсутствие  четких  критериев  диффе-
ренциации политического терроризма от других видов политического наси-
лия. Перед учеными-террологами стоит задача отработки предельно ясных кри-
териев  классификации  насильственных  антиконституционных  посягательств, 
разграничения их с учетом содержания, основной направленности, субъектов и 
объектов этих посягательств. 
Для объективного познания политического терроризма и других видов 
политического  насилия  необходима  концептуальная  модель  для  научного 
сравнения этих явлений. Автор предлагает следующие элементы схемы ана-
лиза:  
-  субъекты и объекты процесса применения крайних форм политическо-
го взаимодействия; 
-  цели насильственных проявлений; 
-  методы и средства, применяемые для достижения поставленной цели. 
Начнем с того, что история мотивированного политического насилия 
уходит в века. Большинство выдающихся философов, политологов и социо-
логов, все выдающиеся мыслители так или иначе обращались к теме насилия 
в политической борьбе, предлагали свои методы борьбы с ним, высказывали 
свое отношение к участникам конфликтов.  
Одну из самых ранних известных истории террористических группи-
ровок  составляли сикарии, прекрасно организованная секта, действовавшая 
в Палестине в 66-73 гг. н.э. Источники немногочисленны и противоречивы. 
Их можно считать экстремистски настроенными  националистами, про кото-
рых в Советской исторической энциклопедии читаем: «они выражали инте-
ресы самых обездоленных социальных низов, выступали наиболее неприми-

 
48
римыми и последовательными борцами против римского господства и соци-
ально-политического  гнета  собственных  имущих  классов»1.  Противополож-
ную оценку, ссылаясь на того же И. Флавия, дает сикариям  У. Лакер: «Это 
были  самые  обыкновенные  корыстные  разбойники,  которые  управлялись 
иноземными силами и использовали призывы к справедливости для прикры-
тия своих неблаговидных целей»2. 
Необходимо сразу отметить, что подобная полярность оценок в отноше-
нии  террористических  актов  и  субъектов  терроризма  прослеживается  на  про-
тяжении всей истории человечества вплоть до наших дней. 
Еще  Платон  и  Аристотель  исходили  из  оправданности  насилия,  ис-
пользуемого в политических целях. Из сочинений Платона, Аристотеля, Ци-
церона черпали свои доводы Фома Аквинский и Иоанн Солсберийский, ко-
торые в XII – XIII веках философски научно обосновали правомочность по-
литического  убийства  подданными.  Французские  философы-просветители 
XVIII в. (Ж.Ж. Руссо, Д. Дидро и др.) считали, что народ должен уничтожать 
неугодных правителей и это будет воплощением идей равенства и братства. В 
XVII-XVIII веках идею политического насилия пропагандировали  знамени-
тый  поэт  Дж.  Мильтон,  драматург  В.  Альфиери  и  др.  В 1849г.  появилась 
статья Карла Гейнцена «Убийство». В ней Гейнцен обосновал неизбежность 
насилия, отвергал понятие морали и провозглашал правомерность террора в 
борьбе  за  достижение  политических  целей. «К.  Гейнцен  был  первым,  кто 
обосновал  законченную  доктрину  современного  террора»3, - пишет  крупней-
ший исследователь терроризма У. Лакер. Сторонником террористических ме-
тодов борьбы является и И. Мост, один из теоретиков анархистского дви-
жения XIX в. (течение  «динамитчиков»).  И.  Мост  придавал  террористиче-
скому акту большое значение, им сформулирован принцип так называемо-
го «эффекта эха», согласно которому каждый акт терроризма находит сво-
их  подражателей  и  вызывает  цепную  реакцию,  способную  привести  к 
                                                           
1 Советская историческая энциклопедия в 16 т. Т. 12. - М., - 1969. - С. 89. 
2 См: Кожушко Е.П. Современный терроризм: Анализ основных направлений. - Минск: Харвест, - 2000.            
- С. 373.  
3 СМ: Морозов Г.И. Международный терроризм // США. - 1997. - № 11. - С. 66. 

 
49
взрыву и уничтожить «прогнившее общество»1.  
Первые террористические организации носили в большей мере роман-
тическую  окраску  борьбы  за  достоинство  и  свободу  личности.  Террор,  на-
пример, зачастую оправдывался тем, что он якобы открывает путь к господ-
ству социальной справедливости и всеобщему благосостоянию.  Здесь возни-
кает  проблема  оценки,  проблема  допустимости.  Кто  должен  решить,  оправ-
данно  ли  в  данном  конфликте  применение  крайних  форм  борьбы,  целесооб-
разно ли это применение? Если обратиться к одной из бывших ведущих пара-
дигм  мира - теории  марксизма,  то  у  Ф.  Энгельса  читаем: «Насилие  является 
повивальной бабкой всякого старого общества, когда оно беременно новым. 
Само насилие есть экономическая потенция»2. 
 И. Кант не без основания говорил, что история в целом никоим обра-
зом не свидетельствует о человеческой мудрости, скорее, она летопись чело-
веческого несовершенства, безумия, тщеславия и порока. И. Кантом был об-
народован в 1795г. проект «Вечного мира», где выдвигались возможные пути 
устранения  из  жизни  человечества  политического  насилия.  Кант,  в  частно-
сти, утверждал, что распространение республиканской формы правления оз-
наменуется наступлением эры международного мира3. 
 
Но именно на волне Просвещения на Западе и был открыт новый мощ-
ный метод воздействия на мысли и поведение граждан – политический тер-
рор, который, как вид политического насилия, существует до сих пор. 
 
Понятие террор (terror с латыни значит страх, ужас), ввел ещё Аристо-
тель для о6означения особого типа ужаса, который овладевал зрителями траге-
дии    в  греческом  театре.  Это  был  ужас  перед  небытием,  представленном  в 
форме боли, разрушения, хаоса. Даже считается, что осмысление террора как 
разновидности театра породило ритуал суда,  побеждающего террор через за-
кон.  
 
Первопроходцами  доктрины  превращения  страха  в  орудие  политиче-
                                                           
1 Буянов М. Психиатры и политика. - М., - 1996. - С. 39. 
2 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т.23. - С.76. 
3 См: Гаджиев К.С. Введение в геополитику. - М.: Лотос, - 1998. - С. 366, 372. 

 
50
ской власти стали якобинцы.  Термин террор стал широко употребляться во 
время  буржуазной  революции 1789-1794гг. Робеспьер в Конвенте 5 февраля 
(18  плювиоза) 1794 г.  дал  следующее  определение  избранному  им  методу: 
«Террор  есть  не  что  иное,  как  быстрая,  строгая,  непреклонная  справедли-
вость, следовательно, он является проявлением добродетели»1. Для создания 
массового  страха  новое  государство  пожертвовало  собственным  образом  га-
ранта права, отныне государство само организовывало «стихийные» noгромы тю-
рем с убийством политических заключенных.  Политический  смысл  слова  «тер-
рор» Марат сформулировал следующим образом: «завоевание или удержание 
власти путем устрашения общества»2.  
 
Чуть позже, в 1798 году словарь Французской Академии наук опреде-
лит террор как «систему страха». В Великобритании он получит несколько 
иное  название: «правление  ужаса».  В  настоящее  время  дословный  перевод  
раскрывает не все понятие, а лишь его   прямое следствие на эмоциональном  
уровне. Со временем в понятие террор стали вкладывать не столько значение 
прямого следствия насилия, сколько сам процесс, который вызывал страх и 
ужас. В таком понимании термин дошел до наших дней и определить, когда 
понятие террор стало означать не результат насилия, а сам его факт и весь 
комплекс связанных с ним причин и следствий, уже не представляется воз-
можным. 
С  конца XVIII и  в  течение XIX вв.  понятием  террор  обозначались  и 
открыто насильственная форма государственной диктатуры, и политика ра-
зовых  политических  покушений.  Позже  это  понятие  применяли  также  по 
отношению к репрессиям, осуществляемым в ходе войн, и к самим войнам.     
До  сих  пор  понятие  «террор»  часто  используется  как  равнозначное 
понятию  «политический  терроризм».  Толковый  словарь  С.И.  Ожегова 
предлагает следующее определение террора: «Устрашение своих политиче-
ских  противников,  выражающееся  в  физическом  насилии  вплоть  до  унич-
                                                           
1 Робеспьер М. Революционная законность и право. Статьи и речи. - М., - 1959. - С. 210. 
2 Там же. - С. 194. 

 
51
тожения»1. В литературе можно встретить следующие определения террора: 
«Преднамеренное  уничтожение  мирного  населения  и  объектов  невоенного 
характера (жилых домов, предприятий гражданского назначения, скота, по-
севов  и  пр.)  в  ходе  любого  вооруженного  конфликта  и  любой  стороной,  в 
том  числе  обороняющейся  за  национальную  независимость,  против  окку-
пантов и пр., есть террор»2.  Как видно, авторы перечисленных определений 
прибегают  к  подмене  террора  терроризмом,  отталкиваясь  от  субъективного 
признака явления, что нельзя считать правомерным. 
Субъектом  государственного  террора  является  государство,  политиче-
ская власть. Объектом является собственный народ (политическая оппозиция) 
или  народ  на  захваченной,  оккупированной  территории.  Государственный 
террор подразумевает основательную идеологическую подготовку, так же, как 
и  война,  фашизм  или  революционное  насилие  и  опирается  на  политику  ре-
прессий. Репрессия (от латыни repressio – подавление) – обозначает принуди-
тельные  меры,  применяемые  государственными  органами  в  отношении  от-
дельных граждан, групп населения, наций, народностей, этнических групп. По 
этому поводу У. Лакер справедливо заявляет: « ...никто не будет утверждать, 
что  государственные  репрессии  принесли  меньше  страданий  и  бедствий,  чем 
современный терроризм»3. 
Репрессии могут проводиться как в отношении граждан своей страны, 
так и в отношении граждан на оккупированной территории, например, кара-
тельные меры без суда и следствия, жесткая политическая диктатура и систе-
матическое насилие, сопровождаемое репрессиями и террористической прак-
тикой. При этом террор со стороны государства так же, как и террор, исполь-
зуемый в ситуации полномасштабного военного конфликта, обуславливается 
недостаточностью  и  неэффективностью  более  конвенциональных  средств 
для  достижения  политических  целей  или  поддержания  определенного  уста-
новленного порядка. 
                                                           
1 Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. - М., - 1995. - С. 221. 
2 Кива А.В., Федоров В.А. Анатомия терроризма // Общественные науки и современность. - 2003. - №1.              
- С.131. 
3 Laguer W. The Aqe of Terrorism. Boston: little, Broun, - 1987. - P. 6 

 
52
Когда речь идет о репрессивной политике государства, с понятием «тер-
рор» логично ассоциируются близкие понятия, такие как «политика террора», 
«массовый  террор», «тотальный  террор», «сталинский  террор», «фашистский 
террор».  
Поэтому  для  начала   государственному  террору  уместно  противопос-
тавить    негосударственный  террор. Негосударственный террор (и оппозици-
онный  и  индивидуальный  террор)  вызваны  к  жизни  идеологией,  в  основании 
которой  лежит  фундаментальная  и  догматизированная  концепция  относи-
тельно  абсолютной  нелегитимности  того  строя,  внутри  которого  пребывают 
представители альтернативной политической силы. Речь идет о длительном и 
систематическом применении оппозицией политики терроризма,  т.е. политики 
применения террористических методов борьбы. При  этом  терроризм  не  есть  
идеология. Это, прежде всего, тактика борьбы, используемая движениями са-
мого разного толка.  И общее между террором и фашизмом - расизм, только в 
терроре  не  антропологический  расизм,  а  классовый,  духовный,  идеологиче-
ский. Речь идет о манихейском понимании социальной реальности, когда мир 
жестко делится на два лагеря: кто не с нами, тот против нас.  
Обобщая  теоретические  разработки,  касающиеся  разграничения  поня-
тий «террор» и «терроризм», необходимо подчеркнуть, что понятия «террор» 
и  «терроризм»  остались  взаимозаменяемыми,  хотя  с  конца  прошлого  века 
постепенно  обособляются  друг  от  друга  и  в  настоящее  время  применяются 
только для характеристики определенного вида политической борьбы.  
Понятие «террор» закрепилось за репрессивными действиями государ-
ственного аппарата, так же в общем плане обозначает террористическую по-
литику, применяемую оппозицией, при обособлении  от других видов поли-
тического насилия.        
Насилие – неотъемлемая сторона всей человеческой истории. Политика 
же издавна связывается или даже отождествляется с насилием. При этом ле-
гальное политическое насилие может осуществлять только государство. Ле-
гальное  политическое  насилие  отличается  от  нелегальных  форм  организо-

 
53
ванностью,  широтой,  систематичностью  и  эффективностью  применения.  К 
легальному политическому насилию, кроме государственного террора, отно-
сится и война. 
В то же время в  ХХ веке война приобрела тотальный характер, сопро-
вождалась уничтожением не только живой военной силы и военной машины 
противника,  но  также  его  людских  резервов  и  производственно–хозяйской 
инфраструктуры, почему и стала ассоциироваться с понятиями террор и тер-
роризм. Поэтому сегодня особое внимание должно уделяться рассмотрению 
политического  терроризма  в  «парадигме  войны».  Это  довольно  сложный  и 
спорный вопрос, касающийся многих научных дисциплин: конфликтологии, 
политологии, социологии, психологии и т. д. 
Несмотря  на  то,  что  в  современной  научной  литературе  проблема  при-
менения вооруженного насилия занимает приоритетное место, но как в нашей 
стране, так и за рубежом часто происходит преднамеренное смешение понятий 
терроризм и война. Это можно объяснить тем, что ведущим является заинтере-
сованный идеолого-патриотический или национально-религиозный подход в 
объяснении  терроризма  и  войны.  В  большой  мере  сказывается  одно-
сторонность оценок, его сопряженность с национально-государственными ин-
тересами. И война и терроризм излагаются одной из противоборствующих сто-
рон в выгодном для каждой из сторон свете. 
 На  актуальность  и  необходимость  разграничения  понятий  «война»  и 
«терроризм» указывают ряд отечественных и зарубежных исследователей. Из 
отечественных  ученых  наиболее  активно  поднимают  этот    вопрос    В.В.  Ус-
тинов, Б. Каверин, О. Бельков и другие. Из зарубежных исследователей наи-
более глубоко исследуют     эту      проблему     Р. Лукамбо,     Х.Э. Фукуа,      
Дж.П. Кенджами,  К.  Ковальтски.1 
Все ученые сходятся во мнении, что сами террористы и их сторонники 
часто  называют  свои  действия  «справедливой  тактикой  войны  против  тира-
                                                           
1 См.: ЛукамбоР., Фукуа Х.Э., Кенджами Дж.П., Ковальтски К. Терроризм: психологические и политические 
аспекты // file: // A:\ article. htm; Boaz Ganor. Defining Terrorism: Is One Man’s Terrorist Another Man’s Freedom 
Fighter? // http: // www. ict. org. il / articles; Boaz Ganor. Countering State- Sponsored Terrorism // http: // www. 
ict. org. il / articles / articledet. cfm? articleid = 5. 

 
54
нического режима»1. В.В. Устинов отмечает, что при этом «нормы междуна-
родного  гуманитарного  права  тяготеют  к  односторонности.  В  то  же  время 
различными  группировками,  в  том  числе  и  террористической  направленно-
сти, военная тактика и ситуация вооруженного конфликта используется для 
облегчения достижения преступных целей. При этом любое (намеренное или 
непреднамеренное) отклонение государственных сил от закона ведения вой-
ны  незамедлительно  пропагандируется  противной  стороной,  не  считающей 
себя связанной какими-либо обязательствами»2. 
В  подготовленном    Интерполом  «Руководстве  по  борьбе  с  междуна-
родным  терроризмом»  содержится  ограничительная  оговорка,  предусматри-
вающая участие этой организации в борьбе с теми  актами насилия, которые 
совершаются вне зон конфликтов и не являются акциями военного характера. 
Того  же  мнения  Генеральный  секретарь  Международной  Ассоциации  уго-
ловного права Ш. Бьюссони: «Нарушение законов вооруженных конфликтов 
не  является  предметом  международного  права  мира»3.  Между  тем  именно 
международное право мира регулирует вопросы борьбы с современным тер-
роризмом.  Очевидно  стремление  международного  сообщества  не  допускать 
распространения  понятия  «терроризм»  на  международные  вооруженные 
конфликты,  хотя  это  также  имеет  значение  для  правового    регулирования 
борьбы с терроризмом.  
Подобная практика,  как в науке, так и в правовой области недопустима 
и чревата далеко идущими последствиями. Данный вопрос требует отдельно-
го дифференцированного глубокого исследования в силу того, что разграни-
чение терроризма и насилия, применяемого в ходе вооруженного конфликта 
как  международного,  так  и  немеждународного  характера,  имеет  принципи-
альное значение. 
Примером могут служить события в Чеченской Республике. Так, если в 
                                                           
1 Wauqh W.L. International Terrorism: How Nations Respond to terrorists. Documentary рublications. Salisbury. N. 
C., USA, - 1982. - P. 1 
2 Устинов В.В. Государственная антитеррористическая стратегия: общая концепция и правовые аспекты // 
Государство и право. - 2003. - № 3. - С. 13. 
3 Эпштейн В.А. Терроризм: проблема определения понятия – http://www.tisbi.ru/science/vestnik/2001/issue 
2/vest2...6[1].htm  

 
55
1991-1994 г.г. события в Чечне в основном оценивались в плане криминаль-
ной  ситуации,  деятельности  незаконных  вооруженных  формирований  и 
борьбы с ними, то с декабря 1994 года, как справедливо замечает А. И. Дол-
гова,  акценты  сместились  и  стали  употребляться    категории  войны  и  мира1. 
Основная  направленность  правовых  актов 1995-1996 гг.-  не  борьба  с  пре-
ступностью  и с терроризмом, а прекращение боевых действий. Все это удач-
но использовали чеченские террористы для борьбы с самим фактом исполь-
зования федеральных вооруженных сил.  
 
Отечественные исследователи по этому поводу правомерно отмечают, 
что точная правовая оценка ситуации в Чечне, сложившейся в 90-х годах XX 
века, до сих пор не дана. Вызвано это отчасти  и несогласованностью в среде 
российской  научной  общественности.  Такая  неопределенность  активно  ис-
пользуется  противниками  федерального  центра  для  обоснования  правомер-
ности своих политических претензий и применяемых для их реализации ме-
тодов.  Трактуя  происходившее  как  «борьбу  за  независимость»  и  «междуна-
родный вооруженный конфликт» и заявляя о международной правосубъект-
ности  Ичкерии,  лица,  применявшие  террористические  методы  для  достиже-
ния своих целей, одновременно апеллировали к мировому сообществу, чтобы 
последнее констатировало нарушение международно-правовых стандартов и 
оказывало на Россию давление. 
 
Необходим  нейтральный  по  отношению  к  войне    или  терроризму 
субъект оценки. Такими  субъектами  могут выступать  ООН и другие между-
народные институты и органы. Но и их отношение к объекту познания, осо-
бенно  к  конкретным  войнам  и  террористическим  действиям,  не  всегда  оказы-
вается  объективным  и  бесстрастным.  Часто  преобладает  позиция,  характери-
зующаяся определяющим воздействием на объяснение войны и терроризма тех 
субъектов,  которые  вносят  основной  вклад  в  финансирование  данных  инсти-
тутов и движений. 
 
Во-первых, не существует единого мнения по поводу того, считать ли 
                                                           
1 Долгова А.И. Преступность в России и криминологические проблемы власти // Власть: криминологические 
и правовые проблемы. Российская криминологическая ассоциация. - М., - 2000. - С. 20-21. 

 
56
политический  терроризм  продолжением  политики  насильственными  средст-
вами. Например, авторитетный ученый О. Бельков считает, что «есть серьез-
ная натяжка в определении терроризма как продолжении политики насильст-
венными методами»1. 
 
Представляется, что более прав автор одной из немногих научных ра-
бот по данной теме, которая так и называется «Терроризм и война: общее и 
различия»  Б. Каверин, когда пишет: «Оба явления существуют в сфере поли-
тики,  и  терроризм  и  война  означают  продолжение  политики  конкретных 
субъектов  средствами  вооруженного  и  других  форм  насилия.  Террористы  в 
Чеченской Республики Российской Федерации преследуют политические це-
ли, используя, прежде всего, вооруженные средства борьбы. Террористы Бен 
Ладена также ведут политическую вооруженную борьбу. Участники Второй 
мировой  войны  преследовали  в  первую  очередь  политические  цели.  Кон-
кретные  цели  и  программы  терроризма  или  войны  могут  меняться,  иметь 
различную  идеологическую  интерпретацию,  религиозную,  этническую  или 
региональную  окраску,  но  все  они  политически  ориентированы»2.  Говоря 
другими словами, война и политический терроризм – крайнее средство реа-
лизации субъектами своих политических целей с использованием насилия.  
 
Цель  насилия – один  из  базовых  критериев  уточнения,  понимания  и 
разграничения  терроризма  и  войны.  Это  важное  оценочное  суждение,  недо-
оценка которого будет давать размытое представление о терроризме, которое 
мало  чем  будет  отличаться  от  других  видов  агрессии.  Во  избежание  такого 
рода отождествления необходимо разграничить и проанализировать подлин-
ную сущность явлений. Необходимо учитывать, что именно в том или ином 
насильственном действии выступает  главным,  приоритетным и доминирую-
щим.  
 
Во-вторых,  недостатком  многих  исследований  является  отсутствие 
четкости в определении форм и методов насильственных вооруженных дей-
                                                           
1 Бельков О. Терроризм – вызов национальной и международной безопасности // Безопасность Евразии.           
- 2001. - № 4. - С. 218. 
2 Каверин Б. Терроризм и война: общее и различия // Власть. - 2002. - № 5. - С. 11. 

 
57
ствий, относящихся к категории продолжения политики субъектами; в указа-
нии объектов, на которые направлена агрессия. Следует обратить внимание, 
что в терроризме субъектами могут выступать  индивид, группа, партия, ор-
ганизация, правительство и т.д. по сравнению с войной, где субъектами мо-
гут выступать  государство (коалиция государств) или класс (классы).  
Б. Каверин различает следующие признаки войны:1 
 
Первый признак - война означает наличие военных сил (армии) исполь-
зуемой  в  боевых  действиях.  Вооруженные  силы  (армию)  вправе  создавать 
только  государство  (коалиция  государств).Армия  может  использоваться  для 
нападения  на  территорию  другой  страны  (стран)  государством  (странами) 
или для выполнения задач отражения агрессии врага (врагов), т.е. для выпол-
нения  задач  обороны  (обеспечения  национальной  безопасности).  Вооружен-
ные силы, не участвующие в боевых действиях, имеют постоянную потенци-
альную готовность продолжать политику государства (коалиции государств) 
насильственными средствами как внутри страны, так и за ее пределами. 
 
Никакой другой субъект не вправе создавать и использовать вооружен-
ные силы для ведения военных действий. Исключением может быть случай, 
если вооруженные силы созданы полярными силами на территории одного и 
того  же  государства  и  используются  для  продолжения  классовой  политики 
средствами вооруженного насилия (гражданская война). (Особняком  стоят 
наличные  у  государства  полулегальные  военизированные  образования,  соз-
данные  для  борьбы  с  политической  оппозицией  для  осуществления  террора 
на  территории  собственной  страны.  По  иностранным  данным,  от  организо-
ванного  государством  террора  против  членов  этнических  и  политических 
групп погибает больше, чем от всех других смертоносных форм насилия. В 
среднем каждое десятилетие со времен окончания Второй Мировой войны от 
рук государства погибало от 1,6 до 3,9 млн. безоружных гражданских лиц.2) 
 
Идентифицировать  эти  военизированные  группы  необходимо  с  дейст-
                                                           
1 См: Каверин Б. Терроризм и война: общее и различия // Власть. - 2002. - №5.  
2 См: Исследование международных конфликтов // Международный журнал социальных наук. - 1991. - № 3. 
 - С. 128.  

 
58
вующей регулярной армией, а полулегальное действие объясняется широким 
общественным резонансом, вызываемым их действиями. 
 
Второй основной признак войны обозначает использование государст-
вом  (государствами),  классом  (классами)  вооруженных  сил  (армии)  или  в 
полном объеме или большей их части. Использование меньшей части не со-
ставляет признак локального конфликта или ситуативных военных действий. 
Таким  образом,  для  обозначения  военных  действий  как  войны  необходимо 
полномасштабное использование вооруженных сил. При этом война ведется 
непрерывно,  хотя  и  с  большей  или  меньшей  активностью  боевых  подразде-
лений армий. Терроризм же проявляется спорадически, а вооруженные фор-
мирования  террористов  сложно  выявить  даже  после  начала  террористиче-
ской акции.   
 
Третий основной признак войны - явно выраженные фронт и тыл. Тер-
роризм не имел в прошлом, и не имеет сегодня этого признака. Образно вы-
ражаясь,  терроризм  нигде,  но  он  везде.  Исключение  составляют  государст-
венный  террор  и  война,  имеющая  террористическую  направленность.  Ис-
ключение может составить международный терроризм, если будет преследо-
вать человеконенавистническую политику и использовать оружие массового 
поражения.  Единственное,  что  сегодня  можно  утверждать  в  этом  плане – в 
будущем все войны будут носить террористическую направленность. Они не 
будут иметь явно выраженных фронта и тыла.  
Четвертый  основной  признак  войны - война  обозначает  наличие  воо-
руженной борьбы между государствами или между классами средствами воо-
руженного насилия. 
 
Террористы также, как и в войне военные, используют боевую технику, 
вооружение и даже более мобильны при использовании запрещенных видов 
оружия,  хотя  справедливости  ради  надо  отметить,  что  если  использовать  в 
войне вооруженные силы в полном объеме, то передовая армия имела бы не-
сомненное превосходство над террористическими формированиями. 
Пятый признак войны - в войне субъекты стремятся к победе над вра-

 
59
гом. Террористы тоже стремятся к победе над врагом. Только в  слово «по-
беда» включается разный смысл. В случае войны – это полная капитуляция 
врага, подчинение одного народа другому, уничтожение народов или их ог-
рабление;  захват  чужой  территории  и  пересмотр  границ,  изменение  сфер 
влияния  и  т.д.  Можно  подразумевать  слово  «победа»  при  сохранении  кон-
ституционного  строя;  защите  граждан,  культурных  и  материальных  ценно-
стей  Отечества,  отражении  нападения  агрессоров  и  т.д.  Допускается,  что  и 
эти  благие  намерения  могут  достигаться  с  применением  террористических 
методов  борьбы  против  захватчиков.  Тем  более  нельзя  отрицать  наличие 
террористических  методов  борьбы  при  подчинении  одних  народов  другим, 
при  захватнической,  экспансионистской  войне.  Но,  даже  включая  в  себя 
элементы терроризма, в войне стремятся к полному подчинению или унич-
тожению  противника.  В  случае  же  терроризма – не  столько  важна  победа 
над врагом – важна степень психологического воздействия на врага, полити-
ческое давление на него, его политическая парализация. 
 В  войне  можно  предположить  тайное  начало  подготовки,  скрытное 
сосредоточение сил, стремление внезапно использовать новое вооружение и 
образцы военной техники,  изобретение все новых и неожиданных способов 
ведения  боя,  которые  до  поры-до  времени  сохраняются  в  тайне  и  т.д.  Но  в 
войне  многие  процессы  открыты  и  контролируемы,  происходят  под  при-
стальным  вниманием  мировой  общественности.  Успех  же  терроризма  на-
прямую зависит от меры скрытности подготовки и внезапности,  неожидан-
ности нападения. Терроризм рассчитывает на психологический эффект. По-
лучается, что война -  более широкое явление как по элементному составу, 
так и по масштабам. Поэтому в терроризме вооруженные формирования не 
являются армиями по их сущностной характеристике; они выявляются с на-
чалом  террористической  атаки,  и  то  частично,  основная  часть  всегда  тща-
тельно  законспирирована.  Вследствие  этого,  терроризму  не  присущи  такие 
элементы  войны  как  дипломатическая,  экономическая  борьба,  экономиче-
ская блокада и др. И не потому, что терроризму присущи однообразные спо-

 
60
собы и формы проявления, а потому, что такие способы и формы разоблачат 
террористов,  уничтожат  главную  сущность  и  преимущество  терроризма – 
внезапность и анонимность. «Войны, в том числе и гражданские, - писал бо-
лее четверти века тому назад известный терролог У. Лакер,  - во многом но-
сят  достаточно  предсказуемый  характер,  они  происходят,  что  называется, 
средь бела дня, противоборствующие стороны и не думают окутывать себя и 
свои  действия  ореолом  тайны.  Даже  гражданская  война  соблюдает  те  или 
иные правила, в то время как главные признаки терроризма -  анонимность и 
отрицание каких бы то ни было норм»1. 
 
Вместе с тем акты политического терроризма могут осуществляться не 
только  одним  лицом  или  полулегальными  и  нелегальными  группами,  но  и 
официально  зарегистрированными  политическими,  национальными  или  ре-
лигиозными группами. 
 
 Если терроризму часто присуща ориентация на сенсацию, то подобная 
цель во время войны не преследуется, если, конечно, война не носит открыто 
террористический характер.  
 Во время войны каждая противоборствующая сторона, независимо от 
характера  войны  (освободительная  или  захватническая)  осуществляют  кон-
цептуально  и  последовательно  идеологическое  обоснование  войны,  т.е.  в 
войне акцентируется внимание на идеологической составляющей. Идеология 
терроризма выражена сравнительно узко по содержанию и реализуется сред-
ствами общественной психологии, религиозными постулатами и догмами.. 
В  чем  же  заключается  основное  различие  между  терроризмом  и  вой-
ной, между этими двумя, казалось бы, одинаковыми продолжениями полити-
ки насильственными средствами? Ведь можно с полным правом утверждать: 
всякая война несет в себе элемент терроризма; всякий терроризм несет в себе 
элемент войны. 
 Кардинальное различие в том, что на один и тот же вражеский объект 
в  терроризме  и  войне  субъекты  воздействуют  по-разному.  В  случае    войны 
                                                           
1См: Кожушко Е.П. Современный терроризм: анализ основных направлений. - Минск: Харвест, - 2000. С.366 

 
61
агрессия субъекта направлена на живую силу противника, для выведения ее 
из строя, на разрушение военных объектов, лишения противника физической 
возможности  сопротивляться,  защищать  свои  интересы,  ценности,  идеалы. 
Во время войны осуществляют операции главным образом для уничтожения 
противника, неизбежные при этом жертвы не являются целью. В войне воо-
руженное давление субъекта на объект оказывается путем вооруженного на-
ступления  на  специально  подготовленную  для  такого  возможного  действия 
вооруженную  силу  (армию),  предназначенную  защищать  данный  объект.  В 
терроризме  же  давление  субъекта  на  объект  оказывается  путем  внезапного 
нападения на неподготовленную часть общества – гражданское население. В 
этом  автор  усматривает  и  элемент  фашизма.  Если  фашисты  уничтожали  по 
расовому  признаку,  то  террористы  уничтожают  по  признаку  граждан  той 
стороны, с политической элитой которой они борются.  
Но в современных условиях все войны становятся массовыми и терро-
ристическими: боевая операция, направленная против мирного населения на 
вражеской  земле – обыденный  факт,  атрибут  военных  действий.  Одновре-
менно сам терроризм, по выражению некоторых исследователей – стал вой-
ной особого рода. Как пишет «Вашингтон пост», она идет на смену горячей и 
холодной  войнам  и  представляет  собой  войну  без  фронтов,  без  армий,  без 
правил; война, в которой оружием может стать любой пассажирский самолет, 
а мишенью – любое здание в любой точке мира1. 
 К этому можно добавить, что субъекты терроризма будут предприни-
мать  неклассические  военные  действия,  которые  будут  превосходить  обыч-
ные  военные  действия  по  масштабам  жертв  и  разрушений.  Поскольку  при 
применении  террористических  методов  борьбы      террористы  не  стремятся 
оккупировать  территорию  противника,  трудно  определять  рамки  подобных 
войн  во  времени  и  пространстве.  Применение  в  ответ  армейских  сил  будет 
малоэффективным,  так  как  армия  применяется  на  поле  боя  против  ясно  ви-
димого  и  четко  выделяемого  врага.  Это  будут  войны  высоко  изощренных  в 
                                                           
1 Цит. по: Коммерсантъ. - 2001. - 13 сентября. 

 
62
жестокости политиков – интеллектуалов.  
Более  полувека  назад  выдающийся  отечественный  военный  теоретик      
Е. Месснер предвидел подобное развитие политических методов борьбы. Но-
вый тип войны, с которым придется столкнуться человечеству, он назвал мя-
тежевойной.  Для  них,  считал  Месснер,  будет  характерно  отсутствие  линии 
фронта, высокая рассредоточенность сил и средств, вопиющая жестокость и 
отрицание каких бы то ни было норм при нанесении ударов1. 
 Именно поэтому различать терроризм и войну становится все сложнее. 
В связи с этим необходимо подчеркнуть, что если наблюдается: 
1) со стороны страны-агрессора односторонняя трактовка международ-
ных положений о правилах, законах и обычаях войны; 
2) нарушение государством–агрессором норм международного права; 
3)  игнорирование  страной–агрессором  непреложных  принципов  гума-
низма и основ сохранения планетарной цивилизации 
- то во всех этих случаях речь идет о террористической войне, или вой-
не, имеющей террористический характер. 
Достичь  своих  целей  терроризм  не  может  с  помощью  войны,  а  война 
часто используется для реализации террористических целей. Таким образом, 
не  столько  в  терроризме  имеет  место  война,  сколько  в  войне  имеет  место 
терроризм.  Более  того,  агрессивная,  противоправная,  несправедливая  война 
должна рассматриваться как проявление терроризма. В данном соотношении 
терроризм как бы накладывается на содержание войны, выступает ее сущест-
венным признаком. 
Последнее время часто встречается словосочетание «террористическая 
диверсия», когда речь идет о террористическом акте. Что касается различия 
между  политическим  терроризмом  и  военными  диверсиями,    то  надо  отме-
тить,  что  это  вольное  употребление  слова  «диверсия»,  так  как  военные  ди-
версии  направлены  для  уничтожения  военного  противника,  т.е.  отсутствует 
один из главных признаков терроризма – направленность агрессии на симво-
                                                           
1 См.: Бельков О. Терроризм – вызов национальной и международной безопасности // Безопасность Евразии. 
- 2001. - № 4. - С. 237 

 
63
лический, невиновный объект. 
Далее  необходимо  отдифференцировать  терроризм  и  партизанское 
движение.  Партизаны  прибегают  к  насилию  для  того,  чтобы  уничтожить 
конкретного врага и  дислоцируются в  определенной местности. Цель – на-
носить вражеской стороне удары по живой силе, по военным целям, по вра-
жеской технике. Для партизанского движения, также как и военным действи-
ям,  непосредственные  человеческие  и  материальные  жертвы  не  нужны,  их 
интересуют военные цели для нанесения неприемлемого ущерба противнику.  
Партизаны – в международном праве - лица, не входящие в состав ре-
гулярных вооруженных сил воюющей страны, добровольно сражающиеся за 
свободу и независимость своей родины в составе организованных вооружен-
ных  формирований  на  территории,  захваченной  противником.  Правила  пар-
тизанской войны закреплены в ряде общепризнанных международных доку-
ментов, в частности в 4–й Гаагской конвенции о законах и обычаях сухопут-
ной войны (1907г.) и приложении к ней, а также в Женевских конвенциях о 
защите жертв войны (1949г.) и дополнительных протоколах к ним (1977г.).1 
Партизаны признаются комбатантами, если соблюдают следующие ос-
новные условия: имеют во главе лицо, ответственное за своих подчиненных; 
имеют явственно видимый отличительный знак; открыто носят оружие; ува-
жают  законы и обычаи войны. Дополнительный протокол №1  к Женевским 
конвенциям (1949г.) конкретизирует некоторые из этих условий. Уточняется, 
что в целях усиления защиты гражданского населения партизаны должны от-
крыто носить оружие во время каждого военного столкновения, а также в то 
время, когда они, находясь на виду у противника, развертываются в боевые 
порядки.  
Учитывая то, что часто практикуется совершение террористических ак-
тов,  сочетаемых  с  методами  партизанской  войны  (как,  например,  в  Чечне),  
необходимо  проводить  четкий  дифференцированный  подход  к  насильствен-
ным  актам,  совершаемым  под  флагом  национально–освободительной  борь-
бы. 
                                                           
1 Большой энциклопедический словарь. Т. 19. - М., - 1975. - С.232. 

 
64
 Научный  анализ  позволяет  выделить  две  категории  подобного  рода. 
Первая – национально-освободительное движение, организующее и осущест-
вляющее нападения на правительственные объекты колониальных режимов, 
представителей оккупационных властей, их военные отряды и т.п. Вторая ка-
тегория – террористы,  совершающие  бессмысленные  по  жестокости  акты  в 
отношении ни в чем не повинных людей, совершаемые со стороны лиц, заяв-
ляющих  о  своей  принадлежности  к  тому  или  иному  национально–
освободительному движению. Как правило, в результате этих действий  «ко-
лониальный»  или  «оккупационный»  режим  свергнуть  не  удается,  так  как 
объектом  посягательства  являются  частные  лица.  Далее  для  партизанских 
движений  агитация  и  пропаганда  являются  важнейшей  деятельностью,  пар-
тизаны  потому  и  берутся  за  оружие,  чтобы  обеспечить  себе  возможность - 
открыто воевать и беспрепятственно разъяснять свои идеи в условиях, когда 
наделенная  государственной  властью  противоположная  сторона  отвергает 
саму  возможность  свободной  борьбы  идей  и  отвечает  террором.  Для  терро-
ристов, напротив, именно вооруженная борьба и насилие, иной раз и немоти-
вированное, становятся важнее процесса идеологического обоснования. Тер-
рорист – это  разрушитель,  сознательно  определивший  свой  образ  жизни  и 
стиль поведения на много лет вперед. В этом видится определенное отличие 
чеченских террористов от партизан, ведущих борьбу, подобно колумбийско-
му  «М19»  или  сальвадорскому  фронту  национального  освобождения  имени 
Фарабундо Марти. 
Чтобы  квалифицировать  акт  насилия  в  качестве  акта  терроризма,  по-
мимо  места  совершения  деяния  целесообразно  учитывать  в  каждом  случае 
его цели и непосредственные объекты. 
Особую роль при исследовании политического терроризма может сыг-
рать разграничение терроризма и фашизма, учитывая, что между этими явле-
ниями часто ставится знак равенства.   Фашизм как общественный феномен - 
явление весьма сложное, не сводимое к одной модели, не охватываемое ко-

 
65
ротким определением, и которое позорным пятном запятнало историю раз-
вития человеческой цивилизации. 
Фашизм - идейно-политическое  течение  и,  как  идеология,  есть  крайне 
эклектичная система взглядов. Он проявлялся в национальных вариантах, ка-
ждый из которых отличался заметным своеобразием, он выполнял - в качестве 
идеологии, массового движения, режима, метода решения внутренних и внеш-
них проблем и т.п. - достаточно разнообразные функции. Наряду с «классиче-
скими» вариантами фашизма - которые прошли все этапы развития (от партии 
к государству), - возникали и иные его разновидности . Истории XX в. извест-
ны  разные  фашизмы:  итальянский  фашизм,  немецкий  национал-социализм, 
португальский фашизм диктатора Салазара, испанский фашизм генерала Фран-
ко и др. Каждый из национальных вариантов отличался своеобразием в идео-
логии. 
Но общим для всех вариантов фашизма остается абсолютизация биологи-
ческих  законов  и  попытка  перенести  на  общество  право  сильного,  царящее  в 
природе. Ценностью здесь является элитарно-иерархический принцип, соглас-
но которому одни рождены повелевать, а другие подчиняться. Поэтому в дан-
ной  идеологии  всячески  восхваляется  война,  которая  ведет  к  сплочению  на-
ции, оправдываются территориальные притязания к другим народам, поощ-
ряется империализм как завоевание «жизненного пространства» для населения 
страны, придается большое значение вождизму.  
В  Федеральном  законе  «Об  увековечении  победы  советского  народа  в 
Великой  Отечественной  войне 1941-1945 годов»  подчеркивается,  что  важ-
нейшим  направлением  государственной  политики  Российской  Федерации  яв-
ляется  решительная  борьба  с  проявлениями  фашизма.  Однако  отсутствие 
четкого  общепризнанного  определения  этого  понятия  приводит  к  вольному 
его толкованию и использованию в качестве политического ярлыка. В соответ-
ствии  с  Федеральным  законом  «О  противодействии  экстремистской  деятель-
ности», который вступил в силу 25 июля 2002 года, экстремистской деятельно-
стью является, в частности, пропаганда и публичное демонстрирование наци-

 
66
стской атрибутики или символики, а экстремистскими материалами считаются, 
в  частности,  труды  руководителей  национал-социалистической  рабочей  пар-
тии Германии, фашистской партии Италии1.  Однако в этом законе не дано оп-
ределение  фашизма  в  целом  и  его  германской  разновидности - нацизма.  По 
этому вопросу существуют разные позиции. Одни ученые такой необходимо-
сти не видят, поскольку Закон от 25 июля 2002 г., по их мнению, дает исчерпы-
вающее  понятие  экстремизма.  Думается,  что  правы  исследователи,  которые 
считают, что целесообразно особо выделить фашизм как крайнюю и  опасную 
форму экстремизма и в законодательном порядке дать его определение, с тем, 
чтобы  партии,  движения  и  отдельные  лица,  пропагандирующие  фашистские 
идеи или действующие в духе этих идей, могли привлекаться к более строгой 
ответственности. 
Возникает  потребность  в  принятии  законодательных  актов,  опреде-
ляющих, что такое фашизм и фашистская идеология, что представляют собой 
система  фашистских  организаций  и  политическая  практика  фашизма.  При 
этом речь должна идти о необходимости выработки именно юридического оп-
ределения понятия «фашизм». Это задача юристов. Однако выработать такое 
определение  они  вряд  ли  смогут  без  помощи  политологов,  задача  которых - 
определить четкие критерии, отделяющие фашизм от иных, схожих или иден-
тифицируемых с ним явлений. 
 Существуют  различные  определения  фашизма,  например: «Фашизм 
предстает перед нами как особая форма буржуазной диктатуры, использующая 
наряду с террором и насилием методы идеологического и материального воз-
действия на массы в целях создания широкой социальной базы, массовой опо-
ры»2.  Представляет  интерес  определение  фашизма,  предложенное  специали-
стами Российской академии наук. Опираясь на родовые признаки и характери-
стики данного явления, специалисты РАН определяют фашизм как «идеологию 
и практику, утверждающие превосходство и исключительность нации или ра-
                                                           
1 ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности» от 25 июля 2002 года // СЗ РФ. - 2002. - №114-ФЗ. 
2 Ковалев В. Что же такое фашизм? От этимологии к законодательному определению // Российская юстиция.  
- 2002. - № 10. - С. 52. 

 
67
сы  и  направленные  на  разжигание  национальной  нетерпимости,  обоснование 
дискриминации в отношении представителей иных народов; отрицание демо-
кратии, установление культа вождя; применение насилия и террора для подав-
ления  политических  противников  и  любых  форм  инакомыслия;  оправдание 
войны как средства решения межгосударственных проблем.»1. Принимая такое 
определение  в  качестве  базисного,  диссертант  считает  необходимым  допол-
нить его, а именно: добавить слово «террористической» - «оправдание терро-
ристической войны как средства решения межгосударственных проблем». 
Это необходимо сделать потому, что одним из обязательных признаков 
фашизма  является  применение    террора    для  подавления  политических  про-
тивников и любых форм инакомыслия; а также использование фашизмом тер-
рористических  методов  борьбы за интересы избранных. Если фашистские си-
лы создают военные и военизированные формирования, находящиеся под ко-
мандованием вождя, и осуществляют контроль над определенной территори-
ей, осуществляют непрерывные и согласованные действия, речь идет о войне. 
И в этой войне, продолжая политику насильственными средствами для разру-
шения объектов и выведения из строя живой силы противника, фашизм опи-
рается на терроризм. Уничтожение нацистами людей в СССР и других странах 
ставило своей целью не только «очищение» территорий для будущего заселения 
немцами, но и для устрашения остальных, чтобы заставить их подчиняться или 
вынудить  переселиться.  В  этой  связи  целесообразно  будет  выделить  три  глав-
ных определяющих признака фашизма: 
1.  Абсолютный культ государства. 
2.  Признание террористической войны как необходимого условия суще-
ствования нации и государства. 
3.  Крайний национализм /шовинизм/ и  расовая нетерпимость. 
             Можно  сделать  вывод:  фашизм - это  идеология,  исповедующая,  во-
первых,  тотальный  приоритет  государства  над  обществом  и  личностью,  во-
                                                           
1 Ковалев В.  Что же такое фашизм? От этимологии к законодательному определению // Российская юсти-
ция. - 2002. - № 10. - С. 53. 
 

 
68
вторых, возводящая террористическую войну в ранг необходимого существо-
вания общества и государства; в-третьих, практикующая ограничение право-
вого статуса другого народа по расовому признаку.  
Если  рассматривать  фашизм  как  политический  режим,  следует  отме-
тить, что он является  проявлением тоталитарного режима. 
Тоталитаризм - одна  из  разновидностей  (наряду  с  авторитаризмом,  во-
енной диктатурой, деспотией и т.п.) антидемократического политического ре-
жима  и  специфического  общественного  устройства.  Он  характеризуется  осо-
быми экономическими основами, террором, тотальным контролем над жизнью 
общества  и  жизнедеятельностью  граждан. 
Существует множество определений тоталитаризма, однако все они сво-
дятся  к  пониманию  тоталитаризма  как  государственного  строя  или  политиче-
ского  режима,  осуществляющего  абсолютный  контроль  над  всеми  областями 
общественной жизни. Тем не менее не следует отождествлять всякий государст-
венный  тоталитаризм  (или  тоталитарный  режим)  с  фашизмом  (или  фашист-
ским режимом), ибо государственный тоталитаризм, в полной мере соответст-
вующий первому признаку фашизма (из обозначенных в данной работе), в по-
литической  жизни  общества  и  межгосударственных  отношениях  может  не 
иметь второго признака.  
Целесообразно  считать  фашизм  и  терроризм  двумя  крайними,  взаимо-
связанными,  но  самостоятельными  формами  политического  экстремизма, 
где  терроризм,  в  отличие  от  фашизма,  предстает  как  сила,  не  имеющая  вре-
менной, 
пространственной, 
социальной 
или 
национально-
государственной локализации. 
Обобщая сказанное, надо подчеркнуть, что о таких видах политического 
насилия, как массовый геноцид, репрессии, фашизм, террор и война правиль-
нее будет говорить как о самостоятельных формах политического экстремизма 
на государственном и межгосударственном уровнях. И обоснованием для та-
кой  квалификации  служит  характер  их  связи  с  государством  и  уровень 
собственной институционализации. 

 
69
1.3. Вопросы  детерминации  политического  терроризма 
 
Изучение  причин  и  предпосылок  возникновения  современного  полити-
ческого  терроризма  нуждается  в  специальном  научном  исследовании  с  пози-
ции политологии, социологии, психологии и ряда других дисциплин. Анализ 
этой  проблемы  предполагает  выявление  детерминант,  раскрывающих  связь 
процессов,  событий  и  явлений,  способствующих  возникновению  и  эволюции 
политического терроризма 
 Методологически будет правильно уделить особое внимание состоянию 
международных отношений и геополитическим аспектам национальных инте-
ресов,  как  важных  предпосылок  возникновения  политического  терроризма  на 
территории России.  
Большое значение для теории и социальной практики как условия, вызы-
вающего терроризм, имеет рассмотрение политического экстремизма, призна-
ния допустимости насильственных способов в решении социальных проблем. 
Эта традиционная для нашей истории терпимость к насилию, его постоянному 
«присутствию» во всех формах общественных взаимосвязей, особенно в поли-
тике, дополняется правовым нигилизмом, не только позволяющим чинить про-
извол  в  нужном  для  определенных  социальных  групп  направлении,  но  и 
доводить этот последний до стадии «беспредела» под экстремистскими лозун-
гами. 
Требуется  глубокий  анализ,  прежде  всего  политологический,  изменений 
социальной  структуры  российского  общества,  состояния  общественных  от-
ношений; необходимо выделить существующие в обществе противоречия (или 
предпосылки  противоречий),  которые  обуславливают    феномен  терроризма. 
Выясняя  связь  между  политико-экономическим  состоянием  общества  и 
ростом экстремизма и терроризма нельзя так же упускать с поля зрения со-
стояние власти и собственности как главных источников роста социально-
го насилия. 
Как известно, основными социальными благами, подлежащими распре-

 
70
делению  между  группами,  являются  богатство,  престиж  и    власть.  В  силу 
ограниченности  ресурсов  это  вызывает  столкновение  между  группами,  пре-
тендующими на эти блага. Группы с высоким статусом не хотят потерять кон-
троль  над  ресурсами.  Социальные  общности  с  низким  статусом,  наоборот, 
стремятся перераспределить социальные блага в свою пользу. Таким образом, 
социальное неравенство - один из источников террористических проявлений  в 
обществе, так как каждая группа стремится улучшить свое положение, расши-
рить объем имеющихся в ее распоряжении социальных благ. При этом боль-
шое  значение  придается  овладению  государственной  властью  той  или  иной 
группой. В итоге социальные конфликты переходят в политическую плоскость.  
Политические конфликты, вызванные неравенством в распределении ма-
териальных благ, могут иметь высокую степень остроты. Две Великие револю-
ции в истории человечества тому пример (во Франции в конце XVIII века и в 
России в начале XX в.).  Свергнутые классы испытали на себе катастрофиче-
ское действие актов терроризма и террора. 
Осуществление  крупных  социальных  реформ  в  СССР  и  России  в  конце 
80-90  гг.  привело  к  значительному  снижению  совокупного  социального  ста-
туса  привилегированных  групп  советского  общества  (часть  партократии,  во-
енных),  а  также  глубоко  затронуло  уровень  благосостояния  средних  классов 
населения.  Наблюдается  разрыв  доходов  между  бедными  и  богатыми,  когда 
80% населения получают только 20% всех доходов в стране, заработная плата 
80% россиян ниже средней; по официальным данным 27%  населения, т.е. 40 
млн.  человек  имеет  доход  меньше  прожиточного  минимума1,  высокий  уро-
вень  смертности,   снижение  социальных  позиций  определенных  групп  рос-
сийского общества, углубление его социальной дифференциации. Сюда отно-
сится и общее обнищание масс на фоне обогащения небольшой группировки 
собственников, передел собственности, которая еще вчера принадлежала все-
му народу, а сегодня - нескольким олигархам и высшему чиновничеству. Да-
лее, это классовые процессы, когда происходят столкновения между формаль-
                                                           
1 Аршба О.И. Современный правый экстремизм в Европе // ВМУ. Серия 18. Социология и политология.           
- 2002. - № 4. - С. 11. 

 
71
но законными владельцами предприятий и их коллективами за право владения 
ими. Все это послужило мощным фактором социальной агрессивности, обост-
рения  политического  противоборства,  нередко  приобретающего  резко  на-
сильственный характер.  
В  современной  России  возможно  возрождение  антагонистических  от-
ношений.  Они  основываются  на  несправедливом  распределении  собственно-
сти  в  результате  грабительской  приватизации.  Такого  рода  отношения  возни-
кают  между  новыми  собственниками  и  наемными  работниками.  Остается 
проблемой отсутствие правовых механизмов защиты интересов широких сло-
ев трудящихся. 
К этому нужно добавить, что резкое разделение общества на классы бо-
гатых и бедных ведет к люмпенизации значительной части населения. В свою 
очередь  эта  прослойка,  при  условии  ее  количественного  роста,  имеет  тенден-
цию  сливаться  с  криминальными  элементами,  превращается  в  дестабилизи-
рующую,  разрушительную  силу.  Предвидеть  ее  разрушительную  силу  невоз-
можно. При этом надо учитывать - идеологами и организаторами экстремист-
ских  и  террористических  группировок  и  организаций  чаще  становятся  люди 
образованные, состоятельные, с характерной социальной, культурной и психо-
логической  ментальностью.  А  вот  «пушечным  мясом»  террористов  выступа-
ют низы социума. 
 В-основном, это  круги социально обездоленных и обманутых людей, 
затем - маргинализированные группы, которые утратили прежний социальный 
статус  и  находят  единственную  возможность  преодоления  бедственного  су-
ществования  в  использовании  различных  криминальных  средств  и  методов 
обеспечения  своей  жизни.  На  этой  почве  и  вырастают  формы  террористиче-
ской и терророподобной деятельности, угрожающей не только социальной, но 
и политической безопасности страны. И в этом смысле субъектами терроризма 
начинают становиться те социальные совокупности, которые раньше вряд ли 
можно было упрекнуть в экстремистских, тем более, террористических ори-
ентациях. 

 
72
Отрицательно  сказывается  на  политической  и  социальной  обстановке  в 
обществе,  обостряет  борьбу  политических  сил  и  усиливает  риск  нестабиль-
ности  отсутствие  в  обществе  достаточно  обширного  среднего  класса,  обла-
дающего  стабильными  средними  доходами  и  частной  собственностью.  Нали-
чие в обществе сложившегося среднего класса служит укреплению центрист-
ских политических сил, способных привлечь на свою сторону наиболее актив-
ные слои населения. Слабость прослойки среднего класса ведет к недостаточ-
ной мобилизации здоровых сил общества. В результате инициатива переходит 
в руки экстремистских кругов со всеми вытекающими отсюда последствиями. 
Особенно  сильно  разбалансированность  экономики  бьет  по  молодежи - 
самой активной части населения. Такой фактор, как массовая безработица, объ-
единяет молодежь в группы, а наличие большого количества свободного вре-
мени приводит к тому, что для них участие в делах группы становится основ-
ной формой деятельности. В зависимости от личных качеств человека (отсут-
ствие  трудолюбия,  желание  быстро  разбогатеть,  привлечь  к  себе  внимание 
хоть на некоторое время, стать популярным в своей среде) может сделать его, а 
также  других  членов  группы  податливым  материалом  в  руках  сторонников 
экстремистских и террористических организаций. 
В  России  в 1999 году  было  зарегистрировано 25 039 преступлений,  в 
том числе в общей статистике было зарегистрировано 20 случаев терроризма. В 
2000 году было зарегистрировано 27 362 преступления, в статистике было за-
регистрировано 135 случаев терроризма (прирост по сравнению с 1999 годом 
на 676%). По состоянию на первое полугодие 2001 года на общем учете в ор-
ганах внутренних дел числится 258 случаев терроризма, в том числе зарегист-
рированных в 2002 году - 180 (прирост по сравнению с 1999 годом-718%)1. 
Трудно согласиться с Э.А. Паиным, утверждающим: «и в публицистике и 
в  научной  литературе  распространены  попытки  напрямую  увязать  рост  по-
литического  экстремизма  с  бедностью,  социальным  неблагополучием  и  низ-
ким  культурным  уровнем  неких  региональных,  этнических  или  религиозных 
                                                           
1 Лунеев В.В. Организованная преступность, уголовный терроризм в условиях глобализации // Социлогиче-
ские исследования. - 2002. - № 5. - С. 62  

 
73
групп.  Однако  ни  исторические  примеры,  ни  специальные  исследования  не 
подтверждают подобные предположения. В замкнутых, застойных обществах, 
например, у бушменов Южной Африки или у индейцев майя в Мексике, нахо-
дящихся на крайне низких уровнях экономического и социального развития, 
нет  ничего  похожего  на  экстремизм,  а  тем  более  терроризм»1.  Думается,  не 
совсем правомерно сравнивать «замкнутые и застойные общества» с общест-
вами, давно перешагнувшими в своем развитии такой этап. 
Социальное  неравенство,  действительно,  автоматически  не  порождает 
насильственное разрешение возникающих экономических, политических и со-
циальных противоречий. Также, очевидно, нельзя сводить источники насилия 
к классовым антагонизмам. В странах с приблизительно одинаковым способом 
производства и социальной культурой может наблюдаться разная степень ост-
роты политических конфликтов, в том числе с использованием террористиче-
ских методов борьбы (например, современные Швеция и Италия). «Насилие в 
политике  вызвано  не  просто  социальным  неравенством,  а  более  или  менее 
крупными сдвигами в стратификационной системе, обуславливающими ее де-
композицию», - считает профессор И.Ю. Залысин2. 
Стратификационная система  общества не всегда находится в состоянии 
динамического  равновесия. «Точка  перенапряжения»  достигается  вследствие 
объективных  причин,  таких  как  промышленная  революция  конца XVIII -
начала XIX вв.  или  политическая  модернизация  государства  (переход  от  тра-
диционного  общества  к  современному).  Достигнув  «точки  перенапряжения» 
стратификационной  системы,  статусные  перемещение  внутри  нее  могут  вы-
звать  дезинтеграцию  социальной  структуры  общества,  иногда  сопровождаю-
щуюся вспышками насилия.  
Индустриальные  революции,  как  причина  изменения  стратифика-
ционной  системы,  сегодня  себя  изжили.  В  конце XX века  появляются  иные 
причины:  стратификационный  баланс    нарушился,  когда  в  период  горбачев-
                                                           
1 Паин Э.А. Социальная природа экстремизма и терроризма // Общественные науки и современность. - 2002.  
- № 4. - С. 114 
2 Залысин И.Ю. Структурные и политические источники насилия. - М.: НЭБ, - 2001. - С.132. 

 
74
ских реформ попытались в сжатые сроки одновременно изменить и политиче-
ский режим, и национально-государственное устройство и экономическую сис-
тему  страны.  Все  это  вылилось  в  системный  кризис  (его  пришлось  пережить 
народам СССР и Югославии). Последствия этого кризиса будут влиять на по-
литическую жизнь не только СССР и Югославии, но и всех стран мира еще 
много десятилетий. Причина вовсе не только в том, что ухудшилась социаль-
но-экономическая ситуация в СССР или Югославии, а в том, что этим мо-
ментом будут пользоваться страны Запада в своих финансовых и (или) гео-
политических интересах. 
Смена  эпох  неизменно  сопровождается  сменой  стереотипов  и  норм 
поведения,  снижением  духовно-нравственного  уровня  населения.  Наиболее 
болезненными  оказываются  переходные  состояния,  когда  старые  стереотипы 
уже не отражают изменившейся реальности, но еще продолжают существовать 
в  жизни  старшего  поколения  и  навязываются  молодым  традиционной  систе-
мой   воспитания  и  образования. Это – общая закономерность.  «Тотальный 
кризис конца XIX - начала XX в., горячей точкой которого стала Россия, ес-
тественным образом был связан с тем, что классическая европейская культура 
исчерпала свои функции так же, как в свое время исчерпала их культура риту-
альная. Общество оказалось на пороге существования, не связанного нормой, 
а, следовательно, и законом»1. 
Правовой  нигилизм  создает  благоприятную  почву  для  произвола  край-
ностей. С правовым нигилизмом тесно связан нравственный нигилизм, прин-
ципом которого является господство силы над правом. В преддверии жесткого 
террора, который будет царить в России в начале XX века, русский философ 
Л.М. Лопатин писал: «Крушатся старые идеалы, блекнут прежние надежды и 
настойчивые ожидания... А главное - непоправимо и глубоко колеблется сама 
наша вера в современную культуру: из-за ее устоев вдруг выглянуло на нас та-
кое страшное звериное лицо, что мы невольно отвернулись от него с отвраще-
                                                           
1 Ионин Л.Г. Социология культуры. - М., - 1996. - С. 17. 

 
75
нием и недоумением»1.  
В конце XX века Россия опять встретилась с резкой сменой культурных 
стереотипов, к которой большинство населения оказалось неподготовленным. 
Перестройка  в  этом  плане  преподнесла  еще  один  урок - без  учета  политиче-
ских и культурных стереотипов общества, напрямую влияющих на умы и по-
ведение людей, невозможен успех современной модернизации. 
Более  того,  при  наличии  определенных  ошибок  в  политике  на  государ-
ственном  уровне  все  перечисленные  негативные  изменения  в  социально-
экономической  и  культурной  сфере  являются  предпосылками  возникновения 
экстремизма и терроризма. 
Рассмотрим  это  на  примере  Чечни.  Как  и  все  россияне,  чеченцы  испы-
тали  на  себе  резкое  падение  жизненного  уровня,  почувствовали  страх  и  не-
уверенность  в  завтрашнем  дне.  Усугубляло  положение  то,  что  народ  был  в 
1943 году депортирован, и недовольство результатами перестройки обостряло 
чувство  исторической  обиды.  Плюс  национальный  менталитет  гордого  и  во-
инственного народа. 
Касаясь  важности  такого  аспекта,  как  национальный  менталитет,  при-
веду пример: еще в 1857 году Ф. Энгельс писал про другой народ: «Географи-
ческое  положение  Афганистана  и  характерные  черты  народа  придают  этой 
стране такое политическое значение в делах Центральной Азии, которое едва 
ли можно переоценить... Афганцы - храбрый, энергичный и свободолюбивый 
народ...  Война  для  них  является  развлечением  и  отдыхом  от  однообразных 
занятий хозяйственными делами. Афганцы разделяются на кланы, причем раз-
личные вожди осуществляют нечто вроде федерального господства над ними. 
Только  неукротимая  ненависть  к  государственной  власти  и  любовь  к  личной 
независимости мешают им стать могущественной нацией; но именно эта сти-
хийность и непостоянство поведения превращают их в опасных соседей, под-
дающихся влиянию минутных настроений и легко увлекаемых политически-
                                                           
1 Цит.по: Гайденко П.П. Философия культуры Романо Гвардини // Вопросы философии. - 1990. №4. - С. 121.  

 
76
ми  интриганами,  которые  искусно  возбуждают  их  страсти»1.    Эта  оценка,  с 
небольшими поправками, в полной мере может быть отнесена и к Чечне. 
К сожалению, не насторожила российских политиков и открытая мобили-
зация чеченского общества для борьбы с центральной властью. Спокойно про-
ходили многочисленные публикации историков (как чеченских, так и москов-
ских),  призывающие к «восстановлению исторической справедливости, к по-
строению «независимой Ичкерии». Надо признать, что подготовка чеченского 
общества  к  вооруженному  сопротивлению  федеральной  власти  проводилась 
задолго до ввода федеральных сил в Чеченскую Республику. 
Следующая  грубая  ошибка  была  допущена  центральной  властью  в  от-
ношении  субъектов  Российской  Федерации,  которая  заключалась  в  лозунге  и 
политике: «Сколько  суверенитета  могут  проглотить    республики – пусть  бе-
рут» (Б. Ельцин)2. И если в высшем эшелоне власти были бы вовремя учтены 
все симптомы  зреющего  конфликта,  можно было бы обойтись  без  кровопро-
лития.  
Генерирующими  политический  экстремизм  в  терроризм  оказались  и 
ошибки при проведении российской армией военных операций в Чечне. При-
мерами могут служить обе военные компании в 1994-1996 годах и в операции, 
начавшейся в 1999 году. Здесь нужно сразу оговориться, - во-первых, наша ар-
мия была вынуждена расплачиваться за политиков, допустивших развитие по-
литического  конфликта  до  военного  столкновения.  Во-вторых,  армия  понесла 
неоправданные потери из-за непродуманной тактики военоначальников. Не бу-
дучи аналитиком военного дела, тем не менее считаю, что не нужно было про-
водить  расквартировку  гарнизонов  чуть  ли  не  в  каждом  крупном  поселке. 
«Рассыпанность» гарнизонов была на руку боевикам по двум причинам. Пер-
вая - российская армия была вынуждена тратить большие силы на самооборо-
ну  и  нести  потери.  Вторая - боевикам  было  удобно  провоцировать  столкно-
вения между военными и мирными жителями, что в итоге вынуждало немалую 
                                                           
1 Цит. по: Бельков О. Терроризм – вызов национальной и международной безопасности // Безопасность Ев-
разии. - 2001. - № 4. - С. 233. 
2 Гарант согласия субъектов и центра – http: // russia – todey.ru /2002/ no_ 1/1 _ federal _ power _ 5.htm 

 
77
часть  мирного  населения  уходить  в  ряды  сопротивления  или  в  ряды  тер-
рористов.  Надо  было  сосредоточить  и  сконцентрировать  усилия  на  нейтра-
лизации или уничтожении лидеров террористических организаций. Таким об-
разом,  неселективное  использование  вооруженных  сил  тоже  явилось  причи-
ной роста террористической активности. 
 Поэтому есть немалая доля истины в мнении Э.А. Паина, руководителя 
Центра по предотвращению экстремизма Института социологии РАН: «Повы-
шенное внимание нынешней российской интеллигенции к идеям мировых заго-
воров  отражает  не  только  влияние  предрассудков  массового  сознания,  но  и 
модное в наше время стремление во что бы то ни стало угодить власть иму-
щим.  Ведь  если  всему  виной  внешние  заговорщики,  то  меньшая  ответствен-
ность  лежит  на  властях  государства,  на  территории  которого  наблюдаются 
проявления экстремизма и терроризма»1. 
Многие ученые считают, что основными социальными факторами, уси-
ливающими  террористическую  активность  и  удобряющими  для  него  почву, 
служат  не  исходящие  со  стороны,  а  внутренние  причины:  они - не  от  «про-
исков  внешних  врагов»,  как  еще  недавно  считалось,  а  от  наших  собственных 
неурядиц  и  проблем,  которые  мы  или  загнали  вглубь,  или  не  смогли  эффек-
тивно  разрешить. «Основная  наша  беда - либо  негодная  политика  верховной 
власти,  либо  вообще  отсутствие  таковой - национальной,  экономической,  во-
енной»2. Скорее всего, это так и есть. Вся проблема в том, что именно ошибоч-
ная политика насильственных реформ в России конца ХХ века привела к тому, 
что  Чечню  превратили  в  главную  базу  терроризма.  Ученые  пишут: «Давайте 
отбросим  расистские  сказки  о  «генетической»  предрасположенности  горцев  к 
разбою. Еще 15 лет назад …генетически те же самые чеченские юноши под ру-
ководством  секретаря  райкома  ВЛКСМ  Радуева  готовили  Праздник  урожая, 
Яндарбиев кропал свои стишки, а Масхадов гонял свою роту на плацу. Ради ка-
кого-то  терроризма  или  ваххабизма    никто  не  только  под  арест  не  желал  по-
                                                           
1 Паин Э.А. Социальная природа экстремизма и терроризма // Общественные науки и современность. - 2002. 
- № 4. - С. 119. 
2 Терроризм в современной России: состояние и тенденции ( «круглый стол») // Социологические исследо-
вания. - 2001. - № 5. - С. 9. 

 
78
пасть, но и получить выговор с занесением в личное дело. Та жизнь устраивала 
людей…Массовая  преступность  и  насилие  в  Чечне – прежде  всего  следствие 
тяжелейшего обеднения, вызванного реформой, а не Хаттабом. Обеднение раз-
рушило рамки сознания. В1980 году доходы жителя Чечни в среднем были в 2,6 
раза меньше, чем у москвича, а в 1992 году стали в 9,1 раза меньше. Это уже 
был  опасный  разрыв,  он  перешел  красную  черту.  Средний  москвич  купил  в 
1992г. товаров и продуктов на 52,3 тыс.руб., а житель Чечни – на 3.3 тыс. Это в 
17 раз меньше»1. 
 В Великобритании исследование экономических детерминант преступно-
го поведения осуществляется в рамках специального направления, получившего 
название «политическая экономия преступности» (the political economy of crime). 
Основатель данного направления профессор А. Тейлор разработал «подход с по-
зиции экономического детерминизма» (the economic determinist approach). Суть 
данного  подхода  состоит  в  признании  того  факта,  что  экономические  условия 
играют  решающую  роль  в  жизни  общества  и  определяют  развитие  всех  иных 
социальных и культурных факторов. Основным предметом анализа является по-
иск причинно-следственных взаимосвязей между различными отклонениями от 
нормальных экономических условий и ростом преступности2. 
 Не стоит недооценивать и роли международных экстремистских и тер-
рористических  организаций,  подпитывающих  материально  политический 
терроризм  в  России.  Так,  для  финансирования  террористических  операций 
«Шамиль Басаев получил от международных экстремистских организаций 25 
миллионов долларов»3.  В 2000 г. по данным МВД, только в г. Москве  выяв-
лено 14 коммерческих банков, находящихся  под контролем организованных 
групп,  в  том  числе 4 банка,  оказывающих  адресную  помощь  лидерам  неза-
конных вооруженных формирований в Чечне4. 
Существует еще один узел факторов, нагнетающих террористическую 
                                                           
1 Кара-Мурза А.А. Манипуляция сознанием – http: //www..ru / polittech /121817/ se _ index _ t 
2 См: Глобализация общей, организованной и коррумпированной преступности // Государство и право.              
- 2001.  - № 12. - С. 100 
3 Кто финансирует чеченских террористов? // Российская газета. - 1999. - 16 октября. 
4 Павловский В. Контроль над финансированием терроризма // Закон и право. - 2002. - № 12. - С. 3. 

 
79
атмосферу - это громадные масштабы незаконного оборота оружия в стране. 
Не  являясь  прямой  детерминантой  возникновения  и  распространения  дея-
тельности  террористов,  эти  факторы,  безусловно,  расширяют  ее  возможно-
сти,  способствуют  росту  криминала  в  целом  как  общего  неблагоприятного 
фона, провоцирующего усиление собственно террористической активности. 
Неотложной  задачей  ученых  является  изучение  формирования  идеоло-
гии в современных постиндустриальных обществах, которое теснейшим обра-
зом сопряжено с масс-медиа. Именно они сегодня самые авторитетные настав-
ники и собеседники, они подсказывают, что думать и, главное, как думать от-
носительно тех или иных социально-политических процессов и явлений. Более 
того, уместно говорить в определенном смысле даже о медиа-конструировании 
социальной реальности – и в странах Запада и в современной России. Научное 
значение  имеет  исследование  деятельности  масс-медиа  в  роли  трансляторов 
экстремизма как идейной базы терроризма.  
Надо признать, что часто и мировое и российское общественное мнение, 
выражаемое, например, СМИ, в целом бывает весьма снисходительным к тем,  
кто под флагом борьбы за независимость прибегает к террору, в особенности, 
если это направлено против США или России. Так,  издевательства  чеченских  
боевиков во главе с Ш. Басаевым  в Буденновске  (1995 год) многими предста-
вителями  российской  либерально-западнической  интеллигенции  и  диссиден-
тов-правозащитников  расценивались  как  отчаянный  шаг  борцов  за  независи-
мость  Чечни  в  контексте  национально-освободительной  борьбы  чеченского 
народа.  Известный  правозащитник  С.Ковалев  даже  назвал  Басаева  «Робин  Гу-
дом с гранатометом»1.  «Можно не сомневаться, что если бы какой-то из ла-
тиноамериканских штатов, допустим, со значительной  долей негритянского 
или латиноамериканского населения провозгласил себя независимым, то пре-
зидент США немедленно бы объявил там чрезвычайное положение и направил 
бы  туда  войска.  Ведь  согласно  Хельсинским  соглашениям,  территориальная 
целостность государств является неприкосновенной. И, что характерно, ни од-
                                                           
1 Цит.по: Кива А.В., Федоров В.А. Анатомия терроризма // Общественные науки и современность. - 2003.      
- № 1. - С. 132. 

 
80
на страна мира, кроме Афганистана при правлении талибов, не признала неза-
висимость Чечни», - не без основания утверждают  А.В.  Кива и В.А. Федоров1. 
Другой  аспект  деятельности  СМИ,  отрицательно  влияющий  на  умы  и 
сердца подрастающего поколения - постоянная демонстрация наличия в окру-
жающем  мире  жестокости,  крайних  форм  насилия.  Всплески  терроризма,  по-
стоянно транслируемые с экрана телевизоров, подготавливают  сознание  моло-
дых  людей  к  постоянному  присутствию  жестокости,  крайних  форм  борьбы. 
Необходимо также помнить, что жестокость обладает очень страшным свойст-
вом - к ней можно привыкнуть. И тот порог агрессии, который раньше казался 
крайним,  через  какое-то  время  может  стать  привычным  и  порог  отодвигается 
дальше, к еще более изощренным их формам.  И сегодня многие ученые про-
гнозируют  увеличение  потенциала  насилия,  связывая  это  с  разрушительным 
влиянием СМИ.  О.М. Хлобустов приводит такие цифры: «К 18-ти годам каж-
дый американец просматривает в среднем 40 тысяч виртуальных насильствен-
ных актов по телевидению. Для сравнения, согласно подсчетам отечественных 
социологов, среднестатистический юный россиянин к 17-летнему возрасту зна-
комится  благодаря  «ящику  Пандоры»  с 17-тью  тысячами  таких  случаев.  На 
наших  телеэкранах  сейчас  в  течение  недели  показывают 5-6 фильмов,  начи-
ненных  террористическими  действиями:  захваты  заложников,  организация 
взрывов,  политические  убийства  и  т.п.  И  последствия  (разумеется,  с  учетом 
всего комплекса социально-политических и экономических условий и причин) 
не заставляют себя ждать. По статье «О терроризме» в России за 1994-1997 гг. 
были открыты сотни уголовных дел. В 1993 г. выявлены 164 исполнителя тер-
рористических преступлений, а в 1997 г. уже 1312»2.  
Более  того,  наше  телевидение  открыто  позволяет  себе  косвенно  рекла-
мировать террористическую деятельность. Возьмем, к примеру, передачу «Не-
деля с Марианной Максимовской» на REN TV. Журналистка 25 октября 2003 
года посвятила часть передачи годовщине теракта на Дубровке.  В театральном 
                                                           
1 Цит.по: Кива А.В., Федоров В.А. Анатомия терроризма // Общественные науки и современность. - 2003.       
- № 1. - С. 133.  
2 Терроризм в современной России: состояние и тенденции («круглый стол») // Социологические исследова-
ния. - 2001. - № 5. - С. 5 

 
81
центре «Норд-Ост» вследствие теракта погибло 130 человек. Журналисты ори-
гинально отметили годовщину теракта. Сперва они продемонстрировали стра-
не коллекцию мод «костюм шахидки», где по подиуму прошлись романтичные 
и  загадочные  красавицы  в  одеяниях  террористок-смертниц;  затем  выступил 
писатель Э. Тополь, заявивший, что М. Бараев - террорист и убийца, но он от-
дал  свою  жизнь  за  свободу  Чечни,  свой  рассказ  писатель  продолжил  трога-
тельной историей про искреннюю любовь М. Бараева к русской девушке. Да-
лее  на  экране  были  продемонстрированы  творения  современного  художника, 
посвященные  погибшим  террористкам,  под  названием  «Девчонки  из  Норд-
Оста». Закончилась эта тема чтением своих стихов бывшим заложником. Мо-
лодой  человек  был  преисполнен  жалости  и  уважения  к  террористкам,  читая 
стихи «Шахидка молитвы читала…» Таким образом, всей стране было проде-
монстрировано почтение к погибшим террористам, прозвучало резкое осужде-
ние действий освобождавших заложников. И вряд ли подобные передачи мож-
но объяснить даже политической некорректностью. 
  Необходимо учитывать, что значение имеет и манера подачи, жанр по-
дачи акта насилия на телеэкране. Отрицательный эффект показа минимален в 
том случае, если агрессор на телеэкране наказывается, осуждается, если пока-
зываются негативные последствия агрессии, а сам агрессор не выглядит поло-
жительным  героем,  вызывающим  сочувствие  как  борец  за  справедливость.  В 
других случаях показ провоцирует реальную агрессию, а если насилие на те-
леэкране поощряется, не имеет негативных последствий и социально одобря-
ется – то  упрощается  рекрутирование    в  экстремистские  и  террористические 
организации. 
Огромные возможности активного воздействия СМИ и СМК на полити-
ческое  сознание  и  поведение  граждан  свидетельствует  о  важнейшей  роли 
«четвертой власти» в современном обществе. Некоторые исследователи  гово-
рят даже о грядущей эпохе «медиократии» - власти СМИ и СМК, которые не 
столько отражают и интерпретируют действительность, сколько конструируют 
ее по своим правилам и усмотрению. 

 
82
 В целом роль и значение СМИ и СМК в процессе возникновения и ак-
тивизации экстремистских устремлений, а также значение масс-медиа в плане  
перерастании экстремизма в терроризм  еще мало изучены и требуют деталь-
ного  научного  внимания.  Но  нельзя  не  согласиться  с  тем,  что  это  мощное 
оружие может быть направлено как на благо человечеству, так и против него. 
Печатные периодические издания, особенно негосударственные, также 
позволяют себе открыто сотрудничать с экстремистами. Так, некоторые «жел-
тые» газеты регулярно предоставляют место для статей политических экс-
тремистов. Из 12 тысяч газет и журналов, выходящих в стране, 200 перио-
дических изданий носят открыто экстремистский, нацистский характер, из 
них 50 выходят в Москве1.   
Следует,  по-видимому,  признать  ошибочным  положение,  ставшее 
нормой Конституции РФ (ч.2 ст.13), что «никакая идеология не может ус-
танавливаться  в  качестве  государственной  или  обязательной».  Государст-
во,  безусловно,  должно  участвовать  в  определении  базовых,  жизненно 
важных ценностей и их формировании, нести за это ответственность2. 
Если распространение экстремистских идеологий не встречает отпо-
ра  со  стороны  государства,  то  начинается  коррозия  всей  общественно-
политической жизни, размывание государственных устоев, поскольку:3 
-  существенно снижается уровень дозволенного в политике и, следо-
вательно,  приоритетными  становятся  конфронтационные  методы  в  ущерб 
методам  консолидирующим – компромиссам,  консультациям,  договорен-
ностям и т.п. 
-  в  обществе  все  шире  распространяется  нетерпимость,  а  следова-
тельно, все менее устойчивой становится политическая система, снижается 
уровень стабильности; 
-  насилие все более воспринимается как допустимый и даже наибо-
                                                           
1 Аршба О.И. Современный правый экстремизм в Европе // ВМУ. Серия 18. Социология и политология.          
- 2002. - № 4. - С. 9. 
2 Конституция Российской Федерации. Раздел I. Ст. 13, ч. 2 // Сборник законов РФ. - М.: Эксмо, - 2002. - С.3. 
3 См: Краснов М. Политический экстремизм – угроза государственности // Российская юстиция. - 1999.           
- № 4. - С. 4. 

 
83
лее предпочтительный метод достижения целей. 
К  тому  же  надо  учитывать,  что  для  совершения  самых  чудовищных 
насильственных акций лучшие исполнители – это фанатики. Фанатизм же 
чаще  всего  развивается  как  раз  в  среде  экстремистских  течений. «Давая 
свободно распространяться таким течениям, государство рубит сук, на ко-
тором сидит. И в один прекрасный момент мы окажемся посреди моря тер-
рора, когда обычные полицейские средства окажутся уже бессильными»1. 
Содействует  террористическим  ориентациям,  утверждению  соответст-
вующих воззрений и влияние извне, направленное на идейное разложение на-
селения,  вытравливание  из  общественного  сознания  ценностей  патриотизма, 
интернационализма,  преданности  своему  государству,  внедрение  экстремист-
ской идеологии, часто религиозного характера. Это не только так называемый 
«исламский экстремизм», в первую очередь ваххабизм в Чечне и Дагестане, но 
и иные агрессивные религиозные течения. 
Необходимо  отметить,  что  в  ряде  случаев,  когда  рассадниками  идеоло-
гии экстремизма выступают правящие или элитарные круги, институты поли-
тической,  государственной  или религиозной власти, имеющие влияние на об-
щество в целом, широко используется тактика стравливания различных слоев 
населения,  представителей  конфессиональных  или  этнических  групп  между 
собой. В обществе разжигаются чувства ненависти, подозрительности и ксено-
фобии  по  отношению  к  иностранцам,  представителям  определенных  профес-
сий, членам оппозиционных политических и общественных организаций, сто-
ронникам  официально  отвергаемых  идейных  и  религиозных  течений,  неугод-
ным  власти  политическим,  общественным  и  религиозным  деятелям,  инород-
цам и иноверцам. С помощью подконтрольных СМИ сеются провокационные 
слухи и распускаются небылицы о политических противниках и подвергаемых 
остракизму партиях, учениях, организациях или инициативах, нагнетается ат-
мосфера  массового  психоза  и  социальной  истерии,  чреватая  взрывами  как  не 
спровоцированного,  спонтанного,  так  и  организованного,  управляемого  и 
                                                           
1 Краснов М. Политический экстремизм – угроза государственности//Российская юстиция. - 1999. - №4.            
- С.4. 

 
84
официально поощряемого социального насилия, часто проявляющего себя тер-
рористическими актами. 
Немаловажным фактором, усиливающим террористическую активность, 
является  комплекс  крайне  радикальных  экстремистских  идейных  установок 
(крайне левых, крайне правых, национал-экстремистских, сепаратистских, ве-
ликодержавных, 
религиозных, 
социально-экономических 
и 
духовно-
психологических),  выступающих  теоретическим  обоснованием  применения 
насилия  в  различной  форме  на  нелегитимной  основе  для  достижения  соци-
альных, преимущественно политических целей указанных структур. 
В  целях  исследования  не  менее  важным  представляется  установление 
связи  между  ростом  экстремистской  активности  в  мире,  влияющей  на  рост 
терроризма в нашей стране, и политико-экономическим состоянием мирового 
сообщества. «Более 80%  финансового капитала находится в свободном плава-
нии  и не  имеет  реального  материального  наполнения.  Это  рынок,  где  деньги 
делают деньги, т.е. рынок игроков в рулетку. Благодаря компьютерным техно-
логиям финансовый рынок железным обручем стянул все страны вокруг круп-
нейших финансовых магнатов стран золотого миллиарда»1. 
 Это позволяет в зависимости от ситуации ставить  те или иные  страны 
на грань финансового краха. И череда этих крахов давно началась. По словам 
Дж. Сороса, выступившего в 1998 г. в Конгрессе США, «система мирового ка-
питализма,  которой  мы  обязаны  необыкновенным  процветанием  нашей  стра-
ны, в последнее десятилетие трещит по швам. Сегодняшний спад на фондовых 
рынках США является всего лишь симптомом, к тому же запоздалым, говоря-
щим о более глубоких проблемах, поражающих мировую экономику. Некото-
рые  фондовые  рынки  Азии  испытали  более  серьезные  спады,  чем  крах  на 
Уолл-Стрит в 1929 г., кроме того, их национальные валюты упали до незна-
чительной доли их стоимости в тот период, когда они были привязаны к аме-
риканскому доллару... В настоящее время Россия пережила полный финансо-
вый крах. Этот крах... будет иметь неисчислимые человеческие и политиче-
                                                           
1 Лунеев В.В. Организованная преступность, уголовный терроризм в условиях глобализации // Материалы 
сайта Всемирного антикриминального и антитеррористического форума. – www. waaf. ru. 

 
85
ские  последствия.  Эта  инфекция  распространилась  также  и  на  Латинскую 
Америку»1.  Подобное  обвинение  нынешней  мировой  финансовой  системе 
предъявляет отнюдь не коммунист и не российский патриот, и может быть, к 
этому стоит прислушаться. 
Проблема  корысти  и  выгоды  теперь  политизирована,  или,  наоборот, 
пустила  корни  в  политике.  Она  не  изменилась  с  библейских  времен,  только 
усилилась. Процесс извлекания выгоды проник в общественные отношения, не 
только  экономические,  но  и  политические.  И  сегодня  совокупный  бюджет  в 
сфере политического террора составляет от 5 до 20 млрд. долларов  в год. Это 
весьма прибыльный бизнес глобального масштаба с развитым рынком труда и 
приложением капитала. 
Все это - далеко не полный перечень явлений, влияющих на появление и 
рост  террористической  активности  в  России.  Причины  и предпосылки  возник-
новения  политического  терроризма  содержат  в  себе  множество  взаимосвязан-
ных элементов. Одной из детерминант  такого феномена является глобализация,  
несущая в себе противоречивые тенденции, как в социально-политической, так и 
в социально-экономической и других сферах. 
Особого  внимания  в  этом  плане  заслуживает  изменение  геополитиче-
ского положения России. Эти изменения, которые оказались далеко не в поль-
зу России, активно используются странами Запада и в первую очередь, США, 
стремящимися навязать миру гегемонию нового типа – глобализацию в форме 
объединения усилий стран «золотого миллиарда» диктовать условия странам, 
не вошедшим в это элитное сообщество. 
 
Глобализация  предполагает,  чтобы  национальные  правительства  стреми-
лись  к  заключению  соглашений  с  другими  национальными  правительствами, 
международными организациями, в том числе военными, неправительственны-
ми  организациями  и  многонациональными  корпорациями,  роль  которых  чрез-
вычайно усиливается. Она требует подчинения наднациональным образованиям 
и ограничение власти национальных правительств. Проблема, связанная с гло-
                                                           
1 Глобализация общей, организованной и коррупционной преступности (материалы «круглого стола») // Го-
сударство и право. - 2001. - № 12. - С. 90.  

 
86
бализацией - проблема  существенного  снижения  возможностей  национальных 
правительств  в  управлении  обществом,  в  борьбе  с  преступностью,  экстремиз-
мом и терроризмом. 
Другой  процесс,  идущий  параллельно  с  глобализацией – локализация 
(глобальная  дезинтеграция)  требует,  чтобы  национальные  правительства  дого-
варивались («делились») с регионами и городами по вопросам разделения ответ-
ственности через субнациональные институты. И здесь уже идет децентрализа-
ция оставшейся власти, а часто и распад стран, который  наднациональными во-
енными и экономическими образованиями может быть сочтен выгодным и ими 
поддержанным (пример – Чечня). 
Получается, что право наций на самоопределение толкуется, исходя из 
интересов  наднациональных  сил.  В  итоге  и  глобализация  и  локализация  тре-
буют  решений,  которые  ни  одно  национальное  государство    в  отдельности 
принять не может. Это решают финансовые воротилы, стоящие во главе миро-
вого сообщества и которым, как известно,  нет дела до национальных катаст-
роф. «Например, в ходе балканских войн хорватским, мусульманским и албан-
ским силам поставлялось оружие и военная техника более чем на 2 млрд. дол-
ларов»1. При этом наибольшую активность проявили транснациональные кор-
порации (ТНК), поскольку именно эти корпорации  являются сегодня надна-
циональными субъектами социальных действий, и именно им глобализацион-
ные процессы  наиболее выгодны. 
Запад, имея менее 15% населения Земли, контролирует свыше 70% ми-
ровых объемов производства, торговли и потребления. В 1999 г. 20% наиболее 
богатых жителей планеты обладали 86% мирового ВВП, а 20% наиболее бед-
ных – только 1%. Около 30% населения земли обеспечено менее чем на 1 дол-
лар в день2. 
Существует  группа  ученых,  твердо  уверенных  в  том,  что  «терроризм 
возникает там, где нарушается справедливость. Только разница в том, что эту 
                                                           
1 Контроль над финансированием терроризма (некоторые аспекты проблемы) // Закон и право. - 2002.            
- № 12. - С. 2. 
2 Глобализация общей, организованной и коррупционной преступности (материалы «круглого стола») // Го-
сударство и право. - 2001. - № 12. - С. 103. 

 
87
справедливость  противоположные  стороны  трактуют  по-разному.  Как  прави-
ло,  справедливость в трактовке  сильного  отличается от понятия справедли-
вости слабого… Вот вам и зачаток терроризма»1.  А.Кара-Мурза пишет: «Тер-
роризм – это действия, направленные на уравнение шансов или слом игры… С 
точки зрения самих террористов, их действия - это форма восстановления по-
пранной справедливости»2. 
Подводя итог, можно сделать следующие выводы: 
1.  Политический  терроризм,  как  крайне  опасное  социально-
политическое  и  криминальное  явление,  стал  глобальной  угрозой  современ-
ности. Это зло не обошло стороной и Россию. 
2.        Внутренние  истоки  политического  терроризма  в  нашей  стране – 
это  затяжной  социально-экономический  кризис,  крайне  неравномерное 
распределение  доходов,  рост  безработицы  и  обострение  конкуренции  на 
рынке  труда,  рост  преступности,  разжигание  в  СМИ  этнофобии  и 
пропаганда  расизма,  насилия,  культа  силы,  распространение  атмосферы 
бездуховности и вседозволенности, коррупция во всех ветвях власти.   
2.      К факторам, усиливающим  рост политического терроризма,  от-
носятся: 
-  роль  этнических  и  религиозных  лидеров  в  развитии  политического  
терроризма; 
-   наличие острых межнациональных и межконфессиональных проблем;             
-  влияние международных экстремистских и террористических органи-
заций; 
- недостаточное  эффективное  правовое  и  политическое  воспитание 
граждан; 
 -   отсутствие общенациональной идеологии, признаваемой всем обще-
ством системы целей, идей и ценностей и т.д. 
                                                           
1 Касаев Д.Х. Террор – самозащита слабых // Возрождение республики. - 2001. - Ноябрь. - №48. 
2 Грушин Б., Делягин М., Кара-Мурза А., Тарасов А. Слабость, которую не победить силой. Как быть боль-
шинству, если меньшинство желает уровнять шансы ценой терроризма // Общая газета. - 2001. - 20-26 сен-
тября. - № 38. 

 
88
3.    Многофакторные последствия разрушения Советского Союза и из-
менение геополитического положения страны  проявляются:         
- в криминологически значимых проявлениях глобализации; 
- в негативном влиянии иностранных спецслужб, 
-  во  внедрении  конфессионального  фактора  в  этносепаратистский  кон-
фликт в Чеченской республике; 
- в экспансионистском характере действий США в бывших республиках 
СССР; 
-  в  финансировании  международными  экстремистскими  и  террористи-
ческими организациями терроризма в России. 
Итак,  возникновение  и  развитие  политического  терроризма  в  той  или 
иной форме генетически обусловлено множеством факторов: экономическими, 
этническими,  религиозными,  историческими,  социальными,  политическими, 
психологическими,  геополитическими.  Нельзя  сказать,  что  какая-то  группа 
факторов имеет основное значение - влияет вся их совокупность и лишь ситуа-
тивно на передний план может выходить то один, то несколько из них. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

 
89
ГЛАВА 2. СОВРЕМЕННЫЕ  ФОРМЫ ПОЛИТИЧЕСКОГО ТЕРРО-
РИЗМА В РОССИИ  И  ПУТИ  ЕГО  ПРЕОДОЛЕНИЯ 
2.1.  Политический терроризм как форма этнического экстремизма 
 
.С середины прошлого века в межнациональных отношениях стал фор-
мироваться  узел  взаимодействующих  между  собой  кризисных  факторов - 
экономических,  политико-правовых,  идеологических  и  социокультурных. 
Развернулась политическая борьба, в которую активно включились не только 
подлинно  национальные,  но  и    экстремистски  настроенные  этнические  дви-
жения. 
В  некоторых  странах  громадная  разрушительная  сила  экстремизма 
привела к развалу государств: распад Югославии и междоусобная война с эт-
ническими чистками в Боснии и Герцеговине, мирный раскол Чехословакии  
на  Чехию  и  Словакию,  религиозно-этническая  рознь  в  Северной  Ирландии 
(Ольстерский  кризис),  сепаратистское    движение  в  канадской    провинции 
Квебек, межэтнические конфликты в Испании, Бельгии и ряде других евро-
пейских стран – все это наиболее очевидные его проявления в современном 
мире. 
Зачастую этнические экстремисты рассматривают терроризм как един-
ственный путь заявить о своих требованиях. Террористические методы борь-
бы  активно  используют  Ирландская  Республиканская  Армия,  Организация 
Освобождения Палестины, Баскская Родина и Свобода, которая намерена от-
делить районы традиционного проживания басков от Испании, Партия Тру-
дящихся Курдистана, которая хочет создать свое государство  на территории 
Турции сицилийские и чеченские сепаратисты.  
Политический  терроризм,  обнаруживающий  себя  в  современных  по-
литических конфликтах,  стал  тесно переплетаться  с  этническими  столкно-
вениями. При этом одним из требований исследования политического тер-
роризма является различение прямого и косвенного влияния, оказываемого 
этническим экстремизмом на возникновение изучаемого явления.  

 
90
Этнический  экстремизм  на  пространстве  постсоветской  России  про-
являет  себя  обостренным  национальным  самосознанием,  нетерпимостью  к 
нарушениям национального равноправия. Этот момент подчеркивают мно-
гие исследователи, как и то обстоятельство, что лидеры экстремистских ор-
ганизаций  активно  используют  идеи  национализма  в  террористической 
борьбе.  Именно  идеология  национализма  переводит  интересы  политиче-
ских экстремистов в террористическую плоскость. 
«Национализм  апеллирует  к  наиболее  глубоким  и  чувствительным 
психологическим качествам человека, отличающимся к тому же способно-
стью незамедлительно рефлексивно реагировать на внешние раздражители 
положительного  или  отрицательного  свойства.  При  этом  воздействие  из-
вне, угрожающее ущемлением национального достоинства (будь то прямое 
оскорбление со стороны представителя другой национальности или распро-
странение  информации  о  совершении  несправедливых  действий  по  отно-
шению  к  соплеменникам),  вызывает  однозначно  негативную  реакцию  ин-
дивида,  представляющего  данную  нацию», - справедливо  замечает 
В.Е.Петрищев1.  
Поэтому наличие такой болезненной рефлексии позволяет лицам, по 
тем  или  иным  причинам  заинтересованным  в  обострении  межнациональ-
ных  отношений,  возбуждать  агрессивную  ответную  реакцию,  воздействуя 
на людей не на уровне сознания, а на уровне эмоций, переживаний, чувств. 
Это  приводит  их  в  состояние,  когда  критичность  по  отношению  к  собст-
венным  поступкам  значительно    снижается,  что,  в  свою  очередь,  создает 
благоприятные условия для манипулирования поведением людей и направ-
ления возбужденной в них агрессивности в русло экстремизма и террориз-
ма2. 
Следует подчеркнуть, что воздействие на национальные чувства лю-
дей обычно вызывает достаточно устойчивую ответную реакцию, для ней-
трализации которой необходимо весьма продолжительное время. 
                                                           
1 Петрищев В.Е. Роль национализма в воспроизводстве терроризма //Современный терроризм: состояние и 
перспективы / Под ред. Степанова Е.И. – М.: Эдиториал УРСС, - 2000. - С. 100. 
2 Там же. - С.100. 

 
91
На  необходимость  комплексного  изучения  этнических  конфликтов 
указывают  многие исследователи: А.Х. Боров, Т.А. Галкина, В. Григорянц,  
К.Ф. Дзамихов, В.А. Колосов, А.Д. Криндач, А.В. Малашенко, Л.И. Ников-
ская, Э.А. Паин, А. Попов, Е.И. Степанов, В.Н. Стрелецкий и др. 
Л.И.  Никовская  и  Е.И.  Степанов  в  книге  «Конфликты  в  современной 
России»  правомерно  предлагают  отчленить  позитивные  межнациональные 
конфликты от деструктивных. Позитивными они считают позиции конфлик-
тов  между  этносами,  которые  ослабляют  тоталитаристские  структуры  и  от-
ношения, выступая фактором расширения и углубления процесса демократи-
зации; а негативными – конфронтации, которые тормозят и свертывают этот 
процесс или вносят в него элементы деструкции1.  
 
Ряд отечественных ученых - В.А. Колосов, Т.А. Галкина, А.Д. Криндач 
утверждают: «Внезапные изменения отношений граждан к государству – это 
результат сдвигов в самоидентификации отдельных лиц и социальных групп,  
происходящих  под  влиянием  деятельности  политических  элит  и  государст-
венных  институтов,  которые  пытаются  убедить  население  в  правильности 
своей  концепции  истории,  своего  взгляда  на  происхождение  той  или  иной 
социальной  страты.  Стремясь  объединить  определенную  группу  людей  и 
продемонстрировать  ее  отличие  от  других  групп,  политические  элиты  и  го-
сударство прибегают к системе культурных маркеров, или символов, способ-
ных  укрепить  связь  между  членами  группы,  вырабатывают  стереотипные 
представления и т. д.»2. 
В совместном проекте лаборатории «Territories et identitis» дается более 
глубокая  интерпретация  противоречий,  приводящих  к  этнорегиональным 
конфликтам: «Политические  элиты  и  государственные  институты  соперни-
чают в попытках превратить культурные различия между народами в основу 
территориальности  последних:  восприятия  «своей»  и  «чужой»  территории 
                                                           
1 См: Конфликтология: Хрестоматия / Составитель: Леонов Н.И. – М.: Московский психолого-социальный 
институт; Воронеж: НПО «МОДЭК», - 2002. - С.146-147. 
2 Колосов В.А., Галкина Т.А., Криндач А.Д. Территориальная идентичность и межэтнические отношения // 
Политические исследования. - 2001. - № 2. - С. 63. 

 
92
есть  важнейшая  составляющая  идентичности….  Следовательно,  идентич-
ность не только постоянно меняющийся набор социальных представлений и 
мифов, но и результат борьбы между различными элитами, государственны-
ми образованиями или местными администрациями, старающимися как луч-
ше  «продать»  свои  культурные  маркеры  и  получить  контроль  над  теми  из 
них, которые уже приобрели популярность»1. 
Таким  образом,  этничность  или  сознание  принадлежности  к  этниче-
ской группе, будучи  «весьма архаичным модусом самоопределения»2, обна-
ружила себя в качестве наиболее устойчивой и надежной основы для личной 
и групповой идентичности, которая в наши дни часто принимает форму на-
ционализма  и  сепаратизма,  т.е.  преследует  цель  отделения  данной  нации  и 
образования самостоятельного государства. 
Межэтнические отношения, начав развиваться на волне освободитель-
ных  и  демократических  идей,  под  влиянием  интересов  и  установок  опреде-
ленных политических сил и движений склонны быстро принимать экстреми-
стскую форму и приобретать террористическую направленность, которая не 
может обеспечить ни освобождения, ни демократизации. 
Общественно-политическая практика показывает, что этнический  тер-
роризм не имеет ничего общего с отстаиванием национального достоинства и 
тем более со спасением собственной нации. Нередко террористы  национали-
сты отстаивают свои собственные интересы и взгляды, а отнюдь не желания 
большинства того этноса, за независимость которого они якобы борются.  
Например, во Франции активно действует террористический Фронт на-
ционального освобождения Корсики, который ставит своей  целью достиже-
ние независимости Корсики. Однако, согласно опросу общественного мнения 
в 1996г.,  подавляющее  большинство  корсиканцев – 91% не  поддерживает 
                                                           
1 Колосов В.А., Галкина Т.А., Криндач А.Д. Территориальная идентичность и межэтнические отношения // 
Политические исследования. - 2001.  - № 2. - С. 62. 
2Цит.по: Боров А.Х., Дзамихов К.Ф. Россия и Северный Кавказ: современный политический опыт в истори-
ческом контексте // Политические исследования. - 1998. - № 3. - С. 197.  

 
93
идею независимости острова1. Не вызывает сомнений, что корсиканские тер-
рористы – националисты,  которые,  как  и  многие  им  подобные,  движимы 
лишь жаждой власти; подлинные интересы своего народа ими игнорируются. 
В  таких  случаях  внимательный  анализ  позволяет  рассмотреть  тщательно 
маскируемое презрение к собственному народу. 
В ряде случаев националистам нужны трупы соплеменников, иногда много 
трупов. Тогда, во-первых, возникает вражда и ненависть к представителям государ-
ственной власти и «главной» нации, а отделение и образование самостоятельного 
государства  начинает  представляться  единственно  возможным  выходом  из  соз-
давшегося положения, единственным способом спасения  собственного  этноса.  По-
следний сплачивается и консолидируется для защиты от общего врага. Во-вторых, 
что исключительно важно, против государства формируется общественное мнение, 
поскольку имеются многочисленные жертвы, причем на общественность особо гне-
тущее впечатление оказывает гибель мирного населения. Вожди чеченских сепара-
тистов прекрасно понимали, что их полупартизанская небольшая армия никак не 
способна одолеть российские войска. Поэтому ставка была сделана на остроотри-
цательное отношение к чеченской войне в России и за рубежом, возникшее как ре-
акция на гибель мирного населения. Эта реакция должна была заставить централь-
ную власть пойти навстречу требованиям сепаратистов. Можно сказать, что имел ме-
сто своеобразный террор против чеченского народа, организованный главарями се-
паратистов  и  осуществленный  руками  российских    военных,  общественность  же 
стала его невольным  соучастником.  
К тому времени, когда эйфория по поводу прелестей самоопределения замет-
но поубавится, этнос оказывается втянутым в безнадежные кровавые конфронтации 
с другими этносами, составляющими его окружение. 
В  современной  западной  этнополитологии  сложилось  весьма  разветв-
ленное научное направление, которое уделяет большое внимание изучению ро-
ли так называемых этнических и религиозных предпринимателей. Речь идет о 
политических  лидерах,  наживающих  политический  капитал  на  акцентировании 
                                                           
1 Казанская Г.В. «Особый случай» корсиканской автономии//Политические исследования. - 1995. №5. С.137. 

 
94
межэтнических и межконфессиональных различий. Представители этой школы - 
Дж. Ротшильд, П. Брасс, М. Эсман и другие1. 
 В отечественной науке изучению феномена механизма группового мани-
пулирования как инструмента консолидации этнических и религиозных групп 
в  ходе  межгрупповых  политических  конфликтов  уделено  несправедливо  мало 
внимания. Из российских ученых достаточно внимательно эту тему рассматри-
вает  А.В.  Попов,  который  выделяет  три  стадии  процесса  манипулирования  об-
щественным сознанием2. Причем все три стадии можно наглядно проиллюстриро-
вать на примере Чеченской республики. 
Первая  стадия - «эмоциональная  актуализация  ксенофобий»,  при  которой 
все  прошлые  и  настоящие,  действительные  и  мнимые  обиды  должны  быть 
выведены  на  поверхность  общественного  сознания  и  поданы  в  болезненно-
заостренной форме как свидетельства и символы национального унижения и ос-
корбления. Такая психологическая обработка, осуществляемая с помощью спе-
циальной литературы и СМИ, направлена на то, чтобы задеть наиболее чувст-
вительные  струны  человеческой  психики,  затрагивающие  честь  и  достоинство 
каждого представителя данного  этноса. 
Подготовка  чеченского  общества  к  вооруженному  сопротивлению  фе-
деральной власти проводилась задолго до ввода федеральных сил в Чеченскую 
республику.  Инструментом  воздействия  на  массовое  сознание  и  мобилизацию 
общества для борьбы с центральной властью были некоторые литературные про-
изведения  чеченских  авторов,  многочисленные  публикации  местных  и  москов-
ских историков, других  обществоведов,  переводные  сочинения, националисти-
ческая  литература  из  других  регионов  СССР.  В  них  пестовался-трагико-
драматический  или  геройский  облик  чеченской  истории  и  чеченцев,  звучали 
призывы к «восстановлению исторической справедливости». 
Вторая  стадия  группового  манипулирования - «практическая  ориентация 
групп» - состоит в том, что массовое сознание («соотечественников» или «едино-
                                                           
1 См: Паин Э.А. Социальная природа экстремизма и терроризма //Общественные науки и современность.          
- 2002. - №4. - С.117. 
2 См: Попов А.В. Причины возникновения и динамика развития конфликтов // Идентичность и конфликт в 
постсоветских государствах. - М., - 1997. - С. 280  

 
95
верцев»),  разогретое  пропагандой  «народного  возмущения»,  направляется  на 
конкретные  свершения  с  помощью  привлекательных  политических  целей,  про-
грамм,  перечня  популярных  практических  шагов.  Это  весьма  непростой  этап  в 
системе манипулирования общественным мнением, требующий сосредоточения 
усилий интеллектуалов. От умелости их действий зависит много. Так, «изготов-
ленная ими программа, - пишет А.В. Попов, - может быть примитивной, срабо-
танной по лекалам погромных кличей и рассчитанной исключительно на люм-
пенов, но может быть и развернута в эстетически привлекательную... идеологи-
ческую  систему,  способную  мобилизировать  широкие  слои  населения...»1.  Как 
правило,  подобные  программы  строятся  на  двух  уровнях - публичном («про-
грамма для масс») и эзотерическом («программа для вождей»). Последняя, по 
мнению автора, содержит технические детали планируемых террористических 
акций,  будь  то  захват  власти  или  дестабилизация  ситуации  в  некоем  регионе,  в 
стране, в мире. 
Третья стадия - «моральная легимитизация насилия» - завершает процесс 
группового манипулирования. Власти, которые просто-напросто прозевали под-
готовительный  этап,  пытаются  остановить  массовое  движение  при  помощи 
силовых  структур  (разгоны,  запреты  демонстраций,  митингов  и  пр.)  и  ре-
прессий  (штрафы,  увольнения,  организация  судебных  преследований  и  пр.). 
Лидеры  националистических  движений  с  готовностью  формируют  военизиро-
ванную охрану («отряды самообороны» и пр.), которая становится национальным 
вооруженным  формированием.  Таким  образом,  конфликтная  ситуация  пере-
ходит в этап вооруженного противостояния, нередко с использованием террори-
стических методов борьбы.  
Имелись  конкретные  предпосылки,  способствовавшие  реализации  всех 
стадий эскалации конфликта до террористических актов в Чеченской республике. 
Процесс  актуализации  этничности  с  неизбежностью  интенсифицировался, при-
обретая дополнительные характеристики. Прежде всего, этничность здесь практи-
чески  полностью  соответствует  матрице  традиционной  социо-культурной  сис-
                                                           
1 Попов А.В. Причины возникновения и динамика развития конфликтов // Идентичность и конфликт в пост-
советских государствах. - М., - 1997. - С. 282 .  

 
96
темы. Установка на полное восстановление возможностей этнокультурного вос-
производства  потребовала  и  ревитализацию  соответствующих  традиционных 
институтов и ролей. Далее, при существенном сходстве базовых черт традици-
онных  общественной  организации  и  культуры,  общности  религии  у  народов 
Северного Кавказа, разграничение «мы - они» в этническом самосознании выли-
валось по преимуществу в представление о границах этнических территорий. 
Запутанность исторического наследия в этом вопросе и давление текущей по-
литики вели к гипертрофии этнотерриториальных признаков идентичности. На-
конец, актуализация этничности порождала элементы психологического дистан-
циирования от Российского государства1. 
Интенсивное  идеологическое  воздействие  на  историческую  память  на-
селения, апелляция к ней как к фактору делегитимизации системы советского со-
циализма также имели особое влияние на ситуацию в регионе. Ведь актуализация 
исторической памяти для поисков идентичности и для ориентации в современ-
ных общественных реалиях изначально интерпретировалась новой политической 
элитой России в виде «синдрома жертвенности и вчинения исков». История по-
литики Российской Империи и СССР в отношении народов Кавказа объективно 
дает большой материал для подпитки этого синдрома. Но такая избирательность 
исторической  памяти  навязывалась  и  своеобразным  контекстом  современной 
региональной политики российских властей, вернувшихся, казалось, к решению 
задач конца XVIII века. Сами риторические формулы, звучащие: «Россия и Кав-
каз» или «Кавказская политика России»; политическая практика, включавшая ма-
неврирование  между  республиками  и  национальными  группами,  элитами, 
движениями, региональными властями и оппозицией; элементы «вмешательст-
ва», так же как и сам его характер, сводившийся к использованию вооруженных 
контингентов, - все это создавало впечатление, что государственная власть РФ не 
считает  себя  представителем  народов  Северного  Кавказа,  а  намерена  проводить 
некие  внешние  по  отношению  к  ним  российские  интересы  в  данном  регионе. 
«Внешнеполитический»  оттенок  такой  линии  российской  власти  усиливался 
                                                           
1См: Боров А.Х., Дзамихов К.Ф. Россия и Северный Кавказ: современный политический опыт в историче-
ском контексте // Политические исследования. – 1998. - № 3. - С. 197. 

 
97
тем, что она порой действительно выглядела как продолжение и отражение её 
закавказской,  т.е.  действительно  внешней  политики.  Не  менее  важно  было  на-
зойливое акцентирование геополитического аспекта региональной политики и 
подчеркнутое внимание к укреплению Северо-Кавказского военного округа. На-
конец,  чрезвычайно  показательный  аспект  деятельности  российского  ру-
ководства на Северном Кавказе - его отношение к движению казачества, под-
тверждавшее  фактическую  готовность  пойти  навстречу  требованиям  вос-
становления  статуса  казачества  как  военно-служилого, «милитаризированного» 
сословия. Это было прямым стимулом к возрождению элементов традиционного 
уклада жизни народов Северного Кавказа1. 
«Архаизирующие  эффекты  экономических  реформ,  хозяйственной  по-
литики  последних  лет  также  выразились  довольно  сильно - разрушаются 
наиболее современные сектора производственной и научно-технической сфер и 
резко  снижается  статус  соответствующих  социально- профессиональных кате-
горий, что вытесняет их в более «отсталые» и традиционные сферы хозяйства. В 
целом резко возросла значимость для населения натурального самообеспечения 
на основе парцеллярного сельскохозяйственного производства. Столь различные, 
но  оказавшиеся  ныне  взаимосвязанными  процессы,  такие  как  ослабление  соци-
альных  функций  государства  и  развертывание  свободной  экономической  само-
стоятельности, в т.ч. частного предпринимательства, привели к резкому повыше-
нию  функциональности  традиционных  типов  социальных  связей  и  институтов, 
прежде  всего  семейно-родственных,  земляческих,  клановых»2.  Развал  федераль-
ной  бюджетной  сферы  снижает  социально-интегративные  функции  российской 
государственности,  ведет  к  размыванию  социальных  слоев,  ориентированных  в 
своей жизнедеятельности на стабильное и эффективное функционирование ин-
ститутов  социетального  центра  огромной  страны.  Дополняет  картину  диффе-
ренциация этих проявлений в различных этнических средах. 
Механизм  эскалации  этнических  экстремистских  устремлений  известен. 
                                                           
1 См: Боров А.Х., Дзамихов К.Ф. Россия и Северный Кавказ: современный политический опыт в историче-
ском контексте // Политические исследования. – 1998. - № 3. - С. 198. 
2  См: Боров А.Х., Дзамихов К.Ф. Россия и Северный Кавказ: современный политический опыт в историче-
ском контексте // Политические исследования. - 1998. - № 3. - С. 189 – 199. 

 
98
Сначала национальное движение «от  имени народа» (формой представительства 
«народного волеизъявления» могут быть национальный съезд, национальный 
конгресс, национальный совет и другие варианты) - заявляет о желании наций 
выйти  из  состава  государства  и  образовать  собственное  суверенное  нацио-
нальное государство. 
Органы власти государства (ссылаясь на Конституцию) обычно отвергают 
возможность предоставления независимости. Отказ вызван объективными при-
чинами, хотя со стороны кажется, что дело упирается в амбиции центральной 
власти. Отрицательный ответ заключается в невозможности разделения государ-
ственной  территории  по  экономическим,  культурным,  историческим  причинам. 
Но главнее политические причины - геополитический и военно-стратегический 
интерес всего государства в целом. Исполнительные органы власти и силовые 
структуры государства начинают оказывать давление на лидеров и активистов 
национального движения, пытаясь заставить их отказаться от поддержки сепара-
тистских лозунгов. В ответ «новоявленные князьки», почувствовав вкус власти и 
денег, уже ничем не брезгуют: выдвигают более радикальные требования и об-
ращаются за поддержкой «к народу». И когда определенная работа по ведению в 
массах скрытой пропаганды и отбору наиболее преданных сторонников законче-
на,  наступает  стадия  реализации  конфликта  с  тенденцией  нарастания  противо-
стояния сторон.  
Однако было бы не совсем корректно пытаться объяснить причину усиления 
этнических  экстремистских  тенденций  террористической  направленности  только 
доминирующей ролью политических элит. Такой  подход не может в полной мере 
объяснить феномен готовности к массовой мобилизации и интенсивности эмоций  
экстремистов,  изначальную  силу  группового  стремления  к  независимости,  жерт-
венности, готовности перейти к самым жестоким формам насилия. 
По-видимому,  более  основательным  будет    являться  системный  подход,  в 
равной мере  учитывающий как общие характеристики, так и региональную спе-
цифику  «потенциала  этнической  экстремальности».  Последний  состоит  из  ком-
плекса межэтнических и межнациональных противоречий следующего характера: 

 
99
-   исторического; 
-   территориального; 
-   политического; 
-   социального; 
-   этнокультурного или иного свойства, способного при определенных усло-
виях реализоваться в форме экстремизма с применением террористического наси-
лия. 
Так,  исторические  предпосылки  обычно  выступают,  как  уже  говори-
лось, в виде глубоко укорененных в этническом сознании (пристрастных по 
форме и агрессивных по содержанию) представлений об «исторических вра-
гах». 
Этно-территориальные  предпосылки  политического  терроризма  кро-
ются в виде устойчивых  претензий на так называемые «этнические террито-
рии». 
Политические – как  политико-правовая  ущемленность  статуса  нацио-
нальных автономий и этнических меньшинств в государствах, основанных на 
принципах этнического национализма; как отсутствие суверенной государст-
венности. 
Экономические  предпосылки  возникновения  политического  террориз-
ма  состоят  в  борьбе  лидеров  экстремистских  организаций  за  «естественное 
право» на обладание ресурсами и собственностью. 
Социальные  и  этнокультурные  противоречия  связаны  с  неравномер-
ным развитием этнических территорий, с дискриминацией определенной на-
циональной  группы  по  расовому,  этническому  или  религиозному  признаку; 
немаловажное  значение  имеет  и  неравная  степень  свободы  доступа  разных 
этносов к ресурсам и рынкам. 
О  наличии  подобного  комплекса  противоречий,  реально  подпитываю-
щих экстремистские и террористические движения, можно говорить в отно-
шении большинства полиэтнических государств мира. Если в некоторых ре-
гионах межэтническая  напряженность не выходит за цивилизованные рамки 

 
100
общей  отрицательной  комплиментарности  между  этносами,  то  в  других  ре-
гионах идентифицируется как критическая, с применением междуэтническо-
го насилия, в том числе террористического направления.  
Суть   конфликтов   в   современной   России,   ведущих к всплеску на-
ционализма  и  обретающих  экстремистскую  форму,  состоит  в  борьбе за кон-
троль над системой национально-культурного воспроизводства, за создание поли-
тических институтов для обеспечения реального суверенитета нации. Необходимо 
учитывать ярко выраженный политический характер современного этнического 
терроризма, поскольку в нем используются этнические и этнотерриториальные 
вопросы  в качестве аргументов в борьбе за изменение политической структуры 
общества,  политических  отношений  и  связей  государства,  т.е.  преследуются 
сугубо политические цели. 
В недавнем прошлом «зоны» этнического экстремизма сосредотачива-
лись преимущественно в странах Ближнего и Среднего Востока. Сегодня, ес-
ли можно так выразиться, «дуга этнополитического экстремизма и террориз-
ма»  протянулась  от  Западной  Сахары – через  Балканы,  Восточную  Европу, 
Малую  Азию,  Причерноморье,  Северный  и  Южный  Кавказ,  Центральную 
Азию и Тибет до Юго-Восточной Азии. В данном перечне не составляет ис-
ключение и постсоветское пространство. 
В настоящее время территория бывшего СССР – это множество регио-
нов с потенциальными очагами политического экстремизма и терроризма. В 
качестве таких очагов могут рассматриваться: российско-кавказские, россий-
ско-центральноазиатские,  армяно-турецкие,  армяно-азербайджанские,  азер-
байджано-иранские,  туркмено-афганские,  таджико-афганские,  грузино-
абхазские и иные отношения. В пределах постсоветского пространства высо-
ким уровнем этноконфессиональной конфликтогенности выделяются Кавказ 
и Средняя Азия, что дало основание Збигневу Бжезинскому рассматривать их 
как «евразийские Балканы»1. 
Анализируя  политическую  ситуацию  на  территории  бывшего  СССР 
                                                           
1 Информационно- аналитический бюллетень «Этнический мир» - http: // www.Ieie.nsc.ru / _ adrepec/RePEc/  
rus / demoan / a _. 

 
101
можно  утверждать,  что  этнические  стороны    открыто  декларируют  этниче-
ский  или  религиозный  характер  экстремистских  устремлений  и  применяют 
массированное    насилие,  в  том  числе  в  террористической  форме,  при  нали-
чии следующих условий: 
- если в районе наблюдается дискредитация стабилизирующей роли госу-
дарства, резко нарушены условия устойчивого развития и возникла ситуация 
геополитического вакуума; 
-  если  экстремистским  силам  удается  заручиться  «гарантиями»  относи-
тельно  реализации  своих  этнических  амбиций  со  стороны  достаточно  влия-
тельных политических сил извне; 
-  если  хотя  бы  одному  из  субъектов  конфликта  удается  получить  реаль-
ную финансовую помощь для реализации террористических актов. 
Соединение этих трех условий становится  катализатором, побуждаю-
щим  этнических  экстремистов  к  решительным  агрессивным  действиям:  од-
ним из основных средств «решения» проблемы становится  терроризм. 
На общеевропейском уровне описанная ситуация совершенно отчетли-
во  проявилась  в  Балканском  кризисе,  где  межэтнический  и  межконфессио-
нальный  экстремизм  сербов,  хорват,  албанцев  и  других  этносов  в  условиях 
деструкции режима устойчивого развития была использована странами Запа-
да (и в первую очередь США) для реализации своих собственных интересов. 
С  этой  точки  зрения,  попытки  рассматривать  современный  сербо-
хорвато-албанский конфликт как проявление исторического соперничества и 
традиционной  вражды  между  православными,  католиками  и  мусульманами, 
или как столкновение трех «цивилизаций» - западно-христианской, восточно-
христианской  и  мусульманской,  являются  лишь  концептуальным  «прикры-
тием»  тривиального  стремления  конкретных  государств,  а  также  междуна-
родных финансовых и политических сил скрыть собственные корыстные ин-
тересы как истинные причины конфликтов.  
Многие исследователи отмечают, что в России  Беловежское соглаше-
ние  окончательно  развязало  руки  этническим  националистам,  что  в  свою 

 
102
очередь, дает реальную возможность для активного вмешательства во внут-
ренние  дела  страны  западных  государств  транснациональным  экстремист-
ским    и  террористическим  организациям,  и  другим,  крайне  деструктивным 
внешним политическим силам. Подобное вмешательство осуществляется пу-
тем  целенаправленной  канализации  политико-дипломатической,  финансово-
экономической,  информационной,  гуманитарной,  технической,  а  иногда  и 
прямой военной «помощи» экстремистам и террористам на территории Рос-
сии.  Другими  словами,  интересы  стран  Запада, «гегемонии»  нового  типа, 
стали  играть  роль  своеобразной  матрицы,  определяющей  интенсивность  эт-
нополитического экстремизма в нашей стране, формы его проявления, и даже 
варианты урегулирования конфликта и борьбы с терроризмом. 
Возможно,  учитывая  геополитический  интерес  третьих  стран  в  развя-
зывании  этноконфессионального  экстремизма  в  России,  важнейшими  пред-
посылками  и  одновременно  условиями  урегулирования    внутренних  кон-
фликтов будет являться:  
            - деполитизация конфликта; 
            - восстановление режима устойчивого развития; 
Первое условие предполагает предварительно согласованный паритет-
ный  отказ  заинтересованных  «внешних  сил»  от  государственно-
дипломатической, военной, политической и информационной форм геополи-
тического вмешательства во внутренне - и внешнеполитическую жизнь Рос-
сии. Но, учитывая настойчивую военную экспансию США в бывших респуб-
ликах СССР, на выполнение этого условия надеяться не приходится. 
Второе условие предполагает: 
- восстановление дееспособной политической власти; 
- наличие демократического правового государства; 
-  обеспечение  единства  страны,  отказ  регионов  и  национальных  мень-
шинств от политики сепаратизма, признание за верховной властью всех пол-
номочий в деле обороны страны, ведения иностранных дел, борьбы с органи-
зованной преступностью; 

 
103
- предоставление компактно проживающим меньшинствам широкой авто-
номии и права решения собственных дел; 
-  признание  культурной  автономии  территориально  рассеянных  нацио-
нальных меньшинств; 
-  проведение  политики  упреждения  перерастания  этнических  противоре-
чий  в  националистический  сепаратизм  с  использованием  террористических 
методов борьбы; 
-  для  нормализации  обстановки  использовать  политику  национального 
примирения. 
Ход развития событий в XXI в. во многом зависит от того, удастся ли 
не  допустить  нового  раздела  мира,  теперь  уже  по  цивилизациионно  -
конфессиональному  принципу.  Дело  в  том,  что  только  «в  США  шесть  мил-
лионов  людей,  принявших  ислам,  и  они  представляют,  пожалуй,  наиболее 
быстро  распространяющуюся  там  религию.  В  Европе – миллионы  мусуль-
ман, эмигрировавших из Турции, Албании, Северной Африки, Сирии, Лива-
на,  Пакистана,  Индии,  Индонезии,  Малайзии,  Филиппин.  Их  число  тоже  не 
будет уменьшаться».1  
На территории России имеются регионы с компактным мусульманским 
населением,  где  проживает  около  двадцати  миллионов  мусульман.  Поэтому 
утверждения,  что  ислам – агрессивная,  воинствующая  религия  и  что  агрес-
сивность  исламского мира нарастает – способствуют разделению  страны по 
конфессиональному признаку, наносят серьезный удар, в первую очередь, по 
российскому федерализму. 
Важно отметить, что уже сама перспектива такого раздела, движение в 
этом направлении создадут благоприятные условия для роста сепаратизма – 
одной  из  наиболее  опасных  болезней  современности.  Неверно  считать,  что 
понятие  «сепаратизм»  полностью  сводимо  к  категориям  «агрессия», «наси-
лие».  Сепаратизм  не  всегда  включает  насильственную  компоненту,  так  как 
политический  процесс,  целью  которого  является  создание  собственного  го-
                                                           
1 Примаков Е. Война с исламом может расколоть Россию // Этносфера. - 2002. - №11 (50). - С.10. 

 
104
сударственного образования, не всегда сопровождается всплеском непосред-
ственного насилия. Тем не менее, сегодня сепаратизм явился одной из наибо-
лее  опасных  тенденций,  мешающих  устойчивому  развитию  в  мире.  Нельзя 
игнорировать эту угрозу, оставаясь в плену марксистской формулы «самооп-
ределение  вплоть  до  отделения»,  зафиксированной  в  Уставе  Организации 
Объединенных  Наций  и  получившей  широкое  распространение.  Реалии  дня 
таковы, что приверженцы лозунгов защиты общедемократических ценностей, 
утверждающие, что самоопределение нации или этнической группы включа-
ет в себя ее право на отделение и создание собственного государства – спо-
собствует  росту  межэтнической  напряженности. «Ныне  эта  формула,  оче-
видно,  устарела.  И  если  этого  не  признать,  можно  так  или  иначе  поощрить 
развитие событий, которое покроет весь земной шар множеством очагов на-
силия. В XXI веке в составе 150 многонациональных государств насчитыва-
ется две с половиной тысячи национальных этнических групп. В случае реа-
лизации  права  этих  национальных  или  этнических  групп  выделить  в  само-
стоятельные государства международные отношения будут погружены в ха-
ос»1. 
Действительно, национальный вопрос существует и одним отказом от 
формулы,  по  которой  каждая  нация  или  народность  вправе  сами  распоря-
жаться своей судьбой, проблему до конца не решить. Но важно отметить, что 
право  на  самоопределение  не  должно  входить  в  противоречие  с  защитой 
принципа  территориальной  целостности  любого  государства.  Создание  но-
вых государств возможно лишь при достижении двустороннего согласия на 
это как выделяющейся, так и остающейся в рамках данного государства час-
ти населения данной страны. Если нет согласия в данном вопросе, то единст-
венный  путь  решения  национального  вопроса – автономия  в  рамках  сохра-
няющего  свое  единство  государства.  Такая  автономия  должна  дать  самооп-
ределяющейся нации или этносу широкие права в социально-экономической, 
политической и культурной областях. 
                                                           
1 Примаков Е. Война с исламом может расколоть Росси. // Этносфера. - 2002. - №11 (50). - С. 10-11. 

 
105
Раздел  любого  государства  по  национально-религиозному  признаку  
окажет крайне негативное воздействие на стабильность внутригосударствен-
ных и межгосударственных отношений. Раздел мира по такому признаку су-
щественно затруднит становление и развитие мировой цивилизации, которая 
должна стремиться вобрать в себя все лучшие черты различных националь-
но-религиозных особенностей цивилизаций современного мира. 
В заключение необходимо отметить, что этнических конфликтов, а со-
ответственно, этнического экстремизма и терроризма в чистом виде не суще-
ствует, поскольку их главную цель составляет борьба за власть, территорию 
и ресурсы.  
При  этом  политический  терроризм  активно  стремится  привлечь  на 
свою сторону этнически и конфессионально близкие народы, финансовые  и 
политические  круги  других  государств,  мировое  общественное  мнение,  что 
ведет  к  интернационализации  и  эскалации  конфликтов.  Политический    тер-
роризм, как форма выражения этнического экстремизма на стадии эскалации 
конфликта,  способен  придать  конфликту  межрегиональный,  а  в  некоторых  
случаях  и  глобальный  характер.  В  полиэтничной  России  необходимо  нау-
читься  просчитывать  все  возможные  последствия  принимаемых  политиче-
ских, экономических, административных решений, проводя их своеобразную 
экспертизу с точки зрения влияния на состояние межнациональных отноше-
ний в стране. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

 
106
 
2.2.  Политический терроризм как форма религиозного экстремизма 
 
История развития общественных отношений убедительно доказала, что 
политический терроризм, как выражение крайних методов и установок  экс-
тремистских  сил  в  политической  борьбе,  обладает  способностью  проникать 
во все сферы общественных отношений, причем в каждой из них имеет опре-
деленную  направленность,  степень  остроты.  Проникая  в  конфессиональную 
среду,  терроризм  порождает  новые  конфликты,  осложняет  уже  существую-
щие.  При  этом,  как  отмечают  многие  исследователи,  например,            
А.  Васильев1,  В.С.  Глаголев2,  И.  Ермаков3,  А.Г.  Здравомыслов4,             
И.А. Каримов5, Д.В. Микульский6, А.А. Нуруллаев7, С.Б. Филатов8, сама рели-
гия  выступает  как  компонент  политики.  Поэтому  далее  правомерно  и  акту-
ально будет рассмотреть религию как один из главных факторов этнической 
политической мобилизации.  
Несмотря на исключительную важность данной проблематики для ре-
шения  социально–политических  проблем  России,  в  других  отраслях  наук 
имеются недостаточно публикаций в ее русле, например, в области филосо-
фии  и  психологии.  Можно  отметить,  в  частности,  монографию 
Л.Н.Митрохина «Философия религии». (М., 1993). В определенной мере ду-
ховно–нравственная,  религиозно–философская  проблематика  затронута  в 
коллективных  монографиях  А.В.  Брушлинского,  К.А.  Абульхановой,             
М.И.  Воловиковой9.  Что  касается  отечественной  психологии – тут  традици-
                                                           
1 Васильев А. Пуритане в исламе. Ваххабизм и первое государство. - М.: Наука, - 1967. 
2 Религия и политика («круглый стол»).// Социально-политический журнал. - 1994. - №6. - С.224-225. 
3 Ермаков И. Политический экстремизм и религия // Власть. - 2001. - №12. - С.59-60. 
4 Здравомыслов А.Г.Социология конфликта. М.: Аспект-пресс, - 1996. - С.157. 
5Каримов И.А. Узбекистан на пороге ХХI века: угрозы безопасности, условия стабильности и гарантии про-
гресса. - Ташкент: Узбекистан, - 1997. 
6 Религия и политика («круглый стол»). Микульский Д.В. Мусульманские организации в России // Социаль-
но-политический журнал. - 1994. - №6. - С.223. 
7Религия и политика («круглый стол»). Нуруллаев А.А. Принцип равенства религий в политической борьбе 
// Социально-политический журнал. - 1994. - №6. - С.223 - 224.  
8 Религия и политика («круглый стол»). Филатов С.Б.Общественное мнение о роли религии в политике // 
Социально-политический журнал. - 1994. - №6. - С.222. 
9 Российский менталитет: вопросы психологической теории и практики / Под ред. Абульхановой К.А., 
Брушлинского А.В., Воловиковой М.И. М., - 1998.  

 
107
онно  доминирует  естественно–научная  ориентация.  Исключением  является 
работа В.А. Соснина1, в которой он анализирует религиозную мотивацию ин-
дивидов и  групп,  пытаясь  глубже  понять  действия  многих  современных  ре-
лигиозных социально–политических движений. 
Американские  ученые  Т.М.  Ласатер2    и  Г.  Хансен3  отмечают,  что  не-
смотря на очевидную важность проблемы, ей в американской науке уделяет-
ся недостаточно внимания. 
Политический  терроризм,  базирующийся  на  религиозных  экстремист-
ских  идеях,  символах  и  настроениях,  стал  ярким  проявлением  современных 
катаклизмов. Самые тяжелые последствия влечет за собой использование ре-
лигиозных чувств во имя своих корыстных целей идейными вдохновителями 
политического  терроризма,  которые  играют  на  столкновении  интересов 
различных  стран,  различных  политических  субъектов  и  получают 
финансовую или иную помощь от той или иной стороны.  
Поэтому анализ проблемы политического терроризма будет неполным, 
если не будет рассмотрено влияние на его развитие в России международных 
экстремистских  и  религиозных  террористических  организаций,  которые  в 
своей деятельности эксплуатируют искренние духовные убеждения и чувства 
индивидов,  активизируя  и  без  того  сильное    эмоциональное  восприятие 
верующим окружающей действительности, особенно связанное с социальной 
и национальной идентификацией. Актуально рассматривать данное явление в 
контексте политических мотиваций религиозно-экстремистских организаций, 
угрожающих российской государственности.  
 При  проведении  политического  анализа  необходимо  учитывать  тот 
факт, что политические лидеры экстремистских и террористических органи-
заций используют религиозный фанатизм как наиболее удобную психологи-
ческую  формулу  для  трансформации  политического  экстремизма  в  терро-
                                                           
1 Соснин В.А. Психология религии: американский опыт // Психологический журнал. - 2002. - Том 23.  
2 Lasater T.M. Religions organizations and largescale health related lifestu le change programs // J. of Health Educa-
tion. - 1991. - №22. - p.233-239. 
3 Hansen G. Religion and marital adjustment / Ed. J.E. Schumaker // Religion and mental health. N.Y., - 1992.           
- р. 189-198. 

 
108
ризм. 
Применение широко употребляемых при теоретическом анализе соци-
ально-политических  процессов  и  явлений  понятий  «религиозный  экстре-
мизм»  и  «религиозный  терроризм»  на  первый  взгляд  кажется  точным.  При 
комплексном,  многомерном  рассмотрении  проблемы  экстремизма  и  терро-
ризма,  учитывающем  взаимодействие  религиозной  и  политической  состав-
ляющей  явлений,  выясняется  преобладающая  политическая  роль  религиоз-
ной компоненты в общественно-политической жизни общества. 
Политический  характер  деятельности  таких  организаций  отмечается, 
как уже подчеркивалось выше, многими исследователями. По этому поводу в 
научной литературе  высказываются разные мнения, например: «Обладая не-
сомненным  сходством  проявлений,  религиозный  экстремизм  почти  всегда 
обнаруживает  политическое  содержание,  порой  ярко  выраженное.  Однако, 
несмотря  на  то,  что  религиозный  экстремизм  имеет  порой  политическую 
окраску,  он  представляет  собой  не  столько  политический,  сколько 
религиозный феномен»1. 
 Другие ученые, наоборот, считают, что: «Для анализа современной си-
туации наиболее правомерно ввести понятие «религиозно-политический экс-
тремизм», с тем, чтобы не возлагать на религию ответственность за безответ-
ственные  преступные  деяния  экстремистов,  использующих  те  или  иные  ре-
лигиозные постулаты… Также, как этнонационалистический экстремизм, ре-
лигиозно-политический экстремизм является разновидностью политического 
экстремизма»2.  Оперирует понятием «религиозно-политический экстремизм» 
и  Рамазанов  Т.Б.  в  статье  «Религиозно-политический  экстремизм  в  Чечне  и 
Дагестане как фактор преступности»3. 
Думается, что правы ученые, которые предлагают различать религиоз-
но-политический  экстремизм  в  отличие  от  «религиозного  экстремизма». 
                                                           
1 Назарова Е.С. Политический экстремизм и его роль в современных конфликтах // Автореферат на соиск. 
уч. ст. канд. полит. наук. - Ставрополь, - 2001. - С.17. 
2 Нуруллаев Е.С. Преодоление религиозно-политического экстремизма – важное условие укрепления нацио-
нальной безопасности России // Безопасность Евразии. - 2002. - №1. - С.544. 
3 Рамазанов Т.Б. Религиозно-политический экстремизм в Чечне и Дагестане как фактор преступности // 
Право и политика. - 2000. - №4. - С. 78-84. 

 
109
Правда, они не до  конца рассматривают данную проблему, не учитывая  су-
ществование  религиозных  фанатиков-экстремистов,  которые  политические 
цели  не  преследуют,  действия  которых  правомерно  назвать  религиозно-
психологическим экстремизмом. 
 Точно  так  же  выражение  «религиозный  терроризм»,  по  существу, 
предлагает искать причины терроризма в той или иной религии, рассматри-
вая проблему терроризма крайне однобоко, что абсолютно неверно. Исполь-
зование в научной практике понятия «религиозный терроризм», некорректно 
и  потому,  что  «затемняет  подлинные  цели  национально–освободительных 
движений,  довольно  часто  использующих  религиозные  идеи  и  лексику.  Об-
винение  в  тотальном  религиозном  терроризме    и  североирландских  католи-
ков, и палестинцев может вызвать ответную волну экстремизма противобор-
ствующей  им  стороны,  дестабилизировать  переговорные  процессы,  сорвать 
мирные договоренности»1. 
Несмотря на то, что в научном мире стали появляться мнения о некор-
ректности  высказываний  «религиозный  экстремизм»  и  «религиозный  терро-
ризм», до сих пор другие формулировки четко не предлагаются. Автор пред-
лагает  ввести  в  оборот  понятия  «религиозно-политический  терроризм»,  как 
форму 
религиозно-политического 
экстремизма, 
и 
«религиозно-
психологический  терроризм»  как  форму  религиозно-психологического  экс-
тремизма. Религиозно-политический терроризм можно охарактеризовать как 
религиозно мотивированное или религиозно камуфлированное насилие (или 
угроза насилия) субъектов, преследующих политические цели: принуждения 
правительства  (правительств)  или  международной  организации  к  исполне-
нию  или  воздержанию  от  исполнения  какого-либо  действия,  а  так  же  для 
серьезной  дестабилизации  или  разрушения  основных  политических,  эконо-
мических (социальных) структур страны или международной организации.  
В случае религиозно-психологического терроризма насилие со стороны 
субъектов является религиозно мотивированным, направлено против членов 
                                                           
1 Ермаков И. Политический экстремизм и религия //Власть. - 2001. - №12. - С.60. 

 
110
общества и никаких политических целей не преследует, по крайней мере, на 
первом этапе. 
Религиозно–психологический  терроризм  базируется  на  устрашении 
противников данной секты, как правило, тоталитарной. Террористы в данном 
случае  используют  насилие  в  целях,  которые,  по  их  мнению,  определены 
Господом. При этом объекты их нападений размыты как географически, эт-
нически, так и социально. Особенностью религиозных сект является доведе-
ние антропологического дуализма до самых крайних формулировок:  члены 
секты отождествляют себя с «избранными», «спасенными». Все, кто не с на-
ми – «проклятые» и насилие в отношении них в глазах членов секты стано-
вится  естественным.  Сектанты  обычно  начинают  с  устных  или  письменных 
угроз,  которые  заканчиваются  физическими  расправами.  Их  угрозы  нельзя 
игнорировать,  поскольку  они  исходят  от  дезадаптированных,  социально  и 
психологически изолированных, фанатически настроенных и часто психиче-
ски нездоровых личностей, которые с маниакальным упорством будут защи-
щать свое единственное психологическое убежище.  
Практика  показывает,  что  деятельность  ряда  религиозных  сект  сопря-
жена  с  применением  психологического  воздействия,  которое  направлено  на 
формирование у лица (группы лиц) новых или изменение уже существующих 
убеждений,  установок,  ценностей,  смыслов,  отношений,  мотивов,  ориента-
ций.  В  крайних  ситуациях  деформируется  даже  восприятие  действительно-
сти. Так, «известны случаи, когда в присутствии лидера религиозной группы 
у участников изменялись вкусовые ощущения, трансформировалось зритель-
ное восприятие»1. Неспособность лица осознавать опасность своих действий 
провоцируется  искаженным  восприятием  реальности,  которое  возникает 
вследствие  психологического  воздействия.  Главари  секты  приобретают 
власть и деньги, а попавшие под их влияние готовы пожертвовать ради мни-
мых религиозных идей благополучием, семьей, состоянием, детьми, жизнью, 
как своей, так и чужой. 
                                                           
1 Бурковская В. Проблемы вменяемости членов религиозных или общественных объединений, посягающих 
на личность и права граждан // Уголовное право. - 2002. - №1. - С.3. 

 
111
В этом случае представляется целесообразным рассматривать феномен 
терроризма  с  психологической  точки  зрения,  т.к.  причины  религиозно-
психологического терроризма лежат в плоскости массового психоза. В соци-
ально-общественной  сфере  это  находит  выражение  в  культурной  геттоиза-
ции, сектантских движениях и создании культов.  
Намеченные  к  реализации  цели,  программные  установки  и  практиче-
ские шаги морально санкционированы господствующей в данной среде рели-
гиозной  догмой,  после  чего  любые  террористические  акции  религиозного 
движения  воспринимаются  как  нравственно  оправданные,  отвечающие  выс-
шим интересам членов секты. 
Среди  подобных  религиозных  объединений  выделяются: «Аум           
Синрике», «Храм Народов», «Ветви Давида», «Раджниш». 20 марта 1995 г. в 
токийском метро в результате распыления боевого отравляющего газа зарина 
погибло 11 и  получило  серьезные  отравления 5,5 тыс.  человек.  Ответствен-
ность на  себя взяла религиозная  секта «Аум  Синрике»,  приверженцев кото-
рой только в России насчитывалось 40 тыс. человек. До сих пор мир не знает 
причин,  толкнувших  сектантов  на  этот  поступок.  Загадочным  осталось  суи-
цидальное  сектантство  типа  «Храма  Народов», «пастора»  Джима  Джонса  (в 
1978г.  около 1000 членов  этой  секты,  уехавшие  в  Гвиану, «добровольно-
принудительно»  покончили  жизнь  самоубийством).  Секта  «Ветви  Давида» 
Давида Кориша сгорела в огне ранчо в Уэко в 1992 году, после поджога при 
атаке силами ФБР. В середине 80-х годов  ХХ века члены религиозной секты  
«Раджниш» заразили сальмонеллой пищу в ресторане  Орегона, в результате 
чего пострадало 715 человек. 
Подобный  характер  имеет  «Движение  насилия  против  абортов»1,  
имеющее  в  своем  составе  протестантов  и  католиков,  ориентирующихся  на 
христианский  фундаментализм.  Члены  этой  организации    считают,  что  Бог 
велит сохранять зарождающуюся жизнь, а не уничтожать ее. Движение   ве-
дет  борьбу,  совершая  террористические  акции  против  медицинского  персо-
                                                           
1 Ермаков И. Политический экстремизм и религия // Власть. - 2001. - №12. - С.59-60. 

 
112
нала в медицинских учреждениях, делающих аборты, также против тех, кто 
поддерживает право на них. Заслуживает внимания тот факт, что члены этого 
движения открыто провозгласили о стремлении к насилию даже в самом на-
звании организации.  
О существовании в России тоталитарных сект известно мало. Вызывает 
интерес «Опричное братство», находящееся в сибирской деревне. Духовный 
лидер паствы г-н Щедрин, сам москвич, работает под псевдонимом Николай 
Козлов. Идейные убеждения этой секты заключаются в призывах «Убей ев-
рея – отпустится 40 грехов». Считается, что г-н Щедрин имеет способности, 
близкие  к  способностям  Григория  Распутина,  сами  сектанты  считают  себя 
последователями  Распутина.  В  то  же  время  «опричники»  угрожают  судом 
всем, кто их затронет1. 
Основатель сайентологии Хаббард2 неоднократно заявлял своим после-
дователям, что судебную систему нужно использовать для запугивания вра-
гов.  Освоенный  лидерами  подобных  сект  метод  судебного  сутяжничества 
сильно  усложняет  борьбу  общества  с  тоталитарными  сектами.  Они  пресле-
дуют своих оппонентов бесконечными судебными разбирательствами и если 
не могут, используя судебные органы, заставить их замолчать, стремятся ра-
зорить  их.  И  действительно,  хотя  такие  судебные  иски  религиозных  сект, 
объединений и организаций почти не завершались успехом, многие ученые, 
журналисты и критики стали опасаться писать и говорить о них, не желая по-
лучать бесконечные судебные иски.  
От  религиозно-психологического  терроризма,  который  зачастую  на 
первом  этапе  развития  не  преследует  политические  цели,  следует  отличать 
религиозно-политический  терроризм,  обнаруживающий  ярко  выраженное 
политическое содержание. Во втором случае терроризм, как форма религиоз-
ного  экстремизма,  представляет  собой  не  столько  религиозный,  столько  по-
литический  феномен,  когда  религиозные  чувства  становятся  политическим 
инструментом,  которым  пользовались  и  будут  пользоваться  самые  разные 
                                                           
1 «Опричное братство» - http: //www.kuraev.ru/ science / vestnik / 2001 / issue 2 / vest 2…6[1]. htm. 
2 Л. Рон Хаббард – http://www.hevskiy. orthodoxy. ru / center /sprav / satanism / habbard. html. 

 
113
политические силы, в том числе светские.  
В  то  же  время  на  уровне  обыденного  сознания  сложилось  устойчивое 
представление,  что  именно  религиозный  фактор  является  единственной  до-
минантой  современного  политического  терроризма.  Такой  стереотип  сло-
жился  в  отношении  всех  крупных  политических  конфликтов:  армяно–
азербайджанского, югославского, чеченского, арабо–израильского и англо– 
ирландского. 
Начиная  с  Тюдоров  национальной  политикой  Англии  было  изгнание 
ирландцев с коренных земель и передача их собственности в руки англичан. 
Проблема Северной Ирландии – это колониальная проблема, существующая 
уже несколько столетий. Сформировавшись как политический, и имея поли-
тические  корни,  конфликт  сегодня  воспринимается  как  межконфессиональ-
ный, т.к. для ирландца понятие «протестант» стало символом угнетателя, за-
хватчика.  И  при  этом  неважно,  является  ли  протестант    англичанином  или, 
скажем, шотландцем. По этому поводу У. Коннор метко заметил, что с таким 
же успехом «этот конфликт можно описать как конфликт фамилий, а не ре-
лигий…  фамилия  остается  надежным  признаком  ирландского  происхожде-
ния… По этой причине фамилия может вызвать как позитивную, так и нега-
тивную реакцию»1. Несмотря на то, что этот этнический конфликт трансфор-
мировался в религиозный, его глубинные истоки остались прежними.  
В  арабо-израильском  конфликте  религиозное  содержание  заняло  одно 
из ведущих мест в новом витке конфликта в конце столетия. Вероисповеда-
ние  стало  выступать  в  качестве  главного  элемента  данного  политического 
конфликта, хотя в его основе лежат сугубо территориальные притязания сто-
рон. 
Подобные организации, использующие религиозные воззрения верую-
щих в политических целях, существуют и в США. Это, во-первых, Церковь 
арийской христианской нации, объединяющая многочисленные группы про-
тестантов и католиков, ориентирующихся на христианский фундаментализм       
(общая     численность  –   около    15   тыс.   человек,    создана    в   1974   г.,  
                                                           
1 Юридическая конфликтология / Под ред. Кудрявцева В.Н. - М., - 1999. - С.109. 

 
114
 
штаб-квартира  находится  в  штате  Айдахо),  ставящая  своей  целью  создание 
«арийского государства» белых христиан на части территории США1. 
Если раньше кризисные ситуации, в частности, «холодная война» объ-
яснялись  антагонистическим  противостоянием  общественных  систем,  то  се-
годня  возникла  необходимость  рассматривать  именно  религиозный  компо-
нент  общественной  жизни  как  общественную  подсистему,  которая  имеет 
внутренние  глубинные,  скрытые  от  непосредственного  наблюдения  уровни 
реальности, которые тесно связаны с тем или иным социальным движением 
или партией, организаций. Перед исследователями-террологами стоит задача 
выяснить взаимосвязь религиозных и политических убеждений, а также спо-
собов  и  методов  решения  конкретных  задач  религиозно – политическими 
группировками (организациями).  
Разрастание  этнополитического  и  религиозно-политического  терро-
ризма ученые связывают с двумя основными причинами: геополитической и 
цивилизационной. Цивилизационных взглядов на проблему придерживаются 
многие  отечественные  ученые.  Например,  В.Л.Иноземцев  и  Е.С.Кузнецова 
пишут: «Мы заявляем, что современный мир не является глобализирующим-
ся, а единственная проблема, имеющая глобальный характер, - взаимодейст-
вие между «первым миром и всеми другими», т.е. демократической постин-
дустриальной цивилизацией и традиционными социальными системами, где 
еще не сложилось подлинно гражданское общество. Первый полюс – запад-
ный мир, обладающий прогрессом, который выработал религиозные, ценно-
стные, социальные и политические ценности. Второй полюс – мировая пери-
ферия, где наблюдается распространение бедности и нищеты, рост национа-
лизма  и  религиозного  фанатизма,  межконфессиональная  и  межэтническая 
вражда»2. Теоретическую модель «глобальных противостояний» используют 
в своих доктринах также большинство коммунистических и исламских поли-
                                                           
1 Церковь арийской христианской нации – http: // www.yaseen. ru / terrorism / ikstrimism. htm. 
2 Иноземцев В.Л., Кузнецова Е.С. Глобальный конфликт ХХI века. Размышления об истоках и перспективах 
межцивилизационных противоречий // Полис. - 2001. - №6. - С.132. 

 
115
тических  идеологов,  которые  описывают  терроризм  в  терминах  битвы  двух 
миров (исламский мир, или Юг и иудео–христианский мир, или Север). Ино-
гда  подобные противопоставления опираются на труды, не имеющие ничего 
общего  с  религиозными  движениями  и  конфликтами.  Например,  часто  при-
меняется  концепция  крупного  американского  политолога,  профессора  Га-
вардского  университета  С.  Хантигтона  об истоках  глобального  цивилизаци-
онного кризиса. Именно его работы чаще всего используются для обоснова-
ния  теории  несовместимости  исламской  и  христианской  цивилизаций. 
С.Хантигтон, отмечая прекращение холодной войны, заостряет внимание на 
конфликтогенности  различий  между  отдельными  цивилизациями,  состав-
ляющими  планетарную  семью.  Он  утверждает,  что  эти  различия  могут  ока-
заться  опаснее  противостояния  на  идеологической  основе,  так  как  в  совре-
менном мире главную роль играют национальные и религиозные факторы1. 
Подобное  мнение,  конечно,  имеет  право  на  существование,  хотя  вряд 
ли  оно  верно.  На  деле  терроризм  явление  универсальное  и  мало  зависит  от 
религиозно-цивилизационных  особенностей  того  или  иного  общества.  На-
пример, как уже указывалось в данной работе, французские якобинцы куль-
тивировали  идею  террора.  Потом  ее  подхватили  русские  народовольцы  и 
эсеры. Результат общеизвестен: конец ХIХ – начало ХХ века ознаменовался 
для  России  разгулом  политического  терроризма,  в  результате  которого,  по 
некоторым  данным,  погибло  около 10 тыс.  человек.  Затем  идею  террора, 
правда, не индивидуального, а коллективного и государственного, подхвати-
ли большевики2. 
Поэтому  неправомерными  являются  попытки  представить  борьбу  с 
терроризмом  как  борьбу  против  ислама  или  как  «столкновение  цивилиза-
ций».  Рассуждения  такого  рода  противопоставляют  мусульман  остальному 
миру, разжигая и подпитывая межрелигиозную рознь в обществе. 
Геополитической точке зрения соответствуют труды таких российских 
                                                           
1 См: Хантингтон Самюэл. Грядущее столкновение цивилизаций, или Запад против остального мира // За 
рубежом. - 1993. - №30. - С.11. 
2 См: Кива А.В., Федоров В.А. Анатомия терроризма // Общественные науки и современность. - 2003. - №1.         
- С.136. 

 
116
ученых,  как,  например,  С.Ю.Казеннов  и  В.Н.Кумачев,  которые  считают:  
«Мир вошел во временный этап крайней нестабильности, неопределенности 
и пониженной безопасности. Механизмы государственного, регионального и 
международного  контроля  за  происходящими  в  мире  процессами  все  чаще 
дают сбои. Их место пытаются занять силы, которые хотели бы использовать 
фактор нестабильности и частичной утраты контроля для ускоренного реше-
ния своих собственных задач, как правило, деструктивных. Подобных геопо-
литических  пустот  и  зазоров,  особенно  в  силовой  сфере,  в  мире  появляется 
все больше. Зоны, где они появляются, и темные социальные закоулки в них 
становятся объектами пристального внимания и приложения политики меж-
дународного терроризма»1. 
Действительно,  десять  лет  существования  однополярного  мира  проде-
монстрировали  доминирование  ценностей  одной  модели  организации  обще-
ства. В итоге проявился еще больший кризис, вызванный столкновением гео-
политических  интересов,  который  взялись  разрешить  разные  политические 
силы, прикрываясь религиозными знаменами. Тут главной задачей социоло-
гов,  политологов  и  конфликтологов  является  выяснение  того,  кому  это  вы-
годно в большей мере.  
Использование  религиозных  чувств  людей  в  различных  конфликтах – 
весьма  распространенное  явление.  Используется  мобилизационная  функция 
религии и имеется немало случаев целенаправленного внедрения конфессио-
нального фактора в конфликты. Наглядный тому пример – эволюция чечен-
ского кризиса, который имеет в своей основе этнотерриториальный полити-
ческий конфликт между государством и входящей в него этнической группой 
чеченцев. 
Северный  Кавказ и Средняя Азия стали компонентами так называемо-
го ваххабитского полумесяца, в центре которого Каспий с его запасами неф-
ти и газа. Конкретные финансовые, политические и геополитические интере-
сы стали причинами ваххабитского «похода на север». В этих же интересах 
                                                           
1 Казеннов С.Ю., Кумачев В.Н. Проблема терроризма на рубеже третьего тысячелетия новой эры человече-
ства – http: // www/ auditorium. ru / books / 157 /  06. html. 

 
117
проводится ваххабитская экспансия в республиках Северного Кавказа – Чеч-
не, Ингушетии, Дагестане, КЧР. Дагестан стратегически наиболее важен, по-
скольку его территория примыкает к нефтяным районам Каспия (что как раз 
и нужно арабским вдохновителям конфликта). Именно по этой причине было 
предпринято  военное  нападение  Хаттаба  и  Басаева  в  Дагестане.  Но  в  Даге-
стане, в отличие от Чечни, отсутствовали сепаратистские амбиции, поэтому 
террористы не встретили ожидаемой поддержки. Это обстоятельство помог-
ло российским властям зимой 1999-2000 года принять меры по вытеснению 
чеченских боевиков из Дагестана и уничтожить основную часть бандформи-
рований на территории Чечни. 
Главной  задачей  международных  террористических  организаций  про-
должает  оставаться  ослабление  влияния  России  на  Северном  Кавказе.  Не 
лишним будет напомнить, что далеко не случайно Турция пошла на построй-
ку нефтепровода в обход России по территории Азербайджана и Грузии. Се-
годня мы являемся свидетелями попыток экспансии на территории Северно-
го  Кавказа  нетрадиционных  и  чуждых  ценностей.  Основная  ставка  сделана 
на  внедрение  такого  религиозно-радикального  течения,  каким  является  вах-
хабизм.  Объясняется  это  тем,  что  в  идеологии  ваххабизма  (ответвления  в 
суннизме, официальной религии Саудовской Аравии) есть много положений, 
подкупающих верующих. 
Основной  религиозной  доктриной  большинства  политических  и  воен-
ных руководителей так называемой Республики Ичкерия был признан «вах-
хабизм» - «религиозно-политическое  течение  в  суннитском  исламе,  возник-
шем  в  Аравии    в XVIII веке  (1730г.)  на  основе  учения  Махаммеда  Ибн       
Абдаль-Ваххаби, который проповедовал строжайшее соблюдение правил, от-
каз от поклонения святым и святым местам, очищение ислама от поздних на-
слоений и нововведений, возврат к его первоначальной чистоте»1.  
Около 1770 года  в  Неджде  (Аравия)  было  создано  государство  вахха-
битов,  которое  в  начале  ХIХ  веке  разграбили  шиитские  святилища,  затем 
                                                           
1  Ислам. Краткий справочник. - М., - 1998. - С.45. 
 

 
118
взяли  Мекку,  разрушив  мечети  и  исцарапав  Каабу.  После  захвата  Медины 
ваххабиты осквернили могилу пророка Мохаммеда. Как уже отмечалось, для 
ваххабизма были характерны призыв к возвращению к первоначальному ис-
ламскому  пуританству  и,  как  следствие,  гонения  на  разбогатевших  мусуль-
ман. За что некоторые исследователи даже назвали их «коммунистами в ис-
ламе».1 
Ваххабиты  были  остановлены  и  разгромлены  в 1811 году  египетским 
правителем  Мохаммедом  Али,  но  вскоре  восстановили  свое  государство.  В 
настоящее время ваххабизм стремится привлечь на свою сторону верующих 
идеями  доброты  и  осмотрительности,  социальной  гармонии,  братства  всех 
мусульман. Это движение зовет в прошлое, к исламской мечте «золотого ве-
ка»,  временам Арабского халифата.  Но потенциально ваххабизм несет в себе 
заряд агрессии и религиозной непримиримости.                          
В  России  ваххабизм  стремится  влиять  на  общественно-политические 
процессы, как субъектов РФ, так и всей страны. Этому немало способствуют 
российские  СМИ,  формирующие  в  российском  и  мировом  общественном 
мнении  представление  о  конфессиональном  содержании  чеченского  кон-
фликта. Необходимо учитывать, что «экстремизм зародился в лоне ислама не 
как результат естественного его развития, а в ходе возникновения и деятель-
ности ряда исламских сект. Некоторые из них защищают ценности, далекие 
от  традиционного  ислама,  а  их  приверженцы,  рьяно  подчеркивающие  свою 
принадлежность к ним, не ведают об этом».2 Особенно важно различать ис-
ламский  фундаментализм  и  религиозный  экстремизм,  терроризм.  Первый – 
как  и  любой  другой  религиозный  фундаментализм, - ратует  за  религиозное 
воспитание, соблюдение религиозных традиций в быту. Второй ставить сво-
ей целью распространение силой религиозной модели государства, религиоз-
ных правил поведения в обществе и семье. 
Немалую помощь религиозному экстремизму и терроризму в укрепле-
                                                           
1 Примаков Е. Война с исламом может расколоть Россию //Этносфера. 2002. - №11(50). С. 13. 
2 Там же. С. 13. 
 

 
119
нии позиций на Северном Кавказе оказывает финансовая поддержка между-
народной террористической сети. Так, например, на протяжении нескольких 
лет благотворительный фонд «Беневоленс», имеющий связи с «Аль-Каидой», 
обманывая своих спонсоров, направлял средства в Чеченскую республику на 
финансирование боевиков–ваххабитов. Только за четыре месяца 2000 года со 
счетов этого фонда, находящегося в США, было направлено 19 электронных 
переводов на сумму 700 тыс. долларов для подпитки чеченских сепаратистов. 
Деньги с этих счетов обналичивались, в частности, в Тбилиси и Риге1. Таким 
образом, напрашивается вывод, что ваххабизм в России является приложени-
ем в политике международного терроризма, который потратил на его укоре-
нение в России не один десяток миллионов долларов. 
Идет  невидимая  неназойливая  религиозная  обработка,  в  первую  оче-
редь, молодежи, т.е. того поколения, которое столкнулось с идейным вакуу-
мом. В этом отношении общество пожинает плоды политики времен СССР –  
закрытия мечетей, церквей и всеобщей атеизации. Выросло поколение, кото-
рое религию отцов знает лишь приблизительно и около. Возникшая идеоло-
гическая  ниша  в  умах  молодежи  стала  заполняться  религиозными  идеями 
«благожелательных» эмиссаров ваххабитского толка. Это касается и многих 
других нетрадиционных для России религиозных течений и есть идейное раз-
ложение общества. 
Другой  аспект  проблемы  состоит  в  том,  что  эмиссары  ваххабизма 
стремятся к разжиганию религиозной розни не только между представителя-
ми  христианской  и  исламской  конфессий,  но  и  внутри  мусульманской  кон-
фессии. 
Целью  этих  террористических  организаций  является  ниспровержение 
светских  режимов  и  уничтожение  представителей  других  этнических  групп 
ортодоксальной исламской веры, не согласных с «нововведениями». События 
в  Афганистане  тому  подтверждение.  Захватывая  новые  поселения,  воины 
«Талибана»  уничтожали  всех,  кто  оказывал  хоть  небольшое  сопротивление. 
                                                           
1 Деньги для террористов // Российская газета. - 2003. - 19 февраля. - С.3. 

 
120
Недопущение раздельного существования религии и государства приводит к 
невозможности  построения  цивилизованной  политической  структуры  госу-
дарства, эффективных внутри- и внешнеполитических связей. Многочислен-
ные публичные казни жителей, не соблюдавших жесткие правила, зверства и 
издевательства над людьми  наглядно показали всему миру, как лидеры дви-
жения «Талибан» устанавливали «диктатуру шариата»1. 
Так  называемый  «исламский  терроризм»,  направляя  свои  удары  не 
только  против  «неверных»,  но  и  против  мусульманских  стран  и  прави-
тельств, встречает  жесткий  отпор с их стороны. Например, в 1982 г. прави-
тельственные  войска  Сирии  при  подавлении  исламского  мятежа  в  городе 
Хама, расстреляли, по некоторым данным, 25 тыс. человек2. Поэтому совсем 
не  случайно    включение  многих  мусульманских  государств  в  антитеррори-
стическую  коалицию,  и  активные  действия  Северного  альянса  Афганистана 
против талибов. 
 Как  свидетельствует  историческая  практика,  спусковым  механизмом 
террористической  деятельности  с  религиозной  окраской  может  выступать  и  
политика  отдельных  неисламских  государств.  Не  оправдывая  действия  тер-
рористов, все же следует отметить факт, что возведение и укрепление Израи-
лем  военных  поселений  в  секторе  Газа  спровоцировали  террористическую 
активность  арабов.  Примером  может  служить  и  запрещение  пришедшими  к 
власти  в  Алжире  военными  Исламского  фронта  спасения,  который  набрал 
почти 50% голосов в первом туре выборов в парламент 1991 года. 
При  этом  для  «заказчиков»,  для  преступных  центров,  подготавливаю-
щих и использующих религиозных фанатиков–самоубийц, религиозные воз-
зрения  людей,  готовых  жертвовать  своей  жизнью,  не  столь  важны.  Конфес-
сиональная  принадлежность исполнителей террористических актов подчер-
кивается  и  акцентируется,  или  наоборот,  затушевывается  в  зависимости  от 
преследуемых конкретных политических целей. 
                                                           
1 Назарова Е.С. Политический экстремизм и его роль в современных конфликтах // Дисс. на соиск. уч. ст. 
канд. полит. наук. - Ставрополь, - 2001. - С.99. 
2 Бельков О. Терроризм – вызов национальной и международной безопасности // Безопасность Евразии.            
- 2001. - №4. - С. 217. 

 
121
К  террористическим  группам,  способным  использовать  «суицидный 
терроризм»,  под  религиозным  и  не  только  религиозным  дурманом,  как  так-
тический прием в политической борьбе против своего или иностранного пра-
вительства, относятся исламское движение сопротивления («Хамас»), «Пале-
стинский  исламский  джихад»  на  оккупированных  Израилем    территориях; 
«Хезболлах». («Партия Аллаха») в Ливане; «Египетский исламский джихад» 
и  «Гамайя  исламия» («Исламская  группа»)  в  Египте; «Вооруженная  ислам-
ская группа (GIA)» в Алжире. Особенно выделяется в этом ряду «Аль-Каида» 
-  международная  террористическая  организация  исламских  фундаментали-
стов,  созданная  в 1988 году.  Возглавляет  ее  уроженец  Саудовской  Аравии 
Усама Бен Ладен. Основной костяк организации составляют ветераны войны 
в  Афганистане.  В  организации  «Аль-Каида»  участвуют  Айман  аз-Заварахи, 
один  из  руководителей  египетской  организации  «Аль – Джихад»,  Рифаи      
Ахмад  Таха,  лидер  египетской  «Ал – Джамаал – исламийа»,  Мунир  Хамза, 
секретарь  Ассоциации  пакистанских  улемов («Джаматал – уламас – Паки-
стан»),  Фадл  ар-Рахман  Халил,  глава  «Движения  ансаров» («Харакат             
ал-ансар»,  Пакистан),  Абд  ас-Салам  Мухаммадан-Хан,  глава  движения 
«Джихад» в Бангладеш и т.д. 
Действия  этих террористических организаций в конце ХХ века в мас-
совом представлении сформировали мнение, что основой политического тер-
роризма явилась непосредственно исламская религия. Способствует этому и 
наличие значительного количества разных по размеру террористических ор-
ганизаций и группировок, в названии которых присутствуют слова – маркеры 
«исламский», «мусульманский». 
Этому служит и провозглашаемая цель исламских фундаменталистов – 
создание теократических государств, руководствующихся законами шариата 
и управляемых духовенством. Этой цели фундаменталисты добились в Ката-
ре,  Иране,  Судане,  Афганистане.  Так  же  существенное  влияние  на  общест-
венно–политическую  обстановку  в  стране  исламисты  оказывают  в  Сирии, 
Ираке, Алжире, Тунисе, где вынуждены находиться на нелегальном положе-

 
122
нии. 
Ваххабиты и талибы, не будучи представленными официальной церко-
вью, оказывают прямое воздействие на мировую политику. В качестве декла-
рируемых целей подобных политических течений выступает защита интере-
сов этнических и конфессиональных общностей (групп).  При этом деклари-
руемые цели экстремистов и террористов могут быть мнимыми и фальшивы-
ми, а их притязания представлять интересы этнической или конфессиональ-
ной общности – необоснованными. 
Роберт  Лукамбо,  Х.  Эдвард  Фукуа,  Джозеф  П.  Кенджеми  и  Казимир 
Ковальски, опираясь на исследователей мусульманского права, утверждают, 
что того, что сами террористы отождествляют себя с исламом, недостаточно 
для того, чтобы так считал весь мир. Они считают, что Коран не дает основа-
ний  для  убеждений  фундаменталистов. «Воинствующая  доктрина – это  не 
вера,  а  политическая  идеология.  Фундаменталисты  полагают,  что  Джихад – 
это религиозная обязанность обращать в ислам неверных. Это не так: Джихад 
предполагает обязанность каждого стремиться к самоочищению от неверия, а 
на  других  людей  Коран  учит  смотреть  как  на  равных,  независимо  от  пола, 
религии, языка и других различий»1. Отдельные фразы, выхваченные из Ко-
рана, навряд ли могут служить характеристикой всего религиозного направ-
ления. Тем более что в Коране наряду с изречениями, которые могут интер-
претироваться как призывы к насилию, в обилии содержатся призывы к ми-
ру, терпению. 
Совершенно прав и А.А. Игнатенко, который  считает: «Слова «духо-
венство» или «духовное лицо» в отношении лидеров террористических орга-
низаций  не  должны  использоваться,  как  это  часто  делают,  например,  в  от-
ношении  Абдаллы  Азама,  в  дальнейшем  Осамы  бен  Ладена  и  Аллазахери, 
который  был  врачом,  а  впоследствии  стал  религиозным  «ученым», «алей-
мом», как называют его последователи и некоторые отечественные СМИ. Те 
произведения,  что  он  сочинят  и  публикует,  претендуют  быть  не  просто  не-
                                                           
1 Лукамбо Р., Эдвард Х., Кенджеми Д.П., Ковальски К. Терроризм: психологические и политические аспек-
ты – http: // yurpsy. by. ru / biblio / terror / terror.htm. 

 
123
кими публистическими  эссе. Это фетвы, составленные по всем правилам со-
ставления  фетв,  в  которых  он  ссылается  на  какие-то  положения  в  сунне,  на 
мнения  ученых – предшественников  ваххабизма,  ханболитов  типа  ибн         
Тайми. Таким же образом поступают руководители других террористических 
движений:  Мухаммед  Хусейн  Фадляла,  Омар  Абдер  Рахман,  Хамазшейх 
Есин и др. При этом они не учитывают исторические особенности возникно-
вения  традиционного  ислама,  иносказательность  литературного  текста    Ко-
рана,  в  чем  проявляется  политическая  и  религиозная  недобросовестность 
идеологов подобного толка»1. 
Широкое  использование  в  научном  обороте  терминов  «религиозный 
экстремизм», «исламский  экстремизм», «религиозный  терроризм», «ислам-
ский  терроризм»  служит  доводам  идеологов  политического  экстремизма  и 
терроризма, использующих религиозную почву. Необходимо учитывать, что 
отнесение  участников  конфликта  к  тому  или  иному  религиозному  вероуче-
нию используется обеими сторонами или в целях оправдания своей деятель-
ности или для формирования образа врага. 
Эти термины пришли к нам с Запада и продолжать использовать их в 
научном  сообществе  эти  понятия  некорректно  и  недальновидно  в  первую 
очередь  с  политической  точки  зрения.  Термины  «исламский  терроризм»,  
«исламский экстремизм» с одной стороны, вызывают негодование со сторо-
ны  всего  исламского  сообщества,  с  другой  стороны,  террористическая  дея-
тельность под исламскими лозунгами объективно способствует разрушению 
исламского  религиозного  комплекса,  потере  исламом  позитивного  содержа-
ния.  Именно  для  этих  целей  существует  организованный  Израилем  и  США 
целый сценарий дискредитации мусульманского мира. По этому поводу А.А. 
Игнатенко    делает  важное  замечание,  что  лозунг  «исламский  экстремизм» 
«используется  как  инструмент  внешнеполитического  воздействия  не  только 
теми государствами, где возник религиозный экстремизм, в борьбе друг про-
тив  друга,  но  и  государствами  Запада,  которые  эксплуатируют  исламский 
                                                           
1 Игнатенко А.А. Религиозный экстремизм как угроза международной и национальной безопасности //  Бе-
пасность Евразии. - 2002. - №1. - С. 517. 

 
124
экстремизм,  выступая  в  качестве  его  внешнего  (относительно  самих  стран 
распространения ислама) патрона, спонсора или, как минимум тыловой базы. 
Между  тем  исламский  экстремизм  может  ударить  и  уже  ударил  своей  воз-
вратной волной по самому своему спонсору»1.  
Подводя итог вышесказанному, можно сделать вывод о том, что рели-
гиозный террорист - это, в действительности, политический террорист, кото-
рый использует для достижения своих политических целей идеи, историю и 
положения конкретной религии в современном мире. 
Религиозные идеи сами по себе не могут служить оправданием экстре-
мизму  и    терроризму,  наоборот,  такая  деятельность  способствует  разруше-
нию религиозного самосознания, потере религией миротворческих функций, 
а религиозными организациями их авторитета. Политический терроризм, ис-
пользующий экстремистские религиозные лозунги – разрушительная сила не 
только  для  отдельных  сообществ,  но  и  одна  из  глобальных  проблем  совре-
менности. 
Россия  ввиду  своего  геополитического  положения  и  этноконфессио-
нальной структуры занимает особое место в межконфессиональных процес-
сах, происходящих в современном мире. Необходимо учитывать особенность 
Северо-Кавказского  региона,  так  как  Северный  Кавказ  является  контактной 
зоной  исламской  и  православной  цивилизаций.  В  культурном  и  политиче-
ском отношении этот регион является частью России, а население Северного 
Кавказа – российскими  подданными.  Но,  параллельно  с  этим,  в  результате 
исторического развития у многих народов Северного Кавказа доминирующей 
религией  стал  ислам.  Это  создает  определенный  конфликтный  потенциал, 
который  определяется  не  только  политическими,  военно-стратегическими, 
экономическими и другими материальными интересами, но и более глубоки-
ми – культурными и конфессиональными различиями. 
В настоящее время на Северном Кавказе проживает около 16,5 млн. че-
ловек, составляющих более 100 национальностей и этнических групп, среди 
                                                           
1 Игнатенко А.А. «Нутряное» и «ветряное». Об аналитических подходах к исламскому экстремизму в эпоху 
глобализации. – http: // 26 marta. Russ.ru. /2001/ ise – wet – hut.html. 

 
125
которых  русские,  украинцы,  белорусы  и  другие  славянские  группы  состав-
ляют 74% населения, дагестанская группа – 7,6%, вайнахская – 6,2%, тюрк-
ская – 4,5%, абхазо–адыгейская – 3,4%1. 
Поэтому  в  контексте  национальной  безопасности  и  государственной 
целостности России особого внимания заслуживают: 
- амбиции ряда исламских стран превратить мусульманский мир в са-
мостоятельный центр политической силы; 
- реальное воздействие фундаменталистского ислама на формирование 
многополярного мира; 
- попытки США и некоторых западноевропейских стран разыграть ис-
ламскую карту в ущерб национальным интересам России; 
-  проникновение  в  Российскую  Федерацию  агентов  влияния  недруже-
ственных России зарубежных исламских центров и их попытки воздействия 
на внутреннюю жизнь страны.  
Религиозные  центры,  официальные  круги,  специальные  службы  и  не-
правительственные  организации  Турции,  Саудовской  Аравии,  Пакистана, 
Арабских  стран  Персидского  залива,  используя  ваххабизм,  стремятся  обес-
печить  благоприятные  условия  для  оказания  выгодного  им  воздействия  на 
развитие политической и экономической ситуации на Северном Кавказе и в 
Российской  Федерации. В целом распространение идей ваххабизма является 
одним  из  основных  источников  распространения  политического  терроризма 
в Северо–Кавказском регионе. Так, несмотря на  усилия руководства Духов-
ного управления мусульман и выбранной им линии на проповедование уче-
ния  мусульман-суннитов  Ханафитского  мазхаба,  на  территории  субъекта 
Российской  Федерации – Карачаево-Черкесской  республики – отмечается 
значительная  активизация  деятельности  эмиссаров    ваххабизма.  В  другом 
субъекте Российской Федерации – Кабардино-Балкарии – ваххабитские ячей-
ки имеются фактически во всех районах республики, имеются данные о на-
личии 2 групп ячеек в городах Нальчик и Баксан2. 
                                                           
1 Религия и проблемы национальной безопасности // Безопасность Евразии. - 2002. - №1. - С. 534. 
2 См: Религия и проблемы национальной безопасности // Безопасность Евразии. - 2002. - №1. - С.538. 

 
126
Разрастание  ваххабизма  отмечается  и  на  территории  Дагестана,  Ингу-
шетии, в Ставропольском крае. На основе строгой конспиративной системы 
ведется  финансирование  ваххабитских  групп,  распространяются  соответст-
вующие печатные и видеоматериалы, путем подкупа чиновников организует-
ся  проникновение  ваххабитских  эмиссаров  в  органы  власти.  Идет  процесс 
вытеснения из мечетей представителей лояльного духовенства и замена их на 
молодых имамов, подготовленных в исламских учебных заведениях за рубе-
жом. Ваххабитами проводится активная работа по привлечению в свои ряды 
новых сторонников, прежде всего из числа молодежи1. 
«В  ближайшее  время  произойдет  смена  среднего  и  высшего  звена  ис-
ламского  духовенства – вместо  муфтиев  с  невысоким  образованием  придут 
молодые люди, закончившие высшие учебные заведения в Саудовской Ара-
вии и получившие хорошее образование. Вместе с ними придут на террито-
рию  России  наиболее  экстремистские  течения  политизированного  ислама, 
отличительной чертой которого является антироссийская направленность», - 
предупреждают отечественные ученые.2 Поэтому не удивительно, что в ряде 
мусульманских районов России растет влияние исламских радикалов и фун-
даменталистов. «Подчеркнем, что наиболее сильно такое влияние идет и че-
рез сеть образовательных учреждений, создаваемых на средства зарубежных 
организаций, и через различного рода экстремистскую литературу, не столь-
ко  ввозимую,  сколько  издаваемую  издательствами  нашей  страны  в  период 
рыночного  беспредела.  Это  такие  издательства,  как  «Аванта+»,  ПИК  
ВИНИТИ, Санкт-Петербургская типография «Наука»,  ПК «Сантлада», ИПО 
«Полигран» и др. Расходы на такую «помощь» огромны. Только на поддерж-
ку  деятельности 5000 миссионеров  за  рубежом  Саудовская  Аравия,  напри-
мер, тратит 123 млн. риалов в год»3. 
Именно этими системными причинами обуславливается актуальность и 
необходимость изучения проблем религии в отечественной науке в социаль-
                                                           
1 Религия и проблемы национальной безопасности // Безопасность Евразии. - 2002. - №1. – С. 538. 
2 Трофимчук Н.А. Религия и проблемы национальной безопасности России // Безопасность Евразии. - 2002.    
- №1. - С. 513. 
3 Трофимчук Н.А. Религия и проблемы национальной безопасности России // Безопасность Евразии. - 2002.  
- №1. - С. 513. 

 
127
но-историческом, политико-экономическом и духовном контекстах. 
Подводя  итог,  можно  сделать  следующие  выводы,  что  до  сих  пор  ни 
политическая  элита,  ни  общество  не  оказываются  готовыми  в  достаточной 
мере учитывать полиэтнический и поликонфессиональный характер Россий-
ского  государства.  В  связи  с  этим  автор  предлагает  учитывать  следующие 
новые реалии: 
1.  В эскалации конфликта, который противопоставил бы друг другу хри-
стиан и мусульман, заинтересованы только силы, стремящиеся к их взаимно-
му  ослаблению,  преследующие  цели,  никак  не  связанные  с  религиозным 
выбором. 
2.  Разжигание  внутренних  конфессиональных  конфликтов  между  ислам-
ским  фундаментализмом  и  традиционным  исламом  ведет  к  колоссальному 
ослаблению арабского мира и традиционного ислама. 
3.  Лидеры  религиозных  террористических  организаций  и  группировок 
преследуют не религиозные, а политические цели, а религия выступает: 
а) в качестве идеологической маскировки; 
б)  в  качестве  мобилизующего  фактора  для  достижения  определенных 
политических целей. 
4. Основой политического терроризма выступает не та или иная религия, а 
соединение религиозного радикализма с национализмом и сепаратизмом. 
Политический терроризм действует не только в России или на между-
народной арене. Он заявил о себе на глобальном уровне. Это начало необъ-
явленной войны. Разжигатели третьей мировой войны используют религиоз-
ные чувства как инструмент воздействия на психику человека,  для решения 
политических проблем, для реализации своих корыстных интересов. 
 
 
 
 
 

 
128
 
2.3.  Основные направления контроля над  
политическим терроризмом 
 
 
На сегодняшний день контроль над политическим терроризмом – одна 
из  важнейших  государственных  задач,  от  эффективности  решения    которой 
зависит национальная безопасность, стабильность в обществе, доверие граж-
дан к органам государственной власти и управления.  
 
В  целях    стабилизации  общественно-политической  ситуации  в  стране, 
предупреждения угроз безопасности и территориальной целостности России 
со стороны терроризма необходимо разработать и осуществить комплексную 
программу борьбы с  терроризмом с включением политических, экономиче-
ских,  социальных,  правоохранительных  и  военно-стратегических  аспектов, 
принять  меры  для  создания  согласованной  стратегии,  отвечающей  требова-
ниям времени. 
 
Настало  время  рассматривать  терроризм  не  как  сугубо  криминальное 
явление, а как многогранный социально-политический феномен, борьба с ко-
торым требует  многофункционального подхода. 
 
В  современной  научной  литературе  предлагается  термин  «борьба  с 
терроризмом» заменить на термин «контроль над терроризмом» (по аналогии 
с  терминологией  ООН,  избранной  для  обозначения  общей  формы  противо-
действия  наркоугрозе, - контроль  над  наркотиками),  считая,  что  под  этим 
термином понимается комплекс мероприятий, направленных на выявление и 
пресечение актов терроризма, наказание виновных в таких действиях, защиту 
прав  лиц,  вовлеченных  в  контртеррористическую  деятельность  государства, 
предупреждение  терроризма,  включая  определение  и  устранение  факторов, 
способствующих возникновению и развитию  терроризма… Как представля-
ется, такая  формировка более адекватна сложной социально-политической и 
криминологической  природе  терроризма,  чем,  например,  такой  термин,  как 
«борьба с терроризмом»1. 
                                                           
1 Устинов В.В. Государственная антитеррористическая стратегия: общая концепция и правовые аспекты // 
Государство и право. - 2003. - № 3. - С. 16. 

 
129
 
С 2000 года  в  нашей  стране  проходит  многопрофильная  реформа, 
включающая  создание  Концепции  национальной  безопасности1,  Военной 
Доктрины2,  Доктрины  информационной  безопасности3,  а  также  Концепции 
государственной национальной политики4. 
Концепцией  национальной безопасности защита личности, общества и 
государства  от терроризма, в том числе и международного, названа важней-
шей  составляющей  национальных  интересов  России.  Вместе  с  тем,  состав-
ляющая  стратегия  борьбы    с  терроризмом  (контроля  над  терроризмом)  в 
Концепции до сих пор не сформирована. 
На актуальность комплексного подхода к созданию антитеррористиче-
ской стратегии неоднократно указывали ряд отечественных  исследователей: 
Ю.И.Авдеев,  А.А.Игнатьев,  В.И.Ковалев,  В.Е.Петрищев,  В.Н.  Ремарчук, 
В.В.Серебрянников, Е.И.Степанов, Р.Г.Яновский5,  В.В. Устинов, 6 и др. 
При этом ученые подчеркивают, что на данный  момент ни наукой, ни 
различными ветвями власти не выработан ответ на терроризм ни как на соци-
ально-политический феномен, ни как на различные формы  преступной дея-
тельности; конкретные принципы государственной политики по отношению 
к терроризму  не сформулированы7. 
Все  это  в  сумме    препятствует    выработке  антитеррористических  раз-
работок  и  затрудняет  объективную  оценку  антитеррористической    деятель-
ности Российского государства международным сообществом. 
В то же время, рассматривая проблему противодействия терроризму в 
современных условиях, необходимо заметить, что ни в одной стране   мира  
                                                           
1 Указ Президента РФ «О Концепции национальной безопасности Российской Федерации» от 10 января 
2000г. // Собрание законодательства РФ. - 2000. - №2. - Ст.170. 
2 Указ Президента РФ «Об утверждении Военной доктрины Российской Федерации» от 21 апреля 2000г. // 
Собрание законодательства РФ. - 2000. - №17. - Ст.1852. 
3 Доктрина информационной безопасности Российской Федерации от 9 сентября 2000г. // Российская газета. 
- 2000. - 28 сентябрь. 
4 Указ Президента РФ «Об утверждении Концепции государственной национальной политики Российской 
Федерации» от 15 июня 1996г. // Собрание законодательства РФ. - 1996. - №25. - Ст.3010. 
5 Терроризм в современной России: состояние и тенденции («круглый стол») // Социологические исследова-
ния. - 2001. - №5. 
6Устинов В.В. Государственная антитеррористическая стратегия: общая концепция и правовые аспекты // 
Государство и право. - 2003. - №3.  
7 См:Устинов В.В. Государственная антитеррористическая стратегия: общая концепция и правовые аспекты 
// Государство и право. - 2003. - № 3. - С.17. 

 
130
не существует разработанной технологии, гарантирующей предупреждение и 
уничтожение терроризма. Наука находится на стадии, когда исследуются на-
правления,  которые  могут  наиболее  повлиять  на  предотвращение    террори-
стической деятельности. 
Научный  анализ  объектов  и  методов  терроризма,  проведенный  за  по-
следние годы, убедительно свидетельствует о тесной взаимосвязи различных 
насильственных  посягательств  на  конституционный  строй,  использующих  в 
своей тактике террористические методы. Таким образом, актуально рассмат-
ривать политический терроризм в контексте проявлений политического экс-
тремизма,  который  посягая  на  различные  стороны  внутренней  и  внешней 
безопасности  страны,  в  первую  очередь  угрожает  национальной  безопасно-
сти  и  целостности  России.  Поэтому,  как  было  отмечено  Президентом  РФ 
В.В. Путиным во время встречи с группой чеченских политиков и бизнесме-
нов 10 ноября 2002 года, «борьба с терроризмом и экстремизмом – это борьба 
за сохранение российской государственности»1. 
Проявление  указанных  тенденций  требует  выработки  общего  концеп-
туального  решения  по  вопросу  государственной  стратегии  противодействия 
терроризму и вообще экстремизму. 
По этому поводу председатель ОБСЕ, министр иностранных дел Румы-
нии Мирча Джоане подчеркивает, что хотя организация и «не является лиде-
ром в борьбе против терроризма, но мы можем заняться выявлением корней, 
а  именно  политического,  социального,  экономического  неравенства,  соз-
дающего питательную среду для экстремистских идеологий, которые лежат в 
основе терроризма»2. 
 Но реалии сегодняшнего дня таковы, что система общественного нера-
венства на различных уровнях существовала, существует, и будет еще долго 
существовать,  провоцируя  экстремизм  и  террористическую  деятельность. 
Пока существует общественное неравенство, ожидать, что исчезнет   терро-
                                                           
1 Цит. по: Известия. - 2002. - 11 ноября. 
2 Независимая газета. - 2001. - 12 декабря. 

 
131
ризм,  вряд ли приходится. Необходим самокритичный пересмотр неверных, 
чреватых  взрывоопасным    возмущением  масс  действий  некоторых  государ-
ственных структур. 
О. Бельков пишет: «Политический  терроризм – это форма борьбы тех, 
кто не имеет или не видит для себя возможности легитимными и легальными 
средствами заявить о своих интересах и отстаивать их. В этом смысле терро-
ризм вечен»1. Поэтому справедливо утверждение, что «всеобщая  война, объ-
явленная сегодня терроризму, не более чем химера. Заявить, что можно  лик-
видировать терроризм, все равно как заявить, что можно окончательно иско-
ренить преступность. А преступность, как известно, неотъемлемая черта рода 
человеческого,  связанная  с  его  инстинктами.  Преступность  можно  умень-
шить только путем искоренения причин, ее порождающих. Точно так же сле-
дует исследовать и выявлять причины, порождающие терроризм»2. Речь идет 
о  необходимости  признания  глубокого  кризиса  современной  цивилизации  и 
поиске новых форм ее устройства и развития. 
Признавая  приоритетное  направление  в  контроле  над  терроризмом  в 
устранении  социально-экономических  и  политических  противоречий  надо 
одновременно  признать,  что  ликвидация  неравенства  и  противоречий  не  га-
рантия окончательного исчезновения терроризма. В обществе всегда найдут-
ся носители экстремистских идей, а идеи, как известно, «пушками не разру-
шаются». «К тому же надо учитывать, что для совершения самых чудовищ-
ных  насильственных  акций  лучшие  исполнители – это  фанатики.  Фанатизм 
же  чаще  всего  развивается  как  раз  в  среде  экстремистских  течений.  Давая 
свободно распространяться таким течениям, государство рубит сук, на кото-
ром сидит. И в один прекрасный момент мы окажемся посреди моря террора, 
когда обычные полицейские средства окажутся уже бессильными»3.  Поэтому 
                                                           
1 Бельков О. Терроризм – вызов национальной и международной безопасности // Безопасность Евразии.          
- 2001. - № 4. - С. 239.  
2 Касаев Д.Х. Террор – самозащита слабых // Возрождение республики. - 2001. - Ноябрь. - №48. - С.3. 
3 Краснов М. Политический экстремизм – угроза государственности // Российская юстиция. - 1999. - №4.             
- С.5. 
 

 
132
одной из основополагающих задач по предотвращению терроризма является 
борьба  с экстремизмом, как ведущей идейной базой терроризма. 
В этом случае абсолютно прав В.А. Тишков, говоря, что «противосто-
ять экстремизму можно и нужно безо всяких ссылок на состояние дел в стра-
не и умонастроение населения. Хорошая жизнь не гарантирует исчезновения 
экстремизма.  Наоборот,  может  появиться  больше  материальных  возможно-
стей для экстремистской пропаганды, как это  произошло в США, где разно-
го  рода    ультра–правые  прочно  оккупировали  Интернет  и  печатают  свою 
пропагандистскую литературу на роскошной бумаге»1. 
По  мнению  В.А.  Тишкова,  в  России  широко  распространяется  экстре-
мизм ксенофобского толка, основанный на этнорасовой нетерпимости, а так-
же    политический  экстремизм  неофашистского  толка,  основанный  на  идеях 
группового неравенства, на пропаганде тоталитарного порядка и ненависти. 
По  мнению  диссертанта,  надо  учитывать  появление  этнического  экстремиз-
ма,  а  также  нельзя  упускать  из  виду  и  распространение  религиозно-
политического терроризма, навязанного из-за рубежа. 
Для  противодействия  политическому  экстремизму,  во-первых,  недо-
пустимо  подменять  борьбу  против  выражения  крайних  взглядов,  запрещае-
мых  Конституцией  и  рядом  законов,  борьбой  лишь  с  крайними    формами 
(терроризмом).  Во-вторых,  настоятельно  требуется  выработка  в  обществе 
мировоззренческой четкости, что и подчеркнул Президент Российской Феде-
рации В.В. Путин на совещании в Ростове-на-Дону, в октябре 2000 года. Ха-
рактеризуя чрезвычайно важное геополитическое значение северокавказско-
го  региона  для  интересов  России,  В.В.  Путин  отметил  полное  отсутствие 
идеологии и невнятность в политике Центра в отношении Северного Кавказа, 
ее малую эффективность. В то же время, Северный Кавказ является в России 
именно тем регионом, где наблюдается критический уровень противоречий в 
сфере  национального  государственного  устройства  и  межэтнических  отно-
шений2.  
                                                           
1 Тишков В.А. Стратегия противодействия экстремизму // Бюллетень сети этнологического мониторинга и 
раннего предупреждения конфликта. - 1999. - Январь – февраль. - № 23. - С. 19. 
2 См: Шастова Е.А. Геополитические аспекты политической идеологии постсоветской России / Автореферат 
на соиск. уч. ст. кандидата полит. наук. - Ставрополь, - 2002. - С. 18. 

 
133
Идеологический  вакуум,  сложившийся  в  общественном  сознании,  за-
полняется идеологией национализма в широком  диапазоне – от спекуляций 
на тему духовного возрождения нации или народа до воинствующего нацио-
налистического или этнического экстремизма, обращающегося к террористи-
ческим методам борьбы. 
Поэтому  главной  государственной  стратегией  антитерроризма  должна 
стать  выработка  новых  базовых  идеологических  принципов,  в  первую  оче-
редь учитывающих полиэтничный характер Северного Кавказа и Российской 
Федерации в целом. Необходимо учитывать, что особенность политического 
экстремизма состоит в том, что он питает терроризм идейно и духовно, имеет 
склонность  и  тенденцию  приобретать  террористический  характер.  Для  про-
тиводействия экстремизму и терроризму необходима мировоззренческая чет-
кость. Реальными шагами в этой области противодействия могут быть:  
-  формирование  общей  и  признаваемой  всем  многонациональным 
обществом системы целей, идей, ценностей; 
-  создание  общенациональной  идеологии,  опирающейся  на  патриотизм, 
как на одну из наиболее ярких  этнических чувств. 
Общенациональная  идеология  призвана  обеспечить  единство  ценност-
ных ориентацией общества, интегрировать множество существующих  соци-
альных,  конфессиональных,  этнических,  территориальных  и  иных  групп  в 
нечто  целое.  Все  это  будет  играть  позитивную  роль,  лишая  терроризм  его 
идеологической базы.  
  Следующим элементом стратегии противодействия терроризму являет-
ся  борьба  с  распространением  религиозно-политического  экстремизма.  В 
этой  связи  возникает  настоятельная  необходимость  проведения  следующих 
мер: 
-  совершенствовать  законодательство,  регулирующее  правовой  режим 
пребывания иностранцев в Российской Федерации; 

 
134
-  усовершенствовать  работу  консульских  учреждений  России  в  ислам-
ских государствах;  
-  внести изменения в Федеральный закон «О свободе совести и религи-
озных объединениях»1. (Это вызвано тем, что на сегодняшний день в России 
является  законным  создание  объединений  граждан  в  форме  религиозных 
групп,  осуществляющих  свою  деятельность  без  государственной  регистра-
ции). 
Несмотря  на  глубокую    угрозу,  которую  несет  религиозно-
политический экстремизм государственной целостности России, несмотря на 
террористическую направленность борьбы религиозных экстремистов, до сих 
пор    можно  констатировать  нечеткую  позицию  Российского  государства  по 
отношению  к  исламскому  фундаментализму  и  другим  религиозным  течени-
ям, нетрадиционным для страны.  
Наблюдается  недостаточный  контроль  за  общественными  и  религиоз-
ными организациями, слабость теоретической базы по данному вопросу. То, 
что субъекты Российской Федерации были вынуждены самостоятельно при-
нимать законы в данном направлении, (например, закон Республики Дагестан 
«О запрете ваххабитской и иной экстремистской деятельности на территории 
Республики Дагестан» и закон Карачаево-Черкесской Республики «О проти-
водействии  политическому  и  религиозному  экстремизму  на  территории  Ка-
рачаево-Черкесской Республики»), говорит о слабости правовой базы на фе-
деральном  уровне  по  борьбе  с  религиозно-политическим  экстремизмом  и 
терроризмом.  
Эффективность  мер,  принимаемых  в  данном  направлении,  снижают 
региональные СМИ, которые зачастую дают противоречивые оценки как са-
мому ваххабизму, так и действиям официальных структур по его предотвра-
щению.У региональных СМИ отсутствует какая-либо системность в освеще-
                                                           
1 ФЗ «О свободе совести и религиозных объединениях» в ред. ФЗ от 26.03.2000 №45-ФЗ // Сборник законов 
РФ. - М.: Эксмо, - 2002. - С.99-103. 
  

 
135
нии данного вопроса, а порой присутствует негативное отражение действий 
властей по искоренению религиозно-политического экстремизма.  
Далее в целях стабилизации социально-политической ситуации в Севе-
рокавказском  регионе,  предупреждения  угроз  безопасности  и  террористиче-
ской  целостности  России  со  стороны религиозно-политического  терроризма 
необходимо  разработать  и  осуществить  комплексную  программу  обеспече-
ния  безопасности  Юга  России  с  включением  политических,  социально-
экономических, правоохранительных и военно-стратегических аспектов. На-
стало время для принятия согласованной концепции, регулирующей отноше-
ния государства с различными исламскими движениями. 
 
Работая в этом направлении, исследователям надо обратить внимание, 
в  частности,  на  следующие  моменты:  если  в  центральных  изданиях  вахха-
бизм воспринимается как религиозное течение  экстремистского характера и 
причастность групп ваххабитов к незаконными  вооруженным формировани-
ям    и  террористическим  актам,  осуществляемым  на  территории  России,  не 
подвергается  сомнению,  то  в  публикациях  большинства    газет    КЧР  и  КБР 
нет    желания    связывать    ваххабизм    и  терроризм.  Понятие  «ваххабизм» 
употребляется  исключительно в идеологическом контексте для  определения 
религиозного течения в исламе. 
Разный  подход  в  оценке  вызван,  во-первых,  опасениями  по  поводу  
возможного гонения впоследствии на ислам в целом; во-вторых, не сущест-
вует на сегодняшний день никаких официально оформленных критериев от-
личия традиционного ислама от фундаментального. 
Государство  несет  главную    ответственность  за  противодействие  экс-
тремизму и терроризму, и оно должно инициировать все необходимые дейст-
вия по защите общества. О.Лафонтен писал, что государство обязано вмеши-
ваться в общественную  жизнь,  обнаруживая в ней дефицит разумных дейст-
вий, пытаясь  восполнить его: «Ответственная политика строится на профи-
лактике,  на  упреждении;  упреждающая  политика  не  останавливается  перед 
решительным  вмешательством  с  целью  регулирования.  Столь  часто  крити-

 
136
куемое бессилие государства вытекает из  неизменной запоздалости его дей-
ствий. Политика тащится по следам событий, пытается бороться с симптома-
ми  вместо причин»1. 
Следующим приоритетным направлением государственной политики в 
области предупреждения терроризма должна стать работа с молодежью, по-
скольку  именно  молодежное  сознание  в  первую  очередь  подвержено  влия-
нию  различных  экстремистских  идеологий,  перерастающих  в  террористиче-
ские воззрения. 
 
Сегодня контроль над ситуацией в молодежной среде во многом утра-
чен.  Условия  предоставлены  национал-экстремистским,  неофашистским  си-
лам, разного рода политическим  течениям, вплоть до международных терро-
ристических организаций. Все они  энергично проходят стадию становления 
и  на  деле  проявляют  заинтересованность  в  расширении  собственной  соци-
альной базы. 
 
Важное значение в деле профилактики и предотвращения экстремизма 
и терроризма имеет эффективное функционирование системы образования, в 
том  числе  пропаганда    правовых  знаний.  Составной  частью  этого  процесса 
должно стать обучение культуре мира. Как известно, Генеральная Ассамблея 
ООН поддержала резолюцию ЮНЕСКО о провозглашении пятилетней Про-
граммы  воспитания  культуры  мира  и  толерантности  с 2000 по 2005 гг.  Эта 
Программа    предусматривает  привитие  всех  форм  поведения,  которые  ува-
жают право на жизнь, достоинство и права человека, справедливости,  соли-
дарности, терпимости, понимания между группами и государствами; отрица-
ет  насилие  во  всех  его  формах.  Вступила  в  действие  целевая  программа 
«Формирование  установок  толерантного  сознания  и  профилактика  экстре-
мизма в российском обществе на 2001-2005гг.». В тоже время качество обра-
зования в современном российском обществе является главным показателем 
уровня развития и благосостояния населения.  Однако,  как  показывает  исто-
рия, не только современная школа и система  образования в России, но и вся 
                                                           
1 Лафонтен О. Общество будущего. Политика реформ в изменившемся мире. - М., - 1990. - С. 152 
 

 
137
планетарная  цивилизация,  еще  весьма  далеки  от  подлинной  реализации  на 
практике философии и культуры мира. 
Не  последнюю  роль  играют  в  этом  и  СМИ.  В  СМИ  недопустимы  не 
только высказывания в защиту террористов, но и повторение тезисов о том, 
что терроризм является высокоэффективным и относительно дешевым сред-
ством достижения целей, а также о том, что «винтовка рождает власть».    
Взаимодействие  между  властями  и  СМИ  является  важным  элементом 
стратегии  противостояния  терроризму.  Как  СМИ,  так  и  власти  не  заинтере-
сованы в том, чтобы СМИ  не становились помимо их воли объектом мани-
пуляций,  направленных  на  достижение  целей  или  применение  методов  тер-
роризма. 
 
Внимание общественности следует акцентировать на том, что нигде и 
никогда террористам не удавалось добиться победы, а итогом и следствием 
террористического  акта    становились    только  многочисленные  бессмыслен-
ные  жертвы.  Надо    обращать  внимание  на  подлинную  сущность  и  беспер-
спективность терроризма, показывать пагубность его последствий. 
Как  часть  государственной  стратегии  следует  рассматривать  разраба-
тываемые сейчас  поправки в Закон РФ «О СМИ» 1и Федеральный  закон «О 
борьбе  с  терроризмом»2,  запрещающие  пропаганду  или  оправдание  терро-
ризма  и  экстремизма,  а  также  высказываний  террористов,  экстремистов  и 
иных  лиц,  препятствующих  осуществлению  контр  террористических  опера-
ций. 
 
Особое значение в обеспечении успеха в борьбе с терроризмом  приоб-
ретает информационно-психологическое противоборство, которому содейст-
вует  взаимосвязанная  эффективная  работа  Росинформцентра,  Министерства 
печати и информации, пресс-службы МВД, Министерства обороны и др. фе-
деральных органов.  
 
Основополагающим  компонентом  адекватной  терроризму  и  экстре-
мизму ответной государственной стратегии должна стать  борьба с организо-
                                                           
1 ФЗ «О СМИ» от 27 декабря. - 1991г. - №2124. 
2 ФЗ от 21 ноября 2002г. - №144-ФЗ «О внесении дополнения в ФЗ «О борьбе с терроризмом». 

 
138
ванно-идейными  структурами  этих  явлений,  что  включает  в  себя,  в  первую 
очередь, борьбу с финансированием  терроризма и экстремизма. Если  до  сих 
пор  Комитет  по  финансовому  мониторингу  мог  лишь  только  собирать  бан-
ковскую информацию, то с 1 января 2003 года вступил в действие закон Рос-
сийской  Федерации  «О  внесении  изменений  и  дополнений  в  Федеральный 
Закон  «О  противодействии  легализации  (отмыванию)  доходов,  полученных 
преступным  путем»1,  который  позволяет  значительно  расширить  террито-
рию, на которой отслеживаются пути движения «грязных» денег. 
 
Усложняют работу в данном направлении несколько аспектов пробле-
мы. Во-первых, специфика борьбы с финансированием терроризма включает 
сложную  взаимосвязь  разведывательных  и  правоприменяемых  действий,  за-
трагивающих такую уязвимую область, как банковская тайна, которая связа-
на  как  с  вопросами  экономической  безопасности  целых  государств,  так  и  с 
правом отдельных граждан. 
 
Во-вторых,  целенаправленной  борьбе  с  финансированием  терроризма 
мешает отсутствие координации между действиями многочисленных служб, 
занимающихся установлением, пресечением и раскрытием фактов  финансо-
вой подпитки террористов. 
 
В-третьих, усложняет работу по пресечению финансирования террори-
стических организаций глобализация финансовых операций. 
 
Поэтому одним из важнейших вопросов, неизбежно возникающих при 
решении  проблемы  финансирования  терроризма,  является  совершенствова-
ние  международного  сотрудничества  и  наработка  правоприменительной 
практики в сфере перекрытия  мировых и внутригосударственных финансо-
вых  потоков, направляемых в поддержку террористов. 
 
Комплексный подход по выявлению и ликвидации источников и кана-
лов  поставки  средств,  поддерживающих  террористическую  деятельность 
(финансовой  помощи,  оружия  и  наемников)  демонстрирует  Международная 
                                                           
1 ФЗ от 07.08.2001. - №115-ФЗ «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных пре-
ступным путем и финансированию терроризма». 
 

 
139
Конвенция    по  борьбе  с  финансированием    терроризма.  Координирующие 
международно-правовые  функции  взяли  на  себя  ООН,  Интерпол,  Европол, 
неправительственные  международные  организации.  Несмотря  на  то,  что  ос-
новным международным координирующим органом по борьбе с финансиро-
ванием терроризма призвана оставаться ООН,  ее роль постепенно сокраща-
ется и подменяется иными органами «гегемонии нового типа» в однополяр-
ном  мире.  Следует  отметить,  что  структура  ООН  до  сих  пор  отражает  рас-
становку  сил  периода  «холодной  войны»  и  все  более  подменяется  в  сферах 
мировой политики НАТО (при абсолютном доминировании США). Поэтому 
следующим  шагом  может  стать  реформирование  главного  международного 
института – ООН.  Необходимо  создать  мировое  правительство,  которое 
смогло бы эффективно управлять мировыми политическими процессами, уп-
реждая удары международного терроризма, как негативного последствия об-
разования  глобального  сверхобщества – надстройки  над  обычными  общест-
вами. 
Далее  анализ  нынешней  политической  ситуации  позволяет  смело  ут-
верждать,  что  современные  террористическое  организации  являют  собой 
особо  опасные  и  особо  законспирированные    ответвления  организованной 
преступности. Захваты банков, рэкет, взятие заложников  с целью получения 
выкупа превратились в разновидность высокодоходного бизнеса. Более того, 
террористические  организации  внедряют своих агентов в различные звенья 
государственного аппарата, промышленного и финансового мира. 
 
С  другой  стороны,  как  свидетельствует  современная  практика,  одним 
из главных источников финансовых поступлений террористам является нар-
кобизнес. Необходимо проблемы  борьбы с  терроризмом тесно связать с во-
просами  борьбы  с  наркоманией  и  организованной  преступностью,  которые 
также  зачастую  переходят  национальные  границы  и  во  все  большей  мере 
приобретают  международный  характер.  Но  «если    проанализировать  дейст-
вующее  законодательство  по  противодействию  терроризму  и  наркобизнесу, 
то  можно  прийти  к  парадоксальному  выводу.  Во  всех  известных  норматив-

 
140
ных актах, принятых по этим вопросам с 1990 по 2002 г. наркобизнес и тер-
роризм заявляются не как  составная часть организованной  преступности, а 
как вид преступлений, существующий самостоятельно и независимо от орга-
низованной преступности»1, утверждает профессор В.Н. Лопатин.  
Далее  ученый  правомерно  замечает: «Концептуально  с  таким    подхо-
дом согласиться нельзя, так как борьба с терроризмом и наркобизнесом  вне 
рамок  противодействия  организованной  преступности    ведет  к  распылению 
сил, не отражает реального положения дел. Успех по приоритетным направ-
лениям борьбы с терроризмом в значительной степени может быть достигнут 
именно  через  комплексное  решение  вопросов  борьбы  с  преступностью  и 
наркобизнесом  как  причины  многих  перечисленных  негативных  последст-
вий»2. 
 
Для разработки современной стратегии контроля над терроризмом, как 
представляется, важное значение имеет и  учет исторического опыта борьбы 
с этим социально-политическим явлением, причем как собственного истори-
ческого опыта, так и зарубежного. 
В  этой связи использование  апробированного  позитивного  зарубежного    
опыта включает в себя:3 
  -  его изучение, анализ, выявление сильных и слабых сторон и разра-
ботку на этой основе непосредственных рекомендаций для законодательной и 
правоприменительной деятельности; 
  -  включение его в том или ином адаптированном виде в систему пра-
вовой  базы  противодействия  терроризму,  то  есть  инкорпорирование  в  за-
конодательную систему государства; 
  -  использование его в обучении сотрудников правоохранительных ор-
ганов,  в  том  числе  при  подготовке  учебных  пособий,  монографий,  научных 
статей; 
  -  непосредственное его использование в предупредительных антитер-
                                                           
1 Лопатин В.Н. Проблемы реализации в России и СНГ Палермской Конвенции ООН (2000) против трансна-
циональной организованной преступности // Государство и право. - 2002. - № 6. - С. 70 
2 Там же. - С. 71 
3 Хлобустов О. Об историческом опыте борьбы с терроризмом // Юридическая газета. - № 5. - Январь. - С. 4. 

 
141
рористических  мероприятиях - эта  практика  наиболее  широкое  распростра-
нение  получила  в  Израиле,  Великобритании  (с 1973 г.),  а  также  в  США  (с 
1996 г.). 
 
Есть  и  другой  метод  контроля  над  терроризмом,  апробированный  за 
рубежом – это  использование вооруженных сил государства. Специальным 
законом предусмотрено пользование вооруженных сил в операциях по борь-
бе с терроризмом в США. Подобный опыт борьбы с терроризмом и экстре-
мизмом  и  ее    правовое  обеспечение  были  положены  в  основу  деятельности 
силовых структур многих государств, особенно стран Латинской Америки и 
Ближнего Востока. Некоторые страны Европы (к примеру, Великобритания) 
в сфере борьбы с терроризмом также используют вооруженные силы на ос-
нове  чрезвычайного  законодательства.  Таким  образом,  во  многих  зарубеж-
ных  государствах  вооруженные  силы  не  только  не  остаются  в  стороне  от 
борьбы с терроризмом, но и выступают в соответствующих случаях в качест-
ве  основной  силы,  способной  остановить  и  нейтрализовать  террористскую 
деятельность.  
 
При этом необходимо учитывать, что если  «втягивание»  страны и об-
щества  в  вооруженное  противостояние  может  происходить  быстро,  то    из-
бавление  от  терроризма,  наоборот,  требует  многих  лет  и  даже  десятилетий.  
Об  этом  свидетельствует  как  исторический  опыт  зарубежных  стран,  так  и 
наш отечественный на примере Чечни. За считанные месяцы зона активности 
боевых действий охватила до 4 тыс. кв. км. в Дагестане («Кадарская зона») и 
более 15 тыс.кв.км. в Чечне. В итоге эта операция по целям, задачам и своему 
пространственному  размаху  и  численному  составу  Объединенной  группи-
ровки  войск  (сил)  оказалась  соизмеримой  с  общевойсковой  (корпусной)  и 
даже (армейской) операцией1. Вместе с тем  она имеет множество особенно-
стей, которые отличают ее от «классической» общевойсковой операции. 
 
Необходимость уточнения этих вопросов возникает из-за высказывания 
западными  аналитиками  мнения,  что  операция  в  Чечне  должна  рассматри-
                                                           
1 См: Гордиенко Д.В. Опыт борьбы вооруженных сил с терроризмом в Российской Федерации // Государство 
и право. - 2001. - № 1. - С. 77. 

 
142
ваться как вооруженный конфликт немеждународного характера.  Учитывая, 
что «военная угроза – это  определившееся намерение какого-либо государ-
ства (группы государств) развязать войну против другого государства (груп-
пы государств) или нанести ущерб его национальным интересам и суверени-
тету  агрессивными  действиями»1,  и  то,  что  военной  Доктриной  Российской 
Федерации терроризм отнесен к числу  основных  внутренних угроз, следо-
вательно,  в контексте Военной Доктрины РФ терроризм надо понимать как 
одно из проявлений внутренней военной угрозы и он адекватен агрессии. По-
этому  все  попытки    зарубежных  политиков  убедить  Россию  признать  нали-
чие в Чечне вооруженного  конфликта преследуют несколько целей: первая – 
боевики получают индульгенцию для ведения «справедливой войны», вторая 
– затруднить борьбу России с терроризмом; третья – внутренний вооружен-
ный конфликт может быть использован как повод для вмешательства. 
 
«Однако правовое обеспечение данного направления  антитеррористи-
ческой деятельности не всегда адекватно. Оперативно-боевые задачи органов 
ФСБ и ее структуры до сих пор законодательно не обозначены»2,  утверждает  
Генеральный прокурор РФ В.В. Устинов и замечает, что оперативно-боевые 
операции  упоминаются  лишь  в  ведомственных  нормативных  актах,  и  хотя 
они не охватывают весь комплекс действий по нейтрализации и ликвидации 
террористов, подобные действия давно апробированы органами безопасности 
не только в России но и во всем мире и стали предметом изучения исследова-
телей3.  
 
В то же время до сих пор в России такая практика ни законом, ни нор-
мативными  актами не легализирована, что свидетельствует о слабости пра-
вовой    базы  по  борьбе  с  терроризмом.  Более  того,  назрела  необходимость 
разработки    учеными – профессионалами  в  данной  области  специфической 
                                                           
1 Золотарев В.А. Военная безопасность государства Российского. - М.: - 2001. - С. 187. 
2 Устинов В.В. Государственная антитеррористическая стратегия: общая концепция и правовые аспекты // 
Государство и право. - 2003. - № 3. - С. 14 
3 Там же. - С. 14 
 
 
 

 
143
тактики специальных операций по ликвидации террористов и бандформиро-
ваний  с  учетом  соответствия  мер  борьбы    степени  опасности  террористиче-
ских угроз. 
 
Более  последовательно  решен  вопрос  о  возможности    применения  си-
ловых методов вооруженными силами, поскольку  Федеральным законом «О 
борьбе  с  терроризмом»  предусмотрено  участие  Министерства  обороны    в 
контртеррористической операции1.  
 
Отечественные ученые, соглашаясь с вынужденной мерой применения 
армейских сил в борьбе с терроризмом, предлагают:2  
1.  Не  применять  силу,  если  политическая  стоимость  ее  «неудачного» 
использования  окажется  большей,  чем  стоимость  бездействия,  как  с  точки 
зрения потери имиджа власти, так и в отношении сдерживания будущих эт-
нических и сепаратистских контактов. 
2. Не предпринимать интервенции – особенно наземных операций при 
отсутствии  высокой  степени  уверенности,  что    такая  интервенция  будет  
сравнительно кратковременной (не более года). 
Этот эмпирический принцип был  признан международным авторским 
коллективом одним из основных. Только быстрое вмешательство  может от-
вечать  поставленным    целям.  И  наоборот,  длительное,  более  года,  военное 
присутствие  на  территории,  где  идет  гражданская,  антиколониальная  или  
межэтническая  война,  как  правило,  обречено  на  провал:  армия  постепенно 
деморализуется, растут жертвы в составе экспедиционного корпуса и мирно-
го населения, а также недовольство общественного мнения. 
 
Армия способна уничтожить, стереть с лица земли опорные базы тер-
рористов,  заодно  и  населенные  пункты,  находящиеся  поблизости,  но  дейст-
вия  военных  не  устранят  причин,  порождающих  терроризм,  однако  могут 
способствовать  появлению  в  их  рядах  новых  фанатиков.  По  этому  поводу 
выдающийся русский военный мыслитель А. Свечин писал: «Нужно иметь в 
                                                           
1 ФЗ «О воинской обязанности и военной службе» в ред. от 13.02.2002г. - №20-ФЗ // Сборник законов РФ.       
- М.: Эксмо, - 2002. С.600; ФЗ от 25.07.98. - №130-ФЗ (в ред. от 30.06.2003) «О борьбе с терроризмом». 
2 Паин Э.А. Социальная природа экстремизма и терроризма // Общественные науки и современность. - 2002.  
- №1. - С. 122. 

 
144
виду,  что  массовая  экзекуция  над  территорией,  например,  над  Пфальцем, 
опустошенным  французскими  войсками  дотла  по  приказу  Людовика XIV, 
живет  в  памяти  населения    если  не  сотнями,  то  многими  десятками  лет    и 
впоследствии крайне затрудняет всякую политическую работу на этой терри-
тории».1 
 
У  нас  нет  возможности  бороться  с  терроризмом  средствами  Запада - 
ковровыми бомбежками, пуском крылатых ракет «по базам», наймом прово-
каторов. У России одна возможность борьбы с терроризмом – восстановить 
то жизнеустройство населения, которое лишало бы терроризм социальной и 
культурной базы. Жизнеустройство, основанное на социальной справедливо-
сти, на господстве закона.  
 Необходимо  приведение  социально-политических  процессов  в  право-
вые, цивилизованные рамки. Так же неотложной задачей является устранение 
существующего разнобоя в законодательстве, который хотя и уменьшился в 
результате  усилий  президента  В.В.Путина,  направленных  на  укрепление 
«вертикали власти», но все еще остается фактором, формирующим реальную 
политическую ситуацию в стране. 
 
Социально-политическая справедливость в государстве невозможна без 
убедительной  демонстрации настоящей диктатуры закона, которой на сего-
дняшний день в России нет.  «…Система уголовной юстиции у нас главным 
образом  нацелена  на  бедные,  низкие,  слабо  адаптированные,  алкоголизиро-
ванные,  деградированные  и  маргинальные    слои  населения,  совершающие 
очевидные  традиционные  уголовные  деяния    и  не  умеющие  защитить  себя  
или откупиться…  Преступность же власти, богатства и интеллекта, то есть 
институциональная организованная  и коррумпированная, остается практиче-
ски нетронутой. Все это укрепляет базу уголовного насилия и терроризма»2, 
совершенно справедливо замечает В.В. Лунеев. 
Борьба  с  терроризмом  должна  проводиться  в  рамках  правового  поля. 
                                                           
1 Свечин А.А. Стратегия. - М. , - 1995. - С. 88. 
2 Лунеев В.В. Организованная преступность, уголовный терроризм в условиях глобализации // Материалы 
сайта Всемирного антикриминального и антитеррористического форума – www. waaf.ru. 
 

 
145
После непрекращающихся захватов заложников, организаций взрывов и по-
хищений людей вполне естественным выглядит желание простого населения 
вернуть сталинские методы. Следует помнить, что именно эти методы – ре-
патриации  целых  народов,  репрессии  и  т.п.  заложили  «мину  замедленного 
действия»,  взорвавшуюся  сегодня  массой  тесно  переплетенных    политиче-
ских, социальных, межэтнических конфликтов. 
Поэтому заблуждается или ошибается Е. Сатановский, утверждая: «хо-
рошо  известно,  что  единственный  действенный  способ  борьбы  с  террориз-
мом – полное  физическое  уничтожение  террористов.  Именно  так  была  во 
времена  Средневековья  уничтожена  монголами  ближневосточная  секта  «ас-
сасинов», а в Новое время англичанами – индийские туги душители»1. Но, во-
первых,  современные  террористические    организации  являют  собой  не  ти-
пичные до недавнего прошлого группки заговорщиков, фанатиков и аскетов, 
которых можно было уничтожить за одну ночь, а целые концерны с внутрен-
ним  разделением  труда,  мастерскими,  складами,  типографиями,  лаборато-
риями, убежищами,  госпиталями, доходными предприятиями2. 
Во-вторых,  и  на  это  не  обращается  внимания  в  научной  литературе – 
современные  террористические  организации  пытаются  глубже    развивать 
идейно-теоретические  концепции  своей  преступной    деятельности.  В  буду-
щем  надо прогнозировать  более усиленное  внимание к идейному обоснова-
нию террористической деятельности. Акцент, скорее всего, будет делаться на 
религиозной  составляющей политической игры и исламская карта будет ра-
зыгрываться более активно, причем не только исламскими государствами. 
Учитывая  вышеперечисленные  факторы,  надо  отметить,  что  особый 
интерес  сегодня  вызывает  также  прогнозирование  вероятности  террористи-
ческих актов. Приходится констатировать – особую опасность они представ-
ляют для крупных городов, политических и экономических центров. Терро-
ристические  акты  становятся  более  крупномасштабными,  разными  по  пре-
                                                           
1 Сатановский Е. Глобализация терроризма и ее последствия // Россия и мусульманский мир. - 2002. - № 1.       
- С. 142.  
2 Витюк В.В.Терроризм постперестроечной эпохи // Социологические исследования. - 1993. - №12. - С. 45. 

 
146
следуемым целям и видам проявления. 
Структуры,  использующие  в  политических  целях  такой  метод  борьбы 
как терроризм, будут стремиться: 
-  расширять  спектр  террористической  деятельности,  используя  биоло-
гические,         химические, радиационные способы; 
- использовать новые способы терроризма – информационного, техно-
генного, кибернетического и др.; 
 
Сторонники терроризма будут продолжать виды насилия: 
- нападение на политические и экономические объекты (захват, под-
рыв, обстрел и т.п.); 
- взрывы и другие террористические акты  в местах массового пребы-
вания  людей  (метро,  вокзалы,  транспорт,  рынки,  жилые  дома,  похищение 
людей и захват заложников); 
- отравление, заражение систем водоснабжения, продуктов питания;  
-  захват  воздушных  судов  и  других  транспортных  пассажирских 
средств. 
Особую тревогу вызывает рост «интеллектуального» уровня террориз-
ма, стремление к использованию последних достижений науки и техники. В 
связи с этим цивилизованному обществу придется встретиться в XXI веке со 
следующими проявлениями терроризма: 
- вывод из строя систем управления авиационным и железнодорожным 
движением, силовых  линий электроснабжения, средств связи, компьютерной 
техники  и  других  электронных  приборов;  атаки  на  важнейшие  компьютер-
ные сети; 
-  нарушения  психофизического  состояния  людей  путем  программиро-
вания поведения и деятельности целых групп населения; 
-  внедрение  через  печать,  радио  и  телевидение  информации,  которая 
может вызвать искаженное общественное мнение, беспорядки в обществе; 
-  проникновение    в  информационные  сети  стратегически  важных  баз 
данных; 

 
147
-  искусственное    распространение    возбудителей    инфекционных  бо-
лезней и т.д. 
 
Реализация террористических угроз может привести к большому  коли-
честву жертв, созданию атмосферы страха и нарушению на длительный срок 
нормальной жизни в городе,  регионе, или стране. 
Далее  надо  отметить,  что  современную  научную  общественность    на-
шей  страны  серьезно  беспокоит  состояние  международного  сотрудничества  
России и Запада в области борьбы с терроризмом. Считается, что у России и 
Америки  сегодня  появился  общий  интерес,  связанный  с  нормализацией  во-
енно-политической  обстановки  в  Афганистане  и  борьбой  с  международным 
терроризмом. 
 
На самом деле все далеко не так. США в этом вопросе (как и во многих 
других) открыто использует потенциал России, как впрочем, и многих  дру-
гих стран, в своих интересах. 
 
Начнем с того, что США концентрирует методы борьбы с терроризмом 
на  применении  силовых  решений.  Более  того,  стратегию  и  тактику  
антитеррористической    коалиции  государств  США  вырабатывают  в 
одностороннем  порядке,  отвергая  полноправное  участие  любой  другой 
страны в обсуждении конкретных мер по пресечению терроризма. 
 
Америка  и  не  скрывает,  что  хочет  самостоятельно  решать,  кого  и  как 
наказывать.  Посол  США  в  ООН 8 октября 2001 года  передал  в  Совет  Безо-
пасности  ООН  специальное  послание,  в  котором  декларируется,  что  амери-
канские власти оставляют за собой право нанести удар по любой стране или 
группировке, которая, по их мнению, окажется причастной к терроризму.1 
 
США и раньше неоднократно демонстрировали миру примеры именно 
государственного  терроризма.  Это  и  массированные  бомбардировки  англо-
американской авиацией жилых кварталов Триполи в 1986 году (когда погиб-
ло  большое  количество  мирных  жителей).  Это  и  многочисленные  попытки 
                                                           
1 Бельков О. Терроризм – вызов национальной и международной безопасности // Безопасность Евразии.          
- 2001. - №4. - С. 227.  
 

 
148
ЦРУ физически устранить Ф. Кастро, и  целенаправленное разрушение граж-
данских объектов в ходе военной операции стран НАТО против Югославии. 
 
Искреннее возмущение ошибочной политикой США успел выразить за 
несколько  месяцев  до  своей  безвременной  кончины  в 2001 г.  заслуженный 
профессор  в  отставке  по  международным  вопросам  и  проблемам  Ближнего 
Востока  в Гэмпширском  колледже штата Массачусетс Экбаль Ахмад: «Вы 
пытались убить Каддафи, а убили его четырехлетнюю дочь…, зато Каддафи 
до  сих  пор  жив – здоров…  Вы  пытались  убить  Саддама  Хусейна,  а  убили 
Лейлу бин Аттар, выдающуюся художницу. Вы пытались  убить Бен Ладена 
и его людей, а убили невинных людей – зато Бен Ладен и все его люди оста-
лись  невредимыми.  Вы  хотели  уничтожить  химический  завод  в Судане.  Те-
перь вы признали, что  разбомбили фабрику, которая давала Судану полови-
ну всей его медицинской продукции – зато химический завод как стоял, так и 
стоит…».  Далее  Э.  Ахмад  приводит  пример,  как  из  четырех  американских 
ракет, выпущенных по Пакистану, ни одна не взорвалась (три были уничто-
жены,  а  четвертая    не  сработала).  Пакистан  хотел  получить  американскую 
технологию,  и  теперь  они  исследуют  не  взорвавшуюся  ракету  весьма  тща-
тельно. Она попала  не в те руки, заключает ученый1. 
 
Тревогу  по  поводу  государственного  терроризма,  практикуемого  пра-
вительством  США,  высказывает  большинство  ученых  России.  О.  Бельков,  
например,     пишет: «После трагедии в США Вашингтон с согласия крупных 
государств  мира  открыто  заявил  о  присвоении  права  на  наказание  любой 
страны, подозреваемой им в связях с международным терроризмом. Амери-
канские  телеканалы  демонстрировали  зрителям  карту,  на  которой  были  вы-
делены  страны,  могущие  стать  объектом  «ответных  ударов»  США.   Это – 
Алжир,  Афганистан,  Йемен,  Ирак,  Иран,  Ливия,  Судан – их общая чис-
ленность населения примерно 191 млн. человек,  из них «под ружьем» - 1945 
тыс.  человек.  В  отношении  таких  стран,  как  Иран,  Ливия,  Ливан,  Сирия,    
Судан Дж. Буш на удивление откровенно заявил, что в случае неподчинения 
                                                           
1 Экбаль Ахмад. Терроризм: у «них» и у «нас» - http: // www.your. com / search. php?p = your. 

 
149
«Америка будет менять правительства в них».1 Поэтому приходится конста-
тировать, что действия Америки являются своего рода генератором ответно-
го терроризма.  
Далее надо отметить, что Америка всегда оказывала и продолжает ока-
зывать давление на Россию, стремясь изолировать нашу страну от внешнего 
мира,  дестабилизировать  в  ней  внешнеполитическую  и  внутреннюю  обста-
новку, подорвать и ослабить российскую экономику. 
Еще в 1985 г. президент Р. Рейган принимал у себя в Белом Доме аф-
ганских    моджахедов.  После  приема  Р.  Рейган  в  беседе  с  прессой  заявил, 
имея в виду афганских моджахедов: «Эти люди являются моральным эквива-
лентом отцов-основателей Америки!»2. Это было сказано про людей, которые 
с автоматами в руках боролись против СССР. Рост террористических органи-
заций в Афганистане был выгоден Америке, которая использовала их против 
«Империи Зла». 
 
Сегодня международный терроризм, спонсором которого в свое время 
выступила Америка, укореняется в южном  подбрюшье России, способствуя 
осуществлению военной экспансии США в регионе под предлогом «антитер-
рористической    операции».  Например,  это  договоренность  о  создании  воен-
но-воздушных  баз  в  Грузии,  Азербайджане  и  Киргизии,  а  также  операции 
против  Ирака.  Сюда  же  вписываются  и  ряд  инициатив  США    (совместных 
маневров,  обмен  опытом  и  т.д.),  связывающих  военную  инфраструктуру 
США и стран ближневосточного Средиземноморья  и акватории Персидского 
залива. Все это наглядно демонстрирует, как Америка под предлогом борьбы 
с  терроризмом  нарушает  военно-стратегическую  стабильность  в  среднеази-
атском регионе, ослабляет российское влияние на Ближнем и Среднем Вос-
токе.   
 
 
                                                           
1 Бельков О. Терроризм – вызов национальной и международной безопасности // Безопасность Евразии.           
- 2001. - №4. - С. 226. 
2 Экбаль Ахмад. Терроризм: у «них» и у «нас» - http: // www.your. com / search. php?p = your. 
 
 
 

 
150
Итак,  на  мировой  политической  авансцене  наблюдается  стремление 
США (и других государств, доминирующих на мировой арене), практически 
воплощать,  в  том  числе  и  насильственным  путем,  свои  корыстные  геополи-
тические  интересы.  Преподносятся  эти  шаги  мировому    сообществу  как 
борьба  с  мировым  злом,  как  борьба  за  «западные  ценности» (демократию, 
права человека и т.п.). 
 
Поэтому среди неотложных задач по укреплению международного ми-
ра  и противодействию международному терроризму необходимо, во-первых, 
решить  арабо-израильскую  проблему  путем  создания  своеобразной  арабо-
израильской федерации или конфедерации.  
Далее  глобализации,  выступающей  под  нажимом  сверху,  как  перерас-
пределению полномочий в пользу «гегемонов», решающим мироустроитель-
ные вопросы на заседании «клуба избранных», противопоставить демократи-
ческую  глобализацию  по  горизонтали,  на  «основе  разнообразных  самодея-
тельных  инициатив,  связывающих  народы  узами  кооперации  и  интеграции 
перед лицом общих проблем и вызовов1.  В этом плане надо обратить внима-
ние на Китай, союз с которым даст возможность создать другую полярность 
в противовес современному однополярному миру. В Китае политические ли-
деры должны осознать, «что те, кто пошел на риск полного демонтажа Рос-
сии как мощной державы, завтра вынуждены будут пойти на демонтаж Китая 
– пока он еще не стал несокрушимым в своей мощи…»2. Сейчас в отношени-
ях с Китаем более явно просматривается новая тема, которая может стать до-
минирующей в ближайшее время. Если символом российско-китайских кон-
тактов в 90-е годы было военно-техническое и приграничное сотрудничество, 
то  символом  нового  столетия  должны  стать  также  совместные    сырьевые, 
транспортные  проекты,  поддержание  безопасности  в  Центральной  Азии, 
многополярности в мире. 
 
Необходимо отметить, что никто не рискнет начать агрессивную войну 
                                                           
1 Глобальный кризис и проблемы мировой политики // ВМУ. Серия 12. Политические науки. - 2001. - № 3.        
- С. 5. 
2 Панарин А.С. Политология. - М.: Проспект, - 2000. - С. 429-430. 
 

 
151
против  России – ведь  она  обладает  ядерным  потенциалом  стратегического 
сдерживания. Но на смену агрессивной открытой войне пришел не менее аг-
рессивный международный терроризм, которым пользуются в своих интере-
сах как мусульманские, так и западные страны, и в первую очередь, США. 
Для адекватного реагирования и противодействия политическому тер-
роризму,  государственная  антитеррористическая  и  антиэкстремистская   
стратегия должна содержать следующие основные принципы:1 
1.  Единства  и  взаимосвязи  антиэкстремистской  и  антитеррористической 
стратегии и координации деятельности в этом направлении федеральных ор-
ганов власти, органов власти субъектов РФ, органов местного самоуправле-
ния. 
2.  Реализация на основе общефедеральной системы прогнозирования дей-
ственного механизма ответственности органов власти различных уровней за 
принятие непросчитанных по своим последствиям политических, кадровых и 
административных 
решений, 
послуживших 
причиной 
социально-
политических конфликтов. 
3.  Развитие и внедрение в  сознание общественных масс общероссийской 
национальной идеологии, основанной на патриотизме и национальных инте-
ресах; толерантности, интернационализма и дружбы народов. 
4.  Выработка  комплекса государственной стратегии реагирования на все 
формы  идеологически  мотивированного  насилия.  Своевременный  анализ 
экстремистских проявлений  и принятие  контрмер в рамках деятельности по 
отражению общих угроз конституционному строю. 
5.  Выработка  общефедеральной  системы  прогнозирования    и  урегулиро-
вания (разрешения) на  начальной стадии социально-политических  конфлик-
тов. Основной  целью общефедеральной системы прогнозирования   является 
осуществление  многоуровневого  мониторинга    и  прогноза    развития  кон-
фликтов как потенциальных угроз безопасности. 
                                                           
1 См: Устинов В.В. Государственная антитеррористическая стратегия: общая концепция и правовые аспекты 
// Государство и право. - 2003. - № 3.  
 

 
152
6.  Развитие  международного  сотрудничества  в  области  противодействия  
терроризму на многосторонней и двусторонней основе. 
7.  Выработка  комплекса  государственной  стратегии  реагирования  на 
уровне  национальных  мер  по  борьбе  с  терроризмом  на  криминологически 
значимые проблемы глобализации. 
8.  Привлечение  негосударственных  организаций  и  граждан  к  борьбе  с 
распространением терроризма и экстремизма. 
9.  Стимулирование  деятельности,  направленной  на  антитеррористиче-
скую пропаганду. 
10.  Системность антитеррористической деятельности. 
    Можно сделать вывод, что к основным принципам антитеррористиче-
ской  стратегии  как  составляющей  общегосударственной  концепции      безо-
пасности относятся следующие основополагающие базовые правила обеспе-
чения:  гуманизм,  социальная  справедливость,  объективность,  конкретность, 
эффективность,  сочетание  централизации  и  децентрализации,  опора  на  под-
держку и доверие народа, сочетание гласности  и профессиональной тайны.  
Соблюдение всех принципов и правил контроля над терроризмом зави-
сит от политической воли руководителей страны противостоять терроризму; 
от  умения  гибко  реагировать    на  изменение  криминогенной  и  оперативной 
обстановки; от особенностей политических традиций и культуры в стране. 
В заключение необходимо отметить, что если еще 15-20 лет назад со-
ветские люди были уверены, что терроризм не может стать масштабной уг-
розой современности, то теперь политический терроризм, как метод борьбы, 
как достаточно дешевое и действенное средство достижения разноплановых 
целей, взят на вооружение многообразными субъектами политической борь-
бы.  При этом современные условия и цели использования терроризма в по-
литической  борьбе  на  национальном  (государственном)  и  международном 
уровнях  ведут  к  существенному  изменению  содержания  терроризма,  равно 
как его организации и тактики.  
Приходится констатировать укрепление тесных отношений между тер-

 
153
рористическими организациями и   различными политическими движениями 
и  структурами,  возникшими  в  последние  десятилетия  преимущественно  на 
националистической  и  религиозной  основе.  Своеобразие  современного  тер-
роризма заключается в подчинении многих террористических организаций в 
своей  деятельности  долговременным  стратегическим  политическим  целям. 
Таким образом, политический терроризм превратился в конце ХХ столетия в 
серьезную угрозу не только для регионов мира, но и для Российской Федера-
ции. 
Человеческой  историей  неоднократно  доказано,  что  терроризм  чаще 
всего возникает в условиях осложнения социально-политической и экономи-
ческой  обстановки,  в  периоды  кризисов  и  формационных  сдвигов.  Именно 
такую  критическую  ситуацию  переживает  сегодня  Российская  Федерация, 
что  актуализирует  проблему  противодействия  политическому  терроризму  в 
нашей стране. 
В этой ситуации реализация самых жестких карательных мер, как уже 
отмечалось, даже подкрепленных самой обстоятельной правовой базой борь-
бы с терроризмом, не решит кардинально проблемы. Необходимо задейство-
вать рычаги ликвидации социально-экономических, политических, идеологи-
ческих детерминант этого опасного явления. 
 
 
 
 
 
 
           
 
 
 
 

 
154
ЗАКЛЮЧЕНИЕ 
 
Существующие теоретические подходы к объяснению феномена поли-
тического терроризма все  еще не могут в полной мере дать ответ на все во-
просы,  которые связаны с изучением данного феномена. До сих пор в науч-
ных  работах  недостаточно  освещены  вопросы  классификации  терроризма  и 
террористической деятельности, открытыми остаются вопросы о признаках и 
критериях  оценки,  позволяющих  отнести  те  или  иные  виды  политического 
насилия к террористической деятельности. Исследуя формы проявления по-
литического  терроризма  в  социальных,  политических  и  национально-
этнических конфликтах, следует учитывать многоаспектность данного явле-
ния.  
При  определенных  условиях  акции  терроризма  могут  привести  к  воз-
никновению  крупномасштабных  экологических,  экономических,  политиче-
ских катастроф и массовой гибели людей, резким международным осложне-
ниям.  Кроме  того,  террор  со  стороны  государства  предполагает  ответные 
экстремистские  и  террористические  действия  со  стороны  оппозиции,  а  уси-
ливающиеся  индивидуальный  или  групповой  терроризм    предполагает  ре-
прессивные действия со стороны государства.  
В  системе  политического  экстремизма  терроризм  занимает  одно  из 
центральных  мест  и  является  наиболее  опасной  для  общества  разновидно-
стью политического экстремизма, поскольку нанесение ущерба жизни и здо-
ровью  людей  и  их  устрашение  сознательно  рассматриваются  субъектами 
терроризма в качестве необходимого условия достижения выдвигаемых тер-
рористами политических целей. 
Сегодняшнее  состояние  политического  терроризма  позволяет  утвер-
ждать, что как явление политической жизни он трансформирует религиозный 
и этнический аспекты социальной жизни в политическую плоскость, исполь-

 
155
зуя  этнический и религиозный экстремизм как базу для дальнейшего разви-
тия политической борьбы в террористической форме. При этом необходимо 
учитывать  причинную  обусловленность  терроризма  политическими  причи-
нами,  поэтому  о  формах  политического  экстремизма  следует  говорить  не 
просто как о политическом, а как о социально-политическом процессе, а тер-
роризм рассматривать как политико-криминологический феномен.  
При  характеристике  политического  терроризма  как  политического 
процесса  необходимо  учитывать,  что  возникновение  и  развитие  политиче-
ского  терроризма  генетически  обусловлено  множеством  факторов:  экономи-
ческими,  этническими,  религиозными,  историческими,  социальными,  полити-
ческими,  психологическими,  геополитическими.  Нельзя  сказать,  что  какая-то 
группа  факторов  имеет  основное  значение - влияет  вся  их  совокупность  и 
лишь ситуативно на передний план может выходить то один, то несколько из 
них. 
Политический    терроризм  тесно  связан  с  состоянием  конфликтности 
общественных  отношений.  Являясь  следствием  имеющихся  противоречий, 
которые лежат в основе конфликта, политический терроризм оказывает дест-
руктивное  воздействие  на  протекание  конфликта,  провоцируя  дальнейшую 
эскалацию.  Поэтому  политический    терроризм  необходимо  трактовать  как 
своего  рода  инструмент  конфликтного  социально-политического  столкнове-
ния,  возникающего  на  определенной  стадии  развития  общественных  проти-
воречий, когда они своевременно не снимаются и одна из противоборствую-
щих сторон (или обе сразу), ввиду действительного или мнимого ущемления 
своих интересов и прав, обращаются к терроризму, чтобы таким образом ра-
дикально решить конфликт.  
 «Выступая  следствием  развертывающихся  в  российском  обществе 
кризисных процессов и тесно связанных с ними социальных, политических, 
межнациональных и других конфликтов, терроризм сам, в свою очередь, их 
предельно  обостряет  и  осложняет.  Поэтому  осмысление  его  природы, 
средств и методов борьбы с ним становится важной и неотложной проблемой 

 
156
социальной теории и практики, особенно в период перехода от тоталитариз-
ма к демократии, который проходит сейчас наше общество, испытывая чере-
ду серьезных кризисов и даже катастроф, тяжело отзывающихся на жизни и 
судьбе больших масс населения»1 
 Связывая  терроризм  чаще  всего  с  политическими  и  идеологическими 
целями тех сил, которые его используют, специалисты выделяют достаточно 
широкий  спектр  социальных  противоречий  и  вытекающих  из  них  явлений, 
детерминирующих возникновение и развитие политического терроризма. По 
мнению  диссертанта,  среди  основных  предпосылок,  вызывающих  усиление 
политического терроризма в нашей стране, доминирующее влияние оказыва-
ет  передел  собственности  и  связанное  с  этим  ухудшение  социально-
экономической  ситуации  в  стране.  Этот  фактор  используется  международ-
ными экстремистскими  и террористическими   организациями, а также стра-
нами, заинтересованными в ослаблении российской государственности. 
 Конфронтационная  форма  планетарных  отношений – одна  из  самых 
глубоких  истоков,  генерирующих  экстремизм  и  терроризм.  Такого  рода  по-
литика и есть ведущая причина подъема волны насилия. Особого внимания в 
этом плане заслуживает изменение геополитического положения России. Эти 
изменения,  которые  оказались  далеко  не  в  пользу  России,  активно  использу-
ются странами Запада и, в первую очередь, США, стремящимися навязать ми-
ру гегемонию нового типа – глобализацию в форме объединения усилий стран 
«золотого миллиарда» диктовать условия странам, не вошедшим в это элитное 
сообщество.  
Террористическая  активность  экстремистско-криминальных  организа-
ций  на  территории  России,  и  особенно  в  северо-кавказском  регионе,  обу-
словлена не только отсутствием на протяжении длительного периода эффек-
тивной  государственной  политики  противодействия  экстремизму,  но  также 
влиянием и поддержкой экстремизма и терроризма из-за рубежа. Лидеры не-
которых  иностранных  государств  рассматривают  Чеченскую  республику  в 
                                                           
1 Современный терроризм: состояние и перспективы / Под ред. Степанова Е.И. - М.: Эдиториал УРСС, - 
2000.  - С.6. 

 
157
качестве «рычага» в реализации своих внешнеполитических амбиций или ре-
лигиозных  притязаний.  Чечня  используется  в  качестве  дестабилизатора  ре-
гиона, где переплетаются интересы многих стран в политике «большой неф-
ти».  
Следует  отметить,  что  спецслужбы  иностранных  государств  (прежде 
всего исламских), вмешиваются в процессы националистического и религиоз-
ного характера в северо-кавказском регионе России. За последние годы стали 
нередкими  факты  внедрения  на  территорию  нашей  страны  агентуры  спец-
служб и эмиссаров исламских центров под видом репатриантов из числа пред-
ставителей  горских  национальностей.  Особенно  ярко  подобные  действия  на-
блюдались во время вооруженного конфликта в Чечне, когда там действовали 
наемники из ряда исламских государств. При этом откровенно проявилась ли-
ния  попыток  США и некоторых западноевропейских  стран разыграть ислам-
скую карту в ущерб национальным интересам России.  На смену агрессивной 
открытой войне пришел не менее агрессивный международный и государст-
венный  терроризм,  которым  пользуются  в  своих  интересах  как  мусульман-
ские, так и западные страны.  
За  рамками  исследования  остались  вопросы  рассмотрения  значитель-
ных  расхождений  в  научном  мире  по  поводу  идеологического,  организаци-
онного  и  деятельностного  содержания  государственного  и  международного 
терроризма. В тоже время именно целенаправленная политика международ-
ного и государственного терроризма требует особого внимания ученых, а не 
сами по себе различия между цивилизациями, больше настроенными сотруд-
ничать  и  взаимообмениваться  культурами  при  одновременном  сохранении 
своеобразия и традиций, своих ценностных ориентаций. 
Современные террористические организации пытаются глубже  разви-
вать  идейно-теоретические  концепции  своей  преступной    деятельности.  В 
будущем    надо  прогнозировать    более  усиленное    внимание  к  идейному 
обоснованию  террористической  деятельности.  Акцент,  скорее  всего,  будет 
делаться  на  религиозной    составляющей  политической  борьбы  и  исламская 

 
158
карта будет разыгрываться более активно, причем не только исламскими го-
сударствами. 
Мы  уже  отмечали,  что  политический  терроризм  детерминируется  ши-
роким спектром факторов различной природы. При этом инициаторы и орга-
низаторы террористических методов борьбы используют национальные и ре-
лигиозные  чувства  людей  в  качестве  тактического  приема  для  манипулиро-
вания поведением людей и направления возбужденной в них агрессивности в 
русло экстремизма и терроризма. 
Негативную роль играет отсутствие общенациональной идеологии, ко-
торая  имеет  большое  многофункциональное  значение.  Один  из  аспектов  ее 
влияния  заключается  в  том,  что  она  должна  выступать  важным  составляю-
щим элементом антитеррористической и антиэкстремистской  идеологии; во-
вторых,  создавшийся  идеологический  вакуум  заполняется  псевдорелигиоз-
ными и псевдонациональными  экстремистскими идеологиями.  
 Общенациональная идеология призвана обеспечить единство ценност-
ных ориентацией общества, интегрировать множество существующих  соци-
альных,  конфессиональных,  этнических,  территориальных  и  иных  групп  в 
нечто  целое.  Все  это  будет  играть  позитивную  роль,  лишая  терроризм  его 
идеологической базы. Тема создания общенациональной идеологии в контек-
сте  национальной  безопасности  России  остается  актуальной  и  требует  от-
дельного научного исследования. 
Далее  неотложной  задачей  ученых  является  изучение  формирования 
идеологии в современных постиндустриальных обществах, которое теснейшим 
образом  сопряжено  с  масс-медиа,  учитывая  особую  роль,  которую  играют 
СМИ и СМК как в процессе стабилизации или дестабилизации общества, так 
и  в  становлении  единой  идеологии  в  обществе.  Как  известно,  масс-медиа 
формируют  в  нашем  сознании  образ  реальности,  акцентируя  одни  ее  фраг-
менты и оставляя без внимания другие. 
Автор актуализирует вопросы политизации религии, имманентной свя-
зи духовно-религиозных ориентаций с политическими процессами. Рассмат-

 
159
ривая религиозный фактор и механизм его влияния на возникновение поли-
тического экстремизма и терроризма диссертант в своем исследовании исхо-
дил из сложного характера религии как социального явления, оказывающего 
многофункциональное  воздействие  на  внутрирелигиозную  и  социально-
политическую обстановку в стране.  
Нуждаются в глубоком изучении психологические аспекты  политиче-
ского  терроризма.  С  этой  точки  зрения  необходимо  больше  внимания  уде-
лять анализу субъективной стороны политического терроризма – его идеоло-
гии, характеру программ, целей и задач; логике оправдания и степени осоз-
нанности собственных действий; различиям в мотивации и позициях различ-
ных  субъектов  террористической  деятельности.  Научные  исследования  в 
данном  направлении  будут  способствовать  повышению  эффективности  и 
усовершенствованию стратегии и тактики борьбы с терроризмом. 
Также  в  данной  работе  акцентировано  внимание  на  серьезном 
политическом  и  оперативном  значении,  которое  имеет  исследование 
тенденции  к  смыканию  политического  терроризма  и  организованной 
преступности.  Анализ  показывает,  что  этот  процесс  характеризуется 
нарастанием его масштабов.  Своевременное научное исследование в данном 
направлении позволит  предупредить и предотвратить основные притязания 
организованной  преступности  на  участие  в  политической  власти  для 
достижения  конкретных  политических  целей  в  целях  обеспечения 
экономических  интересов  и  безопасности  структур  организованной 
преступности.  С  другой  стороны,  дальнейшее  смыкание  политического 
терроризма  и  организованной  преступности  приведет  к  значительному 
расширению финансовых, материальных и чисто оперативных возможностей 
террористических  организаций,  усилению  их  инфраструктуры,  что  также 
нельзя допустить
«Все  это  . 
ведет  гораздо  дальше,  чем  тот  терроризм,  который  нам  был 
известен до сих пор. Для новых обстоятельств, очевидно, придется разрабо-
тать новые определения и новые условия, и службы разведки и творцы поли-
тики должны научиться более тонко различать мотивы, подходы и цели тер-

 
160
рористов»1.  Остается  добавить – не  только  террористов,  но  их  заказчиков  и 
спонсоров. 
В силу этих обстоятельств содержание деятельности по контролю над 
терроризмом  также  должно  быть  разноплановым.  В  этой  связи  ключевой 
проблемой  является выработка на международно-правовом  уровне единого 
и  приемлемого  для  всех  государств  и  международных  организаций  опреде-
ления  политического  терроризма,  включение  его  в  содержание  соответст-
вующих  резолюций,  конвенций,  других  международно-правовых  докумен-
тов.  Решение  этой  актуальной  проблемы  позволило  бы  усовершенствовать 
наше  законодательство,  привести  его  в  полное  соответствие  с  международ-
ным  законодательством.  Необходимо  ликвидировать  значительную  часть 
противоречий,  возникающих  при  использовании  вооруженных  сил  и  нацио-
нальных спецслужб по линии борьбы с терроризмом, который составляет уг-
розу государственной и международной безопасности. 
Наряду с правовыми и юридическими методами борьбы с терроризмом, 
должны использоваться ресурсы самого общества. В этом плане приходится 
констатировать  недостаточное  использование  потенциала  общественных 
структур.  
Таким  образом,  политический  терроризм,  как  сложный  политико-
криминологический  феномен  представляет  собой  научную  и  практическую 
проблему, которая не потеряет своей актуальности еще многие десятилетия и 
будет требовать пристального внимания со стороны ученых разных направ-
лений наук – социологии, психологии, конфликтологии и, в первую очередь, 
политологии. 
 
 
 
 
 
                                                           
1 Лакер У. Терроризм постмодернизма // США – ЭПИ. - 1997. - № 2. - С. 86-87. 

 
161
 
 
Библиографический список использованной литературы 
 
1.  Абаринов В., Велехов Л. Черная касса Усамы // Совершенно секретно. – 
2001. – № 10. 
2.  Абдулатипов  Р.Г. О  национальном  самочувствии  народов  России,  о  со-
стоянии и перспективах государственной национальной политики // Не-
зависимая газета. - 2001. - 30 января. 
3.  Авдеев  Ю.И.  Терроризм  как  социально-политическое  явление // Совре-
менный терроризм: состояние и перспективы / Под ред. Степанова Е.И.  
- М.: Эдиториал УРСС, - 2000. – С. 36-54. 
4.  Авксентьев В.А. Этническая конфликтология: в 2ч. - Ставрополь, - 1996. 
5.  Авксентьев  В.А.  Этническая  конфликтология:  в  поисках  научной  пара-
дигмы.  - Ставрополь, - 2001. 
6.  Авксентьев В.А. Этнические конфликты: история и типология // Социо-
логические исследования. – 1996. - № 12. 
7.  Авксентьев  В.А.,  Бабкин  И.  Ислам  и  национальные  конфликты  на  Се-
верном Кавказе // Ab Imperio. - 2000. - №2. 
8.  Авксентьев В.А., Бабкин И.О., Хоц А.Ю. Этноконфликтологическая си-
туация  в  ставропольском  крае // Социальные  конфликты:  экспертиза, 
прогнозирование,  технологии  разрешения.  Вып. 18. - Москва – Ставро-
поль, - 2002.  
9.  Авксентьев В.А., Медведев Н.П., Семенов В. Политический экстремизм: 
метаморфозы нормы // Ставропольская правда. - 1998. - 3 ноября. 
10.  Авксентьев  В.А.,  Шаповалов  В.А.  Этнические  проблемы  современной 
России. Социально-философский аспект анализа. - Ставрополь, - 1997. 
11.  Авцинова Г.И. Мыслители России о феномене  радикализма // Социаль-
но-политический журнал. – 1997. - №1. – С.189. 
12. «Аль-Каида»  по-итальянски.  На  Апеннинах  скрываются  тысячи  ислам-

 
162
ских боевиков // Известия. – 2002. – 25 октября. – С. 8.   
13.  Арестов В.Н. Религиозный экстремизм. - Харьков, - 1987. - 147 с. 
14.  Аршба  О.И.  Современный  правый  экстремизм  в  Европе // ВМУ.  Серия 
18. Социология и политология. - 2002.- № 4. - С. 9, 11. 
15.  Аствацатурова  М.А.  Самоорганизация  этнических  сообществ  в  зоне 
«рискованной  гражданской  институционализации» //  Этнические  кон-
фликты и их урегулирование: взаимодействие науки, власти и граждан-
ского общества. Сб. научных статей. - Москва – Ставрополь,  - 2002. 
16.  Аствацатурова М.А. Этнокультурное ассоциирование диаспор в услови-
ях конфликтногенного процесса // Конфликты на северном Кавказе и пу-
ти  их  разрешения.  Сб.  материалов  международного  круглого  стола. - 
Ростов-на-Дону,  - 2003. – С. 236-247. 
17.  Афанасьев  Н.Н.  Идеология  терроризма.//  Социально-гуманитарные  зна-
ния. - 2001. - № 6. - С. 211 - 233. 
18.  Байчоров А.М. Неоколониализм и международный терроризм. - Минск,    
- 2000. - 158с. 
19.  Балутина  Т.А.,  Вольфровская  Е.Г.,  Никольская  С.А.  Методы  приемы  и 
технологии  в  педагогике  ненасилия:  Сб.  научных  статей  и  материалов 
20-й  Всероссийской  научно-практической  конференции  по  проблемам 
педагогики и ненасилия. - СПб., - 1999. 
20.  Белозеров В.С. Этнодемографические процессы на Северном Кавказе.  -
Ставрополь: Издательство СГУ, - 2000. 
21.  Бельков  О.А. Терроризм – вызов национальной и международной безо-
пасности // Безопасность Евразии. - 2001. - №4. - С. 217 - 239. 
22.  Бельков О.А. Этнополитические факторы военной безопасности в СНГ // 
Военная мысль. -  1999. - №7. 
23.  Бжезинский З. Великая шахматная доска. - М.: Международные отноше-
ния, - 1998. – С. 20-42. 
24.  Богомолов В., Кортунов С. Кавказская стратегия Вашингтона // Между-
народная жизнь. - 1999. - №1. 

 
163
25.  Бокучава  Г.Ш.  Политическая  философия    М.А.  Бакунина  и  современ-
ность. -М., - 1999. - 133с. 
26.  Бордуков П.Т. Россия: пределы падения. - М., - 1999. - 64с. 
27.  Боров А.Х., Дзамихов К.Ф. Россия и Северный Кавказ: современный по-
литический  опыт  висторическом  контексте // Политические  исследова-
ния. - 1998. - № 3. - С. 197, - 198. 
28.  Ботин М.П. За свободу Испании. - М., - 1986. - 206с.  
29.  Бояр-Созонович  Т.С.  Международный  терроризм:  политико-правовые 
аспекты. - Киев: Одесса, - 1991. - С.28. 
30.  Будницкий  О.  Терроризм  в  российском  освободительном  движении 
(втор. полов. ХIХ – начало ХХ в.). - М., - 2000. - 399с. 
31.  Будницкий О.В. Терроризм: происхождение, типология, этика // Россия в 
условиях  трансформаций:  Историко-политологический  семинар.  Мате-
риалы. Вып. 15-16. - М.: ФРПЦ, - 2001. - С.57. 
32.  Булыгина  Т.А.  Общественные  науки  в  СССР  в  сер. 50-х – первой  пол. 
80-х годов //Автореферат дисс.на соиск. уч. ст. доктора ист. наук. – Став-
рополь, - 2001. – 55с.  
33.  Бурковская В. Проблемы вменяемости членов религиозных или общест-
венных  объединений,  посягающихна  личность  и  права  граждан // Уго-
ловное право. - 2002. - №1. - С.3. 
34.  Буянов М. Психиатры и политика. - М., - 1996. - С. 39. 
35.  Бэрон Роберт. Агрессия. - М., - 1997. 
36.  Большой энциклопедический словарь. - М., - 2001. - С. 1197. 
37.  Васильев А. Пуритане в исламе. Ваххабизм и первое государство. - М.: 
Наука, - 1967. 
38.  Веселицкий А.А. Кому это выгодно? - М., - 1980. - 247с. 
39.  Витюк В.В. Терроризм постперестроечной эпохи // Социологические ис-
следования. – 1993. - №12. – С.42-50. 
40.  Витюк  В.В.,  Эфиров  С.А. «Левый»  терроризм  на  Западе:  история  и  со-
временность. - М., - 1987. - С. 315 - 318. 

 
164
41.  Военно-этнологический словарь. -М., - 1998. - С.108. 
42.  Воробьев  С.М.,  Калинин  Б.А.  Философско-социологический  анализ  со-
временных  проблем  войны,  мира  и  армии.  Ставрополь:  изд-во  СГУ,          
- 1997. - 55с. 
43.  Воробьев  С.М.  Этнополитические  процессы  на  Северном  Кавказе  в 
постсоветский  период // Автореферат  дисс.на  соиск.  уч.ст.  канд.  полит. 
наук. – Ставрополь, - 2002. 
44.  Востриков  С.В.  Урегулирование  конфликтов  в  ближнем  зарубежье  (к 
разработке  стратегии  России) // Политические  исследования.  -  1999.          
-  №5. 
45.  Гаджиев К.С. Введение в геополитику. - М.: Лотос, - 1998. - С. 366-372. 
46.  Гайденко П.П. Философия культуры Романо Гвардини // Вопросы фило-
софии. - 1990. - № 4. - С. 121. 
47.  Гарант согласия субъектов и центра – http: // russia – todey.ru /2002/ no_ 
1/1 _ federal _ power _ 5.htm 
48.  Где ждать нового удара террористов? // Российская газета. – 2002. – 25 
октября. – С. 8. 
49.  Гейфман А. Революционный террор в России. - 1894-1917. - М., - 1997. 
50.  Герасимов А.В. На лезвии с террористами. - Париж: Ymsa-Press, - 1985.      
- С.206. 
51.  Герол И. Все оказалось совсем наоборот: сепаратизм и национализм – от 
Квебека до Карабаха // Новое время. - 1992. - №6. 
52.  Глобализация  общей,  организованной  и  коррупционной  преступности 
(материалы  «круглого  стола») // Государство  и  право. - 2001. - №  12.          
- С. 103. 
53.  Глобальное сообщество: новая система координат (подходы к проблеме) 
/ Под ред. Неклесса А.И. – М., - 2000. - 320с.  
54.  Глобальный  кризис  и  проблемы  мировой  политики // ВМУ.  Серия 12. 
Политические науки. - 2001. - № 3. - С. 5. 
55.  Год 2000: На  пути  к  культуре  мира  и  ненасилия:  Материалы  междуна-

 
165
родной  научно-практической  конференции  «От  стереотипов  войны  к 
идеалам мира через культуру и образование». – М.: Элит-клуб, - 1998. 
56.  Гордиенко Д.В. Опыт борьбы вооруженных сил с терроризмом в Россий-
ской Федерации // Государство и право. – 2001. –  № 1. – С. 77. 
57.  Гори У. Новая форма насилия: международный терроризм. Выступление 
на  международном  коллоквиуме  «Войны  и  мир  в  ХХI  веке»,  организо-
ванном французским Фондом оборонных исследований в декабре 1995г. 
// «Дефанс насьональ». – 1996. – Апрель. – С. 135-143. 
58.  Грачев А.С. Политический экстремизм.- М., - 1986. - С. 43-146. 
59.  Грачев А.С. Тупики политического насилия. - М., - 1982. - 192с. 
60.  Грачев  Г.В.  Информационные  технологии  политической  борьбы  в 
российских условиях // Политические исследования.  - 2000. - №3.  
61.  Грушин  Б.,  Делягин  М.,  Кара-Мурза  А.,  Тарасов  А.  Слабость,  которую 
не  победить  силой.  Как  быть  большинству,  если  меньшинство  желает 
уровнять шансы ценой терроризма // Общая газета. - 2001. - № 38. - 20-26 
сентября. 
62.  Гундарь  О.Н.  Толерантность  как  условие  предотвращения  экстремизма      
//  Качество  образования  как  социальная  проблема:  Материалы  регио-
нальной научной конференции. – Ставрополь: Издательство СГУ, - 2002. 
- С.98. 
63.  Гундарь  О.Н.  Новая  роль  лидеров  в  современной  геополитической  си-
туации // Проблемы геополитики и Северный Кавказ: Сб. научных тру-
дов. - Ставрополь: Издательство СГУ, - 2001. – С. 109-111. 
64.  Гундарь О.Н. Политические элиты  и лидеры как факторы детерминации 
геополитической ситуации в России // Проблемы геополитики и Север-
ный  Кавказ:  Сб.  научных  трудов. – Ставрополь:  Издательство  СГУ,           
- 2001. - С.60. 
65.  Гундарь О.Н. Политическое лидерство: социально-философские пробле-
мы. – Ставрополь: Издательство: СГУ, - 2001. - С. 171. 
66.  Гушер А. Цифры и факты // Europa – Express. – 27.09.2001 – 10.10.2001.       

 
166
- №3(3). 
67.  Денисова  Г.С.  Этнический  фактор  в  политической  жизни  России 90-х 
годов – Ростов-на-Дону, - 1996. 
68.  Деньги для террористов // Российская газета. - 2003. - 19 февраля. - С.3. 
69.  Дзидзоев В.Д. Кавказ конца ХХ века: тенденции этнополитического раз-
вития. – Владикавказ:  Владикавказский  научный  центр  РАН  и  РСО-А,        
- 2000.-278с. 
70.  Дзидзоев  В.Д.  Национальная  политика:  уроки  опыта.  Монография. - 
Владикавказ: Иристон, - 2002. - 256с. 
71.  Дикие  гуси:  откровения  легендарного  «солдата  удачи»  Боба  Денара // 
Известия. – 2001. – 3 ноября. 
72.  Дипломатический словарь: в 3-х томах / Под ред. Громыко А.А. – Т. 2. – 
М.: Полит. Литература, - 1971. - 454с. 
73.  Дмитриев  А.В.  Насилие:  социально-политический  анализ. - М.,  -  2000.     
- 328с.  
74.  Дмитриев А.В. Этнический конфликт: теория и практика. – М., - 1998. 
75.  Дмитриенко  В.П.  Демократия  и  фашизм:  современный  политический 
лексикон. - М., - 1996. - 56с. 
76.  Добаев  И.П.  Исламский  радикализм  в  контексте  проблемы  военно-
политической безопасности Северного Кавказа // Научная мысль Кавка-
за. - 1999. - №1. 
77.  Добровольский С. «История с географией» опровергает мнения полити-
ков // Российская газета. - 1999. - 3 марта. 
78.  Доктрина  информационной  безопасности  Российской  Федерации  от 9 
сентября 2000г. // Российская газета. - 2000. - 28 сентябрь. 
79.  Долгова  А.И.  Преступность  в  России  и  криминологические  проблемы 
власти // Власть: криминологические и правовые проблемы. Российская 
криминологическая ассоциация. - М., - 2000  - С. 20-21. 
80.  Доронина Н.И. Международный конфликт. - М., - 1981. 
81.  Дугин А.Г. Мы – империя-освободитель // Красная звезда. – 1999. – 20 

 
167
марта. 
82.  Емельянов  В.П.  Терроризм  и  преступления  террористической  направ-
ленности. – Харьков , - 1997. - С. 65. 
83.  Ермаков И. Политический экстремизм и религия //Власть. - 2001. - №12. 
- С.60. 
84.  Жаринов  К.В.  Терроризм  и  террористы.  Справочник.  Минск:  Харвест,            
- 1999. – 139с. 
85.  Жалинский А. Терроризм: психологические корни и правовые оценки // 
Государство и право. - 1995. - №12. 
86.  Женщины-террористки в России. - Ростов-на-Дону, - 1996. - С.7 
87.  Жеребин  В.С.  Диалектика  социальных  противоречий  и  право. - М.,          
- 1986. - 143с. 
88.  Залысин  И.Ю.  Структурные  и  политические  источники  насилия.  М.: 
НЭБ, - 2001. 
89.  Заринов  И.Ю. «Чеченский  узел»  в  этнополитике  постсоветской  России 
(анализ  центральной  и  региональной  прессы  России  и  стран  ближнего 
зарубежья) - М., - 1999. - 318с. 
90.  Захват заложников. Как это было в России // Известия. – 2002. – 25 ок-
тября. –  С.  2. 
91.  Захват заложников. Как это было в мире   //  Известия.  –  2002. – 25 ок-
тября. –  С. 3. 
92.  Збигнев Бжезинский. У террористов были сообщники в Москве // Извес-
тия. – 2002. – 26 октября. – С. 2. 
93.  Здравомыслов  А.Г.  Социология  российского  кризиса:  статьи  и  доклады 
90-х годов. М., - 1999. - 352с. 
94.  Здравомыслов  А.Г.Социология  конфликта.  М.:  Аспект-пресс, - 1996. –
317 с. 
95.  Зеркин Д.П. Политический конфликт и оппозиция // Социально- полити-
ческий журнал. - 1998. - №5. 
96.  Золотарев  В.А.  Военная  безопасность  государства  Российского. - М.:            

 
168
- 2001, - С. 187. 
97.  Золотухин М.Ю. Великобритания и международный кризис на Балканах 
середины 80-х годов ХIХ века // Новая и новейшая истории. - 1987. - №6. 
98.  Зонненберг  С.  Мечты  о  мировом  порядке  не  сбылись? // Свободная 
мысль. - 1999. - №8. 
99.  Зорин В.Ю. Требуются конфликтологии // Независимая газета. - 1999. - 
27 апреля. 
100. Игнатенко А.А. «Нутряное» и «ветряное». Об аналитических подходах к 
исламскому  экстремизму  в  эпоху  глобализации. – http: // 26 marta. 
Russ.ru. /2001/ ise – wet – hut.html. 
101. Игнатенко  А.А.  Религиозный  экстремизм  как  угроза  международной  и 
национальной безопасности //  Безопасность Евразии. - 2002. - №1. - С. 
517. 
102. Ильин М.В. Война в Югославии: от жертвоприношения Сербии к само-
убийству Запада? // Политические исследования. – 1999. - №2. 
103. Иноземцев  В.Л.,  Кузнецова  Е.С.  Глобальный  конфликт  ХХI  века.  Раз-
мышления об истоках и перспективах межцивилизационных противоре-
чий // Полис. - 2001. - №6. - С.132. 
104. Информационно-  аналитический  бюллетень  «Этнический  мир» - http: // 
www.Ieie.nsc.ru / _ adrepec/RePEc/  rus / demoan / a _. 
105.    Ионин Л.Г. Социология культуры. М., - 1996. - С. 17. 
106. Ирхин Ю.В., Зотов В.Д., Зотова Л.В. Политология. - М., - 2000. 
107. Ислам. Краткий справочник. - М., 1998. С.45. 
108. Исследование  международных  конфликтов // Международный  журнал 
социальных наук. – 1991. - №3. 
109. История терроризма в России в документах, биографиях, исследованиях. 
- Ростов-на-Дону, - 1996. - С.16. 
110. Итоговый документ межконфессиональной конференции «Христианская 
вера и человеческая вражда» // Церковь и время.- 1998 - №4. 
111. Каверин Б. Терроризм и война: общее и различия // Власть. - 2002. - № 5. 

 
169
- С. 11. 
112. Кадр решает все. Кассета с Масхадовым как пролог новой чеченской по-
литики Кремля // Известия. – 2002. – 26 октября.  
113. Казеннов С.Ю., Кумачев В.Н. Проблема терроризма на рубеже третьего 
тысячелетия новой эры человечества – http: // www/ auditorium. ru / books 
/ 157 /  06. html. 
114. Казимиров В.Н. Гуманитарная катастрофа в зоне Карабаха была, может 
быть,  еще  больше,  чем  ныне  вокруг  Косово // Международная  жизнь.         
– 1999. - №5. 
115. Как обуздать политический экстремизм // Российская газета. – 1998. – 30 
декабря. 
116. Калашников М. Америка покажет миру, на что она способна // Незави-
симая газета. – 2001. – 14 ноября. 
117. Кара-Мурза  А.А.  Манипуляция  сознанием – http: //www..ru / polittech 
/121817/ se _ index _ t 
118. Каримов  И.А.  Узбекистан  на  пороге  ХХI  века:  угрозы  безопасности, 
условия  стабильности  и  гарантии  прогресса.  Ташкент:  Узбекистан, - 
119. 1997. 
 Касаев  Д.Х.  Террор – самозащита  слабых // Возрождение  республики.        
- 2001. - Ноябрь. - №48. 
120. Кива А.В., Федоров В.А. Анатомия терроризма // Общественные науки и 
современность. - 2003.- №1.- С.131 - 136. 
121. Ковалев  В.  Что  же  такое  фашизм?  От  этимологии  к  законодательному 
определению // Российская юстиция. - 2002. - № 10. - С. 52. 
122. Кожушко Е.П. Современный терроризм: анализ основных направлений. 
Минск: Харвест, - 2000. - С. 10, 366 -  373. 
123. Козлов  В.  Национализм  и  этнический  нигилизм // Свободная  мысль.         
– 1996. - №6. 
124. Колосов  В.А.,  Галкина  Т.А.,  Криндач  А.Д.  Территориальная  идентич-
ность и межэтнические отношения //Политические исследования. -  2001. 
- № 2. - С. 63. 

 
170
125. Комаев В.С. Ислам в Казахстане: правда и вымысел // Независимая газе-
та. - 2001. - 23 июня. 
126. Кони А.Ф. Избранное. - М., - 1989. - С.350. 
127. Контроль  над  финансированием  терроризма  (некоторые  аспекты  про-
блемы) // Закон и право. - 2002. - № 12. - С. 2. 
128. Конфликтология в школе: Учебно-метод. пособие для средн. общеобраз. 
учреждений / Под. ред. Шепель В.М. - М.: Моск. школа прав человека,       
- 1999. - Ч.1. 217с. 
129. Конфликтология:  Хрестоматия / Составитель:  Леонов  Н.И. – М.:  Мос-
ковский  психолого-социальный  институт;  Воронеж:  НПО  «МОДЭК»,        
- 2002. - С.146-147. 
130. Конфликты в современной России (проблемы анализа и урегулирования) 
/ Под ред. Степанова Е.И. -  М.: Эдиторал УРСС, - 1999. - 344с. 
131. Концельман Г.  Ясир  Арафат: от террориста к человеку мира. – Ростов-
на-Дону, - 1997. - 477с. 
132. Коркмазов  А.Ю.  Этнический  фактор  в  политической  жизни  Северного 
Кавказа. - Москва: Издательство МОСУ, - 2002. 
133. Коркмазов А.Ю. Этнополитические процессы и их специфика на Север-
ном Кавказе /Автореферат дисс. докт. социол. наук. – Ставрополь, 1997. 
134. Корнеева Т.Р. Исламский фактор в геополитике России накануне третье-
го тысячелетия // Социально-гуманитарные знания. - 2000. - №3. 
135. Котанджян Г.С.  Этнополитология консенсуса-конфликта. - М., - 1992. 
136. Краснов  М.  Политический  экстремизм – угроза  государственности // 
Российская юстиция. - 1999. -  № 4. - С. 4. 
137. Кротов Г.А., Тимофеев В.И. «Святое дело». - М., - 1987. - 124с. 
138. Кто такой Мовсар Бараев // Известия. – 2002. – 25 октября. – С. 3. 
139. Кто  финансирует  чеченских  террористов? // Российская  газета.  -  1999.        
- 16 октября. 
140. Кудрявцев  И.Е. «Национальное  Я»  и  политический  национализм // По-
литические исследования. – 1997. - №2. 

 
171
141. Кузнецов В.С. Религиозный экстремизм в баптизме: механизм насажде-
ния, особенности проявления, пути преодоления. - Киев, - 1988. - 16с. 
142. Кузнецова  А.,  Шеденкова  Г.,  Мякишева  И.  Преступники  или  жертвы // 
Азия и Африка сегодня. – 1993. - №12. 
143. Куршев  М. «Суицидный  терроризм» //Уголовное  право. - 2002. - №  3.         
- С. 115. 
144. Кучерена А. Когда люди плачут Желябовы смеются: заметки адвоката по 
материалам  судебных  процессов  над  русскими  террористами // Незави-
симая газета. – 2000. – 31 октября. 
145. Лазарев Н.А. Терроризм как тип политического поведения // Социологи-
ческие исследования. – 1993. - №8. 
146. Лакер У. Терроризм эпохи постмодернизма // США-ЭПИ. - 1997. - №2.          
- С.83. 
147. Лафонтен  О.  Общество  будущего.  Политика  реформ  в  изменившемся 
мире. М., - 1990. - С. 152 
148. Левин  Д.Б.  Принципы  мирного  разрешения  международных  споров. - 
М., - 1997. 
149. Лейпхарт А. Демократия в многосоставных обществах. М., - 1999. 
150. Ленин В.И. Полн. Собр. Соч. Т. 6. - С. 180.  
151. Ленин В.И. Полн. Собр. соч. Т.25. - С.95. 
152. Литвинов Н.Д. Роль идеи в развитии антигосударственного терроризма. 
Воронеж, - 1999. - 118с. 
153. Лопатин  В.Н.  Проблемы  реализации  в  России  и  СНГ  Палермской  Кон-
венции  ООН (2000) против  транснациональной  организованной  пре-
ступности // Государство и право. - 2002. - № 6. - С. 70 
154. ЛукамбоР.,  Фукуа  Х.Э.,  Кенджами  Дж.П.,  Ковальтски  К.  Терроризм: 
психологические  и  политические  аспекты // file: // A:\ article. htm; Boaz 
Ganor. Defining Terrorism: Is One Man’s Terrorist Another Man’s Freedom 
Fighter? // http: // www. ict. org. il / articles; Boaz Ganor. Countering State- 
Sponsored Terrorism // http: // www. ict. org. il / articles / articledet. cfm? ar-

 
172
ticleid = 5. 
155. Лунеев  В.В.  Организованная  преступность,  уголовный  терроризм  в  ус-
ловиях  глобализации //Социлогические  исследования. - 2002. - №  5.             
- С. 62 
156. Лурье  С.В.  Национализм,  этничность,  культура.  Категории  науки  и  ис-
торическая  практика // Общественные  науки  и  современность.  –  2000.        
- №4. 
157. Ляхов  Е.Г.  Терроризм  и  межгосударственные  отношения. - М.,  -  1991.        
- С. 7-8. 
158. Ляхов  Е.Г.,  Попов  А.В.  Терроризм:  национальный,  региональный  и 
международный контроль. - М. – Ростов-на-Дону, - 1999. - 436с. 
159. Магомедов  А.А.  Демосоциальные  процессы  в  геополитической  страте-
гии // Проблемы геополитики и Северный Кавказ: Сб. научных трудов. - 
Ставрополь: Издательство СГУ. - 2001. - С. 91-97. 
160. Майборода  Э.Т.  Влияние  модернизационных  процессов  на  этническую 
идентичность в поликультурном пространстве Северного Кавказа // Эт-
нические  конфликты  и  их  урегулирование:  взаимодействие  науки,  вла-
сти и гражданского общества. Сб. научных статей.  - Москва – Ставро-
поль. – 2002. - С. 478-483. 
161. Майборода Э.Т. О сосуществовании цивилизаций различного типа // На-
учная мысль Кавказа. – 2000. - №2. 
162. Майборода  Э.Т.  Этнополитические  проблемы  северокавказского  регио-
на: особенности суверенизации // Этнические проблемы современности: 
Материалы научной конференции «Проблемы гармонизации межэтниче-
ских отношений в регионе». – Вып. 5. – Ставрополь: Издательство СГУ. 
- 1999. - 164с. 
163. Майборода  Э.Т.  Этнополитический  «разлом»  в  Карачаево-Черкесской 
Республике  и  перспективы  её  урегулирования // Актуальные  проблемы 
социогуманитарного  знания.  Сборник  трудов  кафедры  философии 
МПГУ. Вып. VII. – М.: Прометей, - 2000. – С. 347. 

 
173
164. Макиавелли Н. Государь. - М., - 1990. - С.51. 
165. Малашенко А. Исламская пауза // Независимая газета. – 1999. – 2 февра-
ля. 
166. Малышева Д.Б. Феномен этносепаратизма на Кавказе и мировой опыт // 
Центральная Азия и Кавказ. – 1999. - № 4. -  malysheva.shtme. 
167. Мальцев  В.А.  Основы  политологии:  учебник  для  вузов. - М.,  -  1997.           
- С.237. 
168. Мамаев  Ш.  Конфликт  понятий //Эксперт. - 2002. - №14. - 8апреля.             
-  С.77. 
169. Манацков  Е.В.  Особенности  российского  политического  терроризма: 
факторы, способствующие развитию. - Краснодар, - 1997. - 76с. 
170. Марков  Н.Н.  Государственная  национальная  политика  Российской  Фе-
дерации на Северном Кавказе / Дисс. … канд. полит. наук. – М., - 2001. 
171. Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т.23. - С.76. 
172. Мартыненко  Б.К.  Теоретико-правовые  вопросы  политического  терро-
ризма  (на  примере  России  конца 80-х-90-х  годов  ХХ  века).  Ростов-на-
Дону, - 1999. - 22с. 
173. Мартынова М.Ю. Политическая контрэлита в России // Вестник Москов-
ского университета. – 2000. - №1. 
174. Медведев  Н.П.  Геометодология  как  основание  геополитики // Вестник 
СГУ. – Вып. 33. – Ставрополь. - 2004. 
175. Медведев  Н.П.  Переоценка  ценностей  как  социальный  феномен.   -  
Ставрополь. - 1995. 
176. Медведев  Н.П.  Толерантность  как  основа  социальной  безопасности. – 
М.-Ставрополь, - 2002. 
177. Медведев Н.П. Геополитика и феномен сепаратизма  // Проблемы геопо-
литики  и  Северный  Кавказ:  Сборник  научных  трудов. – Ставрополь: 
Изд-во СГУ, - 2001. – С.18-22. 
178. Медведко Л.И. Христианско-мусульманское восприятие идей мира и но-
вое геополитическое мышление // Международная жизнь. – 1994. - №1. 

 
174
179. Медушевский А.Н. Конституционные кризисы в обществах переходного 
периода // Вопросы философии. – 1999. - №12. 
180. Международный опыт разрешения этнических конфликтов. - М., 1997. 
181. Миретский Г. Экстремизм и терроризм в внутреннем конфликте «третье-
го  мира» // Мировая  экономика  и  международные  отношения.  –  1988.         
- №8. 
182. Моджорян Л.А. Терроризм и национально-освободительное движение // 
Государство и право. – 1998. - №3. 
183. Молодежный экстремизм / Под ред. Козлова А.А. – СПб., - 1996. - 140с. 
184. Молодежь России: тенденции, перспективы / Под ред. Ильинского И.М., 
Шаронова А.В. – М., - 2000. - 195с. 
185. Морозов Г.И. Международный терроризм // США. - 1997. - № 11. - С. 66. 
186. Мортенгау  Г.  Политические  отношения  между  нациями.  Борьба  за 
власть и мир // Социально-политический журнал. – 1997. - №1. 
187. Назаркин  М.В.  Криминологическая  характеристика  и  предупреждение 
терроризма. - М., - 1998. - 197с. 
188. Назаров  М.М.  Политический  протест:  опыт  эмпирического  анализа // 
Социологические исследования. – 1995. - №1. 
189. Назарова Е.С. Политический экстремизм и его роль в современных кон-
фликтах // Автореферат дисс. на соиск. уч. ст. канд. полит. наук. - Став-
рополь, - 2001. - С.17. 
190. Назарова Е.С. Политический экстремизм и его роль в современных кон-
фликтах // Дисс. на соиск. уч. ст. канд. полит. наук. - Ставрополь, - 2001. 
- С.99. 
191. Нам  прописали  убийство  в  розницу  и  оптом.  Художественная  состав-
ляющая террористических актов // Известия.–2002.–26 октября. – С.9. 
192. НАТО: Справочник. – М.: Бюро информации и печати, - 1995. 
193. Нации и этносы в современном мире / Под ред. Росенко М.Н. Словарь-
справочник. – Санкт-Петербург, - 1999. - 132с. 
194. Ненасилие: Философия, этика, политика. - М., - 1993. 

 
175
195. Непесов М.М., Сапрыков В.Н. Современный терроризм: социальные ис-
токи, цели, проявления. - М., - 1984. - 334с. 
196. Никовская Л.И., Степанов Е.И. Состояние и перспективы этноконфлик-
тологии  // Конфликтология:  хрестоматия. – М.:  МОДЭК,  -  2002.             
- С. 145-166. 
197. Николаев А.И. Как не стать «агрессором наоборот» // Независимая газе-
та. – 1999. – 15 апреля. 
198. Николаев А.И. Экстремизм в России: политические реалии и спекуляции 
// Трибуна. – 1999. – 26 февраля. 
199. Новикова О.С.  Об  особенностях этнического экстремизма / Этнические 
процессы накануне XXI века. – Ставрополь, - 1998. 
200. Новикова  О.С.,  Бабкин  И.О.,  Хоц  А.Ю.  Мнение  региональной  элиты // 
Социс. – 2000. - № 9. 
201. Носов  Ю.Н.  Никто  не  хочет  слушать  пророков // Независимая  газета.        
– 1998. – 1 апреля. 
202. Нуруллаев  Е.С.  Преодоление  религиозно-политического  экстремизма       
–  важное  условие  укрепления  национальной  безопасности  России // 
Безопасность Евразии. - 2002. - №1. - С.544. 
203. Овчинников Р. Вашингтон: «Кавказ подо мною» // Правда. – 2000. – 11            
- 14 февраля. 
204. Ожегов  С.И.,  Шведова  Н.Ю.  Толковый  словарь  русского  языка.  М.,            
- 1995. - С. 221. 
205. Ольшанский Д.В. Психология терроризма. - СПб.: Питер, - 2002. - 288с. 
206. Ольшанский  Д.  В.  Надо  найти  режиссера  этого  спектакля // Известия.        
– 2002. – 26 октября. – С. 3. 
207. Операция  проводится  по  приказу  Масхадова  и  Басаева // Известия.          
– 2002. – 26 октября. – С. 5. 
208. Павловский  В.  Контроль  над  финансированием  терроризма // Закон  и 
право. - 2002. - № 12. - С. 3. 
209. Паин Э.А. Социальная природа экстремизма и терроризма // Обществен-

 
176
ные науки и современность. - 2002. - № 4. - С. 114 - 122. 
210. Передерий  С.В.  Федерализм:  пути  разрешения  этнополитических  про-
блем // Социальные  конфликты:  экспертиза,  прогнозирование,  техноло-
гии разрешения. – М. – Ставрополь, - 2002. 
211. Петрищев В.Е. Исламский фундаментализм и исламский экстремизм не 
совсем одно и то же // Юридическая газета. – 1999. - № 17. 
212. Петрищев В.Е. Правовые и социально-политические проблемы борьбы с 
терроризмом // Государство и право. –  1998. - № 3. – С. 88-93. 
213. Петрищев  В.Е.  Заметки  о  терроризме. – М.:  Эдиториал  УРСС,  -  2001.         
– 288с. 
214. Петров Ю. Родовые муки «третьего пути» // Независимая газета. – 1999. 
– 16 января. 
215. Подвинцев О.Б. Шагающие не в ногу. Из истории политической борьбы 
в стране британских консерваторов во второй-третьей четверти ХХ сто-
летия. -  Пермь. - 1999. - 174 с. 
216. Политическая социология / Под ред. Иванова В.Н., Семгина Г.Ю. – М.,       
- 2000. - 292 с. 
217. Политология / Под ред. Перевалова В.Д. - М., - 1999. - С. 362. 
218. Попов А. В. Причины возникновения и динамика развития конфликтов // 
Идентичность  и  конфликт  в  постсоветских  государствах. - М.,  -  1997.          
- С. 280 - 282. 
219. Попов  Г.  Бен  Ладен  бессмертен: (О  войне  с  террором) // Московский 
комсомолец. – 2001. – 13 октября. 
220. Почепцов Г.Г. Теория и практика коммуникации: (От речей президентов 
до переговоров с террористами). - М., - 1998. - 348 с. 
221. Преамбула Устава ООН. – Нью-Йорк, - 1994. – С. 7-8. 
222. Проблема  ответственности  за  разжигание  межнациональной  розни / 
Сост. Шмидт Ю.М., - М., - 1993. - 141с. 
223. Программа  действий  в  области  культуры  мира  (Принята 53-й  сессией 
Генеральной Ассамлеи ООН 10 ноября 1988 года). – М.: МИК, - 1998. 

 
177
224. Психология  национальной  нетерпимости:  Хрестоматия / Сост.  Черняв-
ская Ю.В. – Минск, - 1998. - 560с. 
225. Раззаков Ф.И. Век террора: хроника покушений. - М., - 1997. - С. 340. 
226. Райт  К.  некоторые  размышления  о  войне  и  мире // Социально-
гуманитарные знания. – 2000. - № 3. 
227. Рамазанов Т.Б. Религиозно-политический экстремизм в Чечне и Дагеста-
не как фактор преступности // Право и политика. - 2000. - №4. - С. 78-84. 
228. Религия и политика («круглый стол»). Микульский Д.В. Мусульманские 
организации в России // Социально-политический журнал. - 1994. - №6.     
- С.223. 
229. Религия  и  политика («круглый  стол»).  Нуруллаев  А.А.  Принцип  равен-
ства религий в политической борьбе // Социально-политический журнал. 
- 1994. - №6.  - С.223 - 224. 
230. Религия и политика («круглый стол»). Филатов С.Б. Общественное мне-
ние о роли религии в политике //Социально-политический журнал.      - 
1994. - №6. - С.222. 
231. Религия  и  проблемы  национальной  безопасности // Безопасность  Евра-
зии. - 2002. - №1. - С. 534 - 538. 
232. Репрессированные этнографы. Вып. 1 / Сост. Д.Д. Тумаркин. - М., - 1999.  
- 343с.  
233. Робеспьер  М.  Революционная  законность  и  право.  Статьи  и  речи. - М.,     
- 1959. - С. 210. 
234. Рогов  В.А.  История  уголовного  права,  террора  и  репрессии  в  Русском 
государстве 15-17 веков. - М., - 1995. - 175с. 
235. Романов  Н.А.  Политический  экстремизм  как  угроза  безопасности  стра-
ны. -  М., - 1997. - 394с. 
236. Романенко  Л.Н.  Конфликты  гражданского  общества:  экзистенциальная 
дилемма современной России. - М., - 1996. 
237. Росалес  Х.М.,  Воспитание  гражданской  идентичности:  об  отношениях 
между национализмом и патриотизмом // Полис. – 1999. - № 6. 

 
178
238. Российская юридическая энциклопедия. - М., - 1999. - С. 968. 
239. Российский  менталитет:  вопросы  психологической  теории  и  практики / 
Под  ред.  Абульхановой  К.А.,  Брушлинского  А.В.,  Воловиковой  М.И. - 
М., - 1998. 
240. Россия  в  условиях  трансформаций:  Историко-политологический  семи-
нар. Материалы. Вып. 15-16. – М.: ФРПЦ, - 2001. - С.80. 
241. Россия на пороге XXI  века: философско-социологическое исследование. 
-М., - 1998. - 304с. 
242. Ротфельд А.Д. Новая формула мирового порядка // Независимая газета. – 
1999. – 25 марта. – С. 8. 
243. Савва М.В. Этнический статус (конфликтологический анализ социально-
го феномена). - Краснодар, - 1997. - с. 210. 
244. Санистебан Л.С. Основы политической науки. - М., - 1992. - 179с. 
245. Сатановский  Е.  Глобализация  терроризма  и  ее  последствия // Россия  и 
мусульманский мир. - 2002. - № 1.  -   С. 142. 
246.  Сборник переводов № 3/29-185. - М.: ВНИИ МВД СССР, 1978. С. 28. 
247. Сатановский Е. Призрак вышел из пустыни: не появился ли новый игрок 
в старой борьбе за передел мира? // Независимая газета. – 2001. – 20 но-
ября. 
248. Свечин А.А. Стратегия. - М., - 1995. - С. 88. 
249. Севостьянов И. Исламский фундаментализм и исламский экстремизм это 
не совсем одно и то же. // Международная жизнь. – 1996. - № 5. 
250. Серебрянников  В.В.  Военное  насилие  в  политических  конфликтах // 
Свободная мысль. – 1996. - № 6. 
251. Смертники прячутся за чужими спинами // Российская газета.–2002.– 25 
октября. – С. 4. 
252. Советская историческая энциклопедия в 16 т. Т. 12. - М., - 1969. - С. 89. 
253. Современные войны. Гуманитарная проблема. – М., - 1990. 
254. Современный словарь иностранных слов. - М., 1992. С. 605. 
255. Современный  терроризм:  состояние  и перспективы   /  Под  ред.  Сте-

 
179
панова Е.И. – М.: Эдиториал УРСС, - 2000. – 240с. 
256. Солдатова Г.У. Психология межэтнической напряженности. - М., - 1998. 
- 70с. 
257. Соловьев  А.И.  Политология:  политическая  теория  и  политические  тех-
нологии. - М., - 2000. 
258. Сорокин  К.Э.  Геополитика  современности  и  геостратегия  России. - М.,            
- 1996. - 167с. 
259. Сорокин П. Человек. Цивилизация. Общество. - М., - 1992. - 251с. 
260. Соснин  В.А.  Психология  религии:  американский  опыт // Психологиче-
ский журнал. - 2002. - Том 23.  
261. Социальное расслоение и социальная мобильность. - М., - 1999. - 191с. 
262. Социальные и межнациональные конфликты: причины и пути их разре-
шения в регионе // Современные этнополитические процессы на Север-
ном Кавказе. – Махачкала. – 1999.  
263. Социальные конфликты. Экспертиза. Прогнозирование. Технологии раз-
решения. Вып. 16.  – Москва-Ставрополь. - 2000. 
264. Спорные  границы на  Северном  Кавказе / Под  ред.  Коппитерса  Б. – М.,       
- 1996. 
265. Степанов  Л.Л.  Современные  этнополитические  процессы  на  Северном 
Кавказе. – Ростов-на-Дону, - 1997. 
266. Стокгольмский синдром // Российская газета. – 2002. – 25 октября. – С. 3. 
267. Страна-заложница. На кону война в Чечне и безопасность каждого рос-
сиянина // Известия. – 2002. – 25 октября.  
268. Суворов А.И. Политический терроризм в России ХIХ – начала ХХ веков. 
Истоки,  структура,  особенности // Социологические  исследования.           
– 2002. - №7. – С.54-60. 
269. Тезисы  докладов  научно-практической  конференции 24-26 мая. – Рос-
тов-на-Дону: Дон. гос. тех. ун-т, - 1999. - 402с. 
270. Терроризм  в  современной  России:  состояние  и  тенденции («круглый 
стол») // Социологические исследования. - 2001. - №5. 

 
180
271. Терроризм:  национальный,  региональный  и  международный  контроль / 
Ляхов Е.Г., Попов А.В. – Ростов-на-Дону, - 1999. - 435с. 
272. Терроризм: современные аспекты / Под ред. Киреева М.П. – М., - 1999.         
- 102с. 
273. Тишков В.А. Вперед, назад или в никуда? Северный Кавказ: проблемы и 
политика // Независимая газета. – 1998. – 22 января. 
274. Тишков В.А. Стратегия противодействия экстремизму // Бюллетень сети 
этнологического  мониторинга  и  раннего  предупреждения  конфликта.        
- 1999. Январь – февраль. - № 23. - С. 19. 
275. Требин М.П. Терроризм в ХХI веке. – Мн.: Харвест, - 2003. 
276. Трофимчук  Н.А.  Религия  и  проблемы  национальной  безопасности  Рос-
сии // Безопасность Евразии. - 2002. - №1.- С. 513. 
277. Трубников  В.Борьба  без  компромиссов:  Одни  лишь  силовые  действия 
проблему терроризма не решат // Независимая газета. – 2001. – 23 октяб-
ря. 
278. Усиков  А.,  Яременко  В.  Многогранная  борьба  с  терроризмом:  она  не 
имеет претендентов  в  прошлом  //  Независимое  военное  обозрение.         
–  2001. - №45. – С.2 
279. Устинов  В.В.  Государственная  антитеррористическая  стратегия:  общая 
концепция и правовые аспекты  // Государство и право.  –   2003 -   №  3. 
-   С. 14 -  17. 
280. Утопический социализм в России: Хрестоматия. - М.: Политиздат, 1985. 
281. Хантингтон  Самюэл.  Грядущее  столкновение  цивилизаций,  или  Запад 
против остального мира // За рубежом. - 1993. - №30. - С.11. 
282. Хлебников И. Власть и терроризм // Независимая газета. - 2000. - № 13. 
283. Хлобустов О. Об историческом опыте борьбы с терроризмом // Юриди-
ческая газета. - № 5. - Январь. - С. 4. 
284. Хоперская  Л.Л.Управление  этническими  сообществами  в  Ростовской 
области // Местное управление многоэтническими сообществами в стра-
нах  СНГ / Под  ред.  В.  Тишкова  и  Е.  Филипповой. – Москва:  ОАО 
Авиаиздат, - 2001. 

 
181
285. Хроника захвата заложников // Российская газета. –  2002.  –  25 октября.   
– С. 4.  
286. Чагилов  В.Р.  Этничность  и  постсовременность:  политизированная  эт-
ническая идентичность в контексте процессов глобализации и модерни-
зации //  Этничность,  культура    и    менталитет:  теоретико-
методологические и культурологические аспекты изучения этнического. 
Сб. статей. – Карачаевск, - 2000. 
287. Чагилов  В.Р.  Проблема  политизации  этнической  идентичности  (старые 
парадигмы и новейшие вызовы). – М., 2000. 
288. Шагов  С.,  Соколов  А.  Государственный  департамент  США  о  междуна-
родном терроризме // Зарубежное военное обозрение. – 2001. - №10. – С. 
7-8. 
289. Шакирма М. Экстремистские течения в исламе // Нуркул Ислам. – 1998.  
– 5 апреля. 
290. Шаповалов В.А. Геополитика как идеология современности // Проблемы 
геополитики и Северный Кавказ: Сб. научных трудов. – Ставрополь: Из-
дательство: СГУ.  - 2001 - С. 3-8. 
291. Шаповалов В.А. Регион и регионоведческие исследования / Социальные 
конфликты:  экспертиза,  прогнозирование,  технологии  разрешения. – 
Москва-Ставрополь, - 2000. 
292. Шаров А. Потомки проклянут террористов // Российская газета. – 2002. – 
26 октября. – С. 3.  
293. Шастова  Е.А.  Геополитические  аспекты  политической  идеологии  пост-
советской России / Автореферат дисс. на соиск. уч. ст. кандидата полит. 
наук. - Ставрополь, - 2002. - С. 18. 
294. Шафаревич И. Две дороги – к одному обрыву // Новый мир. – 1989 - №7. 
295. Экбаль  Ахмад.  Терроризм:  у  «них» и у  «нас» - http: // www.your. com / 
search. php?p = your. 
296. Экстремизм  в  Интернете // Российская  газета. – 2002. – 25 октября.             
– С. 8.  
297. Экономическая безопасность: энциклопедия. М.: Правовое просвещение, 

 
182
- 2000. - С. 218-219. 
298. Эпштейн  В.А.  Политический  терроризм  как  феномен  современного  об-
щества. - Казань.- 1998. - 184с. 
299. Эпштейн  В.А.  Терроризм:  проблема  определения  понятия – 
http://www.tisbi.ru/science/vestnik/2001/issue 2/vest2...6[1].htm 
300. Эфир  по  сценарию  бандитов.  Террористические  атаки:  символика,  дра-
матургия, коммерция // Российская газета. – 2002. – 25 октября. – С. 3. 
301. Юридическая  конфликтология / Под  ред.  Кудрявцева  В.Н.  М.,  -  1999.         
- С.109. 
302. Якуничкин  В.  Правозащитники  с  большой  дороги:  обвинение  либера-
лизма и либерального терроризма. М., - 1999. - С. 115. 
303. Ясносокирский Ю.А. Политико-правовые механизмы предотвращения и 
урегулирования конфликтов в рамках ОБСЕ // Политические исследова-
ния. – 1999. - № 5. 
304. Adams J. The Real Financing of Terror. – New  York:  Simon  and  Schuster,          
- 1986. 
305. Hansen G. Religion and marital adjustment / Ed. J.E. Schumaker // Religion 
and mental health. N.Y., -1992. - P. 189-198. 
306. Jenkins B. The Who, What, What, Where, How and Why of Terrorism. // Pa-
per presented at the Detroit Police Department Conference on “Urban Terror-
ism: Planning or Chaos?”. – November. – 1984. 
307. Laqueur W. The Age of Terrorism. Boston: little, Brown, - 1987. - P. 6 
308. Lasater T.M. Religions organizations and largescale health related lifestu le 
change programs // J. of Health Education. - 1991. - №22. - Р.233-239. 
309. Terrorism and International Order. – Middletown,Ct : - 1993. - Р.5. 
310. Duranton-Crabol, Anne Marie. L’Europede l’extreme droitede 1945a nos 
jours. Brusselles. - 1991. - P. 221. 
311. Politischer Extremismus in demokratischen Verfassunqsstaaten. - 1989.             
- P. 385. 
312. Grosscup B. The Explosion of Terrorism. – Far Hills, NJ: New Horizons,          
- 1987. - Р.78. 

 
183
313. Crenshaw M. Terrorism, Legitimacy, and Power. – Middletown, CT: 
Wesleyan University Press, - 1983. - Р.107. 
314. Schmid A.P. Political Terrorism: A Research Guide to Concepts, Theories, 
Data Bases and Literature. – New Brunswick, CT: Transaction, - 1983. - Р.124. 
315. Terrorism and International Order. – Middletown, Ct : - 1993. - Р.5. 
 
Документы 
 
1.  Указ  Президента  РФ  «О  Концепции  национальной  безопасности  Рос-
сийской Федерации» от 10 января 2000г. // Собрание законодательства 
РФ. - 2000. - №2. - Ст.170. 
2.  Указ Президента РФ «Об утверждении Военной доктрины Российской 
Федерации»  от 21 апреля 2000г. // Собрание  законодательства  РФ.         
- 2000. - №17. - Ст.1852. 
3.  Указ  Президента  РФ  «Об  утверждении  Концепции  государственной 
национальной  политики  Российской  Федерации»  от 15 июня 1996г. // 
Собрание законодательства РФ. - 1996. - №25. - Ст.3010. 
4.  ФЗ «О воинской обязанности и военной службе» в ред. от 13.02.2002г. 
№20-ФЗ // Сборник законов РФ. М.: Эксмо, - 2002. - С.600. 
5.  ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности» от 25июля 2002 
года // Сборник законов РФ. - 2002. - № 114-ФЗ.  
6.  ФЗ  «О  свободе  совести  и  религиозных  объединениях»  в  ред.  ФЗ  от 
26.03.2000  №45-ФЗ // Сборник  законов  РФ.  М.:  Эксмо, - 2002. - С.99-
103. 
7.  Конституция  Российской  Федерации.  Раздел I. Ст. 13, ч. 2 // Сборник 
законов РФ.  М.: Эксмо, - 2002. - С.3.  
8.  О предупреждении проявлений фашистской опасности в РФ: Материа-
лы  парламентских  слушаний 14.02.1995 / Федеральное  собрание – 
парламент РФ. Гос. Дума. М., - 1995. - С. 95. 


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

46463. Метод капитализации при оценке стоимости недвижимости 16.56 KB
  При использовании метода капитализации доходов в стоимость недвижимости преобразуется доход за один временной период а при использовании метода дисконтированных денежных потоков доход от ее предполагаемого использования за ряд прогнозных лет а также выручка от перепродажи объекта недвижимости в конце прогнозного периода. является стоимостью всего объекта недвижимости. Базовая формула расчета имеет следующий вид: или где С стоимость объекта недвижимости ден.
46464. Очереди (Queue) 16.57 KB
  Очереди, как следует из название, используют принцип first in first out (FIFO). То есть, тот, кого мы первым запихнули в очередь, первым из нее и выйдет (хотя в реальной жизни не всегда так....)Реализуются очереди также просто.
46465. Октябрьская революции 1917 года 16.57 KB
  Поэтому попытка анализа политической ситуации событий расстановки и действий политических сил времени революции факторов приведших к братоубийственной войне стала темой моей работы. Революция без контрреволюции не бывает и не может быть . Причем как можно более объективно чтобы получить по возможности наиболее полное представление о причинах вызвавших именно такой ход революции. Ход Октябрьской революции 1917 года К осени 1917 года политическое и социальноэкономическое обострение ситуации достигло своего пика.
46467. Выготский Л.С. Проблема речи и мышления в учении Ж. Пиаже 16.59 KB
  Пиаже Центральное звено позволяющее свести к единству все отдельные особенности детского мышления заключается с точки зрения основной теории Пиаже в эгоцентризме детского мышления. Пиаже определяет эгоцентрическую мысль как переходную промежуточную форму мышления располагающуюся с генетической функциональной и структурной точки зрения между артистической мыслью и направленным разумным мышлением. Корни эгоцентризма Пиаже видит в двух обстоятельствах. Пиаже избегает выражения бессознательное рассуждение считая его весьма скользким и...
46468. Система технического обслуживания и ремонта техники. Основные положения. Термины и определения 16.61 KB
  Система ППР предусматривает следующие основные положения: 1 ремонт оборудования выполняется через планируемые промежутки времени называемые межремонтными периодами; 2 после планового капитального ремонта характеристика оборудования приближается к паспортным данным нового оборудования; 3 в течение ремонтного цикла оборудование в строгой очередности проходит все плановые ремонты предусмотренные системой; 4 кроме плановых ремонтов выполняется техническое обслуживание оборудования; 5 чередование периодичность и объем...
46470. Базовые системные оппозиции языка: язык-речь, структура-функция, форма- содержание 16.67 KB
  Базовые системные оппозиции языка: языкречь структурафункция форма содержание. Они и являются базовыми системными оппозициями языка. Языкречь. Язык система знаков и грамматическая система обязательная для всех членов языкового коллектива.
46471. Анализ финансовой устойчивости предприятия 16.69 KB
  Стабильные сильные и устойчивые предприятия имеют больше преимуществ в борьбе со слабыми. Как произвести оценку финансовой устойчивости предприятия что означают те или иные показатели мы рассмотрим в данном материале. Залогом выживаемости и основой стабильности положения предприятия служит его устойчивость.