205

Конструирование гендерной нормы в современном российском обществе

Диссертация

Социология, социальная работа и статистика

Понятие нормы и патологии в контексте властных практик современного общества. Социологическое объяснение гендерной и сексуальной идентичности. Отношение общества и отдельных социальных групп к гомосексуальности и гомосексуалистам.

Русский

2012-11-14

670.5 KB

30 чел.

Содержание

Введение

Глава 1 Понятие нормы и патологии в контексте властных практик современного общества

1.1 Норма и патология как предмет социологии

1.2 Гендерные нормы в системе социальных отношений

1.3 Определение гомосексуальности в гендерной системе российского общества

Глава 2 Социологическое объяснение гендерной и сексуальной идентичности

2.1 Понятие идентичности в социологии

2.2 Конструирование ненормативной идентичности

Глава 3 Гендерные несоответствия: структура повседневного опыта

3.1 Отношение общества и отдельных социальных групп к гомосексуальности и гомосексуалистам

3.2 Исследование практик дискриминации в консультировании

3.3 Индивидуальный опыт и жизненные стратегии

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

БИБЛИОГРАФИЯ

ПРИЛОЖЕНИЕ


ВВЕДЕНИЕ

Актуальность работы определяется необходимостью теоретической рефлексии новых социальных явлений и процессов, обусловленных развитием современного российского общества. Процессы демократизации и гуманизации общества детерминируют изменение нормативной социальной системы, что требует изучения процессов производства и воспроизводства легитимных социальных моделей поведения и конструирования современных идентичностей. Социальные изменения определяют модификацию гендерной системы, повседневных практик гендерных отношений. Демократизация общества, происходящая в условиях индивидуализации и плюрализации жизненных стилей, актуализирует изучение современных гендерных норм, выявление изменений в доминирующих социокультурных паттернах, в отношении общества к норме и отклонению от неё. Исследование конструирования гендерных норм позволяет объяснить механизмы и формы контроля повседневных практик гендерного поведения, что даст возможность формирования оптимальных социальных условий для успешной социальной интеграции индивидов и социальных групп и толерантных общественных отношений.

Современное общественное мнение негативно санкционирует преодоление гендерных норм посредством социального принуждения, стигматизации и дискриминации. В свою очередь, стигматизируемые меньшинства выстраивают политики сопротивления доминирующей гендерной системе. Актуальной становится рефлексия социального контекста и опыта социальных групп, вытесняемых на периферию социальных норм, имеющих маргинальную самоидентификацию, в аспекте их нормализации и социального участия. Восприятие проблем маргинальных социальных групп в общественном дискурсе постепенно изменяется от категорического неприятия и непонимания в направлении уважения достоинства и прав человека. Международные организации, включая Организацию Объединенных Наций и Совет Европы, принимают документы, направленные на обеспечение равных прав, воспитание толерантности и взаимного уважения по отношению к людям на принципах отказа от дискриминации по признакам расы, пола, возраста, инвалидности, сексуальной ориентации. В то же время, во многих современных обществах по-прежнему распространены явления ксенофобии, расизма, гомофобии по отношению к людям, отличающимся от большинства, причем социокультурные механизмы формирования различных видов социальной нетерпимости имеют между собой много общего. Необходимость изучения этих механизмов является очевидной, поскольку знание истоков и способов формирования вражды социальных групп выступает условием предотвращения экстремизма, реализации принципов правового государства и распространения идеологии и практики мультикультурализма в современном российском обществе.

Рассмотрение сексуальности как социального феномена позволяет увидеть, как требования нормативной гендерной системы вступают в противоречие с повседневным жизненным опытом человека, тем самым проявляет пересечения индивидуальных стратегий с траекториями, заданными социальной структурой. Необходимость исследований жизненного опыта представителей сексуальных меньшинств как объектов социального нормирования связана с происходящими социокультурными процессами трансформации интимности в постиндустриальном обществе, где происходящая индивидуализация жизненных стилей приобретает новое социальное признание и легитимацию. Тем самым социологическое исследование конструирования гендерных норм представляется важным как в плане развития социологического знания, так и в аспекте лучшего понимания современных реалий общественного развития.

Степень научной разработанности проблемы Тема диссертационного исследования в силу своего комплексного характера находится на пересечении проблемных областей ряда наук о человеке и обществе, в то же время представляя совершенно определенную отрасль современной социологии гендерных отношений. История отечественных и зарубежных исследований проблемы нормы представлена работами в области медицины, юриспруденции, девиантологии. Исследование отклонений от существующих норм в биологизаторском ключе основываются на работах А.Гелена, Ч.Ломброзо, Э.Ферри, Х.Фрайера, идеи которых развивали далее Ф.Вуазен, И.Галль, Дж.Голстейн, В.Дриль, Э.Кречмер, П.Мейер, Э.Уилсон, Х.Шелдон. Однако, акцент на социальных факторах, конструирующих нормативную систему общества, обусловил переосмысление эпистемологических основ проблемы нормогенеза. Социокультурный аспект социальных реакций на отклонения от нормы представлен в классических работах П.Бергера, М.Бубера, Д.Гринберга, М.Дуглас, Г.Зиммеля, Л.Леви-Брюля, К.Леви-Стросса, З.Лев-Старович, Дж.Мани, М.Мид, Ж.-П.Сартра, Э.Тейлора, Дж.Фрейзера, Э.Фромма, М.Фуко, М.Хайдеггера, К.Юнга.

Механизмы социального конструирования реальности подробно изложены П.Бергером и Т.Лукманом. Социальная сторона гендерных норм в аспекте их конструирования широко представлена в зарубежной социальной науке (Дж.Аллен, М.Андерсон, C.Гриффин, К.Делфи, А.Дворкин, М.Дэли, К.МакКиннон, К.Миллет, Дж.Митчелл, Ж.Плек, Ж.Спенс, Э.Томпсон, Р.Хейнрейч, М.Фуко), и начинает занимать устойчивые позиции в отечественном социально-гуманитарном знании (И.А.Жеребкина, Е.А.Здравомыслова, И.С.Кон, Д.В.Михель, Е.Л.Омельченко, И.Н.Тартаковская, А.А.Темкина, С.А.Ушакин, А.Р.Усманова). Изучение конструирования гендерных норм непосредственно связано с анализом современной гендерной системы, интерпретацией способов и механизмов производства гендерных стереотипов, исследованием социокультурной динамики гендерных паттернов.

Исследованиям конструирования гендерных норм посредством репрезентаций в медиадискурсе посвящены работы О.А.Ворониной, И.В.Грошева, Н.Ю.Каменецкой, Г.Г.Карповой, Е.В.Машковой, О.В.Паченкова, П.В.Романова, А.С.Синельникова, И.Н.Тартаковской, М.В.Томской, А.Р.Усмановой, Ж.В.Черновой, Е.А.Шибановой. Проблема репрезентации инаковости в рекламе рассматривается в работе Н.Смирновой. Исследования репрезентации в российской культуре и искусстве, в сферах языкового сознания, философии, истории отражены в работах Г.А.Брандт, М.С.Галиной, И.А.Жеребкиной, А.В.Кирилиной, О.В.Рябова, А.Г.Эткинда, D.Healey. Государственное регулирование гендерных отношений и практики повседневности в различных социальных слоях подробно рассматриваются в работах А.Роткирх, С.А.Чуйкиной.

Проблемы идентичности представлены в классических трудах Э.Гидденса, У.Джеймса, Э.Дюргейма, Ч.Кули, Д.Марсиа, А.Маслоу, Дж.Мида, Г.Олпорта, Ж.Пиаже, К.Роджерса, Х.Салливена, X.Тэджфела, Дж.Тэрнера, Э.Фромма, З.Фрейда, Ю.Хабермаса, Э.Эриксона, К.Ясперса и М.М.Бахтина, Л.С.Выготского, И.С.Кона, А.Н.Леонтьева, Ю.М.Лотмана, С.Л.Рубинштейна, Д.Б.Эльконина, В.А.Ядова. Значительный интерес для диссертанта представляют работы посвященные анализу личностной и социальной идентичности в контексте общего в социальных науках понимания идентичности как результата внутренней самореализации и внешнего контекста, эту проблематику разрабатывают как зарубежные Р.Баумайстер, Э.Гидденс, И.Гоффман, Э.Дюркгейм, Ч.Кули, Д.Марсиа, Дж.Мид, С.Московичи, Ж.Пиаже, X.Ремшмидт, X.Тэджфел, Дж.Тэрнер, Б.Шефер, Б.Шледер, Э.Эриксон, так и отечественные ученые Н.А.Антонова, Т.С.Бараулина, Л.С.Выготский, М.В.Заковоротная, Е.А.Здравомыслова, И.С.Кон, А.В.Кузьмин, В.С.Мухина, С.Л.Рубинштейн, А.А.Темкина, А.В.Ханжин, В.А.Ядов. О кризисе идентичности современного человека говорят выводы отечественных исследователей: Г.М.Андреева, Т.М.Буякас, А.В.Кузьмин, М.В.Заковоротная, Л.М.Путилова, А.В.Лукьянов, A. Toффлер.

Для анализа гендерных аспектов конструирования современных идентичностей методологическую основу составляют работы зарубежных классиков и современников, таких как Х.Абельс, М.Баррет, З.Бауман, Дж.Бенджамин, П.Бергер, П.Бурдье, М.Вебер, Д.Геллоп, Э.Гидденс, К.Гиллиган, С.Де Бовуар, Х.Дойч, Л.Иригарэй, Р.Коннелл, Ю.Кристева, Дж.Митчелл, A.Рич, Э.Сиксу, M.Фуко, Н.Ходоров, а также отечественных ученых: Ю.В.Градсковой, И.А.Жеребкиной, Е.А.Здравомысловой, М.И.Либоракиной, Н.И.Ловцовой, Е.Ю.Мещеркиной, М.П.Писклаковой, А.И.Посадской, Н.Л.Пушкаревой, О.А.Раковской, Н.М.Римашевской, Н.В.Рыбалкиной, И.Н.Тартаковской, А.А.Темкиной, С.А.Ушакина, А.Р.Усмановой, З.А.Хоткиной. В современной социологии изучаются различные аспекты сексуальности человека, к теоретическому осмыслению и анализу многообразия практик сексуальности в своих трудах обращаются зарубежные и отечественные ученые А.Бежен, Э.Гидденс, Н.Луман, А.Рис, С.И.Голод, И.С.Даведьянова, И.А.Жеребкина, С.А.Завражин, А.В.Кирилина, И.С.Кон, Н.И.Ловцова, Е.Л.Омельченко, А.А.Темкина, Н.Б.Яргомская, Е.Р.Ярская-Смирнова.

В 1980-х годах зафиксирован всплеск интереса к изучению социологического контекста гомосексуальности и положению гомосексуалов в России, в основном со стороны зарубежных исследователей (П.Лежендр, М.Гессен, Л.Эссиг). Отечественные научные публикации по проблематике гомосексуальности традиционно представлены в русле криминологии, девиантологии (Я.И.Гилинский), медицины (М.М.Адигамов, В.В.Беляева, Г.С.Васильченко, Г.В.Введенский, Н.В.Дворянчиков, Д.Д.Исаев, С.С.Либих, П.Б.Посвянский, В.П.Самохвалов, А.М.Свядощ, А.В.Семенович, А.А.Ткаченко), в то время как социологические аспекты изучены в недостаточной степени.

Исследователи сексуальности у осужденных в женских ИТУ В.Н.Волков, С.И.Калиниченко, А.В.Пищелко предлагают бороться с "перверсиями" как с проявлениями психических заболеваний аномальных личностей. Вместе с тем, изучающие гомосексуальное поведение в пенитенциарных учреждениях А.Ф.Абрамкина, М.Н.Гернет, Г.Ф.Хохрякова приходят к выводу о неизбежности гомосексуальных контактов в условиях принудительной половой сегрегации. В ряде работ присутствует медикалистский дискурс, трактующий гомосексуальность как подлежащую лечению болезнь. И.М.Деревянко разделяет гомосексуалов на "ложных", которые должны быть подвергнуты психотерапевтическому лечению, и "истинных", нуждающихся в хирургическом вмешательстве. И.А.Панюкова предлагает комплексную терапию для различных групп сексуальных меньшинств, а также меры профилактики гомосексуальности. В данной парадигме работают В.В.Антонов, Д.Д.Еникеева, Е.П.Ильин, Е.В.Черносвитов, В.В.Шахиджанян, Л.М.Щеглов.

Среди публикаций современных исследователей несомненный интерес представляют работы Д.В.Воронцова, Л.С.Клейна, И.С.Кона, Ф.Мондимора, Н.А.Нартовой, Д.Н.Овсянниковой, А.Роткирх, Р.Трофимченко, А.Г.Эткинда, в которых осуществляется взвешенный анализ различных аспектов гомосексуальности. Вместе с тем в силу новизны исследуемой проблемы публикаций по данной тематике немного, что в совокупности с практической и теоретической значимостью проблемы обусловило выбор темы диссертационного исследования.

Для изучения современных гендерных практик оптимальным представляется сочетание качественных и количественных методов исследования. Значительный вклад в разработку качественной методологии внесли отечественные ученые: Г.С.Батыгин, С.А.Белановский, В.Г.Виноградский, А.С.Готлиб, И.Ф.Девятко, Е.А.Здравомыслова, И.М.Козина, О.М.Маслова, Е.Ю.Мещеркина, П.В.Романов, В.В.Семенова, А.А.Темкина, И.Е.Штейнберг, В.А.Ядов. Общеметодологическое значение для диссертационной работы имеют работы классиков социологии П.Бурдье, М.Вебера, Э.Дюркгейма, К.Мангейма, Р.Мертона, Т.Парсонса, П.Сорокина, А.Шюца, а также современных отечественных социологов Л.Г.Ионина, В.А.Ядова, В.Н.Ярской. Анализ доступных источников позволяет говорить, что на современном этапе теоретические и практические основания по исследуемой проблеме недостаточны - отсутствует система категорий, не прояснена связь используемых понятий с академическими представлениями, не выявлены пути и механизмы конструирования миноритизации гомосексуальности, не исследована технологическая компонента реабилитационных мероприятий решения данной социальной проблемы. В этой связи актуальным представляется теоретическое осмысление и эмпирическое изучение способов конструирования норм, механизмов их детерминации в русле социологических подходов.

Методологическую и теоретическую основу диссертационной работы составляет гендерная методология, позволяющая учитывать социокультурный контекст и основные положения гуманистической социологии, рассматривающей личность с точки зрения свободы в её жизненном определении. Методологическую основу исследования составили теоретические и методологические положения социального конструктивизма, представленные в работах П.Бергера, Г.Гарфинкеля, И.Гоффмана, Т.Лукмана, и далее развиваемые для анализа гендерных взаимодействий у Д.Зиммермана, Р.Коннелла, Дж.Лорбера, М.Месснера, К.Уэста, С.Фаррелла. Значимое место в контексте исследования занимает феноменологическая социология, принципы теории стигматизации и социальной дистанции. Определенное влияние оказали положения и концепции квир-теории (Дж.Батлер, М.Виттиг, Э.Гросс, Т.Лауретис, И.К.Сэджвик). Концептуальной основой для исследования стали принципы социокультурной теории нетипичности, разработанные Е.Р.Ярской-Смирновой. Для методологической основы диссертационного исследования, разработки его стратегии и принципов использовались работы Г.С.Батыгина, С.А.Белановского, А.С.Готлиб, И.Ф.Девятко, Е.А.Здравомысловой, Е.Ю.Мещеркиной, Л.Ньюмана, П.В.Романова, В.В.Семеновой, А.А.Темкиной, В.А.Ядова, В.Н.Ярской.

Цель диссертационной работы заключается в реализации социокультурного анализа конструирования гендерной нормы в современном российском обществе. Достижение этой цели предопределяет ряд задач:

- осуществить социологический анализ отечественных и зарубежных теорий и исследований, связанных с социальными смыслами и практиками определения нормы и патологии;

- раскрыть способы взаимодействия и функционирования социальных норм и отклонений в контексте властных отношений, механизмы конструирования социальной и индивидуальной нормы и патологии;

- проанализировать механизмы конструирования и интериоризации нормативной гендерной системы и социокультурного контекста отклонений;

- рассмотреть основные нормы современного общества с позиций гендерного анализа, и выделить особенности современного гендерного порядка;

- проанализировать российскую законодательную базу в аспекте нондискриминации по признакам пола и сексуальной ориентации;

- установить социологический смысл и соотношения понятий половой, сексуальной и гендерной идентичности;

- рассмотреть процесс становления нетипичной идентичности в контексте социологического анализа социального исключения;

- провести исследование общественного мнения о гомосексуальности, определения отношения, установок, настроений различных социальных и возрастных групп, а также степени информированности о проблемах людей гомосексуальной ориентации и готовности принимать участие в их решении;

- проанализировать практики межличностного консультирования в социальной работе на предмет наличия или отсутствия явной или скрытой дискриминации и разработать принципы нондискриминации;

- реализовать эмпирическое исследование гендерного аспекта идентичности современного человека, направленное на изучение социальных контекстов её становления и практик реализации;

- произвести анализ социального понимания термина гомосексуальности как принадлежности к определенной социально активной группе общества, сознающей свои потребности и отстаивающей свои права;

- обозначить основные стратегии гендерной интеграции и недопущения дискриминации по признакам пола и сексуальной ориентации.

Объектом исследования выступают практики конструирования гендерной нормы в культуре общества, в качестве предмета - практики социального исключения людей гомосексуальной ориентации в современном российском обществе.

Эмпирическую базу диссертационного исследования составляют результаты социологического исследования, проведенного с использованием следующих методов: анкетный опрос 500 жителей Саратова и области; экспертные интервью с 32 руководителями коммерческих организаций и 30 госслужащими; шесть глубинных интервью со специалистами-консультантами и два с их клиентами, тексты электронной переписки; 18 нарративных интервью с женщинами и мужчинами гомосексуальной ориентации; анализ законодательной базы; вторичный анализ результатов опросов и социологических исследований по изучаемой проблематике. При обработке количественных данных эмпирического исследования использовалась программа SPSS for Windows.

Гипотеза исследования. Выход за рамки нормативной гендерной системы влечет за собой специфический социальный опыт миноритарных групп в условиях негативных социальных аттитюдов и нарушения прав со стороны большинства. Несмотря на декларации о следовании мировым стандартам предотвращения дискриминации в социальной работе, реализации прав и свобод человека, профессиональные консультанты включены в воспроизводство практик социального исключения ввиду собственных предубеждений и отсутствия системы супервизии.

Научная новизна диссертации заключается в постановке, обосновании и решении задач анализа процесса конструирования гендерных норм с выходом на разработку системы социальной интеграции возможных отклонений и может быть сформулирована следующим образом:

- осуществлен социологический анализ отечественных и зарубежных теорий и исследований, связанных с социальными смыслами и практиками определения нормы и патологии;

- выделены способы взаимодействия и функционирования социальных норм и отклонений в контексте властных отношений, механизмы конструирования социальной и индивидуальной нормы и патологии;

- проанализированы механизмы конструирования и интериоризации нормативной гендерной системы и социокультурного контекста отклонений;

- рассмотрены основные нормы современного общества с позиций гендерного анализа, и выделены особенности современного гендерного порядка;

- проведен анализ российской законодательной базы в аспекте нондискриминации по признакам пола и сексуальной ориентации;

- определен социологический смысл и соотношения понятий половой, сексуальной и гендерной идентичности;

- рассмотрен процесс становления нетипичной идентичности в контексте социологического анализа социального исключения;

- проведено исследование общественного мнения о гомосексуальности, определения отношения, установок, настроений различных социальных и возрастных групп, а также степени информированности о проблемах людей гомосексуальной ориентации и готовности принимать участие в их решении;

- изучены и проанализированы практики межличностного консультирования в социальной работе на предмет наличия или отсутствия явной или скрытой дискриминации и разработаны принципы нондискриминации;

- реализовано эмпирическое исследование гендерного аспекта идентичности современного человека, направленное на изучение социальных контекстов её становления и практик реализации;

- проанализировано социальное понимание гомосексуальности как принадлежности к определенной социальной активной группе общества, сознающей свои потребности и отстаивающей свои права;

- обозначены основные стратегии гендерной интеграции и недопущения дискриминации по признакам пола и сексуальной ориентации.

Достоверность и обоснованность результатов исследования определяется непротиворечивыми теоретическими положениями, комплексным использованием теоретических и эмпирических методов социологии, корректным применением положений о социальной структуре, социальных институтах и процессах, надёжностью данных авторского исследования. Результаты проведенных эмпирических исследований анализировались и сопоставлялись с результатами отечественных и зарубежных исследований.

Результаты диссертационного исследования автор формулирует как положения, выносимые на защиту:

1. Социальное измерение нормы и патологии детерминировано социокультурным контекстом и является сконструированным как на уровне социума, так и на уровне индивида. Конвенциальность социокультурных норм проявляется, в частности, в случае гендерной нормы, представляющей собой дискурсивную концепцию. Несоответствие представлениям большинства о гендерной норме влечет за собой специфический социальный опыт миноритарных групп. Гетеросексистская гендерная система обусловливает социальную дискриминацию меньшинств, конструируя жесткие границы нормативных гендерных ролей, а также негативную идентичность индивидов, выходящих за эти границы. При этом следствием производства и воспроизводства нормативной гендерной системы становится социальное исключение несоответствующих норме индивидов и социальных групп, обусловливая их стигматизацию.

2. Гендерная норма как социальная конструкция действует в сфере власти и производится властными отношениями, в результате определенные практики получают социокультурную легитимацию и легализацию, а другие приобретают маргинальный, нелегитимный и нелегальный характер. Установление гетеросексуальности в качестве социального норматива детерминировано потребностью общества в собственном воспроизводстве, что обусловливает жесткий социальный контроль над репродуктивной функцией и сексуальностью.

3. Социальная феноменология гомосексуальности делает акцент на активной жизненной позиции и конструирующей роли коллективного действия реальной социально группы, сознающей свои потребности и отстаивающей свои права. Гомосексуальная идентичность формируется на пересечении противоречивых дискурсов нормальности в социокультурном контексте многообразия жизненных сценариев и стилей.

4. В современном российском обществе люди гомосексуальной ориентации представляют объект негативных стереотипов и дискриминации на всех уровнях общественной жизни и политики. Отечественная законодательная система не предусматривает механизмов защиты их прав; государственная политика государства реализуется в концепции гетеросексуального гражданства. Социальные установки мажоритарных групп характеризуются приписыванием негативных качеств представителям меньшинств, что обусловливает дискредитацию их социального статуса и закрепление отрицательных характеристик как определяющих компонентов идентификации объекта социального восприятия. В публичном дискурсе распространены утверждения о неполноценности, медикализация и криминализация гомосексуальности, обусловливающие нетерпимость общественного мнения.

5. Современная гендерная система трактует гомосексуальность как отклонение при обосновании категории гетеросексуальной нормы. Самоидентификация индивида как представителя миноритарной группы становится следствием социальной стигматизации или самостоятельным конструктом, основанным на рефлексии несоответствия норме большинства и переопределении социальной реальности. Социальный контроль посредством практик изоляции и дискриминации вызывает ответные реакции в виде интернализации стигмы, отказа от приписываемого статуса, провозглашения своей исключительности или стремления к переопределению сложившейся ситуации. Защитным механизмом, позволяющим сохранить позитивное самовосприятие, становится сообщество, с помощью которого индивид достигает статуса нормальности.

6. Развитие подходов к консультированию в социальной работе следует осуществлять с опорой на недопущение любого рода дискриминации. Современные практики консультирования воспроизводят социальное исключение по ряду признаков, в том числе, пола, возраста, сексуальной ориентации, поскольку в основе взаимоотношений консультант-клиент лежат патриархальные властные установки. Наиболее распространенной в дискурсе консультантов является проблематизация гомосексуальности, таким образом происходит закрепление стереотипа ее однородности и опасности.

7. Разнородность социального состава и жизненного опыта группы людей с гомосексуальной ориентацией может быть проанализирована посредством условного разбиения на три следующие стратегии жизненного выбора: интеграция; противопоставление обществу, а также промежуточная - избирательная в зависимости от ситуации взаимодействия с определенной социальной группой. Для избравших первый вариант приоритетным становится конструирование нормативной социальной идентичности, следование традиционным сценариям гетеросексуальных отношений, отказ от общественного конфликта. Стратегия противопоставления характеризуется максимальным обострением конфликта, вызванного ненормативной сексуальной идентичностью.

Теоретическая и практическая значимость работы. Результаты диссертационной работы имеют теоретическое и практическое значение для развития гендерной социологии, социологии нетипичности, теории социальной работы и консультирования. Выводы и результаты диссертации имеют непосредственное отношение к разработке практических мероприятий по развитию нондискриминационного консультирования. Основные материалы, выводы и рекомендации, сформулированные в диссертационном исследовании, могут быть использованы в разработке образовательных программ для студентов, магистрантов, аспирантов социологических факультетов, отделений социальной работы и социальной антропологии, факультетов повышения квалификации преподавателей социально-гуманитарных дисциплин, педагогов, психологов, медицинских и социальных работников.

Апробация работы. Основные положения, выводы и рекомендации, изложенные в диссертации, докладывались на методологических семинарах, заседаниях кафедры социальной антропологии и социальной работы Саратовского го-сударственного технического университета (2001-2004), на международных, всероссийских и межвузовских научно-практических конференциях: Будущее молодежи России (Москва, 2003), Социологические методы в исследовании социально-экономических процессов (Иркутск, 2003), Социальная работа в современном мире: глобальное и локальное (Саратов, 2003), Социальные, медицинские, психологические аспекты профилактики ИППП/ВИЧ/СПИДа в пенитенциарных учреждениях (Саратов, 2002), Проблема нормы и патологии: современные дискурсивные практики (Саратов, 2002); семинарах: Профилактика ВИЧ/СПИД среди групп рискованного поведения (Энгельс, 2003), Организация деятельности по профилактике ЗППП и ВИЧ/СПИД, социально-психологических проблем геев и МСМ (Москва, 2003), Снижение вреда ЗППП и ВИЧ/СПИД (Саратов, 2002); на международных и российских летних школах: Дистанционное образование по гендерным исследованиям: перспективы развития (Форос, Украина, 2003), Гендерно чувствительная социальная работа: образование и практика (Саратов, 2002), Трансформация гендерных отношений: западные теории и российские исследования (Самара, 2003); курсах повышения квалификации: Гендерная социология (Москва, 2003), Школы и направления эмпирических исследований в социологии (Москва, 2003), Социология культуры и проблемы идеологии (Казань, 2003).


Глава 1 ПОНЯТИЕ НОРМЫ И ПАТОЛОГИИ В КОНТЕКСТЕ ВЛАСТНЫХ ПРАКТИК СОВРЕМЕННОГО ОБЩЕСТВА

Анализ социологического смысла понятий нормы и патологии представлен в данной главе на основе обзора известных зарубежных и отечественных теорий. В данной главе мы раскрываем механизмы взаимодействия и функционирования социальных норм и отклонений в контексте властных отношений, механизмы конструирования социальной и индивидуальной нормы и патологии, как с точки зрения классического социологического подхода, так и с позиции теории социального конструктивизма, теории социальных систем, социологии повседневности и социокультурной теории нетипичности.

  1.  НОРМА И ПАТОЛОГИЯ КАК ПРЕДМЕТ СОЦИОЛОГИИ

В современной социологии бинарные понятия нормы и патологии используются, несмотря на свою неоднозначность, для характеристики общественных явлений и качеств социальных групп и индивидов, являются одними из основных для теорий социального порядка. Для большинства школ современной социологии характерен интерес к проблемам значений и смыслов в культуре, которые находятся в сфере гносеологического дискурса тождества и различия, нормы и отклонения, являющегося основанием многочисленных классификационных систем. Многочисленность и разнообразие определений нормальности в различных дисциплинах приводит к концептуальной путанице, что существенно усложняет применение этого понятия в теории и практике. Обзор доступных источников показал, что в работах ученых (не только социологов) отсутствует однозначное и общезначимое определение нормы и патологии, что обусловлено, на наш взгляд, относительностью этих понятий. Для современной социологии вопрос значений и смыслов социальной нормы и патологии является одним из ключевых. Норма и патология – два противоположных полюса социально значимого поведения индивида, социальных групп и других социальных общностей, имеющих разные масштабы, и могут быть рассмотрены на индивидуальном, групповом и массовом (собирательном, системном) уровнях. Индивидуальный уровень предполагает конкретный поступок данного индивида, групповой - поведение больших и малых социальных групп, массовый - совокупность актов такого рода, систему нарушений социальных норм.

Согласно словарю русского языка, норма – 1. Узаконенное установление, признанный обязательным порядок, строй чего-нибудь. 2. Установленная мера, средняя величина чего-нибудь. В социологии под нормой понимают социокультурный механизм закрепления и контроля выполнения определенных функций, значимых с точки зрения удовлетворения жизненно важных потребностей людей или поддержания совместности их существования, предписания, служащие общими указаниями для социального действия. Социальная норма не обязательно выражает реальное поведение, а нормативное поведение - это не просто наиболее часто встречающийся образец. Нормы предполагают наличие легитимности, согласия и предписания, поскольку самим термином обозначаются социальные ожидания "правильного" или "надлежащего" поведения. Понятие нормы обусловлено совокупностью культурных факторов, религиозных убеждений, морально-этических требований, преобладающих в определенное время в определенной социальной группе и в обществе в целом.

Нарушение норм вызывает негативные социальные санкции, наказание нарушителя со стороны других членов сообщества. Понятие нормы конкретизируется в понятиях правил, образцов, предписаний. Норма выражает исторически сложившийся в конкретном обществе предел, меру, интервал допустимого (дозволенного или обязательного) поведения, деятельности индивидов, социальных групп, организаций. В отличие от естественных норм протекания физических и биологических процессов, социальные нормы складываются как результат отражения (адекватного или искаженного) в сознании и поступках людей закономерностей функционирования общества. Таким образом, социальная норма может либо соответствовать законам общественного развития (тогда она является «естественной»), либо отражать их неполно, неадекватно, являясь продуктом искаженного (религиозного, политизированного, мифологизированного) отражения объективных закономерностей, тогда оказывается анормальной сама «норма», «нормальны» же (адаптивны) отклонения от нее. Человеческое поведение обнаруживает определенную упорядоченность, которая является результатом следования общим ожиданиям или нормам. В этом смысле человеческое действие в самой своей основе оказывается подчиненным правилам. Регулирующее воздействие норм состоит в том, что они устанавливают границы, условия, формы поведения, характер отношений, цели и способы их достижения.

Выделяют три вида норм: статистическую, функциональную (индивидуальную) и идеальную норму. Под идеальной нормой понимается оптимальный способ существования личности в оптимальных социальных условиях. Норма обычно рассматривается как мера ценности, моральный постулат, этическое требование, то есть идеальный образец поведения, предписанный обществом. Каждому человеку присущ специфический путь развития, любое отклонение можно считать девиацией лишь в сравнении с этим трендом. Из этого следует, что функциональная (индивидуальная) норма принимает во внимание единичность индивида, но не отражает неких свойств, присущих большинству людей, событий.

Наиболее распространенным является понимание нормы как некоторой средней величины характеристик тех или иных поведенческих проявлений, то есть статистическая норма. При этом нормальным считается то, что чаще всего встречается, а к ненормальному относят всё то, что встречается сравнительно редко, причём степень ненормальности соответствует степени редкости тех или иных проявлений. Такое понимание до сих пор в значительной степени формирует общественное мнение, что приводит к негативной оценке тех лиц, которые относятся к "меньшинству", то есть чем-либо отличаются от большинства людей. Понимание нормы как некого усреднённого показателя противоречит признанию за человеком права на индивидуальное самовыражение.

Многообразие социальной реальности детерминирует многообразие современных норм. Нарушение норм вызывает определенную негативную реакцию со стороны социальной группы, общества, его институциональных форм, направленную на преодоление отклоняющегося от нормы поведения. Действия, которые противоречат нормам социального поведения в том или ином сообществе, квалифицируются как отклонение или патология.

Основные подходы, объясняющие феномены нормы и патологии: теория социальной аномии Э.Дюркгейма; учение о социальной норме, социальном контроле и институте норм в структурализме Т.Парсонса; теория связи абсолютных норм с культурными нормами и относительность норм и отклонений П.Уорсли; теория социальных детерминант коллективного поведения, девиаций и социального контроля Н.Дж.Смелзера; биопсихологические концепции нормы и патологии в теориях З.Фрейда и Ч.Ломброзо. В ряде зарубежных теорий (Дюркгейм, Клагес, Мертон, Смелзер, Шибутани, Шуэсслер и др.) несоответствие социальным нормам-ожиданиям трактуется как девиация, т.е. девиантным является поведение, не удовлетворяющее социальным ожиданиям данного общества. В.Д.Менделевич подчеркивает, что девиация - это граница между нормой и патологией, крайний вариант нормы.

Для Дюркгейма главным и решающим признаком нормальности факта выступает частота его проявлений. «Социальный факт нормален для определенного социального типа, рассматриваемого в определенной фазе его развития, когда он имеет место в большинстве принадлежащих к этому виду обществ, рассматриваемых в соответствующей фазе их эволюции». По Дюркгейму, вероятность поведения отклоняющегося от нормы существенно возрастает при происходящем на уровне социума ослаблении нормативного контроля. Предпосылкой цельной, неаномической личности, по Дюркгейму, является устойчивое и сплоченное общество. Эволюция общества порождает двойственный процесс: увеличивает “индивидуацию” и одновременно подрывает силу коллективного надзора, твердые моральные границы, характерные для старого времени. Степень свободы личности от традиций, коллективных нравов и предрассудков, возможности личного выбора занятий и способов действия резко расширяются. Но относительно свободная нормативная структура промышленного общества больше не определяет жизнедеятельность людей и как бы с естественной необходимостью и постоянно воспроизводит аномию в смысле отсутствия твердых жизненных целей, норм и образцов поведения. Это ставит многих в неопределенное социальное положение, лишает коллективной солидарности, чувства связи с конкретной группой и со всем обществом, что ведет к росту в нем отклоняющегося и саморазрушительного поведения. Одна из главных социально-исторических причин аномии - уничтожение или утрата прежних функций институтами и группами, промежуточными между индивидом и государством. Путь ослабления аномии не в искусственной реставрации патриархально-репрессивной дисциплины традиционных институтов, а в дальнейшем развитии либерального “морального индивидуализма” (отличаемого Дюркгеймом от “эгоистического индивидуализма” экономистов и утилитаристов), новых профессиональных групп, свободных от средневековой замкнутости, но способных взять на себя функции нравственного контроля и защиты своих членов перед лицом государства.

Итак, согласно теории Э.Дюркгейма, социальные нормы и другие социальные факторы оказывают влияние на поведение отдельных членов общества не прямо и непосредственно, а через определенные механизмы их усвоения, причем, эффективность действия социальных регуляторов проявляется не столько силой прямого принуждения, сколько тем, что выполнение норм становится желательным для самого индивида. Как отмечает французский социолог Р.Арон, значимость для Дюркгейма различения нормального и патологического определялась его реформаторскими устремлениями, в частности, надеждой учредить своеобразные "советы действия" по объективному и научному изучению феноменов, результаты деятельности которых служили бы определенным промежуточным звеном между наблюдаемыми фактами и установлением предписаний. И если некий феномен признается нормальным, то у общества нет оснований стремиться к его устранению; если же признается патологическим - общество располагает существенными аргументами в пользу необходимости реформ.

Дюркгеймово понятие аномии включает два аспекта: один относится к обеспеченности действия определенными целями, другой — к тому, насколько эти цели реализуемы (они могут быть ясны, но недоступны). Отсюда две разные линии теоретического применения понятия аномии в современной западной социологии. Если в аномии видят первый аспект (условно — “безнормность”), то рассуждают в контексте понятий “отчуждение”, “социальная интеграция и дезинтеграция”, “слабая социализация” и т. п. Второй аспект (“конфликт норм в культуре”) разработал Мертон. По Мертону, аномия – это особое нравственно-психологическое состояние индивидуального и общественного сознания, характеризующееся разложением системы моральных ценностей и «вакуумом идеалов», состояние безнормности, или нормативной неопределенности, проистекающее из таких рассогласований в социальной структуре, когда разные ее сегменты предъявляют нормативные требования к индивиду, которые не могут быть одновременно удовлетворены. Причины аномии в противоречии между индивидуалистическими «нормами-целями» культуры и санкционирующими средства достижения этих целей институтов. Когда люди не могут достичь навязанных обществом целей “нормальными”, им же установленными средствами возникает аномия, при этом, даже если существует понимание общих целей, отсутствует общее признание правовых и моральных способов действия, ведущих к этим общим целям. Итак, согласно теории аномии Р. Мертона, отклонения появляются при невозможности достижения некоторой частью общества социально принимаемых и задаваемых ценностей.

Г.Спенсер приводит многочисленные примеры зависимости характера человеческой деятельности от географии местности, климатических условий, численности народонаселения и так далее, на основании чего приходит к выводу, что изменения происходят в обществе по мере того, как его члены приспосабливаются или к природной среде, или же к среде социальной. По Спенсеру, эволюция физических и интеллектуальных способностей членов общества находится во взаимозависимости с эволюцией социальной. Чем менее развитыми являются физические, эмоциональные и интеллектуальные способности человека, тем сильнее его зависимость от внешних условий существования, важнейшей частью которых может быть соответствующее групповое образование. В борьбе за выживание человек и группа совершают ряд непреднамеренных действий, объективно предопределенных функций. Этими функциями, осуществляемыми членами определенных групп и самими группами, определяются групповые организации и структуры, соответствующие институты контроля за поведением членов групп. Они необходимы, так как выполняют определенную социальную роль, позволяют осуществлять соответствующую функцию, направленную на поддержание его нормальной жизнедеятельности. Таким образом, по Спенсеру, социальные нормы детерминируются эволюционными процессами общества.

В работах Ч. Ломброзо, Э. Кречмера, В. Шелдона основная идея такова: люди с определенной физической конституцией склонны к социальным отклонениям, осуждаемых обществом, таким образом, определенные физические черты человека детерминируют различные отклонения от норм.

В основе психоаналитических концепций лежит изучение конфликтов, происходящих в сознании личности. Согласно психоаналитической теории З. Фрейда, у каждой личности под слоем активного сознания находится область бессознательного - это психическая энергия, в которой сосредоточено все природное, первобытное. Человек способен защититься от собственного природного "беззаконного" состояния путем формирования собственного Я, а также так называемого сверх-Я, определяемого культурой общества. Однако, может возникнуть состояние, когда внутренние конфликты между Я и бессознательным, а также между сверх-Я и бессознательным разрушают защиту и наружу прорывается внутреннее, не знающее культуры содержание. В этом случае может иметь место отклонение от культурных норм, выработанных социальным окружением индивида. Согласно психоаналитической концепции, считается, что психически нормальные личности относительно более рациональны и уравновешены в своих установках и поведении. Эрнест Джонс полагал, что норма предполагает не только эффективность психической деятельности, но также счастье и положительные социальные чувства. Все эти характеристики здоровья, или нормальности, выражены тезисом Фрейда: "Где было Оно, должно стать Я". Таким образом, психоаналитическое определение нормальности должно включать также способность преобразования собственного поведения и среды. Приобретаются нормы посредством интернализации и социализации. В контексте теории социализации отклонения объясняются условиями социализации, то есть к девиантному поведению склонны люди, социализация которых проходила в условиях поощрения или игнорирования отдельных элементов девиантного поведения (насилие, аморальность).

Теории стигматизации, говорят о том, что поведение несоответствующее принятым нормам становится возможным уже при одном только определении индивида как социально отклоняющегося и применении по отношении к нему репрессивных или исправительных мер. Социальные нормы формулируются, соблюдаются и конструируются во многом благодаря существованию негативных аттитюдов, ярлыков, продуцируемых институтами, группами и субъектами, обладающими властью.

Отечественные ученые (Я.И.Гилинский, В.Г.Степанов, Ю.И.Фролов и др.) рассматривают девиантное поведение как действия человека, не соответствующие официально установленным или фактически сложившимся в данном обществе нормам, «будь то нормы психического здоровья, права, культуры или морали», либо как социальное явление, выраженное в массовых формах человеческой деятельности, не соответствующих официально установленным или фактически сложившимся в данном обществе нормам. При этом различают девиантное поведение, имеющее социально-творческий характер, являющееся порождением или отражением социальной инновации, от девиантного поведения, порожденное или открывающее путь к социальной патологии, носящего социально негативный характер. Считается, что подавляющее число социальных отклонений играет деструктивную роль в развитии общества, только некоторые немногочисленные отклонения можно считать полезными. Отклоняющееся от нормы поведение ассоциируется с негативом, но имеет и позитивные стороны.

На созидательный, позитивный аспект отклонений от нормы одним из первых обратил внимание Я.И.Гилинский. Отклонения от нормы могут стать основанием, началом изменения общепринятых культурных норм, таким образом происходит адаптация культуры к развитию общественных потребностей. Вопрос о том, в какой степени должно быть распространено отклоняющееся поведение и какие его виды полезны, а самое главное - терпимы для общества, до сих пор практически не разрешен. Русский социолог П.Н.Лавров считал, что ведущей силой, «органом прогресса является личность, характеризующаяся критическим сознанием, стремлением к изменению застывших общественных форм», побудительными причинами деятельности человека – обычай, аффекты, интересы и убеждения. П.А.Сорокин отрицал поступательное прогрессивное развитие общества, называя свою гипотезу "ненаправленным циклом истории". Он был убежден, что общество можно понять только через культурное качество, через систему значений, норм, ценностей. Выделив три типа суперкультурных систем (чувственная, умозрительная и идеалистическая), Сорокин подчеркивал, что каждый имеет свой закон развития и свои "пределы роста". Социокультурная динамика и есть циклическая смена культурных систем. Интегральный подход позволил Сорокину описывать и индивидуальное поведение и культурную ценность, составляющую существо каждой социокультурной системы. В работе «Преступление и кара, подвиг и награда» он обозначил проблему относительности социальных норм и их зависимости от исторических условий».

Н.Смелзер выделяет три основных составляющих девиации: человек, которому свойственно определенное поведение; норма (или ожидание), которая является критерием оценки девиантного поведения; некий другой человек, группа или организация, реагирующия на поведение. Ожидания, определяющие отклонения от нормы, со временем меняются; могут возникать разногласия по поводу законности и правильности ожиданий; различные слои населения могут выражать разные точки зрения по поводу соответствия нормам некоторых типов поведения - курения, употребления наркотиков, нарушения правил дорожного движения и пр. «Поскольку критерии определения девиантного поведения неоднозначны и часто вызывают разногласия, трудно точно установить, какие типы поведения можно считать девиантными».

Социологическая теория и исследования, затрагивающие категории нормы и патологии, касались в основном классификации и анализа девиантных форм поведения, значительно меньшее внимание уделялось отношению общества к отклонениям. Д.Китсаз предлагает сместить акцент с форм девиантного поведения на те процессы, в результате которых общество определяет поведение человека как девиантное. Такое смещение акцента требует, чтобы социолог рассматривал как спорные те положения, которые обычно принимаются как данность, а именно то, что определенные формы поведения являются девиантными сами по себе и считаются таковыми большинством представителей группы. Например, при рассмотрении «обрядности» как формы девиантного поведения, Мертон отмечает, что девиантной данная форма поведения является не потому, что общество считает ее таковой, «т.к. открытое поведение официально разрешено, хотя и не предписано « культурно». Скорее, данное поведение является девиантным потому что «представляет собой несомненный разрыв с той культурной моделью, в которой мужчины обязаны продвигаться вперед и вверх по социальной иерархии». Очевидно, что формы поведения per se не вызывают тех общественных реакций, благодаря которым социологически различают норму и патологию. Таким образом, центральная проблема теории и исследования в данном случае может быть сформулирована следующим образом: каковы формы поведения, определяемые членами группы, какого-либо сообщества или общества в целом как норма или патология, и как эти определения организуют и приводят в действие общественные реакции, в результате которых поведение отдельных индивидов интерпретируется как нормальное, отклоняющееся или патологичное. При формулировании проблемы подобным образом, точка зрения тех, кто рассматривает и определяет какую-либо форму поведения как отклоняющуюся от нормы, должна быть включена в социологическое определение отклонения. Соответственно, социальное отклонение можно определить как процесс, в результате которого члены группы, сообщества или общества в целом 1) считают поведение отклонением от нормы, 2) называют людей, ведущих себя подобным образом, отклоняющимися от нормы, и 3) относятся к ним в соответствии с принятыми в данном обществе нормами отношения к данному отклонению. Далее мы рассмотрим некоторые теоретические и методологические аспекты проблемы социальных реакций на поведение несоответствующее некоторым социальным нормам.

Теория конструктивизма, на которую мы опираемся в нашей работе, исходит из того, что понятия нормы и патологии сконструированы как на уровне социума, так и на уровне индивида. Зарождение конструктивизма в социологии часто связывают с именем Уильяма Томаса (1863-1947) и чикагской школой, а в философии – с именем Альфреда Шюца, хотя понятие «социальное конструирование» было введено в научный оборот Питером Бергером и Томасом Лукманом в 1960-е гг. Основной тезис теории П.Бергера и Т.Лукмана, изложенный в работе 1966 года «Социальное конструирование реальности» состоит в том, что социальная реальность конструируется индивидом, и в то же время, будучи независимой от него, является социально сконструированной. Первоначально социальный конструктивизм был ограничен социологией знания и религии. В дальнейшем конструктивистская парадигма была использована в изучении девиантного поведения, социальных проблем и системы образования. Постепенно распространилось понимание расы и пола как результатов социального конструирования. Социальный конструктивизм характеризуется особым вниманием к технологии формирования (конструирования) социальных структур. Акцент сдвигается с принятия элементов социальной структуры как чего-то данного к анализу процесса их формирования. В фокусе социологического исследования оказывается собственно процесс конструирования социальных структур, в нашей работе это процесс конструирования гендерных норм в современном обществе.

Социальные нормы детерминируют поведение человека в обществе, отношения между людьми разного и одного пола регламентируются гендерными нормами, предписывающими индивиду определенное социально одобряемое поведение. В основе современных гендерных норм зачастую лежат гендерные стереотипы, то есть предписания и ожидания социума относительно «нормального» поведения мужчин и женщин, а также социально одобряемых паттернов взаимодействия между ними. Отклоняющимся поведением в рамках гендерного подхода может считаться гипо- и гиперролевое поведение, инверсия шаблонов гендерного стиля, изменение сексуальных ориентаций.

Концептуализация основных понятий является необходимой составляющей теоретической базы любого исследования. Поэтому представляется целесообразным определить содержательное соотношение основных понятий «гендер», «пол», «сексуальность», используемых для достижения поставленных целей работы.

В современном научном дискурсе принято разделять понятия «пол» и «гендер», в англоязычном написании «sex» - биологический пол и «gender» - социокультурные аспекты пола. Термин «пол» употребляется для обозначения анатомо-физического комплекса репродуктивных, соматических, поведенческих и социальных характеристик, на основании которых индивид определяется как мужчина или женщина. Категоризация по полу или приписывание пола в отношении индивида имеет социальное происхождение. Наличие или отсутствие соответствующих первичных половых признаков не гарантирует того, что индивида будут относить к определенной категории по полу. До середины ХХ в. половая принадлежность индивида считалась более или менее определенной биологической данностью, из которой автоматически выводились все телесные, социальные и психологические различия между мужчинами и женщинам.

Понятием «гендер» определяют социальные характеристики, социальный статус, который определяет индивидуальные возможности образования, профессиональной деятельности, доступа к власти, сексуальности, семейной роли и репродуктивного поведения. Отличие пола, категоризации по признаку пола и гендера позволяют исследователям выйти за пределы интерпретации пола как биологической данности, как константы, как аскриптивного статуса, противопоставленного гендеру – достигаемому статусу. Гендер мыслится как результат повседневных взаимодействий, требующих постоянного исполнения и подтверждения, он не достигается раз и навсегда в качестве неизменного статуса, а постоянно производится и воспроизводится в коммуникативных ситуациях. Гендер – это то, во что общество превращает физические, анатомические, психологические различия людей, понятия мужского и женского поведения, маскулинных и феминных манер, действий, речи суть гендерные конструкты, поскольку воплощают в себе социальные ожидания относительно характеристик «настоящий мужчина» или «настоящая женщина». Это не биологические факты, а культурно-специфические убеждения, которые организуют социологическую практику именно так, а не иначе. Ранее маскулинность и феминность рассматривались как дискретные, дихотомические категории и отождествлялись с мужественностью и женственностью соответственно. Если поведение индивидуума не соответствовало ожиданиям, связанным с его/её полом, то его/её считали абнормальным. В первых количественных методах оценки маскулинность и феминность помещались на противоположных полюсах одномерного континуума. Такая биполярная модель подразумевает, что чем более маскулинен данный индивидуум, тем он(а) менее феминен, и наоборот. В современных моделях маскулинности и феминности эти качества часто оцениваются с точки зрения наличия инструментальных, агентских (ориентация на задачу, самостимулирование) и экспрессивных, общественных (эмоциональность, ориентация на других) черт соответственно. Эти характеристики не являются диаметральными противоположностями; они представляют собой либо независимые (ортогональные), либо полунезависимые континуумы, и поэтому между ними нет математической обратной связи. Это означает, например, что высокий уровень "феминности" (экспрессивности) не всегда связан с низким уровнем "маскулинности" (инструментальности). Индивид может иметь: 1) высокие уровни как "маскулинности", так и "феминности" (андрогинный), 2) высокий уровень "маскулинности" и низкий уровень "феминности" (маскулинный), 3) высокий уровень "феминности" и низкий уровень "маскулинности" (феминный) и 4) низкие уровни по обеим шкалам (недифференцированный). Очевидно, что в современном социокультурном контексте отказ от дихотомии мужское – женское в поведении индивида может повлечь за собой негативную социальную реакцию и, как следствие – трудности с позитивной социальной идентичностью, что является следствием производства и воспроизводства нормативной гендерной системы. Изучение гендерных характеристик предполагает обращение к рассмотрению вопросов сексуальности.

Традиционная бинарная схема сводит сексуальность к физиологическим основаниям, при этом гендерные характеристики маскулинности и феминности выступают как дихотомия проявлений мужского и женского, при этом не учитываются внутригендерные аспекты отношений. Сексуальность - это широко распространенный термин, обозначающий сексуальные характеристики и сексуальное поведение людей. То, что «думают» о сексуальности всегда тесно связано с определением того что «считается» сексуальностью. Описания сексуальности могут быть тонко замаскированными оправданиями субъективных желаний и предпочитаемых потребностей; оправданиями для отдельных форм сексуальных обычаев по сравнению с другими; моральными и религиозными предписаниями; практическими решениями потребностей населения. Например, идеализация «романтической любви» позволяет поддержать и узаконить сексуальные отношения индивидов, эффективно соединять членов общества в пары для воспроизводства потомства и ведения хозяйства - так реализуется воспроизводство рабочей силы и вовлечение в контролируемый процесс формирования обязанностей относительно друг друга и детей. Эта идеология транслируется и одобряется культурой, религией, СМИ.

В основе гендера как социального конструкта лежат три группы характеристик: биологический пол; полоролевые стереотипы, распространенные в том или ином обществе; и так называемый «гендерный дисплей» - многообразие проявлений, связанных с предписанными обществом нормами мужского и женского действия и взаимодействия (нормами трудно выделяемыми из общего культурного контекста). Гендерные нормы подразумевают сочетание «правильного» для данного пола внешнего вида и соответствующего ситуации ожидаемого поведения соответственно полу. Социум учит, что необходимо вступить в брак с представителем противоположного пола, иметь с ним детей и усвоить ролевые взаимоотношения особого рода, касающиеся другого гендера.

Традиционный психоанализ в определении нормы и патологии исходит из бинарной оппозиции мужского и женского, рассматривая мужские и женские модели поведения как диаметрально противоположные. К. Хорни, работая в психоаналитической традиции, пришла к пониманию того, что психоанализ создан «мужским гением, и почти все, кто развивал идеи психоанализа, были мужчинами», поэтому недостаточно учитывается женский опыт. Хорни исходит из социокультурной сконструированности социальных норм различных для мужчин и женщин, объясняет гендерную асимметрию властными отношениями современного общества, экономической, политической, психологической, социальной зависимостью женщин.

В "Обмене женщинами", классике феминистской антропологии, Г.Рубин выводит патриархальный гендер из биологического пола, отмечая, что гендер - это не просто идентификация человека с полом: он предполагает, что сексуальное желание должно быть направлено на противоположный пол. Отталкиваясь от работ Леви-Стросса, она характеризует "гетеросексуальный контракт" как ограничивающий женщину до объектного состояния в царстве желания и в развитии культуры. Люди, которые не заводят детей, не вступают в брак, равно как и те, кто имеет романтические и(ли) сексуальные отношения с человеком своего гендера, часто рассматриваются как нарушители гендерных ролей и подвергаются серьезному социальному принуждению.

Феминизм критически рефлексирует отношения властного порядка, ориентируясь на его изменение, в частности, заостряя внимание на социальном неравенстве мужчин и женщин, и тех механизмах, которые его порождают. Признав сконструированность гендерных ролей властными отношениями, современные исследователи подошли к более глубокому и дифференцированному пониманию социальности пола. Конструктами считаются сексуальность и биологический пол, а не только роли в публичной и приватной сфере. Механизм конструирования и воспроизводства гендерной нормы может быть рассмотрен как практика дискриминации несоответствующих этой норме социальных групп.

Итак, в первом параграфе мы обратились к прояснению социологического смысла понятий нормы и патологии на основе обзора зарубежных и отечественных теорий. Далее мы рассмотрим социальные нормы и отклонения как характеристику существующих явлений и процессов или актов поведения посредством анализа социальной реальности. Во втором параграфе представлено осмысление гендерных норм в системе современных социальных отношений.

1.2 ГЕНДЕРНЫЕ НОРМЫ В СИСТЕМЕ СОЦИАЛЬНЫХ ОТНОШЕНИЙ

Мы исходим из понимания общества как динамической саморазвивающейся системы, несводимой к сумме своих составляющих. Социальные отношения определяются как многообразные формы взаимодействия людей, а также связи, возникающие между различными социальными группами или внутри них. Закрепление определенных типов социальных отношений в качестве обязательных императивов для членов общества или социальной группы необходимо для успешного существования общества или группы. Практики закрепления нормативных социальных отношений реализуются посредством жестко закрепленной системы ролей и статусов, предписывающих правильные модели социальных отношений, а также системы санкций для нарушителей. В гендерной социологии пол и властные отношения считаются решающим принципом организации общества; социальные особенности полов определяются историческими и культурными факторами. Для анализа механизмов взаимодействия и функционирования социальных норм и отклонений в контексте властных отношений во втором параграфе мы рассмотрим современную гендерную систему, как регламентируется и контролируется «правильная» сексуальность в современном обществе.

Теория социальных систем предлагает макросоциологическое объяснение взаимодействий между личностью и разнообразными социальными организациями и институтами. Согласно Парсонсу, человеческое действие – самоорганизующаяся система, специфика которой в символичности, нормативности и волюнтаричности; социальная система - одна из подсистем (интегративная подсистема) действия (другие три: организм, наделенный поведением, личность, культурная система; для социальной системы они являются "средой"), а именно способ организации элементов действия с точки зрения устойчивости упорядоченного изменения моделей взаимодействия множества индивидуальных акторов. Структура социальной системы заключается в нормативной культуре, институционализированной в данной системе, чем выше степень интеграции общезначимых норм и личностных диспозиций, тем стабильнее система. Основанием социальной системы являются взаимодополняющие действия двух или более действующих лиц, при этом действия каждого соответствуют ожиданиям другого (или других) таким образом, что реакции другого на действия «Я» являются позитивными санкциями, служащими поддержанию имеющихся у него нужд - расположений, и поэтому исполнению имеющихся у него ожиданий. Из теории Т.Парсонса выделяются личностный, общественный и культурный уровни регуляции системы, при этом личность и культура являются над-системными факторами, независимыми от общества в целом. Изменения одного из трех составляющих ограничивает развитие общества в целом, что влечет за собой различного рода изменения. Если общество обеспечивает личности роль, которая максимально соответствует ее мотивам и потребностям, то социальная система устойчива и развивается ровно. Отсутствие такого соответствия вызывает дестабилизацию социальной системы. «Это только благодаря интернализации институциализированных ценностей достигается мотивационная интеграция поведения в социальной структуре. Но глубже за уровнем мотивации, лежит стремление к реализации ролевых ожиданий». В рассмотренной модели социальной системы можно проследить аналогию с Фрейдовской моделью развития психики. Интернализация социальных норм является результатом усвоения социально-ролевых ожиданий и социализации мотивации посредством вытеснений (подавлений, репрессий), замещений, имитаций и идентификаций. По Парсонсу, нормы представляют собой некие диспозиции, стандарты ролевых ожиданий, наиболее вероятные схемы отношений, не обязательно осознаваемые (когнитивно узаконенные).

Теорию Т.Парсонса можно считать одной из первых социологических концепций структуры гендерных ролей. Рассматривая изменения в структуре американской семьи, он отмечает изоляцию нуклеарной семьи от системы родства и перемещение некоторых функций к другим социальным институтам, базисными и нередуцированными функциями семьи остаются социализация детей и стабилизация личности взрослых членов семьи. Дифференциация ролей - механизм, который обеспечивает стабильность системы социального взаимодействия, для существования любой социальной системы необходимо выполнение экспрессивной и инструментальной функции, при этом один и тот же человек не может одновременно выполнять обе эти функции. Т.Парсонс определяет роли мужчин и женщин в современном мире как «взаимодополняющие»: женщинам приписывается приватная сфера, которая является их «естественной зоной обитания», и экспрессивная функция в семейной жизни, связанная с материнством, в то время как мужчине приписывается инструментальная роль «кормильца семьи».

Российские исследовательницы Е.А.Здравомыслова и А.А.Темкина отмечают, что кроме термина гендерная система используется термин гендерный контракт. Гендерная система представляет собой совокупность контрактов и приводят определения гендерной системы разных авторов. Хирдман обозначает гендерную систему как совокупность отношений между мужчинами и женщинами, включая идеи, неформальные и формальные правила и нормы, определенные в соответствии с местом, целями и положением полов в обществе. Рензети и Каррен под гендерной системой понимают институты, поведение и социальные взаимодействия, которые предписываются в соответствии с полом. Социальные институты осуществляют типологизацию людей, отношений, объектов чтобы контролировать и гарантировать устойчивость властных отношений, при этом, действующий не осознает нормы, они для него нечто самоочевидное.

Р.Коннелл для описания гендерной системы выделяет три относительно независимые "структурные модели" гендерных отношений. Первая модель концептуализирует социальное разделение труда между полами в сфере публичной экономики и домохозяйства. Вторая модель описывает отношения власти, это сфера политического. Третья модель относится к сфере эмоциональных и сексуальных отношений, которую Коннелл обозначает психоаналитическим термином катексис. Каждая из структурных моделей описывает относительно автономные сферы социальной реальности, в каждой из этих сфер гендерные отношения воспроизводятся и изменяются в результате взаимодействия структурных условий и практик. В них формируются и поддерживаются представления о надлежащей и девиантной мужественности и женственности, гендерные идеологии и дискурсы, коллективные действия, проблематизирующие и изменяющие гендерный порядок.

Гендерная система предполагает гендерное измерение публичной и приватной сферы, является относительно устойчивой и воспроизводится социализационными механизмами. Воспроизводство гендерной системы осуществляется через конструирование гендерного порядка с помощью социокультурных стереотипов, норм, традиций. Организуя свою деятельность на основании ожиданий, детерминированных их гендерным статусом, индивиды конструируют гендерные различия и воспроизводят таким образом систему властных отношений в обществе. Определенный гендерный порядок закрепляется также через религиозные институты и ритуальные практики. Религия трансформирует биологический пол в социокультурные конструкты «мужественности» и «женственности» и закрепляет их иерархию, провозглашая их «изначально данными свыше» и не подлежащими сомнению и изменениям. Таким образом происходит закрепление и воспроизводство патриархальной системы властных отношений и социальной иерархии, влекущих асимметричное распределение властных ресурсов между полами.

Семья считается основным институтом патриархата, «является и зеркалом общества, и связующим звеном между человеком и обществом, патриархатной единицей внутри патриархатного целого. Выступая посредником между индивидом и социальной структурой, семья осуществляет контроль и подчинение там, где политические и другие власти оказываются недостаточными. Являясь основным инструментом и частью фундамента патриархатного общества, семья и распределение ролей в семье являются его прототипами». Семья это политический институт, где реализуются властные отношения, и которая отражает политические взгляды на то, что считается желаемым или нормальным в том или ином обществе и различие этой нормы для мужчин и женщин. 

Гейл Рубин утверждает, что, современная патриархатная система воспроизводится как иерархия полов. Категория гендерной системы определяется Г.Рубин как «набор механизмов, с помощью которых общество преобразует биологическую сексуальность в продукты человеческой деятельности, и в рамках которых эти преобразованные сексуальные потребности удовлетворяются». Феминистская теория понимает сексуальность как политическую категорию, вокруг которой разворачиваются отношения власти. Исследование гендерных систем помогает понять социально организованные отношения индивидов, детерминированные их полом. Употребление этого термина отсылает нас к традициям структурализма и структурного функционализма, привлекая внимание к изучению макромеханизмов воспроизводства отношений, возникающих в связи с приписыванием пола. Феминистские теоретики критикуют эссенциалистский подход для понимания сексуальности, считая, что он не дает возможности вывить и проследить властные отношения и подвергнуть сексуальность политическому анализу. Феминистские исследования сексуальности используют конструктивистский подход, объясняющий сексуальность как социокультурный конструкт.

Методологической основой конструктивистского подхода к исследованию сексуальности выступает генеалогический проект Мишеля Фуко, согласно которому, сексуальная модель нормы - социальная конструкция, действующая в сфере власти и производимая отношениями власти. Под властью Фуко понимает не институт и не структуру, несущую в себе репрессивное начало, не отношения господства и подчинения, власть понимается как множественность отношений силы, имманентно присущие тем областям, где она проявляется. Власть имеет производящий, конституирующий характер, то есть понятия власть и общество почти синонимичны.

Представления о сексуальности Фуко рассматривает как вторичные и исторические практики. Сексуальность - это не биологический факт, а «продукт», «результат» следствие дискурсивных практик, которые в свою очередь являются результатом систем контроля и надзора за индивидами. Человек обретает сексуальность посредством властных механизмов, то есть власть создает подконтрольную, рационализированную форму сексуальности. Цель властных технологий, пишет Фуко, направлена на формирование послушных, управляемых и полезных тел. В результате такого контроля возникают дискурсы о сексуальности, направленные на создание новой реальности. Таким образом, власть порождает секс, что бы подвергнуть его надзору и контролю.

Итак, сексуальность конструируется культурой и таким образом подвергается контролю. «Сексуальность конституируется в обществе и в истории, а не является биологически заданной. Это, однако, не означает, что биологическими способностями можно пренебречь, говоря о человеческой сексуальности. Это означат лишь, что человеческая сексуальность не может быть постигнута в чисто биологических терминах».

Важным положением феминисткой теории сексуальности является понимание сексуальности как конституирующего элемента в установлении социального неравенства и гендерной иерархии. Установление гендерного неравенства через сексуальность обусловлено тем, что потребностью общества является собственное воспроизводство, и как следствие репродуктивная функция и сексуальность подвергается контролю со стороны общества. «…Изгнать из реальности те формы сексуальности, которые не подчинены строгой экономике воспроизводства, задачей сказать «нет» тому что не ведет к появлению потомства, исключить удовольствия на стороне, ограничить или исключить практики, которые не ведут, в конечном счете к продолжению рода?».

Гейл Рубин предложила теорию обмена женщинами, которая на основе теории родства, разработанной Леви-Строссом, трактует брак как первобытную форму обмена подарками, где женщины выступают наиболее ценным даром, так как такой обмен ведет к установлению социальных/ родственных связей. При этом социальными связями, дающими власть, наделяются мужчины, так как они выступают в качестве дарителя и получателя дара, тогда как женщины выступают просто каналом родственных связей, а не равноценным партнером. В этой системе женщина не обладает собственной сексуальностью, «женская сексуальность в идеале должна отзывать на желаниях других, а не желать самой и не искать самостоятельно объект удовлетворения своей страсти». Таким образом формируется гендерный порядок, основанный на запрете инцеста, на обязательном гетеросексуальном браке. «Одним из самых эффективных средств контроля, имеющихся в распоряжении патриархата, являются его мощные и быстро оформившиеся доктрины о природе и происхождении женщины, приписывающие исключительно ей все опасности и всё зло, которое патриархат связывает с сексуальностью… Патрирахатная религия и этика связывают женщину и секс в одно, как если бы вся тяжесть ответственности и позора, которые, по патриархатным понятиям, сопровождают секс, лежала исключительно на совести женщины. Тем самым секс, воспринимаемый как нечистый, греховный и истощающий, имеет отношение только к женщине, мужская же идентичность оказывается человеческой, а не сексуальной».

Термин социальный контроль предложен Г.Тардом как механизм исправления криминального поведения и ресоциализации преступника, затем – как важнейший фактор социализации. Т.Парсонс определяет социальный контроль как процесс, с помощью которого через наложение санкций нейтрализуется девиантное поведение и тем самым поддерживается социальная стабильность и рассматривает три основных способа реализации социального контроля – изоляцию, обособление и реабилитацию. Главным инструментом социального контроля является социальная санкция, требования социальных ролей. Система социальных санкций направлена на обеспечение надлежащего исполнения членами общества предписаний, связанных с их социальными ролями. Нарушение социальных норм влечет социальное неодобрение, наказание. Чем более тоталитарным является общественный строй, тем строже контролируется соответствие и жестче карается отклонение от установленных норм.

Интересный исторический пример этого приводит Я.Гилинский: «после Октября 1917 г. новая российская власть пыталась какое-то время сохранять имидж прогрессивности, либерализма, демократичности. Руководство страны и его идеологическое обеспечение отнеслись либерально-аболиционистски к тому, что позднее, при сталинском тоталитарном режиме, трактовалось как явления, чуждые и враждебные советскому народу. Так, в 20-ые годы вполне терпимо воспринимали проституцию. Меры социального контроля сводились в основном к попыткам реабилитации женщин, вовлекаемых в сексуальную коммерцию, путем привлечения их к труду и повышения образовательного уровня. В декабре 1917 г. была отменена уголовная ответственность за гомосексуальную связь, не предусматривалась ответственность за гомосексуализм и в Уголовных кодексах РСФСР 1922 и 1926 гг. С постепенным утверждением в стране тоталитарного режима принципиально меняется отношение ко всем «пережиткам капитализма», «чуждым советскому народу». В 30-ые годы сворачивается система социальной реабилитации женщин, занимавшихся проституцией, ее место занимает репрессивная политика по отношению к ним. Резко меняется отношение к гомосексуализму. В 1934 г. вводится уголовная ответственность за мужской гомосексуализм (с наказанием в виде лишения свободы на срок от 3 до 8 лет). В 1936 г. народный комиссар юстиции РСФСР Н.Крыленко сравнил гомосексуалов с фашистами и с иными врагами большевистского строя (надо ли напоминать, что в гитлеровской фашистской Германии гомосексуалистов уничтожали физически)». Признаками демократического общества являются: свобода личности; безусловное уважение и защита прав и свобод человека; гражданское общество; частная собственность; господство закона во всех сферах общественной жизни; равенство всех, включая само государство, перед законом; отсутствие одной обязательной идеологии (религии); свобода мнений, слова, печати; многопартийность; уважение и защита интересов и свобод меньшинств (религиозных, этнических, сексуальных и др.); терпимость (толерантность) к инакомыслию и инакодействию (за исключением действий, прямо запрещенных законом); дозволено все, что не запрещено. Процессы, направленные на повышение уровня толерантности, в том числе позитивные перемены в отношении к гомосексуальным людям, набирают силу во всех развитых странах мира, что связано со свободой самовыражения индивида, успехами европейского сообщества в достижении признания прав и правовой легитимации меньшинств, построением открытого толерантного общества. Отношение общества к гомосексуальности может служить индикатором уровня его демократичности.

С точки зрения теории социального конструктивизма, устройство социального мира обладает «моральным статусом», согласно которому каждый человек «сущностно» принадлежит или к мужскому, или к женскому полу. Модели сексуального поведения формируются индивидом в соответствии с нормативно-ценностными образами, отражающих субъективные системы ценностей, отношения долженствования и зависимости, социальные представления о содержательных характеристиках сексуальных функций и качеств личности. Определенные формы сексуального действия характера получают социокультурную легитимацию и легализацию, а другие приобретают маргинальный, нелегитимный и нелегальный характер.

На протяжении большей части мировой истории современное представление о различиях гомо- и гетеросексуальных отношениях не имело столь конкретного смысла. Термин гомосексуальность стал использоваться с 1896 года, а термин гетеросексуальность появился позднее. Мишель Фуко в “Истории сексуальности” предложил теорию социальной конструкции: под сексуальностью понимается не “естественное” и непосредственное проявление, а некая культурная модель, содержание которой существенно меняется в зависимости от времени и места. Фуко утверждал, что современный гомо - и гетеросексуал - изобретение недавнего прошлого. До XVIII века не было ни гомосексуалов, ни гетеросексуалов, были только гомосексуальные или гетеросексуальные акты. “По определению старинных гражданских или канонических кодексов содомия была отнесена к категории запрещённых актов - виновный в совершении этих актов являлся лишь юридическим объектом таких актов. Гомосексуалист XIX века - это типаж, прошлое, история болезни и детства, а также вид жизни, язык, бесстыжее тело и, похоже, непостижимая физиология. Прежде содомия считалась временным отклонением; теперь гомосексуалист стал видом”. Фуко доказал, что мы даём явлениям название тогда, когда нам необходимо их идентифицировать. Таким образом, изобретение современного представления об отличиях между гомо- и гетеросексуальностью относится к некоей новой конфигурации человеческой сексуальности, возникшей в последние два века истории человечества. В предшествующее этому время сексуальность имела другие формы, характеризовалась другими способами мышления и словесного описания. Под влиянием общественных стереотипов, характерных для определённого исторического этапа, складывается новое восприятие феномена, который существовал всегда, а возникающая на основе нового восприятия концепция представляется современникам научной истиной.

Системы социального контроля осуществления ролей, статусов и санкций создаются в виде социальных институтов, которые поддерживают совместную деятельность в организациях, определяют устойчивые образцы поведения, идеи и стимулы. Возникновение и существование социального института детерминировано актуальной социальной потребностью, со снижением значимости которой исчезает и институт её обслуживающий. Таким образом, институционализация – это процесс определения и закрепления социальных норм, правил, статусов и ролей, упорядочение их в систему, направленную на удовлетворение какой-либо общественной потребности, то есть формирование предсказуемого поведения, которое ожидается, моделируется, регулируется. Результат процесса институционализации – организация общественных практик в соответствии с нормами и правилами четкой социально одобренной статусноролевой структуры.

Развитие и демократизация российского общества обусловили выход в публичный дискурс новых социальных практик связанных с сексуальностью, появление разнообразных моделей гендерного уклада, сценариев взаимоотношений между людьми. Сексуальное поведение подвергается дискурсивному влиянию со стороны социальных институтов, наделенных властью (СМИ, правительство, система здравоохранения, правоохранительные органы, религиозные институты, образование), при этом со стороны данных институтов происходит непрерывный контроль и конструирование «правильного поведения». Сконструированное негативное отношение к нетрадиционным моделям сексуальности объясняется тем, что приоритетным для государства является принудительная гетеросексуальность, так как именно гетеросексуальные отношения становятся источником прокреативных изменений. Традиционная гендерная модель позволяет поддержать и узаконить сексуальные отношения индивидов, эффективно соединять членов общества в пары для воспроизводства потомства и ведения хозяйства - так реализуется воспроизводство рабочей силы и вовлечение в контролируемый процесс формирования обязанностей относительно друг друга и детей. Эта идеология транслируется и одобряется образованием, культурой, религией, СМИ.

В системе социальных отношений конструируется норма, отклонение и патология. Механизм конструирования и воспроизводства гендерной нормы рассматривается нами как практика дискриминации несоответствующих этой норме социальных групп. Современные гендерные нормы направлены исключительно на гетеросексуальную модель отношений. Гомосексуальность представляется ярким примером столкновения современных практик и легитимного дискурса. Несмотря на имеющий место прорыв в публичный дискурс «гомосексуальной темы», в нашем обществе существует информационный вакуум, отсутствие адекватных и достоверных сведений о гомосексуальности и гомосексуалах. Представляется полезным вместо того, чтобы делать вид, что такой модели отношений не существует, признать её существование и найти оптимальную социально приемлемую форму её выражения и правовой легитимации.

Происходящие трансформации влекут изменения и в социальных институтах, жизненные ценности дифференцируются, на первый план выходят качественные показатели субъективного благополучия. Социальные институты и их представители являются неотъемлемой частью повседневных практик. Очевидно, что гомосексуальные граждане несут возложенные государством обязанности и государство предоставляет права в соответствии с законодательством, что и является предметом нашего анализа в следующем параграфе 1.3.

Итак, в этом параграфе мы рассмотрели основные нормы современного общества с позиций гендерного анализа, и на его основе попытались вычленить особенности современного гендерного порядка. Современный гендерный порядок мы понимаем как традиционно патриархальный, выступающий властным ресурсом позволяющим воспроизводить доминирующую роль мужчины и более низкое социальное положение женщины. Далее в нашей работе при анализе гендерных норм современного общества мы рассматриваем сексуальность в качестве социального конструкта, культурного производства норм сексуального поведения, реализуемых через властные отношения.


1.3 ОПРЕДЕЛЕНИЕ ГОМОСЕКСУАЛЬНОСТИ В ГЕНДЕРНОЙ СИСТЕМЕ РОССИЙСКОГО ОБЩЕСТВА

Гомосексуальность и социальное отношение к ней занимают важное место в социокультурной системе общества, в системе полового и сексуального символизма в любой культуре, латентно структурирует все социальные институты. Предпосылки гомосексуальности изучаются различными науками. Важной тенденцией представляется анализ гомосексуальности в социальном понимании термина как принадлежности к определенной социально активной группе общества, сознающей свои потребности и отстаивающей свои права. В современном обществе гомосексуалы представляют объект распространенных стереотипов и дискриминации на всех уровнях общественной и государственной жизни. Гетеросексистская гендерная система предполагает не только социальную дискриминацию, но и конструирует жесткие границы нормативных гендерных ролей, а также негативную (само)идентичность индивидов, выходящих за эти границы: «В анкетах, заполняемых при устройстве на работу, имеется графа "семейное положение". Ведущие музыкальных радиопередач спрашивают звонящих в студию людей, есть ли у них друг или подруга противоположного пола и т.д. Общество крайне редко задумывается о том, что все эти ситуации не учитывают особенности довольно большой группы людей, называемой "сексуальные меньшинства", заставляя тех ощущать себя в роли аутсайдеров и неполноценных людей».

Способов, посредством которых общество дискриминирует гомосексуалов бесконечное множество и довольно трудно отследить всю их совокупность. В частности, В.Блуменфельд выделяет семь основных, взаимосвязанных и дополняющих друг друга. Один из наиболее распространенных – умолчание: социум ограничивает возможности гомосексуалов в отношении свободного выхода в публичный общественный и государственный дискурс. Наряду с этим практикуется отрицание масштабов гомосексуальности: «Несмотря на данные многочисленных исследований, свидетельствующих о распространенности гомосексуальной идентичности и гомосексуального поведения, население (в значительной мере благодаря влиянию СМИ) продолжает отрицать существование сообщества лесбиянок, геев и бисексуалов». Следствием этого становится страх открытости, неприятные чувства, когда проводится открытое обсуждение тем, связанных с гомосексуальностью. Д.Дэйвис приводит этому следующий пример: Для гетеросексуалов совершенно нормально рассказывать другим о том, как они провели выходные дни, однако если гей захочет поделиться этим с другими, его могут обвинить в бравировании своей гомосексуальностью. Ему могут сказать: "Меня не волнует твоя частная жизнь, но твой гомосексуализм стоит у меня поперек горла". Ему также могут напомнить о том, что "правильные геи" - это те, кто старается не посвящать других в детали своей жизни. Многие люди, для того чтобы не называть вещи своими именами, избегают обсуждать темы, связанные с гомосексуальностью, и предпочитают пользоваться эвфемизмами типа "Да, он этот самый..." или "Она слишком мужеподобна".

Следующий способ, который выделяет В.Блуменфельд - отрицание гомосексуальной культуры. История мировой культуры оказалась переписанной таким образом, чтобы исключить любое упоминание о вкладе, который внесли в нее выдающиеся гомосексуалы - художники, философы, композиторы и т. д. Дж.Босвелл приводит многочисленные примеры того, как это делается посредством цензуры, замалчивания, искажения фактов и гендерной принадлежности.

Создание специальных общественных мест. В Великобритании, например, такими гетто являются "деревни геев", расположенные в лондонском Сохо - в районе Олд Комптон Стрит или в районе Блум Стрит в Манчестере. Такие гетто не обязательно связаны с определенным местом на карте. Ежегодно проводимый в июне в центре Лондона "Марш гомосексуальной гордости" свидетельствует о том, что представители сексуальных меньшинств имеют возможность заявить о себе открыто лишь один день в году.

Также действенным механизмом социального подавления является отрицание самонаименования. Слова "лесбиянка" и "гей" используются представителями сексуальных меньшинств с целью положительной самоидентификации. В то же время многие люди продолжают употреблять дискриминационные формулировки: «гомосексуализм» и «гомосексуалист». Гетеросексуальное общество формирует определенные нормы и правила поведения, в которые не вписываются представители меньшинств. Отклонение от этих норм и правил рассматривается как проявление неадекватности представителей меньшинств. Для того чтобы обозначить "отклоняющуюся" идентичность, отличающуюся от тех, кто имеет иную систему ценностей, общество также формирует оценочные стереотипы. Пример этого - отказ государства гомосексуальным гражданам в праве создавать семью и последующий упрек в том, что они якобы неспособны к глубоким интимным отношениям и склонны к промискуитету. Таким образом конструируется негативный образ гомосексуала, социум проецирует на меньшинства свои теневые качества. Когда-то чернокожих обвиняли в злонравном использовании вуду-практик и черной магии, поскольку некоторые формы их духовных практик сильно отличались от традиционных, спокойно протекающих христианских обрядов. Лесбиянки и геи воспринимаются обществом как люди, не способные контролировать свои сексуальные импульсы, склонные к развратным действиям и опасные для окружающих, искушающие малолетних для того, чтобы склонить их к гомосексуальности.

Существует множество гипотез, пытающихся выяснить причину гомосексуальности. При этом подразумевается, что существуют значимые отличия между гомо- и гетеросексуалами. Поиски причин зачастую трансформируются в «поиски виновных» и не приводят к конструктивному результату. Кроме того, как отмечает Г.Келли, люди, считающие себя бисексуалами, геями или лесбиянками, заметно отличаются друг от друга. Вполне вероятно, что сходство между ними исчерпывается гомосексуальным поведением и влечением. Кроме того, люди могут находить разные способы выражения общей сексуальной ориентации, будь то ориентация гомосексуальная, бисексуальная или гетеросексуальная.

Антропологи говорят о наличии определенной роли гомосексуальности в процессе эволюции и общественного развития. У ряда народов некоторых континентов гомосексуальные отношения поощряются и считаются необходимыми для передачи опыта и эмоциональной поддержки, одной из брачных возможностей для объединения семей и укрепления их социальных позиций. Гомосексуальные практики применяются во избежание нежелательных сексуальных добрачных контактов с индивидами противоположного пола. У некоторых народов гомосексуалы, будучи бездетными, помогают родственникам в воспитании младших детей и играют тем самым важную роль в обеспечении благосостояния семьи. Основываясь на данных фактах, эволюционисты определяют гомосексуальность как «стратегию выживания, а не стратегию воспроизводства». Генетики пришли к выводу, что сексуальная ориентация обусловлена генетическими предрасположенностями, на основании которых социальный контекст развивает сексуальные предпочтения индивида. Наличие (количество) гомосексуалов в обществе не обусловлено общественным строем, правилами морали и нормами в сфере сексуальности. Нормативная социальная система только определяет их положение, публичность, доступность необходимой информации и возможность выбора соответствующего жизненного стиля.

Итак, остановимся на том, что в современной науке признан факт того, что гомосексуальность не является ни сексуальной, ни социальной болезнью и рассматривается как один из вариантов нормы. Представляется правомерным рассмотрение гомосексуальности в социальных терминах принадлежности к социальной группе, характеризующейся определенными особенностями, потребностями, убеждениями. Гомосексуальность должна анализироваться в терминах нормальности с учетом социокультурного контекста, многообразия жизненных сценариев и стилей. В данном параграфе дан общий обзор юридического положения гомосексуальности и социальной политики в современном российском обществе. Фактически мы обращаемся к анализу «того, чего нет», а именно – политики российского государства относительно своих гомосексуальных граждан.

Традиционно социальная политика рассматривается как часть внутренней политики любого государства, выраженная в его социальных программах и мероприятиях, регулирующая отношения в обществе в интересах социума в целом. Основная цель социальной политики – гармонизация общественных отношений, создание гарантированных условий для жизни граждан и обеспечение справедливости в обществе. Кроме того, в более широком контексте, социальная политика может рассматриваться как интеграция механизмов и способов, посредством которых исполнительная власть, центральное и региональные правительства, а также органы местной власти влияют на жизнь населения, стремятся способствовать социальному равновесию и стабильности, таким образом, одной из важнейших задач государства становится разработка эффективной социальной политики. В настоящее время все более актуальным становится проведение гендерной экспертизы социального законодательства, гендерного анализа государственных решений во всех областях социальной политики и их практической реализации. Проблемная ситуация заключается в том, что правительство игнорирует гомосексуальных граждан как социальную группу, на которую должен быть направлен один из векторов политики, не желают их замечать, имеет место отсутствие четкой государственной политики по этому вопросу. И этот факт также дает повод к рефлексии, ведь слова или молчание могут быть действенной формой социального контроля, а то, что люди делают иногда может быть менее значимо, чем то, что и как они говорят. В данном контексте актуализируется проблема самого существования геев и лесбиянок как категории граждан, сталкивающихся с определенными проблемами, урегулирование которых законодательно не предусмотрено. Действует принцип, что если что-то не прописано в законе, значит, оно не существует.

Рассматривая российское законодательство на предмет равных стартовых условий и возможности реализации гражданских прав гомосексуалов, мы обнаруживаем, что политику государства в отношении гомосексуальных граждан правомерно обозначить как политику умолчания: в российском законодательстве они не упоминаются, права гомосексуальных граждан – понятие совершенно не используемое, запрет на дискриминацию по признаку сексуальной ориентации не упоминается ни в Конституции, ни в Уголовном Кодексе. Это называется концепцией гетеросексуального гражданства. Таким образом, становится очевидным тот факт, что декларативно Конституция гарантирует равенство всех граждан и право на защиту от дискриминации, однако повседневные практики демонстрируют, что современное российское законодательство не обеспечивает реализацию прав гомосексуалов и не предусматривает механизмов их защиты. В частности, не признается существование дискриминации по признаку сексуальной ориентации, защита своего человеческого достоинства гомосексуалом не поощряется государством и обществом. 

Долгое время гомосексуальность (исключительно мужская) в России криминализировалась. До 1870-х годов половая связь между мужчинами в России не носила характерного отпечатка половой принадлежности, но относилась к сфере патриархальной мужественности, рассматривавшей в качестве возможных сексуальных объектов мужчин низкого социального статуса и мальчиков. По мнению Д.Хили, было бы анахронизмом видеть в такой свободе доказательство более «терпимого» отношения к «гомосексуальности» в русской культуре. Как отмечает американская журналистка и социолог Лори Эссиг, в России, вплоть до недавнего времени, гомосексуальные действия практически не ассоциировались с личностью конкретного индивида, и даже после того, как такой перенос все же произошел, гомосексуальность продолжали считать временным отклонением от нормы, поддающимся в условиях развивающегося социализма лечению и искоренению. Юридическое закрепление запрет гомосексуальных практик впервые получил в 1716 г. при Петре I. Вместе с тем этот запрет касался только солдат срочной службы и распространялся только на соответствующие деяния, а не на конкретных индивидов. При Николае I половые сношения между мужчинами запрещались статьей 995 УК. Вместе с тем данная статья не предусматривала никакого наказания за осуществление других гомосексуальных практик. 

С 1872 г. с точки зрения законодательства под содомией, как в этимологическом, так и в традиционном смысле, понималось, прежде всего, сожительство мужчины с мужчиной. В России, как и в Америке и Британии, на гомосексуальные контакты между женщинами нормы уголовного права не распространялись. Вместо этого женщин в России предпочитали лечить. "Появление соответствующих статей в уголовном кодексе и официальное определение криминального характера гомосексуальных практик свидетельствовало, скорее, о признании факта их существования в рамках гражданского общества, нежели маргинализации. Мужчины гомосексуальной ориентации считались преступниками потому, что были полноправными гражданами; с женщинами обходились менее сурово в силу их сравнительно меньшей гражданской дееспособности и, как следствие, большей уязвимости - как в плане порочности, так и доступности необходимой коррекции".

Российский исследователь Н.А.Алексеев отмечает положительное влияние, оказанное в 20-е гг. XX столетия Советской Россией в вопросе отмены уголовного преследования за гомосексуализм в странах Европейского континента. Оценки исследователей легализации гомосексуальности в 1917 году расходятся. Некоторые исследователи говорят о том, что «у большевиков был, по крайней мере, один мотив поступить именно так: новый уголовный кодекс в отличие от прежнего, существовавшего в буржуазной России должен был декларировать свободу личности, в том числе и в области сексуальных отношений». Другие считают, что свобода личности здесь не при чем, большевики отменили весь кодекс: «отменой старого кодекса также легализовались и убийства, и изнасилования, и инцест. Против этого у нас в 1917-1922 гг. не было никаких писаных законов». Законодательство в период 1917-1926гг в области брака, семейных отношений характеризуется либеральностью. В проектах уголовного кодекса, готовившихся в 1918 и 1920 гг., по-видимому, эсерами или беспартийными специалистами, а также в окончательно принятом в 1922 году новом уголовном кодексе отсутствовало наказание за добровольные гомосексуальные отношения между совершеннолетними партнерами. В этот период распространенным было мнение, что «простые русские люди были совсем невинными, в смысле так называемых половых извращений. Только когда эти люди из народа попадали в большие города или - что еще хуже - знакомились там с иностранцами, они теряли свою невинность». Гомосексуальность воспринималась либо как "черта варварского бескультурья", "свинство полудиких народов", либо как проявление "сверхрафинированной культуры извращенной буржуазии". И.С. Кон пишет о 20-х гг.: "В уголовных кодексах РСФСР 1922 и 1926 гг. гомосексуализм не упоминается, хотя там, где он был сильнее всего распространен, в исламских республиках Азербайджане, Туркмении и Узбекистане, а также в христианской Грузии соответствующие законы сохранились".

В то же время самым тяжелым для положения сексуальных меньшинств за всю многовековую историю России Н.А.Алексеев признает период коммунистического диктата после введения преследования за гомосексуализм в 1934г, «превосходящий по своему варварству эпохи кровавого Ивана Грозного, властного императора Петра Великого и Российской Империи XIX в. вместе взятые». Л.Эссиг пишет, что советские юристы и медики предпринимали активные попытки поиска "методов лечения" этой дегенеративной болезни поверженной буржуазии. Впервые в истории гомосексуалов стали поощрять к началу гетеросексуальных отношений посредством законного бракосочетания. Большевиками также поощрялось желание лиц с ярко выраженной гомосексуальной ориентацией пройти курс лечения в западных психиатрических клиниках. Большевики отвергали более ранние конструкции гомосексуальности как действие, а не как гомосексуальный человеческий тип. Советские специалисты дистанцировались от своих западных коллег, которые считали гомосексуальность показателем девиантности личности. При Советах в России появились гомосексуалисты, но только как преступники. Гомосексуальность считалась преступлением не только против "природы", но и против общества.

В отношении советского общества к сексуальным меньшинствам после 1933 г. И.С.Кон выделяет четыре основных периода: 1934 - 1986 - уголовные преследования, дискриминация и замалчивание. 1987 - 1990 - начало открытого публичного обсуждения проблемы с научной и гуманитарной точки зрения, учеными и журналистами. 1990 - июнь 1993 - выход на арену борьбы представителей самих сексуальных меньшинств, выдвижение на первый план проблемы прав человека, превращение проблемы из медицинской в политическую, возникновение геевских организаций и изданий. И четвертый период с отмены статьи 121.1 УК РСФСР по настоящее время - некоторое улучшение положения геев и лесбиянок, начало превращения гомосексуального подполья в "голубую" субкультуру, борьба против гомофобии, за полную ликвидацию репрессивного законодательства и сексуальное равенство.

Уголовное преследование мужской гомосексуальности было отменено только в апреле 1993 года во исполнение требований Совета Европы и как условие принятия России в Парламентскую ассамблею Совета Европы (ПАСЕ). Печально известную 121–ю статью отменили, а президент Ельцин популярно объяснил дорогим россиянам, что «государству не место в постелях своих граждан». Действующий Уголовный Кодекс РФ, вступивший в силу 1 января 1997 года, предусматривает уголовную ответственность только за "насильственные действия сексуального характера", которые включают в себя мужеложство, лесбиянство и "иные действия сексуального характера", с применением силы или с угрозой ее применения к потерпевшему (потерпевшей) либо с использованием беспомощного состояния жертвы (статья 132 УК РФ). "Насильственные действия сексуального характера" имеют те же отягчающие признаки и влекут за собой те же санкции, что и гетеросексуальное изнасилование (статья 131 УК РФ). Кроме того, российское законодательство либерально относительно так называемого «возраста согласия» - по действующему российскому законодательству он составляет 14 лет как для гетеросексуалов, так и для гомосексуалов. 

Становление современных институтов в России происходит в отсутствии глубоких демократических традиций, отсутствует законодательство, запрещающее любые формы дискриминации на основании сексуальной ориентации. И хотя прямая дискриминация в законодательстве также отсутствует, его интерпретация повсеместно имеет дискриминационный характер, в большей степени это касается мужчин-гомосексуалов. Что касается женщин, то, по словам И.С.Кона, «однополые отношения между женщинами нигде не институционализировались и существовали только на бытовом уровне, поэтому мы знаем о них гораздо меньше». В то же время, имеют место попытки ограничений прав гомосексуалов под прикрытием популистских лозунгов защиты общественной нравственности. Например, в апреле 2002 года группа "Народный депутат" подготовила поправки в Уголовный кодекс РФ, устанавливающие, что "противоестественное удовлетворение половых потребностей мужчины с мужчиной" будет наказываться лишением свободы на срок от 1 до 5 лет. В пояснительной записке к законопроекту говорится, что «поправки направлены на укрепление общественной нравственности, института семьи и здоровья граждан России» и «в случае их принятия будут способствовать борьбе с распространением венерических заболеваний и СПИДа, а также противодействовать вовлечению несовершеннолетних в занятия проституцией и распространению порнографии». Депутат А. Митрофанов (фракция ЛДПР) предложил также карать и гомосексуальные отношения между женщинами с целью соблюдения принципа равенства полов, гарантированного Конституцией РФ. Сам факт выдвижения подобной законодательной инициативы в парламенте страны и освещение этой ситуации в СМИ дают исчерпывающую характеристику политике государства относительно прав гомосексуалов в России.

15 сентября 2003 заместитель председателя комитета по делам религиозных объединений и общественных организаций депутат Александр Чуев внес в Государственную Думу РФ законопроект об уголовном наказании за пропаганду однополых отношений. В законопроекте предлагается дополнить УК РФ статьей 242.1 "Пропаганда гомосексуализма": "Пропаганда гомосексуализма, содержащаяся в публичном выступлении, публично демонстрирующимся произведении или средствах массовой информации, в том числе выражающаяся в публичной демонстрации гомосексуального образа жизни и гомосексуальной ориентации наказывается лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок от двух до пяти лет". Критерии пропаганды по Чуеву: если на телеэкране появляется гомосексуальная пара, которая рассказывает, как это классно и как хорошо они дружат и общаются - это уже недозволенная пропаганда.

Тюремное заключение или штрафные санкции за "пропаганду гомосексуализма" не предполагаются, но в качестве наказания предусмотрено лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок от двух до пяти лет. Данную меру рекомендовано применять для "пропагандистов", занимающих должности преподавателей, воспитателей, руководителей СМИ, военных и сотрудников исправительных учреждений. В интервью журналистам А.Чуев следующим образом объясняет необходимость предложенного законопроекта: "Мы не собираемся ущемлять права людей нетрадиционной ориентации, но сложившаяся ситуация затрагивает и детей, и подростков, и верующих. Она разрушает нормальные традиционные семьи, снижает рождаемость, оказывает негативное влияние на чувства верующих. Надо защитить от этого общество, и ограничение на профессию в данном случае будет мерой защиты, которой мы хотим остановить вовлечение людей в гомосексуальный образ жизни. Если же эти люди будут скрывать свою ориентацию, это нормально".

Официальное обоснование законодательной инициативы выглядит следующим образом: "Пропаганда гомосексуализма приняла в современной России самый широкий размах. Пропаганда эта ведется как через средства массовой информации, так и через активное внедрение в образовательных учреждениях учебных программ, пропагандирующих гомосексуализм как норму поведения. Особенно опасной является такая пропаганда для детей и молодежи, еще не способных критически отнестись к той лавине пропаганды, которая обрушивается на них каждый день. Тем более опасной становится такая пропаганда, когда ее ведут сами преподаватели. В связи с этим необходимо оградить общество, в первую очередь подрастающее поколение, от воздействия гомосексуальной пропаганды, эту цель и преследует настоящий законопроект. Законопроектом предусматривается уголовная ответственность не за сам факт гомосексуальной ориентации человека, а за активную пропаганду гомосексуализма. В связи с этим предлагаемая статья Уголовного кодекса относится к главе 25 УК РФ (Преступления против здоровья населения и общественной нравственности), а не к главе 18 (Преступления против половой неприкосновенности и свободы личности). В связи с этим и наказание не предполагает лишения виновного свободы или наложения на него штрафа, но ставит своей целью лишение осужденного возможности продолжать свою гомосексуальную пропаганду с использованием его служебного положения. Не отказывая никому в основных правах на жизнь, уважение личного достоинства и участие в общественных делах, проект закона устанавливает, что лица, пропагандирующие гомосексуальный образ жизни, не должны допускаться к определенным видам деятельности или к определенным должностям, под которыми понимаются преподавательская, воспитательная и иная работа среди детей и молодежи, а также занятие начальственных должностей и положение в армии и исправительных учреждениях".

По мнению представителя Московской хельсинской группы Татьяны Локшиной, данная "законодательная инициатива грубо нарушает права сексуальных меньшинств и свободу слова, то есть буквально запрещает распространение информации". К тому же, по ее словам, законопроект противоречит всем принципам толерантности, о которой в последнее время много говорил президент. "Это касается вообще любого меньшинства - нельзя забывать, что российское общество разнообразно. В демократических странах подобные действия считаются неэтичными: их неприлично не только обсуждать на государственном уровне, но и просто публично обсуждать. Если политик выступит с таким предложением - его тут же подвергнут остракизму, и он может навсегда забыть о своей карьере. В нашей же стране, к сожалению, толерантность, судя по всему, лишь звук". Данный законопроект противоречит положениям действующего российского законодательства: Конституции РФ, Трудовому кодексу РФ, Федеральному закону "О СМИ", и другим законодательным актам, в том числе и международным, например, Европейской конвенции о правах человека, а также рядом ратифицированных международных соглашений и резолюций ООН.

В современном обществе традиционные формы семьи дополняют параллельно существующие альтернативные модели семейных отношений и, по мнению авторитетных социологов, отклонения от классической моногамии «уже не могут интерпретироваться однозначно, как отклонения от нормы, а должны, скорее, рассматриваться как признак существенных и необратимых эволюционных сдвигов в самом институте семьи». Если традиционный брак является достаточно жестким социальным институтом, то современные партнерства и браки тяготеют к тому, чтобы быть "чистыми", самоценными отношениями, основанными на взаимной любви и психологической интимности, независимо от способа их социального оформления. Однако, несмотря на это, в законодательном дискурсе гетеросексуальность продолжает оставаться жесткой нормой в отношениях граждан. Гомосексуальные граждане РФ лишены возможности заключения брака или гражданского партнерства, совместно воспитывать ребенка и иметь общее имущество. Однополые пары не признаются гражданским, семейным и административным правом, семейный кодекс РФ определяет брак как «союз мужчины и женщины», не существует законодательства об однополых партнерствах. Такое положение обусловливает дискриминацию по тем пунктам, которые различны для зарегистрированных и незарегистрированных пар. Также гомосексуальные партнерства дискриминированы сравнительно с зарегистрированным и так называемым «гражданским» браком: при отсутствии нотариального завещания переживший партнер не наследует имущество умершего партнера, совместное усыновление детей партнерами одного пола невозможно, формально, с точки зрения жилищного законодательства, партнер может быть зарегистрирован в квартире, в которой проживает другой партнер, но на практике встречаются случаи отказа в постоянной регистрации однополых партнеров на одной жилой площади на основании "отсутствия родства" между ними (хотя законодательство не предусматривает такого основания). Семейный статус предполагает определенный набор гражданских прав и обязанностей, в которых гомосексуальным гражданам отказано. Кроме правовых последствий официальная регистрация брака влечет изменение социального статуса, является символическим переходом к социально одобряемой форме отношений.

В РФ существует гражданско-правовая конструкция, близкая к семейно-правовому институту брака - простое товарищество или совместная деятельность. По договору простого товарищества (договору о совместной деятельности), согласно ст. 1041 Гражданского Кодекса, двое или несколько лиц (товарищей) обязуются соединить свои вклады и совместно действовать без образования юридического лица для извлечения прибыли или достижения иной не противоречащей закону цели, которой может быть, например, совместное воспитание ребенка, ведение общего домашнего хозяйства и т.п. Внесенное товарищами имущество, как и имущество, созданное в результате их совместной деятельности является их общей долевой собственностью (здесь можно проследить аналогию с совместно нажитым имуществом супругов). Договор простого товарищества может быть расторгнут по требованию одного из товарищей или прекращен в случае смерти одного из товарищей (аналогия с расторжением брака). При расторжении договора имущество товарищества распределяется поровну, если иное не предусмотрено договором. Такая модель может оказаться весьма удобной для пар, которые по различным причинам не могут вступить в брак, это могут быть как гомосексуальные пары, так и гетеросексуальные. Предложенная модель регистрации отношений, по имеющимся данным, в Саратовской области на практике не реализована, скорее всего, из-за отсутствия правовой грамотности среди заинтересованных людей. Гомосексуальное семейное партнерство, заключенное в стране, где подобные семейные отношения предусмотрены, должно повлечь правовые последствия, предусмотренные российским семейным законодательством - такова теория, но нам не известны подобные прецеденты в российской правоприменительной практике.

Далее обратимся к анализу законодательства относительно возможности для гомосексуалов реализовать свои родительские права и на предмет равных стартовых условий в возможности реализации родительских прав, а также положения детей родителей-гомосексуалов. Данная проблематика сложна для изучения, и достаточно недавно исследуется, даже во многих развитых странах отношение к ней неоднозначно. В отечественной социологии исследования данной проблемы нам обнаружить не удалось.

Конституция РФ защищает семью и брак, но исключительно традиционную – гетеросексуальную модель. Меры правительства, направленные на помощь семье, ориентированы главным образом на женщину, при этом, практически ничего не делается для повышения авторитета отцовства, ответственности обоих родителей за воспитание детей. Проведенный анализ документов, имеющих отношение к сфере репродуктивного здоровья и социальной защиты родительства, показал, что, понятие родительства приравнивается к материнству. Таким образом, становится очевидным тот факт, что декларативно Конституция гарантирует равенство всех граждан и право на защиту от дискриминации, однако повседневные практики демонстрируют обратное.

В российском законодательстве отсутствует возможность легального признания родительства в гомосексуальных партнерствах. Законодательство РФ не содержит пунктов, специально защищающих права гомосексуальных родителей, гомосексуальные пары не могут усыновлять детей, факт гомосексуальности одного из родителей может быть использован как дискредитирующий, например, в суде, для ограничения права родителя общаться с ребенком. Не так давно родительство считалось нормой исключительно в контексте официально зарегистрированного гетеросексуального брака. В современном обществе практики повседневности таковы, что наблюдается значительный рост запланированных детей в лесбийских и гей партнерствах посредством усыновления, искусственного оплодотворения с помощью доноров, а также с помощью других репродуктивных технологий. Нетрадиционные модели родительства в современном социокультурном контексте не уступают традиционной патриархальной модели, родительство в гомосексуальных партнерствах не менее функционально, чем в гетеросексуальных, ограничивающими факторами могут выступать современные социокультурные условия. Основными источниками проблем являются гетеросексистские и гомофобные социальные аттитюды, а также интернализованная гомофобия. Отсутствие официально признанного социального статуса гомосексуальных партнерств, негативное отношение общества, социальных институтов значительно затрудняют реализацию родительства для геев и лесбиянок, такое положение приводит к поиску индивидуальных стратегий и сценариев реализации, возможно, не всегда социально приемлемых. Юридический вакуум не только дискриминирует родителей, но и значительно усложняет жизнь детям. Именно на детях в наибольшей степени отражаются негативные последствия отсутствия юридических норм. На практике мы обнаруживаем выраженные формы дискриминационной практики относительно детей, выросших в подобных союзах - ребенок оказывается юридически лишенным второго родителя и семьи, возможности наследования, гражданства. В том, что касается усыновления или опеки - закон не содержит прямых запретов для гомосексуалов. Как гетеро, так и гомо пары могут усыновить ребенка, если один из партнеров подает заявление от себя лично, при успешном завершении процедуры оформления законным родителем становится только один из партнеров.

До 1970-х годов психиатры классифицировали гомосексуальность как психопатологию, отсюда - многочисленные названия диагнозов (расстройство поведения, нарушение влечений, ментальное расстройство, невротический характер и т.д.). В 1973 году американские психиатры признали, что отныне гомосексуальность не считается патологией, а любые попытки медицинского преследования нарушают права человека на свободное выражение собственной сексуальности. В 1975 году акцию психиатров поддержала Американская Ассоциация Психологов, которая заявила, что: "Гомосексуальность, по существу, не подразумевает ослабления в суждениях, стабильности, надежности, в общей социальной или деловой активности. Более того, Ассоциация настаивает на том, чтобы все специалисты в области психического здоровья руководствовались отменой ярлыка ментального расстройства, который долгое время ассоциировался с гомосексуальной ориентацией". Всемирная Организация Здравоохранения исключила гомосексуальность из списка ментальных расстройств в 1991 году.

В отечественной медицине Минздравом России с 1 января 1999 г введена международная классификация болезней Десятого пересмотра (МКБ-10), в соответствии с которой гомосексуальная ориентация не является расстройством. Понятие "расстройства сексуального предпочтения" разъясняется в разделе F65 следующим образом: «расстройство сексуального предпочтения означает всякое отклонение от нормы в сексуальном поведении, независимо от его проявлений и характера, степени выраженности и этиологических факторов. Это понятие включает как расстройства в смысле отклонения от социальных норм, так и от норм медицинских. Тяжесть состояния определяется, в первую очередь, дезадаптирующим влиянием сексуального расстройства на жизнь пациента». И все же, в медицинском дискурсе гомосексуальность продолжает считаться патологией, сохраняются стереотипные установки не только у врачей-сексологов, но и медиков вообще.

В отечественной медицинской традиции принято выделять так называемые "активную" и "пассивную" формы мужского гомосексуализма (типы сексуального поведения), а в дальнейшем подобное разграничение было предложено также и в отношении женщин-лесбиянок. Утверждается, что "пассивными" геями/"активными" лесбиянками рождаются (биологическая обусловленность), а "активными" геями/"пассивными" лесбиянками становятся (социальная обусловленность). При этом «активной» стороне приписываются гипермаскулинные характеристики, пассивной, соответственно, гиперфеминные. Например, «пассивный» гомосексуал представляется использующим косметику и одевающимся в одежду противоположного пола (гомосексуальный трансвестизм) и играющего в однополой паре роль "жены". То, что в гомосексуальных парах партнер может выполнять обе роли, а также отклонения от стереотипов (партнер так называемого маскулинного типа играет "пассивную" роль) отечественная медицина не принимает. Таким образом мы видим, что осуществляется перенос норм и стереотипных представлений о мужском и женском без учета особенностей гомосексуальных отношений. Распространенным остается понимание гомосексуальности как болезни, подлежащей лечению, процитируем несколько публикаций медиков. С.Агарков: "Гомосексуализм может развиваться на болезненной почве и быть синдромом некоторых психических заболеваний. В других случаях гомосексуализм формируется, начиная с подросткового возраста, и тогда представляет собой не болезнь, а своеобразное нарушение личности... К сожалению, на сегодняшний день лечением гомосексуализма в стране занимаются единицы". А.Н.Игнатов: "Гомосексуализм - проблема не юридическая. Конечно, это нежелательное явление, поэтому необходимы меры, направленные на то, чтобы его ограничить. Но это должны быть меры не уголовно-правового, а медико-социально-педагогического характера". А.Н.Белкин: "Гомосексуалисты - это сложная категория населения. Есть люди, безусловно, больные, которые нуждаются в лечении и хотят лечиться. Есть группа, которая не хочет лечиться и не пойдет к врачу, - их большинство. Что ж, пожалуй, никто их насильно лечить не собирается, общество просто должно выработать более терпимую позицию по отношению к этой группе". Существует мнение, что если собственная гомосексуальность доставляет человеку дискомфорт, то должен быть предложен способ от нее избавится, так же, как люди при желании избавляются от лишнего веса, который все-таки (до известных пределов, разумеется) не считается физической или психической патологией, но до настоящего времени достоверно успешные случаи «излечения» неизвестны.

Характерной чертой современной медицины является определение так называемых "групп риска", в частности, в связи с распространением ЗППП и ВИЧ/СПИДа в одну такую группу записаны потребители инъекционных наркотиков, работники коммерческого секса и мужчины, практикующие секс с мужчинами. С того времени, как в 1986 году заместитель министра здравоохранения и главный санитарный врач СССР академик медицины Н.Бургасов заявил: "У нас в стране отсутствуют условия для массового распространения заболевания: гомосексуализм как тяжкое половое извращение преследуется законом" радикальных изменений не произошло. И в настоящее время в медицинской сфере гомосексуальные граждане подвергаются прямой правовой дискриминации: в соответствии с Приказом министра здравоохранения от 14 сентября 2001 г. «Об утверждении порядка медицинского обследования донора крови и ее компонентов» (зарегистрирован в Министерстве юстиции РФ 31 октября 2001 г. под номером 3001), фактически воспроизводящим формулировки прежнего аналогичного документа – «Инструкции по медицинскому освидетельствованию доноров крови, плазмы, клеток крови» от 16 ноября 1998 г. лица, «относящиеся к группам риска (гомосексуалисты, наркоманы, проститутки)» не могут являться донорами крови и/или ее компонентов. Констатируем, что в медицинской теории и практике, в отношении гомосексуальности не наблюдается позитивных изменений, принятие международной классификации болезней, из которой гомосексуальность как диагноз исключена, не оказала значительного влияния на пересмотр консервативных установок медиков.

В советское время гомосексуалы, о ком такое становилось известно, не призывались на военную службу. Не подлежали призыву судимые за мужеложство и те, кто не был судим, но проходил по таким делам. Или же вот такой особый случай, рассказанный непосредственным участником событий: «И вот пробил час. Повестка, военкомат, медкомиссия... Когда подошла моя очередь к невропатологу, я выложил свой главный козырь и на вопрос: "На что жалуетесь?" - брякнул: "На гомосексуализм!" Что тут поднялось! Скандал! На меня орал и топал ногами военком, визжали сестры, грозили статьей врачи, хихикали в углу пацаны. Но отступать было поздно и я держался как герой... Состава преступления не было и меня упекли в *** психушку, а там нашли, что я вполне и более чем нормален, кроме одного... и дали статью о непригодности к военной службе - 9б "Половые извращения". Побоялись, видно, за нравственность советских вооруженных сил».

С 1 июля 2003 года вступило в силу постановление № 123 Правительства Российской Федерации от 25 февраля 2003 года, утверждающее новое "Положение о военно-врачебной экспертизе", которым определяется порядок медицинского освидетельствования лиц, призываемых в ряды вооруженных сил России, а также перечень заболеваний, несовместимых с прохождением военной службы. Принятие данного положения вызвало резонанс в обществе, СМИ очень широко освещали этот вопрос. Выступление 12 марта 2003 года председателя Центральной военно-врачебной комиссии Министерства обороны РФ генерал-майора медицинской службы Валерия Куликова перед журналистами вызвало в российских СМИ поток неточной и неаргументированной информации относительно последствий нового положения для гомосексуалов. СМИ заявили, что отныне геи больше не будут призываться в российскую армию, потому что они якобы будут приравнены к наркоманам, алкоголикам и психически больным людям. Проанализировав "Положение о военно-врачебной экспертизе", юристы Н.Алексеев и Н.Иванов пришли к выводам, что новое Положение, утвержденное постановлением Правительства РФ, не содержит гомосексуальность в качестве основания для отказа от службы в армии. Включением оговорки - "при этом сама по себе сексуальная ориентация не рассматривается как расстройство" - разработчики Положения подчеркнули, что гомосексуальность не является и не может считаться патологией, а ссылка на "расстройства сексуального предпочтения" является прямой цитатой из международной классификации болезней и не имеет к гомосексуальности никакого отношения. Это было признано и председателем Центральной военно-врачебной комиссии Минобороны РФ генерал-майором медицинской службы В.В.Куликовым. Однако тут же им было заявлено, что, тем не менее, «гомосексуалисты в армию призываться не будут». Далее последовали разъяснения и со стороны официальных источников. В частности, 27 ноября 2003г. на пресс-конференции в Москве В.В.Куликов сообщил, что "В медицине нет такого диагноза - гомосексуализм. Это не медицинский вопрос. В принятой Всемирной организацией здравоохранения классификации болезней такого заболевания нет. Новое положение о военно-врачебной экспертизе основывается на международных нормах, поэтому гомосексуалисты оцениваются на общих основаниях на предмет годности к военной службе. Если он психически, физически здоров, то он годен и идет служить, - сказал Куликов. - Но я бы не советовал таким лицам афишировать в армии свою сексуальную ориентацию, в армии таких не любят и их просто побьют".

В комментарии к обсуждаемому Положению, психолог Д.В.Воронцов утверждает, что практика запрета на призыв в армию гомосексуалов существовала все время, и до нового положения о военно-врачебной экспертизе. Просто тогда парню, заявившему о своей гомосексуальности, ставился диагноз психопатии (по какому-либо более или менее подходящему для его личности типу). В настоящее время на практике, по словам медика А.Яковлева: «в нашей же армии дела обстоят так: вояки очень не хотят признавать годными гомосексуалов. Если призывник хотя бы намекает на нетрадиционную сексуальную ориентацию, его направляют в психоневрологический стационар на обследование (что само по себе смешно, поскольку ориентация - медицински необъективизируемое понятие). В стационаре на основании утверждений призывника, а еще лучше на основании свидетельств родственников, бой-френдов и т.п. в выписном эпикризе указывают-таки гомосексуальную ориентацию (безграмотные врачи делают это в графе "клинический диагноз", знающие - в психическом статусе). После того, как врач призывной комиссии получает такой эпикриз, отыскивается любой повод, чтобы отстранить призывника от службы. Так делается в большинстве мест. Законодательно утвердить положение о непригодности лиц с гомосексуальной ориентацией при всеобщей воинской повинности невозможно по 2 основным причинам: 1)невозможность медицински диагностировать ориентацию; 2)многие натуралы предпочтут назваться геями, нежели служить. Так что, как всегда, все решается индивидуально, а не законодательно».

Итак, формально дискриминации гомосексуалов в армии нет, но можно предположить, что карьера военного для открытого гомосексуала практически исключена.

Образование является одним из важнейших социальных институтов, выполняющих функции трансляции основной системы ценностей, норм, ролей от одного поколения к другому, обучения определенным знаниям и умениям, развития способности людей, самореализации и творчества, поэтому необходимо уделять особое внимание его содержанию. В научном дискурсе вопросы гомосексуальности начали обсуждаться в 19 веке. Французский психиатр А.Тардье считал, что половое влечение к лицам собственного пола «врожденное моральное и физическое уродство, следствие вырождения», которое обнаруживается «даже в особой форме полового члена» и предлагал применять к гомосексуалам карательные меры, вплоть до кастрации. В современных образовательных пособиях гомосексуальность (в большинстве случаев в дискриминационной формулировке «гомосексуализм») представлена в разделе «патология» или «девиации». Упоминание о гомосексуальности в позитивном или нейтральном контексте расценивается как «пропаганда». Специального курса сексуального образования в общеобразовательных школах нет. Некоторые вопросы, связанные с сексуальностью освещаются в курсах биологии, валеологии или других факультативных предметах. При этом в каждой школе своя программа и свои подходы, обычно информация и способ ее подачи напрямую зависят от учителя. Сегодня сексуальное образование российских подростков и молодежи скорее носит эмоциональный и политизированный характер. Как отмечает Борисов И.Ю.: «Борьба важнейших мировоззрений за умы, тела и кошельки наших граждан идет по всему диапазону проблем, значимых для человеческой жизни, но особенного ожесточения достигает в области "личной жизни" человека, в постановке и решении вопросов любовных, сексуальных, репродуктивных, супружеских, детско-родительских отношений».

В вузовских программах тема гомосексуальности замалчивается или преподносится в контексте патологии, девиации. Например, в «Психотерапевтической энциклопедии» вовсе не упоминается об особенностях психотерапевтической работы с гомосексуалами; в разделе об этике психотерапевтической работы не упоминается о том, что защита и уважение интересов клиента предполагает уважение его сексуальной ориентации. В предисловии к едва ли не единственному пособию по работе с гомосексуалами «Розовая психотерапия» А.И.Копытин замечает, что «в программах подготовки психологов, психотерапевтов и социальных работников они совершенно не затрагиваются, несмотря на то, что непрерывно растет число представителей сексуальных меньшинств, обращающихся за консультативной и психотерапевтической помощью».

Итак, проведенный анализ российского законодательства позволяет говорить о том, что не происходит утверждения равноправия как социокультурной нормы, существующее положение вещей влечет неравенство возможностей вразрез с декларациями. Сохраняется дискриминация гомосексуальных граждан в законодательстве и социальной политике, имеющая скрытый характер. Правительство игнорирует геев и лесбиянок как социальную группу, на которую должен быть направлен один из векторов политики, не желают их замечать, имеет место отсутствие четкой государственной политики по этому вопросу. В первую очередь, это государственная репродуктивная политика, политика в области производства контрацептивов, законодательное регулирование семьи и материнства, контроль общественного мнения над сексуальной моралью, карательные меры по отношению к гомосексуальности. На наш взгляд, сконструированное негативное отношение к нетрадиционным моделям родительства объясняется тем, что приоритетным для государства является принудительная гетеросексуальность, так как именно гетеросексуальные отношения становятся источником прокреативных изменений. Традиционная модель «правильного родительства» позволяет поддержать и узаконить сексуальные отношения индивидов, эффективно соединять членов общества в пары для воспроизводства потомства и ведения хозяйства. Родительство в гомосексуальном партнерстве представляется нам ярким примером столкновения современных практик и легитимного дискурса. Современные нормы, связанные, так или иначе, с родительством, направлены исключительно на гетеросексуальную модель отношений. Отсутствие нормирующего дискурса имеет в этом случае как отрицательные, так и положительные последствия – когда гомосексуальные партнеры делают выбор в пользу родительства, им приходится конструировать свою систему норм и ценностей, свой собственный сценарий. Имеет место прямая дискриминация в медицинской сфере, распространено понимание гомосексуальности как болезни, подлежащей лечению. В армии прямая дискриминация гомосексуалов отсутствует, но риторика военнослужащих и военных медиков позволяет считать, что карьера военного для открытого гея практически исключена.

Таким образом, мы констатируем, что положение гомосексуальности в гендерной системе российского общества характеризуется как ограничение в правах, психологическое насилие над гомосексуалами, отраженное в законах и закрепленное в традиционных культурных нормах, правилах поведения, воспитания, образования, диктуемых явно или скрыто гетеросексуальным большинством, утверждающим приоритет своей сексуальности как нормы; стремление всеми методами исключить гомосексуальный дискурс из сферы публичного. В Декларации 1998года Европейского Парламента звучит, что парламент "не даст своего согласия на вступление в [ЕС] любой страны, которая своими законами или проводимой политикой нарушает человеческие права лесбиянок и геев". Данное положение позволяет надеяться, что Россия, провозгласив становление курса на интеграцию с Европой одним из ключевых направлений внешней политики, придет к осознанию необходимости внятной политики относительно и гомосексуальных граждан.


Глава 2 СОЦИОЛОГИЧЕСКОЕ ОБЪЯСНЕНИЕ ГЕНДЕРНОЙ И СЕКСУАЛЬНОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ

Во второй главе мы уделяем внимание определению понятия «идентичность» в контексте социологического знания, установлению соотношений понятий половой, сексуальной и гендерной идентичности. Здесь мы рассматриваем различные социологические подходы к теории идентичности, ее типологизации, структуре и развитию. Задача данной главы заключается в теоретическом осмыслении и эмпирическом изучении гендерного аспекта идентичности современного человека, а также в выяснении социальных контекстов её становления и практик реализации.

2.1 ПОНЯТИЕ ИДЕНТИЧНОСТИ В СОЦИОЛОГИИ: СТРУКТУРА, ГЕНЕЗИС И УСЛОВИЯ СТАНОВЛЕНИЯ

Понятие идентичность в научный дискурс вошло сравнительно недавно и означает соответствие самому себе. Феномен идентичности представляет интерес для изучения ряда наук о человеке: антропологии, истории, медицины, психологии, политологии, этологии, философии, социологии. Под идентичностью в современной социологии понимают осознанное единство и преемственность телесных и психических процессов, самосознание индивида, то, как он сам рефлексирует себя в целом и в каждом из аспектов своей личности. Считается, что впервые термин «идентичность» стал использовать в своих работах З.Фрейд, в его работах можно обнаружить применение данного термина в нескольких различных смыслах.

Далее на развитие теории идентичности оказала сильное влияние философская рефлексия взаимодействий Я/Другой в экзистенционалистском контексте философской антропологии, ставшая в дальнейшем основой современного понимания идентичности. Значительный вклад в теорию идентичности принадлежит представителям символического интеракционизма Ч.Кули и продолжившему и углубившему его научный поиск Дж.Миду.

Ч.Кули считал, что личность и общество имеют общий генезис и, следовательно, представление об изолированном и независимом эго – это иллюзия. Личность с его точки зрения фактически определяется социальными условиями. Ориентиром для Я–концепции является Я – другого, то есть представление индивида о том, что думают о нем другие. Ч.Кули первым подчеркнул значение субъективно интерпретируемой обратной связи, получаемой от других людей, как главного источника данных о собственном Я: “что они обо мне думают”. Им была разработана теория “зеркального Я”, которое возникает на основе символического взаимодействия индивида с разнообразными первичными группами, членом которых он является.

Дж.Мид, основываясь на теории Ч.Кули о “зеркальном Я”, объяснял процесс становления человеческого Я как целостного психического явления как происходящий “внутри” индивида социальный процесс, в рамках которого возникают выделенные ранее У.Джеймсом Я – сознающее (I) и Я – как объект (Me). Самоопределение индивида как исполнителя той или иной роли происходит через осознание и принятие представлений, которые имеются у других людей относительно него. Таким образом в сознании формируется то, что Дж.Мид обозначает термином Me, подразумевая под этим обобщенную оценку индивида другими людьми, то есть “обобщенным другим”. Ме образуют усвоенные человеком установки (значения и ценности), а I – это то, как человек в качестве субъекта психической деятельности воспринимает ту часть собственного Я, которая обозначена как Ме. Совокупность I и Ме образуют собственно личностное или интегральное Я. Таким образом, с одной стороны, общество определяет идентичность индивида, задавая нормы, законы существования, с другой стороны, индивид сам задает собственное определение в выборе целей, ценностей.

Концепции Ч. Кули и Дж.Мида послужили основой теории символического интеракционизма, в которой Я-идентичность понимается одновременно как результат социальной интеракции и как фактор, обусловливающий социальную интеракцию, а также стали предпосылкой для развития «теории ролей» (Р.Тернер, Х.Беккер и др). Согласно теории ролей, у индивида не одна, а несколько идентичностей.

Синтез концепций символического интеракционизма и теории ролей предложил Э.Гоффман в виде "драматической модели" социального взаимодействия. Как отмечает В.Малахов, благодаря работам Э.Гоффмана в научный оборот прочно вошла метафора "сцены" (и понимание общественной жизни как "инсценирования"), а также такие понятия как "само-представление", "команды", "ролевая дистанция". Под последней понимается способность индивида к рефлексии на свои социальные роли, к самонаблюдению, к дистанцированию от тех ролей, которые он играет.

Для нашей работы представляют особый интерес идеи Э.Гоффмана о способах влияния идентичности на окружение. Окружение - меняющийся мир привычных, "нормальных" ситуаций, в котором индивид чувствует себя дома. Окружающий мир - основа выработки онтологической безопасности, доверия, без которых невозможна идентичность. Каждый индивид укоренен в повседневном потоке пространства и времени, в жизненном цикле, в потоке институционального времени, в надындивидуальной структурации социальных институтов. Э.Гоффман ввел понятие "политика идентичности"- влияние человека на информацию о себе, продуцируемую на социальное окружение. Существуют различные техники, реализующие данную политику: техника избегания, техника компенсации (искажение мнения о себе), техника деидентификации (изменение признаков идентичности). М.В.Заковоротная, пишет, что введение понятия "политика идентичности" очень важно, потому что позволяет показать разнообразие идентичностей даже у одного человека, а также континуальность Я (Я остаюсь собой в различных ситуациях).

Рассмотренные концепции, на наш взгляд, лежат в основе формирования современных теорий идентичности, к анализу которых мы переходим. Обратимся в первую очередь к определению понятия идентичности. В “Критическом словаре психоанализа” приводится ставшее классическим определение: «Идентичность – чувство непрерывности своего бытия как сущности, отличной от всех других. Согласно Э.Эриксону, многие аспекты развития Эго можно сформулировать в терминах роста чувства идентичности; кризис идентичности, более или менее выраженный, характерен для позднего подросткового периода и юности. Понятие идентичности подробно рассмотрено Э.Эриксоном, понимающего под идентичностью цельность и непрерывность личности. Исследуя социально-психологические механизмы и способы формирования идентичности в процессе взросления на основе психоаналитического и социологического подходов, он построил схему развития человека, выделив восемь этапов, охватывающих всю жизнь – от рождения до старости. Свою модель Э.Эриксон основывал на эпигенетическом принципе, взятом из эмбриологии: каждый этап развития содержит моменты, решающие для дальнейшей эволюции. Идентичность создает у субъекта чувство устойчивости и непрерывности своего “Я”, несмотря на те изменения, которые происходят с человеком в процессе его роста и развития. Переход от одной формы идентичности к другой вызывает кризисы идентичности.

Этимологически корень “иден” происходит от латинского “idem” – нечто, что достаточно долгий промежуток времени остается одним тем же. Из теории Э.Эриксона следует двойственность идентичности: идентичность достигает в своем развитии кульминации и обретает определенную целостность и законченность в пубертатный период развития, в то же время, идентичность находится в непрерывном процессе развития, таким образом, непрерывно изменяясь. П.Рикер объясняет имеющую место семантическую двусмысленность следующим образом: два латинских слова, которые считаются участвующими в образовании корня слова идентичность: “idem” и “ipse”, то есть в этом слове происходит наложение друг на друга двух разных значений. Согласно первому из них, “idem” - “идентичный” – синоним “в высшей степени сходного”, “аналогичного”, “того же самого”. “Один и тот же”, он заключает в себе некую форму неизменности во времени. Их противоположностью являются слова “различный”, “изменяющийся”. Во втором значении, в смысле “ipse”, термин “идентичный” связан с понятием “самости” (ipseite, self), себя самого. Личность тождественна сама себе. Противоположностью здесь могут служить слова “другой”, “иной”. Это второе значение включает определение непрерывности, устойчивости, постоянства во времени. Таким образом, как пишет Е.Р.Ярская-Смирнова, идентичность, понятая как тождественность Я, конструируется посредством операции отличения: идентификация со своими (членами референтной возрастной, профессиональной, любой другой социальной группы, сообщества, этноса, нации) происходит благодаря отграничению от чужих.

Идентичность индивида, таким образом, включает двойственную характеристику, основанную на субъективно-объективном принципе. Многие исследователи, начиная от классиков - основателей теории социальной идентичности (А.Тешфел) и самокатегоризации (Дж.Тернер), представителей интеракционистской школы (Дж.Мид, Э.Гоффман), школы социальных представлений (С.Московичи, М.Заваллони), - рассматривают идентичность как один из уровней Я-отнесенности (самокатегоризации, "Я-концепции"). Идентичность рассматривается как результат некоего процесса (самопознания, самопонимания, отождествления, идентификации-отчуждения), подчеркивается ее экзистенциальный характер наряду с функциональным. Таким образом, идентичность представляется как категория классификации индивидом себя относительно социума, свою принадлежность к определенному набору социальных групп.

Л.Б.Шнейдер выделяет три уровня представленности термина "идентичность" в языке: 1) уровень очевидности или рационалистический, - он отражает целостность, неделимость, «натуральность» личности как интегративное свойство, человек таков, каким он кажется, 2)понятийный, - он отражает конкретно-научное содержание, определяемое исследователями, представляет степень соответствия человека группе, полу, этносу, роду, 3)глубинный или иррациональный, - он отражает самость, вещь в себе, основывается на признании иллюзорности человеческого самосознания, необходимости разотождествления сознания с любым наличным содержанием, критике любых форм самоидентификации человека в сфере сущего. Становление идентичности происходит под влиянием оценочного отношения социального окружения, при соотнесении мотивов, целей и результатов своих действий и поступков с канонами и нормами поведения. Идентичность формируется через механизм идентификации с некоторым эталоном, или образцом, индивидуальным для каждого субъекта. Далее идентичность реализуется через поведение/роль. Складывается идентичность из разных аспектов: социальная, моральная, личностная, этническая, профессиональная, сексуальная, гендерная, половая, - каждый индивид выстраивает множество идентичностей.

В процессе теоретического осмысления понятия идентичности, стали выделять персональную (личностную) идентичность (тождественность самому себе) и социальную идентичность (в русле теории социальной идентичности Тэшфела - Тернера). Личностный аспект идентичности - определение себя в терминах личностных качеств, и социальный - определение себя в терминах группового членства онтогенетически и структурно взаимосвязаны, объединены в содержательном измерении. Считается, что социальный аспект онтогенетически первичен относительно личностного. Индивидуальная (личностная) идентичность понимается как способ субъективной организации событий, как внутренняя динамическая структура, интегрирующая отдельные стороны личности, связанные с осознанием и переживанием себя как представителя определенного пола, группы и т. д. в единое целое без потери своеобразия. Признается, что идентичность - познавательный инструмент, гипотетическая структура, позволяющая упорядочить представления о личности и ее образе жизни. Доминирующим в развитии индивида является социальный аспект. У индивида много возможностей идентифицировать себя, в большинстве случаев экспериментально, ориентируясь на реальных и идеальных людей, на их привычки, черты, идеи. Каждая историческая эпоха предлагает ограниченный набор таких работающих моделей. Ребенок должен на каждом шагу приобретать чувство реальности из осознания того, что его индивидуальный путь является успешным вариантом групповой идентичности и находится в соответствии с пространством и жизненным планом группы. Вслед за В.С.Малаховым, мы считаем необходимым теоретическое разделение понятий индивидуальной и социальной идентичности.

Социальная идентичность субъекта - это сложный феномен, многоуровневый социопсихический конструкт, затрагивающий в той или иной степени все уровни сознания, индивидуальные и коллективные, онтогенетические и социогенетические основания, «социальная идентичность содержит самоописания, происходящие из принадлежности индивида к социальным категориям, в то время как личная идентичность включает самоописания, более персональные по природе и подчеркивающие специфические индивидуальные атрибуты, возникающие в очень тесных межличностных взаимоотношениях. Социальная статусная позиция, конечно, может и не совпадать с индивидуальной, но, зачастую, играет решающую роль в выборе индивидуальной жизненной стратегии». Идентификация себя с некоторой социальной группой предполагает и принятие значимых в данной группе ценностей, установок, стереотипов и норм, следовательно, в зависимости от идентичности индивида, можно с той или иной степенью достоверности прогнозировать его поведение, принимаемые и отвергаемые ценности и нормы, интересы и принципы, стереотипы и установки, через систему социальных норм индивид социально сконструирован не как отдельный субъект, а как взаимодействующий субъект социального опыта. Социальную идентичность субъекта составляет набор значимых социальных групп, с которыми он себя соотносит, таким образом выделяются этническая, гендерная, профессиональная и прочие идентичности, виды которых, а также уровни генерализации и стадии формирования подробно представлены в литературе. В этой логике базовыми структурами социальной идентичности, как отмечает Н.К.Радина, являются гендерная идентичность (основывается на половой принадлежности) и этническая идентичность (основывается на этнической принадлежности). Обе эти структуры базируются на "природной" предопределенности, но в дальнейшем связываются с принадлежностью к различным социальным группам.

Наиболее распространенным подходом к изучению процессов формирования гендерной идентичности долгое время была теория полоролевой социализации, подвергаемая критике современными исследователями. Теория социального научения и близкая ей теория моделирования, рассматривая механизмы формирования идентичности, модифицировали основной принцип бихевиоризма - принцип обусловливания: в развитии полоролевого поведения всё зависит от родительских моделей, которым ребенок старается подражать и от подкреплений, которые дают поведению ребенка родители. Главный принцип формирования полоролевого поведения это дифференциация половых ролей посредством наблюдения, вознаграждения, наказания, путем прямого и косвенного обусловливания. Теория когнитивного развития утверждает, что главное в полоролевой дифференциации - познавательная информация, которую ребенок получает от взрослого, а также понимание им своей половой принадлежности и того, что это свойство необратимо.

Классические психоаналитические концепции, начиная с З.Фрейда, приписывают основную роль в формировании идентичности индивида биологическим факторам и считают основным её механизмом процесс идентификации ребенка с родителями. Данная концепция весь процесс развития личности, в котором основное внимание уделяется формированию поведения и представлений, обусловленных полом, связывает с сексуальной сферой. З.Фрейд полагал, что личность тогда развивается гармонично и полноценно, когда она следует моделям своего пола, когда не нарушается её половая идентификация. Основным моментом в полоролевой ориентации является идентификация ребенка с родителем одного с собой пола, а также преодоление специфических конфликтов, главный из которых - Эдипов конфликт, разрешение которого предполагает разрушение первичной идентификации мальчика с матерью, разрушение происходит с помощью отца, поддерживающего в сыне тенденцию к обесцениванию всего женского.

Психоаналитическая концепция идентичности, предложенная Н.Чодороу, на наш взгляд, деконструирует стереотипные нормы, позволяет переосмыслить традиционные установки, обусловливающие гендерное неравенство. Рассматривая институт гендерных норм с позиции психоанализа, она анализирует властные отношения, механизмы производства и воспроизводства вторичности женского субъекта и статуса. Согласно взглядам Н.Чодороу, для формирования идентичности решающими являются отношения с первым объектом привязанности – матерью. Формирование гендерных различий начинается в самом раннем возрасте, гендерная социализация и формирование идентичности происходит различными путями. Далее в соответствии с целью нашей работы представляется целесообразным обратиться к определению и установлению соотношений понятий половой, сексуальной и гендерной идентичности.

Половая идентичность - осознанная принадлежность индивида к его полу, с которой соотносятся прочие свойства его самосознания. «Половая идентичность основывается, с одной стороны, на соматических признаках, с другой - на поведенческих и характерологических свойствах, оцениваемых по степени их соответствия или несоответствия нормативному стереотипу маскулинности или фемининности. Как и все прочие самооценки, они во многом производны от оценки ребенка окружающими. Все эти характеристики многомерны и зачастую неоднозначны. Уже у дошкольников часто возникает проблема соотношения полоролевых ориентаций ребенка, т.е. оценки им степени своей маскулинности - фемининности, и его полоролевых предпочтений». По утверждению Мани, физикальные детерминанты пола индивида обусловливают саму половую принадлежность, в то время как терминальные - определенные формы полового поведения. На терминальных уровнях половой дифференцировки в норме наблюдается та же казуальная последовательность, что и на начальных: гражданский пол, определяя пол воспитания, формирует половое самосознание (т.е. способность осознавать себя представителем определенного пола, а также регулировать своё поведение в соответствии с принятыми в обществе морально-этическими требованиями и установками), которое определяет половую роль индивида, прежде всего - выбор сексуального партнера. Указанные отношения, характерные для нормы, могут деформироваться на различных этапах при патологических воздействиях.

Современные теории идентичности отражаются в рассматриваемых далее концепциях половой идентичности.

Согласно концепции Столлера, ядром половой идентичности становится идея об основном, примитивном, неконфликтном и отчасти бессознательном чувстве принадлежности именно к этому, а не к другому биологическому виду. «Закрепленный глубоко в ядре личности ощущением “я - женщина” или “я - мужчина” психосоциальный источник половой идентичности возникает сразу же после рождения. Мать и отец обозначают свое восприятие пола младенца жестами, словами и тем как они обращаются с ним». На наш взгляд, описываемый процесс является последствием социального конструирования, нежели биологически детерминированным. Развивая концепцию Столлера, Ф.Тайсон и Р.Тайсон разделяют половую идентичность на три составляющих: ядерную половую идентичность, поло – ролевую идентичность и выбор объекта любви. Под полоролевой идентичностью понимаются обусловленные полом сознательные и бессознательные взаимодействия с другими, возникающие под влиянием ядерной половой идентичности. Полоролевая идентичность строится на основе сознательных и бессознательных взаимодействий родителей и ребенка, которые могут быть связаны позицией родителей по отношению к биологическому полу ребенка. Также Ф.Тайсон и Р.Тайсон отмечают, что по мере созревания ребенка его идентификации с подобными себе объектами, наряду с психическими репрезентациями "ролевых отношений", подвержены и окрашены культурными и социальными влияниями. Конечный продукт полоролевой идентичности является результатом взаимодействия заложенной внутрипсихической структуры и культурально определяемого обученного поведения. Сексуально-партнерская ориентация, третье направление развития половой идентичности, имеет отношение в полу предпочитаемого объекта любви и зависит от установления взаимных отношений между матерью и ребенком в раннем возрасте. Взаимоотношения матери и ребенка формируют модель, на которой строятся все будущие любовные отношения. Природа желаний и конфликтов с объектами во время фаллической фазы психосексуального развития, оживление и разрешение этих конфликтов в период подросткового возраста также важны для становления сексуально-партнерской ориентации.

Под гендерной идентичностью в современной социологии понимается «осознание себя связанным с культурными определениями мужественности и женственности. Понятие действует отнюдь не за пределами субъективного опыта и служит психологической интериоризацией мужских или женских черт, возникая в результате процесса взаимодействия "Я" и других. Существование трансвеститской и транссексуальной идентичностей показывает, что гендер не зависит только от пола, а является результатом построения гендерных идентичностей». Таким образом, гендерная идентичность – категоризация себя индивидом с точки зрения принадлежности к мужской или женской группе и воспроизведение гендерно обусловленных ролей, диспозиций, самопрезентаций.

Первоначально категоризация осуществляется, выделяя, с одной стороны, ребенка, с другой стороны - более компетентных мальчиков и девочек. В результате выбор гендерной идентичности осуществляется в пользу предопределенной анатомически половой идентичности. Признание и использование категоризации себя по признаку пола зависит не столько от индивидуального выбора, сколько биологически обусловлено и социально принудительно. Построение гендерной идентичности становится результатом не прямой проекции общепринятых норм маскулинности или феминности, а проецируется через собственный сексуальный опыт и соотнесение своего опыта с традиционными нормативными моделями. Процесс развития гендерной идентичности продолжается в течение всей жизни индивида и может видоизменяться. Посредством социализации гендерные нормы и нормативные модели гендерных отношений, будучи зачастую стереотипными и ригидными установками, закрепляются в социальной идентичности индивида и конструируют его поведение и стили межличностных взаимодействий. Таким образом, получается сочетание уникальности гендерной идентичности и её типизация. Гендерная идентичность является более широким понятием, чем полоролевая идентичность, поскольку гендер включает в себя не только ролевой аспект, но и, например, образ человека в целом, также понятие гендерная идентичность несинонимично понятию сексуальная идентичность.

Сексуальная идентичность - смысл, придаваемый индивидом своей сексуальности. С позиций феминизма, сексуальная идентичность есть совокупность общественно принятых представлений о сексуальности, интегрированная в сознание личности. Сексуальная идентичность детерминируется сексуальным опытом индивида и не ограничивается мужской или женской, но предполагает возможность гомо-, гетеро-, би-, транссексуальной идентичности, обусловливая множественность вариаций гендерной идентичности. Сформированная сексуальная идентичность определяет степень соответствия нормативным моделям маскулинности, феминности или андрогинности. Социологические дискуссии о сексуальности традиционно касаются степени биологической заданности и степени социальной сконструированности человеческой сексуальности. Теоретические взгляды, основанные на том, что поведение человека запрограммировано биологическими биограммами, определяется методами, обеспечивающими максимально эффективное воспроизводство вида; сформировано культурой, - предполагают, что идеям человеческой сексуальности коренятся в природе и могут быть истолкованы культурой для отражения религиозных и моральных взглядов. Определенные формы сексуального действия характера получают социокультурную легитимацию и легализацию, а другие приобретают маргинальный, нелегитимный и нелегальный характер.

Итак, резюмируя основные теоретические подходы к пониманию идентичности, можно сказать, что согласно теории эссенциализма как пол, так и гендер биологически детерминированы, не отделимы от биологических половых признаков индивида. Теория полоролевой социализации трактует идентичность как результат процесса обучения традиционно сложившимся образцам поведения (Т.Парсонс, Р.Бейлс, М.Мид); половые роли обусловлены социальной структурой общества и осваиваются в процессе социализации. Согласно теории социального конструктивизма, идентичность формируется в процессе социального взаимодействия и общения, в контексте которого не только усваиваются, воспроизводятся, но и создаются представления о мужском и женском как базовых социокультурных категориях. Теории идентичности различно объясняют причины соответствия или несоответствия нормативной социальной модели, к рассмотрению этого вопроса мы переходим в следующем параграфе.

2.2 КОНСТРУИРОВАНИЕ НЕНОРМАТИВНОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ

Процессы конструирования ненормативной идентичности, на наш взгляд, наилучшим образом объясняются с помощью теории социального конструктивизма, основывающегося на традиции картезианского принципа универсального сомнения, критического отношения к человеческому знанию, стремления рассматривать деятельность сознания как конститутивную активность и отказа от установки воспринимать окружающий мир как "реально и несомненно существующий". Обращение к рассмотрению ненормативной идентичности с точки зрения теории конструктивизма обусловлено зависимостью маркирования идентичности историческим и социальным контекстом: то, что является ненормативным в одном обществе в конкретный исторический период, считается нормальным в другом. Также характеристики индивида могут различным образом восприниматься им самим и социальным окружением и иметь разные последствия для участников взаимодействия. Например, индивид или социальная группа могут принимать или не принимать статус, навязываемый им обществом. Необходимость типизации в категориях нормативности, сводимости к бинарным оппозициям типа наш/не-наш, плохой/хороший объясняется стремлением к установлению узнаваемой ситуации, которая может быть неприятной, но типичной. Одновременно с типизацией ситуации происходит типизация другого и самотипизация, таким образом отношения я/другой находятся в герменевтическом круге формосозидания и разрушения, нуждаясь друг в друге и "подпитываясь" от контекста социальности. Такие определения ситуации, как конфликт интерпретаций, позитивная коммуникация или слияние горизонтов, передают различные формы властных отношений, реализуемых в акте идентификации как присвоения другого. Власть, понятая в ее горизонтальном измерении, как поддержка и влияние, устанавливается совокупностью правил, которые ограничивают и преодолевают конфликт, но сводятся к тем же структурам типизации. Типизация, таким образом, может работать как на воспроизводство социального неравенства, так и на установление дискурса равенства. Таким образом, конструирование ненормативной идентичности можно понимать как формальную активность сознания, задающую форму, способ видения явления в сознании и конструируя социальный контекст, именно таким, каким его переживает индивид. При этом реальность конструкции определяется ее значимостью для субъектов взаимодействия, способностью удовлетворить их практическим потребностям. Исходя из этого, мы можем понимать конструирование ненормативной идентичности как процесс формирования объективной реальности исходя из знания о функциональной норме и патологии; либо как описание и объяснение структур сознания, участвующих в возникновении и существовании конструкта нормы; либо как двойственный процесс, являющийся и следствием, и фактором социальной трансформации. Норма может быть определена как смысловая структура, критерием реальности которой становится значимость тех или иных конструктов; как необходимый элемент существования "реальности".

Далее рассмотрим, каким образом происходит конструирование ненормативной идентичности со стороны общества и самоидентификация индивидов или групп как отличных от нормы. Статус меньшинства может приписываться социумом индивидам или группам через систему «навешивания ярлыков», стигматизацию, что затрудняет их социальную интеграцию. Как отмечает Е.Р.Ярская-Смирнова, процесс социального конструирования события или ситуации сопряжен с интеграцией индивидов в систему культуры и одновременной дифференциацией от чужаков. Этот бинарный процесс создает осмысленную упорядоченность действительности, возможную только при условии коллективного участия в символическом обмене. «Социальные группы создают отклонение, создавая правила, нарушение которых составляет отклонение, применяя эти правила к отдельным индивидам и наклеивая на них ярлык аутсайдеров», следствием чего является социальное исключение. Исключение попадает в центр социально-политических дискуссий и общественного дискурса равенства из сферы социологического анализа власти, стратификации и классовой структуры и определяется как стратегия вытеснения социальных групп или индивидов из сферы доступа к престижным ценностям, власти и другим ресурсам. Исключение реализуется в разнообразных практиках дискриминации и социального насилия и приобретает, таким образом, политический смысл, однако, не всегда распознается или воспринимается таким образом всеми участниками социальной коммуникации. Результатом социального конструирования ненормативной идентичности, таким образом, становится социальная изоляция, выпадение из мейнстрима, умолчание, стигматизация и дискриминация ненормативных индивидов и групп. Р.Нортон приводит модель Чонси, которая заключается в том, что гомосексуальные люди выстраивают многочисленные социальные идентичности, позволяющие им ощущать принадлежность к лесбигей-сообществу без того, утраты привилегии «большинства»: принимая одну идентичность в публичной сфере (например, на работе), другую – в частной жизни; имея одну идентичность перед биологической семьей, другую – в кругу друзей. Таким образом, гомосексуалам приходится «выбирать» идентичность разделяя людей, но никогда не демонстрируя весь диапазон своих идентичностей в каждой из групп. Нортон пишет: «мое собственное мнение, что люди, обладающие «множественными идентичностями» являются шизофрениками». Явление, которое описывает модель Чонси, Р.Нортон называет ситуативным разыгрыванием ролей, говоря, что множество социальных идентичностей - действительно маски, которые могут быть изменяться соответственно случаю, в то время как внутренняя идентичность остается устойчивой.

Идентичность меньшинства как самоидентификация может быть следствием социальной стигматизации или самостоятельным конструктом, основанным на рефлексии своего несоответствия норме «большинства» и продуцировании иных определений реальности. Ответной реакцией на социальное давление становится интернализация «испорченной идентичности» либо отказ от приписываемого статуса, провозглашение своей «избранности» либо стремление к переопределению сложившейся ситуации. Защитным механизмом, позволяющим сохранить позитивное самовосприятие, может быть сообщество, в котором совпадают определение реальности и где данный индивид получил бы статус «нормального».

Существует несколько мнений относительно становления ненормативной, в частности - гомосексуальной идентичности: она дана индивиду изначально; формируется средой и воспитанием; это самоопределение. Становление «нормативной» (гетеро) и гомосексуальной идентичности в современном обществе принципиально отличны. Поскольку весь процесс воспитания гендерной социализации детей направлен на формирование гетеросексуальности, гетеросексуальные подростки не «обнаруживают» свою сексуальную идентичность и не задумываются о ней, а принимают, усваивают ее в готовом виде, как нечто само собой разумеющееся, данное природой. И.С.Кон обращает внимание на то, что собственная сексуальная идентичность становится проблемой, только если у человека что-то неладно, например его телосложение или поведение не соответствуют общепринятым представлениям или ожиданиям. Формирование сексуальной идентичности гомосексуалов зачастую затруднено, так как они не находят подходящих для себя моделей, а «обнаруживают» и в определенном смысле конструируют, создают свою. Таким образом, мы приходим к пониманию того, что в отличие от гетеросексуальной идентичности, изначально существующей для развивающегося индивида в виде некоторого социального образца, гомосексуальная идентичность не представлена для личности в готовом виде и конструируется через проблематизацию сексуального опыта.

Согласно теории В.Касс, побудительным мотивом развития процесса формирования гомосексуальной идентичности является сексуальный интерес или влечение к лицу того же пола, эти переживания не обязательно должны получить непосредственное выражение в виде сексуального поведения, достаточно фантазий. Полученные в ходе проведенного нами исследования данные подтверждают эти положения. Осознание особенностей своей сексуальности зачастую приходится на пубертатный период. И если «обычные» дети имеют возможность получить информацию о происходящих с ними изменениях, то гомосексуальные подростки лишены такой возможности. В образовательных и просветительских программах гомосексуальность либо замалчивается, либо записана в «извращения» и «патологию». Замалчивание гомосексуальности как равноценной альтернативы отношений типично и традиционно – это норма воспитания. Такая ситуация приводит к тому, что у подростка формируется чувство одиночества, беззащитности, снижается качество социальной адаптации. В результате подростки могут иметь низкую самооценку, неумение за себя постоять и это детерминирует девиантное поведение, агрессию, может привести к тому, что любые отношения с людьми воспринимаются как нечто враждебное, непонятное и нежелательное. Имеет место социальная изоляция – отсутствует поддержка со стороны сверстников, со стороны родителей и других значимых взрослых. Трудности в социализации приводят к избеганию любых социальных контактов, поэтому необходима система интеграции для гомосексуальных подростков. Выходом, на наш взгляд, может быть включение информации о гомосексуальности как о нормальной вариации сексуального поведения в образовательные курсы, в том числе и для педагогов, распространение просветительской информации.

Таким образом, первым шагом на пути к формированию гомосексуальной идентичности часто становится вопрос "Такой ли я, как все другие мужчины/женщины? насколько господствующая гетеросексуальная модель приемлема лично для меня?", ответ на него является следующим шагом. Касс подразделяет процесс формирования сексуальной идентичности на шесть стадий и полагает, что существуют индивидуальные особенности развития данного процесса на каждой стадии. Переход от одной стадии развития данного процесса к другой мотивирован стойкой потребностью сохранить полное представление о себе в контексте сексуальной ориентации, а также позитивное самовосприятие в условиях данной сексуальной ориентации. Концепция поступательного развития процесса формирования гендерной идентичности, при котором очередная стадия знаменует возникновение более полного представления о собственной идентичности, выглядит убедительно лишь в приложении к доминирующей европейской и американской культуре, но едва ли соответствует образу жизни других этнических групп. С нашей точки зрения, опираясь на модель В.Касс, следует выделить шесть стадий формирования гомосексуальной идентичности: сомнения, сравнения, терпимости, принятия, гордости и синтеза.

Первая стадия является началом процесса формирования гендерной идентичности, когда человек начинает осознавать, что информация о гомосексуальности имеет отношение к его собственным реакциям и уже не может продолжать игнорировать эти совпадения, возникают сомнения в правильности сексуального самовосприятия. В период неуверенности и сомнений человек может прилагать усилия для того, чтобы избежать сексуальной активности в отношении лица того же пола, несмотря на стойкие фантазии и мечты об этом. Вопрос: "Я гомо(би)сексуал?", актуализирует потребность в информации о гомосексуальности.

На второй стадии сравнения человек рефлексирует свое отличие от большинства сверстников, происходит формируется более полное представление о том, что значит быть гомосексуалом. Как мы отметили ранее, практически каждый человек воспитывается в рамках гетеросексуальной модели поведения, в процессе развития гомосексуальной идентичности приходится отказываться от гетеросексуальных принципов поведения, в результате чего может возникнуть ощущение неприкаянности и потерянности. Люди могут по-разному реагировать на чувство социального отчуждения. Вслед за позитивным осознанием своего отличия от других, значение гетеросексуального поведения начинает постепенно снижаться, но не все решаются на coming out – открытое признание своей гомо(би)сексуальности. На этом этапе, как пишет Касс, многие индивиды склонны отрекаться от гомосексуальной идентичности, хотя и осознают свои сексуальные предпочтения. В этом случае люди нередко считают свое гомосексуальное поведение следствием определенных отношений, сиюминутным соблазном или преходящим явлением. Негативная реакция вызвана страхом отчуждения со стороны окружающих и влечет за собой снижение оценки гомосексуальной идентичности. На этом этапе собственная неуверенность может обусловливать интернализованную гомофобию, формирование негативной установки по отношению к собственной идентичности, а также по отношению к гомосексуалам. В таких случаях люди нередко стараются всем своим видом доказать приверженность гетеросексуальным принципам, хотя, на деле, могут втайне предаваться гомосексуальным фантазиям и сексуальной активности.

Перейдем к рассмотрению третьей стадии - терпимости. Приняв свои отличия, связанные с сексуальностью и осознавая детерминируемые ей сексуальные, социальные и эмоциональные потребности, индивид начинает более терпимо относиться к своим предпочтениям. На этом этапе индивид входит в сообщество, благодаря которому получает эмоциональную поддержку, возможность завязать партнерские отношения, наблюдать позитивные ролевые модели и спокойнее воспринимать свою идентичность. На этой стадии проблемы возникают, как правило, у людей стеснительных, некоммуникабельных и не обладающих навыками общения, а также у тех индивидов, которые опасаются, что об их склонностях станет известно окружающим. Если переживания человека на этом этапе в целом являются негативными, то развитие процесса формирования гендерной идентичности может прекратиться. Если же человек чувствует себя достаточно уверенно и в целом положительно оценивает свои переживания, то, в конечном счете, он формирует свою идентичность и может её спокойно констатировать.

На этапе четвертой стадии внутреннего принятия своей сексуальности терпимое отношение к своей идентичности сменяется положительным самовосприятием. Связь с сообществом укрепляется, формируется позитивная идентификация с другими гомосексуальными людьми. Установки и образ жизни других людей с гомосексуальной ориентацией могут во многом определять степень комфортности самочувствия индивида. Если человек поддерживает отношения с людьми, которые полагают, что в гомосексуальной ориентации нет ничего постыдного, то у него формируется аналогичная установка.

На пятом этапе человек перестает считать гетеросексуальность абсолютной нормой, на основании которой можно оценивать собственное сексуальное поведение и сексуальное поведение других людей. По мере углубления идентификации с сообществом, индивид начинает испытывать гордость в связи с принадлежностью к данному обществу. Нередко на этом этапе человек принимает активное участие в политических движениях, выступающих против дискриминации и гомофобии, и вступает в конфронтацию с гетеросексуальным истеблишментом. Во многих случаях эта стадия является периодом агрессии. Желание скрывать свою сексуальную ориентацию уменьшается, и некоторые члены семьи и коллеги данного человека узнают о его сексуальных склонностях. Поставить родителей и других близких людей в известность относительно своей сексуальной ориентации, значит принять новый вызов в процессе укрепления личной идентичности. Дальнейшее развитие процесса формирования идентичности зависит от реакций близких на известие о гомосексуальности индивида. Если реакция в целом позитивна и доброжелательна, то он переходит к следующей заключительной стадии.

На заключительной синтезирующей стадии формирования идентичности индивид перестает воспринимать людей в зависимости от их сексуальной ориентации, разделять окружающих на "наших" (гомосексуалов) и "других" (гетеросексуалов). Агрессия, характерная для пятой стадии, снижается, и гомогендерные аспекты идентичности полностью сливаются с другими аспектами самовосприятия. Показателем завершения процесса формирования гендерной идентичности является слияние гомосексуальных её аспектов с другими аспектами самовосприятия.

Модели формирования гомосексуальной идентичности демонстрируют, что у гомосексуальных людей вероятны сложности в данном процессе развития, следствием чего часто бывает антисоциальное поведение, например, прием наркотиков, суицидальные действия, что является бегством от осознания своей гомосексуальности. Причиной страха зачастую является боязнь негативной реакции окружающих на coming out.

Проведенное нами эмпирическое исследование позволяет говорить о том, что опыт респондентов подтверждает последовательное прохождение описанных стадий; в то же время выраженность характеристик, присущих каждой стадии, её продолжительность во времени, возраст прохождения каждой стадии становления очень индивидуальны, так же как и их проявления в поведении, деятельности, межличностных коммуникациях индивида. Кроме того, респонденты отметили, что при неблагоприятном социально-психологическом контексте наблюдается регресс гендерной идентичности, возвращение на уже пройденные стадии.

Классические теории идентичности понимают идентичность как некоторую константность, современные предлагают альтернативу – понимание идентичности как нечто постоянно изменяющегося, творчески перерабатываемого, в частности на этом основывается квир-теория (queer theory). Квир-теория - рационализация диалога между гомо(би)сексуалами, людьми трансгендерной идентичности по поводу социальной организации и "перфоманса" сексуальности, сексуальных практик, толкования патологии, - а также этнической, расовой и классовой и любой другой принадлежности. Понятие "трансгендера" обозначает лиц вне фемининной или маскулинной идентификации - транссексуалов, трансвеститов, гермафродитов, лиц с неопределенной половой идентификацией, а также тех, кто сознательно воздерживается от какой-либо самоидентификации. Как пишет Л.Аусландер, в 1980-90-х годах многие исследователи отказывались с возрастом быть классифицированными как геи, лесбиянки, натуралы или бисексуалы. "Квирнесс" было принято в качестве понятия, которое позволяло людям избегать категоризации по сексуальной практике, тем самым был создан прецедент волюнтаризма идентичности и подчеркивалась победа над социальными нормами. Каким бы ни был источник сексуального желания и удовольствия, можно стать "квир" по выбору. Более того, это новое понятие свидетельствовало о незафиксированности сексуальной идентичности. Быть "квир" значит отрицать как нормативную гетеросексуальность, так и гомосексуальность. Активисты и ученые, выступающие за понятие квирнесс как модели идентичности, считают, что оно подрывает логику социального порядка более глубоко, чем это делает понятие и модель гомосексуальности, поскольку отрицает конвенции конца XIX века относительно сексуальной/социальной категоризации.

Итак, во второй главе мы пришли к пониманию того, что бинарные категории недостаточны для понимания окружающего. Категоричное деление на белое/черное, мужское/женское, верх/низ, свой/чужой, норма/патология неизбежно приводит к отчуждению незнакомого и инородного, некритичной оборонительной позиции своего внутреннего мира, философии, мирововоззрения. Затруднения с оперированием переходными категориями, в частности с понятиями, которые мы привыкли считать взаимоисключающими (тогда как они таковыми не являются) детерминированы особенностями человеческого мышления, подкрепленными символической структурой власти и структурой языка. Используемые нами понятия гомосексуальность, гендер - многомерны, но мы сводим их до узкой категории, чтобы облегчить понимание идентификации. Например, индивид может располагаться в различных точках по шкале женское/мужское для разных характеристик, которые могут быть согласованы или не согласованы друг с другом, кроме того, их местоположение может изменяться с развитием личности. В современной гендерной системе гомосексуальность рассматривается исключительно как дополняющая категория «нормальной» гетеросексуальности, автоматически стигматизируется. Гетеросексистская система трактует однозначно - индивид либо гетеросексуален и нормален, либо является нарушителем единственно правильной нормы. Осознав себя как «нарушителя» нормального порядка, индивид может выстраивать свою идентичность, сознательно отказавшись от традиционных моделей, догм, навязанных понятий нормальности и греховности, преодолевая внутренний конформизмом с этими нормами, либо, отказавшись от части себя, подстраиваться под «систему большинства». Зачастую нормативное давление приводит к серьезным психологическим и социальным затруднениям. Вследствие дихотомичности современного общества, именно гомосексуальная идентичность, будучи противоположностью гетеросексуальности, выводит за границы нормы. Выстраивание гомосексуальной идентичности индивидом начинается с внутреннего конфликта между его жизнью и чувствами и социальной нормой. Далее индивид некоторое время находится в маргинальном положении, выходя за рамки гетеросексуальности, на этих стадиях формирования идентичности индивид как бы оставляет за собой возможность «возвращения». Завершение процесса становления гомосексуальной идентичности предполагает прохождение через отрицания себя, сомнений, с последующим принятием себя, разрушения одной нормативной системы и принятия других систем норм и ценностей. Альтернативу дихотомичной социальной модели предлагает квир-теория, в основе которой лежит отказ от любого рода иерархии.


Глава 3 ГЕНДЕРНЫЕ НЕСООТВЕТСТВИЯ: СТРУКТУРА ПОВСЕДНЕВНОГО ОПЫТА

Изменение отношения общества к нарушителям любого рода норм, в частности, к гомосексуальности и гомосексуалам, является отражением происходящих социальных трансформаций. Социокультурные нормы конвенциональны, и гендерная норма - это дискурсивная концепция, а не некоторая объективная реальность. Несоответствие представлениям большинства о гендерной норме влечет за собой специфический социальный опыт. В третьей главе мы обращаемся к повседневным практикам социокультурного контекста гомосексуальности в современном российском обществе.

Первая часть нашего исследования направлена на изучение общественного мнения относительно гомосексуальности и гомосексуалов, определения отношения, установок, настроений социальных и возрастных групп, а также степени информированности о проблемах гомосексуальных людей и готовности принимать участие в их решении, и включает следующие процедуры: анкетный опрос; экспертный опрос; анализ научно-исследовательских материалов по обозначенной теме; анализ статистических данных и документов; анализ публикаций в средствах массовой информации. В процессе исследования возникла рабочая гипотеза, что в процессе межличностного консультирования имеет место дискриминация - явная или скрытая - некоторых социальных групп, несмотря на декларации о следовании мировым стандартам предотвращения дискриминации в социальной работе, реализации прав и свобод человека. Для ее подтверждения или опровержения мы анализируем практики межличностного консультирования в социальной работе на предмет наличия или отсутствия явной или скрытой дискриминации. Анализ проводится на основании данных интервью с практикующими консультантами и людьми, воспользовавшимися в той или иной момент своей жизни консультативными услугами (клиентами).

Вторая часть исследования посвящена рефлексии повседневного опыта жизни гомосексуальных людей в контексте социальных регулирующих (нормирующих) практик. На основании результатов глубинных интервью мы рассматриваем влияние самоидентификации индивида как гомосексуала на его или её социальные интеракции: отношения с родственниками, с референтной группой; с сексуальными партнерами; опыт взаимодействия с социальными институтами; также обращаемся к вопросам ценностей, жизненных стилей и стратегий.

3.1 ОТНОШЕНИЕ ОБЩЕСТВА И ОТДЕЛЬНЫХ СОЦИАЛЬНЫХ ГРУПП К ГОМОСЕКСУАЛЬНОСТИ И ГОМОСЕКСУАЛАМ

В России не проводятся регулярные социологические исследования по вопросам, касающимся гомосексуальности, результаты которых были бы сравнимы. Рассмотрим информацию, опубликованную в доступных источниках, и попытаемся проследить тенденции изменения общественного мнения.

Можно предположить, что с начала-середины 1990-х годов общественное мнение в отношении гомосексуальных людей становится более толерантным. Как показывает анализ документов и свидетельств очевидцев, в советское время гомосексуальные граждане были одной из наиболее дискриминированных и стигматизированных социальных групп. В своем исследовательском отчете П.Лежендр приводит следующие данные всесоюзного опроса ВЦИОМ, проведенного в ноябре 1989 г: на вопрос "Как следовало бы поступать с гомосексуалистами?" 33% опрошенных ответили - "ликвидировать", 30% - "изолировать", 10% - "предоставить самим себе" и только 6% - "помогать". В начале 1990-х годов результаты опроса показали, что наметилась тенденция к увеличению терпимости, по данным И.С.Кона, в июне 1993 года на вопрос ВЦИОМ "Как бы вы оценили по шкале от 1 до 5 поведение людей, которые имеют гомосексуальные связи?" отрицательный полюс ("это заслуживает осуждения") выбрали 69,4% мужчин и 71,6% женщин, а положительный полюс ("не вижу в этом ничего предосудительного") - только 8,8 и 7,8%. При разбивке в младшей возрастной группе (от 16 до 25 лет) такие полярные ответы соотносятся как 54,3% : 18,5% , а в старшей (старше 55 лет) - как 82,6% : 4,1%.

За пять лет с 1989 года произошло значительное изменение в общественном мнении, был зафиксирован сдвиг в направлении большей терпимости и растущего безразличия к гомосексуалам. В 1994 году результаты опроса ВЦИОМ показали, что количество желающих "ликвидировать" их уменьшилось с 31% в 1989 году до 22% в 1994 г. Напротив, за "помощь" высказались 8% вместо 6%, а за то, чтобы предоставить их самим себе - 29% вместо 12%, рост в 2,5 раза. Выразительны социально-возрастные параметры этого опроса. Предоставить гомосексуалов самим себе готовы 40,8% людей моложе 24 лет и только 12,3% тех, кто старше 55. Среди людей с высшим и незаконченным высшим образованием этот вариант ответа выбрали 43,4%, а с образованием ниже среднего - 20,4% опрошенных.

По результатам опроса учащихся 7-9-х классов в 1997г, И.С.Кон приводит такие данные: с суждением "гомосексуальные отношения не должны осуждаться, это личное дело каждого" полностью согласились 37,7% мальчиков и 53% девочек; "скорее согласны, чем не согласны" - 17% и 19%, "не согласны" - 24,4% мальчиков и 10,4% девочек. Подростки в этом вопросе значительно, в 2-3 раза, терпимее своих родителей и учителей.

В мае 1998 г., отвечая на вопрос ВЦИОМ: "Как вы лично думаете, гомосексуализм в основном - это...", 33% опрошенных выбрали вариант "болезнь или результат психической травмы", 35% - "распущенность, вредная привычка", и только 18% - ответ "сексуальная ориентация, имеющая равное с обычной право на существование". Но в группе 18-39-летних последний вариант выбрали 31%, а среди людей старше 55 лет - только 4%, для половины из них это просто "распущенность".

В 2001 г. в российском обществе, по данным Московской Хельсинской группы, наблюдались довольно высокий уровень нетерпимости к сексуальным меньшинствам, проявления стигматизации этой группы, но, тем не менее, нет оснований опровергать наметившуюся ранее тенденцию к постепенному повышению терпимости к гомосексуалам. В этом отношении наблюдается значительное различие между крупными городами и особенно Москвой и Санкт-Петербургом, с одной стороны, и прочими населенными пунктами - с другой, что характерно не только для России. Условно старшее и младшее поколения людей также демонстрируют резко отличающийся уровень терпимости. Согласно информации ВЦИОМ, на вопрос «Люди очень по-разному относятся к гомосексуалистам и лесбиянкам. Как вы лично думаете, гомосексуализм, в основном, это -…» 36% ответили «распущенность, вредная привычка», 31% - «болезнь или результат психической травмы», пятая часть опрошенных считают, что это «сексуальная ориентация, имеющая равное с обычной право на существование» и 1% - «признак особой одаренности, таланта». Среди затруднившихся ответить более всего оказалось людей, старше 55 лет, что можно объяснить только пришедшей к людям в старости мудрости, гласящей "не судите…". Молодые люди склонны считать гомосексуализм либо болезнью, либо полноправной сексуальной ориентацией. Женщины, отвечавшие на этот же вопрос, с точностью до долей процента (по 34,4) разделились во мнениях: 34,4% - за то, чтобы считать гомосексуализм болезнью и столько же - распущенностью.

По данным исследования М.В.Григорьевой, проведенного в 2002г среди молодежи Ивановской области (N=500), большая часть опрошенных (35,9%) «относится к гомосексуалистам с безразличием, нейтрально», четверть выборки «с отвращением, брезгливостью», 8,1% с осуждением, с ненавистью – 7,9%, «с сочувствием» и «с жалостью» - по 6,4%.

Таким образом, мы видим, что нетерпимость к гомосексуальности уменьшается, но, тем не менее, её уровень продолжает оставаться очень высоким. Перейдем к результатам нашего диссертационного исследования.

В анкетном опросе принимали участие жители Саратова и области в возрасте 12-68 лет. Это учащиеся, студенты, ИТР, представители деловых кругов, рабочие, преподаватели, медики, работники культуры и искусства, досуга, сферы обслуживания, транспорта, военнослужащие, ученые, домохозяйки, предприниматели, пенсионеры. Всего получено 500 анкет, использована случайная бесповторная выборка. Данные о социально-демографическом составе выборки позволяют говорить о её репрезентативности. Мужчины и женщины представлены поровну, то есть 250 анкет заполнены женщинами и 250 мужчинами. Более половины имеют высшее (38,6%) и незаконченное высшее (26,4%) образование, четверть - среднее и среднее специальное образование. Свое материальное положение большинство опрошенных оценивает как средний уровень, 30,8% оценили как «материально обеспечен(а)», 13% «ниже прожиточного уровня».

Личное отношение к гомосексуальным людям преимущественно терпимое (23,6%) и безразличное (22,4%); крайне негативное отношение признали 14,2% и негативное 18%. В основе негативного отношения лежат стереотипные представления о гомосексуалах как «больных», «вызывающих жалость». Ответы на открытый вопрос "На Ваш взгляд, гомосексуальность это" позволяет говорить о преобладании негативного отношения к гомосексуальности как к явлению: гомосексуальность считают «патологическим состоянием», «извращением», «развратом», «пороком», «болезнью», «признаком вырождения». Больше половины респондентов склонны к медикализации гомосексуальности, определяя её «ошибкой природы», «врожденной патологией», «последствием гормонального нарушения во внутриутробном развитии»; значительная часть респондентов (почти 10%) затруднилась с ответом. Альтернативой большинству звучат ответы: «гомосексуальность это ориентация, стиль жизни, раскрепощенность», «один из видов человеческих отношений», «просто способ выразить свою сексуальность, отличный от общепризнанного», «инаковость эмоционального восприятия мира, базирующаяся на предпочтении партнёров своего пола».

Считают, что «гомосексуальные люди ничем не лучше и не хуже гетеросексуальных людей» 54,8% опрошенных, что «в России следует разрешить регистрацию однополых браков» 31% и 27,2% что «гомосексуальным парам следует разрешить усыновлять детей при отсутствии негативных факторов, препятствующих воспитанию ребенка». В то же время 19,8% респондентов предлагает ограничивать гомосексуальных людей в ряде гражданских прав и свобод (наиболее часто упоминаются запрет на работу с детьми и усыновление) и 13,6% за ведение уголовного преследования за добровольные гомосексуальные отношения.

Негативное отношение к гомосексуальным людям наиболее часто демонстрируют молодые мужчины и люди среднего возраста обоих полов, а также люди с невысоким уровнем образования. Наиболее терпимы молодые женщины и люди с высоким уровнем образования. Полученные данные показывают, что социальные реакции представителей гетеросексуального большинства к сексуальным меньшинствам варьируются от дискриминации и изоляции до полного безразличия и принятия. Здесь нельзя не согласиться с И.С.Коном в том, что «большинству россиян сюжеты, связанные с сексуальной ориентацией, глубоко безразличны и когда их преподносят как едва ли не главный вопрос эпохи, это вызывает у них раздражение».

Значительная часть жителей саратовского региона не осведомлена о проблемах гомосексуальных людей, но считают эту часть населения проблемной. 23,4% опрошенных считают проблему сексуальных меньшинств в регионе надуманной, 6,8% не видят проблемы. Большинство опрошенных (37,6%) не готовы участвовать или оказать поддержку гомосексуальным людям в решении проблем.

Решением проблем гомосексуальных людей, по мнению наших респондентов, должны заниматься сами гомосексуальные люди (84%), а также общественные организации (63%), только 38% думает, что органы власти также должны принимать в этом участие. Результаты отражают имеющийся в обществе информационный вакуум относительно положения гомосексуальных людей в регионе, а также отсутствие объективных и достоверных сведений о гомосексуальности и гомосексуальных людях.

Итак, полученные посредством анкетного опроса данные позволяют заключить, что современное общественное мнение допускает гомосексуальность в приватной сфере, но категорично препятствует выходу в публичное пространство, следствием этого является социальная изоляция. Значительная часть респондентов не одобряет дискриминацию гомосексуалов, хотя возможность усыновления и регистрации однополых браков не находят широкой поддержки. Опрос показал значительную степень зависимости толерантности от возраста и образования, менее – от материального положения. Люди, имеющие опыт социального взаимодействия с гомосексуалами обнаруживают большую толерантность. Грубых проявлений гомофобии в форме проявления физического насилия за редким исключением не наблюдается, но крайне распространено символическое и вербальное насилие. Общественное отношение можно охарактеризовать как настороженно-безразлично-терпимое, но это не переведено на уровень lesbigay-friendly политики.

Для лучшего понимания проблемы анкетный опрос был дополнен экспертными интервью по вопросам аналогичным вопросам анкеты. В качестве экспертов выступили руководители коммерческих организаций (32 интервью) и госслужащие (30 интервью).

Данные, полученные из интервью с представителями государственного сектора Саратовской области, позволяют говорить, что местные чиновники не обнаруживают понимания реальной картины сложившейся ситуации, склонны исходить из распространенных стереотипов, стандартных конструктов и личных предубеждений:

«Конечно, я согласилась дать интервью, хотя не понимаю, зачем надо говорить об этом. Такие явления существуют, конечно, этим должны заниматься медики, если есть противоправные действия – правоохранительные сотрудники, правоохранительных служб. Я ничего не могу сказать вам об этом, я не владею этой ситуацией. … Говорю сразу, что это не в моей компетенции знать об этом что-то» (Р24), даже будучи толерантными в отношении к гомосексуальности, считают необходимым подчеркнуть собственную «непричастность»: «Не знаю. Не готов ответить… не занимался изучением… хм… этого вопроса… (продолжительная пауза) …значит, я посмотрю… интересный взгляд» (Р11) или «…знаете, у меня есть знакомые… ну… такие, не знаю, как лучше сказать то… такие про таких называют «голубые». Знаете, очень душевные ребята, как это… в правильном смысле, вы же понимаете, да… просто знакомые… ну да…» (Р4).

Наши респонденты-депутаты Саратовской областной думы считают, что нет необходимости изменений законодательной базы, направленных на улучшение положения гомосексуалов: «Я думаю…нет, менять то что? статью уже отменили давно, нет препятствий значит… а льготы для них вводить – так этого нигде не принято, хотя я и не знаю точно, но, скорее всего, не может быть такого…» (Р11).

Можно предположить, что их отношение в значительной степени детерминируется указаниями вышестоящего руководства. Один из наших респондентов прямо говорит об этом: «закон бы надо подправить, но ведь кто этим будет заниматься то… никто не станет, кому это надо то… вот если губернатор скажет там, или президент, ну тогда, да, конечно все сразу станут» (Р4). Типично также то, что в своей официальной роли чиновники высказывают своё мнение относительно гомосексуальности значительно более сдержанно и менее толерантно, чем при личном общении в неформальной беседе.

Явно прослеживается тенденция «нормальности» социальной изоляции гомосексуалов, вытеснения в приватное пространство и стремление поместить в медикалистский дискурс: «Да вы что?! Как это можно говорить об этом на таком уровне! Это такая неприятность для человека и его близких это самое. Причем тут интересы? Это такое извращение бывает, наверное…(пауза) Знаете, мне неприятно говорить об этом, зачем это надо? Давайте не будем об этом обсуждать» (Р24).

Анализ интервью позволяет констатировать отсутствие готовности к обсуждению действий, направленных на утверждение равенства и социальной защищенности гомосексуалов, непонимание их проблем и нежелание принимать участие в их решении. Таким образом, подтвердился наш тезис, что гомосексуалы как социальная группа, на которую должен быть направлен один из векторов политики, игнорируется государством.

Наиболее толерантной группой по отношению к гомосексуалам оказалось бизнес-сообщество. Здесь необходимо заметить, что, возможно, такое положение обусловлено отбором экспертов. Когда мы договаривались о проведении интервью, часть руководителей, ссылаясь на занятость, отказывались от встречи. Можно предположить, что таким образом в выборку не попали те руководители, которые нетолерантно относятся к данной теме. Наши респонденты (потенциальные работодатели), в подавляющем большинстве сообщили, что не имеют предубеждений относительно сексуальной ориентации своих сотрудников и партнеров по бизнесу, «если их деловые качества на приемлемом уровне» (Р3). В то же время практически все (26 человек из 32) предпочтут при прочих равных условиях гетеросексуального специалиста, а двое опрошенных заявили, что ни при каких обстоятельствах не будут иметь дела с гомосексуалом.

Представители коммерческих структур прагматичны, разделяют частную жизнь и рабочее время. Руководители коммерческих организаций, вероятно, в большей степени ориентированы на конечный результат и ориентируются скорее на успешность специалиста, чем на особенности его частных характеристик: «Да какая мне разница голубой он, зеленый или там фиолетовый, да хоть серобурмалиновый пусть будет! Если нет претензий по работе, меня не волнуют его друзья и прочие дела» (Р15). Более трети интервьюируемых признали, что в числе их сотрудников и партнеров по бизнесу присутствуют открытые гомосексуалы, и что данный факт не оказывает существенного влияния на успешность их деятельности и не сказывается негативно на климате в рабочем коллективе. «Если уволить всех нетрадиционных из (указывается сфера деятельности), то кто работать тогда будет? Практически 90% (указывается род занятий) «того», большинство лучших специалистов. Меня не занимает вопрос досуга моего персонала, если это не отражается на рабочем процессе» (Р3). 

В то же время нельзя не заметить, что и в сфере трудовых отношений гомосексуальность (возможно, что и всякая сексуальность, но гомо – в значительной степени) сотрудников вытесняется в пространство приватного. Предполагается, что сотрудник или сотрудница должны соответствовать социальным ожиданиям и вести себя соответствующим образом. Это относится также и к внешнему виду: «это его личное дело, но если этот товарищ придет в офис в павлиньих перьях, придется сделать замечание, может и уволить. Только дело здесь будет не в том, что он голубой, а в том, что работа это работа, а по улицам пусть как хочет выглядит» (Р13). Другой респондент прямо говорит о том, что сотрудники его организации должны скрывать свою гомосексуальность, так как это, по его мнению, может испортить репутацию фирмы: «не надо мне, чтобы говорили, а, это та самая фирма, где пидоры работают». На вопрос что именно в этом ему не понравится, ответ был: «А мне это надо?» (Р17).

Многие современные компании строят свою организационную субкультуру по западному образцу, что предполагает такие моменты, как корпоративные мероприятия, на которых приветствуется присутствие супругов или партнеров, социальная поддержка в виде льгот, оплаты фирмой отпуска членам семьи, страховки и т.п. На партнеров одного пола это не распространяется. Далеко не все саратовские бизнесмены gay-friendly, встречались и такие предложения, как «изолировать от общества, поскольку они представляют для него угрозу - не способны создать нормальную семью, продолжать род» (Р9).

Результаты проведенного исследования позволяют считать, что, не смотря на скорее высокий уровень гомофобии, основными факторами при выборе деловых партнеров и сотрудников являются рациональные побудительные мотивы, саратовские коммерсанты озабочены в большей степени успехом и развитием своего дела, чем сексуальной идентичностью своих работников и партнеров по бизнесу.


3.2 ИССЛЕДОВАНИЕ ПРАКТИК ДИСКРИМИНАЦИИ В КОНСУЛЬТИРОВАНИИ

Среди отраслей социологического знания в последнее время активно развивается теория социальной работы, в рамках которой (в том числе) исследуется деятельность по созданию оптимальных условий системы факторов осуществления каждым человеком, общественной группой субъектной роли, накопления ими социального потенциала, способности к эффективным действиям во всех сферах жизнедеятельности. Актуальность обсуждения принципов нондискриминации определена возрастающей значимостью и гуманистическими основаниями социальной работы в современном обществе, что обусловливает необходимость исключения любых форм дискриминации в деятельности социального работника, а также процессами развития современного общества, связанными с достижениями в области прав человека, уважения личности, построении открытого толерантного общества. Обеспечение исключения любых форм дискриминации - важная междисциплинарная проблема. Социальная работа направлена на развитие личности, индивида, семьи, нации и мирового сообщества для воплощения в жизнь принципов социальной справедливости; гуманистический подход в социальной работе предполагает, что не только личность должна приспосабливаться к социальным условиям и нормам культуры и общества, но и социум должен приспосабливаться к личности, находить возможности для её поддержки и развития, оказывать содействие решению личностных и социальных проблем человека, а социальный работник выступает посредником в этом процессе. Социальная работа становится всё более привычной социальной практикой современного общества. «После блестящего, триумфального шествия к вершинам цивилизации внезапно проснулась патология: оказалось, что социум стареет, глупеет, болеет, вырождается, разрушается, постоянно рискует, «девиантирует», попирает свои же нормы, обижает слабых и беззащитных, постоянно готовит клиентов и сам становится клиентом для социальной работы»; в условиях политического, экономического и духовного кризиса ценности человека как индивидуума, находятся под угрозой. В этой ситуации консультирование приобретает особую актуальность, так как предлагает поддержку в сложных жизненных обстоятельствах. В центре внимания социальной работы все более отчетливо просматривается отдельный человек, индивидуализация жизни означает не только расширение границ личного выбора, но и появление альтернативных стилей жизни. Поэтому социальным работникам крайне важно слышать отличные от господствующих мнения, осознавать ценность иных форм мышления, позволяющих понять смысл и ценность опыта и взаимоотношений нетипичных людей и тем самым помочь каждому сделать свой собственный выбор.

Гомосексуальность как таковая не является проблемой, но современное общество порождает ряд психологических и социальных проблем у людей с нетипичной сексуальной ориентацией. Очевидна проблема стигматизации и дискриминации, не только осложняющая межгрупповые отношения, но и накладывающая отпечаток на психику и самосознание существующего меньшинства, порождая пониженное самоуважение, неврозы и ряд черт, которые американский социолог Ирвинг Гофман называет "испорченной идентичностью". «Предрассудки связаны с проявлением антипатии, основанной на ложных и ригидных обобщающих суждениях. Они могут ощущаться или проявляться в поведении. Они могут быть связаны с группой в целом или с отдельным человеком, поскольку он является членом этой группы. Слово дискриминация обозначает то, что, мы отказываем отдельным людям или целым группам людей в уважении наравне с другими людьми». Очевидно, что специалист, работающий с той или иной группой, должен строить свою работу, избегая стереотипов и предрассудков, основываясь на адекватных научных данных. При этом необходимо помнить, что каждая теория несет в себе двоякую информацию: с одной стороны, беспристрастно описывает нечто, а с другой стороны, дает замаскированное предписание того, что в этом нечто кажется теоретику желательным или обязательным компонентом. Это представление, в свою очередь, начинает влиять и на поведение тех, кто этим сконструированным образом пользуется, так этот образ детерминирует конструирование и самой реальности. В нашей работе мы рассматриваем принципы межличностного консультирования в контексте исключения дискриминации. Дискриминация может выражаться в негативном восприятии членов определенных групп и в существующих против них предрассудках (гендерных, национальных, расовых и др.), вследствие чего следуют дискриминационные действия.

Являясь одновременно и элементами научной теории, и основополагающими правилами эмпирической деятельности, принципы социальной работы делятся на общефилософские, общенаучные (организационно-деятельностные, социально-политические, психолого-педагогические и др.) и специфические принципы социальной работы. К специфическим принципам социальной работы относятся следующие принципы: универсальности, охраны социальных прав, профилактики, социального реагирования, клиентоцентризма, опоры на собственные силы, максимизации социальных ресурсов, конфиденциальности и толерантности. Перечисленные принципы применимы и к практике консультирования.

В процессе консультирования клиент открывает важнейшие аспекты своей жизни, ставит себя в зависимость от реакции и последующих действий консультанта, поэтому консультант должен осознавать, кто он, кем может стать и каким его надеется видеть клиент. Каждый человек имеет собственную систему ценностей, которая определяет его решения и то, как он воспринимает окружающий мир и других людей. По мнению Кочюнаса Р., «система ценностей консультанта определяет исходные предпосылки жизни, его положение в сильной степени уязвимо и находится в зависимости консультирования. Консультанту бесконечно важно знать, какое влияние оказывают его ценности на ход консультирования, чтобы он мог быть самим собой и, тем не менее, избежать навязывания собственных установок клиентам. Жизненная философия каждого человека и его ценности уникальны». Осознавая, что в процессе взаимодействия происходит взаимное влияние и клиент находится в уязвимом положении, консультанты должны строго придерживаться этических принципов.

Согласно этическому кодексу социальной работы, социальный работник должен действовать таким образом, чтобы исключить несправедливость против любого человека или группы на основании национального происхождения, убеждений, сексуальной ориентации, психических или физических недостатков, чтобы расширить личностные возможности всех людей, с особым вниманием относясь к тем, кто испытывает трудности и проблемы. Общие требования руководства по этике профессиональной деятельности Института консультирования в этой связи предписывают консультанту «иметь разумное уважение/эмпатию относительно системы ценностей клиента и его ожиданий; не позволять таким факторам, как пол клиента, его сексуальная ориентация, неправоспособность, религиозные убеждения, раса, этническая принадлежность, возраст, происхождение, политические взгляды, социальное положение и т.п. - влиять на предоставление и качество предлагаемых услуг; одновременно уметь проявлять соответствующее уважение к требованиям общественной морали, социальных обычаев и культурных норм; способствовать росту самостоятельности клиента». Нондискриминация обусловливается основополагающим этическим принципом «уважение». Дэйвис Д. обращает внимание на то, что «работа с людьми, к которым специалист не может отнестись с достаточным уважением и чья система ценностей противоречит его собственной, является проявлением профессиональной некомпетентности».

Принципы нондискриминации предполагают конструктивное взаимодействие клиента и консультанта, активизацию возможностей и ресурсов. При этом очевидно, что личность консультанта является важной составляющей процесса консультирования. Как отмечает Кочюнас Р., «каждый человек имеет собственную систему ценностей, которая определяет его решения и то, как он воспринимает окружающий мир и других людей. Речь идет о важнейших жизненных критериях. Система ценностей консультанта определяет исходные предпосылки консультирования». Консультант должен иметь четкую позицию по некоторым вопросам; по мнению Г.Кори, важнейшие сферы, в которых важна позиция консультанта, — это семья, секс, аборты, религия, наркотики. Таким образом, мы приходим к пониманию, что раса, этничность, класс, религия, вероисповедание, национальность, сексуальная ориентация, возраст, инвалидность, состояние здоровья, а также предшествующий социальный опыт должны учитываться консультантом. Кроме того, представляется полезным обратить внимание на то, что клиент не обязан предоставлять информацию консультанту по вопросам, связанным со своими характеристиками, влекущими нетипичный социальный опыт.

Для достижения цели работы мы провели интервью с консультантами и людьми, воспользовавшимися в той или иной момент своей жизни услугами консультантов по вопросам межличностных отношений. Интервью проводились на основе предварительного информирования и последующего согласия на участие в удобное для респондентов время. Полный гид интервью представлен в Приложении. Вопросы, задаваемые консультантам, касались в основном стиля и практики их работы, а также их собственных чувств и отношений к различным ситуациям, возможным в процессе консультирования. Клиентов, воспользовавшихся услугами консультанта по вопросам, связанных с межличностными отношениями, мы спрашивали об этом опыте и переживаемых чувствах, о том, каким они хотели бы видеть консультанта и сервисы, предоставляющие консультативные услуги. Всего было опрошено шесть консультантов, характеристики которых представлены в Приложении.

Практически все наши респонденты-консультанты испытывали затруднение с выделением проблем, связанных с межличностными отношениями, с которыми к ним чаще всего обращаются. И уже в ответах на вопрос о том, с какими проблемами чаще обращаются за консультацией обнаруживается дискриминационная риторика: «К нам в основном молодежь приходит, какие у них проблемы – любит, не любит, они же максималисты, хотят всё сразу и чтобы не делать ничего» (Р5), неуважение клиентки как самостоятельной личности, позиция превосходства консультанта и предубеждение по признаку пола и социального статуса клиентки: «Приходит. Молодая, красивая, плачет. Муж на работу не пускает, подружек отвадил, сам домой приходит только спать, да и то не каждый день. Жизнь пуста и беспросветна. Такие обычно «включаются» в терапевта, начинается морока – глазки строить, бровки поднимать, локоны на пальчики крутить, намекать на что только можно. Невдомек только ей, томной красавице-умнице, что таких вот, как она в моем кабинете пруд пруди, и весь спектакль этот я наизусть от начала до конца вызубрил. Начинаем работать, только вот работать они и не приучены, как только сообразят, что не светит им романчик тут, так оскорбляются что ли и след их простыл, на очередную консультацию не появляется просто и всё» (Р6). Показателем профессионализма наши респонденты склонны считать компетентность, успешность, наличие клиентов и удовлетворенность своей работой.

В случаях, если клиент неприятен консультанту, консультант может стремиться «подавить в себе эти чувства», «разобраться в себе, почему именно клиент неприятен» или переадресовать неприятного клиента коллегам. Обсуждать собственные чувства в подобной ситуации интервьюированные не пожелали, солидаризировавшись с коллегой в формулировке «на работе я не чувствую» (Р6). Неожиданно прозвучал ответ одного консультанта: «Я не отказываюсь от работы с любым клиентом, техника позволяет работать со всеми, потому что терапевт это рабочий инструмент для активизации ресурсов клиента» (Р5), ответы других сводятся к тому, что поводом для отказа от работы может быть проблема, с которой данный консультант не работает, тогда он должен перенаправить клиента к коллеге, работающему с данной проблемой. Именно таким образом и объясняют ситуацию клиенту. На наш взгляд, за такой формулировкой могут быть скрыты и другие мотивы нежелания консультировать обратившегося человека.

Ответы на вопрос интервью «Обращаете ли Вы внимание в своей работе на такие особенности, как пол клиента, его сексуальная ориентация, неправоспособность, религиозные убеждения, раса, этническая принадлежность, возраст, происхождение, политические взгляды, социальное положение? Каким образом, почему?» оказались довольно противоречивыми и несколько неожиданными. Практически все респонденты (Р1, Р2, Р4, Р5) считают, что перечисленные особенности не имеют прямого отношения к процессу консультирования и могут быть отмечены только «если, конечно, это напрямую связано с тем, с чем клиент к нам обратился за консультацией». В ответе на этот вопрос видно противоречие с ответами на предыдущие, например, «очень разные проблемы… Это очень зависит от многих причин. Например, у школьников, подростков они отличаются от их родителей, от среды воспитания многое зависит, от конкретного случая даже» (Р2). Иного мнения придерживается наш респондент Р3: «Не может быть мелочей, необходимо учитывать все, даже незначительные нюансы и полутени. В моей практике бывали случаи, что упустишь что-то и работа не идет, топтание на месте, а потом раз, уловил незначительную детальку, а здесь то именно и собака зарыта. Только никогда не знаешь, где именно». Как мы видим, консультанты не рефлексируют перечисленные в вопросе характеристики для выбора стратегии дальнейшей работы. Представляется уместным здесь привести фрагмент интервью с психологом сервиса, работающего как «открытая консультация для города и области в плане самообращения»:

И: «Зависит ли выбранный способ оказания помощи, решения проблемы от пола, возраста, национальности, иных характеристик клиента?»

Р: «Выбранная техника зависит от индивидуальности данного человека и от индивидуального переживания его проблем. Просто есть люди, которые более чувствительны к той или иной технике, и программы подбираются индивидуально. А вот от национальности и возраста, я не замечала. От национальности, нет, не могу сказать, скорее от индивидуальности».

Актуальной проблему дискриминации в межличностном консультировании опрошенные нами консультанты не считают. Все респонденты уверены в том, что в их работе принципы нондискриминации соблюдены, но спокойно признают, что не стремятся сознательно избегать дискриминации в своей работе. Полученные результаты экспертных интервью ставят под сомнение необходимость обсуждения принципов нондискриминации в консультировании. Прежде чем мы придем к заключению, обратимся к мнению другой, по определению - равноправной стороны процесса консультирования, к клиентам. Мы смогли получить всего два интервью у людей, обращавшихся за консультацией по вопросам межличностных отношений, одно сочинение «Мои три посещения Центра планирования» (полностью представлено в Приложении) и копию консультации, полученной по электронной почте. Нашими респондентками стали две женщины, одной из них 43 года (Р7), другой – 63 года (Р8).

Обратившись за консультацией, клиентки откровенны с консультантом: «Я откровенна. Откровенно отвечаю на вопросы, которые мне задают. То есть я доверяю этому человеку, если же я поняла бы вдруг, что не доверяю, тогда нет смысла продолжать, как же мне может помочь человек, когда нет доверия, и я ему не доверяю, то есть не верю. Это исключено» (Р7).

Р7 обратилась за консультацией в связи с ухудшением отношений с супругом, причиной чего, на её взгляд, стали проблемы с воспитанием дочери-подростка, а также аборт на позднем сроке беременности, произведенный по медицинским показаниям. Результатами консультирования клиентка осталась довольна, тепло отзывается о консультанте:

Р7: Она не в первый раз помогает мне. Очень внимательная, добрая, но требовательная. Не дает раскисать от жалости к себе, после общения с ней я задумываюсь, и это как-то и на домашних отражается тоже… Потом начинаю делать что-то, всё в руках горит, а потом проблемы и нет уже. Перед этим уже почти до развода дело дошло, а так вроде бы притерпелась. И хорошо всё более или менее.

И: Консультант повлиял на Ваше решение о разводе?

Р7: Ну да, она отговорила меня от этого шага. Говорит, ну что это ты, потерпи, всё наладится ещё. Да и дочери без отца плохо будет. Я подумала, и правда, и так она у меня оторва та ещё, а так совсем от рук отобьется. Да и куда я одна, что делать буду, с работы могут уволить в любое время, квартира у нас «хрущевка», никак на две не поделить, морока одна с этим разводом и ничего больше не вышло бы.

Из данного интервью очевидны установки консультанта «женщина должна терпеть» и «развода нужно избежать в любом случае», которые могут быть интерпретированы как гендерные стереотипы. Кроме того, клиентка лишена права выбора, решение о сохранении семьи не было принято ей самой, речи о сохранении семьи не ведется, говорится о том, что необходимо избежать развода, также женщине внушается её несамодостаточность, зависимость от мужа.

Вторая респондентка обратилась за консультацией к тому же консультанту, что и предыдущая проинтервьюированная нами женщина. Причиной обращения послужил прогрессирующий алкоголизм супруга, на фоне которого муж стал совершать неадекватные поступки, выгонять её из дома, угрожать, предъявлять немыслимые требования (супругу 74 года, в браке прожили 43 года). Недовольства результатом консультации не высказывает, но говорит, что «легче не стало». На вопрос о том, к какому решению привела консультация, отвечает «да какое тут может быть решение. Ну вот она мне говорит, что мол бабья доля такая, куда ж ты его бросишь, куда пойдешь, мол детям проблем только будет от меня. А какие от меня проблемы детям, наоборот я им подсоблю, чай не такая я уж и старая, кой-чего могу ещё. А умирать то может и вернусь. А он пусть один пожил бы, поглядел каково это одному то жить, глядишь бы и одумался. Я ему так и сказала, он покричал, покричал, а вечером смотрю – выпимши, но не пьяный так чтоб совсем, и спать рано лег. Поживем-увидим, что дальше то будет». Здесь мы видим не только гендерную дискриминацию (те же установки, что «женщина должна терпеть», отговаривание от развода, приписывание женщине беспомощности, зависимости), но и дискриминацию по возрасту (эйджизм).

Автор сочинения «Мои три посещения Центра планирования» женщина 23 лет, представляет нашему вниманию рефлексию консультаций, полученных у трех консультантов достаточно популярного в нашем городе медицинско-социального сервиса. В тексте можно обнаружить ряд моментов, которые наглядно демонстрируют прямую дискриминацию на основе сексуальной ориентации клиента: «Она сказала, что нет ничего удивительного в том, что две женщины лучше понимают друг друга, чем женщина и мужчина – они и ближе, и много друг о друге знают. А «строительство» отношений с мужчиной – это труд и ответственность. Они продуктивны – семья, дети и так далее – это отношения, которые приводят куда-то. А быть лесбиянкой – это просто и ныне популярно, много сейчас таких женщин, которые себя таковыми называют и этим ещё и гордятся. Хотя на самом деле всё это не так – мне просто не хочется брать на себя ответственность за серьезные отношения с мужчиной плюс секс с женщиной, видимо, тоже играл свою роль, так как многие готовы на всё ради физиологического удовольствия», здесь мы видим также прямое обвинение клиента в его нежелании брать на себя социальную ответственность и трансляцию гендерных стереотипов, гомофобных установок. Отметим, что консультант (Р1) в интервью, данном нам, утверждает, что придерживается принципов нондискриминации в своей работе – таким образом очевидно расхождение риторики и практики. Далее консультантом демонстрируется очевидная некомпетентность, приводя пример транссексуализма, утверждается, что раз клиентка не похожа на этот случай, то она «никакая не лесбиянка». Обратим также внимание на тот факт, что клиентка оплатила консультативную помощь в надежде решить проблемы в отношениях с подругой, а не в прояснении собственной идентичности. Через некоторое время респондентка снова обратилась в тот же сервис к другому консультанту и узнала, что «если я себя считаю лесбиянкой, мне нужно не к психологу, а к сексопатологу [SIC!] – пройти тесты и так далее, а потом уже приходить, так как проблема сложная и запутанная и ОНИ С ЭТИМ НЕ РАБОТАЮТ. К сексологу мне идти не хотелось, так как я в этом проблемы не ощущала. А вот проблема, меня беспокоящая так и осталась нерешенной». Снова видим расхождение между декларативными заявлениями специалистов об исключении дискриминации в их работе и существующей практикой консультирования.

Из электронной консультации прослеживается игнорирование особенностей гомосексуального стиля жизни: «Проблемы взаимоотношений с близким человеком не зависят от сексуальной ориентации, они одинаковые для гетеро- и гомосексуальных пар». Клиент на вопрос о пользе полученной консультации ответил «Это я и без него знал. Рекомендованные тесты я прошел, узнал их результат, а дальше что? Ни-че-го! Как было, так ничего не изменилось».

Результаты проведенного исследования позволяют сделать следующие выводы. Имеется явный разрыв между вербальными заявлениями консультантов о соблюдении нондискриминационных принципов и практикой консультирования, не исключающей возможность дискриминации по ряду признаков. Дискриминация в процессе консультировании по межличностным отношениям присутствует, но практически не осознается как консультантами, так и их клиентами. Зачастую дискриминационная практика не распознается как таковая ни клиентом, ни консультантом. Значительная часть наших респондентов не могла обозначить ситуацию дискриминации, четко вербализовать. Отвечая на вопрос не осознавали, что данная ситуация является дискриминирующей, но приводили примеры прямой дискриминации. Характерно восприятие такой ситуации как само собой разумеющейся, типичной, неизбежной. Также процесс консультирования не свободен от трансляции гендерных и других стереотипов, влияния ригидных установок консультанта на клиента. В основе взаимоотношений консультант-клиент лежат патриархальные установки. В нашем исследовании выделили обусловленные преобладающими гендерными нормами дискриминирующие практики на основании пола, возраста, сексуальной ориентации. Наиболее распространенным дискурсом является проблематизация гомосексуальности, таким образом, происходит закрепление стереотипа об однородности и проблемности гомосексуальности.

Отсутствие в отечественной практике консультирования традиции равноправных отношений, равноправного диалога консультант-клиент – одна из причин того, что принятие ценностей открытого отношения, обеспечения свобод и прав происходит медленно и противоречиво. Повысить эффективность и улучшить качество работы консультантов можно через привлечение внимания к проблеме, информирование о принципах нондискриминации, введение в учебные планы акцента на эти проблемы. Несоблюдение принципов нондискриминации может наносить ущерб клиенту. Соблюдение принципов улучшает качество социальной работы, качество жизни, повышение профессионализма деятельности. Таким образом становится очевидна необходимость рассматривать данную проблему в учебных программах социальных работников, психологов, медиков.

Наиболее разработаны нондискриминационные принципы, на наш взгляд, в феминистской социальной работе. «Феминистская социальная работа ставит целью активизацию ресурсов клиента, чтобы человек самостоятельно мог отвечать за собственную жизнь; вносит ценности эгалитаризма в отношения между работниками социальных служб и их клиентами, выступая альтернативой патерналистским отношениям между клиентом и специалистом, а также психоаналитической социальной работе, нацелена на активное изменение отношений, процессов и институтов социального, в том числе гендерного неравенства. Практика феминистской социальной работы основана на принципах переосмысления власти, равноценности процесса и конечного результата, экосистемного подхода, переопределения, убежденности в том, что личное есть политическое». Реализация принципов феминистской социальной работы позволяет строить равноправные отношения в процессе консультирования.

Исходя из вышесказанного, мы формулируем следующие основные принципы нондискриминации:

консультант должен отказаться от патриархатных установок и стремиться к установлению равноправных взаимоотношений с клиентом и признанию приоритетной систему ценностей клиента;

консультант должен с уважением относиться к особенностям жизненного стиля клиента;

консультант не должен работать с клиентом, если его система ценностей находится в оппозиции;

консультант должен прояснить собственные установки относительно основных вопросов: жизненные стили, социальный и брачный статус, гендерные характеристики, культурные особенности;

консультант должен осознавать, что отличие от традиционных стилей межличностных отношений влечет за собой иные социальные ценности, культурные парадигмы, альтернативные образы жизни;

консультант должен допускать возможность альтернативных форм межличностных отношений, не должен автоматически экстраполировать традиционные социальные ограничения, с которыми привык работать, на всех.


3.3 ИНДИВИДУАЛЬНЫЙ ОПЫТ И ЖИЗНЕННЫЕ СТРАТЕГИИ

Целью второй части исследования было изучение индивидуального социального опыта и жизненных стратегий гомосексуалов в современном обществе. Рассмотрев ранее социальный контекст гомосексуальности, мы обращаемся к анализу самоописаний в контексте социальных регулирующих (нормирующих, дискриминирующих) практик. Для этого мы провели 18 нарративных интервью, в которых мы проясняли следующие вопросы: отношение к себе и оценка себя, степень принятия собственной сексуальности, собственное отношение и оценка отношения ближайшего окружения и социума к данному индивиду сквозь призму его сексуальной ориентации, а также к гомосексуальности как к явлению, характеристики жизненного стиля, стратегии, обусловленные гомосексуальностью – выбор профессии, поиск партнеров и друзей, формальный брачный статус, отношение к регистрации однополых браков и воспитанию детей. Нас интересовало, какое влияние оказывает самоидентификация индивида как гомосексуала на его социальные интеракции: отношения с родственниками, с референтной группой, с сексуальными партнерами, как наши респонденты сами представляют себя, какие особенности, характеристики считают важными, какие – второстепенными, каким образом ими оценивается собственное социальное положение, сталкивались ли они с проявлениями гомофобии и дискриминации.

Как уже было отмечено во второй главе, в отличие от гетеросексуальной идентичности, изначально существующей для развивающегося индивида в виде некоторого социального образца, гомосексуальная идентичность не представлена для личности в готовом виде и конструируется через проблематизацию сексуального опыта. Процесс «обнаружения» своей гомосексуальности и дальнейшей идентификации себя как лесбиянки или гея в современных социокультурной ситуации связан с определенными социальными и психологическими трудностями, на определенном этапе формирования гомосексуальной идентичности индивид перестает скрывать свою сексуальную ориентацию, и некоторый круг людей ставится в известность, и именно в этот период становления идентичности индивида особенно значимым оказывается отношение значимых других и их реакция на coming out.

Не всегда окружающие готовы воспринять такую информацию и адекватно среагировать: «открылся родственникам, был большой скандал, они изгнали меня из семьи, с работы сам уволился - не мог выносить косых взглядов и сплетен. Вынужден был переехать в другой город» (Р1), хотя обычно находятся и те, кто готов поддержать: «есть очень близкий человек для меня - моя крестная. Я ей первой рассказала из родственников, раньше, чем маме, что вот такие-то дела. Она к этому очень хорошо отнеслась, спокойно. Она говорит: я этого не понимаю, но у каждого из нас большие трудности в жизни, и ты можешь всегда ко мне обратиться. А друзья, друзья у меня очень хорошие, потому что они со мной знакомы с самых-самых малых лет, все это протекало у них на глазах, поэтому для них это никаким потрясением не было, чем-то таким. Они очень хорошо, спокойно относятся и на все мероприятия приглашают нас вдвоем» (Р2).

С проблемой «объяснения» родителям своей гомосексуальности рано или поздно сталкивается практически каждый гомосексуал. Родственные отношения, особенно с родителями это важная часть жизни человека, и стратегии гомосексуалов в отношениях с родителями очень разнообразны. Практически все наши респонденты прошли стадию coming out перед родителями и отмечают, что реакция именно родителей была очень значима для них. Серьезным стрессом и испытанием момент coming out становится и для родителей: «Слишком многое поставлено на карту, и если врач не убедит маму, что лучшего варианта, чем жизни с девушкой мне не найти, мне придется уйти без ее согласия, а она обрубит все концы между нами, считая, что это моя прихоть, от которой я даже ради нее не готова избавиться. Вот так обстоят дела» (Р3). Первой реакцией родителей зачастую становится желание вылечить или отговорить его или её от гомосексуальности, защитить своего ребенка, часта также агрессия к партнеру: «его - убьем, тебя – вылечим» (Р4).

Обычной также является ситуация прямого насилия со стороны родителей и(ли) других родственников на основании «открытия» гомосексуальности. Следующая история женщины 28 лет показывает, что родители не всегда адекватно реагируют на coming out, зачастую вынужденный. «Моя мама заглянула в парную, картина, увиденная ею не оставляла сомнений в том, чем мы с подругой занимались, а мы были так увлечены друг другом, что даже не заметили её, а потом было очень весело всем… Вечером, уже дома, она спросила, лесбиянка ли я, я сказала, что да, она ответила, что они с отцом давно подозревали, но боялись спросить. Я попросила её никому больше не говорить об этом и отцу тоже, она сказала, что не скажет. И всё вроде стихло, стало идти своим чередом. Но всему хорошему приходит конец, не знаю, как это произошло, но отец узнал тоже, что мы близки с Н. Он сильно избил меня, сказав, что «выбьет из меня всю дурь», и что пока я «сижу на его шее» или буду нормальной и буду встречаться с нормальными мужиками, мне давно пора уже замуж было выходить, или могу «валить к этой … Н.», и тогда я им больше не дочь и всё такое в этом духе. Потом мне месяц было стыдно выйти на улицу из-за синяков и ужаса, что все станут показывать на меня пальцем. Я попыталась стать нормальной» (Р5). Здесь мы видим пример сочетания практически всех видов проявления насилия физического, психологического, экономического. Можно предположить, что насилие вызвано стремлением агрессора, в нашем случае – отца девушки, соответствовать стереотипным критериям «нормальности», сохранить статус «приличной семьи». Ситуация осложнена тем, что насилие совершается близкими людьми, это усугубляет у пострадавшей чувство зависимости и одиночества, отсутствия поддержки. В результате она занимает позицию жертвы пытающейся выполнять требования агрессора, соответствовать его критериям «нормальности» и скрывать сам факт насилия – такая ситуация, к сожалению, достаточно типична.

На поведение родителей оказывают влияние распространенные стереотипы, в частности, такие мифы как гомосексуальность – это болезнь, которую можно вылечить, что это следование «моде» или распущенность. «Моя мама ведет себя воистину необычно. Будучи врачом-наркологом, соответственно, и немного психологом, ей всегда была свойственна логичность мыслей, трезвая оценка происходящего и четкая последовательность действий. Сейчас же это полный хаос. Сейчас она уже говорит, что позволит мне встречаться с моей девушкой, лишь бы я только не отказывалась от нее. Она отказывается признать во мне лесбиянку, так как считает, что это моя фантазия, вызванная увлечением такими группами как "Ночные Снайперы", "Земфира","Skunk Anansie", и всей пропагандой "розовой любви", которую они ведут. Она уверенна, что такой детский ум как у меня, не мог не повестись на такую ломовую агитацию. Да, увлечение всеми этими группами было и есть, но обнародовать я это стала намного позже, чем оно появилось. Думала таким образом постепенно вводить маму в курс происходящего, и вот что из этого вышло» (Р3).

После некоторого временного периода многие родители принимают сына или дочь такими, каковыми они являются, способствует этому в значительной степени мнение других родственников и окружающих, а также разумное поведение ребенка и его партнера: «Ой, для мамы это была, в общем-то, катастрофа! Она залилась горькими слезами, и это говорила там всякие разные вещи, типа "это вообще не по-божески, и ужасно, и вообще кошмар, да я и знала, что ты свяжешься со всякими сектами и вообще все кончится плохо". Но время прошло, она как-то познакомилась с Ингой. Сначала как-то пыталась меня шантажировать - или я или вон чего, но я как-то уже к тому времени уже была взросла и самостоятельна, чтобы не позволять собой манипулировать подобным образом. В конце концов ей пришлось смириться, ну и со временем она поняла, что все не так уж и плохо, как могло бы показаться. Сейчас она очень хорошо относиться к Инге и понимает, что она прекрасный, умный и добрый человек. Она видит, как она ко мне относится, и как я к ней отношусь. Ну, она успокоилась и с тех пор не затрагивает эту тему и не пытается на это давить, просто спокойно к этому относится. Хотя, конечно, думаю, она просто понимает, что спорить с этим бесполезно в настоящее время» (Р2).

Ответы наших респондентов можно условно разделить на такие группы: «Проблема принятия со стороны родителей существует», «Нет, и не было проблем с родителями», «Проблемы были, но со временем разрешились». Реакция родителей и значимых других на coming out оказывает очень серьезное влияние на самоотношение и самооценку, на принятие собственной сексуальности и дальнейшие отношения с миром. Негативная реакция закрепляет недоверие к окружающим и усиливает отчуждение, может повлечь психологические травмы и асоциальное поведение.

В интервью мы спрашивали, приходилось ли нашим респондентам сталкиваться с проявлениями гомофобии, и от всех наших респондентов получили положительный ответ. Большинство респондентов «открыты» для определенной части окружения, но практически все сообщили, что в определенных случаях не озвучивают или целенаправленно скрывают свою гомосексуальность. Таким образом, «чулан» продолжает оставаться универсальной характеристикой российских гомосексуалов. Причины нежелания самораскрытия назывались самые разные, в основном это нежелание привлекать к себе внимание, выделяться, нередко – боязнь быть отвергнутыми (родителями, друзьями, коллегами), реже – опасения угроз и насилия, наиболее частая аргументация «тема не самая важная часть в моих отношениях с другими людьми» (Р6). Безусловно, с такой формулировкой трудно не согласиться, но, на наш взгляд, за ней может скрываться и нежелание предполагаемо негативной реакции на coming out (раскрытие).

Сложившееся положение, когда индивид вынужден бояться разоблачения, «сидение в чулане» воспринимается как неправильное – ненормальное, требующее изменений: «не знаю как вы, но я плачу налоги, не потому что я лесбиянка, а потому что я полноценный дееспособный и законопослушный гражданин своей страны. Я хожу на работу, потому что товарно-денежные отношения неотъемлемая часть общественных отношений и еще потому, что я люблю свою работу, но никак не потому, что я лесбиянка. Я отдыхаю с друзьями не потому, что я лесбиянка, а потому что я люблю своих друзей и мне хорошо с ними. Вопрос не в том, - что у нас общего с гетеросексуальным большинством, вопрос - в чем отличие? Что же делаю я именно потому, что я лесбиянка? В чем мое отличие от большинства? В чем ключевое отличие? Правильный ответ: в моем сексуальном выборе. Я это четко осознаю. Более того, я в принципе и не хочу скрывать половую составляющую моих отношений с подругой от общества, не хочу, чтобы они подменяли ассоциативные понятия одни на другие: чтоб думали они про все что угодно, только не про это. Мне важно другое. Мне важно, чтобы мой диалог с обществом на эту тему выглядел примерно так: Я- я лесбиянка. Общество - ну и что, мне все равно с кем ты спишь. В реальности мы имеем совсем иную картину. Стоят две подруги разговаривают, всем параллельно. Целуются две подруги - это воспринимает неадекватно мимопроходящий плосколобый пацан, бабка с сумкой-тележкой и супружеская пара с мопсом на поводке, это воспринимают неадекватно мимопроходящие все. Потому что это не норма. Как сделать, чтобы не норма воспринималась адекватно?» (Р7).

Как видно из интервью, ситуация такова, что многие в же заявляют о своей гомосексуальности, сталкиваясь при этом с некоторыми неудобствами и ограничениями, но предпочитая к ним приспособиться, а не «сидеть в чулане». Проблем с «обнаружением» и признанием своей гомосексуальности у современных молодых людей становится меньше, но таковые имеют место и далеко не все решаются на этот шаг. На основании полученной информации правомерно предположить, что основной причиной «чулана» является потенциально негативное отношение общества к гомосексуалам, обусловленное отсутствием адекватной информации о гомосексуальности и гомосексуалах.

Актуальной проблемой для гомосексуалов продолжает оставаться насилие. Практически всем приходилось сталкиваться с проявлениями насилия в тот или иной период жизни: избиениям, оскорблениям, запугиванию, угрозам, принудительным сексуальным отношениям. В большинстве случаев потерпевшие не обращаются за помощью в милицию из-за боязни предвзятого отношения и огласки. Исключение любых форм насилия - важная междисциплинарная проблема, первостепенная задача государства - обеспечение социальной безопасности, то есть «состояния защищенности личности, социальной группы, общности от угроз нарушения их жизненно важных интересов, прав, свобод» для каждого гражданина; уровень социальной безопасности женщин зависит от того, к каким социальным статусным группам они относятся. Очевидно, что жизнь гомосексуальных людей протекает в окружении гетеросексуального большинства, в обществе основой которого является гетеросексизм, что подтверждает необходимость обсуждения проблемы насилия в отношении гомосексуалов. Ставшие нам известными случаи можно условно сгруппировать по следующим типам насилия: насилие в родительской семье и со стороны ближайшего социального окружения, злоупотребления во взаимоотношениях партнеров, институциализированная гомофобия, насилие со стороны агрессивно настроенных гомофобных групп или индивидов (скинхеды, представители криминальной субкультуры и др.), «случайное» насилие. Наиболее распространенными являются проблемы насилия со стороны родственников и ближайшего социального окружения.

Трудности гомосексуальных подростков напрямую связаны со всеми вопросами дискриминации в законодательстве и социальной политике, отсутствием антидискриминационного законодательства. Молодые гомосексуалы подвергаются гомофобным насмешкам, оскорблениям и насилию, и часто это происходит в образовательных учреждениях. История девочки-подростка, подвергнувшейся насилию со стороны одноклассников в новой школе только за то, что описала свои чувства к женщине в своем дневнике, которые были преданы огласке, иллюстрирует насколько уязвим нетипичный ребенок перед современной системой образования: «…и эта так называемая подруга выкрала мой дневник и принесла его в класс. Все его читали и обсуждали. Когда я пришла в класс, то увидела девчонок, которые читали мою тетрадку, они смеялись. Они увидели меня, кто-то сказал «вот она», потом начался гомон, я слышала «да она больная», «она сумасшедшая», «да она дура», и самое страшное «лесбиянка!». Когда я пошла на свое место, но они меня не пустили. Все смеялись. Мне стало плохо, я ничего не слышала, только гул. Потом меня толкнули и все стали толкаться и говорить гадости, оскорблять. Я хотела уйти, но они продолжали меня толкать и не выпустили меня. Потом совсем стало плохо. Кто-то ударил меня по лицу, я пыталась оттолкнуться, но ничего получилось, это разозлило их. Все стали бить меня и кричать на меня. В конце концов я упала, но они продолжали. Потом я уже не сопротивлялась. Я хотела, чтобы всё кончилось скорее, всё было как во сне, хотелось проснуться. Потом прозвенел звонок. Все расселись по местам, а я осталась на полу. Никто даже не помог мне. Вошла учительница, она спросила, что случилось, но все сказали, что не знают, что случилось. Я хотела рассказать, но не смогла, только плакала. Учительница помогла мне привести себя в порядок и отпустила домой. Хорошо, что мама не пришла с работы и не видела меня. Мне было очень плохо, кружилась голова. Я думала, что делать дальше, как же можно теперь жить, почему все такие злые, за что меня избили, ведь я не сделала ничего плохого. Я хотела выпить уксус, мне не хотелось жить дальше, но стало жалко маму. Когда она пришла, я сказала, что в школу больше не пойду» (Р8). Финалом этого случая стало возвращение девочки в школу, где она училась прежде, но администрация школы, где произошло избиение, не проявила ни малейшего интереса к произошедшему факту насилия, не было принято никаких мер.

Обычной является ситуация насилия со стороны родителей и(ли) других родственников на основании (реальной или мнимой) гомосексуальной идентичности женщины. В практике нам встречался случай, когда супруг, заподозрив жену в «несанкционированных» отношениях с подругой, запретил ей всяческое общение и практически изолировал от внешнего мира.

Следующая группа – то, что Фрэн Уолш называет «злоупотребления во взаимоотношениях партнеров», - термином, позволяющим рассматривать широкий спектр проблем и использующимся вместо термина «домашнее насилие», обозначающего самые разные виды действий насильственного характера, но ассоциирующегося прежде всего с насилием физическим. Проявления насилия в гомосексуальных парах имеют много общего с таковым в гетеросексуальных отношениях, но имеют также и свою специфику. Обратимся к опыту наших респонденток:

Мы сняли квартиру и стали жить вместе – мечта! Сначала всё шло просто замечательно, я была очень довольна и счастлива, что всё так классно случилось. Я не увидела перемены в наших отношениях, то есть я не заметила как всё переменилось, постепенно всё менялось. Я не увидела, как Н. всё чаще бывает нетрезвой, потом уже откровенно пьяной, я сама закрывала на это глаза, не хотела видеть, знать, как всё летит к черту. Пьяная Н. вела совсем не так, как обычно, совсем не так, она становится агрессивной, злой, нарывается на скандал по малейшему поводу, ревнует так, что Отелло отдыхает. Вот такая она. Только утром становится вся добрая, виноватая, прощения просила, а я прощала. И в один прекрасный день я оказалась в больнице, исчирканная ножичком, а она в СИЗО. Я много думала о том, кто же виноват в том, что всё вот так вот получилось, обвиняла себя, её, весь мир, а потом я поняла, что, наверное, никто в этом не виноват по большому счету, мы сами выбрали такие отношения, такую жизнь, по нашей природе, взялись нести этот крест. Поэтому нечего жаловаться, да и кому жаловаться, и на что, такая судьба, наверное…(Р9).

В рассматриваемом случае действия пострадавшей и осуществлявшей насилие сторон аналогичны сценариям насилия в гетеросексуальных партнерствах. Мы находим подтверждение мнению Ф.Уолш о том, что гомосексуалы «чувствуют себя после случившегося очень зависимыми и одинокими не только в силу самой ситуации, но потому, что у них нет внешней поддержки. Агрессоры же нередко отрицают свою вину, обвиняют жертву или связывают случившееся с ситуацией. Иногда они открыто отрицают применение насилия». Существует мнение, с которым нельзя не согласиться, что существенным отличием гомосексуальных отношений является обусловленность злоупотреблений и насилия гомофобией, как внешней, так и внутренней (интернализованной). Интернализованная гомофобия не всегда осознаётся, но свойственна, в большей или меньшей степени, практически всем гомосексуальным людям. «Негативные чувства по поводу своей сексуальной ориентации могут принять генерализованный характер и серьезно отразиться на мироощущении человека. Это может проявляться в широком диапазоне признаков – от склонности к переживанию собственной неполноценности, связанной с проявлением негативного отношения окружающих, до выраженного отвращения к самому себе и самодеструктивного поведения».

Современная социокультурная ситуация в России такова, что насилие в отношении гомосексуальных людей фактически поощряется, что находит гипертрофированное отражение в некоторых специфических субкультурах.

Знаете, у них там особой доблестью, чуть ли не за подвиг считается изнасиловать лесбиянку. И вот пришли эти отморозки к нам на дачу, всё вроде нормально сначала было, разговаривали, вспоминали детство, он рассказывал о жизни «в зоне», выпивали, конечно. Потом И. предложил мне переспать с ним, я, естественно, отказалась от этого заманчивого предложения. Потом ещё выпили, он посмотрел на меня и сказал что-то вроде «братцы, а говорят, что она лесбиянка, не хотите ли лесбияночку попробовать», все дружно стали ржать и требовать доказательств в моей гетеросексуальности, я пыталась обратить всё это в шутку, но И. сказал, что «не хочешь по-хорошему, будем по-плохому» и изнасиловал меня при всех, а потом предложил «попробовать лесбиянку» своим дружкам, они не заставляли себя уговаривать. И всё это продолжалось до утра. Наверное, я сама виновата, что не кричала, только молилась, чтобы только Л. (подруга) не вернулась не вовремя на дачу и не попала в этот кошмар, я не кричала, потому что И. сказал: «молчи, а то хуже будет». Потом они ушли, погрозили, что если скажу что кому, то хуже будет и вообще убьют, я никому ничего не сказала тогда. (Р10)

Кроме того, мы столкнулись с проявлением насилия «по ошибке», когда гомосексуальных женщин принимали за гомосексуальных мужчин:

…Побрились мы налысо и надели банданы. Поскольку внешне мы в таком виде очень похожи на молодых людей, но, в общем, черты лица у нас как-то женственные, и нас народные массы, особенно молодежь, стала принимать за парочку голубых. Вот так странно получилось. Вот. И очень негативно к этому почему-то относилась та молодежь, на которую мы нарывались. Это было что-то типа: проклятые педики, педерасты и всё такое прочее – идите сюда, там траля ля щас мы вас тут направо и налево. Вот. Причем это были люди чуть старше нас, наверное в возрасте лет 30-ти. Взрослые дядьки, которым мы как-то мешали жить. Интересно было, что я тоже как-то ехала в электричке, никого не трогала, и меня компания подростков, прям мелких подростков тоже приняла за голубого. Начали тыкать пальцами, что-то там обсуждать, с таким ажиотажем. Было очень странно, я не ожидала вообще, что люди, которые никак себя не проявляют, только как-то отчасти могут быть на кого-то похожи, могут кому-то мешать жить. Потом, когда я встала, стали видны части тела, которые указывают на то, что я всё-таки лицо женского пола, а не мужского, всё как-то стихло, на этом конфликт был исчерпан, они просто отворачивались и всё. А вот взрослые… взрослые пытались надавать по морде. Иногда. За то, что…мало того, что, в общем–то, «голубые» или кто-то, к тому же ещё неформалы. Они предъявляли претензии в виде физического насилия. В виде попытки его совершить. (Р2)

Редактор журнала «Остров» Ольгерта Харитонова считает, что «те виды насилия, которые выделяет автор, не исчерпывают полностью многообразия этого явления» и предлагает в дополнение нашей классификации выделять также «насилие внутри гомосексуального сообщества». Например, в Москве распространено насилие внутри гомосексуального сообщества. Причем это не злоупотребление во взаимоотношениях партнеров, а насилие между людьми не близкими, но принадлежащими к одному кругу. Самое страшное, когда нарушается корпоративная безопасность, ради которой мы порой и собираемся вместе. Когда злоупотребляют доверием людей, предоставляющим свои квартиры для наших встреч. Когда попираются все законы гостеприимства и методы криминальных разборок переносятся в среду чуждую им, избегающую их, сторонящуюся даже простой озлобленности.

Проведенный анализ повседневного опыта гомосексуалов в аспекте насилия позволяет говорить о наличии потребности в квалифицированной помощи социальных работников, психологов, юристов, медиков и, соответственно, включении адекватной информации о гомосексуальности в образовательные программы.

Многие гомосексуалы состоят в «нормальном» гетеросексуальном браке или состояли в нем ранее, некоторые наши респонденты сообщили, что планируют или не исключают для себя такой перспективы на будущее. Причины этого различны: стремление соответствовать социальным нормам «Я всегда был равнодушен к женщинам. Женился в 25лет по настоянию родителей, потому что так надо» (Р1), позднее «осознание» своей ориентации: «Влечение к мужчинам было всегда, сколько я себя помню, где-то с 5-летнего возраста я иначе, чем другие смотрел на мальчиков. В подростковом возрасте фантазировал о своем учителе. Но я не знал, что делать с этим, поэтому ничего не делал. Уже в зрелом возрасте рассказал о своих переживаниях старому приятелю, это было странно, но он не удивился, а проявил понимание, сказал, что знаком с "голубыми" и даже познакомил меня с одним из них. Мне тогда было 38лет. Получив гомосексуальный опыт, я понял, что это именно то, что мне нужно и что ускользало от меня все эти годы» (Р1); надежда на «излечение от гомосексуальности»: «была замужем за натуральным мужчиной. В смысле, он таковым себя считает. Думала таким образом «приобщиться» к большинству, думала, пройдет мое детское увлечение. Хотя это и было вопиющей ошибкой с моей стороны - ну можно ли так долго было морочить человеку голову?! - но и грандиозным опытом выживания в нечеловеческих почти условиях. Особенно сексуального пресыщения. Так как на робкие просьбы о любви и ласке в том случае мне не приходило в голову предложить что-то еще, кроме секса, поскольку не было такого файла. Потом мы развелись, и я решила сменить свою очень уже тогда сомнительную бисексуальность на лесбийские отношения» (Р11); желание скрыть свою гомосексуальность от общества; желание воспитывать детей в «нормальной» семье. Список причин далеко не исчерпывающий, обычно в каждом случае имеет место сочетание нескольких причин, одна из которых является доминирующей. Введение официальной регистрации однополых браков/партнерств хотя и широко поддерживается, но вовсе не разделяется однозначно всем лесбигей-сообществом. В феминистском дискурсе брак рассматривается как инструмент патриархата, патриархальной власти и подавления, как изживающая себя модель отношений. Представляется целесообразным в сложившейся ситуации законодательно уравнять права граждан, предоставить возможность легитимировать отношения однополым партнерам и тем самым предоставить выбор на самоопределение.

Мы не располагаем статистическими данными о количестве однополых союзов в России, сбор такой информации крайне затруднен по причине скрытости и замалчивания из-за боязни дискриминации. Считается, что женщины чаще образуют семейные пары, нежели мужчины, что может быть объяснено тем, что две женщины, живущие вместе, вызывают меньше подозрений. Рассматривая однополую семью в аспекте дискурса нормы и патологии, необходимо ответить на вопрос о её функциональности в условиях современного общества. Для этого мы анализируем, опираясь на классификацию функций семьи, разработанную М.С.Мацковским, социальный контекст и внутреннюю структуру таких семей.

Очевидно, что в современном обществе гомосексуальные союзы и гетеросексуальные браки изначально находятся в прямо противоположных условиях: "Общество делает всё, чтобы сохранить брак. В однополом союзе все внешние силы действуют против". Наши респонденты описывают это следующим образом: «Натуральные семьи заключают в угоду общественности, потому что так нужно и чтоб дети были. А наши семьи рождаются и растут на почве любви, только когда это на самом деле нужно нам и только нам, даже если против общественности, к всеобщему неудовольствию», «Семья из двух женщин находится в оппозиции общественности, уж точно по минимуму в глухой защите, много энергии уходит на это. В нормальных семьях такого нет, за них общество, оно помогает им, а нам так не мешали бы, а то одни препоны» (Р13).

Часть проблем, сопутствующих созданию и существованию однополых семей также обусловлена негативным отношением к ним общества. Такое положение вещей демонстрирует ущемление социально-статусной сферы семейной деятельности. Отсутствие у однополой пары обязательной, стандартной полоролевой/гендерной дифференциации, по мнению И.С.Кона, приводит к тому, что разделение домашнего труда, порождающее больше всего семейных конфликтов, здесь с самого начала строится с учетом индивидуальных особенностей: каждый делает то, что он лучше всего умеет или что ему больше нравится, а если какая-то необходимая работа никому не нравится – на основе разумного компромисса: «…никто никому ничего не должен, нет традиций, нет четких инструкций, сравнивать не с чем, да и некогда и не зачем, кто во что горазд, так и получается» (Р14). Особенности, связанные с межличностным и бытовым взаимодействием, наши информанты склонны описывать скорее как положительные моменты жизни, что позволяет говорить об успешности функционирования в хозяйственно-бытовой, а также в эмоциональной сфере семейной деятельности.

Важнейшими сферами семейной деятельности традиционно считаются репродуктивная и воспитательная. “Детский вопрос” очень актуален в однополых семьях. Общество, даже если разрешает двум женщинам или мужчинам строить отношения между собой, то к возможности развития и воспитанию детей в таких союзах настроено категорично отрицательно. Нетрадиционность сексуальной ориентации часто служит доводом для отказа в праве на усыновление или получение опеки над ребенком при разводе. «Статистический метаанализ эмпирических исследований показал, что между гетеро- и гомосексуальными родителями нет существенных различий в стиле воспитания детей и в естественной эмоциональной приспособленности и что сексуальность родителей не оказывает заметного влияния на сексуальную ориентацию ребенка». Мнения наших информантов на этот счет различны, но нельзя не согласиться с тем, что «…если дети уже есть, то лучше им жить в лесбиянской семье, чем без семьи». Причины, препятствующие успешной реализации репродуктивной и воспитательной функции однополой семьи отсутствуют.

Проведенный нами обзор не выявил в основных сферах семейной деятельности – репродуктивной, воспитательной, хозяйственно-бытовой, экономической, эмоциональной - принципиальных ограничений функциональности рассматриваемой модели семьи. Имеющиеся несоответствия в социально-статусной сфере и сфере первичного социального контроля обусловлены социокультурными характеристиками современного общества. Принимая во внимание всё выше перечисленное, приходим к выводу о том, что однополые семьи - альтернатива межличностных отношений, которую правомерно рассматривать как норму, нежели как патологию. В современном обществе условия для однополых семей несколько более благоприятны, чем были ранее.

Далеко не все гомосексуалы разделяют необходимость создания устойчивых пар, связанных совместным проживанием, существует мнение, что нет необходимости строить отношения по аналогии с традиционным браком, по «стереотипной схеме гетеросексуального мира: должна быть обязательно семья». Значительная часть наших респондентов сказали, что хотели бы иметь постоянного партнера и жить с ним вместе, многие хотели бы оформить отношения официально (брак или партнерство), считая, что это позволило бы добиться уважаемого социального статуса семьи, и дало бы некоторые преимущества, например, возможность усыновления ребенка.

«Да, было время, когда были колебания, искания в том с кем жить, то есть с выбором пола, ну то есть главные размышления были в том плане, что можно ли себе позволить жить без мужчины, тем более с женщиной, это не могу сказать, что простой был выбор, нет. Я понимала своё влечение к женщинам, давно уже не стала себя отдергивать, но так разные же вещи встречаться, общаться, ну и всё такое, а семья это твой очаг, основа всей жизни можно сказать, ну и тут невозможно, чтобы было только, как ты хочешь. Скажу так: было время, когда думала о своей семье, что вот будет, как положено, будет такая нормальная семья, мама, папа, я, то есть даже два или три таких я, довольных карапузов. Нет, не знаю, почему мне так всё это представлялось себе, просто была такая картинка. Вот, но получилось всё как-то по-другому, мне надоело бороться со своей природой, захотелось стать такой, какой ощущалось по своей природе. Ну, то есть, если детей, ладно, я могу себе как-то позволить, ну никак не могу быть достойной женщиной для мужа, как ни крути, по своей природе уже я так не могу. Вот так я думала, а потом Машка сказала, а давай приходи ко мне жить. Вот так и вся проблема пропала, встала на место. И потом стало вот так всё просто и понятно, что жизнь у нас вдвоём, нормальная реальная и детей специально нет и не надо» (Р15).

Отношение к себе и оценка себя, степень принятия собственной сексуальности у наших респонденток и респондентов очень различна, от крайних проявлений самонеприятия: «Если просто логическим образом подумать, то просто ясно, что гомосексуализм это отклонение от нормы. И бороться нам надо не за то, чтобы все говорили, что это нормально, а чтобы общество относилось c пониманием, то есть- есть люди, которые гомосексуалисты, но они не хуже натуралов. Но все равно это не норма, хотя и не разврат или психическая болезнь. И вообще не надо спрашивать: "Гомосексуализм, нормально это или нет?", ведь ясно, что нормальный человек скажет, что нет. Иначе, если вы считаете это нормой, то нам пора выходит на улицу с плакатами» (Р12) до рационально аргументированных рассуждений: «Я так думаю, что гомофобные настроения вовсе не вызваны, то есть, вызваны не только тем, что мы выбираем партнёра, сексуального партнера, того же пола, но вызваны претензией считать нормой свою такую жизнь. Я сама уверена, что, будучи лесбиянкой, остаюсь нормальной женщиной, со здоровыми сексуальными и социальными отношениями. И что бы там не говорили ученые мужи, я считаю, что отношения двух женщин, сексуальные отношения, это нормальные отношения. И я могу привести много разных примеров, мягко говоря, странных отношений натуралов, но я не стану судить их и вешать на них ярлык ненормальных, если их все это устраивает, то, значит, они нормальны. Я так думаю, что определять нормальность отношений должны только их непосредственные участники, а не кто-то там со стороны пришел и сказал, что вот это - нормальные, а вот те, которые не такие, вот это - ненормальные. Пусть двое сами разбираются, оставьте их в покое» (Р7).

Поиск партнеров и друзей для саратовских гомосексуалов продолжает оставаться проблемой. Долгое время практически единственными местами встреч и общения гомосексуалов (преимущественно мужчин) были так называемые «плешки»: «Плешки у нас находятся в Л-х, дальняя правая аллея. И в сквере на пересечении улиц М. и А.. Там можно легко познакомиться с заинтересовавшим вас партнером, а также проехать к вам домой, чтобы отдохнуть. Но там я бы не посоветовал с кем-либо встречаться, хотя если нужно всего лишь на одну ночь, то можно в принципе и там, но нужно предохраняться, потому что там неизвестно кто, неизвестно с кем» (Р16), которые продолжают существовать, но в основном их посещают люди старшего поколения: «Плешки, как таковые, фактически вымерли. В Л. и на А-ку никто не ходит, хотя, говорят, что по старой памяти можно кого нить найти» (Р4), правомерно заключить, что в настоящее время «плешки» перестали быть центральным местом коммуникации и поиска партнеров. Популярным способом знакомства являются специальные рубрики в СМИ, в том числе электронных: «Популярностью пользуется газета "Из рук в руки", где в разделе знакомства очень богатый выбор, но так как народ заводит по десятку почтовых ящиков, есть возможность несколько раз познакомиться с одним и тем же человеком» (Р4), в определенных «специальных» кафе, бане, пляже: «Сейчас кафе около гостиницы С. Приношу свои извинения, про пляж забыл, там, правда, знакомятся, как правило, те, кому за 50лет. А на счет туалета на вокзале - это не место встреч геев, а просто там пара старых геев пристает к натуралам, которые заходят в туалет совсем за другим. А больше в Саратове ничего нет» (Р17), другой респондент дополняет: «Ещё есть баня на И.пл., где также можно снять "мальчика" на вечер. Подытоживая всё выше сказанное, можно сделать вывод, что лучшие и "чистые" мальчики на закрытой тусовке в "т-м". Вообще если вы знающий человек, то вы сможете найти себе партнера на другой любой дискотеке, баре, потому что нас много и мы везде» (Р16), назывались также знакомства на улице, через друзей, реже находят партнеров среди коллег на работе и в учебных заведениях.

Социальная сеть плохо развита: «По сравнению с Москвой, где достаточно широко распространена сфера развлечения геев и лесбиянок, наш город недостаточно развит в этом плане. Но у нас тоже есть места встреч и общения людей этого круга, таких мест не так много, зато они наиболее любимы и посещаемы. Одно из них - кафе "Т-е" (в простонародье - " Т-ка"). В будни это заведение может посетить каждый, а по субботам (после 23.00) там проводятся закрытые "тематические" тусовки. Само "Т-е" представляет собой небольшой клуб, где-то человек на 80-100, с танцполом, баром и столиками, а также несколькими нишами, где можно отдохнуть в интимной обстановке. В основном здесь все знакомы, потому что мало кто знает, что здесь по субботам закрытые вечеринки. Поэтому здесь практически никогда не происходит никаких эксцессов» (Р16). Следует отметить, что к настоящему моменту упомянутое кафе уже не существует в роли клуба, на сегодняшний день основным считается один из баров, где раз в неделю бывает так называемый «клубный день», но отзывы позволяют считать, что это не очень популярное место досуга: «есть, конечно, ночной клуб "ОЗДР", в привычном понимании ночным клубом это назвать сложно. В "народе" заведение называется просто "гадюшник", хотя возможны варианты. Основной принцип посещения заведения - напиться, сняться, устроить скандал - возможны сочетания. Гардероб не работает, поэтому короны не снимаются, а потолки там не очень высокие. В час ночи начинается шоу "Женщины глазами мужчин". Кто-то называет его травести-шоу, но до этого далеко. Также бывает мужской стриптиз, но на него надо попасть. Все это безобразие обычно длиться до 6 утра» (Р4). В то же время существуют «неофициальные» популярные заведения: «Еще есть бар "Э", на В-й, как спускаться к Волге, в этом же доме находиться "Салон новобрачных", забавно. Небольшой, но уютный подвальчик. Ярко выражать свою гомосексуальность все же не стоит, публика там бывает разноплановая, но посидеть, пообщаться очень даже можно. А определить, кто есть "ху", это уже дело профессионализма. Слышал, что золотая молодежь собирается в кофейне "L", у кинотеатра "П". Но так как не очень люблю заведения подобного рода, ничего толкового сказать не могу» (Р4).

Появляются (в столицах) коммерческие услуги, направленные на лесбигей-сообщество (сфера досуга, бары, клубы, журналы, туризм, магазины). В провинции же складываются неформальные сети «для тех, кто знает», существование которых не оговаривается: «Вот так происходит взаимное обслуживание что ли, все знают к какому врачу пойти, психиатру там или гинекологу. Но в общем, если не спрашивают, о своей ориентации лучше промолчать, потому как нет уверенности, что это не будет передано дальше. Вот как мы узнаем про кого-то, так и про нас узнают. Вот парикмахер, опять же известен, да, вся тусовка к нему. Ну, что еще? Ничего не приходит на ум что-то. Еще если куда поехать отдохнуть задумали вдруг, то понятно, куда пойдем, к кому обратимся мы» (Р18).

Подведем некоторые итоги обсуждения темы повседневного опыта и жизненных стратегий гомосексуальных людей. Критерии нормы задаются социокультурным и историческим контекстом. Современной гендерной нормой считается совершеннолетняя брачная гетеросексуальность, иные формы и практики считаются отклонением. В СМИ зачастую за внешней демонстрацией «политкорректности», гомосексуальность по-прежнему не репрезентируется как нормальное явление и преподносится как проблема, имеет место конструирование сенсационного образа гомосексуала. В академическом дискурсе преобладает представление гомосексуальности как отклонения от нормы, в основном как излечимого заболевания. Отсутствует аналог LG-studies, широко распространенных в западных университетах. Гомосексуальность если и присутствует в образовательных программах, то трактуется как отклонение от нормы.

Современное социальное положение геев и лесбиянок практически идентично, но зачастую гомосексуальность приписывается мужчинам, например, в анкете мы получили ответ «гомосексуальность это любовь мужчин». Патриархальная система современного общества предполагает «вторичность» женского, из этого следует предположительно «безразличие» к сексуальности женщины: «правильный» мужчина всегда может «исправить» её. Как следует из социального опыта наших респонденток, в реальности «открытые» лесбиянки сталкиваются с рядом специфических проблем, например, зачастую мужское безразличие и терпимость трансформируются в агрессию. Социальные сервисы игнорируют потребности гомосексуальных клиентов. Гендерный контракт современного российского общества можно сформулировать как «гомосексуальность не существует».

Практически универсальным опытом российских геев и лесбиянок является столкновение с проявлениями гомофобии и дискриминации. Как и общество в целом, гомо-сообщество несвободно от определенных стереотипов и предрассудков. Дихотомическое разделение на гомо- и гетеросексуалов не универсально, внутри субкультуры также существует деление на норму и отклонение.

В данной работе мы смогли определить только общие тенденции, так как гомосексуалы очень разнородная социальная группа, имеют различный социальный опыт и разнообразные жизненные стратегии, невозможно выделить единый «гомосексуальный стиль жизни». В процессе обсуждения мы пришли к пониманию того, что гомосексуальность индивида и его самоидентификация как гомосексуала, оказывает влияние на его социальные интеракции, используются определенные «стратегии взаимодействия» в зависимости от ситуации. Здесь можно выделить следующие стратегии: интеграция либо противопоставление себя обществу, а также наиболее часто встречающаяся промежуточная стратегия - избирательная, когда её выбор зависит от ситуации, взаимодействия с определенной социальной группой. Для гомосексуалов, избравших первый вариант, приоритетной является нормативная социальная идентичность, которой они стремятся максимально соответствовать, возможно, в ущерб своей гомо-идентичности, например, вступая в гетеросексуальные браки, или строя гомосексуальные отношения по «традиционному» гетеро-сценарию. Стратегия интеграции характеризуется отказом от общественного конфликта, вызванного ненормативной сексуальной идентичностью, противопоставления – наоборот, максимальным его обострением.


ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Попытаемся кратко изложить основные результаты, к которым мы пришли в ходе анализа процесса конструирования гендерных норм в современном российском обществе.

Анализ социологического смысла понятий нормы и патологии на основе обзора известных зарубежных и отечественных теорий показал относительность данных понятий и обусловленность нормы совокупностью культурных факторов, религиозных убеждений, морально-этических требований, преобладающих в определенное время в определенной социальной группе и в конкретном обществе. Смысловое содержание нормы конкретизируется в понятиях правил, образцов, предписаний, нарушители социальных норм подвергаются негативным социальным санкциям, наказанию. Мы пришли к пониманию социальной нормы и отклонения как характеристике существующих явлений и процессов или актов поведения посредством анализа социальной реальности.

С позиций гендерного анализа современный гендерный порядок является традиционно патриархальным властным ресурсом, позволяющим воспроизводить доминирующую роль мужчины и более низкое социальное положение женщины. Далее в нашей работе при анализе гендерных норм современного общества мы приходим к пониманию человеческой сексуальности как социального конструкта, культурного производства норм сексуального поведения, реализуемых через властные отношения.

Проведенный анализ базы российского законодательства ясно показал, что не происходит утверждения равноправия как социокультурной нормы, существующее положение вещей влечет неравенство возможностей вразрез с декларациями, в законодательстве и социальной политике, сохраняется латентная дискриминация гомосексуальных граждан. Мы отмечаем, что гомосексуалы игнорируются государством, не воспринимаются как социальная группа, на которую должен быть направлен один из векторов социальной политики.

Наиболее ярким примером столкновения современных практик и легитимного дискурса можно назвать родительство в гомосексуальном партнерстве. Современные нормы, связанные, так или иначе, с родительством, направлены исключительно на гетеросексуальную модель отношений. Сконструированное негативное отношение к нетрадиционным моделям объясняется тем, что приоритетным для государства является принудительная гетеросексуальность, так как именно гетеросексуальные отношения становятся источником прокреативных изменений. Норма «правильного родительства» поддерживает и легитимирует сексуальные отношения индивидов, позволяет эффективно соединять членов общества в пары для воспроизводства потомства и ведения хозяйства – таким образом реализуется воспроизводство рабочей силы и вовлечение в контролируемый процесс формирования обязанностей относительно друг друга и детей. Отсутствие нормирующего дискурса имеет в этом случае как отрицательные, так и положительные последствия – когда гомосексуальные партнеры делают выбор в пользу родительства, им приходится конструировать свою систему норм и ценностей, писать свой собственный сценарий.

Анализ правовых документов показал наличие прямой дискриминации гомосексуалов в медицинской сфере. Результаты исследования позволяют говорить, что в армии прямая дискриминация гомосексульных людей отсутствует, но риторика военнослужащих и военных медиков позволяет считать, что карьера военного для открытого гея практически исключена.

Таким образом, проведенное эмпирическое исследование показало, что положение гомосексуалов в гендерной системе российского общества характеризуется ограничением в правах, психологическим насилием над людьми гомосексуальной ориентации, отраженным в законах и закрепленным в традиционных культурных нормах, правилах поведения, воспитания, образования, диктуемых явно или скрыто большинством, относящим себя к гетеросексуалам и утверждающим приоритет своей сексуальности как нормы; стремление всеми методами исключить гомосексуальный дискурс из сферы публичного, равноценного традиционному.

Резюмируя основные теоретические подходы к пониманию нормы/патологии, мы пришли к пониманию того, что бинарные категории недостаточны для понимания окружающего, категоричное деление на белое/черное, мужское/женское, верх/низ, свой/чужой, норма/патология неизбежно приводит к отчуждению незнакомого и инородного, некритичной оборонительной позиции своего внутреннего мира, философии, мирововоззрения. Затруднения с оперированием переходными категориями, в частности с понятиями, которые мы привыкли считать взаимоисключающими (тогда как они таковыми не являются) детерминированы особенностями человеческого мышления, подкрепленными символической структурой власти и структурой языка. Понятия гомосексуальность, гендер - многомерны, но мы сводим их до узкой категории, чтобы облегчить понимание идентификации. Индивид может располагаться в различных точках по шкале женское/мужское для разных характеристик, которые могут быть согласованы или не согласованы друг с другом, кроме того, их местоположение может изменяться с развитием личности. В современной гендерной системе гомосексуальность рассматривается исключительно как дополняющая категория «нормальной» гетеросексуальности, автоматически стигматизируется. Гетеросексистская система трактует однозначно - индивид либо гетеросексуален и нормален, либо является нарушителем единственно правильной нормы. Осознав себя «нарушителем» нормального порядка, индивид может выстраивать свою идентичность, сознательно отказавшись от традиционных моделей, догм, навязанных понятий нормальности и греховности, преодолевая внутренний конформизмом с этими нормами, либо, отказавшись от части себя, подстраиваться под «систему большинства». Зачастую нормативное давление приводит к серьезным психологическим и социальным затруднениям.

Вследствие дихотомичности современного общества, именно гомосексуальная идентичность, будучи противоположностью гетеросексуальности, выводит за границы нормы. Выстраивание гомосексуальной идентичности индивидом начинается с внутреннего конфликта между его жизнью и чувствами и социальной нормой. Далее он некоторое время находится в маргинальном положении, выходя за рамки гетеросексуальности, на этих стадиях формирования идентичности индивид как бы оставляет за собой возможность «возвращения». Завершение процесса становления гомосексуальной идентичности предполагает прохождение через отрицания себя, сомнений, с последующим принятием себя, разрушения одной нормативной системы и принятия других систем норм и ценностей. Альтернативу дихотомичной социальной модели предлагает квир-теория, в основе которой лежит отказ от любого рода иерархичности.

Изменение отношения общества к нарушителям любого рода норм, в частности, к гомосексуальности и гомосексуалам, является отражением происходящих социальных трансформаций. Социокультурные нормы конвенциональны, и гендерная норма - это дискурсивная концепция, а не некоторая объективная реальность.

В нашей работе мы смогли определить только общие тенденции, так как гомосексуалы очень разнородная социальная группа, имеющая различный социальный опыт и разнообразные жизненные стратегии, невозможно выделить единый «гомосексуальный стиль жизни». Гомосексуальность индивида и его самоидентификация как гомосексуала, оказывает влияние на его социальные интеракции, используются определенные «стратегии взаимодействия» в зависимости от ситуации. Мы выделили следующие стратегии: интеграция либо противопоставление себя обществу, а также наиболее часто встречающаяся промежуточная стратегия - избирательная, когда её выбор зависит от ситуации, взаимодействия с определенной социальной группой. Для гомосексуалов, избравших первый вариант, приоритетной является нормативная социальная идентичность, которой они стремятся максимально соответствовать, возможно, в ущерб своей гомо-идентичности, например, вступая в гетеросексуальные браки, или строя гомосексуальные отношения по «традиционному» гетеро-сценарию. Стратегия интеграции характеризуется отказом от общественного конфликта, вызванного ненормативной сексуальной идентичностью, противопоставления – наоборот, максимальным его обострением.


БИБЛИОГРАФИЯ

  1.  Абельс Х. Интеракция, идентификация, презентация: Введение в интерпретативную социологию. СПб., 1999.
  2.   Агарков С. О странностях любви. Тайны двоих. М.: Молодая гвардия, 1990.
  3.   Агеев В.С. Межгрупповое взаимодействие: социально-психологические проблемы. М., 1990.
  4.  Александрова Н. Норма или патология // Федерация, 1993, №105.
  5.  Алексеев Н. А. Гей-брак. М: Издательство БЕК, 2002.
  6.  Алексеев Н.А. Правовое регулирование положения сексуальных меньшинств: Россия в свете практики международных организаций и национального законодательства стран мира. М: Издательство БЕК, 2002.
  7.  Американская социологическая мысль. Мертон Р., Мид Дж, Парсонс Т., Щюц А. Тексты. М.: Международный ун-т бизнеса и управления, 1996.
  8.  Антология гендерной теории. / Сост. и комментарии Е.И.Гаповой и А.Р.Усмановой. Минск: Пропилеи, 2000.
  9.  Антонова Н.В. Проблема личной идентичности в интерпретации современного психоанализа, интеракционизма и когнитивной психологии// Вопросы психологии, 1996, №1. С. 131-143.
  10.  Аринин А.Н. Права и свободы человека и эффективное развитие России // Общественные науки и современность, 2002, №1. С.68-79.
  11.  Арон Р. Этапы развития социологической мысли. М.: Прогресс-Универс, 1993.
  12.  Аусландер Л. Женские + феминистские + мужские + лесби-гей + квир исследования = гендерные исследования? // Введение в гендерные исследования. Ч.II: Хрестоматия. Харьков:ХЦГИ, 2001; СПб.:Алетейя, 2001.
  13.  Батыгин Г.С., Девятко И.Ф. Миф о «качественной социологии» // Социологический журнал, 1994, N 2. C. 28-42.
  14.  Батыгин Г.С. Стереотипы поведения: распознавание и интерпретация // Социс, 1980, №4. С.96-102.
  15.  Бачинин В.А. Антропосоциология анормативного поведения // ОНС, 2001, №3. С.62-73.
  16.  Бежен А. Рационализация и демократизация сексуальности // Социология сексуальности. СПб: Институт социологии РАН, 1997. С. 14-19.
  17.  Беккер Г. Девиантность как следствие "наклеивания ярлыков" / Контексты современности-II: Хрестоматия. Казань: Изд-во КГУ, 2001.
  18.  Белкин А. Третий пол. Судьбы пасынков Природы. М., 2000.
  19.  Бергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реальности. Трактат по социологии знания. М.: Academia-Центр, Медиум, 1995.
  20.  Бергер П. Приглашение в социологию. Гуманистическая перспектива. М.: Аспект пресс, 1996.
  21.  Бернс Р. Развитие Я - концепции и воспитание. М.: Прогресс, 1986.
  22.  Берн Ш. Гендерная психология. СПб: Прайм-Еврознак, 2001.
  23.  Берн Э. Секс в человеческой любви. М.: Издательство АСТ-ЛТД, Институт общегуманитарных исследований, 1998.
  24.  Блейхер В., Крук И. Толковый словарь психиатрических терминов. Ростов-на-Дону: «Феникс»,1996.
  25.  Бовуар С. Второй пол. М.: Прогресс; СПб.: Алетейя, 1997.
  26.  Борисов И.Ю. Противодействие Российским программам научного полового воспитания и планирования семьи // Женщина Плюс, 2000, №3.
  27.  Введение в гендерные исследования. Учебное пособие. Ч.1. Харьков: ХЦГИ; СПб: Алетейя, 2001.
  28.  Введенский Е. Клинико-диагностические аспекты аномального сексуального поведения. Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата медицинских наук. М,1994.
  29.  Виттиг М. Прямое мышление и другие эссе. М.: Идея-Пресс, 2002.
  30.  Волошин П. Геи - лакомый кусочек для рекламодателя // Рекламный мир, 2000, №9(94).
  31.  Воронина О.А. Женщина в «мужском обществе» // Социс, 1988, №2. С.104-110.
  32.  Воронцов Д.В. Социально-психологические характеристики межличностного общения и поведения мужчин с гомосексуальной идентичностью. Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата психологических наук. Ростов-на-Дону,1999.
  33.  Гендерная экспертиза российского законодательства / отв. Ред. Завадская Л.Н. М: Издательство БЕК, 2001.
  34.  Гидденс Э. Социология. М.: Эдиториал УРСС, 1999.
  35.  Гидденс Э. Фуко о сексуальности // Социология сексуальности. СПб: Институт социологии РАН, 1997. С. 20-29.
  36.  Гилинский Я. Девиантность, социальный контроль и политический режим.
  37.  Голод С.И., Клецин А.А. Состояние и перспективы развития семьи. СПб., СПб. филиал ИС РАН, 1994.
  38.  Голод С.И. Семья и брак: историко-социологический анализ. СПб: ТОО ТК «Петрополис», 1998.
  39.  Голод С.И. ХХ век и тенденции сексуальных отношений в России. СПб., 1996.
  40.  Голубая книга. Положение геев и лесбиянок в Украине. Киев: Нора-принт, 2000.
  41.  Готлиб А.С. Введение в социологическое исследование: Качественные и количественные подходы. Методология. Исследовательские практики. Самара: Издательство «Самарский университет», 2002.
  42.  Гофман И. Гендерный дисплей // Введение в гендерные исследования. Часть 2: Хрестоматия / Под ред. С.В. Жеребкина. Харьков: ХЦГИ, 2001; СПб.: Алетейя, 2001.
  43.  Греченкова Т.И., Куприянова И.С. Гендерный анализ охраны репродуктивного здоровья и социальной защиты родительства в Саратовской области // Гендерная экспертиза социальной политики и социального обслуживания на региональном уровне / Под ред. Е.Р.Ярской-Смирновой и Н.И.Ловцовой. Саратов: Изд-во «Научная книга», 2003.
  44.  Греченкова Т.И., Куприянова И.С. Гендерный анализ социальных сервисов в сфере репродуктивного здоровья и родительства // Актуальные проблемы управления и социальной политики. Сборник научных статей. Саратов: Издательство СГТПП, 2002.
  45.  Греченкова Т.И., Куприянова И.С. Программы сексуального образования подростков и молодежи: проблемы и пути решения // Гендерная экспертиза социальной политики и социального обслуживания на региональном уровне / Под ред. Е.Р.Ярской-Смирновой и Н.И.Ловцовой. Саратов: Изд-во "Научная книга", 2003.
  46.  Григорьева М.В. Порнография и гомосексуализм в молодежной среде // Материалы исследовательского проекта "Будущее молодежи России". М.: ИС РАН, 2003.
  47.  Григорьева Н.С. Гендерные подходы в социальной политике. Методологические аспекты / Теория и методология гендерных исследований. Курс лекций. М: МЦГИ – МВШСЭН – МФФ, 2001.
  48.  Грошев И.В. Гендерные представления о власти//Социс, 2000, №12.
  49.  Девятко И.Ф. Модели объяснения и логика социологического исследования. М.: Институт социологии РАН, 1996.
  50.  Донцов А.И., Токарева М.Ю. Социальный контекст как фактор взаимодействия меньшинства и большинства // Вопросы психологии, 1998, №3.
  51.  Дюркгейм Э. Общественное разделение труда. Метод социологии. М.: Наука, 1991.
  52.  Ениколопов С.Н., Дворянчиков Н.В. Концепции и перспективы исследования пола в клинической психологии // Журнал практической психологии и психоанализа, 2002, №2.
  53.  Женщина. Гендер. Культура. Отв. Ред. З.А. Ходкина, Н.Л.Пушкарева, Е.И. Трофимова. М.: МЦГИ, 1999.
  54.  Женщина и визуальные знаки/ ред.А.Альчук. М.:Идея-Пресс, 2000.
  55.  Женщина не существует: современные исследования полового различия: Сборник статей / Под ред. И. Аристарховой. Сыктывкар: Сыктывкарский университет, 1999.
  56.  Жеребкина И.А. "Прочти мое желание": Постмодернизм, психоанализ, феминизм. М.: Идея-Пресс, 2000.
  57.  Заковоротная М.В. Идентичность человека. Социально-философские аспекты. Ростов-на-Дону: Издательство Северо-Кавказского научного центра высшей школы, 1999.
  58.  Замогильный С.И. Динамика социальной дифференциации. Саратов: Издательство Саратовского университета, 1991.
  59.  Зеликова Ю. Женское тело: «отчуждение» и запрет на удовольствия / В поисках сексуальности. Под ред. Е.Здравомысловой, А.Темкиной. СПб.: «Дмитрий Буланин», 2002.
  60.  Здравомыслова Е., Темкина А. Социальная конструкция гендера и гендерная система в России // Гендерное измерение социальной и политической активности в переходный период. СПб.: Печатный двор,1996.
  61.  Здравомыслова Е., Темкина А. Социальное конструирование гендера как методология феминистского исследования // Введение в гендерные исследования. Ч.I / под ред. И.А.Жеребкиной. Харьков: ХЦГИ, 2001; СПб.:Алетейя, 2001.
  62.  Здравомыслова Е.А., Темкина А.А. Создание гендерной идентичности: методика анализа интервью // Гендерные исследования, 2000, 35 (2/2000). С.211-225.
  63.  Здравомыслова Е.А., Темкина А.А. Социология гендерных отношений и гендерный подход в социологии // Социс, 2000, №11. С.15-24.
  64.  Иной взгляд: Междисциплинарный альманах гендерных исследований. Минск: БГПУ, 2002.
  65.  Ильин В. Государство и социальная стратификация советского и постсоветского обществ 1917-1966гг.: Опыт конструктивистского-структуралистского анализа. Сыктывкар: Сыктывкарский ун-т, ИС РАН, 1996.
  66.  Ионин Л. Г. Социология культуры. М.: Логос, 1996.
  67.  Исаев Д.Н., Каган В.Е. Половое воспитание детей и психогигиена пола у детей. Л.: Медицина, 1980.
  68.  Каган В.Е. Стереотипы мужественности и женственности и образ «Я» // Вопросы психологии, 1989, №3.
  69.  Калменкова Е.С., Мергенталер Э. Нарратив в психотерапии: рассказы пациентов о личной истории // Психологический журнал, 1998, № 5-6.
  70.   Карлинский С. Гомосексуализм в русской литературе и культуре: удар по Октябрьской революции // Риск, 1992, №1.
  71.  Карлинский С. «Ввезен из-за границы?..» Гомосексуализм в русской культуре и литературе. Краткий обзор // Литературное обозрение, 1991, №11.
  72.  Келли Г. Основы современной сексологии. СПб: Издательство «ПИТЕР», 2000.
  73.  Клейн Л.С. Другая сторона светила: Необычная любовь выдающихся людей. Российское созвездие. СПб.: Фолио-Пресс, 2002.
  74.  Климова С.Г. Контроль отклоняющегося поведения со стороны государства и общества // Социс, 1990, №10. С.118-122.
  75.   Комаров М.С. Социальная стратификация и социальная структура // Социологические исследования, 1992, № 7. С. 62-72.
  76.  Кон И.С. Введение в сексологию. М.: Медицина,1990.
  77.  Кон И.С. Лунный свет на заре: лики и маски однополой любви. М: Олимп; Издательство АСТ,1998.
  78.  Кон И.С. Мужчина в изменяющемся мире.
  79.  Кон И.С. Норма или патология: о гомосексуализме // Федерация, 1993, №105.
  80.  Кон И.С. О социологической интерпретации сексуального поведения // Социс, 1982, №2. С.113-122.
  81.  Кон И.С. Психология половых различий // Вопросы психологии, 1981, №2.
  82.  Кон И.С. Психология предрассудка // Новый мир, 1966, №9.
  83.  Кон И.С. Человеческие сексуальности на рубеже ХХI века // Вопросы философии, 2001, №8. С.29-41.
  84.  Коннел Р. Современные подходы // Хрестоматия феминистских текстов. Переводы / Под ред. Здравомысловой Е.А., Тёмкиной А.А. СПб.: Дмитрий Буланин, 2000.
  85.  Кософски С.И. Эпистемология чулана. СПб.:Питер, 2000.
  86.  Кочюнас Р. Основы психологического консультирования. М: Академический проект, 1999.
  87.  Крафт-Эбинг Р. Половая психопатия. М.,1996.
  88.  Кудрявцев И., Дозорцева Е. Смысловая сфера у лиц с особенностями психосексуальной ориентации // Психологический журнал, 1993, том 14, №4. С.107-117.
  89.  Куприянова И.С., Греченкова Т.И. Феминистский анализ нетрадиционных моделей родительства в современной России // Актуальные проблемы демографической политики / Под ред. Романова П.В. Саратов: Научная книга, 2004.
  90.  Куприянова И.С. Исследование практик консультирования в социальной работе: принципы нондискриминации // Социологические методы в исследовании социально-экономических процессов: материалы Всероссийской научно-практической конференци студентов и аспирантов, г.Иркутск, 20-21 марта 2003г. / Под науч. Ред. Т.Г.Бахматовой. Иркутск: Изд-во БГУЭП, 2003.
  91.  Куприянова И.С. Насилие в отношении гомосексуальных женщин: повседневный опыт // Насилие и социальные изменения. М., 2003.
  92.  Куприянова И.С. Однополые семьи в современном обществе: проблемы нормализации // Проблема нормы и патологии: современные дискурсивные практики. Саратов: Издательство СГМУ, 2002.
  93.  Куприянова И.С. Повседневное насилие в молодежной среде // Тезисы докладов международной научно-практической конференции "Будущее молодежи России" / под ред. М.В.Рассохиной. М.:ИС РАН, 2003.
  94.  Куприянова И.С. Принципы нондискриминации в консультировании по проблемам межличностных отношений // Гендерно-чувствительная социальная работа: образование и практика. Саратов: Изд-во ПМУЦ, 2002.
  95.  Куприянова И.С. Современные практики конструирования нормативной сексуальности: социокультурные репрезентации // Российское общество: цивилизационные горизонты трансформации. Саратов: ПАГС, 2004.
  96.  Лазар М.Г., Фирсов Б.М., Ядов В.А. Профессиональная мораль в социологии // Социологические исследования, 1988, N 2.
  97.  Лежендр П. В поисках себя. Положение геев и лесбиянок в современной России. CAF Российское представительство, 1997.
  98.  Ловцова Н.И. Аспекты гендерной идентичности// Культура, власть, идентичность: новые подходы в социальных науках/ Под ред. Е.Р. Ярской – Смирновой. Саратов, 1999. С. 152-156.
  99.  Ловцова Н.И. Гомосексуальная субкультура и мужская проституция // Социокультурный анализ гендерных отношений / под ред. Е.Ярской-Смирновой. Саратов: Изд.СГУ, 1998.
  100.  Луман Н. Власть. М.: Праксис, 2001.
  101.  Малахов В.С. Неудобства с идентичностью.
  102.  Малахов В.С. Парадоксы мультикультурализма // Иностранная литература, 1997, N 11. С.171-174.
  103.  Малышева М.М. Современный патриархат: Социально-экономическое эссе. М., 2001.
  104.  Маслова О.М. Качественная и количественная социология: методология и методы (по материалам круглого стола) // Социология: 4М, 1995, N5-6.С.5-15.
  105.  Маслюк Н.В., Ярская-Смирнова Е.Р. Гендер и социальная структура. Саратов: СГТУ, 2000.
  106.  Мацковский М.С. Социология семьи: Проблемы теории, методологии и практики. М, 1989.
  107.  Мертон Р.К. Социальная структура и аномия // Социологические исследования, 1992, № 2-4.
  108.  Милетт К. Сексуальная политика // Вопросы философии, 1994, №4.
  109.  Мондимор Ф. М. Гомосексуальность: Естественная история. Пер. с англ. Л. Володиной. Екатеринбург: У-Фактория, 2002.
  110.  Московский государственный социальный университет. Девиантное поведение детей и подростков: проблемы и пути их решения // Материалы Московской городской научно-практической конференции. М.: Союз, 1996.
  111.  Мужчины и женщины в легитимном дискурсе // Гендерные исследования, 2000, № 4. С.246-265.
  112.  Новиков А. Синдром трех обезьянок. Отрицательный угол. М.: Молодая гвардия, 1990.
  113.  Общая сексопатология. Руководство для врачей / под ред. Г.С. Васильченко. М.: Медицина, 1977.
  114.  Ожегов С.И. Словарь русского языка / под ред. Шведовой Н.Ю. М: «Русский язык», 1985.
  115.  Омельченко Е. Молодежные культуры и субкультуры. Москва: Институт социологии РАН, 2000.
  116.  Омельченко Е. От пола к гендеру? Опыт анализа секс - дискурсов молодежных российских журналов // Женщина не существует: Современные исследования полового различия. Сборник статей / Под ред. И. Аристарховой. Сыктывкар: Сыктывкарский гос.ун-т, 1999. С.77-115.
  117.  Омельченко Е. « Не любим мы геев…»: гомофобия провинциальной молодежи//О муже(N)ственности: Сборник статей / Сост. С. Ушакин. М.: Новое литературное обозрение, 2002. С.582-608.
  118.  О муже(N)ственности: Сборник статей. Сост. С.Ушакин. М: Новое литературное обозрение, 2002.
  119.  Парсонс Т. О социальных системах / Общ. ред. В.Чесноковой, С.Белановского. М.: Академический Проект, 2002.
  120.  Парсонс Т. Система современных обществ. М.: Аспент Пресс, 1997.
  121.  Потолок пола: Сборник научных и публицистических статей / Под ред. Т. Барчуновой. Новосибирск: Новосибирский государственный университет, Ресурсный Центр гуманитарного образования, 1998.
  122.  Права гомосексуалов и лесбиянок в РФ. Отчет международной комиссии по правам человека для гомосексуалов и лесбиянок подготовлен Гессен М. SanFrancisco, IGLHRC,1993.
  123.  Психические расстройства и расстройства поведения (F00-F99). Класс V МКБ-10, адаптированный для использования в Российской Федерации. Под общей редакцией Б.А.Казаковцева, В.Б.Голланда. М.: Минздрав, 1998.
  124.  Психологический словарь / под ред. Зинченко В.П., Мещерякова Б.Г. М.: Педагогика-Пресс,1996.
  125.  Психотерапевтическая энциклопедия / Под общ.ред. Б.Д.Карвасарского. СПб.: Питер, 1999.
  126.  Пулькинен Т. О перформативной теории пола. Проблематизация категории пола Джудит Батлер
  127.  Рабжаева М. Женская эмансипация как опыт конструирования гендера // Гендерные исследования №5 (2/2000). С.172-185.
  128.  Равноправие для лесбиянок и геев актуальная проблема гражданского и социального диалога: Отчет ИЛГА-Европа. Луганск,2000.
  129.  Радина Н.К. К проблеме использования гендерного анализа в психологических исследованиях // Вопросы психологии, 1999, № 2. С.22-28.
  130.  Райкрофт Ч. Критический словарь психоанализа / под ред. С.М.Черкасова. СПб.: Восточно-Европейский Институт Психоанализа, 1995.
  131.  Райх В. Сексуальная революция. СПб.-М.: Университетская книга-АСТ, 1997.
  132.  Рассел П. 100 кратких биографий знаменитых геев и лесбиянок. М.,1989.
  133.  Репина Т. Анализ теорий полоролевой социализации в современной западной психологии // Вопросы психологии, 1987, №2.
  134.  Рикер П. Повествовательная идентичность.
  135.  Розанов В.В. Люди лунного света: Метафизика христианства. М.: Дружба народов, 1990.
  136.  «Розовая психотерапия»: Руководство по работе с сексуальными меньшинствами/под ред. Д.Дэйвиса, Ч.Нила. СПб: Питер, 2000.
  137.  Романов П.В. Процедуры, стратегии, подходы "социальной этнографии" // Социологический журнал, 1996, № 3/4.
  138.  Романов П.В., Ярская-Смирнова Е.Р. Болезни роста социальной медицины.
  139.  Рубин Г. Обмен женщинами: заметки о "политической экономии" пола // Хрестоматия феминистских текстов. Переводы / Под ред. Е. Здравомысловой, А. Темкиной. СПб.: Дмитрий Буланин, 2000. С. 89-139.
  140.  Рубин Г. Размышляя о сексе: заметки о радикальной теории сексуальных политик//Введение в гендерные исследования. Ч.II:Хрестоматия/Под ред. Жеребкина С. Харьков: ХЦГИ,2001; СПб.:Алатейя, 2001.
  141.  Сандерс С.А., Рейниш Д.М., МакВертер Д.П. Гомосексуальность/гетеросексуальность: общий обзор// Сексология / под науч.ред Д.Н.Исаева. СПб.: Питер, 2001.
  142.  Свядощ А.М. Женская сексопатология. СПб: Питер Паблишинг, 1998.
  143.  Сексопатология: Справочник / Васильченко Г.С., Агаркова Т.Е., Агарков С.Т. и др. М: Медицина, 1990.
  144.  Семенова В.В. Качественные методы: введение в гуманистическую социологию. М.: «Добросвет», 1998.
  145.  Силласте Г.Г. Гендерная социология как частная социологическая теория // Социс, 2000, №11. С.5-15.
  146.  Синельников А. Мужское тело: взгляд и желание. Заметки к истории политических технологий тела в России // Гендерные исследования. 1999. № 2. С.209-219.
  147.  Словарь гендерных терминов / под ред. Денисовой А.А./ Региональная общественная организация «Восток – Запад: Женские Инновационные Проекты». М.: Информация – ХХI век, 2002.
  148.  Смелзер Н. Социология. М.: Феникс, 1994.
  149.  Смирнова Е.Р., Ярская В.Н. Философия и методология социальной работы. Саратов: СГТУ,1997.
  150.  Смирнова Н. Проблема репрезентации инаковости в рекламе//Другое поле: Социологические практики. Ульяновск, 2000.
  151.  Соколова Е.Т., Бурлакова Н.С., Лэонтиу Ф. К обоснованию клинико-психологического изучения расстройства гендерной идентичности // Вопросы психологии, 2001, №6. С.3-16.
  152.  Соколова Е.Т., Ильина С.В. Роль эмоционального опыта жертв насилия для самоидентичности женщин, занимающихся проституцией // Психологический журнал, 2000, том 21, №5. С.74-75.
  153.  Сорокин П.А. Человек. Цивилизация. Общество. М., 1992.
  154.  Социальная политика и социальная работа в изменяющейся России / Под ред. Е.Ярской-Смирновой, П.Романова. М.: ИНИОН РАН, 2002.
  155.  Социология в России / Под ред. В.А. Ядова. М.: Институт Социологии РАН, 1998.
  156.  Социология сексуальности. Переводы. Антология. Отв. редактор С.И. Голод. СПб.: Институт социологии, 1997.
  157.  Спиридонов Л.И. Теория государства и права. СПб ВШ МВД РФ, 1995.
  158.  Справочное пособие по социальной работе/ Л.С.Алексеева, П.В.Бобкова, Г.Ю.Бурлака и др.; под ред. А.М.Панова, Е.И.Холостовой. М: Юристъ,1997.
  159.  Старович З. Судебная сексология. М.,1991.
  160.  Стрельникова А. Конструирование сексуальной идентичности в эпоху постмодерна.
  161.  Тайсон Р., Тайсон Ф. Психоаналитические теории развития. Екатеринбург: Деловая книга,1998.
  162.  Тартаковская И.Н. Социология пола и семьи. Самара: Институт «Открытое общество», 1997.
  163.  Темкина А. Сценарии сексуальности и сексуальное удовольствие в автобиографиях современных российских женщин // Гендерные исследования, N 3 (2/1999): Харьковский центр гендерных исследований. C. 125-127.
  164.  Теория и методология гендерных исследований. Курс лекций. М.: МЦГИ-МВШСЭН, 2001.
  165.  Теория социальной работы: Учеб. пособие / М.В. Ромм, Е.В. Андриенко, Л.А. Осьмук, И.А. Скалабан и др.; Под ред. М.В. Ромма. Новосибирск: Изд-во НГТУ, 2000. Ч. II.
  166.  Ткаченко А.А. Сексуальные извращения - парафилии. М.: "Триада-Х", 1999.
  167.  Томпсон Д.Л., Пристли Д. Социология. М.: Издательство АСТ; Львов: Инициатива, 1998.
  168.  Томэ Х., Кэхеле Х.Современный психоанализ. Т. 2 / Общ. ред. А.В. Казанской. М.: Издательская группа "Прогресс" - "Литера", Издательство Агентства "Яхтсмен", 1996.
  169.  Трофимченко Р. По тропам наших неизведанных душ // Зеркало, 2002, №5.
  170.  Уэст К., Зиммерман Д.. Создание гендера // Гендерные тетради. Выпуск первый: СПб. филиал Института социологии РАН. СПб., 1997. С. 94-124.
  171.  Фрейд З. Очерки по психологии сексуальности. Минск, 1997.
  172.  Фролов С.С. Социология. М.: Логос, 1996.
  173.  Фромм Э. Мужчина и женщина. М.: Издательство АСТ, 1998.
  174.  Фуко М. Воля к истине: по ту сторону знания, власти и сексуальности. Работы разных лет. М.: Касталь, 1996.
  175.  Хейли Д. Однополый секс в России (1917-1965) // Зеркало, 1997. Приложение к №1(9).
  176.  Хили Д. Исчезновение русской "тетки", или как родилась советская гомофобия // О муже(N)ственности: Сборник статей. Сост. С.Ушакин. М.:НЛО, 2002.
  177.  Хорни К. Cамоанализ: психология женщины. Новые пути в психоанализе. СПб: Питер, 2001.
  178.  Храмченко Е. Психология взаимоотношений между мужчиной и женщиной // Прикладная психология и психоанализ, 2001, №3. С.24-38.
  179.  Хрестоматия к курсу "Основы гендерных исследований". Под ред. О.А. Ворониной. М.: МЦГИ / МВШСЭН, 2000.
  180.  Хрестоматия феминистских текстов. Переводы / Под ред. Здравомысловой Е.А., Темкиной А.А. СПб: Издательство «Дмитрий Буланин», 2000.
  181.  Черносвитов Е.В. Социальная медицина. Учебное пособие для студентов вузов. М.: Гуманитарный изд. Центр ВЛАДОС, 2000.
  182.  Чодороу Н. Воспроизводство материнства: психоанализ и психология пола //Антология гендерных исследований. Сб.пер. / Сост. и комментарий Е.И.Гаповой и А.Р.Усмановой. Мн.: Пропилеи, 2000. С. 29-77.
  183.  Швачко Е.В. Толерантность как психолого-социальный феномен // Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, №2. С.154-170.
  184.  Шнейдер Л.Б. Профессиональная идентичность. М.: МОСУ, 2001.
  185.  Шюц А. Структура повседневного мышления // Социс, 1988, №2. С.129-137.
  186.  Эриксон Э. Детство и общество. СПб.: Питер, 2000.
  187.  Эриксон Э. Идентичность: юность и кризис. М.: Прогресс, 1996.
  188.  Ядов В.А. Стратегия социологического исследования. М.: «Добросвет», Книжный дом «Университет», 1998.
  189.  Якубович В.Б. Качественные методы или качество результатов // Социология: 4М, 1995, N 5-6. С.16-27.
  190.  Ярская В.Н. Методология диссертационного исследования. Саратов: Изд-во Поволжского межрегионального учебного центра, 2000.
  191.  Ярская В.Н. План-проспект лекций по теории и практике социальной работы / Социальная работа в системе «Человек-общество-культура»: Учебное пособие. Саратов: СГТУ,1994.
  192.  Ярская-Смирнова Е.Р. Биоэтика социальной медицины // Современная этика: российская реальность и прогнозы. Казань: Таглимат ИЭУП, 2003. С.148-154.
  193.  Ярская-Смирнова Е.Р. Возникновение и развитие гендерных исследований в США и Западной Европе // Введение в гендерные исследования / Под ред. И.Жеребкиной. Санкт-Петербург, Алетейя, 2001.
  194.  Ярская-Смирнова Е.Р. Гендерное неравенство в образовании: понятие скрытого учебного плана // Гендерные исследования, 2000, №5 (2/2000).
  195.  Ярская-Смирнова Е.Р. Мужчины и женщины в стране глухих. Анализ кинорепрезентации// Гендерные исследования, 1999, № 2 (1/1999).
  196.   Ярская-Смирнова Е.Р. Нарративный анализ в социологии // Социологический журнал. №3, 1997. С.38-61.
  197.  Ярская-Смирнова Е.Р. Неравенство или мультикультурализм // Высшее образование в России, 2001, №4. С. 102-110.
  198.  Ярская-Смирнова Е.Р. Одежда для Адама и Евы. Очерки гендерных исследований. М.: РАН ИНИОН, 2001.
  199.  Ярская-Смирнова Е.Р. Профессионализация социальной работы в России // Социологические исследования, 2001, №5. С.86-95.
  200.  Ярская-Смирнова Е.Р. Социальная политика в гендерном аспекте // Женщина в российском обществе. №1-2, 2003. С.2-7.
  201.  Ярская-Смирнова Е.Р. Социальное конструирование инвалидности // Социс, 1999, №4. С.38-45.
  202.  Ярская-Смирнова Е.Р. Социокультурная репрезентация гендерных отношений // Социокультурный анализ гендерных отношений: Сб. науч. трудов/ Под ред. Е.Р. Ярской-Смирновой. СГТУ. Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 1998. С. 4- 13.
  203.  Ярская-Смирнова Е.Р. Социокультурный анализ нетипичности. Саратов: СГТУ, 1997.
  204.  Ярская-Смирнова Е.Р. Теоретический дискурс семьи и сексуальности // Рубеж, 1998, №12. С.71-87.
  205.  Bailey J.M., Bell A.P. Familiality of Female and Male Homosexuality // Behavior Genetics, 23, 1993, pp. 313-323.
  206.  Blumenfeld W.J. Homofobia: How we all pay the price. Boston: Beacon Press, 1992.
  207.   Boswell J. Christianity, social tolerance and homosexuality: gay people in Western Europe from the beginning of the christian era to the fourteenth century. Chicago: University of Chicago Press, 1980.
  208.  Bower B. Genetic Clues to Female Homosexuality // Science News, Vol. 142, Issue 8, 1992.
  209.  Bernard R. Research Methods in Anthropology. London: Madison, 1992.
  210.  Crooks R., Baur K. Our Sexuality. Canada, 1990.
  211.  Cultural Studies. Theory and Practice. Chris Barker with a Foreword by Paul Willis. 2000.
  212.  Essig L. Queer in Russia. A Story of Sex, Self, and the Other. Durham and London, Duke University Press, 1999.
  213.  Goffman E. Stigma: Notes on the Management of Spoiled Identity. N.Y.: Prentice-Hall, 1963.
  214.  Goffman E. The Presentation of Self in Everyday Life. NY.: Garden City, 1959.
  215.  Kirkpatrick R.C. The Evolution of Human Homosexual Behavior // Current Anthropology, 3, 2000. pp. 387-389.
  216.  Kitsuse J.I. Societal reaction to deviant behavior // Deviance the interactionist perspective. E. Rubington and M.S. Weinberg. The Macmillan Company, N.Y.; Collier-Macmillan Limited, London, 1980.
  217.  Kupriyanova I. Violence against homosexual women: stories from everyday life // Parameters Of Desire: Between The Public And The Private. Bielsko-Biala (Poland), 8-11 June 2003.
  218.  Merton R.K. Social theory and social structure, revised, Free Press: N.Y., 1957.
  219.  Norton R. A Critique of Social Constructionism and Postmodern Queer Theory, "Homosexual Identities", 1 June 2002.
  220.  Stigma and Sexual Orientation: Understanding prejudice against lesbians, gay men, and bisexuals / editor Gregory M. Herek. 1998.
  221.  The Cultural construction of sexuality / edited by Pat Caplan. NY, 1996.
  222.  The Cultural Studies reader / edited by Simon During. 1999.
  223.  The Lesbian and gay studies reader / edited by Henry Abelove, Michele Aina Barale, David M. Halperin. NY, 1993.

 Интервью из архива Греченковой Т.И., Наберушкиной Э.К.

 выделено автором сочинения


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

1850. ОБРАЗ ЖИЗНИ БРИТАНСКОЙ ЭЛИТЫ В ТРЕТЬЕЙ ЧЕТВЕРТИ XIX ВЕКА 1.26 MB
  Изменение положения британской элиты в третьей четверти XIX в. Распределение социального, экономического и политического влияния в элитных группах британского общества. Трансформация ценностных ориентиров элитных групп. Досуговая культура средневикторианского высшего общества.
1851. ПЕДАГОГИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ПРЕОДОЛЕНИЯ НЕГАТИВНЫХ ПОСЛЕДСТВИЙ УЧЕБНЫХ ФАКТОРОВ РИСКА, ОТРАЖАЮЩИХСЯ НА ЗДОРОВЬЕ УЧАЩИХСЯ КОЛЛЕДЖА 1.26 MB
  Современные научные подходы к выделению факторов риска в образовательном процессе. Педагогические подходы в выявлении негативных последствий учебных факторов риска, отражающихся на здоровье учащихся колледжа. Изучение взаимосвязи учебных факторов риска и состояния здоровья учащихся. Анализ результатов изучения педагогических подходов к преодолению учебных факторов риска в образовательном процессе колледжа.
1852. СЕМАНТИЧЕСКИЕ, ГРАММАТИЧЕСКИЕ И ФУНКЦИОНАЛЬНЫЕ ОСОБЕННОСТИ СЛОВА 1.26 MB
  Аспекты изучения проблемы переходности в области неполнозначных слов. Трудные случаи морфологической квалификации слова так. Пословицы, поговорки, крылатые выражения с элементом так. Возможности транспозиции слова "так".
1853. Промисловий аналіз продуктів какао 337.08 KB
  Какао продукти, какао напої та екстракти. Какао як продукт харчування. Виробництво шоколаду. Кондитерська промисловість. Замінники какао-масла.
1854. Теории и современные воспитательные концепции 163 KB
  Современные воспитательные концепции. Системное построение процесса воспитания. Воспитательная система образовательного учреждения. Характеристика компонентов воспитательной системы. Педагогическая поддержка ребенка и процесса его развития.
1855. Оружие геноцида 3.13 MB
  “Нормальная” культура ненормальных людей. Общее воздействие алкоголя на организм. Гипоксия — алкогольная эйфория. Почему пьющие избегают трезвых. О главной причине употребления психотропов. Творчество под угнетением табака. Курение и детородная функция. Целомудрие здравомыслие.
1856. Сегментация изображений и поиск объектов медицины и биологии 3.01 MB
  Программные системы и методы 3D-реконструкции биомедицинских данных. Модели, методы и алгоритмы, положенные в основу сегментации и поиска объектов. Сегментация данных компьютерной томографии и электронной микроскопии. Описание реализации программной системы. Примеры результатов сегментации и идентификации объектов.
1857. МАТЕМАТИЧЕСКОЕ МОДЕЛИРОВАНИЕ ЗАНОСА АВТОМОБИЛЯ 1.09 MB
  Анализ подходов к математическому и численному моделированию движения автомобиля. Постановка задачи. Оценка области применимости велосипедной модели. Математические модели движения автомобиля без потери сцепления колес с дорогой. Математическая модель переменной структуры для описания заноса автомобиля.
1858. МЕТОДИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ФОРМИРОВАНИЯ СИСТЕМЫ ЦЕНООБРАЗОВАНИЯ БАНКОВСКИХ УСЛУГ 1.26 MB
  Необходимость и специфика ценообразования в коммерческих банках. Банковская услуга как объект ценообразования в кредитных организациях. Анализ влияния внешних факторов на ценообразование в коммерческих банках. Стратегия банка как основа моделирования системы ценообразования банковских услуг.