20389

ДОКАЗЫВАНИЕ В СОВЕТСКОМ УГОЛОВНОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ

Книга

Государство и право, юриспруденция и процессуальное право

66 УПК УССР и И. 66 и 97 УПК УССР ст. 70 и 109 УПК РСФСР. Здесь были высказаны суждения как о том что их применение допустимо и по действующему за кону так как они объединяют в себе свойства соответ ственно киносъемки звукозаписи и фотоснимков так и о том что сначала нужно урегулировать в УПК возмож ность и порядок их применения.

Русский

2013-07-25

672 KB

1 чел.

  М.М. Михеенко

     ДОКАЗЫВАНИЕ В СОВЕТСКОМ УГОЛОВНОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ

   Киев, изд. "Выща школа" 1984 г.

 

 

В монографии рассматриваются проблемы теории и

Практики доказывания в советском уголовном процессе,

в частности способы и средства собирания, проверки и

оценки доказательств. Особое внимание уделяется зна-

чению принципа презумпции невиновности лица, изобли-

чаемого в совершении преступления, для доказывания по

уголовному делу и охраны прав личности.

 

Для научных работников, преподавателей и студен-

тов юридических вузов и факультетов, судей, прокуро-

ров, следователей, адвокатов.

 

Рецензент: Ю. М. Грошевой, д-р юрид. наук, проф.

Харьков, юрид. ин-та

 

Редакция экономической и правовой литературы

Зав. редакцией Л. М. Лукашевич

 

пню

>1>

 

(б)   Издательское

объединение

<Вища школа>, 1984

 

ПРЕДИСЛОВИЕ

 

Одной из важнейших задач "Советского государства и

общества на нынешнем этапе является обеспечение стро-

гого соблюдения социалистической законности, искорене-

ние любых нарушений правопорядка, ликвидация преступ-

ности, устранение причин, ее порождающих. Комплекс кон-

кретных мер по выполнению этой задачи намечен в по-

становлении ЦК КПСС <Об улучшении работы по охране

Правопорядка и усилении борьбы с правонарушениями>

(1979 г.). В частности в нем обращено особое внимание

на необходимость совершенствования деятельности орга-

нов прокуратуры, внутренних дел, юстиции и судов, при-

званных стоять на страже советской законности, интере-

сов общества, прав советских граждан '. Советский народ

вправе требовать, чтобы деятельность работников  этих

органов <была максимально эффективной, чтобы каждое

преступление должным образом расследовалось и винов-

ные несли заслуженное наказание>,-подчеркивалось на

XXVI съезде КПСС2.

 

Расследование преступлений, рассмотрение и разре-

шение уголовных дел в суде-это сфера уголовно-про-

цессуальной деятельности органов дознания, следовате-

лей, прокуроров и судов. Важно, чтобы эта деятельность

протекала в рамках действующего законодательства, в

частности уголовно-процессуального, обновленного  на

основе Конституции СССР 1977 г. и конституций союзных

республик 1978 г. Президиум Верховного Совета СССР в

постановлении от 12 января 1983 г. <О деятельности про-

куратуры СССР> предложил Прокуратуре СССР сов-

местно с МВД СССР добиться полного искоренения фак-

тов сокрытия преступлений от учета и решительного пере-

 

г"

 

лома в работе по раскрываемоеT преступлений, усилить

прокурорский надзор за исполнением законов органами

Д():ш.ч1111н и предварительного следствия3.

 

(^'ионным содержанием уголовно-процессуальной дея-

шсти орпшов расследования, прокуратуры и судов

 

п'11 докгпывание, т. е. формирование (собирание и

 

II.IH'IIIU'), проверка и оценка доказательств и их про-

> 1.И1. пых источников, обоснование выводов с целью

ноилгиня объективной истины и принятия на этой

Hi) правильного, законного, обоснованного и справед-

 

го решения. При этом возникает ряд сложных тео-

юских проблем, правильное разрешение которых

'iMirr важное практическое значение. Среди этих проблем

ни ш-рвое место, на наш взгляд, выдвигаются следующие:

 

придпчсские и гносеологические аспекты сущности уго-

шнно-процессуального  доказывания, судебных доказа-

I'.III.CTB и их источников; значение для уголовно-процес-

\.1Л1>ного доказывания такого гуманистического принци-

;i, как презумпция невиновности; предмет доказывания

< !IK обобщенное юридическое выражение объекта уголов-

ini-цроцессуального познания. Эти проблемы уже длитель-

111 ie время находятся в центре внимания советских юри-

' топ, которые внесли огромный вклад в их разработку4.

II марте 1981 г. во ВНИИ МВД СССР и в апреле 1983 г.

но Всесоюзном институте Прокуратуры СССР были про-

игдсиы теоретические семинары по актуальным пробле-

мам теории и практики доказывания в советском уголов-

ном процессе. В ходе обмена мнениями подтверждалось,

'по кардинальные проблемы теории доказательств, в том

чш-ле и указанные выше, нуждаются в дальнейшем иссле-

11Н1.шии в целях развития теории советского уголовного

iil'riircca, совершенствования уголовно-процессуального

'подательства и практики его применения. Много но-

iioii росов, требующих теоретического осмысления, по-

inci. в связи с принятием Указа Президиума Верхов-

 

Совета СССР от 13 августа 1981 г. о внесении из-

ичй и дополнений в Основы уголовного судопроиз-

ni.'i11 и указов Президиумов Верховных Советов союз-

I"  публик 1982-1983 годов о внесении изменений и

пни н уголовно-процессуальные кодексы республик.

"юй настоящего исследования является теорети-

"| пиз комплекса важнейших общих проблем уче-

1ятольствах в советском уголовном процессе,

предложений по дальнейшему совершенство-

ц-кого уголовно-процессуального законодатель-

 

 

 

 

 

ства и практики его применения в целях обеспечения

борьбы с преступностью, осуществления конституционных

и иных прав и законных интересов граждан.

 

При этом <надо шире изучать все лучшее в опыте

братских стран социализма>6. На совместном торжест-

венном заседании Центрального Комитета КПСС, Вер-

ховного Совета СССР и Верховного Совета РСФСР, по-

священном 60-летию образования СССР, Генеральный се-

кретарь ЦК КПСС Ю. В. Андропов подчеркивал, что <со-

дружество социалистических государств - это могучий,

здоровый организм, который играет огромную и благо-

творную роль в современном мире. Механизм братского

сотрудничества охватывает самые разные сферы жизни

наших стран, разные направления нашего взаимодейст-

вия в деле социалистического созидания. Совместными

усилиями мы находим все более успешные пути сочета-

ния общих интересов содружества с интересами каждой

из входящих в него стран>7; Поэтому при исследовании

упомянутых выше проблем автор во многих случаях обра-

щается к конституциям и уголовно-процессуальному зако-

нодательству зарубежных социалистических государств, а

также к трудам ученых этих государств.

 

ГЛАВА;

 

1

 

СУЩНОСТЬ И СОДЕРЖА II И I;

 

УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО ДОКЛЗЫВЛНШИ

 

УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОЕ ДОКАЗЫВЛЧШ:

 

КАК РАЗНОВИДНОСТЬ ПОЗНАВАТЕЛЬНОЙ

ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

 

Как объективная истина в целом, так и отдельные

.факты, обстоятельства дела устанавливаются в уголов-

ном процессе путем уголовно-процессуального доказыва-

ния. По своей гносеологической сущности оно представ-

ляет собой р1|:111оппд1|ост|> познания дсйстнптглг.ности, в

кото|)ом применимы, с учетом его спеццфики, вес законы

и ка-пторпп марксистски-ленинской гносеологии. Эта спе-

цифики обуслоплснп прежде всего предметом, задачами

(целями) и средстн.чмн познания, кругом его субъектов,

процессуальными сроками и процессуальной формой.

 

Характеризуя   путь   познания   действительности,

В. И. Ленин писал: <От живого созерцания к абстрактно-

му мышлению и от него к практике - таков диалектиче-

ский путь познания истины, познания объективной реаль-

ности> 1. Обычно на это высказывание ссылаются в юри-

дической литературе при анализе пути познания истины в

ходе уголовно-процессуального доказывания. Но, как пра-

вильно подчеркивает В. М. Шванков, это положение, об-

ладая характером всеобщности, не сводится к любой че-

ловеческой деятельности, направленной на достижение

истины, а лишь отражает процесс познания истины, объ-

ективной реальности в логически чистом виде, как бы в

общеисторическом аспекте2. Живое созерцание - это не-

посредственное активное чувственное познание через ощу-

щения и восприятия. Мышление же является опосредо-

ванным и обобщенным отражением в мозгу человека су-

щественных свойств, причинных отношений и закономер-

ных связей вещей. Сущность вещей постигается путем

абстрактного мышления. При этом человек познает дей-

ствительность не только в результате своего личного опы-

та, но и с помощью опыта косвенного, усваивая знания

 

других людей. Марксистско-ленинская теория познания

исходит из единства и взаимопроникновения чувственного

и рационального, непосредственного и опосредствованно-

го в познании. Как отмечает Б. М. Кедров, от чувствен-

ного, непосредственного к рациональному, опосредство-

ванному, к абстрактному мышлению <протекает процесс

познания, если рассматривать его в логически чистом ви-

де, предполагая, что обе его основные ступени, или фор-

мы, возникают последовательно одна из другой, как это

имело место в филогенезе всего человеческого познания

и его предыстории и как это имеет место в онтогенезе раз-

вития индивидуального сознания у каждого ребенка с

момента его рождения до превращения во взрослого че-

ловека. В развитой же своей форме человеческое созна-

ние предполагает взаимодействие обеих форм, или ступе-

ней, познания - чувств и мышления; в этом более слож-

ном случае нельзя механически членить каждый отдель-

ный процесс познания на две обособленные одна от дру-

гой ступени, а необходимо видеть взаимообусловленность

обоих нераздельно существующих его моментов, пред-

ставленных чувственным познанием и абстрактным мыш-

лением> 3. Поэтому правильно подчеркивает П. А. Лупин-

ская, что, рассматривая общее движение процесса позна-

ния, выраженное в приведенной выше ленинской форму-

ле, надо иметь в виду, что живое созерцание, мышление

ТА практика не являются обособленными ступенями позна-

ния; рациональное, логическое сопровождает весь про-

цесс познания, а не появляется на ступени, следующей за

непосредственным живым созерцанием;  осмысливание

данных практической деятельности влечет за собой опре-

деленные логические выводы, которые, в свою очередь,

побуждают к практической деятельности 4,

 

В юридической литературе по вопросу о возможности l

и значении чувственного, непосредственного познания в 1

уголовно-процессуальном доказывании высказаны различ- '

яые мнения. . Одни авторы признают возможность такого l

познания, подчеркивая, однако, его весьма ограниченное :

 

"значение при производстве   следственных   действий

досмотр, обыск, следственный эксперимент и другие), на-

правленных на обнаружение тех или иных предметов, яв-

лений, могущих быть доказательствами по делу5. Другие

авторы считают, что доказывание в уголовном процессе

является только опосредствованным познанием6.

 

На наш взгляд, вряд ли правильным будет вообще от-

рицать возможность чувственного, непосредственного по-

 

знания отдельных доказательственных флктоп следонпте-

лем или судом. Но это познание всегдп сопровождается

мышлением, оно должно происходить в рямкпх преду-

смотренных законом следственных и судебных действий,

и находить отражение в протоколах этих действий, иначе

оно будет познанием непроцессуальным и не будет иметь

юридического значения. С помощью непосредственного

познания нельзя полностью установить ни одного из об-

стоятельств, входящих в предмет доказывали>! по делу.

Каждое из таких обстоятельств и всю их совокупность и

тем самым истину по делу можно установить только с

помощью рационального познания, мышления, поэтому в

целом уголовно-процессуальное доказывание является

"опосредствованным познанием.

 

Возникает также вопрос: является ли уголовно-процес-

суальное доказывание синонимом познания и исследова-

ния в уголовном процессе или же эти понятия имеют раз-

личное содержание? Отдельные авторы считают, что они

не совпадают, что первое уже второго, так как некоторые

относящиеся к делу знания могут быть получены и непро-

цессуальным путем, из пепроцессуальпых источников7. На

наш взгляд, попроцессуальная познавательная деятель-

ность, предшествующая или сопровождающая уголовно-

процессуальное доказывание, не имеет правового значе-

ния, поскольку выходит за рамки уголовного процесса.

Установление истины в уголовном процессе, познание,

результаты которого имеют юридическое значение, осу-

ществляется лишь в процессуальной форме. Поэтому,

когда мы говорим о гносеологической сущности уголовно-

процессуального доказывания как особой, разновидности

познания действительности, мы должны ставить знак ра-

венства, идентичности между доказыванием и познанием.

 

Р. Г. Домбровский не только считает, что в процессе

судебного исследования необходимо различать познание

и доказывание, но, исходя из этого, различать кримина-

листическую и процессуальную деятельность. Под дока-

зыванием он понимает изложение мыслей в процессе об-

щения одного индивида с другим. По его мнению, позна-

ние предшествует доказыванию, так как прежде чем

излагать знания, индивид должен их приобрести; разли-

чение в судебном исследовании познания и доказывания

имеет большое практическое и теоретическое значение,

иогкольку именно здесь лежит граница между двумя ви-

,i ' in деятельности - криминалистической и процессуаль-

и "г. сущностью криминалистической деятельности яв-

 

 

ляется познание, а уголовно-процессуальной - доказыва*

ние8. С таким пониманием сущности уголовно-процессу*

ального доказывания согласиться нельзя, так как содер-

жательная сторона его выхолащивается и остается толь->

ко процессуальная форма; не процессуальная, а кримина*

диетическая деятельность, неурегулированная нормами

права, объявляется средством познания в судебном ис*'

следовании, хотя в действительности такое исследований

уже не является судебным, уголовно-процессуальным.

 

Наблюдается также различный подход к пониманию>;

 

содержания понятий <доказывание>, <исследование> я'

<познание>. Одни авторы полагают, что исследований1

шире   доказывания,  первое включает второе.   Так,. (

А. Д. Соловьев писал: <Доказывание представляет собой' i

оперирование уголовно-процессуальными доказательства>

ми. При исследовании же используются и иные фактиче*

ские данные, полученные из непроцессуальных источни*

ков. Доказывание развивается на базе исследования К

выступает в качестве его завершающего элемента> 9.

 

Другие авторы рассматривают содержание уголовно*

процессуального доказывания более широко, выделяя два

его вида, или аспекта: доказывание как исследование-

фактических обстоятельств, т. е. деятельность соответ*

ствующих органов и лиц по собиранию, проверке и оцен*

ке доказательств, и доказывание как логическое и про> i

цессуальное обоснование определенного тезиса, утверж-

дения, выводов по делу'°. При этом, как отмечает

В. М. Савицкий, доказывание тезиса, вывода всегда об-

ращено к внешнему адресату, доказывание же в смысле-

исследования предназначено прежде всего для формиро-

вания внутреннего убеждения самого познающего". Ис-

следование, таким образом, является только частью об- .

щего понятия доказывания в уголовном процессе. Такая |

позиция представляется совершенно правильной. К сожа- 1

лению, она не всегда учитывается при разработке опреде-

ления понятия доказывания в уголовном процессе как в

монографической, так и в учебной литературе.           ^

 

Уголовно-процессуальное доказывание как исследова- |

ние представляет собой сплав практических действий ц .

мышления участников уголовно-процессуальной деятель-

ности. Его элементами являются собирание (формирова-

ние), проверка и оценка доказательств и их источников.

На практике эти элементы взаимосвязаны, тесно и не-

разрывно переплетаются друг с другом. Они выделяются

 

'..в

 

из единого процесса доказывали>! и и

ских, иормотиорчсских II практически'

 

че-

 

Некоторые процессуалисты и к.пг

иого элемента процесса доказывпиии иыд^   ii процес-

суальное закрепление доказательстп 1Й. 11) и-гпилт-тся

травильным включать процессуальное закрепление дока-

зательств в их собирание. Как правильно отмечает

С. А. Шейфер, доказательство может считаться получен-

ным (<собранным>) лишь после фиксации добытой ин-

формации в предписанной уголовно-процессуальным за-

коном форме, обеспечивающей максимально полное со-

хранение и использование полученных данных в целях

доказывания 13. <Следует отметить некоторую условность

самого термина <собирание доказательств>, - пишет он

далее. - Нельзя представлять дело так, что доказатель-

ства... существовали в природе и до проведения следст-

венных действий. Если бы это было так, задача следова-

теля стала бы предельно простой: отыскать и приобщить

к делу <готовые> доказательства. В действительности

процесс формирования доказательства оказывается зна-

чительно более сложным. Строго говоря, в начальный

момент доказывапия предметом познавательной деятель-

ности следователя являются не доказательства, а следы

определенного события, оставшиеся на предметах мате-

риального мира и в сознании людей. Производя следст-

венные действия, следователь обнаруживает эти следы,

извлекает содержащуюся в них и относящуюся к делу

информацию... и фиксирует се в процессуальных актах>14.

Это суждение с полным основанием можно распростра-

нить на всех лиц, ведущих процесс, В связи с этим соби-

рание доказательств как элемент уголовпо-процессуаль-

ного доказывания было бы точнее называть формирова-

нием доказательств и их процессуальных источников,

включающих производство и процессуальное оформление

следственных (судебных) и иных процессуальных дейст-

вий следственных органов, прокуратуры, судьи и суда по

обнаружению, получению и фиксации доказательственной

информации.

 

Ф. Н. Фаткуллин относит к элементам доказывания в

советском уголовном процессе также построение и дина-

мическое развитие следственных  версий и обоснование

соответствующих выводов по делу 1Б. На наш взгляд, по-

строение (выдвижение) следственных (равно как и су-

дебных) версий нельзя рассматривать в качестве элемен-

та уголовно-процессуального доказывания. Версия (в ло-

 

10

 

гике она называется гипотезой)-это форма мышления,

.Представляющая собой не процессуальную, а криминали-

стическую категорию 16, которая не регулируется норма-

 

-ми права. Между тем уголовно-процессуальное доказы-

 

-вание является правовой деятельностью.

 

С. В. Курылев отстаивал мнение, что оценка доказав

тельств как мыслительная деятельность - это самостоя-

тельная процессуальная категория, находящаяся вне гра-

ниц понятия судебного доказывания и не являющаяся

составной частью доказывания. Под доказыванием он ;

 

понимал только процессуальные действия следственных и

 

-судебных органов по собиранию и закреплению доказа-

тельств 17. Но без мыслительной деятельности, без оценки

"собранных доказательств уголовно-процессуальное дока'

 

-зывание как разновидность познания невозможно.

 

В итоге мы приходим к выводу, что в уголовном судо-

производстве в качестве элементов процесса доказывания

 

-как исследования следует рассматривать собирание (фор-

мирование), проверку и оценку как доказательств, так и

их источников.

 

Что касается второго вида или аспекта доказывания

.в уголовном процессе, то его важнейшими элементами

.являются формулирование (письменное или устное) опре-

деленного тезиса (например обвинительного или оправда-

тельного) и приведение аргументов (письменно или уст-

до) для его обоснования.

 

Представляется, что общее понятие доказывания  в

уголовном процессе можно определить следующим обра-

зом: это деятельность субъектов уголовного процг:са по

.собиранию (формированию), проверке и оценке доказа-

тельств и их процессуальных источников, а также по

формулированию на этой основе определенного тезиса и

приведению аргументов для его обоснования.

 

СПОСОБЫ И СРЕДСТВА СОБИРАНИЯ

(ФОРМИРОВАНИЯ) ДОКАЗАТЕЛЬСТВ

И ИХ ИСТОЧНИКОВ

 

.Собирание (формирование) доказательств и их источ-

ников представляет собой урегулированную уголовно-про-

цессуальным законом деятельность лица, производящего

дознание, следователя, прокурора, судьи и суда. Способы

собирания в общей форме определены ст. 66 УПК УССР

 

>

 

и>И.:>                                                                              Я

 

СФ'    11 которых укп.чппо, чю .'шцо, про-

;inii>    к'до1>;1тель, 11|)оиу1>ор || суд но на*

 

 

 

 

ii|i   нодстве делам нпр.чис т.пынать в

IfiiniiM Коди\сом порядке _люТ)осГ'.'1и1ю для допро-

tti ii.lH д.ич дичи заключения в качеств? nu'ncpTii, произ-

Вп iiiri. осмотры, обыски и другие следственные действия,

i|niniiniTi) от учреждений, предприятии, организаций,

должностных лиц и граждан представления предметов и

документов, могущих установить необходимые по делу

фактические данные, требовать проведения ревизий; до-

казательства могут быть представлены подозреваемым,

обвиняемым, защитником, обвинителем, а также потер-

певшим, гражданским истцом, гражданским ответчиком и'

их представителями, любыми гражданами, учреждениями,

предприятиями и организациями. Таким образом, спосо-

бами собирания доказательств и их источников являются

следственные (и судебные) действия, иные процессуаль-

ные действия (в частности требование лиц и органов, ве-

imiXllfl--fc прсдстанить предметы и документы или

юпесИЯ^^^Ню)!  Также прсдстанлсние доказательств

ИХ HcW^^^ll (l точнее - пред м сто и и документов,

iropMe вИрРИстать тяконымн) но собственной инициа-

iiic учпетннкамп процесса, любыми другими граждана-

ми, предприятиями, учреждениями, организациями (прак-

тически - их руководителями).

 

 

 

 

Среди способов собирания доказательств и их источ-

ников следственные и судебные действия имеют самый

большой удельный вес. Исчерпывающий перечень таких

действий дан в уголовно-процессуальпых кодексах союз-

ных республик. Это - задержание лица, подозреваемого

в совершении преступления, в тех случаях, когда пред-

ставители органа расследования наблюдают и фиксируют

в протоколе задержания факты, расцениваемые законом

как основания задержания, допрос подозреваемого, об-

виняемого, подсудимого, свидетеля, потерпевшего, экспер-

та, очная ставка, предъявление для опознания, обыск,

выемка, осмотр, освидетельствование, воспроизведение

обстановки и обстоятельств события, следственный экс-

перимент, назначение экспертизы, проверка (проверка и

уточнение) показаний на месте. В то же время следует

иметь в виду, что кроме этих действий способом собира-

ния доказательств являются также и иные предусмотрен-

ные законом процессуальные  действия, в частности

истребование предметов и документов, получение их от

уТастТПгКоб процесса, учреждений, предприятий, должно-

 

К

 

стных лиц и граждан, требование о проведении ревизий18,

отобрание объяснений от отдельных граждан или долж-

ностных лиц (ст. 66 и 97 УПК УССР, ст. 70 и 109 УПК

РСФСР).

 

Собирание доказательств и их источников как эле-

мент доказывания в советском уголовном процессе яв-

ляется в настоящее время и должно быть и в дальней-

шем только процессуальной деятельностью. Поэтому оши-

бочной, на наш взгляд, является позиция В. Ф. Робозе-

рова, считающего оперативно-розыскные меры, осущест-

вляемые при раскрытии и расследовании преступлений,

одной из составных частей процесса доказывания 19. Без-

условно, оперативно-розыскные меры могут помочь обна-

ружить носителей возможной доказательственной инфор-

мации, определить конкретные процессуальные способы

ее получения с целью собирания доказательств. Однако

последние можно собрать, сформировать только процес-

суальным путем.

 

И. Л. Петрухин предлагает так реформировать пред-

варительное следствие, чтобы оно стало состязательным,

чтобы следователь не был носителем функции обвинения,

а выполнял лишь функцию всестороннего исследования

обстоятельств дела и принятия решения о дальнейшем

движении дела или о его прекращении. Функцию же об-

винения должен выполнять прокурор, который поддержи-

вал бы его перед следователем и судом и мог бы в лю-

бой момент от него отказаться. <Розыском доказа-

тельств, - пишет И. Л. Петрухин, - должна была бы за-

ниматься милиция посредством проведения оперативно-

розыскных действий. Узловые, наиболее значимые для

общества и личности моменты ее деятельности (проведе-

ние обысков, выемок, задержаний и т. п.) контролирова-

лись бы судом, судьей, прокурором и приобретали бы ха-

рактер процессуальных действий. Остальное - оператив-

ная работа, завершающаяся представлением собранных

данных прокурору для решения вопроса о формулировке

обвинения, а затем следователю - для процессуальной

проверки доказательств>20. Это предложение представ-

ляется неприемлемым, поскольку смешение оперативно-

розыскной деятельности с процессуальной, подмена по-

следней оперативно-розыскной деятельностью поставили

бы под угрозу нормальный процесс доказывания в уго-

ловном процессе, осуществление принципа установления

объективной истины по делу и других демократических

принципов судопроизводства.

 

13

 

Закрепление (((шксацня)   доказатсль* i ИРИНОЙ инфор-

мации, как и порядок производства следе'! ценных и су-

дебных дейстннй но собиранию доказатслы in it их источ-

ников, урегулировано в уголовно-процессуилыюм ааконо-

дательствс. Как и производство процессуальных действий,

оно является исключительной компетенцией лица, произ-

водящего дознание, следователя, прокурора и суда. В не-

обходимых случаях помощь в этом им оказывают специа-

лист, эксперт, переводчик и секретарь.

 

Следует отметить, что действующее уголовно-процес-

суальное законодательство предусматривает исчерпываю-

щий перечень способов закрепления доказательств и их

источников. Это составление протоколов следственных

.действий, распорядительных и судебных заседаний; выне-

сение постановлений лицом, производящим дознание,

следователем, прокурором, определений и постановлений

судом о приобщении к делу предметов и документов;

 

применение фото- и киносъемки, звуко- и видеозаписи,

изготовление планов, схем, слепков и оттисков следов.

 

Протоколы являются основным, наиболее распростра-

ненным способом закрепления доказательств и их источ-

ников. Хотя протоколы по сравнению с звукозаписью, ви-

деозаписью, киносъемкой и фотографией менее полно и

точно фиксируют докпаатсльства, они имеют и свои до-

стоинства: сргтннтельная несложность изготовления, воз-

можность фиксации только обстоятельств, относящихся к

делу, зрительное восприятие и более прочное усвоение за-

писанного, лучшее обеспечение прпвн участников следст-

венных и судебных действий делать замечания и поправ-

ки к содержанию и (('"РИС зафиксированного. В то же

время звукозапись, видеозапись и киносъемка фиксируют

не только результаты, но и ход следственных и судебных

действий и содержат более богатую информацию. Поэто-

му применение технических средств, как и вообще дости-

жений науки и техники, в процессе уголовно-процессуаль-

ного доказывания должно расширяться, но, безусловно, в

рамках закона. Здесь не должно быть ни излишнего кон-

серватизма, ни тем более поспешности, не гарантирую-

щей охрану прав личности и установление истины в уго-

ловном судопроизводстве. Например, при допросе проти-

вопоказано применение полиграфа, гипноза, наркотиче-

ских средств, парализующих его волю, превращающих

допрашиваемого в беспомощный объект. Общие требова-

ния, определяющие условия допустимости применения

в уголовном процессе научно-технических средств и мето-

 

14

 

дов расследования, заключаются в следующем: действия>

по их применению правомерны, если они предусмотрены>

законом, не противоречат ему; применять их могут лица^

специально на то уполномоченные; возможность их при-

менения непосредственно определяется их научной обо*

скованностью, объективностью и достоверностью получае-

мых при этом результатов; они не должны противоречить.

этическим нормам, унижать достоинство личности тех, в;

 

отношении кого применяются; их использование должно>

отвечать требованиям безопасности 21.                  :

 

Законодатель в уголовно-процессуальном законе'ука-

зывает научно-технические средства, применяемые для.

закрепления доказательств, и сравнительно подробно ре-

гулирует порядок применения двух из них (звукозаписи

и киносъемки). Это не вполне эффективно, потому что с

появлением каждого нового технического средства возни-

кает вопрос о допустимости и правомерности его исполь-

зования для фиксации доказательств, обстоятельств уго-

ловного дела, что характерно, например, для видеозаписи

и голограммы. Здесь были высказаны суждения как о

том, что их применение допустимо и по действующему за-

кону, так как они объединяют в себе свойства соответ-

ственно киносъемки, звукозаписи и фотоснимков, так и о

том, что сначала нужно урегулировать в УПК возмож-

ность и порядок их применения. Поэтому все больше

юристов придерживаются того мнения, что в уголовно-

процессуальном законодательстве необходимо сформули-

ровать общие положения об условиях допустимости ис-

пользования достижений науки и техники в уголовном

судопроизводстве 22.

 

В НРБ также регулируется применение конкретных

технических средств:  фотографирования, изготовления

диапозитивов,  киносъемки,  видеозаписи,  звукозаписи

(ст. 107, 111,225, 227 УПК).

 

В связи с этим там возник вопрос о необходимости

включения в УПК общей нормы, которая регулировала

бы применение научно-технических средств, чтобы зако-

нодательство не превращалось в тормоз для использова-

ния достижений науки и техники 23.

 

Мысль о включении в уголовно-процессуальное зако-

нодательство нормы (или нескольких норм) общего ха-

рактера, в которой предусматривались бы общие условия

и порядок использования научно-технических средств, до-

стижений науки в уголовном процессе, безусловно, заслу-

живает реализации. Однако нельзя исключить уже содер'

 

15

 

жащиеся в законе нормы, регламентирующие  порядок

применения отдельных технических средств и охрану прав

личности при этом. Наоборот, такие нормы надо уточнять

л развивать. <Без конкретных норм, предусматривающих

л регламентирующих применение того или иного средства

мли ряда однородных средств, без подробных предписа-

ний по поводу выполнения некоторых тактических прие-

мов на практике не обойтись. Можно утверждать, что

^именно конкретные указания закона являются важными

;и реальными гарантиями соблюдения принципов со-

ветского   уголовного   судопроизводства>, - замечает

В. И. Гончаренко 24.

 

ПРОВЕРКА И ОЦЕНКА ДОКАЗАТЕЛЬСТВ

И ИХ ИСТОЧНИКОВ

 

Проверка доказательств и их источников предшествует

нх оценке и является необходимой предпосылкой послед-

ней. Основное отличие проверки и оценки заключается в

том, что первая осуществляется как с помощью практи-

ческих (следственных и судебных) действий, так и логи-

.ческим путем, с помощью мыслительной деятельности,

'вторая же представляет собой только мыслительную дея-

тельность. Проверка доказательств и их источников рав-

нозначна их исследованию - элементу процесса доказы-

;вания, выделяемому некоторыми авторами, о чем гово-

рилось выше. Целью проверки доказательств и их источ-

ников является определение их доброкачественности, до-

стоверности, полноты, законности средств их получения.

Основные способы их проверки - анализ каждого из них

отдельно, сопоставление с другими доказательствами и их

.источниками, а также производство повторных или новых

следственных и судебных действий. Некоторые процессу-

альные действия в основном предназначены законом и ис-

пользуются на практике именно для проверки уже имею-

щихся в деле доказательств и их источников. Это прежде

всего следственный эксперимент и проверка показаний на

месте (воспроизведение обстановки и обстоятельств со-

бытия), очная ставка, а также (хотя и в меньшей мере)

"опознание, освидетельствование, осмотр, обыск, выемка

и др. Способами проверки собранных доказательств и их

источников являются и оперативно-розыскные мероприя-

тия органов дознания (но это непроцессуальный способ),

а также применение тактических приемов проведения

следственного .действия (например допроса).            -

 

16

 

" ^т_

 

/С-Я"43^

 

1^С^ 43 ^

 

На наш взгляд, некоторые авторы неправильно расши-

ряют содержание проверки (исследования), включая в"

нее установление относимости и допустимости доказа-

тельств 25, хотя это входит в содержание их оценки.

 

Оценка доказательств и их источников представляет

собой мыслительную, логическую деятельность лиц, веду-

щих процесс, которая свойственна также собиранию и

проверке доказательств и их источников. Как отдельный,

самостоятельный элемент процесса доказывания оценка

четко проявляется тогда, когда необходимо принять (а в

случаях, предусмотренных законом, и письменно обосно-

пать) процессуальное решение - промежуточное, этапное

(например, о применении меры процессуального принуж-

дения, признании лица потерпевшим, привлечении лица в

кпчсствс обвиняемого) или итоговое для данной стадии, от-

дельного лини либо для нсего производства по делу (на-

пример, о возбуждении уголовного дела или его прекра-

щении, о прсд;1||11и обвиняемого суду, об осуждении или

оправдании подсудимого, об условно-досрочном освобож-

дении осужденного). Таким образом, оценка доказа-

тельств и их источников выступает как необходимая пред-

посылка для принятия (и обоснования) почти любого

процессуального решения по делу.

 

Объектом процессуальной оценки, на наш взгляд, яв-

ляются только доказательства и их источники. И. М. Луз-

гин считает, что <к объектам оценки следует отнести все

обстоятельства, образующие состав преступления, ситуа-'

ции, складывающиеся при производстве отдельных след-

ственных действий, тактические и технические приемы и

средства обнаружения и исследования доказательств, ре-

шения следователя, план расследования, поведение обви-

няемого (подозреваемого), свидетелей, потерпевшего, ин-

формацию, полученную от специалистов, оперативную ин-

формацию> 2а. С этим мнением нельзя согласиться. Все

указанные И. М. Лузгиным объекты не могут быть объек-

тами процессуальной оценки потому, что они либо подле-

жат установлению (обстоятельства, образующие состав

преступления), а не оценке, либо принимаются в резуль-

тате оценки доказательств и их источников  (например,

решения следователя), либо выходят за пределы процес-

суальной деятельности (оперативная информация), или

же представляют собой тактические и методические прие-

мы расследования, и их оценка входит в оценку получен-

ных с их помощью доказательств и их источников.

 

2-1885                17

 

 

 

 

В ЮРИЛИЧССКОЙ Л11Тгр;1П|>1.< И OCIIimildM ГОЮрНТСЯ Об

 

оценке докааатои.стп и почт иг упоминается об их ис-

точниках как объекте оценки. Па mini в.чгляд, чт обу-

словлено тем, что, no-первых, многие юристы под дока-

зательствами понимают и фактические данные (спсдения

о фактах) и их процессуальные источники; во-вторых, за-

кон четко различает доказательства и их источники

(ст. 16 Основ), но регулирует только оценку доказа-

тельств (ст. 17 Основ), что представляется непоследова-

тельным. На необходимость оценивать не только доказа-

тельства, но и их источники правильно обращает внима-

ние Ф. Н. Фаткуллин. Он полагает, что оценка источни-

ков судебных доказательств <выражается в определении

их допустимости, доброкачественности, полноты и доста-

точности для достижения требуемых пределов доказыва-

 

.27                                             :.,

 

A'IIHIO, и содержание оценки'. доказа-

!)im"i i0 фактах)

до-

сль-

 

ilHI'M

K.I ..i к .11.1 l ll Я11-

 

Стимостп их использования в де-

ле и полноты содержащихся в них сведений.

 

Достоверность доказательств означает, что они пра-

вильно, адекватно отражают материальные и нематери-

альные следы.

 

Tiiuui^|jj|^Jpi<;ii;iT^nup определяется их прпгод-

-*^^^Ti^^^^j-^^^ ^^ отсутствия обстоя-

 

г " и!"1^^?' докшыппчця по делу, кон-

УШ.НЖПЫМ :1;1К()пом, а также иных об-

'ольстп, имеющих в данном деле характер вспомога-

тельных или сопутствующих по отношению к предмету

докл.шп.чния.

 

Допустимость доказательства определяется   закон-

ностью источника, условий и способов его получения 28.

 

^Достаточность доказательств определяется тем, дают

ли они в своей совокупности возможность установить все

предусмотренные законом обстоятельства дела на том

уровне знания о них, который необходим для правильно-

го разрешения дела в целом или отдельных вопросов, тре-

бующих разрешения при производстве по делу. .  .

 

Оценка источника доказательств с точки зрения пол-

ноты содержащихся,в нем; сведений осуществляется путем,

сопоставления ;атих; сведений с, содержанием, .аналогично-

 

 

го источника (например, показаний обвиняемого, полу-

ченных на допросах в разное время или в результате раз-

личных следственных действий: допроса, очной ставки

и т. п.) или других источников (например, показаний по-

терпевшего и обвиняемого).

 

Оценка источника доказательств <с точки зрения его

допустимости-это решение вопроса о том: 1) разрешает

ли закон использовать данного вида источник фактиче-

ских данных по уголовному делу; 2) не было ли допуще-

но нарушений процессуального закона при получении и

закреплении информации; 3) отразились ли процессуаль-

ные нарушения, если они были допущены, на достовер-

ности и полноте соответствующей информации; 4) исполь-

зованы ли все необходимые источники для установления

фактических данных>29.

 

Таким образом, если вопрос об относимости доказа-

тельств решается главным образом с точки зрения их со-

держания, пригодности для установления обстоятельств,

входящих в предмет доказывания по делу, и иных обстоя-

тельств, имеющих значение для дела, то при решении

вопроса о допустимости доказательств и, их источников

принимается в основном во внимание соблюдение процес-

суальной формы их привлечения в дело. Именно соблю-

дение процессуальной формы при доказывании в уголов-

ном процессе обеспечивает режим законности, охрану

прав и законных интересов участников уголовно-процес-

суальной деятельности, установление истины. Представ-

ляется неправильным следующее утверждение В. П. Радь-

кова: <Нет оснований считать, что уголовно-процессуаль-

ная форма является единственным правовым средством

обеспечения социалистической законности в судебной и

следственной деятельности, что ее соблюдение создает ре-

жим процессуальной законности в уголовном процессе.

У нас иногда допускается переоценка роли и значения

процессуальной формы...>30. По-видимому, точнее было

бы подчеркнуть, что у нас нередко наблюдается недо-

оценка роли и значения процессуальной формы, о чем

свидетельствуют, например, руководящие разъяснения

высших судебных инстанций и их решения по отдельным

уголовным делам, которыми отменяются приговоры, опре-

деления и постановления нижестоящих судов.

 

Доказательства и их источники, полученные с грубым

нарушением норм уголовно-процессуального законода-

тельства, регулирующих процесс доказывания по делу,

конституционных и'иных прав граждан, а тем более в

 

2*                          19

 

|сту11ного нарушения норм> определяющих

;i"i< собирания и закрепления доказа-

iiiiiKOB, всегда вызывают сомнение в их

шянгпя недопустимыми для использо-

| ni'iiiirccc. Мы разделяем предложение

<> in-действительности таких ак-

|| Конституции Республики

 

 

 

 

ук;|.ч;1|[ие по данному

i.'"l""t   ll> U)A'              м-я насилие или принуж-

дение любого ВИД>'              лиц для того, чтобы за-

ставить их дашгп. iiiiii.ii.iiiiiii   11сдей('тпнтельно  любое

показание, полученное с плрупкчтем дннного предписа-

ния, а виновные в этом ноднсрпиотся наказаниям, кото-

рые установлены законом> (ст. 58)ш.

 

Некоторые процессуалисты придерживаются  мнения,

,что оценка доказательств может быть предварительной и

окончательной33. П. А. Лупинская возражает против ха-

рактеристики оценки доказательств на предыдущих ста-

диях процесса для последующих как предварительной,

правильно указывая, что при такой характеристике не

проводятся различия между внутренним убеждением сле-

дователя, прокурора, судьи как чувством их субъективной

уверенности в правильном установлении обстоятельств

дела и процессуальным значением решений, принятых на

основе этого убеждения;, поэтому можно говорить не о

)едварительной оценке доказательств следователем, про-

ПОвДварнк iiiiioM '(npi'iHTcpc имводон органов

Л   iyri,n iiini и HiiiiUHiiocTH лица, так

||i и не  iiих вопросов составляет

 

 

 

 

В Нпш взгляд, ОЦЧ1К;) доказательств даже на одной

стадии процесса является окончательной и никогда не

может быть предварительной, поскольку закон не знает

предварительных решений. Оценка доказательств по внут-

реннему убеждению следователя, прокурора или судей,

объективно выразившаяся в их постановлении, определе-

нии или приговоре, на момент принятия каждого решения

является окончательной, а не предварительной. Если

впоследствии будет принято новое решение, в том числе

и об отмене или изменении предыдущего решения, то

оно будет принято на основе новой оценки доказательств,

предыдущая же оценка не может быть отменена или из-

менена, она навсегда останется свершившимся фактом.

, Спорным представляется утверждение В. Д. Арсенье-

ва о том, что проверка и оценка доказательств - исклю-

 

20

 

-чительная компетенция органов и должностных лиц, ве-

дущих процесс35. В соответствии с законом, это - их

обязанность. Для общественных обвинителей и защитни-

ков, подозреваемых, обвиняемых, их законных представи-

телей, защитников обвиняемого, а также потерпевшего,

гражданского истца, гражданского ответчика и их пред-

ставителей - это право. Они не могут производить след-,

ственных или судебных действий по проверке доказа-

тельств, но в тех случаях, когда проверка и оценка дока-

зательств представляют умственную, логическую деятель-

ность, они могут проверять и оценивать доказательства

и их источники. При этом их оценка может быть как в

устной (заявление ходатайства, участие в судебных пре-'

ниях и т. д.), так и в письменной форме и обусловливает

(особенно последняя) важные юридические последствия

(например, поданная в срок кассационная жалоба потер-

певшего или подсудимого влечет за собой обязательное

дальнейшее движение дела, рассмотрение его судом кас-

сационной инстанции).

 

Поскольку оценка доказательств и их источников яв-

ляется лишь мыслительной, логической деятельностью,

уголовно-процессуальное законодательство не регулирует

ее так подробно как собирание и проверку доказательств

и их "источников (последнюю в части производства след-

ственных и судебных действий), но в нем предусмотрены

общие правила такой оценки, имеющие методологиче-

ский характер. Статья 17 Основ устанавливает: <Суд,

прокурор, следователь и лицо, производящее дознание,

оценивают доказательства по своему внутреннему убеж-

дению, основанному на всестороннем, полном и объектив-

ном рассмотрении всех обстоятельств дела в их совокуп-

ности, руководствуясь законом и социалистическим пра-

восознанием.

 

Никакие доказательства для суда, прокурора, следо-

вателя и лица, производящего дознание, не имеют зара-,

нее установленной силы>. Эти правила конкретизируются^

в УПК союзных республик. В частности в них, кроме пра-

вил о недопустимости использования свидетельства по

слуху, а также показаний тех лиц, которых нельзя

допрашивать в качестве свидетелей, предусмотрено, что

признание обвиняемым своей вины может быть положено!

в основу обвинения лишь при подтверждении этого при-

знания совокупностью имеющихся по делу доказательств,'

(ч. 2 ст. 74 УПК УССР, ч. 2 ст. 77 УПК РСФСР), что за-

ключение эксперта для лица, производящего дознание,,

 

21

 

следователя, прокурора и суда не обязательно, но несо-

гласие с ним должно быть мотивировано в соответствую-

щем постановлении, определении, приговоре (ч. 4 ст. 75

 

-УПК УССР, ч. 3 ст. 80 УПК РСФСР), что в мотивиро-

вочной (описательной) части обвинительного приговора

приводятся доказательства, на которых основываются вы-

воды суда в отношении каждого подсудимого с указанием

мотивов, объясняющих, почему суд основывает свой при-

говор именно на этих доказательствах и отвергает дру-

гие доказательства, а в мотивировочной части оправда-

тельного приговора -основания для оправдания подсу-

димого с указанием мотивов, по которым суд отвергает

доказательства обвинения (ч. 2 и 7 ст. 334 УПК УССР,

ч. 1 и-2 ст. 314 УПК РСФСР).

 

По нашему мнению, все положения,. закрепленные в

ст. 17 Основ, целесообразно называть общими правилами

уценки доказательств. Они являются обязательными для

гадателей, прокуроров, следователей,

 

FmMr и шкже для органа до-

стпмппип отдела на всех эта-

а in |ч,п>ко при принятии ито-

111 |ii шгипя. Для потерпевшего,

 

эбпнняемого и других участников процесса эти правила

имеют только рекомендательный характер.         :

 

За.крепленные в законе правила оценки доказательств

нецелесообразно называть принципами, поскольку термин

<принцип> в уголовном процессе уже имеет свое, в целом

установившееся и общепризнанное содержание как за-

крепленные в законе общие положения, идеи, определяю-

щие направленность и построение уголовного процесса.

С этой позиции можно констатировать, что в ст. 17 Основ

закреплены не принципы оценки доказательств, а уголов-

по-процессуальный принцип свободной оценки доказа-

тельств. Мы не  можем  полностью  согласиться с

ф. Н. Фаткуллиным, когда он пишет, что неоправданным

представляется и смешение оценки средств доказывания

по внутреннему убеждению с принципом так называемой

свободной оценки доказательств. Этот принцип, получив-

ший распространение в буржуазном уголовном процессе,

.по существу, узаконивает безотчетность суда присяжных

в выводах о доказанности или недоказанности фактов,

.освобождая его от обязанности привести какие-либо до-

воды и мотивы в подтверждение этих выводов. <Свобода

 

оценки> здесь состоит в независимости .от конкретных

.фактических данных и их объективных ^свойств. в воз-

 

 

можности иррационального <убеждения по впечатле-

'яиям>, окутанного неким мистическим туманом... Ясно,

;что 'подобная <свобода оценки> не имеет ничего общего с

нашим уголовным процессом>36. Действительно, в инст-

рукции; которую во Франции председатель суда оглашает

перед удалением суда присяжных на совещание, говорит-

ся: <Закон не требует у судей отчета о средствах, при по-

,мощи которых они пришли к убеждению; он не навязы-

вает им правил, на основании которых они должны су-

дить о полноте и вескости доказательств; он предписы-

вает им обращаться к самим себе молчаливо и сосредо-

точенно' и ответить себе искренне и по совести, какое впе-

чатление оставили в их сознании доказательства, собран-

ные против обвиняемого, и доводы его защиты. Закон

ставит им только этот единственный вопрос, который за-

ключает в себе всю меру их долга: <Имеете ли Вы внут-

реннее убеждение?> (ст. 353 УПК Франции)37.

 

Такая конструкция принципа свободной оценки дока-

зательств открывает путь к решению дела по непосред-

ственному впечатлению, а не на основании оценки всех

доказательств, и в конечном итоге к произвольному усмот-

рению суда. Она неприемлема для советского уголовного

процесса, но это не означает, что неприемлемо и наиме-

нование самого принципа. Советский уголовно-процессу-

альный закон требует, чтобы процессуальные решения,

принимаемые по делу, были обоснованными, мотивиро-

ванными, чтобы в приговоре был дан тщательный и раз-

вернутый анализ доказательств (ст. 43 Основ, ст. 334

УПК УССР, ст. 314 УПК РСФСР), чтобы внутреннее

 

убеждение суда, прокурора, следователя и лица, произ-

водящего дознание, основывалось на всестороннем, пол-

 

ном и объективном рассмотрении всех обстоятельств де-

 

яа в их совокупности, причем указанные органы и лица

должны руководствоваться не только правосознанием, но

прежде всего законом (ст. 17 Основ). Все это говорит о

том, что в советском уголовном процессе конструкция, со-

держание принципа свободной оценки доказательств во

многом иные, более рациональные, чем в буржуазном.

Правила, что доказательства оцениваются лицами, веду-

 

щими процесс, по их внутреннему убеждению, что ника-

кие доказательства не имеют заранее установленной си-

лы, составляют сущность, основное содержание принципа

 

свободной оценки доказательств в советском уголовном

процессе. Этот принцип является объективным правовым

положением, закрепленным в законе велением государст-

ва

 

ва. Поэтому внутреннее убеждение следует рассматри-

вать прежде всего как правовую уголовно-процессуаль-

ную категорию, имеющую важное значение для разреше-

ния всего дела и отдельных вопросов по делу. Именно

учитывая процессуальное значение оценки доказательств

по внутреннему убеждению, закон (ч. 2 ст. 30 Основ)

предусматривает право следователя не согласиться с ука-

заниями прокурора о привлечении в качестве обвиняемо-

го, о квалификации преступления и объеме обвинения, о

направлении дела для предания обвиняемого суду или о

прекращении дела и представить дело вышестоящему

прокурору с письменным изложением своих возражений;

 

в этом случае прокурор или отменяет указания ниже-

стоящего прокурора, или поручает производство следст-

вия по этому делу другому следователю38.

 

Прокурор, участвующий в уголовном деле, также оце-

нивает доказательства, принимает решения и определяет

процессуальную позицию по своему внутреннему убежде-

нию, руководствуясь законом. Никакой вышестоящий

прокурор не пират- обязать его отстаивать мнение, кото-

|i'   11|1(>111пч|"'и1ли бы сложиншгмуся у него убеждению.

' "in iiiuioHHUe принципы единства, централизации

ирт^рйтурм могут ц должны согласовываться с

tWHtiii.iM принципом сноСюдпои оценки доказа-

,-~ tip.iiiii.iiiiiio отмечает II. It. Емельянова39. Этот

г   ,л полностью гжгпк-птйуст гт. Г) Закона о прокура-

|    СССР, которнн глнгит; <Организация и порядок дея-

|   юстн оргяноо ирпиурптуры и полномочия нрокуро-

puii определяются Конституцией СССР, настоящим Зако-

ном и другими законод;1тслы1ыми актами Союза ССР.

Порядок осуществления прокурорами и следователями

прокуратуры полномочий в судопроизводстве определяет-

ся законодательными актами Союза ССР и союзных рес-

публик>. Болгарские процессуалисты также подчерки-

вают, что не прокуратура, а прокурор является субъектом

уголовно-процессуальных правоотношений и что в этом

качестве он действует по внутреннему убеждению, руко-

водствуясь УПК40.

 

Закон также устанавливает, что судья или народный

заседатель не может участвовать в рассмотрении данно-

го уголовного дела, если он ранее выполнял какие-либо

процессуальные функции по этому делу (ст. 54, 55 УПК

УССР, ст. 59, 60 УПК РСФСР), поскольку у него уже

сложилось внутреннее убеждение. Судья (или народный

заседатель в суде первой инстанции), оставшийся в мень-

 

24

 

шинстве при вынесении решения, вправе изложить пись-

менно свое особое мнение (ст. 250, 339, 380, 392 УПК.

УССР, ст. 307, 312 УПК РСФСР), но обязан подписать.

данное решение. Этим он подтверждает лишь факт, что-

такое решение было принято, и правило об оценке дока-

зательств по внутреннему убеждению не отвергается-

В целях соблюдения этого правила закон (ч. 2 и 3 ст. 61

Основ) также предусматривает, что суд, рассматриваю-

щий дело в кассационном порядке или в порядке надзо-

ра, не вправе устанавливать или считать доказанными

факты, не установленные в приговоре или отвергнутые

им, а равно не вправе предрешать вопросы о доказан-;

 

ности или недоказанности обвинения, о достоверности

или недостоверности того или иного доказательства и о-

преимуществах одних доказательств перед другими, о-

применении судом первой инстанции того или иного уго-

ловного закона и о мере наказания; равным образом суд.

при рассмотрении дела в порядке надзора, отменяя кас-

сационное определение, не вправе предрешать выводы,

которые могут быть сделаны кассационной инстанцией

при вторичном рассмотрении дела.

 

Важное значение для раскрытия роли внутреннего>

убеждения в оценке доказательств и их источников имеют.

также его психологический и гносеологический аспекты..

 

В психологическом аспекте внутреннее  убеждение

можно рассматривать в динамике (как процесс его фор-

мирования) и в статике (как результат). В процессе его

формирования происходит выработка собственного мне-

ния, преодоление и устранение сомнений, неуверенности.

В итоге следователь, прокурор или судья приходят к

внутреннему убеждению как состоянию твердой уверен-

ности в правильности своих выводов, решимости зафик-

сировать их в процессуальных документах, высказать при

необходимости публично, готовности отстаивать их в со-

ответствующих  (процессуальных и иных)  инстанциях,.

нести за них ответственность.

 

В гносеологическом аспекте внутреннее убеждение

представляет собой знание как об отдельных фактических

обстоятельствах дела, так и об их совокупности, состав-

ляющей предмет доказывания по делу, выводы по делу>

в том числе относящиеся к юридической оценке, квали-

фикации установленных фактов, обстоятельств, событий.

 

На формирование внутреннего убеждения лиц, веду-

щих расследование уголовного дела, прокурора, судей и

народных заседателей оказывают как положительное, так

 

26

 

я отрицательное влияние их мировоззрение, пзгляды, при-

вычки, знания, установки, жизненный и профсссиональ-

.яый опыт, поведение участников процесса, свидетелей,

общественное мнение, другие внепроцессуальные факто-

.рЫ. Как правильно отмечает Ю. М. Грошевой, при иссле-

довании убеждения судьи в рамках оценки доказательств

важно подчеркивать, что оно основывается на совокуп-

ности собранных по делу доказательств, но в то же время

.нельзя игнорировать личность судьи, его политические,

моральные и правовые взгляды, уровень профессиональ-

ного мастерства, осознание целей и задач социалистиче-

ского правосудия, его ценностные установки и ряд других

обстоятельств 41.

 

В ст. 17 Основ указывается, что органы и лица, веду-

щие процесс, оценивают доказательства, <руководствуясь

 

-законом и социалистическим правосознанием>. Такая

формулировка приводит к тому, что предпринимаются

 

-попытки придать правосознанию несвойственное ему зна-

чение, чем объективно принижается роль закона, логики,

мышления, теории познания в доказывании по делу, в

установлении истины и принятии правильного решения.

Так, А. Я. Вышинский утверждал, что социалистическое

правосознание судьи <корректирует применение закона>,

что в деле устранения возможных противоречий между

формулой закона и жизненным требованием оно играет

решающую роль 42. Как правильно отмечает Г. С. Остроу-

мов, подобные утверждения <логически приводят к оправ-

данию произвола и нарушений законности под предлогом

требований социалистического правосознания судьи>43.

К сожалению, их отзвуки еще встречаются и в настоящее

время в юридической литературе. И. И. Мухин, например,

пишет: <Только социалистическое правосознание дает су-

ду и следствию возможность познать факты в соответ-

ствии с действительностью, отличить эти факты как до-

казательства от других фактов, не имеющих отношения

к делу, и сделать достоверные выводы по делу>44. Пред-

ставляется, что нет необходимости доказывать неоснова-

тельность этого положения. С. И. Прокопьева считает

 

-правосознание компонентом нормативной основы (наря-

ду с законом) оценки доказательств45, что в данном слу-

чае фактически означает приравнивание правосознания к

закону. В связи с этим мы не можем согласиться и со

следующим выводом Е. А. Лукашевой: <Правовые нор-

. мативные предписания... содержатся и в правосознании,

.ив правовых актах>46, так как правовые предписания мо-

 

26

 

гут содержаться лишь в правовых актах. <В условиях

социалистического общества по мере роста сознатель-

ности и духовной зрелости его членов регулирующая

роль правосознания возрастает>, - пишет далее Е. А. Лу-

 

кашева 47. На наш взгляд, это правильное положение

 

также нуждается в уточнении, поскольку регулирующая

роль правосознания возрастает только с повышением ре-

гулирующей роли права, развитием правовой системы об- ;

 

щенародного социалистического государства и усвоением .'

правовых предписаний населением. Для правомерного

поведения <важно наличие в сознании идеи законности,

дающей общую нормативно-правовую ориентацию инди-^|

виду>48, но, явно, недостаточно. Как правильно пишет*)

И. Ф. Рябко, между влиянием правосознания на поведе- ;

 

Иие людей и регулирующей силой юридических норм ста- i

вить знак тождества не только нецелесообразно, но и не-

осторожно, так как это вольно или невольно открывает

.дверь для оправдания нарушения законов соображения-

ми психической позиции личности4?.

;  Учитывая возможность подобных издержек При оцен-

ке доказательств в уголовном деле, процессуалисты гово-

рят либо о правосознании <применительно к уголовно-

 

-лроцессуальному закону>, или даже об <уголовно-процес-

 

суальном> правосознании, либо о профессиональном пра-

восознании лиц, ведущих процесс, либо же в конечном

 

-итоге сводят роль правосознания к знанию следователем,

'прокурором и судьями конкретных обстоятельств дела и

 

-норм закона 50. Но все это означает не что иное, как не-

обходимость при производстве по делу (и в частности при

 

оценке доказательств) руководствоваться только законом.

Поэтому представляется, что указание на необходимость

руководствоваться при этом и социалистическим право-

сознанием является излишним и его необходимо исклю-

чить из закона (ст. 17 Основ). Характерно, что из всех'

 

-зарубежных социалистических государств только в УПК

СРР (ст. 63) и МНР (ст. 69) говорится о том, что при

оценке доказательств следует руководствоваться и социа-

листическим правосознанием,

 

27

 

ОСОБЕННОСТИ ПРОЦЕССА ДОКЛЗЫВАНИЯ

В ОТДЕЛЬНЫХ СТАДИЯХ УГОЛОВНОГО

СУДОПРОИЗВОДСТВА

 

В каждой стадии уголовного судопроизводства от-

дельные элементы процесса доказывания как исследова-

ния имеют свои особенности и различный удельный вес,

что обусловливается в основном задачами той или иной

стадии.

 

Основной задачей стадии возбуждения уголовного де-

ла является проверка заявлений и сообщений о преступ-

лениях с целью установления наличия или отсутствия

достаточных данных, указывающих на признаки преступ-

ления (ст. 3 Основ, ч. 2 ст. 94 УПК УССР, ч. 2 ст. 108

УПК РСФСР), а также предусмотренных в законе (ч. 1

ст. 5 Основ) обстоятельств, исключающих возбуждение

уголовного дела, и принятия на этой основе решения о

возбуждении или отказе в возбуждении уголовного дела

(ст. 98, 99 УПК УССР, ст. 112, 113 УПК РСФСР).

 

Чтобы не допустить подмены этой стадией стадии

предварительного расследования уголовных дел, законо-

датель резко ограпнчишют возможность производства в

стадии возбуждения уголовного дела следственных дей-

ствий, направленных на собирание и проверку доказа-

тельств и их источников, но предусматривает возмож-

ность довольно широкого применения иных процессуаль-

ных действий, с помощью которых можно процессуально

закрепить и проверить поступившее заявление или сооб-

щение о преступлении: состанлгнис протокола устного

.заянлсиия или явки с повинной (ст. 95, 96 УПК УССР,

ст. 110, 111 УПК РСФСР), принятие письменных заявле-

ний и сообщений о совершенных или подготавливаемых

преступлениях (ст. 95, 97 УПК УССР, ст. 109, 110 УПК

РСФСР), отобрание объяснений от отдельных граждан

или должностных лиц, истребование необходимых доку-

ментов (ст. 97 УПК УССР, ст. 109 УПК РСФСР), приня-

тие от граждан, учреждений, предприятий и организаций

предметов и документов, могущих быть доказательствами

(ст. 66 УПК УССР, ст. 70 УПК РСФСР). Все перечис-

ленные процессуальные действия являются способами со-

бирания и проверки документов и предметов как источ-

ников доказательств (ст. 78, 83 УПК УССР, ст. 83, 88

УПК РСФСР), а содержащихся в них сведений-как

доказательств (ч. 1 ст. 16 Основ), на основе которых

устанавливается наличие или отсутствие признаков пре-

 

28

 

ступления. Они могут быть использованы Ив других ста-

диях уголовного процесса.

 

Единственное следственное действие, которое закон

разрешает производить в стадии возбуждения уголовно-

го дела, - это осмотр места происшествия в случаях, не

терпящих отлагательства; в таких случаях, при наличии

для этого оснований, уголовное дело возбуждается немед-

ленно после осмотра места происшествия (ч. 2 ст. 190

УПК УССР, ч. 2 ст. 178 УПК РСФСР). Однако на прак-

тике и другие следственные действия проводятся до воз-

буждения уголовного дела. По данным Д. П. Письменно-

го, полученным в результате изучения 800 материалов, по

которым было принято решение об отказе в возбуждении

уголовного дела, по 136 из них (17%) проводились след-

ственные действия (без учета разрешенного законом ос-

мотра места происшествия), в том числе: освидетельство-

вание, судебно-медицинская экспертиза, допросы подозре-

ваемых, свидетелей, изъятие  вещественных   доказа-

тельств, опознание по фотоснимкам, задержание лиц по

подозрению в совершении преступлений51. Безусловно,

это является грубым нарушением действующего законо-

дательства. В то же время нельзя не учитывать, что про-

изводство некоторых из этих следственных действий необ-

ходимо для установления наличия или отсутствия доста-

точных данных, указывающих на признаки преступления.

Поэтому заслуживают внимания предложения о расши-

рении перечня следственных действий, которые можно

было бы производить в рассматриваемой стадии 52. Одна-

ко в этом вопросе необходимо проявлять осторожность,

иначе стадией возбуждения уголовного дела будет фак-

тически подменена стадия его предварительного рассле-

дования.

 

Оценка собранных доказательств и их источников в

стадии возбуждения уголовного дела производится по

общим правилам, предусмотренным ст. 17 Основ. Субъек-

тами являются только орган дознания, следователь, про-

курор, судья и суд, т. е. те государственные органы и

должностные лица, которые вправе возбудить уголовное

дело или отказать в этом, выполняя функцию разреше-

ния заявлений и сообщений о преступлениях.

 

Таким образом, в стадии возбуждения уголовного де-

ла осуществляется уголовно-процессуальное доказыва-

ние, в котором имеются все его элементы с определенны-

ми, иногда весьма значительными, особенностями. Пред-

ставляется неубедительным мнение авторов, утверждаю-

 

29

 

щих, что в этой стадии нет уголовно-процессуального до-

называния, так как она имеет строго ограниченную зада-.

чу, которая не включает в себя доказывание, либо же

потому, что доказыванис в уголовном процессе предпола-

гает производство следственных действий для собирания

и проверки доказательств 53.

 

В стадии предварительного расследования уголовного

дела производится развернутое уголовно-процессуальное

доказывание, в котором наиболее полно реализуются вс&

его элементы, широко применяются научно-технические

средства для собирания, закрепления и проверки доказа-

тельств и их источников. Некоторые следственные и иные

процессуальные действия по собиранию доказательств

производятся только или; преимущественно в этой стадии

(обыск, выемка, задержание лица в качестве подозревае-

мого, следственный эксперимент, проверка показаний на

| месте, осмотр места происшествия, освидетельствование,

опознание). В собирании, закреплении, проверке и осо-

бенно в оценке доказательств здесь участвуют не только"

.государственные органы и лица, ведущие процесс, но и

подозреваемый, обвиняемый, его защитник .и законный

представитель, а также потерпевший, гражданский истец^

гражданский ответчик и их представители. В этой стадии

следователь в процессе выполнения государственно-пра-

вовой функции расследования уголовного дела осущест-

вляет уголовно-процессуальные функции обвинения (с

момента привлечения лица в качестве подозреваемого

или обвиняемого) и разрешения уголовного дела. Появ-

ляется и уголонио-нроцессуальная функция защиты от

подозрения или оГжннепия, которую осуществляют подо-

зреваемый, обвиняемый, его защитник и законный пред-'

стаиитсль.

 

Полное, всестороннее, объективное расследование уго-

ловного дела прокладывает суду путь к истине, является

гарантией интересов государства и общества, а также

прав и законных интересов граждан, предприятий, учреж-

дений и организаций. Поэтому нельзя согласиться с пред-

ложениями исключить стадию предварительного рассле-

дования по так называемым <простейшим> делам или в:

 

случаях, когда <факт совершения преступления очевиден>

под предлогом обеспечения оперативности и быстроты су-

допроизводства, экономии средств, разгрузки следствен-

ного аппарата 54. Если учесть, что в каждом, даже кажу-

щемся простым с точки:зрения следователя или прокуро-

ра деле решается судьба человека; что. <очевидных> пре-'

 

зо-

 

ступлений вообще быть не может, так как субъективна^

сторона преступления (мотив, цель, умысел или неосто-

рожность), причинная связь между действием или бездей-

ствием и его последствиями, свойства лица, подозревае-

мого в совершении преступления, не могут быть наблю-

даемы, непосредственно восприняты очевидцами действия>'

или его результатов; что <разгрузка> следственного аппа-

рата всегда оборачивается <загрузкой> судов, потому что>

на них фактически перекладывается расследование пре-

ступлений; что при упрощенной (протокольной) форме-

досудебного производства на судью или суд фактически;

 

возлагается несвойственная им функция формулирование

обвинения; что упрощенное или искусственно ускоренное

производство по делу всегда связано с ограничением дей-

ствия демократических принципов уголовного процесса,

сужением процессуальных прав граждан и уменьшением

процессуальных гарантий установления истины, то понят-

ной становится необоснованность и непреемлемостк по-

добных предложений. <Ради довольно проблематичных'

выгод <процессуальной экономии>... критикуются важней-

шие положения доказательственного права,'обеспечиваю-

щие глубокое исследование обстоятельств каждого дела,.-

тщательное проведение и закрепление результатов всех'

следственных действий в интересах установления ИСТИНУ

и сохранения собранных предварительным следствием?

фактических данных. Вместо этого предлагается нечто по-

добное следствию, когда оно ведется еще до возбуждения

дела, а следственные действия заменяются их подобием \г

проводятся, по существу, в произвольном порядке. В це-

лом вся эта <процессуальная экономия> оборачиваете>

против закона и вполне заслуживает быть названной

<экономией за счет законности>, - правильно пиигёт-

А. С. Кобликов 68.

 

Т. Н. Добровольская, изучавшая практику применения'"

протокольной формы досудебного производства по делам

о хулиганстве без отягчающих обстоятельств, отмечает,:.

что по таким делам обнаруживаются устойчивые тенден-

ции, по своему содержанию не соответствующие ряду

принципиальных положений советского уголовного судо-

производства. В частности, широко распространены в

практике факты отступления от требований ст. 14 Основ

о всестороннем, полном и объективном исследовании об-

стоятельств каждого дела; переоценки доказательствен-

ного .значения признания своей вины лицом, задержан-

ным в качестве подозреваемого, и подсудимым; наруше-

 

'V                                       31

 

ний принципа непосредственности исследования судом до-

ка i.i "'и.гтй но делу; неполноты и недостаточной защиты

Яв.|  1) ^иконных интересов потерпевших. Т. Н. Добром

Hl'i пая пришла к выводу, что целесообразно отказаться

Wi   те существующих изъятий из обычного порядка уго-

.||и   ii) судопроизводства для всех дел о хулиганстве без

<ii'i  1ющих признаков56. Против введения и расшире-

нии упрощенных, суммарных форм производства в совет-

ском уголовном процессе высказались и многие другие

авторы. Они правильно подчеркивают, что дифференциа-

ция, изменение форм советского уголовного процесса мо-

жет идти только по пути усиления процессуальных гаран-

тий прав личности, правильности расследования и судеб-

ного рассмотрения уголовных дел 57.

 

 

 

 

В стадии предания обвиняемого суду судья или суд в

распорядительном заседании, как правило, не собирают

новых или дополнительных доказательств и их источни-

ков, хотя при необходимости они вправе истребовать до-

кументы либо приобщить к делу документы и предметы,

представленные участниками процесса, вызвать в судеб-

ное заседание дополнительных свидетелей (ст. 240, 253,

254 УПК УССР, ст. 223 УПК РСФСР). Процессуальное

закрепление полученных доказательств и их источников

может осуществляться путем вынесения определений рас-

порядительным заседанием суда. Проверка и оценка до-

казательств в этой стадии производится только с точки

зрения <наличия достаточных оснований для рассмотре-

ния дела в судебном заседании> (ч. 1 ст. 36 Основ). УПК

союзных республик, воспроизводя это положение Основ,

уточняют, что при разрешении судьей или судом в распо-

рядительном заседании вопроса о предании обвиняемого

суду следует выяснить, собраны ли по делу доказатель-

ства, необходимые (п. 3 ст. 242 УПК УССР) или доста-

точные (п. 4 ст. 222 УПК РСФСР) для его рассмотрения

в судебном заседании. <Оценивая доказательства и нахо-

дя их достаточными для предания обвиняемого суду,

судьи, разумеется, не приходят к выводу, что осуждение

подсудимого теперь стало неизбежным, если в судебном

разбирательстве подтвердится   достоверность  доказа-

тельств, имеющихся в деле, но несомненно, что они до-

пускают такую возможность, - отмечает Л. Д. Коко-

рев. - ...Судья, допуская возможность осуждения подсу-

димого, должен сознавать, что убеждение в виновности и

обоснованности обвинения может сложиться только в хо-

де проверки и оценки достоверности доказательств в ус-

 

S2

 

ловиях непосредственности, устности судебного разбира-

тельства> 58. Это правильно, но, на наш взгляд, в самом

законе содержится противоречие, которое наводит на "

мысль о том, что у судьи может (и должно) сложиться

мнение о виновности преданного им суду обвиняемого.

В ч. 1 ст. 36 Основ указывается, что судья при наличии

достаточных оснований для рассмотрения дела в судеб-

ном заседании, не предрешая вопроса о виновности, вы-

носит постановление о предании обвиняемого суду. В ч. 2

этой же статьи говорится, что в случаях <несогласия

судьи с выводами обвинительного заключения> дело под-

лежит рассмотрению в распорядительном заседании суда.

Из этого вытекает, что если судья согласен с выводами

обвинительного заключения, то он предает обвиняемого

суду. Но такое согласие практически означает, что у

судьи еще до судебного разбирательства сложилось

убеждение в виновности обвиняемого. Поэтому, на наш

взгляд, употребление термина <несогласие> здесь явно

неудачно.

 

Более правильно этот вопрос решен в УПК НРБ, ко-

торый предусматривает, что когда судья установит нали-

чие всех условий для рассмотрения дела в судебном за-

седании, он предает обвиняемого суду (ст. 241). Если же

судья находит, что для этого нет всех условий, то Дело

вносится в распорядительное заседание для решения во-

проса, подлежит ли обвиняемый преданию суду (ст. 242).

Комментируя эти положения, болгарский процессуалист

К. Кочев подчеркивает, что данная формулировка <наце-

ливает на серьезную и углубленную проверку наличия

всех условий для рассмотрения дела в судебном заседа-

нии, а не просто на выражение только согласия или не-

согласия с обвинительным актом>Б9. УПК НРБ также

прямо предусматривает, что распоряжение судьи и опре-

деление распорядительного заседания о предании суду не

должно содержать положений, которые выражают мнение

о виновности обвиняемого или о достоверности доказа-

тельств. Аналогичное правило фактически действует и в

советском уголовном процессе, и его целесообразно было

бы закрепить в законе. Но следует отметить, что при пре-

кращении уголовного дела за отсутствием события или

состава преступления, истечением сроков давности, вслед-

ствие акта амнистии, в отношении лица, не достигшего

возраста, с которого возможна уголовная ответствен-

ность, или умершего (п. 1-5, 8 ч. 1 ст. 5 Основ), в связи

с привлечением лица к административной ответствен-

 

3-1885                33

 

?ностп, с передачей материалов дглм ий р.   итрсищ

 

ВарШЩТКОГО СУД!!, КОМИССИИ IIU ДГЛНМ Ж    'рШеШЮЛСТ-

 

11п\ либо с передачей лица на поруки (   5' Осноя),

нглгдгттк' изменения обстановки (ст. 7 У111\ .VCCP, ст. &^

У ПК РСФСР), суд в распорядительном заседании вы-*,

иуждеп оценивать доказательства с точки зрения их до-

стоверности и фактически решать вопрос о невиновности

или виновности обвиняемого. Между тем стадия предания

суду для этого не предназначена, поэтому возможность

прекращения в ней уголовного дела по указанным обстоя-.

тельствам, а тем более ввиду недоказанности участия об-

виняемого в совершении преступления, если исчерпаны

все возможности для собирания дополнительных доказа-

тельств (ч. 1 ст. 234 УПК РСФСР), из закона следовало

бы исключить.                                        '

 

В стадии судебного разбирательства осуществляется)

развернутое уголовно-процессуальное доказывание и наи-

более полно реализуются все принципы советского уго-

ловного процесса, в частности непосредственность, уст-

у[^ и cocrMMMUUCTli. I) 'rroii стидии, кик и во всех

инъ^^^Ицк сти/пг.к, суд выполняет спою го-

 

 

 

 

iiri Ц^^^НВ: фуИмшЮ OCymCCTII.'n'IIHH ll|);IBUCy-

 

i''I'IHRKyniix ( < <'-Р, ст. 1 Основ законода-

__   и гудоустройстве и СССР) и в ходе ее - уго;-

'Л011Й-11|11)н,сссуальную функцию разрешения дела, проку-

рор - государственно-правовую функцию высшего надзо-

ра за точным и единообразным исполнением законов

(ст. 164 Конституции СССР, ст. 1 и 31 Закона о прокура-

туре СССР) и в процессе ее - уголовно-процессуальную

функцию обвинения (п. 1 ст. 32 Закона о прокуратуре

СССР, ст. 40 Основ). Функцию обвинения выполняют

также общественный обвинитель, потерпевший и его пред-

ставитель, а в некоторой мере - гражданский истец и его

представитель. Уголовно-процессуальную функцию защи-

ты осуществляют подсудимый, его защитник и законный

представитель, гражданский ответчик и его представи-

тель. Такое разделение и распределение функций в суде

создает наилучшие процессуальные условия для всесто-

роннего, полного и объективного исследования судом с

помощью участников судебного разбирательства имею-

щихся в деле и новых доказательств и их источников, вы-

яснения всех обстоятельств уголовного дела и правильно-

го его разрешения.

 

Суд первой инстанции вправе по своей инициативе

или по ходатайству участников судебного разбирательст-

 

34

 

ва собирать новые доказательства и с этой целью вызвать

в судебное заседание новых свидетелей, назначить экспер-

тизу, истребовать документы и иные доказательства, при-

общить к делу представленные участниками судебного

разбирательства документы и предметы, могущие быть

вещественными доказательствами (ст. 296, 317 УПК

УССР, ст. 276, 294 УПК РСФСР). Удельный вес этого

элемента процесса доказывания в суде становится более

значительным по тем делам, по которым не проводилось

предварительное расследование. Суд вправе и обязан

также закреплять доказательства и их источники в про-

токоле судебного заседания, а также с помощью звуко-

записи и вынесения определений (ст. 87, 85', 273 УПК

УССР, ст. 264, 261 УПК РСФСР). Однако в стадии су-

дебного разбирательства основное внимание уделяется

пронсрке и оценке доказательств и их источников, собран-

ных органами предварительного расследования. Это обу-

словливается и тем, что разбирательство дела в суде про-

изводится только в отношении обвиняемых и лишь по то-

му обвинению, по которому они преданы суду (ч. 1 ст. 42

Основ). Проверка доказательств и их источников осуще-

ствляется судом с помощью таких судебных действий, как

допросы подсудимых, потерпевших, свидетелей, производ-

ство экспертизы, допрос эксперта, осмотры вещественных

доказательств, документов, места происшествия (поме-

щения или местности), оглашение показаний подсудимого,

потерпевшего, свидетелей, заключения эксперта, докумен-

тов (ст. 300-308, 310-315 УПК УССР, ст. 280-293 УПК

РСФСР), очная ставка и предъявление для опознания

(ст. 304, 309 УПК УССР), истребование и приобщение к

делу документов и предметов в качестве вещественных

доказательств. Все эти судебные действия аналогичны

следственным, но условия и порядок их производства су-

щественно различаются. Кроме того, осмотр места про-

исшествия и предъявление для опознания в суде прово-

дятся очень редко, а возможность обыска, выемки, су-

дебного эксперимента, проверки показаний на месте,

освидетельствования УПК УССР не предусматривают в

силу нереальности, трудности либо неэффективности их

производства судом.                 :

 

На практике встречаются случаи производства судеб-

ного эксперимента и освидетельствования в суде (преиму-

щественно потерпевшего с целью установления или ис-

ключения факта обезображения его лица). Возможность

производства судебного эксперимента прямо предусмот-

 

з*

 

 

рена в УПК Армянской (ст. 284), Грузинской (ст. 296),

Киргизской (ст. 293), Латвийской (ст. 292), Молдавской

(ст. 261), Туркменской (ст. 298), Узбекской (ст. 274) и

Эстонской (ст. 254) ССР. В тех союзных республиках, где

'производство опознания, судебного эксперимента, освиде-

тельствования в суде прямо не предусмотрены в УПК,

суды могут руководствоваться общими положениями уго-

ловно-процессуального права, в частности в УССР -

ст. 66 УПК, в РСФСР-ст. 70 УПК, посвященными спо-

собам собирания доказательств.

 

Суд основывает приговор лишь на тех доказательст-

вах, которые были рассмотрены в судебном заседании

|(ч. 2 ст. 43 Основ). Следовательно, только эти доказа-

тельства являются объектом оценки суда, а также участ-

ников судебного разбирательства (ч. 2 ст. 318 УПК

УССР, ч. 4 ст. 295 УПК РСФСР). Пленум Верховного

Суда СССР в постановлении от 30 июня 1969 г. <О су-

дебном приговоре> обратил внимание судов на то, что

 

|>н iioci.iiiDiini'iiilli прнгонорп должны получить оценку

(* док>;и1|>'льстп<, рассмотренные и судебном заседании.

прнгопфе неойходнмо нзлапт. обстоятельства дела,

in iiiiiiiniiip судом ycTiinoivieiiiiiiiMH, в том числе мотивы

'И цели сопсрпкчшого деяния, а также доказательства, на

основании которых суд п-ришел к убеждению, что эти об-

стоятельства имели или не имели место в действитель-

ности. При рассмотрении дел в отношении нескольких

подсудимых или дел, по которым подсудимый обвиняется

n roncpiin'iiini нескольких преступлении, суд должен дать

ашлна док> штольствйм по каждому обвинению и и отно-

шении Кйждшо подсудимого, оцопинпя их и совокупности

сп пгсмн м;ги'1И1ял.чм]1 дела> (п. 4)110.

 

 

 

 

В стадиях кассационного и надзорного производства в

сочгнстствии с задачами этих стадий производится пре-

имущественно проверка и оценка доказательств и их ис-

точников. Единственный способ собирания доказательств,

который закон разрешает применять в этих стадиях - это

истребование самим судом или принятие от прокурора,

осужденного, его защитника и других участников процес-

са новых материалов, если они могут иметь значение для

разрешения вопроса об изменении или отмене приговора

,(ст. 361 УПК УССР ст. 337 УПК РСФСР). В этих статьях

'Прямо говорится лишь о кассационной инстанции и о при-

нятии ею, представлении в нее новых материалов, но по-

аналогии эти статьи применяются и в надзорной инстан-

ции. Что касается права истребования кассационной или

 

36

 

надзорной инстанциями новых материалов, то. оно осно-

вано на общих нормах о собирании доказательств (ст. 66

УПК УССР, ст. 70 УПК РСФСР). Это право признано и

в постановлениях Пленума Верховного Суда СССР, по-

священных практике рассмотрения уголовных дел в кас-

сационном порядке и в порядке судебного надзора 61. Це-

лесообразно, однако, включить в уголовно-процессуаль-

ное законодательство нормы, которые бы прямо преду'

сматривали право судов кассационной и надзорной ин-

станций истребовать новые материалы и право лиц, опро-

тестовавших судебное решение, и участников процесса

представить в суд надзорной инстанции такие материалы.

 

В качестве новых (или дополнительных) материалов

могут быть представлены или истребованы документы

(как официальные, так и неофициальные, например, мне-

ния специалистов, заявления граждан) и предметы. Как

показывает исследование, проведенное Т. К. Айтмухамбе-

товым (было изучено 1400 уголовных дел и около

3000 определений и постановлений судов кассационной и

надзорной инстанций), большинство таких материалов

было представлено осужденными и их защитниками (со-

ответственно 92% и 59%), по инициативе суда было ист-

ребовано в кассационной инстанции около 4%, а в над-

зорной-34%; эти материалы в основном содержат све-

дения об обстоятельствах, смягчающих ответственность

осужденного (63% в кассационной инстанции и 49% - в

надзорной)62.

 

Пленум Верховного Суда СССР разъяснил, что до*

полнительные материалы не могут добываться следствен-

ным путем, так как по смыслу закона всякое дополни-

тельное расследование по делу (допрос обвиняемых, по-

терпевших, свидетелей, производство выемки, обыска,

осмотра, экспертизы и др.) может проводиться лишь

после отмены приговора с направлением дела на новое

рассмотрение или в порядке производства по вновь от'

крывшимся обстоятельствам 63. Некоторые авторы утверж*'

дают, что поскольку дополнительные материалы получены

не путем следственных действий, то они не могут рас-

сматриваться как доказательства по делу64. С этим нель<:

 

зя согласиться, так как доказательства и их источники

могут быть собраны и путем их истребования лицами и

органами, ведущими процесс, или получения от должност'

ных лиц и граждан. В УПК Эстонской ССР (ст. 301, 319)^1

правильно говорится именно о <дополнительных доказа<

тельствах>, а не о дополнительных материалах.

 

37

 

На наш взгляд, в соответствии со ст. 16 Основ допол-

нительные или новые материалы следует рассматривать

как процессуальные источники доказательств - <иные

документы> и <вещественные доказательства>, а содержа-

щиеся в них сведения (фактические данные) - как дока-

зательства, на основе которых могут устанавливаться об-

стоятельства, имеющие значение для правильного разре-

шения дела. Это находит подтверждение и в судебной

практике. В своих постановлениях от 17 декабря 1971 г.

<О практике рассмотрения судами уголовных дел в кас-

сационном порядке> (п. 11) и от 21 января 1974 г. <О

практике пересмотра в порядке судебного надзора при-

говоров, определений и-постановлений судов по уголов-

ным делам> (п. 15) Пленум Верховного Суда СССР ука-

зал, что дополнительные материалы подлежат оценке в

совокупности со всеми другими материалами дела и мо-

гут быть положены в основу решения суда кассационной

или надзорной инстанции об отмене приговора, определе-

ния, погтпноиления с направлением дела на новое рас-

r.ic'uiiniinit' или ниное судебное рассмотрение; изменение

ii|'iii"i">)>H и Других судебных ргпнчшй или отмена их с

ii|" I |1;ищч1Ивм ДР.!)> на ОС110Н111111Ч дополнительно пред-

ii.iii.iciiin.ix Mim'piin.'iuii in' допускается, за исключением

тгх случаев, когда достоверность фактов, устанавливае-

мых такими материалами, не требует проверки судом

первой инстанции (факт смерти осужденного после пода-

чи им кассационной жалобы, недостижение осужденным

возраста уголовной ответственности, отсутствие прежней

судимости, отмена или изменение ранее вынесенного при-

говора в отношении лица, повторно осужденного, и др.)65.

'  Поскольку при рассмотрении' дела в кассационном

порядке ив порядке надзора суд проверяет законность и

обоснованность приговора и иных судебных решений по

имеющимся в деле и дополнительным материалам, то

объектом проверки и оценки при этом являются как

имеющиеся в деле, так и дополнительные, новые доказа-

тельства и их источники. Первые проверяются путем ана-

лиза каждого из них в отдельности, сопоставления с дру>

гими, имеющимися в деле, и представленными в суд до-

полнительными материалами, а также путем истребоват

ния судом таких материалов. Вторые проверяются путем

их анализа, сопоставления с уже имеющимися в деле и

другими новыми материалами, а также путем истребова'

ния иных новых материалов. При этом проверка допол*

нптсльных материалов должна осуществляться самим су-

 

3S

 

,дом, а не поручаться другим органам либо лицам. Нельзя

-согласиться с В. Б. Алексеевым, который пишет: <По

просьбе судебных органов аппарат прокурорского надзо-

i     pa может ...провести необходимые проверки в пределах

j    -стадии надзорного производства до отмены вынесенного

по делу приговора> 66. Фактически это означало бы веде-

яие параллельного производства по делу, находящемуся

 

j^.     "в производстве данного суда, что недопустимо.

 

Некоторые юристы предлагают предоставить судам

кассационной и надзорной инстанций право вести в огра-

ниченных пределах судебное следствие, т. е. внести эле-

менты апелляционного производства в деятельность этих

инстанций с целью расширения процессуальных возмож-

ностей проверки и оценки ими доказательств и принятия

окончательного решения по делу67. На наш взгляд, при-

нятие этих предложений могло бы принести некоторую

пользу для ускорения уголовного судопроизводства, но

повлекло бы значительно большие по сравнению с этим

издержки: смешение задач суда первой инстанции и вы-

шестоящих инстанций; значительно увеличило бы влия-

ние на внутреннее убеждение судей, их объективность

при оценке доказательств в кассационной и надзорной ин-

станциях такого неблагоприятного фактора, как впечат-

ление от свойств личности и поведения допрашиваемых

лиц.

 

Стадия возобновления уголовных дел по вновь открыв-

шимся обстоятельствам состоит из комплекса процессу-

альных действий, характерных для трех стадий уголовно-

го процесса: возбуждения уголовного дела, его предвари-

тельного расследования и рассмотрения в суде надзорной

инстанции (ст. 399, 400 УПК УССР, ст. 386-389 УПК

РСФСР). Соответственно этому для нее характерны уже

рассмотренные выше особенности собирания, проверки и

оценки доказательств и их источников, свойственные ука-

занным трем стадиям.

 

Значительные особенности имеет процесс доказывания

в стадии исполнения приговора. Следует отметить, что

единственным процессуальным источником доказательств

 

,     здесь являются официальные документы (различные

 

с*     справки, характеристики, заключения врачебных комис-

сий, копии приговоров и т. д.). Они представляются в суд

администрацией исправительно-трудовых учреждений, ор-

ганами, ведающими исполнением приговора, прокурором,

осужденными, их защитниками, общественными организа-

 

,     циями или истребуются самим судом. По действующему

 

I                                      39

 

законодательству объяснения осужденного и других лиц,

вызываемых в судебное заседание, не являются источнн-

.ком доказательств, хотя проверяются и оцениваются су-

дом наряду с документами. Представляется, что было бы

целесообразно закрепить в законе в качестве самостоя-

тельного источника доказательств показания осужденно-

го, а также разрешить суду допрашивать свидетелей и

назначать экспертизу и в этой стадии. В стадии исполне-

ния приговора субъектами оценки доказательств наряду

с судом являются прокурор, осужденный, его защитник,

.представители   администрации исправительно-трудовых

учреждений, органов, ведающих исполнением наказания,

наблюдательных комиссий, комиссий по делам несовер-

шеннолетних и некоторые другие лица, но, безусловно,

-решающая роль в проверке и оценке доказательств при-

надлежит суду, ибо только он выполняет функцию разре-

шения дела.

 

ГЛАВА;

 

2

 

УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОЕ ДОКАЗЫВАНИЕ

И ПРИНЦИП ПРЕЗУМПЦИИ НЕВИНОВНОСТИ

ЛИЦА, ИЗОБЛИЧАЕМОГО В СОВЕРШЕНИИ

ПРЕСТУПЛЕНИЯ

 

ПОНЯТИЕ И ЮРИДИЧЕСКОЕ СОДЕРЖАНИЕ

ПРИНЦИПА ПРЕЗУМПЦИИ НЕВИНОВНОСТИ

 

Для правильного определения понятия принципа пре-

зумпции невиновности важно прежде всего решить, яв-

ляется ли она только правом лица, изобличаемого в со-

вершении преступления (например, обвиняемого), субъек-

тивным убеждением лица, ведущего процесс (например,.

следователя), или же объективным правовым положе-

нием, выражающим отношение государства к лицу, во>

прос о виновности которого в совершении преступления;

 

исследуется и решается в ходе уголовного процесса. :

 

Презумпция невиновности как субъективное право об-

виняемого рассматривается во Всеобщей декларации прав

человека, провозглашенной Генеральной Ассамблеей ООН

10 декабря 1948 г., и в Международном пакте о граждан-

ских и политических правах, одобренном Генеральной

Ассамблеей ООН 16 декабря 1966 г. Ст. 11 первого и>

этих документов гласит: <Каждый человек, обвиняемый.

в совершении преступления, имеет право считаться неви-

новным до тех пор, пока его виновность не будет установ>

лена законным порядком путем гласного судебного раз-

бирательства, при котором ему обеспечиваются все воз-

можности для защиты>'. В ст. 14 Пакта говорится: <Каж-

дый обвиняемый в уголовном преступлении имеет право

считаться невиновным, пока виновность его не будет до-

казана согласно закону>2. Из такого понимания презумп-

ции невиновности можно сделать вывод, что праву обви-

няемого считаться невиновным должна соответствовать.

<Обязанность органов и лиц, ведущих процесс по уголов-

ному делу, считать его невиновным даже вопреки сложив-

шемуся у них в ходе доказывания по делу внутреннему

убеждению в том, что обвиняемый виновен. Представ-

 

41

 

ляется, что в этом одна из причин тпк пшынммого субъ<

активного iioiiiiMiiiiHH презумпции пгнипоппогти, которое

является нереальным и неприменимым на практике,

 

Для преобладающего большинства советских процес-

суалистов и процессуалистов зарубежных социалистиче-

ских стран характерным является понимание презумпции

невиновности как объективного правового положения: за-

кон, государство, независимо от субъектичного убеждения

лиц и органов, ведущих процесс, считают обвиняемого

невиновным, пока его виновность не доказана и не при-

знана в установленном законом порядке3. Представляет-

ся, что такое понимание презумпции невиновности яв-

ляется единственно правильным. Оно наилучшим образом

подчеркивает демократическую, гуманную сущность этой

презумпции как принципа социалистического уголовного

.процесса и его значение для определения правового поло-

жения лица, о деянии которого ведется уголовное дело.

По нашему мнению, всякие попытки включить субъектив-

ный элемент в понятие презумпции невиновности нодры-

1шют суть srrur> принцип>, ослабляют его действие. Это

лУАТИрЖДвет, и частности, следующее высказывание

В, $> ЛуквШсиича: <,..п определенный момент предвари-

тельного рпгс.пгдоигишя у следователя возникает предпо-

ложение u HiiiiouiiocTii определенного лица в совершении

 

-преступления. Но наряду с этим предположением у сле-

дователя, имеется и предположение о невиновности этого

лица. Наличие у следователя двух противоположных

 

-предположений по вопросу о виновности определенного

лица обязывает его тщательно расследовать, взвесить и

 

оценить все <за> и <против> по каждому из' этих предпо-

ложений. Только убедившись в неправильности первого

или второго предположения, следователь приходит к

определенному выводу по вопросу о виновности данного

лица>4. Предположение о невиновности лица - это пре-

зумпция невиновности. Но если она имеется только у сле-

дователя, а не является требованием закона, если следо-

ватель может убедиться в неправильности ее, то что же

остается от презумпции невиновности как объективного

.правового положения, как принципа уголовного процес-

са? Фактически она сводится к субъективному мнению

следователя, к обычной контрверсии. Предположение

следователя о виновности лица представляет собой его

субъективное мнение, версию, подлежащую тщательной

проверке, в результате которой она может и не подтвер-

диться. Предположение же о невиновности лица как прин-

 

42

 

цип советского уголовного процесса не нуждается в том,

чтобы его <тщательно расследовали, взвесили и оценили

все <за> и <против>. Следователь не может убедиться <в

его неправильности>, иначе он фактически отбросил бы

этот принцип, грубо нарушил бы закон.

 

Некоторые юристы полагают, что в ст. 160 Конститу-

ции СССР закреплена общегражданская презумпция не-

виновности либо общеправовая презумпция добропоря-

дочности граждан и что на основе положения этой статьи

следует сформулировать уголовно-нроцессуальную пре-

зумпцию невиновности применительно к обвиняемому5, и

к подозреваемому6. Представляется> что в ст. 160 Консти-

туции СССР установлена не общегражданская и не обще-

правовая презумпция невиновности (добропорядочности)

всех граждан. Не следует упускать из виду, что эта

статья 'находится в Конституции не в главе 7 <Основные

права, свободы и обязанности граждан СССР>, а в главе

20 <Суд и арбитраж>, и что в ней прямо и четко говорит-

ся о признании виновным именно в совершении преступ-

ления, а не вообще правонарушения или антиобществен-

ного проступка. Таким образом, она относится прямо (и

только) к сфере уголовного судопроизводства и создает

конституционную основу для презумпции невиновности в

уголовном процессе. Что касается слова <никто>, с кртр-

рого начинается ст. 160 Конституции, то оно дает основа-

ние не столько для утверждения, что здесь закреплена

общегражданская презумпция добропорядочности, сколь-

ко для того, чтобы сформулировать презумпцию невинов-

ности в советском уголовном процессе применительно ко

^сем лицам, чья невиновность в ходе производства по де-

лу поставлена под сомнение, а не только применительно к

обвиняемому, как это, к сожалению, распространено в

уголопно-ироцсссуальной литературе.

 

По нашему мнению, под охраной презумпции невинов-

ности должны находиться не только -лица, официально

поставленные в процессуальное положение обвиняемого

или подсудимого, но и все другие лица, в отношении ко-

торых ведется уголовный процесс, т. е. юридические, а

также фактические подозреваемые. Последние выступают

в роли почти бесправных <изобличаемых свидетелей>.

Действующее уголовно-процессуальное законодательство

не предусматривает права свидетелей не отвечать на во-

прос, если ответ уличит их самих в совершении преступ-

ления; содержит неоправданно узкое понятие подозре-

ваемого и не обязывает органы дознания и следователя

 

43

 

во всех случаях привлекать в качестве обвиняемого лицо,

о деяниях которого ведется процесс.


Основы уголовного судопроизводства не дают понятия

подозреваемого. УПК РСФСР (ст. 52) и УССР (ст. 481)

признают подозреваемым только лицо, задержанное но'

подозрению в совершении преступления, и лицо, к кото-

рому до предъявления обвинения применена мера пресе-

чения. Между тем по точному смыслу ст. 32 и 33 Основ

подозреваемым лицо является не потому, что к нему при-

менены указанные меры процессуального принуждения.

Наоборот, эти меры применены в связи с тем, что лицо

заподозрено в совершении преступления. По нашему мне-

нию, Основы следовало бы дополнить специальной

статьей, в которой указать, что подозреваемым признает-

ся лицо, в отношении которого собраны доказательства,

указывающие на его причастность к совершению пре-.

ступления, но недостаточные для предъявления обвине-

ния, если это лицо было задержано в порядке ст. 32 Ос-

нов или к нему была применена мера пресечения до выне-

сения постановления о привлечении в качестве обвиняе-

мого, и также лицо, в отношении которого возбуждено

уголовное дело или я случаях, предусмотренных законом,

оргвном дознания без возбуждения уголовного дела со-

бираются материалы о сонерчц.чпш этим лицом преступ-

лении.

 

Всем остЕ1Л],11ЫМ ЛН1Ц1М, к отношении которых соби-

Р;||П|Г>| Miir'piiii.ii.1 о iipiii|;i<'TiiocTii их к совершению пре-

ния, "" которые in1 ирн.шоны подозреваемыми, об-

illMli " 1И потерпевшими и доиршшшиются и качест-

1ДвТС г и, слвДОВпл!) бы iipfAocTiiuini) право не отве-

|,1||, ни попрос, если отиет уличит их самих в совершении

 

преступления.

 

Для разработки понятия презумпции невиновности в

советском уголовном процессе важно также правильно

определить, до какого момента по действующему законо-

дательству лицо считается невиновным, т. е. каким реше-

нием органов или должностных лиц, ведущих процесс, оно.

может быть признано виновным в совершении преступ-

ления.

 

Статья 160 Конституции СССР содержит следующее

общее правило: <Никто не может быть признан винов-

ным в совершении преступления, а также подвергнут уго.

ловному наказанию иначе как по приговору суда и в со-

ответствии с законом>. Из этого общего правила дейст-

вующее уголовно-процессуальное законодательство содер-

 

44

 

жит исключения, сущность которых в том, что лицо

признается виновным в совершении преступления: а) не

судом, а другими процессуальными органами; б) не при-

говором, а постановлением органа дознания, следователя

или прокурора либо определением суда о прекращении

уголовного дела по нереабилитирующим это лицо осно-

ваниям: за истечением сроков давности привлечения к

уголовной ответственности, вследствие акта амнистии или

помилования (п. 3 и 4 ч. 1 ст. 5 Основ уголовного судо-

производства, п. 3 и 4 ч. 1 ст. 6 УПК УССР), вследствие

изменения обстановки (ч. 1 ст. 43 Основ уголовного за-

конодательства, ч. 1 ст. 7 УПК УССР), в связи с привле-

чением лица к административной ответственности либо

передачей его на поруки, с передачей материалов дела на

рассмотрение товарищеского суда или комиссии по делам

несовершеннолетних (ч. 3 ст. 43 Основ уголовного зако-

нодательства, ст. 5' Основ уголовного судопроизводства,

ст. 71, 72, 8, 9 и 10 УПК УССР).

 

Представляется неубедительным мнение тех авторов,

которые категорически утверждают, что вопрос о винов-

ности лица в этих случаях вообще не решается, что пре-

кращая дело по нереабилитирующим основаниям, указан-

ные органы освобождают лицо от уголовной ответствен-

ности, не признавая его виновным в совершении преступ-

ления. Ведь если лицо не признано виновным, вопрос о

его освобождении от уголовной ответственности вообще

не возникает. По закону невиновное лицо нет смысла

освобождать от уголовной ответственности: оно не обяза-

но ее нести и подлежит полной реабилитации. Вынесение

органом дознания, следователем, прокурором постанов-

ления, а судом - определения о прекращении уголовного

дела по нереабилитирующим основаниям означает окон-

чательное разрешение его по существу, в том числе и

вопросов о совершении преступления и кем именно.

 

Указами Президиума Верховного Совета СССР от

13 августа 1981 г. в частях 1 и 3 ст. 43 Основ уголовного

законодательства слово <преступление> было  заменено

словами <деяние, содержащее признаки преступления>, в

ч. 1 этой статьи слово <виновным> заменено словом <им>;

 

в заголовке ст. 5' Основ уголовного судопроизводства

слово <виновного> было замене словом <лица> и эта

статья дополнена ч. 2 следующего содержания: <Прекра-

щение уголовного дела по основаниям, указанным в на-

стоящей статье, не допускается, если лицо, совершившее

деяние, содержащее признаки преступления, против этого

 

 

возражает, В этом случае производство по делу продол-

жается в обычном порядке>. Замена слова <виновный>

словом <лицо>, а также определенного и общепринятого

термина <преступление> неопределенным и неточным тер-

мином <деяние, содержащее признаки преступления>, яв-

ляется неоправданным ни с теоретической, ни с практиче-

ской точек зрения. При прекращении уголовного дела по

нереабилитирующим основаниям вопрос о виновности ли-

ца не может не решаться. Указанное <деяние> квалифи-

цируется по статьям Уголовного кодекса и является по

своей социальной и юридической сущности преступлением,

а не административным или иным проступком либо дей-

ствием или бездействием, только формально содержащим

признаки какого-либо преступления и поэтому уголовное

дело не может быть прекращено за отсутствием в деянии

состава преступления. Следует также отметить, что ч. 4

ст. 43 Основ уголовного законодательства изменению не

подвергалась и в ней по-прежнему говорится, что осво-

бождение от уголовной ответственности с привлечением к

административной ответственности допускается лишь по

делам о преступлениях.

 

В связи с изложенным мы не можем полностью согла-

ситься с И. С. Ноем, который утверждает, что деяние, со-

держащее признаки преступления, отличается от преступ-

ления тем, что из четырех признаков последнего (общест-

венная опасность, противоправность, виновность и нака-

зуемость) оно содержит два признака (уголовная проти-

воправность и общественная опасность) и за совершение

указанного деяния не только не предусматривается воз-

можность наказания, но и исключается установление ви-

ншшости; по своей юридической природе оно является

одной из своеобразных разновидностей правонарушения.

Если за деяние последовала уголовная ответственность,

то оно представляет собой преступление, а если примене-

ны иные санкции, то оно является правонарушением ино-

го вида. В то же время И. С. Ной пишет, что замена уго-

ловной ответственности иными формами ответственности

возможна лишь в отношении лица, виновность которого в

совершении преступления не устанавливалась, но которое

признано совершившим деяние, содержащее  признаки

преступления7. Однако в процессе расследования уголов'

ного дела, возбуждаемого только при наличии достаточ-

ных данных, указывающих на признаки преступления, не

может не устанавливаться виновность в совершении

преступления, так как это входит в предмет доказывания

 

46

 

 

 

 

по делу (п. 2 ст. 15 Основ). В зависимости от того, осво-

бождено виновное лицо от уголовной ответственности за

данное деяние или осуждено за него судом, это деяние не-

теряет уровня своей общественной опасности и уголовной.

противоправности, т. е. социальной сущности и юридиче-

ской природы. Кроме того, освободить от уголовной от-

ветственности можно лишь лицо, виновное в совершении;

 

преступления, так как за совершение иных правонаруше-

ний никто не обязан нести такую ответственность,

П. Ф. Пашкевич правильно подчеркивает: <Нельзя согла-

ситься с мыслью, что преступление можно не считать пре-

ступлением, а виновного - виновным, если он освобож-

дается от уголовной ответственности и остается безнака^

занным. Это была бы юридическая фикция, означающая

полную реабилитацию правонарушителя, ничего общего

не имеющая с объективной действительностью и отрицаю-

щая принцип неотвратимости ответственности за каждое

совершенное преступление. К тому же это вступило бы &

противоречие с материалистическим пониманием преступ-

ления как реально существующего общественно опасного

деяния, предусмотренного законом, что лишило бы нас

надежного объективного критерия для отграничения пре->

ступного от неприступного. Объективный критерий был

бы подменен субъективным усмотрением дознавателя>

следователя, прокурора и судьи. Все это не способство-

вало бы укреплению режима законности в судопроизвод>

стве, борьбе с преступностью, особенно рецидивной,

должному правовому воспитанию правонарушителей и

других лиц> 8.

 

Многие процессуалисты полагают, что нормы действую-

щего законодательства, дающие органам дознания, еле>

дователю и прокурору право освобождать лицо от уго>

ловной ответственности путем прекращения уголовного

дела по нереабилитирующим обстоятельствам, противоре-

чат ст. 160 Конституции СССР и подлежат пересмотру с

тем, чтобы все эти дела направлялись в суд для их рас-

смотрения и разрешения вопроса о виновности или неви-

новности обвиняемого в приговоре. Соответственно и пре>

зумпцию невиновности они формулируют только приме>

нительно к тем делам, которые рассматриваются по су>

ществу судом в стадии судебного разбирательства. Иньь

ми словами, они фактически исходят не из действующего

законодательства, а из того, каким оно должно было бь>

быть по их мнению. Однако при разработке понятия пре-

зумпции невиновности в советском уголовном процесса

 

47

 

_^^^^^^^.    ^>-

 

^ИИЯИНИ IHW

 

нм<пуштыни"ге всюТис

 

иеобходимУ^ЩтИДЯЕ" всю '%стему действующих право-

вых нсф|йи4((> штуционных, уголовных и уголовно-про-

'. гунДЬИ'" |" туширующих производство по уголовному

v. II '    пишутся на их основе судебную, следствен-

| иг горскую практику, т. е. формулировать этот

ни in юлько применительно к тем делам, которые

'и>'> предметом рассмотрения в стадии судебного

||Ц]^пельства. Иначе мы не сможем четко и вразуми-

чыю, с учетом действующего законодательства, отве-

шть на очень важный вопрос: виновными или невинов-

ными с точки зрения закона и тем самым государства и

общества считаются лица, дело в отношении которых

прекращено по нереабилитирующим основаниям.

 

В. М. Савицкий утверждает, что <признание человека

виновным в совершении преступления на основании реше-

ния какого-либо иного органа, кроме суда,  полностью

перечеркивает, уничтожает презумпцию невиновности, ибо

легализует возможность ее внесудебного опровержения,

т. е. худшую альтернативу подлинного правосудия>9.

С этим нельзя согласиться. Если допустить, что это ут-

верждение является правильным, то следовало бы при-

анит!., что в настоящее время принцип презумпции неви-

новности не действует и стадии предварительного рассле-

донпция по тем делам, которые заканчиваются вынесе-

нием постановления о прекращении по нереабилитирую-

щим лицо основаниям, например, вследствие акта амни-

стии. В действительности презумпция невиновности дей-

ствует и в этих случаях. Представляется также непра-

вильным говорить о ее <опровержении> как в стадии

предварительного расследования, так и в суде, ибо прин-

цип презумпции невиновности как объективное правовое

положение неопровержим. В ходе производства по уго-,

 

ловному делу опровержима не презумпция невиновности',*

а мнение, версия лиц, ведущих процесс, о виновности дан-,

иого человека.                                        ;

 

В целях создания дополнительных процессуальных га-

рантий права на защиту лицу, в отношении которого при-

нимается решение о прекращении уголовного дела, и по-

терпевшему следовало бы, на наш взгляд, внести следую>

 

эщие изменения в уголовно-процессуальное законодатель-

ство.

 

1. Уголовное дело может быть прекращено по нереа-

 

билитирующим лицо основаниям (кроме случаев его

смерти) только после того, как оно привлечено в качестве

обвиняемого, а лицо, пострадавшее от преступления, при-

 

48

 

знано потерпевшим и дело расследовано полно, объектив-

но и всесторонне, как этого требует ст. 14 Основ. Во всех

статьях Основ и УПК союзных республик, в которых ре-

гулируется порядок прекращения уголовного дела по не-

реабилитирующим основаниям, слово <лицо> следовало

бы заменить словом <обвиняемый>. Это помогло бы по-

кончить с распространенной в настоящее время практи-

кой, когда лицо, в отношении которого решается вопрос

о прекращении дела по нереабилитирующим основаниям,

допрашивается в качестве свидетеля по своему собствен-

ному делу, не знает точно, в чем его изобличают, не

'.имеет прав обвиняемого и даже подозреваемого и, сле-

довательно, права на защиту, а по делам о преступлениях

несовершеннолетних не обеспечивается участие защитни-

ка и законного представителя; когда обстоятельства уго-

ловного дела выясняются весьма поверхностно.

 

2. В законе следовало бы реализовать неоднократно

выдвигавшееся и убедительно обоснованное в юридиче-

ской литературе предложение о допуске защитника к

участию по всем делам с момента предъявления обвине-

ния, учитывая и то, что Конституция СССР подчеркнула

важность деятельности адвокатуры по оказанию юриди-

ческой помощи гражданам и организациям (ст. 161). На

наш взгляд, заслуживает также поддержки предложение

о допуске защитника к участию в деле с момента появ-

ления в нем подозреваемого как процессуальной фи-

гуры 10.

 

3. В УПК всех союзных республик следовало бы ука-

зать, что при решении вопроса о прекращении уголовно-

го дела в связи с изменением обстановки, привлечением

лица к административной ответственности, передачей ма-

териалов дела на рассмотрение товарищеского суда или

комиссии по делам несовершеннолетних либо с переда-

чей лица на поруки орган дознания, следователь и про-

курор обязаны выяснить мнение потерпевшего или его

законного представителя о возможности освобождения

этого лица от уголовной ответственности. Такое правило

уже содержится в ч. 1 ст. 12 УПК УССР и гарантирует

законные интересы потерпевшего. В постановлении о пре-

кращении дела необходимо привести мотивы, по которым

возражение потерпевшего против освобождения лица от

уголовной ответственности не было принято во внимание.

 

4. Потерпевшему и его представителю, обвиняемому,

его защитнику и законному представителю необходимо

предоставить право ознакомления с материалами пред-

 

(-1885                49

 

варительного расследования перед вынесением постанов-

ления о прекращении уголовного дела (подобно тому, как

9то предусмотрено по делам, предварительное расследо-

вание no'ropiiix заканчивается составлением обвинитель-

ного ;1<'1КЛ1<>1ЦЧ1Ип) и после его вынесения. Это создало бы

п,1Ж111|Ц1 дополнительные процессуальные гарантии  для

.iiiilliillii i;ii\inini4X интересов потерпевшего и обвиняемого,

,11,'in (n'.i i  IIIIIH их права на заявление ходатайств, выска-

(ынпшк   и-иия о но.чможности прекращения дела и об-

>|<и,1||||,п   yiui.iuiinoro иостипонлснпя.

 

fi 11 нулях усилении ирокур(>1>ского надзора за закон-

ности к ОбОСНовкииогтыо ирскрпщгипн уголовных дел

п тгм гпмым яя соблюдением оргппцми расследования

прет лиц;!, и o'liniiin-iiiiii 1<от()|)()го iipfKpam.K'TCH дело, и

потерпевшего следовало бы установить в законе, что ор-

ган дознания и следователь вправе прекратить уголовное

дело по всем основаниям только с согласия прокурора.

 

6, В уголовно-процессуальном законодательстве сле-

[ступлсния в,

 

|Д1Ж111ШЧ   И

 

якже о мо-

 

1В1П1Н  ЭТОГО

 

Рп, что вступившим в за-

^пновлспие о прекращении уголовного-

толжно считаться с момента окончания срока обжа-

лования постановления при отсутствии жалобы или пред-

ставления органа расследования об отмене постановле-

ния либо в случае подачи жалобы или представления

после рассмотрения их прокурором>, - пишет А. Я. Ду-

бинский 11. С этим мнением в целом можно согласиться.

 

На наш взгляд, семидневный срок для обжалования.

постановления о прекращении уголовного дела, преду-

смотренный УПК УССР (ст. 215) и Аз. ССР (ст. 219),

является предпочтительнее и исчисляться он 'должен с,

момента вручения заинтересованным лицам или получе-

ния ими копии указанного постановления.

 

В уголовно-процессуальном законодательстве следова-

ло бы установить сроки направления или вручения заин-.

тересованным лицам копии постановления о прекращении.^

уголовного дела, а также такие сроки его возобновления,;

 

которые предусмотрены законом применительно к при-

говору или определению суда.                    .     

 

В советской юридической литературе, а также в зако-

нодательстве и среди процессуалистов зарубежных со-,

циалистических государств в определении презумпции;

 

 

 

 

невиновности получило распространение словосочетание'

<считается невиновным>, а не <предполагается невинов-

ным>, что вполне оправдано, так как оно подчеркивает

категоричность, императивный характер этого принципа

уголовного процесса. <О презумпции невиновности нельзя.

говорить, что она предполагает невиновность подсудимо-

го. Она не предполагает, а предписывает считать подсу-:

 

димого таковым>,-правильно замечает Г. И. Чангули12.^-

 

В УПК ПНР слово <считается> в формуле презумпции-

невиновности употреблено в более осторожной, отрица-1

тельной форме: <Обвиняемый не считается виновным, по-'

ка его вина не будет доказана в порядке, предусмотрен-

ном настоящим Кодексом>; и далее: <Не поддающиеся:'

устранению сомнения нельзя разрешать не в пользу об-'

виняемого> ( 2, 3 ст. 3).

 

В законодательстве других зарубежных социалистиче-

ских государств презумпция невиновности закреплена в,

более определенной, положительной форме. Так, УПК'

НРБ гласит: <Обвиняемый считается невиновным до

окончания уголовного производства вступившим в силу,

приговором, в котором устанавливается обратное> (ч. 2

ст. 14). В УПК ВНР говорится: <До вступления в силу

решения суда об установлении уголовно-правовой ответ-

ственности никто не может быть признан виновным> (ч. 1

3). В УПК ЧССР указывается: <Пока вступившим в

законную силу обвинительным приговором суда его вина

не признана, нельзя того, против кого ведется уголовный

процесс, рассматривать в качестве виновного> (ч. 2  2).

Конституция СФРЮ предусматривает: <Никто не может

считаться виновным в уголовном преступлении до тех

пор, пока это не будет утверждено вступившим в силу при-

говором> (ч. 4 ст. 181).

 

Представляется, что недостатком приведенных фор-

мулировок презумпции невиновности является отсутствие

в них указания на необходимость доказать виновность

обвиняемого в предусмотренном законом порядке. Между

тем это один из основных элементов определения пре-'

зумпции невиновности. Отмеченный недостаток не присущ

отличающимся своеобразием формулировкам презумпции

невиновности в УПК ГДР и УПК Республики Куба.:

 

Часть 2  6 УПК ГДР предписывает: <Ни с кем нельзя

обращаться как с виновным в совершении преступного'

деяния до тех пор, пока его уголовная ответственность не

будет доказана и установлена вступившим в законную'

силу приговором. При наличии сомнений решение должно

 

4*                         51

 

выноситься в пользу обвиняемого или подсудимого>. Это

предписание согласуется с ч. 2 ст. 99 Конституции ГДР,

которая требует, чтобы вина лица, совершившего деяние,

была <неопровержимо доказана>. Статья 3 УПК Респуб-

лики Куба устанавливает: <Каждый обвиняемый предпо-

лагается невиновным, пока в отношении него не будет вы-

несен окончательный обвинительный приговор. Каждое

преступление должно быть доказано независимо от пока-

заний обвиняемого, его супруги (супруга) и его родствен-

ников до четвертой степени кровного родства или второй

'степени свойства>.

 

Не вполне удовлетворительными представляются и

;предложенные некоторыми авторами формулировки пре-

зумпции невиновности, в которых указывается только на

доказанность виновности обвиняемого13. Эти формули-

,ровки не содержат четкого указания относительно време-

ни действия презумпции невиновности. Из них можно

сделать и такой ni.ino/i, что обпипяомый может быть при-

i.r'i I 11 ночгннсм следовате-

к>| мил виновность обви-

и"м порядке, хотя нроиз-

 

<1в>ы.

 

щим законодательством об-

htc Принципа презумпции невиновности в совет-

ском уголовном процессе можно, на наш взгляд, сформу-

лировать следующим образом: каждое лицо считается по

закону невиновным в совершении преступления (деяния,

содержащего признаки преступления) до тех пор, пока

его виновность не доказана и не признана в установлен-

ном законом порядке. Это общее понятие может быть

конкретизировано применительно к тем делам, которые

разрешаются по существу: а) приговором суда; б) поста-

новлением органов предварительного расследования или

прокурора либо определением суда о прекращении дела.

 

В первом случае презумпция невиновности может быть

' сформулирована так: подозреваемый, обвиняемый, под-

судимый считаются по закону невиновными в совершении

преступления до тех пор, пока их виновность не доказана

в установленном законом порядке и не признана вступив-

шим в силу приговором суда.

 

Аналогичная по существу формулировка дана в п. 2

постановления Пленума Верховного Суда СССР от

|16 июня 1978 г. <О практике применения судами законов,

обеспечивающих обвиняемому право на защиту>: <обви-

няемый (подсудимый) считается невиновным до тех пор.

 

пока его вина не будет доказана в предусмотренном за-

коном порядке и установлена вступившим в законную си-

лу приговором суда>14. Но, по нашему мнению, в ней до-

пущена неточность, когда говорится об <установлении>1

вины приговором суда. Кроме того, эта формулировка не

охватывает случаи, когда обвиняемый признается винов-:

 

ным не приговором, а определением суда о прекращении;

 

дела по нереабилитирующим обстоятельствам.

 

Если дело или в отдельных случаях материалы разре-

шаются по существу на досудебных стадиях уголовного

процесса либо определением суда о прекращении уголов1

ного дела по нереабилитирующим обстоятельствам, пре-

зумпцию невиновности можно сформулировать в таком

виде: подозреваемый, обвиняемый и другие лица считают-

ся по закону невиновными в совершении преступления

(деяния, содержащего признаки преступления) до тех пор,

пока их виновность не доказана в установленном зако-

ном порядке и не признана постановлением органа дозна-

ния, следователя, прокурора или определением суда о

прекращении уголовного дела по нереабилитирующим

основаниям либо постановлением органа дознания, следо-

вателя, прокурора, судьи об отказе в возбуждении уго-

ловного дела по таким основаниям.

 

В юридической литературе высказаны различные мне-

ния о том, с какого момента, в какой стадии уголовного

процесса начинает и в какой заканчивает действовать

презумпция невиновности.

 

Одни авторы полагают, что она действует до тех пор,

пока виновность обвиняемого не установлена вступившим

в законную силу приговором суда 15. Другие отстаивают

мнение, что презумпция невиновности начинает действо-

вать со стадии предварительного расследования (с мо-

мента привлечения лица в качестве обвиняемого) и дей-

ствует во всех последующих стадиях уголовного процес-

са, включая стадию производства в порядке надзора, в

которой проверяется законность и обоснованность всту-

пившего в законную силу приговора 16. Третьи считают,

что эта презумпция действует во всех стадиях уголовного

процесса 17.

 

Представляется, что принцип презумпции невинов-

ности начинает действовать уже в первой стадии совет-

ского уголовного процесса - в стадии возбуждения уго-

ловного дела, в частности, когда решается вопрос об от-

казе в возбуждении дела по нереабилитирующим основа-

ниям или о возбуждении дела против определенного ли-

 

53

 

ца. В стадии предварительного расследования уголовного

 

дела она действует в отношении всех лиц, версия о при-

частности которых к преступлению проверяется. В даль-

 

непшем, с появлением в процессе подозреваемого, обви-

 

нясмого, подсудимого презумпция невиновности все более

'<персонифицируется>, приобретает определенную направ-

ленность.

 

Презумпция невиновности прекращает свое действие

<о вступлением приговора в силу, а в тех исключительных

случаях, когда производство по делу заканчивается вы-

несением определения суда о прекращении дела или по-

становления органа дознания, следователя, прокурора о

прекращении или об отказе в возбуждении уголовного де-

ла,-после вступления этих решений в силу. Но это не

(Означает, как утверждают многие авторы, что она опро-

вергнута и уступила свое место презумпции истинности

^вступившего в законную силу приговора суда. Презумп-

ция невиновности как принцип советского уголовного про-

lecca ничего общего, кроме термина <презумпция>, не

неат с оГ) i.i иным и презумпциями как результатом обоб-

' д> || них человеческого опыта, выражающими взаи-

15 и'щей и нилеппп, Этот принцип, как и все иные

hl.i \ Ki.'iiiiiiinro процесса, неопровержим и не мо-

быть заменен чем-либо другим. Любые попытки

<опровергнуть> презумпцию невиновности означали бы

'.фактически ее нарушение или даже отказ от нее. В дей-

ствительности на определенном этапе производства по

уголовному делу этот принцип может исчерпать себя, пре-

вратить свое действие в силу того, что все его требования

^'органами, ведущими процесс, выполнены.

 

'-  Что же касается презумпции истинности решения су-

да, а также органов предварительного расследования и

 

прокурора, которым уголовное дело разрешается по су-

ществу, то она является обычной правовой презумпцией и

<действует до тех пор, пока не опровергнута. В уголовно-

 

процессуальном законодательстве процедура опроверже-

ния этой презумпции урегулирована в виде двух само-

стоятельных стадий уголовного процесса: производства

по пересмотру судебных решений в порядке надзора и

(возобновления уголовных дел по вновь открывшимся об-

стоятельствам, а также в виде проверки и отмены соот-

ветствующим прокурором постановлений органа дознания,

 

следователя, прокурора.

 

В этих стадиях и в стадии исполнения приговора,

определения и постановления суда принцип презумпции

 

невиновности не действует как исчерпавший себя, но дей-

ствуют, в частности, конституционные принципы социали-

стической законности и обеспечения обвиняемому права

на защиту. Руководствуясь этими и другими принципами

советского уголовного процесса, суд надзорной инстанции

проверяет законность и обоснованность вступившего в

силу приговора, которым подсудимый был признан ви-

новным в совершении преступления, а также соблюдены

ли были при этом требования, в частности принципов

презумпции невиновности, гласности, непосредственности,

которые действуют в стадии судебного разбирательства,

но не действуют в стадии производства в порядке над-

зора.

 

Вступивший в законную силу обвинительный приговор

суда обладает свойствами общеобязательности и испол-

нимости, поэтому ни закон, ни государство не могут рас-

сматривать осужденного как невиновного и обращаться

с ним как с таковым, в том числе и в стадии производства

в порядке надзора.

 

" После отмены вступивших в силу приговора или опре-

деления суда, а также постановления органов дознания,

следователя или прокурора, т. е. после опровержения

презумпции истинности этих процессуальных актов, до-

казываниё виновности или невиновности лица продол-

жается, и принцип презумпции невиновности снова начи-

нает действовать -до вступления в силу окончательного

решения по данному делу.

 

Важно, чтобы любой принцип уголовного процесса

имел конкретное юридическое содержание, иначе он будет

простой декларацией. По нашему мнению, основное юри-

дическое содержание принципа презумпции невиновности

в советском уголовном процессе составляют следующие

положения:

 

1. Обязанность доказывания виновности лица лежит на

тех, кто выдвинул подозрение или сформулировал обви-

нение, т. е. на органе дознания, следователе, прокуроре, а

по делам частного обвинения - на потерпевшем.

 

2. Лицо, изобличаемое в совершении преступления, на

обязано доказывать свою невиновность или меньшую ви-

новность, а также наличие обстоятельств, исключающих

его уголовную/ответственность.                         '

'3. Все с0мйе'ния, которые не представляется возмож<

ным устранить; должны толковаться в пользу 'лица, изо'*

бличаемогй в'совершении преступления.

 

55'                      '    '

 

4. Недоказанная виновность лица, причастность кото-

рого к совершению преступления исследовалась, в юри-

дическом отношении означает его полную невиновность.

 

5. Задержание лица, подозреваемого в совершении

преступления, избрание в отношении его или обвиняемо-

го, подсудимого меры пресечения не должны расцени-

ваться как доказательство виновности этих лиц, как на-

казание виновных.

 

6. До окончательного разрешения уголовного дела и

официального признания лица виновным в совершении

преступления с ним нельзя обращаться как с виновным,

нельзя публично, т. е. на собрании граждан, в прессе, по

радио, телевидению, а также в каких-либо официальных

документах утверждать, что это лицо является преступ-

ником.

 

Приведенные положения в совокупности составляют

сущность принципа презумпции невиновности, его юриди-

ческое содержание и обеспечивают его реальность, полез-

ность для практики, гум.-шш ипсскую направленность,

ni'iri i.iic пизначенис. Они свиде-

|пжгп ком уголовном процессе

UUUIIIH in не декларация, а важ-

р1Кв, укрепления социалистиче-

Мюрядка.

 

мы рассмотрим первые четыре положения, имею-

щие непосредственное значение для уголовно-процессу-

.1лы1ого доказывания.

 

ОБЯЗАННОСТЬ ДОКАЗЫВАНИЯ ВИНОВНОСТИ ЛИЦА,

ИЗОБЛИЧАЕМОГО В СОВЕРШЕНИИ ПРЕСТУПЛЕНИЯ

 

В советском уголовном процессе виновность лица, изо-

бличаемого в совершении преступления, обязаны дока-

зать те, кто его подозревает или обвиняет, т. е. орган до-

знания, следователь, прокурор, а по делам частного обви-

нения - потерпевший.

 

В юридической литературе обязанность доказывания

нередко обозначается и другим, имеющим давнюю исто-

рическую традицию термином <бремя доказывания>

(onus probandi), при этом они понимаются как однознач-

ные, как синонимы. Но некоторые процессуалисты пред-

приняли попытку вложить различное содержание в эти

термины 18. По нашему мнению, это не вызывается вески-

ми ни теоретическими, ни практическими соображениями.

 

Обоими терминами можно оперировать как равнозначны-

ми, хотя термин <обязанность доказывания> точнее. Он

более соответствует советскому уголовно-процессуально-

му законодательству и практическим потребностям.

 

В юридической литературе положение об обязанности

доказывания виновности лица в совершении преступления

нередко формулируется следующим образом: обязанность.'.

доказывания виновности обвиняемого лежит на обвини-;

 

теле. В постановлении Пленума Верховного Суда СССР

от 16 июня 1978 г. <О практике применения судами зако-

нов, обеспечивающих обвиняемому право на защиту> так>

же говорится: <На основании закона обязанность дока>

зывания обвинения лежит на обвинителе> (п. 2)19. Такие-

формулировки являются неточными, узкими, так как они

относятся фактически только к стадии судебного разби-

рательства, где рассматривается уже сформулированное;

 

обвинение и где в качестве государственного обвинителя

выступает прокурор, общественного обвинителя - пред-

ставитель общественной организации или трудового кол>

лектива, частного обвинителя - потерпевший.

 

В законе прямо и четко указано, что прокурор, участ*

вуя в судебном разбирательстве уголовного дела, поддер-

живает перед судом государственное обвинение (ст. 32

Закона о прокуратуре СССР, ст. 40 Основ). Оно сформу-

лировано в утвержденном прокурором обвинительном за-

ключении. <Представление в суд обвинительного тезиса

с указанием источников, из которых получены обосновы-

вающие его фактические данные, - это уже доказывав

ние обвинения, даже если прокурор лично не примет уча-

стия в судебном разбирательстве>, - пишет В. М. Савиц>

кий20. Осуществляя функцию обвинения в суде, прокурор"

как представитель органа надзора за точным и единооб>

разным исполнением законов обязан способствовать вы>

полнению требования закона о всестороннем, полном к':

 

объективном разбирательстве дела и помочь суду вынести.

законный и обоснованный приговор или определение:

 

(ст. 31 Закона о прокуратуре СССР),                  j

 

Кромо прокурора, процессуальную функцию обвине-

ния в суде выполняют также потерпевший и обществен*

ный обвинитель. Возникает вопрос: лежит ли на них

обязанность   доказывания   виновности  подсудимого?

М. С. Строгович положительно отвечает на этот вопрос21.

По нашему мнению, потерпевший обязан доказывать ви-

новность обвиняемого только по делам частного обвине*

ния (ст. 27 УПК РСФСР, ст. 27 УПК УССР). Эти дела

 

57

 

возбуждаются лишь по его жалобе, В которой формули-

руется обвинение и которая представляет собой первый

акт его обвинительной деятельности. Она заменяет обви-

нительное заключение и определяет пределы судебного

разбирательства. Судебное следствие по делам частного

обвинения начинается с оглашения (ст. 278 УПК РСФСР,

ст. 297 УПК УССР) или с изложения (ст. 297 УПК

УССР) заявления потерпевшего. В суде потерпевший

Поддерживает обвинение, выступая в качестве обвините-

ля.-Что касается общественного обвинителя, то он не

обязан доказывать виновность подсудимого, ибо не он

формулирует обвинение. Оно исходит от прокурора либо

потерпевшего, и это обвинение он вправе поддерживать

от имени уполномочивших его общественной организации

<ли трудового коллектива.

 

В стадии предварительного расследования уголовного

дела выдвигают подозрение и формулируют- обвинение

орган дознания и следователь. Они и обязаны доказывать

виновность  подозреваемого   или   обвиняемого, осу-

щестилня функцию обвинения.

 

Жнк прдйилыю отмечает В. М. Сапицкий, обязанность

Д-ЮЫиать uOiiiiiiciiHt1 вовсе не значит доказать его при

любых условиях; ныполнять одну процессуальную функ-

цию и выполнять ее односторонне - вещи разные22. Вы-

полняя свою обязанность доказывания виновности обви-

няемого, следственные органы и прокурор должны сохра-

нять объективность, не отягощать при отсутствии к тому

оснований участь обвиняемого, направлять всю свою дея-

тельность на установление объективной истины по делу.

Здесь, в частности, недопустима получившая значитель-

ное распространение практика квалификации следовате-

лями преступлений <с запросом>, чтобы <застраховаться>

от ' возможного возвращения судом уголовного дела на

дополнительное расследование при обнаружении им осно-

ваний для применения к деянию обвиняемого закона о

более тяжком преступлении, а также поддержание про-

курорами обвинения в суде без надлежащего учета дан-

ных 'судебного следствия. В. Аболенцев отмечает: <От-

дельные прокуроры видят суть государственного, обвине-

ния В том, чтобы отстоять в суде выводы обвинительного

заключения, добиться   постановления обвинительного

приговора. Проверка дел, по которым вынесены оправда-

тельные'приговоры или определения о прекращении дел,

показывает, что по многим из них прокуроры предлагали

признать подсудимых виновными. Делается это порой из

 

58

 

-престижных соображений и приводит к наруыдеаию прав

 

-граждан, ослабляет их доверие ,;к прркурятурекак органу

 

04

 

-охраны законности> -".   . ,  -^v.. з .,|.:-'..;';;' ц'

 

Некоторые авторы полагают, что ^обязанность доказы-

 

-вания виновности лежит не только на прокуроре, следова-

 

-теле и органах дознания, но и на суде24. Тем самым суду

 

-фактически приписывается несвойственная ему функция

.обвинения. Это происходит потому, что доказывание ви-

жовности как формулирование и обоснование обвинитель-

 

-ного тезиса смешивают с доказыванием как процессом

 

-формирования, проверки и оценки доказательств и их ис-

 

-точников в целях всестороннего, полного и объективного

исследования всех обстоятельств, входящих в предмет

 

-доказывания по делу, а не только виновности данного

лица. Доказывание во втором смысле равнозначно иссле-

дованию. Именно этот термин и употребляется в ст. 14

Основ, говорящей об обязанности доказывания, которая

возлагается и на суд.

 

Из общего правила, что виновность лица всегда долж-

на доказываться, а невиновность его презюмируется, вов-

се не следует, что невиновность никогда не доказывается.

 

-<Невиновность обвиняемого нужно устанавливать, но

 

-нужно иметь в виду, что для принятия решения о ^винов-

ности обвиняемого его вина должна быть обязательно

 

-доказана, а для принятия решения о невиновности обви-

няемого она не обязательно должна быть доказана.

В этом особенность доказывания вины и невиновности

обвиняемого в уголовном судопроизводстве>, -', правиль-

но пишет Л. Д. Кокорев25.                    ,    ;

 

В соответствии с принципом установления, объектив-

ной истины в уголовном процессе должны быть. доказаны

такие обстоятельства, как отсутствие самого;;события

преступления или отсутствие в деянии лица состава пре-

ступления (п. 1, 2 ч. 1 ст. 5 Основ), если органы рассле-

дования, прокурор, судья или суд ссылаются на них, при-

нимая решение об отказе в возбуждении или прекраще-

нии уголовного дела либо об оправдании подсудимого.

Исследуя вопросы о виновности лица в совершении пре-

ступления, всегда необходимо иметь в виду исследование

и контрверсии о его невиновности или меньшей винов-

.ности.-Иногда жизненная ситуация складывается не в

 

-пользу невиновного человека настолько, что все факты

вроде бы неопровержимо изобличают его в совершении

 

-преступления. Нередко лицо в силу заблуждения или

умышленно упорно настаивает на том, что оно совершили

 

 

преступление (так называемый самооговор). Чтобы дока-

зать невиновность гражданина в таких случаях, следова-

телю или прокурору в суде приходится прилагать не

меньше усилий, чем при доказываниЬ виновности.

 

Часть 3 ст. 40 Основ обязывает прокурора отказаться

от обвинения и изложить суду мотивы отказа, если в ре-

зультате судебного разбирательства он придет к убежде-

нию, что данные судебного следствия не подтверждают

предъявленного подсудимому обвинения. Излагая мотивы

отказа от поддержания обвинения, прокурор должен обо-

сновать невиновность подсудимого и на каком из указан-

ных в законе (ч. 5 ст. 43 Основ) оснований (не установ-

лено событие преступления, в деянии подсудимого нет

состава 'преступления, не доказано его участие в соверше-

нии преступления) подсудимого следует оправдать.

 

ЗАПРЕЩЕНИЕ ВОЗЛАГАТЬ НА ИЗОБЛИЧАЕМОЕ ЛИЦО

ОБЯЗАННОСТЬ ДОКАЗЫВАНИЯ СВОЕЙ

НЕВИНОВНОСТИ

 

 

 

 

, что изобличаемое в совершении пре-

|и    ofiirmiio доказывать свою полную не-

'"Wdeim 11 iii мгпыпую виновность, а также наличие

."'юятельс'! II, исключающих его уголовную ответствен-

|г" и>, тесно связано с уже рассмотренным правилом об

iiiri I.IIIIIOCTH доказывания виновности лица. Его строгое

гогшодсние обеспечивает так называемую свободу от са-

 

М(Н)Г>И111И'1111Я.

 

В Международном пакте о гражданских и политиче-

ских правах указывается, что каждый имеет право при

[<(.'смотрении любого предъявленного ему обвинения не

быть принуждаемым к даче показаний против самого се-

бя или к признанию себя виновным (п. 3 ст. 14), что ни-

кто не должен подвергаться пыткам или жестокому, бес-

человечному или унижающему его достоинство обраще-

нию (ст. 7).

 

В резолюции, принятой международным коллоквиу-

мом об охране прав личности в уголовном процессе, со-

стоя шлемся в марте 1978 г. в Вене, говорится, что пре-

зумпция невиновности как фундаментальный принцип

уголовной юстиции включает и положение о том, что ни-

кто не должен доказывать свою невиновность, защита

имеет реальную возможность оспаривать доказательства

обиппсния и представлять свои доказательства26.

 

60

 

Этим положениям соответствуют нормы  советского

уголовно-процессуального законодательства, запрещаю-

щие суду, прокурору, следователю и лицу, производяще-

му дознание, перелагать обязанность доказывания на об-

виняемого, домогаться показаний обвиняемого и других

участвующих в деле лиц путем насилия, угроз и иных не-

законных мер (части 2 и 3 ст. 14 Основ), придавать како-

му-ли'бо доказательству, в том числе и признанию или от-

рицанию обвиняемым своей вины, заранее установленную

силу (ч. 2 ст. 17 Основ), указывающие, что обвиняемый

и подозреваемый вправе, но, следовательно, не обязаны

давать объяснения и показания, представлять доказатель-

ства (ч. 1 ст. 21, ч. 3 ст. 32, ч. 2 ст. 16 Основ, ст. 73 и ч. 1

ст. 74 УПК УССР, ст. 76 и ч. 1 ст. 77 УПК РСФСР), что

признание обвиняемым своей вины может быть положено

в основу обвинения лишь при подтверждении признания

совокупностью имеющихся по делу доказательств (ч. 2

ст. 74 УПК УССР, ч. 2 ст. 77 УПК РСФСР). Эти нормы

закона твердо и последовательно осуществляются в след-

ственной, прокурорской и судебной практике, а отдельные

отступления от них сурово осуждаются и исправляются

соответствующими процессуальными инстанциями.

 

Так, Пленум Верховного Суда СССР в постановлении

от 18 марта 1963 г. <О строгом соблюдении законов при

рассмотрении судами уголовных дел> признал лженауч*

ными взгляды, выражающиеся п переоценке доказатель-

ственного значения признания обвиняемым своей вины, и

осудил практику, когда некоторые судьи основывали вы-

вод о виновности подсудимого только на его признании,

а не на оценке всех доказательств, исследованных во вре-

мя судебного разбирательства, объяснения подсудимого

отвергали по таким мотивам, которые свидетельствуют о

попытке переложить обязанность доказывания невинов-

ности на самого подсудимого, что категорически запре-

щается законом27. В постановлении от 16 июня 1978 г.

<О практике применения судами законов, обеспечиваю-

щих обвиняемому право на защиту> Пленум Верховного

Суда СССР указал, что <недопустимо возлагать на об-

виняемого (подсудимого) доказывание своей невинов-

ности> 28.

 

В решениях по отдельным уголовным делам Верхов-

ный Суд СССР неоднократно обращал внимание на сле-

дующее: нельзя перелагать обязанность доказывания на

обвиняемого; он не обязан доказывать свою невиновность

и доводы, выдвинутые в свою защиту; эти доводы, в том

 

W

 

числе и. ссылку'ра алиби, должны тщательно проверить

органы расследования и суд; обвинение не может .осно-

вываться только на показаниях обвиняемого, признавше-

го себя виновным; суд не вправе отказать в истребовании

доказательств по мотивам, предрешающим . виновность

подсудимого29,                                 .я

 

Пленум Верховного Суда СССР в постановлениях по

отдельным' делам указывал, что признание обвиняемым

своей вины не исключает необходимости всестороннего,

полного и объективного исследования и тщательной про-

верки всех возможных версий преступления, что показа-

ния, данные на предварительном следствии и ничем не

подтвержденные в судебном заседании, не могут быть

признаны основанием для вывода о виновности лица в

совершении преступления, что самооговор при отсутствии

в деле объективных доказательств, подтверждающих об-

винение, не может быть положен в основу обвинительно-

го приговора 30.

 

За привлечение заведомо невиновного к уголовной

ответственности лицом, производящим дознание, следова-

телем или прокурором, за побуждение к даче показаний

путем примстчшя угроз или иных незаконных действий

со стороны лица, нрошнодящсго предварительное рассле-

дование дела, ;i тлкже если эти действия соединены с

применением насилия или с издевательством над лич-

ностью допрашинаемого, предусмотрена уголовная ответ-

ственность (ст. 174, 175 УК 'УССР, ст. 176, 179 УК

РСФСР).

 

U ч, 2 ст. 14 Осноп подчеркнуто: <Суд, прокурор, сле-

донптсль и лицо, производящее дознание, не вправе пере-

лагать обязанность доказывания на обвиняемого>. Но, по

нашему мнению, эта статья должна быть дополнена ука-

занием на то, что органы и лица, ведущие процесс, не

вправе перелагать обязанность доказывания также на

подозреваемого и его законного представителя, на защит-

ника и законного представителя обвиняемого, на потер-

певшего, гражданского истца, гражданского ответчика и

их представителей. Это имело бы важное значение, в ча-

стности для правильного разрешения вопроса о том, ле-

жит ли на защитнике и законном представителе обвиняе-

мого процессуальная обязанность доказывать невинов-

ность или меньшую виновность обвиняемого, обстоятель-

ства, исключающие его уголовную ответственность. Кро-.

мс того, в ст. 14 Основ следовало бы четко сформулиро-

вать правило, что подозреваемый, обвиняемый и все дру-

 

62

 

гие лица,- изобличаемые в совершении преступления, -не

обязаны доказывать свою невиновность, а также наличие:

 

обстоятельств, отягчающих или исключающих их уголов-

ную ответственность. Аналогичные правила содержатся,.

например, в УПК НРБ, ВНР, СРР.         ,      :ж -

Статья 83 УПК НРБ предусматривает: <(1) Бремя^до-

казывания обвинения по делам общего характера лежит

"на прокуроре и органах предварительного расследования,.

а по делам, возбуждаемым по жалобе потерпевшего,) на?

частном жалобщике.          :г. ::. ..;.. ;;,;;')(; !.-).):^;';i

 

(2) Обвиняемый не должен доказывать, ято^он'неви-

новей.                   .  ",:; :       ^:; с': " ;.'.','. .- '

 

(3) Не может делаться вывод во вред обвиняемому

потому, что он не дал или отказывается дать объяснения

или не доказал свои возражения>,                  '!'

 

В УПК ВНР указано: <Доказывание виновности .вхо-

дит в обязанность органов, действующих но уголовным

делам. Подозреваемый не обязан доказывать свою неви-

новность> (3).                              ,; ; .

 

Статья 66 УПК СРР гласит: <Подозреваемый или^об-

виняемый не обязаны доказывать свою невиновность.,

Если существуют доказательства вины,  подозреваемый'.,

или обвиняемый имеют право доказывать их необосно-

ванность>.

 

В части 1 ст. 23 Основ и в соответствующих статьях;

 

УПК союзных республик говорится, что защитник обязав

использовать все указанные в законе средства и способь>,

защиты в целях выяснения обстоятельств, оправдываю-;

 

щих обвиняемого или смягчающих его ответственность, №

оказывать обвиняемому необходимую юридическую по-

мощь: адвокат не вправе отказаться от принятой на себя-,

защиты обвиняемого. Ссылаясь на эту статью, многие'

авторы приходят к весьма спорному, на наш взгляд, вы-

воду, что на защитнике лежит процессуальная обязан-

ность доказывания невиновности или меньшей винов-

ности обвиняемого.

 

На защитнике, как и на обвиняемом, не лежит и не-

может лежать процессуальная обязанность доказывания

невиновности или меньшей виновности обвиняемого, об-

стоятельств, исключающих его уголовную ответственность..

Следователь и суд так же не вправе перелагать, а точ-

нее - возлагать обязанность доказыпания на защитника>

как и на обвиняемого. Иное решение этого вопроса прич

вело бы к тому, что участие защитника могло бы не улучч

шить, а ухудшить положение обвиняемого, из средства;

 

помощи ему, обеспечения его права на защиту преврати-

лось бы в свою противоположность. Выдвигая доводы в

свою защиту, в том числе и алиби, например, обвиняемый

не обязан их доказывать, и следователь или суд не впра-

ве потребовать этого от обвиняемого. Но если этот же

довод приведет защитник обвиняемого, то он, если исхо-

дить из позиции первой группы авторов, обязан его до-

казывать, и следователь или суд вправе потребовать это-

го от защитника. Тем самым вопреки презумпции ,неви-

<ювности обязанность доказывания невиновности была бы

возложена на сторону защиты и, следовательно, на обви-

няемого, что прямо запрещено законом.

 

Что касается предусмотренной ч. 1 ст. 23 Основ обя-

занности защитника использовать все указанные в законе

средства и способы защиты в целях выяснения обстоя-

тельств в пользу обвиняемого и оказывать ему юридиче-

скую помощь, то таковую обязанность защитник несет

только перед своим подзащитным, который при ненадле-

жащем ил'     'бросопсстиом осуществлении им защиты

iHnpfii"' "TI      .1 от пего, и адвокат-и перед своей

прешднум которой при тех же ус-

iiTi, нп него дисциплинарное взыска-

 

,Ч;| коном об адвокатуре в СССР

1>^ II 11||;и>/1ч-1111ямп об адвокатуре союзных рес-

 

ВЛИК.

 

Нет сомнения в том, что если обвиняемый признает

себя пиновным, то защитник вправе при наличии к тому

оснований отстаивать перед следователем и судом его не-

шшовпость или меньшую виновность. Но вопрос о допу-

стимости коллизии, расхождения позиций защитника и

оОтшяемого в случае отрицания последним своей вины '

оказался весьма сложным и постоянно дискутируется.

Некоторые юристы полагают, что в указанном случае

расхождение позиций обвиняемого и защитника допусти-

мо, что защитник должен исходить из сложившегося у

него внутреннего убеждения в виновности подзащитного.

Безусловно, у защитника может сложиться твердое внут-

реннее убеждение в виновности или невиновности своего

подзащитного. Но, как правильно отмечает Ю. И. Стецов-

ский, внутреннее убеждение защитника, который не при-

нимает решений по делу, не имеет того значения, какое

имеет внутреннее убеждение следователя, прокурора и

суда. Защитник необходим не для того чтобы излагать

следователю и суду свой личный взгляд на дело, а для

извлечения из материалов дела всего того, что свидетель*

 

в4

 

етвует'в пользу. обвиняемого31. Не случайно в ст. 17 Ос-

нов уголовного судопроизводства защитник не указан в

числе лиц, кого закон обязывает оценивать доказатель-

ства и принимать решения по внутреннему убеждению.

 

Если, как рекомендуют некоторые юристы, защитник

сообщит обвиняемому, что он уверен в его виновности, и

считает отрицание им вины неправильным и что тот впра-

ве отказаться от него и взять защиту на себя или пригла-

сить другого защитника, это будет ни чем иным, как не-

законной попыткой зг-щитника отказаться от принятой на

себя защиты, подтолкнуть обвиняемого к признанию себя

виновным или к вынужденному отказу от защитника.

 

На наш взгляд, неприемлемы и предложения некото-

рых авторов предусмотреть в законе право защитника

отказаться от защиты ввиду п" шч-п   ия с отрицанием

 

ОбвИНЯеМЫМ СНОП"! IIIIIIIiI''", llin.iriliu    ду МОТНВЙ 1>ТК|>

 

за от защиты я таком случпг ж -."'i..   ii1 кЮШвЯ mirtd

стал расхождений с обпипясмым и ло ^ущсстно - " nikJM

ной вопрос, подлежащий разрешению судом: о шшов-

ности или невиновности подсудимого. Однако <взаимоот-

ношения защитника и подзащитного таковы, что позиция

защитника, основанная на его внутреннем убеждении, не

может быть высказана, если она направлена на ухудше-

ние положения подзащитного>33.                        JiL

 

Показания обвиняемого, в которых он отрицает свою И1

вину - это оправдательное доказательство. Основываясь

на нем и на других доказательствах по делу, а не опро-

вергая его, защитник должен построить защиту, опреде-

лить ее средства и способы, помочь суду правильно оце-

нить эти показания и использовать их при постановлении,

приговора. Недооценил таких показа!

щитником и судом ncpOJUlO lift---

нам. Правильное мтчшв^ тпмРЩИ

няемым своей вины .шщитппк не вправе эвнпть противо-

положную позицию, преобладает среди ученых и прак-

тиков 34.

 

 

 

 

Закон (ч. 3 ст. 15 Основ) .чяпрпщкл домог.гп.ся пока-

заний обвиняемого путем насилия, угро> И иных незакон-

ных мер. В юридической литературе под иными неявкой"

ными мерами воздействия на допрашиваемого с целью

получения показаний понимаются, в частности, примене-

ние гипноза, оставление арестованного без пищи, содер-

жание под стражей в ненадлежащих условиях, обман

и т. п.35 К ним можно отнести и применение при допросе

полиграфа - прибора для выявления и фиксации психо-

 

5-1885                <В

 

физиологических реакций допрашиваемого. За границей в

целях рекламы его назвали <лай-детектором> - разобла-

чителем лжи. Под таким наименованием он получил из-

вестность и и нашей стране. В 1967 г. А. Р. Ратинов кон-

статировал, что практика применения полиграфа в бур-

жуазных странах в процессе расследования единодушно,

резко и правильно осуждена советскими учеными. Он до-

пускал, однако, что когда будет разрешена техническая

проблема дистанционной регистрации психофизиологиче-

ских состояний с помощью бесконтактных датчиков, т. е.

без укрепления на теле человека специальных электро-

дов, может но.шнкпуть вопрос об использовании полигра-

фе 1 опврктинио-тактическпх целях3", В советской юри-

дической литературе этот ионрос был поставлен А. Г. Зло-

биным и С. А. Яни. Они полагают, что полиграф может

быть применен в нашей стране в оперативно-розыскной

деятельности и даже в предварительном расследовании

для получения информации, позволяющей заподозрить

 

wiAu^^te^^^^UU^^^^tfMI^UI^^Uft^A^tf^^^^^&M^^^&JdmJMTO 71ЛЯ ТОГО ЧТО-

 

^^^^^Нвдйло над пред-

^^^^л и г риф у со сторо-

РВЯЯКпьпость связана с

^.        Ни и С. А. Яни приходят к

-гт-"- г-;- л^тат исследования с помощью полигра-

-^." представляет собой экспериментально-психологиче-

скую экспертизу искренности допрашиваемого при кон-

кретном ответе на поставленные перед ним вопросы37.

С. А. Яни в своей позднейшей статье, отмечая важность

выявления и интерпретации психофизиологических реак-

ций как одного из видов вспомогательной (не доказатель-

ственной) информации, снова ставит вопрос о возмож-

ности включения в диалог <следователь - допрашивае-

мый> приборов, которые, во-первых, усиливают остроту

и расширяют диапазон восприятия следователя, т. е. вы-

полняют роль некоего <увеличительного стекла>, позво-

ляющего наблюдать малозаметные и скрытые реакции

допрашиваемого, и, во-вторых, дают возможность объек-

тивно фиксировать эти реакции. Он признает, что наибо-

лее сложная проблема, возникающая при применении по-

лиграфа,-это разработка эффективных правовых гаран-

тий, полностью исключающих нарушения охраняемых

законом прав и интересов граждан38.

 

Представляется, что эта проблема не только сложная,

но практически не разрешимая, поскольку сам факт при-

менения полиграфа будет означать полное психологиче-

 

 

ское <разоружение>.'допрашиваемого, нарушение консти-

туционного принципа охраны личной жизни граждан.

Кроме того, если у следователя еще может образоваться

<привычка к полиграфу> в результате его многократного

применения, то допрашиваемый лишен такой возмож-

ности. Поскольку само применение полиграфа вызывает

психологическую напряженность у допрашиваемого, то

появление у него таких психофизиологических реакций,

которые вызовут у следователя подозрение в правдивости

его показаний, вполне закономерно. Тем не менее такое

подозрение будет освящено <авторитетом> самого совре-

менного технического прибора и не может не повлиять на

формирование у следователя убеждения в ложности по-

казаний допрашиваемого, в виновности лица и в конеч-

ном итоге приведет к односторонности, тенденциозности

расследования, когда гражданин вынужден будет дока-

зывать свою правдивость, нспипоппость в совершении

преступления. Что касается экспертизы, о которой гово-

рят авторы, то она будет совершенно незаконной, так как,

во-первых, не назначена в установленном законом поряд-

ке и, во-вторых, проводится самим следователем либо при

его активном участии. К тому же никакого доказательст-

венного значения ее результаты все равно не могли бы

иметь еще и потому, что, как признают сами авторы, <за-

писи полиграфа дают информацию, позволяющую запо-

дозрить ложь в показаниях допрашиваемого, be боль-

ше!>39, а подозрение-это не доказательство.

 

Против применения полиграфа в уголовном процессе

категорически высказались и другие советские процессуа-

листы. А. М. Ларин, например, пришел к выводу, что по-

лиграфические испытания несовместимы с правовыми и

этическими принципами уголовного судопроизводства.

<Анализ эмпирических и теоретических данных показы-

вает, что полиграфические испытания по уголовным де-

лам-прием, используемый полицией США и других им-

периалистических государств для мистификации и запу-

гивания допрашиваемых, для фальсификации доказа-

тельств. Этот прием глубоко чужд гуманным принципам

социалистического правосудия>, - подчеркивает он 40.

 

По нашему мнению, существующее в настоящее время

положение, когда свидетель под страхом привлечения его

к уголовной ответственности за отказ давать показания

или за дачу заведомо ложных показаний обязан давать

показания против себя или близких родственников, не

обеспечивает полноты и правдивости показаний свидете-

 

5*                        67

 

лей, свободы от самообвинения. Поэтому было бы целе-

сообразно предусмотреть в законе, что свидетели вправе

отказаться отвечать на вопросы, если ответ уличит их са-

мих или их близких родственников в совершении преступ-

лении; в отношении близких родственников это правило

не распространяется на случаи, когда закон возлагает на

гражданина обязанность заявить о достоверно известном

ему готовящемся или совершенном преступлении. Анало-

гичные правила уже содержатся в УПК зарубежных со-

циалистических государств.

 

Так, УПК НРБ устанавливает, что свидетель не дол-

жен давать показания но вопросам, ответ на которые

уличил бы в совершении преступления его самого, его

родственников но восходящей и нисходящей линии, бра-

та, сестру или супруга (ст. 96).

 

,   В УПК ВНР указывается, что отказать в даче свиде-

тельских показаний имеет право лицо, которое обвиняло

бы себя или своего родственника в совершении преступ-

ления, - по СВЯзанномвА'л им шжрогу (<>()()).

 

~1-^Ну((1Ждий <чшдгтель может отка-

^^^Н| По ШМ1М попросим, ответ на

^^^ИмЮССИС> II. уголовного преследо-

ПИИто cynpyi.i, брата, сестры, родст-

__ __          ЙП линии или лица, связанного с ним в

силу якта усыновления. В отношении близких ему лиц

STO право не действует в тех случаях, когда уголовным

законодательством установлена обязанность заявить о

преступлении ( 27).

 

'   У II К Кубы предусматривает, что свидетеля  нельзя

обязать дать показания по вопросу, ответ на который мо-

жет нанести материальный или моральный ущерб, непо-

средственно или существенно затрагивающий личность,

честь или интересы его самого либо его родителей, детей,

супруга и других родственников до четвертой степени

кровного родства или второй степени свойства (ст. 172).

 

В ПНР свидетель может отказаться дать ответ на во-

прос, если своим ответом он может навлечь опасность

уголовной ответственности на себя самого либо на близ-

кое ему лицо (ст. 166 УПК).

 

В ЧССР свидетель вправе отказаться от дачи показа-

ний, если этим он создает угрозу уголовного преследова-

ния в отношении себя, своих прямых родственников,

братьев, сестер, усыновителя, усыновленного, супруга и

друга, а также других родственников или лиц, интересы

которых ему так же близки, как его собственные. Такого

 

права не имеет лицо, которое согласно уголовному кодек-

су обязано сообщить о совершении преступления, в связи

с чем ему предлагается дать показания ( 100 УПК).

 

В ч. 1 ст. 74 УПК УССР и ч. 1 ст. 77 УПК РСФСР го-

ворится, что обвиняемый вправе дать показания по предъ-

явленному ему обвинению, а в ч. 2 этих статей - что

признание обвиняемым своей вины может быть положено

в основу обвинения лишь при подтверждении признания

совокупностью имеющихся по делу доказательств. В ч. 2

ст. 74 УПК УССР содержится вполне определенное пра-

вило, что показания обвиняемого, в том числе и такие, в

которых он признает себя виновным, подлежат проверке.

Указание на необходимость проверки показаний обвиняе-

мого и предостережение против переоценки доказательст-

венного значения признания им своей вины в совершении

преступления содержит и законодательство зарубежник

социалистических государств.

 

Эти положения четко сформулированы в ст. 91 УПК

НРБ: <(1) Обвинение и приговор нельзя основывать толь-

ко на признании обвиняемого. (2) Признание обвиняемо-

го не освобождает соответствующие органы от их обя-

занности собирать и другие доказательства по делу>.

УПК ВНР предписывает: <Необходимо добыть другие

доказательства и в том случае, если обвиняемый признал

себя виновным> ( 87). В УПК ГДР указывается: <При-

знание обвиняемого или подсудимого не освобождает суд,

прокурора и следственные органы от обязанности всесто-

роннего и непредвзятого установления истины в уголов-

ном процессе> ( 23). В УПК ЧССР сказано: <Признание

обвиняемого не освобождает органы, ведущие уголовное

производство, от обязанности выяснить и всеми возмож-

ными средствами проверить все обстоятельства> ( 91).

 

В уголовном процессе буржуазных государств юриди-

чески (Англия, США) или фактически признание обви-

няемым своей вины считается важнейшим, решающим до-

казательством, достаточным для осуждения обвиняемого.

Это презумпция истинности признания обвиняемым своей

вины, характерная для буржуазной процессуальной док-

трины. Поэтому неудивительно, что усилия обвинителя,

полиции и суда обычно направлены на то, чтобы получить

признание обвиняемого любыми средствами. В США, на-

пример, 90% всех осуждении основано на признании об-

виняемым своей вины, т. с. без исследования доказательств

в судебном заседании41. Это практически означает, что

все принципы уголовного процесса, в том числе состяза-

 

69

 

тельность и презумпция невиновности, не были реализо-

ваны, что презумпция невиновности была превращена в

свою противоположность, так как не обвинитель пред-

ставлял суду доказательства виновности обвиняемого, а

сам обвиняемый доказывал свою виновность. Кроме не-

законного содержания под стражей, прямого физического

и психического насилия и обмана, полиция, прокуратура

И суды в США с целью получения признания обвиняемым

своей вины применяют так называемые <сделки о призна-

нии> и <конвейерное правосудие>. <Сделка о признании>-

это соглашение между обвинением и защитой о том, что

взамен признания обвиняемым своей вины обвинитель

переквалифицирует инкриминируемое деяние на менее

тяжкое либо будет требовать меньшего наказания. Судья

же фактически только утверждает это соглашение сто-

рон. <Сделка о признании вины не является тайной опе-

рацией, совершаемой в темном углу,-замечает дирек-

тор Института организации правосудия в Нью-Йорке

Д. Кнр.11011.-Это ннолне iipn;iii;iiin;ni и открыто допусти-

' ' 'ii.i.iK ivpn> <г, Сущность <копнойерного правосудия>

в том, что В судвх суммарной юрисдикции,

инцих дглп о менее .чп.питсльных преступле-

|||.   ....i.iiii.n'Miin- п1.к'тр;1||11;1ются и очередь по несколько

Дп икон, иногда больше сотни, и судья принимает их

признание виновности и называет наказание одному за

другим со скоростью одного дела в минуту. При этом об-

виняемый даже не всегда имеет правильное представле-

ние о том, в чем же его обвиняют43.

 

ТОЛКОВАНИЕ СОМНЕНИЙ В ПОЛЬЗУ

ИЗОБЛИЧАЕМОГО ЛИЦА.

 

НЕДОКАЗАННАЯ ВИНОВНОСТЬ КАК ОСНОВАНИЕ

ДЛЯ ЕГО РЕАБИЛИТАЦИИ

 

Все сомнения, которые не представляется возможным

устранить, должны толковаться в пользу лица, изобли-

чаемого в совершении преступления (in dubio pro reo).

Презумпция невиновности, следовательно, относится не

только к доказыванию по уголовному делу, но и к его

разрешению. Безусловно, в соответствии с принципом

установления объективной истины каждое итоговое реше-

ние по делу должно приниматься лицом или органом, ве-

дущим процесс, только при несомненном, достоверном,

полностью соответствующем действительности выяснении

 

70

 

-всех обстоятельств, входящих в предмет доказывания по

делу, в том числе виновности или невиновности лица в со-

вершении преступления. Однако нередко при производ-

стве по делу возникает такая ситуация, когда следова-

тель, прокурор и суд после настойчивых, добросовестных

усилий не смогли установить истину по делу, и сомнения

ъ виновности или невиновности лица в отдельных фактах

или обстоятельствах по делу продолжают существовать.

В таких случаях решение по делу принимается в пользу

лица, изобличавшегося в совершении преступления (в

частности обвиняемого или подсудимого), в соответствии

с принципом презумпции невиновности, который дает воз-

можность правильно разрешить уголовное дело в целом

или отдельные его вопросы по делу (например, о нали-

чии смягчающих или отягчающих обстоятельств).

 

А. Д. Нойков считает рассмнтрпнасмос правило одной

из уступок общестип частному интересу и полагает, что

оно может в каких-то ситуациях использопаться и в

ущерб истине44. Эти утверждения представляются спор-

ными. Во-первых, ни о какой уступке общества частному

интересу здесь не может быть и речи, ибо в данном слу-

чае <частный интерес>, т. е. заинтересованность обвиняе-

мого не быть наказанным за преступление, в котором он

с несомненностью не изобличен, полностью совпадает с

интересом общества и государства привлечь к уголовной

ответственности и наказать только лицо, виновность ко-

торого полностью доказана, и тем самым избежать при-

влечения к ответственности невиновного лица. Во-вторых,

правило о толковании сомнений в пользу изобличаемого

в преступлении лица не только не препятствует, но, на-

против, способствует установлению истины по делу. Оно

требует, чтобы сомнения были не выдуманными, а реаль-

ными, основанными на материалах дела, и чтобы они бы-

ли признаны неустранимыми только после того, как сле-

дователь, прокурор и суд исчерпали все предусмотренные

законом возможности их рассеять, устранить и установить

истину по делу. Если же эти требования не соблюдены, то

можно говорить не об использовании, а о нарушении ука-

занного правила.

 

Довод о том, что правило о толковании сомнений в

пользу обвиняемого может отрицательно сказаться на

раскрытии преступлений и установлении истины, исполь-

зуется болгарскими процессуалистами, которые считают

это правило вообще не нужным. Они полагают, что при

сомнении в виновности подсудимого он должен быть

 

71

 

оправдан не потому, что сомнение толкуется в его поль>-

зу, а потому, что обвинение не доказано. Такую же пози-

цию занял и Верховный Суд НРБ45. Эта позиция пред-

ставляется неубедительной. Возникновение при производ-

стве по уголовному делу неустранимых сомнений, причем

не только в виновности в целом, но и в отношении от-

дельных доказательств и их источников или обстоятельств

дела, - это реальность, и сформулировать процессуальное

правило об их истолковании и разрешении в соответствии

с требованиями принципа презумпции невиновности необ-

ходимо в целях охраны прав и законных интересов лица,

изобличаемого в совершении преступления, и тем са-

мым - реализации задач социалистического уголовного

процесса.

 

Если неустранимые сомнения относятся к виновности

в целом, то уголовное дело следует прекратить по осно-

ваниям, реабилитирующим лицо, либо постановить оправ-

дательный приговор. В тех случаях, когда сомнение вы-

зывает обвинительное доказательство, т. е. такое, которое

указывает на виновность лица, на наличие отягчающих

или квалифицирующих обстоятельств, оно не может быть

положено к основу решения не в пользу данного лица

(в том числе, но нашему мнению, и о привлечении его в

качестве обвиняемого). Если же сомнение вызывает

оправдательное доказательство, т. е. указывающее на не-

виновность или меньшую виновность лица, на наличие

обстоятельств, дающих возможность освободить его от

уголовной ответственности (например, с передачей на по-

руки и т. п.), или смягчающих его вину обстоятельств, то

им можно оперировать в пользу этого лица.

 

Безусловно, положение о толковании неустранимых

сомнений применяется прежде всего в отношении дока-

зательств и их источников, фактических обстоятельств

дела, если они сомнительны, спорны, противоречивы, до-

пускают различные толкования, выводы. Толкование со-

мнений в данной сфере осуществляется только при при-

менении закона и необходимо для правильного примене-

ния норм уголовного и уголовно-процессуального права.

Естественно, при этом невозможно обойтись без основан-

ного на толковании сомнений в отношении фактических

данных толкования норм общей и особенной частей уго-

ловного и уголовно-процессуального кодексов для пра-

вильного решения вопросов об уголовной ответствен-

ности и наказании лица, изобличаемого в совершении

преступления. Понятно, что такое толкование закона осу-

 

72

 

ществляется на основе и в пределах имеющихся в деле

фактических данных. Оно не заменяет и не устраняет тра-

диционных методов толкования закона независимо от об-

стоятельств конкретного дела.

 

Пленум Верховного Суда СССР в постановлении от

16 июня 1978 г. <О практике применения судами законов,.

обеспечивающих обвиняемому право на защиту> подчерк-

нул: <Обвинительный приговор не может быть основан

на предположениях. Все сомнения, которые не представ-

ляется возможным устранить, должны толковаться в поль-

зу обвиняемого (подсудимого)>46. Верховный Суд СССР и

в решениях по отдельным делам неоднократно обращал

внимание нижестоящих судов на необходимость строгого"

соблюдения правила о том, что обвинительный приговор-

не может быть основан на предположениях и сомнитель-

ных доказательствах ".

 

Рассматриваемое правило имеет очень важное значе-

ние для доказывания по уголовному делу, и поэтому, на

наш взгляд, его следует закрепить в законе, в ст. 17 Ос-

нов. Оно подкрепляло бы уже содержащуюся в ч. 4 ст. 43.

Основ норму, в которой указывается, что обвинительный

приговор не может основываться на предположениях.

Однако эту норму необходимо дополнить, указав в зако-

не, Что на предположениях не могут быть также основа-

ны решения о привлечении лица в качестве обвиняемого,

о прекращении уголовного дела по нереабилитирующим

лицо основаниям и обвинительное заключение.

 

Правило о толковании сомнений уже закреплено у.

УПК некоторых зарубежных социалистических госу-

дарств. Так, в УПК ВНР указано: <Не допускается оце-

нить в ущерб обвиняемому факт, не доказанный с полной

несомненностью> ( 61). В VII К ГД11 говорится: <При

наличии сомнений решение должно ныпоснться и пользу

обвиняемого или подсудимого> (<^ (.>). В УПК ПНР ска-

зано: <Не поддающиеся устранению сомнения нельзя раз-

решать не в пользу обвиняемого> ( 3 ст. 3).

 

Недоказанная виновность лица, причастность которо-

го к совершению преступления исследовалась, в юриди-

ческом отношении означает его полную невиновность. Это-

положение тесно связано с предыдущим, но относится к.

вопросу о виновности в целом. Оно отражено в п. 2 ст. 213-

УПК УССР, п. 2 ч. 1 ст. 208 УПК РСФСР и соответствую-

щих статьях УПК Других союзных республик, в ч. &

ст. 43 Основ, которые предусматривают такое основание

для прекращения уголовного дела или постановления

 

73

 

оправдательного приговора, как недоказанность участия

обвиняемого или подсудимого в совершении преступления.

 

Прекратить уголовное дело или вынести оправдатель-

ный приговор по этому основанию орган дознания, следо-

ватель, прокурор и суд вправе только тогда, когда прове-

дены все возможные следственные и судебные действия

для установления истины по делу, но в итоге оказалось,

что, хотя наличие события преступления установлено до-

стоверно, виновность или невиновность определенного ли-

ца (обвиняемого или подсудимого) в его совершении с

несомненностью доказать не удалось.

 

Прекращение уголовного дела или постановление

оправдательного приговора, если не доказано участие об-

виняемого или подсудимого в совершении преступления,

означает их полную юридическую реабилитацию и дает

ям право на восстановление трудовых, пенсионных, жи-

лищных, других прав, на возмещение имущественного и

иного ущерба, причиненного незаконным привлечением к

уголовной ответственности, применением в качестве меры

г' гчсння :111клк)чспия под стрпжу, осуждением48. К со-

iiiiK), прнктцкв покааыппгт, что юридическая реаби-

iiiiti лнцп по '>тпму огпоплпию далеко не всегда вле-

i.i собой I'm рспШшггпцию и моральном плане. Данный

."шрпг и юридической литературе решается по-разному.

1 Mini юристы выступают за сохранение в законе этого

<"ппи.шия, другие - за полное упразднение, третьи -

ii|uwi:iraiOT взамен его или наряду с ним различные фор-

мул11]<1пки (их насчитывается около 20), но ни одна из

nil х иг получила широкой поддержки и не воспринята за-

конодателем.: Все это отражает сложность и трудность

для правильного однозначного разрешения вопроса о ви-

новности или невиновности, для установления истины по

делу, встречающуюся при исследовании определенных

жизненных ситуаций. Любая новая формулировка не

устранит того факта, что недоказанность участия обви-

няемого (подсудимого) в совершении преступления встре-

чается в следственной и судебной практике.

 

На наш взгляд, обсуждаемое основание для прекра-

щения дела или постановления оправдательного пригово-

ри следует оставить в законе, по возможности уточнив

его формулировку, и даже распространить его на подо'

:1|н'насмого (юридического и фактического), потому что

ч настоящее время по закону следует привлечь лицо в ка-

честве обвиняемого и лишь после этого прекращать дело

ввиду недоказанности его участия в совершении преступ-

 

74

 

Яв

 

яения, если исчерпаны все возможности для собирания

дополнительных доказательств.

 

Представляется, что в тех случаях, когда принимает-

ся решение не о прекращении дела в целом, а о прекра-

щении производства только в отношении определенного

лица, более правильным было бы выносить постановле-

ние о прекращении производства в отношении данного

обвиняемого, подозреваемого или другого лица. Это сле-

довало бы предусмотреть в законе. Заслуживают также

внимания предложения о том, чтобы в указанных слу-

чаях в отношении подозреваемого или обвиняемого выно-

силось постановление о прекращении уголовного пресле-

дования, а в отношении других лиц, когда в деле имелись

конкретные указания на их причастность к совершению

преступления, но не было установлено оснований для их

уголовного преследования,-постановление об отказе в

уголовном преследовании 40.

 

Некоторые юристы предлагают ввести единые для всех

следственных, прокурорских и судебных органов справ-

ки 50 или удостоверения51 о реабилитации, которые вы-

давали бы на руки реабилитированным и направляли по

запросам учреждений вместо копии оправдательного при-

говора или постановления о прекращении дела; они не

должны содержать сведений о мотивах и основаниях

реабилитации. Однако эти документы не являются про-

цессуальными и не имеют общеобязательной силы. По-

становления органов расследования и прокурора о пре-

кращении дела по реабилитирующим основаниям, оправ-

дательный приговор суда - это обязательные документы,

подлежащие исполнению. Поэтому важнее было бы пре-

дусмотреть в законе, что именно в этих процессуальных

документах должно быть четко и ясно указано, что лицо

признается невиновным в совершении преступления. Это

способствовало бы полной реабилитации, восстановлению

доброго имени гражданина в глазах общества, трудовых

коллективов.

 

ГЛАВА:

 

3

 

СУЩНОСТЬ УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНЫХ

ДОКАЗАТЕЛЬСТВ И ИХ ИСТОЧНИКОВ

 

ПОНЯТИЕ И СОДЕРЖАНИЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ

В УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ

 

Поскольку уголовно-процессуальное доказывание пред-'

ставляет собой разновидность познания, то непосредст-

венным и единственным средством его являются только

уголовно-процессуальные   доказательства,   понимаемые

как <любые фактические данные, на основе которых в

определенном законом порядке органы дознания, следо-

ватель и суд устанавливают наличие или отсутствие об-

щественно опасного деяния, виновность лица, совершив-

шего это деяние, и иные обстоятельства, имеющие значе-

ние для правильного разрешения дела>. Это прямо пре-

дусмотрено, ч. 1 ст. 16 Основ, и такой вывод, следователь-

но, полностью соответствует закону. Что касается процес-

суальных способов собирания и проверки доказательств

и их источников, то они, безусловно, имеют важное, но

опосредованное доказательствами как фактическими дан-

ными значение для доказывания по делу. Непосредствен-

ное восприятие некоторых фактов следователем и судом в

процессе производства следственных и судебных действий

по собиранию и проверке доказательств и их источников

(осмотр, освидетельствование, эксперимент и т. д.) также

не является самостоятельным, помимо доказательств,

средством доказывания. Результаты такого восприятия

фиксируются в протоколах следственных действий и при-

ложениях к ним, в протоколе судебного заседания и имен-

но из них как из источников доказательств (ч. 2 ст. 16

Основ) черпаются сведения об указанных фактах, являю-

щиеся доказательствами по делу, т. е. средствами дока-

.'и.шания. Нельзя согласиться со следующим утверждением

It, Я. Дорохова: <Данные, излагаемые в протоколах

гледстпепных действий, названных в ст. 87 УПК РСФСР

 

76

 

"., не являются для следователя доказательствами. Все

обнаруженное при осмотре, обыске, выемке познается

следователем не через протокол следственного действия,

а непосредственно. Протокол, содержащий информацию

о непосредственно воспринятых следователем и поняты-

ми фактах, выступает доказательством для всех иных

субъектов исследования и лиц, не принимавших участия

в производстве соответствующего следственного дейст-

вия> '. Из этого вытекает, что следователь при обоснова-

нии выводов и решений по делу не вправе оперировать

данными, содержащимися в протоколах этих следствен-

ных действий, и должен ссылаться непосредственно ня

самого себя. Но это не соответствует ни действующему

законодательству, ни следственной и судебной практике.

 

Многие авторы четко и последовательно р.-гщгичпт

докаяательстм.1 как фпктнчггкис данные (ч. 1 i   Id 0>

нов) и их 11р()цсссупл1|111>н1 источники; покаявии   шдсг

ля, потерпевшего, ноди^рснпгмого, оопнпясмого,  'ключг

ние эксперта, вещественные доказательства, пртоко.лы

следственных и судебных действий и иные документы

(ч. 2 ст. 16 Основ). Такая позиция представляется наи-

более правильной, теоретически обоснованной, полностью

соответствующей закону и потребностям практики.

 

В то же время некоторые авторы отстаивают так на-

зываемое <двойное> понимание  доказательств.  Так,

М. С. Строгович пишет: <Понятие доказательства имеет

два значения. Доказательства - это, во-первых, те фак-

ты, на основе которых устанавливается преступление или

его отсутствие, виновность или невиновность того или

иного лица в его совершении и иные обстоятельства дела,

от которых зависит степень ответственности этого лица.

Доказательствами являются, во-вторых, те предусмотрен-

ные законом источники, из которых следствие и суд по-

лучают сведения об имеющих для дела значение фактах

.и посредством которых эти факты устанавливаются>2.

 

В юридической литературе широкое распространение

получило так называемое единое понятие доказательства,

в соответствии с которым фактические данные и их про-

цессуальные источники (в гражданском процессе они на-

зываются средствами доказывания) образуют неразрыв-

ное единство и входят в понятие   доказательства.

М. К. Треушников, например, полагает, что единое пони-

мание судебных доказательств является наиболее пра-

вильным, отвечающим содержанию и смыслу ст. 17 Основ

гражданского судопроизводства и ст. 16 Основ уголовно'

 

77

 

го судопроизводства. При этом фактические данные он

рассматривает как содержание доказательств, а средства

доказывания (показания свидетелей, заключения экспер-

тов и т. д.) -как процессуальную форму доказательств3.

В. Я. Дорохов, наиболее полно обосновавший концепцию

единого понятия доказательств, считал, что она точно

совпадает с определением этого понятия в Основах уго-

ловного судопроизводства. При этом он ссылается на

ст. 16 Основ, озаглавленную <Доказательства> и на ст. 21,

23, 26, 37, 38, 40, 43, 51 Основ, полагая, что в них выра-

жена <трактовка доказательств как единства источников

и фактических данных>, а также на ст. 88 УПК РСФСР,

в которой сказано: <Документы являются доказательства-

ми...>. Формулировки же статей УПК союзных респуб>

лик, содержащих термин <источник   доказательств>,

В. Я. Дорохов считает <не вполне точными>. Приводя, на-

' пример, текст ст. 83 УПК УССР, в которой говорится, что

<документы являются источником доказательств..->, он

замечает: <Слово <источниками> в тексте лишнее> 4. Нам

представляется, что формулировки ст. 82 и 83 УПК УССР,

в которых говорится об <источниках доказательств>, яв-

ляются в этом отношении точными и правильными. Целе-

сообразно внести редакционные уточнения и в некоторые

статьи Основ уголовного судопроизводства, в частности в

ст. 16 и 17, указав там и на источники доказательств,

чтобы правильно сориентировать практических работни-

ков органов расследования, прокуратуры и суда, потому

что до сих пор в практике распространено отождествле-

ние доказательств и их источников. Эту практику, сло-

жившуюся под влиянием теорий <двойного> и <единого>

понимания доказательств, неоднократно осужда'ли и под-

правляли высшие судебные инстанции Союза ССР и со-

юзных республик. Следует отметить, что сторонники обе-

их теорий называют именно источники доказательств (по-

казания и т. д.) видами доказательств 5.

 

<Бесспорно то, что нельзя ни отрывать фактические

данные от их источников, ни противопоставлять их друг

другу. Они органически связаны между собой, находятся

в тесном взаимодействии. Но это диалектическая взаимо-

связь, не исключающая самостоятельности каждой из

упомянутых категорий>, - пишет Ф. Н. Фаткуллин6.

<Получение доказательственных данных из предусмотрен-

пых законом источников - необходимое условие исполь-

зования этих данных в качестве доказательств. Но от

АТОГО сам источник доказательственных сведений не пре-*

 

78

 

 

 

 

вращается в доказательство, не становится его органиче-

ской составной частью>, - отмечает Е. А. Матвиенко7,

Это видно даже при классификации доказательств и их

источников. Только первые как фактические данные мо-

гут подразделяться на прямые и косвенные, обвинитель-

ные и оправдательные. Но первоначальными и производ-

ными могут быть и доказательства и их источники. Вер-

ховный Суд СССР и Верховные суды союзных республик

неоднократно в своих руководящих разъяснениях обра-

щали внимание судов на необходимость обосновывать ре-

шения именно доказательствами как фактическими дан-

ными, а не ограничиваться перечислением их источников>

В постановлении от 30 июня 1969 г. <О судебном пригово-

ре> Пленум Верховного Суда СССР констатировал, что

вместо анализа доказательств суды иногда в приговоре

ссылаются лишь па фамилии свидетелей и других лиц,

показаниями которых, по мнению суда, подтверждается

обвинение, не раскрыпая содержания показаний, и обра-

тил внимание судов на то, что им <необходимо в пригово-

ре указывать не только фамилии свидетелей, потерпев-

ших и иных лиц, показаниями которых, по мнению суда>

подтверждаются те или иные фактические обстоятель-

ства, но и излагать существо этих показаний>8. В поста-

новлении от 16 марта 1971 г. <О судебной экспертизе по

уголовным делам> Пленум Верховного Суда СССР вновь

обратил внимание судов на то, что в приговоре суд <обя-

зан указать, какие факты установлены заключением экс-

перта, а не ограничиваться лишь ссылкой на его заклю-

чение> 9. Пленум Верховного Суда УССР в постановле-

нии от 28 февраля 1975 г. <О некоторых недостатках при

постановлении приговоров судами Украинской ССР> так-

же отметил: <Нередко суды вместо анализа доказа-

тельств ссылаются в пригонорах лишь на фамилии сви-

детелей и иных допрошенных лиц и на название иных

источников доказательств, которыми, по мнению суда,

подтверждается обвинение, не раскрывая содержания

этих доказательств> и указал: <Суду следует дать анализ.

всех собранных по делу доказательств, то есть всех фак-

тических данных, которые вытекают из показаний свиде-

телей, потерпевших, подсудимых, заключения эксперта

или из иных источников доказательств и которые под-

тверждают или опровергают обвинение, не ограничиваясь

лишь указанием фамилии свидетеля, потерпевшего или

наименования проведенной экспертизы и т. п.> 10, Как ви-

дим, здесь довольно четко разграничиваются В "полном

 

79

 

соответствии с законом доказательства как фактические

данные и их процессуальные источники.

 

Вопрос о том, что следует понимать под фактически-

ми данными, о которых говорится в ч. 1 ст. 16 Основ, ка-

ково гносеологическое и юридическое содержание этого

понятия, не нашел единого разрешения в юридической

литературе. Здесь можно выделить три позиции. Одни

авторы считают, что под фактическими данными следует

понимать только факты п, другие - лишь сведения о фак-

тах, а не сами факты 12. Третья группа авторов под фак-

тическими данными понимает как сведения о фактах, так

v непосредственно воспринимаемые следователем и судья-

ми доказательственные факты 13.

 

Как уже указывалось выше, при непосредственном

восприятии следователем или судом фактов и обстоя-

тельств в ходе производства следственных и судебных

действий (осмотра, освидетельствования и т. п.) следова-

тель и суд в конечном итоге оперируют в качестве дока-

зательств не этими фактами, а только сведениями о них,

зафиксированными в установленном законом порядке в

протоколах следственных и судебных дсйстиип. Что же

касается доказательственных фнктоп в понимании третьей

группы авторов, то STO, на ниш взгляд, не фактические

л.шныг кик доказательства, а выводное, полученное из

шсдепцй о фактах как доказательствах знание, либо со-

<-т;|вля1ощее часть искомого по делу факта (например,

iiil.tpaCT обвиняемого), либо представляющее собой сопут-

стнующие или промежуточные факты, установление ко-

торых необходимо для оценки доказательств (например,

фпкт враждебных отношений между свидетелем и обви-

няемым), принятия мер процессуального принуждения

(факт неявки свидетеля по вызову без уважительных

причин и т. п.) или промежуточного решения по делу (на-

пример, для приостановления расследования в случае тя-

желого заболевания обвиняемого), либо используемое в

качестве доказательств при логическом доказывании.

 

Ю. К. Орлов различает два пути познания фактов,

входящих в предмет доказывания по делу: получение ин-

формации непосредственно об этих фактах (например, из

показаний обвиняемого или свидетелей-очевидцев) и ло-

гическое выведение знания из других, ранее установлен-

ных фактов. В первом случае результатом является ин-

формационное знание, во втором (при оперировании лишь

косвенными доказательствами) - выводное. При инфор-

мационном пути доказательствами являются сведения

 

80

 

(информация), 'содержащиеся в определенном источнике,

при логическом - факты-посылки, которые становятся

судебными доказательствами (а не только логическими)

лишь после того, как использованы для получения вы-

водного знания уполномоченным на то субъектом и за-

фиксированы в соответствующих процессуальных доку-

ментах (т. е. в качестве посылок для подтверждения

определенного тезиса) и. Л. М. Карнеева также подчер-

кивает, что факт, фигурирующий в логическом доказа-

1 тельстве, - это знание о действительности, в1>чи-дицг~^

на основании сведений о фактах (доказателг и'11 >

нельзя отождествлять с самими док1~-"""       '

 

Для раскрытия сущности уго/

казательств отдельные крИГ"""^

прибегают к HinolhUMf

подход uoju^n.'iM^^^^I

 

час, ecl^^Hfi'^k^^^H

 

"PXPOiq^^HlhilW

 

отождествят>! со следами преступлений

не собраны и не закреплены в установленном законом по-

рядке. Так, Р. С. Белкин и А. И. Винберг пишут, что из-

менения в окружающей среде, связанные с событием пре-

ступления, <есть доказательства, а мера связи доказа-

тельств с событием, к которому они относятся, ... ^"-ь "*-1

казательственная информация> 1в. В. К. ЛиснчвЩ

отмечает, что <доказательства... норождпютсн Ов(

ствами преступной деятельности правонарушителя как'

объективными фактами действительности>17. В действи-

тельности же преступной деятельностью порождаются

лишь следы преступления как изменения в объектах

окружающей среды. Они являются гносеологической пред-

посылкой возникновения доказательств как результата

процессуальной деятельности следователи и суда.

 

Некоторые авторы считают, что судебное доказатель-

ство представляет собой разновидность сигнала инфор-

мации и по своей структуре аналогично сигналу. <Оно

так же, как любой сигнал, имеет содержание - фактиче-

ские данные, т. е- информацию, сведения о фактах, подле-

жащих установлению по делу. Показания свидетелей, по-

терпевших, заключения экспертов и другие источники

фактических данных представляют собой ту материаль-

ную форму, в частности, словесную оболочку, в которой

содержатся и при помощи которой передаются сведения,

информация о фактах>,-пишет, например, А. Р. Рати-

 

18

 

нов

 

6-1885                 81

 

Нам представляется правильным вывод по этому во-

просу И. М. Лузгина: <Субстанцию судебного доказатель-

ства действительно образует информация. Однако для

определения понятия доказательства в уголовном процес-

се понятие сигнала информации не может быть использо-

вано, так как оно характеризует способ передачи инфор-

мации, ее перемещение во времени и пространстве, но не.

раскрывает юридической природы судебного доказатель-

ства> 19. В то же время он полагает: <Теорию судебных

доказательств и криминалистику, вероятно, должен инте-

ресовать семантический аспект информации,, ее понимание

как некоторой совокупности сведений и отражаемого раз-

нообразия. С помощью такого понимания может быть

раскрыта сущность судебных доказательств, их познава-

тельная роль в уголовном процессе>20. Семантика изу-

чает знаковые системы как средство выражения смысла.

Она является одним из трех основных разделов семиоти-

ки - дисциплины, занимающейся сравнительным изуче-

нием знаковых систем - от простейших систем сигнали-

зации до естественных языков и формализованных язы-

ков науки21. Именно с позиций этой науки и попытался

подойти к раскрытию понятия доказательства в уголов-

ном процессе Е. Е. Подголин. По его мнению, правомер-

ность обращения к семиотике объясняется тем, что весь

процесс доказывания представляет собой коммуникатив-

ную деятельность субъектов доказывания, полученные в,

процессе сведения фиксируют с помощью письменных ело-,

весных знаков в процессуальных документах; знаковый

характер (как звучащая речь) приобретает также содер-

жание воспроизводимых фонограмм, а также графические.

изображения, фотоснимки, кинофильмы. В конечном ито-

ге автор приходит к выводу, что в структуру доказа-

тельств входят как факты (предметное значение знаков),

так и фактические данные (смысловое значение знаков,

каждого из источников, перечисленных в ч. 2 ст. 16 Основ>;

 

а также определенной их совокупности), причем факти-;

 

ческие данные устанавливаются фактами (определенной

совокупностью фактов), на которые указывают, представ-;

 

ляют их названные источники. Он считает, что предла-

гаемая им трактовка доказательства соответствует уго-

ловно-процессуальному закону, объединяет положитель-

ные стороны уже имеющихся в литературе [Определений;

 

доказательства, не противоречит интуитивному понима-

нию доказательств как перечисленных в ч. 2, ст. 16 Основ

материалов, которые устанавливают данные, связанные с

 

82:

 

предметом доказывания по делу, позволяет наметить не-

которые направления более глубокого анализа структуры

доказательства и системы доказательств по делу22.

 

На наш взгляд, семиотический, а также семантический

подход к раскрытию понятия судебного доказательства,

по меньшей мере, не проясняет данного вопроса, в част-

ности содержания термина <фактические данные>. Не

случайно такой подход не получил дальнейшего развития

в юридической литературе. Понимание <фактических дан-

ных> как получаемых из указанных в законе процессу-

альных источников сведений о фактах нам представляет-

ся в настоящее время наиболее правильным и плодотвор-

ным.

 

ВИДЫ ИСТОЧНИКОВ УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНЫХ

ДОКАЗАТЕЛЬСТВ

 

Предусмотренные в уголовно-процессуальном  законе

(ч. 2 ст. 16 Основ) показания свидетеля, подозреваемого,

обвиняемого, заключение эксперта, вещественные доказа-

тельства, протоколы следственных и судебных действий и

иные документы, с помощью которых устанавливаются

фактические данные как доказательства по делу, указан-

ные в ч. 1 ст. 16 Основ, обычно называются источниками

доказательств. Такое наименование представляется в це-

лом правильным, но, на наш взгляд, точнее было бы назы-

вать их процессуальными источниками доказательств,

чтобы подчеркнуть их отличие от материальных источни-

ков доказательственной информации. В процессуальных

источниках содержатся сведения о фактах, они являются

носителями, хранилищем доказательств. Только те фак-

тические данные, которые содержатся в указанных источ-

никах, можно использовать в уголовном процессе в каче-

стве доказательств. Безусловно, если проследить всю це-

почку причинно-следственных связей, то в конечном итоге

окажется, что непосредственным источником доказатель-

ственной информации является само событие, оставившее

следы в окружающей обстановке, которые впоследствии,

в результате процессуальной деятельности следователя и

суда по их собиранию, станут процессуальными доказа-

тельствами.

 

Авторы, которые считают доказательстпамн не только

фактические данные, естественно, не называют показания

свидетелей и т. д. источниками доказательств. Так, по

 

б*                          88

 

мнению В. Д. Арсеньева, отстаивающего <двоякое> пони-

мание уголовно-процессуальных доказательств, источни-

ком последних являются свидетели, потерпевшие, подозре-

ваемые, обвиняемые, эксперты, документы, место обнару-

жения. и изъятия вещественных доказательств23. Однако

пока доказательственная информация, которой распола-

гают определенные лица, не получена и не закреплена в

предусмотренной законом форме, доказательств, а следо-

вательно, и их источников, не имеется. Что касается места

обнаружения и изъятия вещественных доказательств, то

оно имеет значение только для определения относимости

и достоверности их, но не является их источником. Кро-

ме того, обнаруженные и изъятые предметы лишь после

их приобщения к делу постановлением следователя или

определением суда (ст. 79 УПК УССР, ст. 84 УПК

РСФСР) становятся вещественными доказательствами.

 

В. Я. Дорохов, отстаивающий <единое> понимание до-

казательств, показания свидетеля, потерпевшего, подозре-

ваемого, обвиняемого, заключение эксперта, протоколы

следственных и судебных действий и иные документы на-

зывает игточпикпмп фпктических данных. Применительно

к ипщч-тиснным дошиательстинм таковыми, по его мне-

нию, янлнютгя протокол осмотра предмета вместе с са-

мим предметом. Для обозначения лица, занимающего

опрсдглгшпк' процессуальное положение и сообщающего

сведения о ф.жтах, он употребляет термины <источник

доказатсльсти> и <носитель доказательств>. Источниками

доказательств он считает лиц, дающих показания и за-

ключения, следователя и понятых, составивших протокол

следственного действия, авторов документа. Носителями

вещественного доказательства, по его мнению, являются

следователь и понятые, а также граждане, представившие

предмет24. М. К. Треушников также пишет: <Источники

доказательств есть объекты материального мира, запе-

чатлевшие информацию о фактах. Ими могут быть люди

'(стороны, третьи лица, свидетели, эксперты) либо ве-

щи>25. Представляется, что называть перечисленных лиц

источниками, носителями доказательств вряд ли правиль-

но по вышеизложенным соображениям. Точнее было бы

называть их носителями возможной доказательственной

информации.

 

Ф. Н. Фаткуллин приходит к выводу, что <под источ.

инком судебных доказательств понимаются процессу аль<

iiiin форма, посредством которой фактические данные,

приапанаемые доказательствами, вовлекаются в сферу

 

И

 

процессуального доказывания, и носитель этой фактиче-

ской информации>2в. Безусловно, носитель возможных

доказательств играет важную роль в их формировании в

процессе следственных и судебных действий, но все же

не он является непосредственным процессуальным источ-

ником доказательств, находящихся в деле.

 

В ч. 2 ст. 16 Основ предусмотрены восемь видов источ-

ников доказательств. Перечень этот является исчерпы-

вающим.

 

По советскому уголовно-процессуальному законода-

тельству ни один из источников доказательств не имеет

заранее установленной силы. Пленум Верховного Суда

СССР сурово осудил случаи некритического отношения

судов к признанию обвиняемым своей вины или к заклю-

чению эксперта 27. Иное положение сложилось в буржуаз-

ном уголовном процессе. Например, в западногерманском

городе Билефельде суд больше года рассматривал дело

Вестерхайде, бывшего фашистского областного комиссара

во Владимире-Волынском, и его секретарши Целле. По-

казаниями 80 свидетелей они были изобличены в массо-

вом убийстве советских граждан в 1942-1943 гг., но суд

оправдал обвиняемых, ссылаясь на отсутствие докумен-

тов и вещественных доказательств2а.

 

В советском уголовном процессе самым распростра-

ненным видом источников доказательств являются пока-

зания свидетелей. Это объясняется, в частности, тем, что

советское законодательство содержит минимальные огра-

ничения круга лиц, которые могут быть допрошены как

свидетели; что в качестве свидетелей допрашиваются

фактические подозреваемые, обвиняемые и потерпевшие

до того, как они официально, в установленном законом

порядке, при.чнаиы в качестве названных участников про-

цесса; гражданские истцы, ответчики, законные предста-

вители подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего; лица,

официально признанные обвиняемыми, - в тех случаях.

когда дело в отношении их было прекращено, выделено в

отдельное производство либо рассмотрено ранее, чем в

отношении других лиц, причастных к совершению пре-

ступления.

 

О возможности и порядке допроса в качестве свидете-

лей последней группы лиц, а также об ответственности

свидетеля за отказ отвечать на вопросы в юридической

литературе высказаны и такие мнения, с которыми, на

наш взгляд, полностью нельзя согласиться. Ф. II. Флткул-

лин пишет: <Лицо, обвиняемое или осужденное по делус

 

85

 

может допрашиваться -по другому делу по .поводу фак-

тов, которые не вменяются ему в вину. Когда такое лицо

вызывается для сообщения сведений о действиях, инкри-

минированных ему по другому делу, его нельзя признать

свидетелем: налицо показание обвиняемого со всеми ха-

рактерными его признаками>29. Л. Д. Кокорев подчерки-

вает: <Решать вопрос о том, вправе или обязан давать

показания осужденный, оправданный, а также лицо, в

отношении которого дело прекращено, необходимо исходя

лз предмета и содержания этих показаний. Если они ка-

саются обвинения лица, которое их даст, то, несмотря на

то, что вопрос с обвинением уже решен, давать показания

может быть лишь правом данного лица, и нельзя в этом

случае предупреждать его об ответственности за отказ от

дачи показаний и за ложные показания. Если же пока-

зания такого лица совершенно его самого не касаются, то,

надо полагать, он обязан их давать, и допрашивать его в

этих случаях необходимо с соблюдением всех правил до-

проса свидетелей>30. По мнению М. С. Строговича, <сви-

детель не должен нести уголовной ответственности, если

он не ответит или ответит неправильно на вопросы, ули-

ЧПЮ1ЦИС его спмого н гопсршсшш преступления>31.

 

Ня ниш шгляд, такие утверждения не соответствуют

дспстнующему законодательству, которое, во-первых, обя-

.чыпает каждого свидетеля без исключения <дать правди-

niiic показания об известных ему обстоятельствах по де-

лу> (ст. 70 УПК УССР), <сообщить все известное ему по

дглу и ответить на поставленные ему вопросы> (ст. 73

УПК РСФСР) и предусматривает его уголовную ответ-

ственность за отказ дать показания (ст. 179 УК УССР,

ст. 182 УК РСФСР); во-вторых, предусматривает возмож-

ность допроса в качестве обвиняемого (подсудимого), лишь

лица, которое именно по данному делу является обвиняе-

мым (подсудимым); в-третьих, не предусматривает воз-

можности допроса свидетеля без предупреждения его об

уголовной ответственности за отказ давать показания и

за дачу заведомо ложных показаний; в-четвертых, уста-

навливает единые для всех свидетелей основания и поря-

док привлечения их к ответственности.

 

По нашему мнению, решение указанного вопроса за-

ключается в том, чтобы включить в уголовно-процессуаль-

иые кодексы новую норму, в которой предусмотреть право

свидетеля отказаться давать показания, отвечать на во-

просы, если это связано с изобличением его в совершении

преступления, в причастности к преступлению, следова-

 

86

 

'Тельно, с^ возможностью привлечения его к уголовной от-

ветственности. Учитывая особое положение близких род-

ственников и друзей подозреваемого и обвиняемого, им

также необходимо предоставить право давать показания,

а не вменять это в обязанность. В УПК следовало бы

предусмотреть, что лица, обязанные по долгу службы или

профессии хранить государственную, служебную или про-

фессиональную тайну, не могут быть допрошены в каче-

стве свидетелей об обстоятельствах, связанных с такой

тайной, если соответствующее вышестоящее должностное

лицо или гражданин, доверивший свою тайну, например

врачу, не дает согласия на разглашение ее при допросе.

В целях усиления гарантий полноты и достоверности сви-

детельских показаний, а также воспитательного воздей-

ствия судебного разбирательства было бы целесообразно

предусмотреть в законе торжественное обещание свидете-

ля (и потерпевшего) о том, что он будет говорить только

правду. Нормы, аналогичные предлагаемым, содержатся

в УПК зарубежных социалистических государств (Болга-

рии, Венгрии, ГДР, Кубы, Польши, Румынии, Чехослова-

кии, Югославии) и, по мнению юристов этих стран, они

себя оправдали как в юридическом, так и в социально-

психологическом аспектах.

 

В качестве самостоятельных источников доказательств

П. П. Якимов предлагает предусмотреть в уголовно-про-

цессуальном законе показания гражданского истца, граж-

данского ответчика и их представителей32, а А. С. Лан-

до - показания законного представителя несовершенно-

летнего обвиняемого33. При этом П. П. Якимов ссылает-

ся на то, что объяснения гражданского истца, граждан-

ского ответчика и их представителей рассматриваются

как самостоятельные средства доказывания в граждан-

ском судопроизводстве (ст. 49, 60 ГПК РСФСР) и что

единство методологической основы познания правовых

явлений в уголовном и гражданском процессах предпола-

гает одинаковое решение в них проблем доказательствен-

ного права. Что касается методологических основ, то это

вполне правильно, однако надо иметь в виду, что рассмот-

рение гражданского иска в уголовном деле является со-

ставной частью уголовного процесса и его доказывание

производится по правилам, установленным уголовно-про-

цессуальным законодательством (ч. 5 ст. 29 УПК

РСФСР). Это, в частности, относится к распределению

обязанности доказывания и к процессуальным средствам

установления причиненного имущественного ущерба. Сле-

 

87

 

дует также учесть, что по уголовным делам в качестве

гражданского истца обычно выступает лицо, потерпевшее

от преступления, и оно допрашивается в качестве таково-

го. Если же необходимо допросить в качестве свидетеля

представителя потерпевшего, гражданского истца или

гражданского ответчика, то это обстоятельство исключает

его участие в деле в качестве представителя (ст. 63 УПК

УССР). Получение свидетельских показаний от законного

представителя несовершеннолетнего обвиняемого не яв-

ляется помехой для его участия в деле (ч. 3 ст. 441 УПК

УССР, ч. 2 ст. 399 УПК РСФСР). Поэтому представляет-

ся, что нет практической необходимости предусматривать

в уголовно-процессуальном законодательстве показания

гражданского истца, гражданского ответчика и их пред-

ставителей, показания законного представителя несовер-

шеннолетнего обвиняемого в качестве отдельных видов

источников доказательств. Для этого, на наш взгляд, нет

и веского теоретического обоснования.

 

Ю, А. Калипкнп предлагает ввести в советский уго-

лопный процесс новую процессуальную фигуру - сведу-

щсги снидетсля и допрашивать и качестве такового спе-

циалистов, педагогов, ранее привлекавшихся к участию в

глрдп ценных и судебных действиях, предусмотреть в за-

коне tioKU:iiin ни сведущих свидетелей как самостоятель-

ный источник доказательств, а их допрос-в качестве

самостоятельного следственного действия34. Представля-

ется, что нет необходимости для каждой разновидности

свидетелей, в том числе и для <сведущего свидетеля>,

устанавливать в законе предлагаемые нововведения. Эти

свидетели, их допрос и показания вполне вписываются в

рамки действующего закона.

 

По действующему советскому уголовно-процессуально-

му законодательству самостоятельным видом источников

доказательств является заключение эксперта или экспер-

тов как конкретных лиц, которые обладают необходимы-

ми научными, техническими или другими специальными

знаниями и несут личную ответственность за данное ими

заключение (ст. 75 УПК УССР, ст. 80 УПК РСФСР). Это

облегчает следователю и суду возможность проверки и

оценки экспертного заключения, а личная ответствен-

ность эксперта является одной из гарантий достоверности

его выводов.

 

Л, И. Винберг выдвинул предложение, чтобы эксперт-

ные заключения давались от имени экспертного учрежде-

ннп как юридического лица35. Проанализировав все ар-

 

88

 

гументы А. И. Винберга, Н. А. Селиванов пришел к вы-

воду, что это предложение является неоправданным ни с-

-теоретической, ни с практической точек зрения36. Такой.

вывод нам представляется вполне обоснованным.

 

В юридической литературе длительное время дискути-

руется вопрос о доказательственном значении вероятного>

вывода эксперта. Можно констатировать, что в настоящее-

время преобладающее большинство юристов придержи-

вается, на наш взгляд, правильного мнения: такой вывод.

доказательственного значения не имеет. <Какова бы ни

была степень вероятности заключения эксперта, оно не-

превращается в достоверное знание, изложенные в нем

выводы остаются предположительными и только в таком

своем качестве оцениваются следователем и судом>, -

пишет, например, В. Е. Коновалова 37.

 

В постановлении от 16 марта 1971 г. <О судебной экс-

пертизе по уголовным делам> Пленум Верховного Суда

СССР обратил <внимание судов на то, что вероятное за-

ключение эксперта не может быть положено в основу

приговора> (п. 14) 38. <Представляется, однако, что отри-

цание доказательственного значения вероятного вывода

эксперта не должно переходить, как это имеет место в.

ряде работ сторонников указанной точки зрения, в необо-

снованное отрицание доказательственного значения всех

данных, установленных экспертом в ходе исследования v

изложенных в описательной части заключения, - пишут

Р. С. Белкин, А. И. Винберг, И. Л. Петрухин. - Нельзя

забывать, что заключение эксперта отнюдь не сводится

только к формулированию вероятного вывода. Оно со-

держит данные и о достоверно установленных в ходе экс-

пертного исследования фактах, оказавшихся, однако, не-

достаточными для разрешения  постанлснных вопро-

сов>39. Не соглашаясь с ними, В. И. Шикянов правильно

подчеркивает, что  каждое  экспертное  исследование

<включает в себя выявление, анализ и оценку признаков-

объекта (объектов) исследования. При этом судебное до-

казательство считается сформировавшимся только тогда,

когда пройдены все эти этапы. Соответственно, призна-

ки, которые установлены в процессе экспертизы (<проме-

жуточный продукт> экспертного исследования) до того-

как они истолкованы самим экспертом, самостоятельного

статуса судебных доказательств не приобретают>40. В то

же время он отмечает, что необходимо отграничивать ве-

роятные (проблематические) суждения экспертов от экс*

лертных заключений, сформулированных в форме сужде-

 

Пия возможности, а последние <дифференцировать с уче-

том не только их формально-логической структуры, но и

сущности поставленной перед экспертом задачи (иденти-

фикационная, неидентификационная), а также имея в ви-

ду, как эта задача соотносится со стратегией доказыва-

ния в целом и частными задачами доказывания, обуслов-

ленными уже собранными фактическими данными>41.

 

10. К. Орлов по-прежнему отстаивает мнение, что в

заключении эксперта доказательственное значение имеют

'не только установленные в ходе исследования фактические

'данные, посылки для вывода, но и сам вывод, в какой-бы

'логической форме - категорической или вероятной - он

'Ни давался. Он считает, что в логическом отношении ка-

ких-либо принципиальных препятствий к использованию

вероятных выводов эксперта в качестве доказательств по

делу нет. Запрет дачи вероятных заключений <приведет

'либо к замене вероятных выводов выводами о невозмож-

ности решения поставленного вопроса и, следовательно, к

потере ценной доказательственной информации, либо -

что еще хуже - к искусственному <подтягиванию> веро-

ятных выводов до уровня достоверных>, -полагает он42.

С этими суждениями нельзя согласиться. Вероятный вы-

вод эксперта - это только предположение, которое даже

s совокупности с другими, достоверными данными, не мо-

жет быть положено в основу решения по делу. В качестве

исключения из этого правила можно рассматривать те

случаи, когда в деле имеются неустранимые сомнения и

^ни толкуются в пользу обвиняемого.

 

Вещественными доказательствами закон признает при-

общенные к делу постановлением лица, производящего

"Дознание, следователя, прокурора или определением суда

"предметы, которые могут быть средствами для раскрытия

преступления и изобличения виновных либо для опровер-

жения обвинения или смягчения вины обвиняемого (ст. 78,

79 УПК УССР, ст. 83, 84 УПК РСФСР). По вопросу о

том, что здесь является доказательством и что - источ-

ником доказательств, S юридической литературе выска-

заны различные мнения.

 

В. Д. Арсеньев считает, что неправильно рассматри-

вать вещественные доказательства как источники сведе-

ний о фактах, где как сведения выступают качества или

особые свойства предмета, что источником сведений не

могут быть признаны сами же вещи. Он полагает, что

применительно к вещественным доказательствам нужно

гонорить об их <первоисточнике>, каковыми будет высту-

 

00

 

-пать место их обнаружения и изъятия. Вещественные до-

казательства, по его мнению, имеют промежуточное поло-

жение между средствами доказывания и доказательствен-

ными фактами43. Эта позиция не нашла поддержки у

процессуалистов и криминалистов. Как правильно пишет

Н. А. Селиванов, <нет оснований для принципиально иной

трактовки соотношения понятий источника и фактических

данных в применении к вещественным доказательствам по

сравнению с так называемыми личными доказательства-

ми>44. По мнению Р. С. Белкина и Л. И. Винберга, источ-

ником доказательств в процессуальном смысле являетсй

сама вещь, а ее свойства - фактическими данными,

имеющими значение для дела, т. е. доказательствами.

Если эти <свойства - доказательства> составляют сущ-

ность вещи, ее качество, неотделимы от нее, то сама вещь

выступает как носитель этих фактических данных, если

же они могут быть отделены от вещи без изменения ее

сущности, а будучи отделены, образуют сущность новой

вещи, тогда в качестве носителя доказательства выступит

эта новая вещь. Тем самым, отмечают авторы, легко

поддается объяснению и возможность получения произ-

водных вещественных доказательств 45.

 

Т. В. Варфоломеева правильно отмечает, что примени-

тельно к первоначальным вещественным доказательствам

<доказательством следует считать фактическую информа-

цию о существенных для дела обстоятельствах, которую

удалось установить при ознакомлении с предметом. Сам

же предмет (или след) служит источником доказатель-

ства. Такое понимание источника' и фактических данных

относится и к производным вещественным доказательст-

вам с той лишь оговоркой, что здесь источник сведений

носит производный характер, поскольку первоисточником

является первоначальное вещесттчпюе докп.чательстно>46.

 

Некоторые авторы к вещественным доказательствам

относят образцы для сравнительного экспертного исследо-

вания 47. Другие - не признавая образцы вещественными

доказательствами, тем не менее считают их особой кате-

горией объектов, имеющих доказательственное .чнлчсние,

несущих доказательственную информацию, по сноси при-

роде близко примыкающих к вещественным доказатель-

ствам 48.                     -

 

Т. В. Варфоломеева считает, что образцы для срлннн-

тельного исследования выступают в качестве самостоя-

тельных средств доказывания,^ 'поскольку их получение

рассматривается в законе (ст. 186 и 298 УПК РСФСР)

 

01

 

как самостоятельное следственное  (судебное)  деист"

 

вие49.                                        .

 

На наш взгляд, образцы не являются ни веществен-

ными доказательствами, ни доказательствами особого ро-

да, ни средствами доказывания. Как правильно отмечает

Н. А. Селиванов, мнение о том, что образцы являются ве-

щественными доказательствами, <не согласуется с право-

вой и гносеологической природой вещественных доказа-

тельств. Признание предмета вещественным доказатель-

ством предполагает наличие связи между этим предметом

и выясняемыми обстоятельствами дела. А применительно

к сравнительным образцам о такой связи говорить не

приходится. Они связаны с расследованием, а не с рас-

следуемым событием и характеризуют определенный

субъект или объект независимо от его отношения к уго-

ловному делу. Помогая производить отождествление, об-

разцы по существу служат инструментами познания, и в

этом отношении их можно сравнить с приборами, приспо-

соблениями, материалами и иными техническими средст-

вами, которыми пользуется эксперт, производя исследова-

ние всщестнснпых доказательств, а равно с имеющимися

в литературных источниках справочными и научными дан-

ными, на которые исследователь опирается в своих вы-

водах...> 50

 

По нашему мнению, термин <вещественные доказа-

тельства> является неточным к употребляется лишь как

исторически сложившийся. В ааконе точнее было бы ска-

зать о <предметах> как источниках доказательств.

 

В качестве самостоятельного вида источников доказа-

тельств ст. 16 Основ называет протоколы следственных и

судебных действий, но каких именно, не указывает. УПК

союзных республик разрешают этот вопрос по-разному.

УПК УССР, например, не дает перечня следственных и

судебных действий, протоколы которых являются источ-

ником доказательств. <Протоколы следственных и судеб-

ных действий, составленные и оформленные в порядке,

предусмотренном настоящим Кодексом, являются источ-

ником доказательств, поскольку в них подтверждаются

обстоятельства и факты, имеющие значение для разре-

шения дела>, - гласит ст. 82 УПК УССР. В противопо-

ложность этому в УПК РСФСР дается исчерпывающий

перечень таких следственных и судебных действий.

В ст. 87 указывается: <Протоколы, удостоверяющие об-

стоятельства и факты, установленные при осмотре, осви-

детельствовании, выемке, обыске, задержании, предъявле-

 

92

 

иии для опознания, а также при производстве следствен-

ного эксперимента, составленные в порядке, предусмот-

ренном настоящим Кодексом, являются доказательствами

по уголовному делу>.

 

Каждая из этих позиций нашла в юридической лите-

ратуре и сторонников, и противников. В. Д. Арсеньев, на-

пример, полагает более удачной формулировку ст. 82

УПК УССР, перечень же следственных действий, содер-

жащийся в ст. 87 УПК РСФСР, он считает не исчерпы-

вающим, а эту статью-подлежащей распространитель-

ному толкованию. Он не согласен с тем, что протоколы

допросов не относятся к рассматриваемому виду источни-

ков доказательств, полагая, что это противоречит ст. 281

и 286 УПК РСФСР, допускающим оглашение во время

судебного следствия показаний обвиняемых и свидетелей,

данных на предварительном следствии и дознании51. Сле-

дует отметить, что этот аргумент является совершенно не-

убедительным, поскольку оглашаются именно показания

обвиняемых и свидетелей как самостоятельные виды ис-

точников доказательств. Другие авторы правильно пола-

гают, что протоколы допросов свидетелей, потерпевших,

подозреваемых и обвиняемых являются лишь средством

сохранения, фиксации показаний этих лиц, а не самостоя-

тельным источником доказательств52. <Закон признает

самостоятельным источником  доказательств протоколы

лишь тех следственных (судебных) действий, в ходе ко-

торых выявляются факты и обстоятельства, доступные

наблюдению, чувственному восприятию участников этих

действий>, - пишет Ф. П. Фаткуллин 53. <Вопрос о дока-

зательственном значении протоколов может быть постав-

лен только применительно к протоколам тех следственных

и судебных действий, которые являются процессуальны-

ми способами собирания доказательств>, - подчеркивает

В. Я. Дорохов64. К перечисленным в ст. 87 УПК РСФСР

следственным действиям он относит и проверку показа-

ний на месте (в УПК тех союзных республик, где она

предусмотрена), и этот перечень считает исчерпывающим.

Он возражает против отнесения сюда протоколов нало-

жения ареста на имущество, получения образцов для

сравнительного исследования55 и эксгумации трупа, ссы-

лаясь на то, что арест имущества не образует способа со-

бирания доказательств, а эксгумация трупа и получение

образцов входят соответственно в такие способы собира-

ния доказательств, как осмотр, производство эксперти-

зы Б6. Такое мнение представляется обоснованным.

 

93

 

Весьма спорным в юридической литературе оказался и'

вопрос о доказательственной природе материалов, прила-

гаемых к протоколам следственных действий (фотосним-

ков, материалов звукозаписи, видеозаписи, киносъемок,

планов, схем, слепков, оттисков). Н. А. Селиванов пола-

гает, что скульптурные модели объемных следов и отпе-

чатки поверхностных следов являются производными ве-

щественными доказательствами, а схемы, чертежи, рисун-,

ки, фотоснимки, киноленты, фонограммы и другие имеют

доказательственное значение как документы57. Ф. Н. Фат-.

куллин считает, что снимки, оттиски, изображения пред-

ставляют собой не вещественный источник доказательств,

а неотъемлемую часть протокола, придавая ему нагляд-

ность и в какой-то мере дополняя изложенные в нем све-

дения о тех материальных объектах, копией (изображе-

нием) которых являются; фонограмма - это часть (при-

ложение) чьих-либо показаний58. С. А. Шейфер пишет,

что <протокол и приложения к нему образуют как бы

комплексное доказательство, элементы которого взаимно

дополняют и обогащают друг друга>59. По мнению

В. Я. Дорохова, природа прилагаемых к протоколу мате-

риалов не является единой, поэтому исключается и воз-

можность найти одиозна ч iii.ii'i ответ на вопрос об их дока-

зательственном .чн.ччсннн. Он считает, что фотоснимки,

киноленты, планы, схемы янлиются органической частью

протокола следственного (судебного) действия, если сло-

весного описания недост.ггочно для точной передачи све-

дений об обнаруженных объектах, и служат только иллю-

страцией его содсржнпня, л не его частью, если не несут

дополнительной информации"". На наш взгляд, такой

подход к разрешению рассматриваемого вопроса являет-

ся правильным. Нельзя согласиться с утверждением

Н. А. Селиванова о том, что схемы, чертежи, рисунки, фо-

тоснимки, киноленты, фонограммы, изготовленные в ходе

следственных действий, являются документами, а также

с мнением Ф. Н. Фаткуллина в той части, что оттиски не

есть вещественные доказательства. Слепки и оттиски яв-

ляются производными вещественными доказательствами,

если приобщены к делу в качестве таковых постановле-

нием лица, производящего дознание, следователя, проку-

рора или определением суда. Фотоснимки, чертежи, пла-

ны, схемы, рисунки, киноленты - это иллюстрации либо,

по существу, составная часть протокола. Что же касается

фонограммы и видеозаписи, изготовленных в процессе

допроса, то они представляют собой способы фиксации.

 

 

 

 

показаний дополнительно к протоколированию их д источ-

ником доказательств здесь являются сами показали до-

прошенных лиц.       , ;

 

Безусловно, фотографии, фонограммы, киносъемки >

видеозапись, сделанные не в ходе процессуальной дея-

тельности органов расследования или суда (их можно>:

 

назвать бытовыми), могут быть вещественными доказа--

тельствами (например, если они были орудиями соверше-

ния преступления, объектом или результатом преступных

действий) или документами, если в них изложены обстоя-

тельства, имеющие значение для дела. При этом не могут

быть источниками доказательств материалы, полученные-

в результате оперативно-розыскной деятельности.

 

Действующее уголовно-процессуальное  законодатель-

ство говорит о документах как источниках доказательств.

(ст. 83 У 11 К УССР, ст. 88 УПК РСФСР), а не о письмен-

ных документах, как это было ранее (ст. 58 УПК УССР

1927 г.), и не о письменных доказательствах, как это

имеет место в действующем гражданском процессуальном

законодательстве (ст. 17 Основ гражданского судопроиз-

водства). Поэтому в уголовном процессе документом мо-

жет являться не только предмет, на котором с помощью>

знаков письма (букв, иероглифов, нотных знаков, цифр

и т. п.) изложены или засвидетельствованы обстоятельст-

ва, имеющие значение для дела, но и предмет, на котором

указанные обстоятельства зафиксированы с помощью зву-

ка или изображения. Документами являются наряду с

традиционными документами также материалы фото- и

киносъемки, звукозаписи, рисунки, карты, чертежи, схе-

мы. Такой взгляд на документы получает все более ши-

рокое распространение среди процессуалистов и крими-

налистов. Так, С. А. Шейфер рассматривает фото- и ки-

ноизображения как документы особого рода, как светодо-

кументы,   а   фонограммы - как   звукодокументы61>

Б. И. Пинхасов считает, что термин <документы> охваты-

вает письменные и графические документы, фото-кино- и

звукодокументы62. В. К. Лисиченко пишет, что чертежи,

схемы и матричные документы, в которых содержатся све-

дения о фактах, зафиксированные средствами искусствен-

ных знаковых систем  (телеграфных, математических

и др.), следует рассматривать как разновидность доку-

ментов. Но, по его мнению, киноленты, фонограммы, фо<

тоснимки, статьи, книги не есть документы °3. Придержи-

ваясь мнения, что документ-это только письменный

акт, В. Я. Дорохов также считал, что фотографии, кино>

 

95

 

ленты, графические изображения не являются документа-

ми 64. В современных условиях с таким узким пониманием

документов нельзя согласиться ввиду его нереальности.

 

Многие криминалисты высказываются за то, чтобы

признать материалы, полученные в результате примене-

ния научно-технических средств в уголовном судопроиз-

водстве, самостоятельным источником доказательств и с

этой целью внести дополнение в ч. 2 ст. 16 Основ и соот-

ветствующие статьи УПК союзных республикб5. В прин-

ципе такое предложение заслуживает внимания, но'при

условии, что научно-технические средства применяются в

сфере уголовно-процессуальной деятельности, т. е. при

производстве предусмотренных законом следственных  и

судебных действий по собиранию и проверке доказа-

тельств и их источников, и что эти средства соответствуют

рассмотренным ранее требованиям. В таком случае мате-

риалы, полученные в результате применения научно-тех-

нических средств (фотографии, фонограммы, киноленты

я т. п.), следовало бы официально признать документа-

ми, а не простыми приложениями к протоколам следст-

венных и судебных действий, и сказать об этом не в

статьях закона, где дается перечень источников доказа-

тельств, а в тех статьях УПК союзных республик (в част-

ности, в ст. 83 УПК УССР и ст. 88 УПК РСФСР), в кото-

рых раскрывается понятие документов, соответственно

уточнив его. Включать же указанные материалы в уже со-

держащийся в законе перечень источников доказательств

в качестве нового, самостоятельного источника, на наш

взгляд, нет необходимости.

 

Документ может быть источником доказательств не

только в собственном смысле, но и 'как вещественное до-

казательство, если ему свойственны указанные в законе

признаки последнего (ст. 83, 78 УПК УССР, ст. 88, 83

^ПК РСФСР). Кроме того, отдельные документы содер-

жат признаки, характерные для него как самостоятельно-

го источника доказательств и в то же время - для ве-

щественного доказательства. Проведение четкого, бес-

спорного разграничения всех этих трех видов документов

предсгавляет значительную сложность как в теории, так

и на практике. <Если документ используется в доказыва-

яии по своему прямому назначению, т. е. для установле-

ния тех фактов и обстоятельств, ради удостоверения или

изложения которых он был составлен, мы имеем дело с

документальным источником, предусмотренным ст. 88

УПК РСФСР, - пишет Ф. Н. Фаткуллин. - Когда же до-

 

96

 

кумент фигурирует по делу для подтверждения наличия

или отсутствия любого другого факта, обстоятельства

(только не того, ради которого он был оформлен), пра-

вильнее отнести его к категории вещественных доказа-

тельств и приобщить к делу с соблюдением правил, пре-

дусмотренных ст. 84 УПК РСФСР>66. Такой критерий

представляется правильным.

 

В. К. Лисиченко по характеру информации и способам

?е получения в процессе доказывания подразделяет доку-

менты на три группы: 1) документы как самостоятельные

источники доказательств; 2) документы, являющиеся ве-

щественными доказательствами как предметы, связанные

с событием преступления, обстоятельствами обнаружения

изъятия; 3) документы - вещественные доказательства,

 

Кшп.мснныс питы, имеющие одновременно значение

"|| споим содсржшшсм и свойствами вещественных

ч "г (бумага, штрих текста и др.) или признаками

подделки (1и'11р;|нл(;1|ия, Д1И111СКИ к т. п.). Отмечая, что в

законодательстве не учтена сложная природа информа-

тивности документов - вещественных доказательств,

В. К. Лисиченко считает Целесообразным в целях ориен-

тации практики на устранение недостатков при использо-

вании всех трех групп документов по уголовным делам

уточнить ст. 83 УПК УССР путем конкретизации призна-

ков документов, являющихся источниками доказательств

по своему содержанию, и документально-вещественных

доказательств67. Это предложение представляется пра-

вильным.

 

На наш взгляд, с учетом всего сказанного ст. 16 Ос-

нов уголовного судопроизводства было бы целесообразно

изложить в такой редакции:

 

^Доказательства и их процессуальные источники.

 

Доказательствами в уголовном процессе являются сведения о

фактах, собранные в результате процессуальной деятельности лица,

производящего дознание, органа дознания, следователя, начальника

следственного отдела, прокурора, судьи и суда, посредством которых

они устанавливают наличие или отсутствие общественно опасного

деяния, виновность лица, совершившего это деяние, и иные обстоя-

тельства, имеющие значение для правильного разрешения дела, за-

явления или сообщения о преступлении.

 

Процессуальными источниками, в которых  содержатся доказа-

тельства, являются: показания свидетели, потерпевшего, подозревае-

мого, обвиняемого, осужденного, заключение  эксперта,  предметы,

протоколы следственных и судебных действий, иные документы>.

 

7-1885

 

ГЛАВА;

 

4

 

ПРЕДМЕТ УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО

ДОКАЗЫВАНИЯ

 

ПОНЯТИЕ ПРЕДМЕТА ДОКАЗЫВАНИЯ

В СОВЕТСКОМ УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ

 

Предмет доказывания представляет собой обобщенное

выражение объекта уголовно-процессуального познания,

осуществляемого посредством судебных доказательств.

В юридической литературе сформулированы различные

определения предмета доказывания в уголовном процес-

се. Так, Г. М. Мппьковский, В. Г. Танассвич и А. А. Эйс-

ман пишут: <Предмет доказывания - система обстоя-

тельств, выражающих свойства и связи исследуемого со-

бытия, существенные для правильного разрешения уго-

ловного дела и реализации в каждом конкретном случае

задач судопроизводства>'. А. С. Кобликов считает это

определение не совсем удачным, так как. оно не вскры-

вает сущности определяемого. <Предмет доказывания -

это совокупность существенных для дела обстоятельств,

которые должны быть установлены в процессе доказыва-

ния по уголовному делу в интересах его правильного раз-

решения>, - указывает он2. В. А. Банин полагает, что

<законодательная схема предмета доказывания - это

информационная система, состоящая из набора значений

нормативного   порядка, управляющая  деятельностью

должностных лиц, ведущих процесс по конкретному делу,

и участников процесса, по выявлению и установлению в

преступных событиях обстоятельств, требуемых для ре-

шения задач уголовного судопроизводства>э. Последнее

определение представляется излишне усложненным и не

уголовно-процессуальным; оно сформулировано скорее с

позиций теории информации. Кроме того, вряд ли пра-

вильно говорить в определении предмета доказывания о

<преступных событиях>, поскольку не только они являют-

ся предметом исследования в уголовном процессе.

 

98

 

На наш взгляд, под предметом доказывания в совет'

ском уголовном процессе следует понимать такую сово-

купность предусмотренных уголовно-процессуальным за-

коном обстоятельств, установление которых необходимо

для разрешения заявлений и сообщений о преступлении^

уголовного дела в целом или судебного дела в стадии ис*

полнения приговора, а также для принятия процессуаль-

ных профилактических мер по делу.

 

Совокупность обстоятельств, которые необходимо уста-

новить для разрешения уголовного дела в целом и приня-

тия профилактических мер по делу предусмотрена в ст. 15

И 55 Основ уголовного судопроизводства, ст. 64 и 23 УПК

YCCP, ст. 68 УПК РСФСР и соответствующих статьях

 

"   угих союзных республик. В указанных статьях

-I чт-врн производстве предварительного

М р^Дрвтельстпс уголовного дела в суде

|ьжиНр: I) событие преступления (время,

место, способ и AJ^HC обстоятельства совершения пре-

ступления); 2) виновность обвиняемого в совершении

преступления и мотивы преступления; 3) обстоятельства,

влияющие на степень и характер ответственности обви-

няемого, а также иные обстоятельства, характеризующие

его личность; 4) характер и размер ущерба, причиненного

преступлением. Подлежат выявлению также причины пре-

ступления и условия, которые способствовали его совер-

шению. Эти обстоятельства конкретизируются в законе

применительно к делам о преступлениях несовершеннолет-

них (ст. 433 УПК УССР, ст. 392 УПК РСФСР), а также

к делам о преступлениях лиц, заболевших душевной бо-

лезнью после совершения преступления, и к делам об

общественно опасных деяниях невменяемых (ст. 417 УПК

УССР, ст. 404 УПК РСФСР).

 

В ст. 15 и 55 Основ и соответствующих статьях УПК

союзных республик содержание предмета доказывания

формулируется лишь применительно к уголовным делам,

производство по которым осуществляется во всех стадиях

уголовного процесса, кроме двух: в стадии возбуждения

уголовного дела и в стадии исполнения приговора. Содер-

жание предмета доказывания в этих стадиях специфично:

 

оно определяется их задачами. Основным (а нередко и

единственным) обстоятельством, которое необходимо вы-

яснить в первой из названных стадий - это наличие или

отсутствие события преступления. В то же время при от-

казе в возбуждении уголовного дела по нереабилитирую-

щим основаниям (давность, амнистия и т. д.) в предмет

 

7*                         99

 

доказывания должны входить все обстоятельства, анало-

гичные тем, которые указаны в ст. 15 Основ. Что касает-

ся стадии исполнения приговора, то для нее характерно

отсутствие единого предмета исследования, проводимого

судом, и содержание каждого рассматриваемого им во-

проса (об условно-досрочном или досрочном освобожде-

нии, о замене наказания более мягким и т. д.) определяет

особый предмет доказывания в соответствии с кругом об-

стоятельств, подлежащих установлению в судебном засе-

дании по каждому вопросу 4.

 

Очерченный законом (ст. 15 и 55 Основ и соответст-

вующие статьи УПК союзных республик) предмет дока-

зывания является общим, единым для всех стадий уголов-

ного процесса, за исключением стадии исполнения при-

говора. При этом в соответствии с задачами каждой ста-

дии в ней подлежат установлению часть обстоятельств,

1 входящих в предмет доказывания (стадия возбуждения

дела), вся совокупность обстоятельств (стадии предвари-

тельного расследования и судебного разбирательства,

возобновления уголовных дел по вновь открывшимся

обстоятельствам) либо проверяется установление этих

обстоятельств (стадии прсдппня обвиняемого суду, касса-

ционного производства и производства в порядке надзо-

ра, возобновления дел но вновь открывшимся обстоятель-

ствам). Безусловно, при производстве но конкретным уго-

ловным делам, а также примгннтслыю к отдельным кате-

гориям дел обстоятельства, <ходящие и предмет доказы-

вания, конкретизируются и ичднвидуплинируются, но это

{происходит в рамках общего, родового предмета доказы-

;вания и не означает его изменения, расширения или су-

жения. Нельзя согласиться со следующим утверждением

М. С. Строговича: <Разумеется, предмет доказывания по

уголовному делу не является чем-то застывшим, раз на-

всегда определенным, в особенности на предварительном

следствии. В ходе расследования дела рамки предмета

доказывания могут неоднократно изменяться, расширять-

ся и сужаться...>5. По-видимому, здесь фактически отож-

дествляются предмет и объем, пределы доказывания. Об

изменении, расширении и сужении предмета доказывания

можно было бы говорить в тех случаях, когда обнаружи-

ваются новые эпизоды преступной деятельности или уста-

навливаются новые лица, причастные к совершению рас-

следуемого преступления, либо отпадают отдельные эпи-.

зоды, но и в этих случаях имеет место не изменение

предмета доказывания, а увеличение или уменьшение со-

 

100

 

вокупности предметов доказывания в связи с объедине-

нием в одном производстве дел нескольких лиц или дел о

нескольких преступлениях либо в связи с выделением де-

ла в отдельное производство (ст. 26 УПК УССР, ст. 26

 

УПК РСФСР).

 

В. С. Зеленецкий различает общий (ст. 64 УПК УССР),

родовой (применительно к отдельным видам преступле-

ний), специальный (по делам о деяниях невменяемых и

о преступлениях несовершеннолетних) и индивидуальный

(по каждому конкретному делу) предметы доказывания6.

Представляется, что в этом нет необходимости, так как

общий (он же родовой) предмет доказывания как единый

для всего уголовного процесса лишь конкретизируется

при производстве по конкретным делам, но не образует

нового, самостоятельного вида предмета доказывания.

 

А, М. Ларин дает следующее общее, родовое понятие

предмета доказывания в уголовном судопроизводстве:

 

<это система фактов (обстоятельств), необходимых и до-

статочных в качестве основания для применения норм

материального (уголовного и гражданского) и уголовно-

процессуального права при разрешении уголовного де-

ла> 7. Однако данное определение вряд ли можно считать

общим, родовым, поскольку оно дается лишь примени-

тельно к уголовным делам, следовательно, относится не

ко всем стадиям уголовного процесса. Далее А. М. Ларин

отмечает, что ст. 15 Основ уголовного судопроизводства

по месту в структуре закона (раздел <Общие положе-

ния>) и по названию <Обстоятельства, подлежащие до-

казыванию по уголовному делу> предназначена для регла-

ментации предмета доказывания как родового понятия,

общего для уголовных дел всех видов. Фактически же

текст этого предписания в нынешней редакции представ-

ляет перечень обстоятельств, устанавливаемых лишь по

делам, разрешаемым обвинительным приговором. Это не-

соответствие снижает эффективность закона, поскольку

может способствовать неполным, односторонним представ*

лениям о предмете доказывания, недооценке исследова<

ния обстоятельств, исключающих уголовную ответствен-

ность обвиняемого или продолжение производства по де<

лу в целом. Он предлагает дополнить ст. 15 Основ пунк<

том, согласно которому доказыванию также подлежат

<обстоятельства, являющиеся основаниями к освобожде-

нию обвиняемого от уголовной ответственности или пре-<

кращению дела в целом>8. Это предложение представ-

ляется правильным, но здесь, на наш взгляд, необходимо

 

101

 

указать также на обстоятельства, являющиеся основа-

ниями к отказу в возбуждении уголовного дела и к оправ-

данию обвиняемого. Кроме того, в законе следовало бы

уточнить название и более подробно раскрыть содержа-

ние каждого из обстоятельств, входящих в предмет дока^

'зывания по уголовному делу, и особенно-обстоятельств,

характеризующих личность обвиняемого, характера ущер-

ба, причиненного преступлением, причин и условий, спо-

собствовавших совершению преступлений.               >

, А. Я. Дубинский предлагает сформулировать в ст. 15

Основ .обстоятельства, входящие в предмет доказывания,

I применительно к уголовному судопроизводству в целом,

!но оговорить при этом, что при проверке заявлений и со-

i общений о преступлениях до возбуждения уголовного де-

ла установление всех иных обстоятельств, кроме факта

совершения общественно опасного деяния, производится

1 в объеме, необходимом для принятия решения о возбуж-

дении уголовного дела или об отказе в этом 9.

 

В настоящее время обстоятельства, являющиеся осно-

ванием для отказа в возбуждении уголовного дела, его

[Прекращения или оправдания обвиняемого должны уста-

i навливаться в рамках предмета доказывания, предусмот-

ренного ст. 15 Основ и соответствующими статьями УПК

союзных республик. Это относится и к фактическим об-

стоятельствам, являющимся основанием для решения та-

ких промежуточных вопросов,' как применение мер про-

цессуального принуждения, приостановление уголовного

дела, отстранение судьи от участия в рассмотрении дела

И т. д. Некоторые авторы эти обстоятельства относят к

 

предмету доказывания по делу.

 

Многие процессуалисты в предмет доказывания в уго-

ловном процессе включают так называемые доказатель-

ственные, или промежуточные, факты, т. е. факты, не

имеющие уголовно-правового значения, но с помощью ко-

торых устанавливается наличие или отсутствие обстоя-

тельств, подлежащих доказыванию по делу и имеющих

значение для его разрешения. <Всякий доказательствен-

ный факт должен устанавливаться точно и бесспорно, а

|>TO возможно только в случае включения его в предмет

i доказывания по делу>,-пишет, например, Ф. Н. Фаткул-

лин 10. С этим нельзя согласиться. <Если отнести к пред-

1 мету доказывания и обстоятельства, подлежащие доказы-

ванию по делу, и наряду с ними промежуточные (вспомо-

гательные) факты, это может привести к растворению

конечных целей уголовного процесса в деятельности

 

102

 

по собиранию этих фактов, превращению последней в са-

моцель>, - правильно указывают Г. М. Миньковский,

В. Г. Танасевич и А. А. Эйсман н. А. А. Хмыров также

 

-отмечает: <Границы предмета доказывания как критерий

для определения задач доказывания должны быть кон-

кретно очерчены. Включение в предмет доказывания про-

межуточных фактов лишает его необходимой определен-

ности> 12.

 

А. Д. Соловьев наряду с понятием <предмет доказы-

вания>, который охватывает лишь искомые факты, вводил

Солее широкое понятие <объем исследования>, содержа-

ние которого, по его мнению, составляют искомые, вспо-

могательные и сопутствующие факты13. И. М. Лузгин

 

различает предмет доказывания, включающий обстоятель-

ства, указанные в ст. 15 Основ и ст. 68, 392 и 404 УПК

РСФСР, и предмет .нознпния по делу, который шире пред-

мета доказывания и охватывает не только все обстоя-

тельства, характеризующие преступление и подлежащие

доказыванию в соответствии с требованиями закона, но

и доказательственные факты, обстоятельства, имеющие

значение для определения тактики следствия, розыска

скрывшегося виновного; обстоятельства, знание которых

позволяет следователю при необходимости воздействовать

на обвиняемого, вносить предложения по устранению

причин и условий, способствовавших совершению преступ-

лений; данные, характеризующие эксперта, специалиста и

позволяющие решить вопрос о возможности и целесооб-

разности использования этих лиц для производства экс-

пертного исследования или участия в следственных дейст-

виях; деятельность органов дознания, других следовате-

лей, представителей общественности, оказывающих по-

мощь в расследовании по просьбе следователя и под его

руководстиом; обстоятельства, позволяющие обнаружить

и оценить доказательства, в частности сведения, получен-

ные оперативным путем, а также документы и материа-

лы, характеризующие специфику производственного про-

цесса предприятий, материалы нрхинных уголовных дел

v. др. Он отмечает, что обстоятсльстпп, характеризующие

преступление и подлежащие доказынпнию но уголовному

делу, являются главными в познавательной деятельности

следователя, познание же других обстоятсл.ьстн является

вспомогательным, обеспечивающим решгпис основных во-

просов 14. Действительно, познание вспомогательных и со-

путствующих фактов, а также обстоятельств, указанных

И. М. Лузгиным, протекает в процессе уголовно-процес-

 

103

 

суального познания либо параллельно с ним или же пред-

шествует ему и имеет вспомогательное значение для уста-

новления обстоятельств, входящих в предмет доказыва-

ния по делу как конечной цели и концентрированного вы-

ражения объекта уголовно-процессуального познания. По-

этому, на наш взгляд, нет необходимости выделять поня-

тия объема или предмета исследования и предмета позна-

ния наряду с понятием предмета доказывания. Познание

вспомогательных обстоятельств характеризует  скорее

пределы и объем доказывания по делу.

 

Многие процессуалисты отстаивают необходимость су-

ществования наряду с понятием <предмет доказывания>

понятия <главный факт>, полагая, что оно имеет важное

теоретическое и практическое значение. Так, Н. С. Алек-

сеев, В. Г. Даев, Л. Д. Кокорев пишут: <Отказ от выде-

ления главного факта вряд ли целесообразен, так как это

понятие связано с основанием уголовной ответственности

и имеет определяющее значение для остальных частей

предмета доказывания... попытки растворить главный

факт в предмете доказывания могут привести к размыва-

нию границ между фактами, имеющими правовое значе-

ние для признания лица виновным в совершении конкрет-

ного преступления, и фактами, не имеющими такого зна-

чения> 15. Эти аргументы представляются неубедительны-

ми. Непосредственной задачей доказывания является

установление всех обстоятельств, входящих в предмет

доказывания в уголовном процессе. Именно понятие пред-

мета доказывания, являясь конкретным и определенным

по своему содержанию в силу того, что перечень входя-

щих в него обстоятельств предусмотрен в законе, ориен-

тирует практических работников на всестороннее, полное

и объективное исследование всех обстоятельств, необхо-

димых для правильного разрешения дела и выполнения

задач уголовного судопроизводства. Что касается осно-

вания уголовной ответственности, ориентации на установ-

ление прежде всего тех обстоятельств, фактов, которые

имеют уголовно-правовое значение, то для этого уже су-

ществует давно установившееся в теории уголовного пра-

ва и четкое по своему содержанию понятие состава пре-

ступления.

 

С предметом доказывания тесно связано понятие пре-

делов доказывания (исследования) обстоятельств уголов-

ного дела. Отдельные процессуалисты отождествляют эти

понятия. Так, Р. Д. Рахунов писал: <Пределы доказыва-

ния - это менее удачное выражение обстоятельств, под-

 

104

 

лежащих доказыб3""10 п0 уголовному делу> 16. Такое по-

нимание пределов доказывания не получило поддержки в

юридической лиТёратУрб и 6ЫЛ0 подвергнуто обоснован-

ной критике так как предмет и пределы - понятия хотя

и взаимосвязанно н0 не равнозначные; каждое из них

имеет присущее только ему юридическое содержание а.

назначение в условно-процессуальном доказывании. Как

уже отмечалось выше, предмет доказывания в уголовном

процессе представ-715161' ^бой совокупность обстоятельств>

подлежащих уст^08'"6T10 в н.б'715^ разрешения заявле-

ний и сообщений ° совершении преступлений, уголовных

и иных дел, при^T ме? "о предупреждению преступле-

ний. Пределы доказывания определяют глубину, степень

исследования эт:^ обстоятельств, круг, объем доказа-

тельств и их ист^ч^ои. доказательственных фактов, про-

цессуальных действий, необходимых для этого. <Если

предмет доказы^зич" рассматривать как границы иссле-

дования обстоят^ьств дела по горизонтали, то пределы

доказывания, оп ределяющие глубину их исследования,

можно условно определить как границы по вертикали>, -

 

пишет Л. М. Кар неева 17-

 

В юридически" литературе распространено мнение (и

 

оно, по-видимом.У. в Целом правильное), что предмет к

пределы доказы^зT" соотносятся между собой как цель

и средство ее до^^^ч^- Неправильное определение пре-

делов доказывали" может повлечь его сужение или не-

обоснованное расширение. Сужение пределов доказыва-

ния приводит к ч^му, что некоторые элементы предмета

доказывания 6y,W недостаточно исследованы из-за про-

белов в доказат^-"1^'1'^111101"1 материале либо же их нельзя

будет признать -установленными в результате недостаточ-

ной глубины их исследования, обеспечивающей надеж>

ность выводов. ^Необоснованное расширение пределов до-

казывания обус^1011^111111'*0"'' неоправданную избыточность

доказательственной информации, т. г, собирание факти-

ческих данных, (Яе относящихся к делу, устанавливающих

обстоятельства' У^ достоверно установленные, и т. п.^.

 

Большинство процессуалистов >тд пределами доказы-

вания понимает такую совокупность докйзнтсльств, кото-

рая необходима и достаточна для устпнонлсннн всех об-

стоятельств, входящих в предмет доказынииия '9. Другие.

авторы пределы доказывания расгм.тгрипнют как <грани-

цы, в которых (рсущестзляечся собпргиии1, исследование и

оценка доказательна на различных стадиях процесса>20,

как <границы ^ которых должен исследоваться предмет

 

106

 

доказывания в целом (и каждый отдельный его элемент)

яа основе относимой к нему доказательственной информа-

ции> 21, как <степень доказанности, исследование всех

внутренних сторон и связей обстоятельств, подлежащих

доказыванию>22. Третьи полагают, что <под пределами

доказывания следует понимать объем доказательств и не-

обходимых для их получения следственных и судебных

действий, обеспечивающих полное, всестороннее и объек-

ти-иное установление всех компонентов предмета доказы-

ван-ия по каждому конкретному уголовному делу>23.

<t>. H. Фаткуллин пишет, что под пределами доказывания

-<понимаются такие границы этой деятельности, которые

выражают полноту проверяемых следственных версий,

глубину исследований, подлежащих установлению фактов

{обстоятельств), объем доказательств и их источников,

обязательных .для признания наличия или отсутствия этих

фактов, и достаточность обоснования выводов по делу>24.

 

В приведенных определениях пределов доказывания

много общего. На наш взгляд, поскольку речь идет имен-

но о доказывании, а не обо всей уголовно-процессуальной

деятельности, под пределами доказывания следует пони-

Эйять только такой объем доказательственного материала

(доказательств и их источников), который обеспечивает

надежное, достоверное установление всех обстоятельств,

входящих в предмет доказывания, правильное разреше-

ние дела и принятие мер по предупреждению преступле-

ний, и не включает сюда проверку версий, следственные

я судебные действия, направленные на получение дока-

зательств и их источников.

 

Поскольку предмет доказывания (ст. 15 и 55 Основ)

я требование закона о всестороннем, полном и объектив-

ном исследовании обстоятельств дела (ст. 14 Основ) оди-

наковые как для стадии предварительного расследова-

ния, так и для стадии судебного разбирательства, то и

пределы доказывания в этих стадиях должны быть оди-

наковыми. Но в силу поискового, исследовательского ха-

рактера процессуальной деятельности в этих стадиях, а

также неправильного или неточного определения преде-

лов доказывания, эти пределы в них фактически могут и

не совпадать. Они могут быть шире на предварительном

следствии, чем в суде, и наоборот.

 

Следует отметить, что ст. 42 Основ,  озаглавленная

>Нрсдслы судебного разбирательства> и гласящая, что

ршбир.тгсльство дела в суде производится только в от-

iiiiiiii'iiiin обнннясмых и лишь по тому обвинению, по кото-

 

 

 

 

 

рому -они преданы суду, в действительности устанавливает

не пределы доказывания в суде, а только ограничение

относительно лиц и деяний, которые рассматриваются су-

дом и за которые они могут быть осуждены.

 

Некоторые процессуалисты различают пределы дока-

эывания и <объем исследования>25, <объем доказыва-

ния> 26. Л. Т. Ульянова обоснованно возражает против

введения подобных понятий, в частности <объем исследо-

вания>. <На наш взгляд, пределы и объем доказывания-

равнозначные понятия, - пишет она. - ... Выделение само-

стоятельного понятия - <объем исследования> практи-

чески. не нужно, а теоретически может привести к пута-

нице>27.

 

ЮРИДИЧЕСКОЕ СОЙЙРЖАНИЕ ПРЕДМЕТА

ДОКАЗЫВАНИЯ ПО-УГОЛОВНОМУ ДЕЛУ

 

Содержание обстоятельств, входящих в предмет дока-

зывания по уголовному делу, неоднократно подвергалось

подробному рассмотрению в советской юридической лите-

ратуре. Тем не менее здесь имеется еще немало нерешен-

ных до конца и спорных вопросов, что обусловлено, по

нашему мнению, в основном несовершенством уголовно-

процессуального законодательства в этой части. Мы оста-

новимся здесь лишь на некоторых вопросах, которые

представляются нам наиболее важными или дискуссион-

ными.

 

<Среди обстоятельств, подлежащих доказыванию по

уголовному делу, в первую очередь должны быть установ-

лены обстоятельства, относящиеся к событию преступле-

ния>211. Это укизаннс полностью соответствует п. 1 ст. 15

Основ, который нредугмлтрниавт, что доказыванню под-

лежит <событие преступления (время, место, способ и

другие обстоятсльстпа гоисрнкчшя преступления)>. Здесь

перечислены признаки оГл.скгппнон стороны состава пре-

ступления, хотя и не нес. 1$ I|;H'T)I>)CTH, о последствиях со-

вершения преступления гонорнгсн в п. 4 ст. IS OCHOII, a

обстановка, условия совершения преступления, на необ-

ходимость выяснения которых неоднократно обрлщал вни-

мание Верховный Суд СССР28, могут быть отнесены к

<другим обстоятельствам   совершения   преступления>.

В пункте 1 ст. 15 Основ не говорится и о глинном призна-

ке объективной стороны состава преступления - дейст-

вии или бездействии, ответственность за которое преду-

 

107

 

смотрена уголовным законом. По-видимому, законодатель

имеет их в виду под термином <событие преступления>.

Г. М. Миньковский, В. Г. Танасевич и А. А. Эйсман счи-

тают, что этот термин, <присущий языку уголовно-про-

цессуального закона, условно используется для обозначе-

ния круга обстоятельств, характеризующих в основном

существенные признаки объективной стороны и объекта

преступления... При доказывании обстоятельств, обозна-

ченных в УПК как событие преступления, всегда надле-

жит устанавливать деяние, последствия и наличие при-

чинной связи между первым и вторым> 30. Такое толкова-

ние указанного термина представляется в основном пра-

вильным. В юридической литературе высказано и иное

мнение. Л. М. Карнеева полагает, что <преступным собы-

тие может быть признано лишь в одном случае: когда об-

разующие его фактические обстоятельства соответствуют

составу одного из преступлений, а следовательно, отсут-

ствие события преступления одновременно означает от-

сутствие состава преступления в деянии, вызвавшем это

событие. Доказанность же наличия события преступления

означает не что иное, как соответствие образующих это

событие фактических обстоятельств составу преступле-

ния>31. В. А. Банин также считает, что в п. 1 ст. 15 Основ

(п. 1 ст. 68 УПК РСФСР) законодатель имеет в виду

установление обстоятельств, составляющих все элементы

состава преступления, а не некоторых из них32. Но при

таком понимании термина <событие преступления> стано-

вится излишним исследование виновности обвиняемого и

ущерба, причиненного преступлением, которые по дейст-

вующему  уголовно-процессуальному   законодательству

(п. 2 и 4 ст. 15 Основ) являются самостоятельными об-

стоятельствами, подлежащими доказыванию по уголовно-

му делу.

 

Безусловно, термин <событие преступления>, приме-

няющийся в уголовно-процессуальном законодательстве, к

тому же наряду с термином <состав преступления>, <ви-

новность обвиняемого>, <ущерб, причиненный преступле-

нием> (ст. 5, 15 Основ, ст. 6, 64, 228 УПК УССР, ст. 5,

68 УПК РСФСР), следует признать явно неудачным.

В ст. 324 УПК УССР и ст. 303 УПК РСФСР говорится,

что при постановлении приговора суд должен разрешить

следующие вопросы: имело ли место деяние, в соверше-

нии которого обвиняется подсудимый, содержит ли оно

состав преступления и какой статьей уголовного закона

Предусмотрено. На наш взгляд, аналогично следовало бы

 

108

 

 

 

 

сформулировать п. 1 ст. 15 Основ, заменив, однако, слово

<деяние> словами <действие или бездействие>.

 

В качестве отдельного обстоятельства, подлежащего

доказыванию по уголовному делу, Основы (п. 2 ст. 15)

выделяют <виновность обвиняемого в совершении пре-

ступления>. УПК союзных республик (п. 2 ст. 64 УПК

УССР, п. 2 ст. 68 УПК РСФСР) дополнили эту формули.

ровку словами <и мотивы преступления>, что является

вполне оправданным, так как любому преступлению при-

сущ свой мотив; он может не иметь значения для квали-

фикации, но его установление всегда необходимо для

оценки личности обвиняемого и определения мер воздей-

ствия за совершение преступления 33. Это же относится и

к пели совершения преступления, причем мотивы и цели

тесно связаны между собой и определяют друг друга, вне

цели мотив не существует84. Поэтому, на наш взгляд,

было бы целесообразно в уголовно-процессуалыюм за ко.

нодательстве указать на необходимость установления по

каждому уголовному делу цели совершения преступле-

ния, а также уточнить и формулировку <виновность об-

виняемого в совершении преступления>, указав, что под-

лежит доказыванию, <совершил ли обвиняемый деяние и

виновен ли он в совершении преступления>. Аналогичное

указание содержится и в ст. 303 УПК РСФСР, дающей

перечень вопросов, разрешаемых судом при постановле-

нии приговора.

 

Требование действующего уголовно-процессуального

законодательства доказать виновность обвиняемого в со-

вершении преступления и мотивы преступления предпола-

гает, по нашему мнению, необходимость установления

субъекта и   субъективной   стороны   преступления35.

В. А. Банин не согласен с таким толкованием, считая, что

оно не исходит из понятий, используемых законом. Он по"

лагает, что термины <вина> и <виновность> неоднознач-

ны. Вина является элементом состава преступления и

должна пониматься только в уголовно-правовом смысле

как психическое отношение к содеяному. Когда же в уго-

ловном процессе появляется обвиняемый, вина, оставаясь

элементом состава преступления, предстает в ином аспек-

те - виновности обвиняемого, и в этом аспекте она

должна быть обоснована доказательствами. В формули-

ровке п. 2 ст. 68 УПК РСФСР, по его мнению, выражен

именно этот <доказательственный> аспект вины лица в

совершении преступления. Вина в рамках состава пре-

ступления понятна только для специалистов - юристов.

 

109

 

В форме виновности обвиняемого она должна быть до-

стойной веры для всех...>36. Аргументы В. А. Банина

представляются неубедительными. Попытка возродить

давний спор о вине и виновности, доказать, что это ин-

ституты различных отраслей права, принципиально раз-

личающиеся между собой, является неоправданной.

 

Для правильного разрешения уголовного дела недо-

статочно установить только признаки, свойственные ли-

цу как субъекту преступления (достижение определенно-

го возраста, вменяемость, является ли оно специальным

субъектом). С этой целью необходимо собрать данные,

всесторонне характеризующие обвиняемого как личность.

В постановлении от 29 июня 1979 г. <О практике приме-

нения судами общих начал назначения наказания> Пле-

нум Верховного Суда СССР указал: <Суды должны все-

сторонне, полно и объективно исследовать данные о лич-

ности подсудимого, имея в виду их существенное значе-

ние для определения вида и размера наказания. В част-

ности, необходимо выяснять отношение подсудимого к

труду, обучению, общественному долгу, поведение на про-

изводстве и в быту, трудоспособность, состояние здо-

ровья, семейное положение, сведения о  судимости>

(п. З)37. Решение вопроса об освобождении от уголовной

ответственности и многих других вопросов по делу невоз-

можно без учета данных о личности обвиняемого. Отсут-

ствие точных данных о личности обвиняемого, если они

не могут быть установлены в судебном заседании, являет-