20664

Философские школы поздней античности (эллинистическая эпоха)

Реферат

Логика и философия

Если ранее у греков существовало представление о своём духовном превосходстве над варварами не способных к культуре и к свободной деятельности что запечатлевалось даже в работах Платона и Аристотеля то в новую эпоху взаимовлияния культур формируется представление о едином бытие человека. Под влиянием восточных культур например астрологических и мистических течений Вавилона происходит эклектическое соединение рационального и сверхъестественного в понимание мира что пагубно отражается и на морали где вера в судьбу в определённость...

Русский

2013-07-31

186.5 KB

24 чел.

Философские школы поздней античности

(эллинистическая эпоха).

1. Характерные черты эллинистической периода античной истории.

Историческим событием, ознаменовавшим переход от классической к эллинистической эпохе в античной культуре, становится Великий поход Александра Великого (Александр Македонский 356 – 323 гг. до н.э.). В результате Похода, продлившегося с 334 по 323 гг. до н.э., Александр завоевал Малую Азию, Сирию, Египет, Вавилонию, Персию, Самарканд, Бактрию и Пенджаб, Персидская империя пала в результате трёх сражений. Результатом подобных масштабных «приобретений» становится ниспровержение культуры классического города-полиса, его политических и этических идеалов, которые уже не могут удовлетворять потребности новой империи. На смену им приходит проект «универсальной божественной монархии», объединяющий различные страны и народы. Одной из объективных причин необходимости установления подобной формы правления, по мнению историков, явилось то, что «покорённый» Восток не знал другого правления кроме монархии, где правитель выступал в роли божественного царя, подчинение воле которого носило сакральный характер. Александр, в силу малочисленности своих македонских войск, не способных постоянно силовым путём контролировать огромную территорию новой империи, и, возможно, не только политических нужд, но и психологических особенностей победителя, принял на себя образ монарха, сына бога (образ бога в тот период также претерпевает трансформацию – происходит отождествление высших богов завоёванных народов, например Амон, Бела, с образом Зевса всё с той же целью создания единой религиозной идеологической доктрины для нового универсального царства). Воплотить планы построения универсальной монархии помешала скоропостижная смерть Александра в 323 г. до н.э.

Посторение империи способствовало проникновению в греческую культуру научных исканий вавилонян, их религиозно-мировоззренческих представлений, астрологических учений о роли звёзд, так же происходит знакомство с дуалистическим учением зороастризма (Древний Иран, учение о постоянной борьбе в мире двух противоположных начал: добра и зла, света и тьмы, жизни и смерти), некоторыми положениями буддизма. Получает распространение космополитический идеал общения разных культур. Если ранее у греков существовало представление о своём духовном превосходстве над «варварами», не способных к культуре и к свободной деятельности, что запечатлевалось даже в работах Платона и Аристотеля, то в новую эпоху взаимовлияния культур формируется представление о едином бытие человека. Следствием подобного подхода становится создание открытого доступа представителей различных рас через образование к духовным, научным, военным достижениям греческой культуры. Частыми становятся межнациональные и межрасовые браки.

Но космополитизм и монархия привнёсли и ряд существенных негативных моментов. Несмотря на то, что для Александра полис оставался определённым эталоном в построение общества, постепенно культура греческих городов-полисов начинает размываться и разрушаться. Под влиянием восточных культур, например астрологических и мистических течений Вавилона, происходит эклектическое соединение рационального и сверхъестественного в понимание мира, что пагубно отражается и на морали, где вера в судьбу, в определённость жизни человека «звёздными силами», заставляют его жить только сегодняшним днём, только моментом ситуации, утверждать, что нет доводов правдивости, стремиться любым способом избежать несчастия (эвдемонизм, или стремление к счастью, становится основополагающим для мировоззрения того периода) и т.д. Весь мир объявляется отечеством в новой империи, и эта положение распространяется не только на мир земной, но и мир богов (смешение религиозных традиций разных культур). Существенные преобразования происходят в основополагающем диалоге «человек – общество».  В новообразованных царствах понятие «гражданин» заменяется «подданным». Позиция гражданин в городе-полисе была выражена в соединении своих этических добродетелей с политическими потребностями общества,  и активное участие в делах города. (В учениях Аристотеля цели практической деятельности человека как индивида выражались в этике и как члена общества в политике, и объединяла их общая цель достижения Блага, при чём Благо отдельного человека не мыслилось без достижения Блага общества, которое имело первостепенное значение). Подданство выдвинуло требование о соответствии воле правителя, добросовестному исполнению своих функциональных обязанностей, и о наличие специальной выучки. Участие человека  в делах общества сводиться к техническому аспекту его деятельности, которая направлена не на осознание и реализацию «всеобщего Блага», а технического соблюдения правил, предписанных занимаемой социальной нишей. Отсюда рождается образ нового человека, который определяет себя как лицо нейтрально относящееся к делам государства. Появляются новые мировоззренческие течения, в которых политика представлена как институт, способный стоять над моралью, относиться к ней равнодушно, и в целом государство изображалось в виде того, что обычный человек должен избегать.

Следствием феномена «подданства» становится отказ от понимания человека как члена общества и открытие его как индивида. Новая политическая система монархий, построенная на власти немногих, создавала реальность, в которой от отдельного индивида в управлении огромным царством не зависело практически ничего. Возражение правителю, даже не смотря на все заслуги, могло обернуться смертью для учёного. Подобная ситуация подтолкнула к тому, чтобы человек замкнулся внутрь себя и обратился к проблеме бытия своего «Я». Разум человека становился противоположением «хаотичной», своенравной общественной действительности. Именно ум становится той силой, которая позволяет человеку сохранять себя, обрести свой внутренний мир, противостоящий внешним событиям. Индивидуализация предоставила возможность обрести новое понимание свободы. На первое место становится уход от социальных, «всеобщих» интерпретаций, и обращение к исключительно персональному видению способов достижения свободы. Этика, таким образом, отделяется от политики, становится самостоятельной дисциплиной, которая рассматривает человека как такового, как единичное и автономное бытие.

2. Философия Кинизма.

История кинической философии начинается ещё в классический период античной истории. Антисфен (444 – 368 гг. до н.э), один из учеников Сократа, стремившийся продолжить этическую философию своего великого учителя, основал собственную школу. Название «киники» Антисфен и его сторонники получили от греческого слова «киносарг», что означает в одном из переводов «зоркий пёс», в другом «резвые собаки». Подобное название носил холм и гимнасия, где занимались сам основоположник этого учения и его ученики. В ряде источников Антисфену приписывают прозвище «чистый пёс». В дальнейшем название трансформируется в «циники», благодаря латинской транскрипции этого слова – «cynici», и становится основой общего термина «цинизм» (cynismus), хотя последний есть упрощённое, односторонне понимание философии киников, стремящихся в своих поисках прежде всего к добродетели. Сочинения Антисфена, которых насчитывалось более 60, не сохранились, мы можем встретить лишь некоторые фрагменты его творчества, например, в произведениях известного античного историка Диогена Лаэртского.

В области логической аргументации он, под влиянием софистических учений, а именно риторики Горгия, приходит к несложным выводам о том, что вещи не могут содержать в себе никаких обобщений, понятий и определений. Имена приписывает объектам человек, который таким образом пытается посредством доступных аналогий описать предметную реальность, представленую в виде комплекса ощущений. Так, например, определения сложных вещей мы составляем из описаний простых элементов, которые их составляют. Исходя из этого, можно говорить, согласно Антисфену, что задача любого образования это исследование имён или проведение лингвистических исследований. И здесь, в области лингвистических изысканий, мы можем по поводу любой вещи утверждать только её имя собственное, то есть оперировать формулой «вещь есть вещь». Отсюда для Антисфена следует вывод, что человеку доступны лишь суждения, состоящие из слов, повторяющих друг друга по смыслу (тавтологий), например, тождественность тождественного.

Антисфен из этической философии Сократа, главным  образом, заимствует часть относящуюся к практической морали, не отдавая должного общему метафизическому контексту его учения. На первый план  Антисфен выводит такие принципы, как самодостаточность, самообладание, равенство самому себе, силы духа, внутренней гармонии, о духовной и телесной выносливости в любых испытаниях, самоограничения, и доводит их в своей интерпретации до критически радикальных форм. Так, требование Сократа к человеку, стремящемуся к достижению добродетельности, не зависеть от вещей, «ни в чём не нуждаться», то есть развития в себе самодостаточности и способности самообладания, превращены Антисфеном в положение об «автаркии» или полном отрешении от устоявшихся стереотипов в обществе, как в области этики, политики, экономики, так и в сфере представлений о «телесном» счастье. Тем самым он пытается разрушить общепринятые иллюзии, которые, не позволяют человеку обрести подлинную свободу, делая его только рабом социальной ситуации. Например, если у Сократа принцип удовольствие не несёт оттенков ни блага, ни зла, то для Антисфена оно однозначно трактуется как олицетворение зла, лишающего человека свободной воли. Философ говорил «лучше сойти с ума, чем испытывать наслаждение» (или «предпочел бы безумие наслаждению»). Он призывал отказаться от таких «пороков» как жажда славы и доблести: «недостаток доблести и славы и есть добродетель» - пишет Антисфен, показывая тем самым, что подобные качества для человека продиктованы не внутренними духовными стремлениями, а раболепствованием перед общественным мнением. Отречения от удовольствия, славы, противопоставления себя устоявшимся законам (мнению толпы), всего этого можно достичь, по его мнению, только путём «сверхусилия» (греч. pónos), которое направлено на разрыв с общественным образом жизни.

Согласно Антисфену, мудрец должен жить не по законам города (общества), а по законам добродетели, которая показывает, что Бог по природе один, а не множествен, как учат «законы города». Он отрицает демократические устои «города», говоря, что «избрание глупцов стратегами подобно решению считать ослов конями». Антисфен также считал, что не должно быть ни правительства, ни частной собственности, ни брака, ни установленной религии. Отрицает он даже общепринятые оценки положительности поступка, указывая на нравственное бессилие общественной морали: «Тебя все хвалят. Боюсь, не сделал ли ты чего дурного?» – говорит философ.

Таким образом, Антисфен формулирует основные положения отказа от социального и нравственного приспособления. В его индивидуалистическом учение, духовная свобода предстаёт как аполитичное, асоциальное состояние. Человек полностью противопоставлен обществу. Именно очищение от общественных «наслоений», возврат к подлинной природе, «духовная нагота» или избавление от всего того, что связывает индивида, становятся теми аспектами кинистического учения, способствующие обретению истинной добродетели, которая предстаёт как обретение глубокого внутреннего достоинства, свободы, духовной целостности и неуязвимости от внешних «поползновений» общества.

Наибольшую славу в эллинистическую эпоху кинизму приносит ученик Антисфена Диоген Синопский (приблизительно 404 – 323 до н.э.) родом из Синопа. Асоциальное учения Антисфена в его трактовке приобретает ригорический характер, то есть достигает уровня сурового непреклонного требования следовать автаркии во всём, быть человеком, который полностью отрицает принципы социальной адаптации, приспособленности. Самодостаточность, апатия и безразличие к социальным благам и устоям становятся идеалами кинической жизни Диогена. Сам он в знак приверженности своим идеям жил в огромном кувшине, который использовался для погребения мёртвых. Называл себя собакой или «кине» в знак того, что имя оскорбительное для других для него подходит наиболее точно. Это не просто социальный протест, это ещё и способ поведения по отношению к людям: «торжественно приветствую дающего, лаю на тех, кто не даёт, кусаю тех, кто отбирает». Подобный факт, когда Диоген просил себя называть «Собакой Диогеном» стал очередной версией происхождения названия данной философской школы, так как киник дословно также означает «собачий».

Отрицание общественных устоев не было самоцелью для киников и Диогена. Главной задачей кинизма являлся поиск добродетели, «в сравнении с которой, все земные блага ничего не стоят». Добродетельность для человека означала жизнь в соответствии со своим предназначением от природы. По мнению Диогена, человек будет счастлив, если понимает требования своей натуры, и осознает, что всегда имеет в своём распоряжении всё для удовлетворения своих подлинных потребностей. Подобное поведение поможет стать выше внешних социальных предубеждений и выше капризов судьбы.

Именно цивилизация и «злая» судьба противопоставляется в кинизме неповторимой природе человека, согласие с которой, понимание её изначальных требований, наделяет человека счастьем и свободой. По мнению киников, фортуна, от которой зависит наличие внешних материальных благ, порождает страх у человека, обремененного желанием обладать объектом своей привязанности. Культура привносит искусственность бытия человека, заслоняя тем самым его природное начало. Поэтому Диоген считал правильным наказание Прометея богами, так как он принёс людям «зло» искусства. Таким образом, согласно канонам кинизма, только обретение субъективных внутренних «натуральных» благ - добродетели и довольства, путём смирения и отказа от желаний, являются истинными ценностями для мудрого человека. Именно на поиски такого человека отправлялся Диоген каждый раз, бродя с фонарём при дневном свете и постоянно произнося фразу «Ищу человека».

Диоген считал, что для достижения главной цели бытия человека бесполезны всякие науки и, в том числе метафизика. Платона он называл болтуном. Платон же называл его «сумасшедшим Сократом». Единственным методом достижения добродетели Диоген считал «аскезу» или усилие, тяжкий труд, направленный на тренировку души и тела. Человек должен уметь противостоять не только невзгодам стихии, но прежде всего страстям, презирать наслаждение. Диоген считал, что свободен лишь тот, кто свободен от наибольшего числа потребностей. По мнению киников, человек должен быть «нагим и свободным», когда он ничем не связан, то он неуязвим. Удовольствие расслабляет душу и тело, и угрожает главной ценности бытия человека – свободе, делая его рабом привязанностей. Поэтому отрицались, например, институт брака, устанавливающий «привязанность» между мужчиной и женщиной. Так же демонстрировалось негативное отношение к гражданству, к государственности: «без общины, без дома, без отечества» – провозглашается киниками. Отечество для Диогена и других киников, высказывавших идеи космополитизма, это целый мир.

Но отказ от привязанностей не означал пассивного поведения и бегства от жизни, напротив, киники отстаивали принципы свободы слова (parrhesia) и свободы действия (anaideia). Kinikos дословно также означает «собачья жизнь», так отзывались прежде всего о нищенстве (очередная версия происхождения названия данной школы). Киники не гнушались бездомного нищенствования, что было не позицией смиренного человека, а формой активного протеста, социального эпатажа, практической реализацией идей своего учения. Так, например, Диоген просил подаяния для того, что бы приучить себя к отказам, к самоуничижению для очищения от гордыни и тщеславия. Деньги для него в этом «спектакле» были действительно не главным. Он сам говорил, что «люди скорее подадут калекам, каковыми могут сами стать, нежели мудрецу, каковыми им никогда не быть». Даже в назывании себя «собакой» это поступок человека, который протестует против социальной иерархии, а не желание занять одну из ниш общества. (По одной из версий, когда Александр посетил Диогена, то он представился «Я – великий царь Александр», на сто получил ответ «Я – собака Диоген). Жизнь в кувшине это также средство привлечения к своим идеалам через крайние формы социального эпатирования.

Кратет Фиванский (конец 4 начало 3 в. до н.э.), родился в Фивах, один из учеников Диогена. Кратет продолжил развитие идей аскетизма и социальной апатии кинизма. Он утверждал, что слава, богатство не должны быть ценностями для человека, и для мудреца представляют собой зло для его души. Под благом Кратет подразумевал бедность, невежество, отказ от удовольствия. Ему приписывают высказывание: «Родина моя — Бесчестие и Бедность, неподвластные никакой Удаче, и земляк мой — Диоген, неподвластный никакой Зависти». Раскрывая образ мудреца, Кратет, указывал на то, что он должен быть аполитичным и не стремиться ни к какому прибежищу: «…любая точка универсума – мой город, мой дом». Сам Кратет продал свою часть наследства, раздав деньги согражданам. А своим детям завещал, что если они останутся невеждами, то получат средства с его счёта, но если станут философами, то деньги сами отдадут нуждающимся.

В целом, общими чертами кинизма становиться стремление обосновать представление о духовной свободе человека как асоциальном состоянии, достигаемом при помощи критического подхода к социальным и этическим устоям. Источниками несвободы и несчастья назывались такие пороки общества, как стремление к удовольствию, богатству, жажда власти, успеха, славы. Эти ложные ценности представлялись в качестве иллюзии, или, как часто их называли сами киники, «дыма», которой искажает подлинную добродетельность природы человека. Поэтому моральная сила выражена не в принятии общественных норм и законов, а преодолении их мнимости. Средствами для достижения добродетели свободы и счастья предлагались автаркия и апатия по отношению к социальной адаптации или приспособленности к «духу времени». При этом отрицание ценностей общественного устройства, культуры не было самоцелью для кинизма, как это позже станет характерно для европейского цинизма. Для этой школы главным становится поиск идеи добродетельности в самом человеке, внутренний мир которого представлен как единственный и постоянный её источник. Обретение внутреннего достоинства, способного преодолевать внешние стереотипы и условности, является идеалом для стремлений киников. Как говорил Диоген Синопский: следует «… судьбе противопоставить мужество, закону природу, а страстям – разум». Таким образом, в кинизме нравственная автономия становится высшей ценностью бытия человека.

3. Эпикуреизм. Основные положения философии Сада.

Эпикур (341 – 279 гг. до н.э.) родился на Самосе, наиболее известной его философская деятельность стала  после переезда эпикурейской школы в Афины из Лампаска в 307 г. до н.э. Школа расположилась в саду неподалёку от Афин. По этой причине сторонников Эпикура стали называть философами Сада (по греч. «Kepos»). Работы Эпикура представлены в виде «Писем», собрания «Максим», а также сохранились различные письменные фрагменты его произведения «Основные доктрины». Также об основных положениях его философии известно из стихотворного сочинения «О природе вещей» его приверженца Тита Лукреция Кара (99 – 55 гг. до н.э.). Основание Сада стало определённым символом духовных изменений эллинистической эпохи. По мнению ряда историков, Kepos явился первой эллинистической школой не просто в хронологическом порядке, но и с мировоззренческих позиций. Эпикурейство выступило философской альтернативой классическим учениям платоновской Академии и перипатетиков, которые лишь стремились сохранить учения прошлого, в то время как Эпикура, пытался привнести обновление в философские парадигмы в соответствии с веяниями новой эпохи.

В своём учении Эпикур придерживается деления философии на три части: 1) логика (или каноника) - каноны познания истины; 2) физика – исследование строения реальности; 3) этика – посвящена проблематике счастья человека и способам его достижения. При этом мы сталкиваемся в творчестве античного философа с одними из первых прагматических пониманий науки, так Эпикур считает, что логика и физика способны реализовываться только как функции этики. «Если не беспокоиться о небесных феноменах и не знать страха смерти, её близкого дыхания, не искать границ наслаждения и страдания, то вряд ли нужна была бы наука о природе» - пишет Эпикур, указывая на то, что значение физики, поиск соответствующих знаний, определён не истинной, «отстранённой» от человеческой жизни, его желаний, потребностей, а проистекает, прежде всего, из этики.

Логика и физика Эпикура направлены на преодоление «метафизического» интеллектуализма Платона и Аристотеля. Понимание действительности в эпикурействе не содержится попытки провести границу между «истинным» бытием и «мнимой» природой. Их философия признаёт исключительно только бытие «естественное», частью которого и является человек. Отсюда формируются и представления о том, что окружающая «земная» реальность, состоящая из конкретных вещей и событий, не есть нечто отстоящее от человека, несвязанное с его «подлинным» бытием и бесполезное для познания. Мир вполне поддаётся разумному восприятию, осмыслению, а знание, полученное о природе подобным образом, отражает естественную действительность и применимо в нашей жизни.

Если Платон утверждал, что чувство лишь смущает душу в процессе познания, вводит её в заблуждение, то Эпикур, напротив, отталкиваясь от «земного» понимания сущности человека, признаёт ощущение инструментом, которое способно запечатлевать мир безошибочным образом. Он считает, что если чувство хоть раз бы обмануло, то не было бы возможности верить ни одному из них. Для Эпикура наши чувства «посланники истины», по следующим причинам: 1) Сами ощущения это пассивные аффекты, они производны от чего-то, следовательно, они должны с высокой степенью тождественности отражать то, что их порождает. 2) Наши ощущения нерациональны, следовательно, у них нет воли отнять или прибавить что-то от себя, значит, они подлинно отражают действительность. 3) Природа ощущений не выходит за рамки общих принципов построения мира. Как и всё в природе наши чувства есть следствия взаимодействия атомов, а потому имеют объективное начало. От вещей истекают комплексы атомов, или некие динамичные нити, которые, соприкасаясь с атомами души, создают подобия тел (simulacra), в точности воспроизводящиеся нашими чувствами, путём проникновения в нас этих образов-подобий. Ощущения фиксируют эти образы, как они есть, и также то, что ошибочно называются иллюзиями, так как это лишь различные формы проявления объекта, которые меняются в зависимости от места и дистанции от нас. Подобное показывает, что чувства не содержат обманчивости, а то, что мы спешим назвать «иллюзией» есть лишь состояние объекта, которое мы воспринимаем «по-другому». (Интересно, что Эпикур допускал возможность существование «нитей» и после разрушения тел. Благодаря подобному феномену у нас рождаются сновидения).

Наряду с чувствами, критерием истины для Эпикура выступает «пролепсис» (от греч. prolepsis – предвосхищение) – «память о том, что часто представляется извне». Под пролепсисом он понимает своеобразные ментальные отпечатки чувственных представлений, которые мы сохраняем в памяти как резерв, функция которого предвосхищать будущий опыт. Предвосхищение событие ограничено накопленным опытом. Только на основе аккумулированных данных мы можем догадываться о существовании вещей, которые ещё не представлены нам. Благодаря пролепсисам мы формируем наши понятия о вещах, даём им имена, которые есть естественное выражения отпечатков вещей в нашем сознании.

Важнейшим условием для оценки истинности знания по Эпикуру выступают чувства «наслаждения» и «страдания». Эти эмоции объективны по тем же причинам, что и ощущения, но обладают большим значением, так как позволяют отличать не только истинное от ложного, но и благо от зла, и, следовательно, являются критериями выбора, правилами действия для человека.

Общей характеристикой для ощущений, пролепсиса и чувства «наслаждения» и «страдания» является непосредственная очевидность. Очевидность всегда есть прямое воздействие на нас действительности, поэтому способность ориентироваться на очевидные факты позволяет нам избегать ошибочности в своих представлениях. Но очевидное это только то, что можно зафиксировать непосредственно в наших чувствах и предвосхищении (предчувствии). Мышление же не способно фиксировать непосредственно действительность по определению. Оно всегда связано с процессом опосредованного запечатления мира, что порождает мнение, а, следовательно, появляется возможность ошибки. Поэтому всё опосредованное может быть «иногда истинным», «иногда ложным», в отличие от непосредственного, которое всегда верно.

Мнениями, содержащими истину, Эпикур называл: 1) если они получили подтверждение очевидным опытом; 2) не опровергаются чувствами и накопленным опытом; 3) не получают пробной аттестации.

Физическое учение Эпикура является очередной попыткой рассмотреть мир как целое, установить универсальные закономерности и процессы бытия. Отказавшись от «реализма» Платона, Эпикур стремиться найти онтологическую альтернативу для своего материального эмпирического взгляда на действительность. Поэтому он обращается к наиболее законченной на тот момент системе материалистических учений – атомизму Левкипа и Демокрита.

Онтологическая часть эпикурейской философии начинается с утверждения, позаимствованного у элеатов и атомистов, что «ничто не рождается из небытия». При допущении появления чего-либо из небытия мы сталкиваемся, по мнению эпикурейцев, с абсурдной возможностью возникновения объекта без причины, без начала, и возможностью исчезновения всей реальности, распадения всего в ничто. Таким образом, есть только абсолютное, вечное принципиально неизменное бытие. При этом наряду с абсолютной бесконечностью реальности, существует множественная бесконечность состояний её внутреннего наполнения. Эпикур говорил, что если множество объектов было бы конечным, то оно исчезло бы в бесконечности реальности. А если пространство было бы конечным, то оно не смогло бы вместить бесконечные тела.

Далее, картина мира представлена в физике Эпикура как реальность, состоящая из тел и пустоты. Помимо этих двух компонент действительности нет ничего третьего, что бы могло лежать вне телесности. Существование тел очевидно подтверждено чувствами, а наличие пустоты подтверждается движением тел, для смещения которых необходимо пространство. Повторяя атомистическое учение своих предшественников, Эпикур не рассматривает пустоту как небытие, напротив, он относит её к «неосязаемой природе», рассматривает как пространство. Тела могут быть сложными и простыми, но всегда сохраняющими в себе принципы абсолютной неделимости. Деление до бесконечности невозможно для тел, так как, в противном случае, мы получаем уход вещей в небытие, что абсурдно и недопустимо.

Атомизм Эпикура не являлся точной копией учения Левкипа и Демокрита. В эпикурейском учении характерными чертами атома является фигура, вес и величина. У Демокрита атом обладает свойствами фигуры, порядка и позиции. Для Эпикура различия атомов по форме отражает только количественные изменения, но не качественные состояния. Сами формы атомов различны и множественны, и хотя их разнообразие не бесконечно, но бесконечно их число. Поэтому многообразие мира это лишь количественные накопления атомарных состояний, но не появление новых качественных форм, сущностей как это указывалось в учениях Платона и Аристотеля. Указание на такую характеристику атомов как величина и вес, по мнению Эпикура, достаточно для объяснения движения.

Движение атомов Эпикуром понимается не как равное во всех направлениях, а как абсолютное падение вниз в бесконечном пространстве под действием собственной тяжести. Но при этом сохраняются положения Демокрита о «мировых вихрях», образующих вещи. Чтобы объяснить, почему атомы не падают по параллельным траекториям, Эпикур вводит теорию clinamen или отклонения, согласно которой мельчайшие частицы в любой момент времени и в любой точке пространства могут отклоняться от прямой лини на минимальный интервал и могут таким образом встречаться с другими атомами. Отклонение в концепции Эпикура возникает без причины, они не связаны с принципами построения закона, судьбы, так же трудно отнести это к собственно свободе, так как в клинамене не содержится цели и разумности. То есть, теория минимальных смещений атомов это представление о том, что мир подчинён чистой случайности. Но при этом Эпикур утверждает, что «в целом ничто меняется». Подобным высказыванием он хочет сказать, что все элементы, их комбинации присущие вселенной остаются вечно теми же по причине бесконечности, относительно которой любая возможность уже актуализирована. Например, по мнению данного философа, из бесконечных начал происходят бесконечные миры некоторые из них совпадают с нашим, другие непохожи. Миры рождаются и исчезают, одни быстро, другие медленно. Миры бесконечны в пространстве и времени. И хотя миры рождаются и умирают каждое мгновение, но бесконечная вселенная сохраняет свою неизменность, постоянство принципов её образующих, а именно клинамена. Таким образом, универсум Эпикура построен на абсолютности случайности.

Следует отметить, что, по мнению ряда историков, теория клинамена в творчестве Эпикура поваляется, прежде всего, для создания основы этической аргументации феномена человеческой свободы. Случайность противопоставляется в классической античной культуре таким детерминантам человеческой жизни как фатум и судьба, которые предписывают индивиду строгую необходимость, подчинение «неизбежным» законам мира и, тем самым, лишают нас свободы, права на осмысленный выбор, возможности быть мудрыми.

Своё понимание Эпикур вносит и в понимание делимости атомов. Согласно его теории минимумов все атомы неделимы, но, так как они обладают фигурой, величиной, объёмом, то должны иметь части. Но так как атом неделим с онтологической точки зрения, то выделение частей может носить исключительно логический характер, то есть производиться в нашем сознании. Отсюда вытекает и представление о том, что атом не может уменьшаться до бесконечности. Во всём должен быть предел, который называет «минимумом» или качественной «единицей меры». Это касается также пространства, времени, движения и клинамена  в том числе.

В этической части своего учения Эпикур отталкивается от понимания того, что сущность человека материальна. Он пишет, что душа человека, как и всё прочее, есть агрегат атомов подобных дыханию и теплу. Воздухообразные и подвижные атомы образуют алогичную часть души. Другие же, которым Эпикур не присваивает особенного названия, образуют рациональную сторону души. Мышление же это наибыстрейшее движение в «падении атомов». Душа не вечна и, как всякий объект, состоящий из атомов, подвержена разрушению. Со смертью души атомы утрачивают возможность ощущения, так более не связаны с телом. Поэтому благо, счастье человека, добродетель лежат в области его жизни, конкретного материального бытия, то есть они реальны и актуализированы в действительности. Отсюда следует, что если благо есть непосредственно природа, то для человека оно явленно через наслаждение. «Наслаждение есть начало и конец счастливой жизни». Исходя из того, что наслаждение становится центральным пунктом эпикурейской этики, их учение рассматривают как одну из ярчайших разновидностей античного гедонизма. 

Для Эпикура удовольствие, как единственное воплощение блага для человека, это естественное стремление человека, в то время как страдание это движение, которое индивид совершает под насильственным давлением. Подобное состояние достигается так же не только в движении, но и в покоеcatastema»), который выступает в качестве предельной границы счастья. Эпикур считает, что стремление к удовольствию, его активное достижение стимулируется наличием страдания у человека. Успокоенность наступает, когда страдание преодолено и больше не властно над индивидом. Для эпикурейцев обретение подобного равновесия является наиболее предпочтительным, так как не зависит от беспокойства и боли как стимулов желания. Уравновешенность и «тихие» радости позволяют избавиться от страданий, гораздо более вернее, чем стремление к всё большему наслаждению, которое в действительности заставляют человека метаться и беспокоиться, усиливая тем самым его страдания.  Поэтому истинное удовольствие это отсутствие телесного страдания - апония (aponia), или атараксия (ataraxia), то есть невозмутимость души. «Отсутствие страдания само по себе есть уже наслаждение» – пишет Эпикур, указывая и на то, что не столь важно наличие наслаждения, сколько отсутствие боли.  Таким образом, счастье это реальный процесс, направленный на вытеснение страдания, беспокойства, и достижение состояния равновесия, исключающего любые страсти и крайности, как нужды, так и излишества.  

Под удовольствием в эпикуреизме не подразумеваются наслаждения, связанные с пороками человека. Телесность, избавление от страдания и беспокойства рассматривается Эпикуром через призму философского обобщения, то есть как таковые. Психическое, духовное наслаждение признаётся в этой школе столь же важным, как и физическим удовольствие. Эпикурейцы признают, что многие телесные удовольствия иллюзорны, не столь долговечны и значительно ограничены временем, чем удовольствия установленные душой, psyche. Телесное удовольствие, в противовес душе, запечатлевающей действительно необходимые потребности человека, способны порождать искушения, которые лишь в начале приносят удовольствие, но потом доставляют гораздо большее страдание.

При этом духовное, интеллектуальное не рассматривается эпикурейцами в отрыве от телесного, как это прослеживается в философии Платона. В рамках общего материального представления о человеке Эпикур в наслаждениях ума видит созерцание наслаждений тела. Эпикур пишет: «Начало и корень всякого блага – удовольствие чрева: даже мудрость и прочая культура имеет отношение к нему». И преимущества ума перед телесными наслаждениями лишь в том, что мы можем научиться созерцать наслаждение скорее, чем боль и тем самым установить больший контроль над умственными, чем физическими наслаждениями. Например, Эпикур указывал, что длительную острую боль, можно переносить при помощи умственной дисциплины и привычки думать о приятных вещах, невзирая на эту боль.

Но первое место в достижении счастья у Эпикура занимает не слепое удовольствие, а трезвый разум, который управляет нравственной жизнью человека. Разум способен установить причины необходимости выбора или отказа от поступка, преодолеть фальшь мнений, вызывающих душевные волнения, принять сторону добродетели, означающей благоразумие в погоне за наслаждением. «Высшее благо из всех – пишет Эпикур – благоразумие; это более драгоценная вещь, чем даже философия». И одним из главных предназначений разума, «мудрости и культуры», философии является не обучение логике, математике, метафизике, а практическое отделение удовольствий на основе здравого смысла, которые действительно избавляют от страданий, от мнимых наслаждений, таящих в себе беспокойство, обеспечивая тем самым счастливую жизнь человеку. Эпикур пишет: «Напрасно учение того философа, который не избавляет душу от какого-либо недуга».

Эпикур, при помощи разума, выделил различные типы удовольствий:

  1.  Естественные и необходимые удовольствия. Они объективно достижимы и несут подлинное удовольствие человеку. Желания этой группы бывают всегда удовлетворены и имеют естественный предел – как только оно устранено, страдание, вместе с желанием, затухает. К подобному типу удовольствий он относит только необходимость сохранения жизни. Например, сытость, отдых, тепло. Но, интересно, что чувство любви он не причисляет к списку естественных удовольствий, так как оно доставляет лишь беспокойство.
  2.  Естественные, но не необходимые. Эпикур указывал на то, что их необходимо ограничивать. Желание здесь не имеют естественного предела, так как напрямую несвязанны с телесным страданием, и потому могут наносить ущерб по причине неудовлетворённости. К этой группе причислялись те наслаждения, которые выступают своеобразным прибавлением к естественным удовольствиям. Это изысканная пища, элегантная одежда и т.п.
  3.  Удовольствия не естественные и не необходимые. В эпикурействе призывали категорически избегать таких удовольствий. Желания никак не связанные с телесными потребностями, подвергают душу опасным волнениям. К ним причислялись человеческого тщеславия, жажда роскоши, славы, власти.

Для демонстрации философских путей достижения счастья Эпикур написал «Лечебник» состоящий из четырёх частей, каждая из которых направлена на борьбу с главным препятствием достижения счастья - страхом. Первая часть была направлена против страха перед богами и потусторонним. Вторая – против абсурдного страха перед смертью, «которая есть только ничто». Третья – против страха болезни,  зла, «которое либо кратковременно, либо легко переносимо, что в итоге должно привести к верному пониманию счастья, которое в распоряжении всех». Четвертая часть была в пользу счастья против эфемерного зла. В целом Лечебник был направлен, прежде всего, на формирование идеала мудреца, который, ознакомившись с эпикурейской философией, приходит к душевному покою и счастью, преодолевающему даже страх смерти. «Мудрец будет счастлив даже на дыбе», то есть человек, по мнению Эпикура, сможет остаться хозяином своей судьбы при любых условиях. Таким образом, философия Эпикура формирует представление о том, что для достижения подлинного счастья человек нуждается только в себе. Именно внутри человека содержится истинное Благо, наделяющее его свободой и счастьем. И Благо это жизнь, для которой необходимо немногое, всё остальное это суета.

По поводу некоторых конкретных страданий Эпикур давал следующие рекомендации: Если человека настигает лёгкая болезнь, то она вполне переносима и не может нарушить радости души. Если болезнь тяжёлая, то смерть не заставит себя ждать, а она есть абсолютное бесчувствие. В случае душевных страданий необходимо обратиться к философии Эпикура, избавляющая человека от заблуждений разума, которые и есть причины подобного рода недугов. Смерть же, считал Эпикур, кажется злом только для тех, кто глуп. Человек это «душевный состав атомов» в «составе телесном». Смерть – это распад этих соединений, в результате которого утрачивается любая способность чувствовать и осознавать. Поэтому после смерти, когда не остаётся ничего, мы не способны ощущать и переживать что-либо. При этом она не отнимает ничего от жизни, так как абсолютное совершенствование наслаждения непредусмотрено в вечности.

Разрушается Эпикуром и классические представления о необходимости государственного устройства для человека. Политическая жизнь не содержит в себе необходимой естественной, а, следовательно, представляет опасность для индивида, разжигает в нём страсть власти и препятствует достижению невозмутимости души. Полтика несёт удовольствия только третьего типа, которые есть иллюзии для нас. Поэтому человек должен бежать от политизированной толпы: «обратись к самому себе, особенно, если ты вынужден быть в толпе». Только в обращении к самому себе может быть найдена атараксия. Но Эпикур не призывает к уничтожению государства как института. Он отрицает его абсолютное социальное значение, его сверхценность, и пытается ограничить выполнением регулятивными функциями для пользы общества. Государство, закон, по мнению эпикурейцев, возникает из договора граждан, и направленно на обеспечение жизненных потребностей человека.

4. Стоицизм. Философское учение стоиков.

Школа стоиков была основана Зеноном Китионским (333 – 262 гг. до н.э) в Афинах приблизительно в конце 4 начале 3 вв. до н.э. Название данной школы происходит от греческого слова «стоя», которым обозначали такое архитектурное сооружение как портик – крытая галерея с колоннадой, прилегающая к зданию. Именно в подобной галерее проходили занятия Зенона и его сторонников. В истории стоицизма обычно выделяют три этапа: 1) Античная стоя (конец 4 начало 3 вв. до н.э.) период становления и формирования основных положений данного течения. Здесь отмечают имена таких стоиков как Зенон, Хрисипп, Клеанф. 2) «Средняя» стоя – 2-1 вв. до н.э. Для этого этапа характерно стремление к эклектизму. Можно выделить такие имена как Панэция и Посидония. 3) Римская стоя или неостоицизм. Происходит пересечение идей стоицизма с новыми моральными и религиозными позициями христианской эпохи. В целом учении Стои не было статичным с точки зрения построения философской концепции. Постоянные теоретические обновления происходили не только под влиянием смены веяний в античной культуре, но и по причине того, что в этой школе, с момента её основания, было принято критическое отношение к любому философскому утверждению. В качестве незыблемых догм не признавалось даже мнение самого Зенона. Поэтому учение стоиков претерпевало постоянную модификацию, подвергалось переработке и переосмыслению.

Стоя формировала своё учение приблизительно в тоже время, что и Сад Эпикура. Зенон был знаком со многими философскими течениями античной культуры. В его творчестве прослеживаются веяния кинической школы, платонизма, Сократа, Гераклита Эфесского, но особо сильное влияние оказали на Зенона мировоззренческие позиции эпикурейства, как наиболее точно выразившие дух той эпохи. Вслед за Эпикуром Зенон не считает, что философия не должна заниматься построением метафизических конструкций, отстраненных от реального бытия человека. В качестве её главных задач он видит формирование принципов «правильной» жизни. Философия в его творчестве предстаёт как искусство жить. Поэтому метафизическим рассуждениям он противопоставил здравый смысл, который в тот период означал материалистическое понимание мира.

Зенон также придерживается разделения философии на логику, физику и этику. «Прагматическое» соотношение этих отделов философии он рисует посредством образа фруктового сада, где логика выступает оградой этого сада, физику олицетворяют деревья, как образ фундаментальной структуры всей философии, а этика это плоды сада, то ради чего и высаживают весь сад, то есть, главный смысл всех философских размышлений. В целом, Зенон очень прохладно относился не только к метафизике, но и даже к физике, считая, что ей следует уделять внимание лишь постольку, поскольку они способствуют добродетели.

Логика в учениях античных стоиков ответственна за формирование критериев истины. Первым и самым достоверным критерием истины, в котором мы не можем усомниться, по их мнению, выступают чувства человека, посредством которых мы получаем знание об объектах, воздействующих на нас. Чувства формирует в нас представления, образы вещей. Истинное представление строится через процесс синкататезиса (synkatathesis)  или согласия. Впечатление, согласно классическому стоицизму, не зависит от человека. Объекты воздействуют на нас помимо нашей воли, и мы не в силах отклонить это воздействие. Но у индивида есть всегда свободное право принять или отклонить при помощи своего логоса необходимость запечатления чувства в нашей душе. Роль логоса и свободы выбора у стоиков отличается от современного понимания, связанного, прежде всего, с рациональным анализом и рассудочным поступком. На первое место здесь выходит очевидность, которую признаёт наш ум. Представители этого учения были убеждены в том, что именно от интенсивности воздействия на нас объекта зависит, признаем ли мы его существование или нет. При максимальной степени воздействия в нас начинаю поступать импульсы такой силы и очевидности, что влекут нас к неизбежному признанию, согласию с чувственным образом. Свобода познающего в этой ситуации, в конечном счёте, заключена в том, чтобы дать своё согласие, если очевидность максимальна, и занять позиции отрицания, если очевидность минимальна или отсутствует.

В случае появления согласия с очевидностью, достигается каталепсис (katalepsis), то есть формируется «живой образ»,  понимающее представление, которое и выступает гарантией истины. При этом само «понимание» трактуется стоиками, как согласие перед лицом очевидности, то есть, понять для стоиков, значит объективно зафиксировать. Истина понимается ими упрощённо материалистично, то есть как тело, как реальный объект, тем самым, рассматриваясь вне сознательной гносеологической практики. Отсюда «согласие» предстаёт не как воля человека, а как объективный процесс, следующий из закономерностей природы. Каталепсис же, по сути, есть лишь видоизменённое состояние объекта, который воздействует на душу человека, и находит в ней подтверждение посредством очевидности. Подобные представления становятся возможными благодаря убеждённости стоиков в том, что можно получить полное соответствие между реальным объектом и «очевидным» представлением о нём.

Понятия, универсалии для стоиков также проистекают из человеческой природы. Бытие это всегда только единичное, уникальное тело. Универсалии же бестелесны, а, следовательно, образуют «реальность истощённого бытия», бытия, которое связано лишь с мыслительной активностью человека. Их бестелесность проистекает из того, что они не производят главные признаки действительного бытия – способность действовать и страдать. К бестелесным относились не только универсалии, но и «место», «время», «пространство». Из всех фундаментальных категорий знакомых из классической философии Платона и Аристотеля, они сохранили только две – субстанция и качество. Исходя из  такого понимания «бестелесных» универсалий и «телесного» бытия в стоицизме вновь обостряется проблема небытия. Если утверждается, что бытие есть всегда тело, а универсалия бестелесна, то необходимо допустить, что она есть небытие. Для того чтобы преодолеть это затруднение стоики в качестве всеобщего философской максимы начинают использовать принцип «нечто», которому подчинено всё. «Бытие» же утрачивает свой предельный смысл, становясь более конкретной реальностью.

В области физики Зенон отрицает атомистическое учение Эпикура. Бытие предстаёт для стоиков как то, что способно действовать и страдать. Подобными свойствами обладает только тело. Добродетель, пороки, истина, благо всё является телесным: «Бытие и тело одно и то же». Бытие обладает двумя основными неотделимыми друг от друга началами: «пассивность» и «активность». Первое начало отождествлялось с материей, с субстанцией без качества. Второму приписывалось свойство формирования объектов, поэтому оно представляет собой форму или «разум в материи, то есть Бога, который вечен… созидающего всё в материи». Благодаря овеществлённому представлению о бытие, Бог в учение Стои ассоциируется с «божественным огнём» Гераклита. Именно в стоицизме огонь стал «телесным» образом активного начала, которое во всё проникает и всё преобразует. Согласно представлению стоиков, первоначально существовал только огонь, затем появились другие элементы – воздух, вода, земля. Но со временем происходит мировой пожар, и всё возвращается в огонь. Подобные цикличные «пожары» происходят регулярно, что показывает динамическую бесконечность мира.

Приверженцы стоицизма считали, что Бог существует во всём, и слит с природой как её душа, интеллект. Происходит это по той причине, что не может существовать материи без формы, и наоборот. Ни одно тело в этом мире не может существовать вне активного принципа бытия. Материя полностью проницаема для Бога, так как телесность есть всеобщее качество бытия, и пассивность и активность есть лишь её свойства. Поэтому Бог понимался не как противопоставление материальному миру, но форма его бытия, даже более реальная и совершенная, чем конкретные объекты. «Проницаемость» тел так же обеспечивается тем, что они могут быть делимы до бесконечности. (В отличие от Эпикура Зенон, как указывалось выше, не был сторонником атомизма). Из этого следует, по мнению стоиков, что существует  внутренняя возможность соединения частей тел, а значит и проницаемость бытия. Поэтому в учении стоиков утверждается, что Бог во всём. Бог совпадает с космосом, Бог и есть всё. Быть заодно с миром, значит быть в Боге, так как мир и его части есть Бог. Благодаря подобным положениям учение Стои причислили к одной из разновидностей рационального пантеистического материализма.

Идея проницаемости, слитности Бога-логоса с материей находит своё продолжение в концепции «разумных семян». В этой доктрине причиной рождения всех вещей и самого мира предстаёт уникальный материальный субстрат, образованный из внутренне ему присущему Логоса. То есть, Логос здесь выступает в качестве потенциальной силы, внутренне присущего материи и от неё отделимый. Он способен воплощаться в бесконечное множество вещей и выступает в качестве разумного семени всех вещей, или семени, в котором содержится множество семян, в согласии с которыми рождается всё – logoi spermatokoi. Логос, таким образом, представляет собой начало способное придать миру органичное единство, в котором всё взаимосвязано, взаимозависимо и обладает гармонией, как по отдельности, так и в целом.

В стоицизме не находит поддержки и представление Эпикура о случайности и механистическом образование вещей на основе соединения атомов по принципу подобия. Вместо этого Зенон указывает на то, что все вещи созданы благодаря Логосу, являются продуктами божественного начала и реализуют в себе задуманное Богом. Отсюда рождается финалистическое представление о сути всех вещей. То есть, в стоицизме все вещи рассматриваются как совершенные, созданные в соответствии с божественной идеей Блага, и хотеть, чтобы что-то было иначе недопустимо. Поэтому всё что существует имеет свой точный смысл и выполнено лучшим из возможных способов. Даже если отдельные части кажутся нам несовершенными, то в перспективе целого они обладают совершенством. Более того, предзадано даже то, что материя прозрачна и проницаема для Бога и не может быть ограничением или препятствием для его творений. Интересно, что в стоицизме направленность бытия вещей находиться в бытие человека, то есть всё раскрывает смысл своего существования через пользу для человека. Провидение, которое проистекает от Бога, предписывает даже клопам приносить пользу нам, например, помочь проснуться по утрам и не лежать долго в постели.

Финализм Стои формирует первые моменты её этического учения. Представления об изначальном совершенстве любой вещи формируют концепцию проведенияpronoia, – которое является как активностью Бога-Логоса, упорядочивающая и правящая миром. Подобный универсальный закон провидения и «благого совершенства» внутренне присущ любой наличной вещи и миру в целом. Для объекта он выступает в качестве «фатума», неотвратимой необходимости – heimarmene (геймарменэ). Судьба каждого тела, в том числе и человека, приобретает в стоицизме рациональное значение и рассматривается как серия необходимых причин, образующих естественный ненарушаемый порядок взаимосвязи всего существующего. Данный порядок строго предписывает ход событий даже в их незначительном масштабе. В подобной картине мира нет места эпикурейской случайности. Всё что случалось, происходит, и будет происходить определенно для стоиков фатально, то есть неизбежно с точки зрения судьбы.

Фатум определяет понимание свободы для человека. По мнению стоиков, подлинная свобода заключена в рациональной способности согласовывать свои желания и поступки с тем, что хочет Судьба, умении понимать её замысел и не противоречить ему. Противоречие фатуму обернётся для человека лишь вынужденное слепое подчинение законам необходимости, то есть приведёт к насилию над собой. Поэтому одно из пониманий добродетелей в стоицизме это воля, которая находится в согласии с природой. Дурным же считается, когда люди поневоле повинуются законам, делают это вынуждено. Как пишет Клеанф: «Если пёс привязан к повозке, то, будучи согласный, влеком ею, если же привязан против воли, то и тогда вынужден, хотя и волоком, следовать за ней». Позже, во времена Римской империи, Сенека скажет: «Хотящего судьба ведёт, нехотящего тащит». Размышления логика стоиков в этом вопросе достаточно проста. Если  человек это часть бытия, то, следовательно, подчинён Логосу этого мира. Логос выступает в качестве Судьбы, а значит, желая того, чего хочет фатум, мы поступаем разумно, совпадая тем самым с божественной объективностью. Раскрывая замысел объективной судьбы, мы достигаем максимальной степени очевидности (синкататезиса и каталепсиса), и устанавливаем гармоничные отношения со своей сущностью, обретаем подлинность своего бытия и, таким образом, становимся свободными. Противоречие вызывает обратный эффект. Человек, противясь судьбе, ничего не меняет в своей жизни, предписанной Логосом, но своим неразумным поступком обрекает себя лишь на духовные страдания. Таким образом, человека достигает гармоничного и свободного существования тогда, когда его воля направлена к целям, не противоречащим с его природой и природой как таковой.

Свобода это качество, которое достижимо для любого человека независимо от его социального статуса, национальности и расы. Равенство людей продиктовано наличием Логоса, поэтому каждый имеет право быть свободным. Свободен не тот, кто знатен, а тот, кто мудр, владеет знанием и философией, и потому добродетелен. Раб же тот, кто стоит на пути невежества, так как находиться под властью невежества.

Судьба человека тесно связана с судьбой этого мира, повторяя все основные процессы его бытия. В космологии стоиков вселенная возникает и, следовательно, разрушается. Они считали, что если отдельные вещи разрушаются, то уничтожим и весь мир, состоящий из тел. Повторяя учения Гераклита, представители Стои считали, что «божественный огонь» всё создаёт и уничтожает мерами, а потому есть огонь творящий и огонь испепеляющий. Вселенская история рисовалась апокатастически (apocatastasis – восстановление, реконструкция). В определённое время произойдёт мировой пожар, который уничтожит космос – ekpyrosisи очистит мир, оставив лишь пламя, тот самый уникальный субстрат, в котором имманентно присутствует Логос. Затем, мир вновь возродиться – palingenesia. Подобная участь ждёт человека. Каждый умрёт и вновь возродится на земле точно в таком же виде, как и в предшествующей жизни, благодаря универсальности Логоса, который несёт в себе постоянные «разумные семена» (законы, связи, образы).

В этом мире человек занимает высшую ступень, так состоит не только из физического тела, но и души, которая есть часть мировой души, вселенского Логоса и переживает смерть организма. Душа стоиками не выводится за пределы их общей концепции телесности бытия и рассматривается как сочетания огня и пневмы (огненного дыхания).  Тело души в человеке не занимает какой-то отдельный участок или орган, она наполняет своим дыханием жизни весь организм, проницает его (у стоиков, как было рассмотрено выше, тела проницаемы). Душа ответственна за все основные функции человека и разделена на восемь частей. Центральная часть является чистейшей пневмой, и  поучает название гегемон. Она рациональна и совпадает с разумом человека. От неё берут начала остальные семь частей. Пять из них соответствуют органам чувств человека, шестая отвечает за озвучивание речи человека, седьмая и восьмая за рождение.

Центральным моментом этики Стои становиться учение о счастье, которое есть цель жизни человека. Для счастья, как и свободы, стоиками вводится принцип следования, поэтому быть счастливым значит следовать природе.

От природы, отмечают представители Стои, всем живым существам свойственно стремление к присвоению собственного бытия, примирению с самим собой и со всем родственным по сути. Речь идёт о самосохранении или стремлении сберечь всё то, что способствует жизни и отказ от того, что ей угрожает. При этом для стоиков самосохранение не означает замкнутость только внутри индивида. Сюда включается также весь круг близких: родители, дети, семья, друзья, то есть те, кто способствует нашему бытию, тех, кого сама природа велит любить как самих себя. Поэтому, в своей природе человек предстаёт как «существо общительное», единое с людьми, но отдалённое от полиса.

Для обозначения самосохранения, как  главного свойства телесного бытия, стоики вводят понятие «oikeiosis» (дословно означает притяжение, присвоение, примирение). Таким образом жить в согласии с природой значит стремиться максимально полно реализовывать ойкеозис, а именно, быть в ладу собой, притягивать всё то, что способствует собственному росту. Человеческий ойкеозис управляется разумом, в то время как у растений он бессознателен, а у животных инстинктивен, поэтому для человека жить «по природе» значит сохранять и реализовывать разумное начало.

Таким образом, в стоицизме на первое место выходит не эпикурейское удовольствие, а природное стремление к самосохранению. Удовольствие есть лишь следствие из этого природного начало, оно производно и вторично. Изначальный ойкеозис выступает главным ценностным критерием, относительно которого всё соизмеряется. Благо всё то, что сохраняет и способствует росту бытия, и, следовательно, является однозначной добродетелью. Злом, исключительно пороком, считается то, что вредит и разрушает жизнь. Следует отметить, что в понимании сил полезных для природы человека у стоиков присутствуют два основных аспекта: а) то, что способствует сохранению жизни как организма; б) то, что направлено на раскрытие  разума и Логоса.

Устанавливая пользу для нашей телесности, нашей биологической природы, стоики утверждали по отношению к вещам не возможно применить понятия «добра» и «зла». Всё телесное морально безразлично, что обозначалось термином adiaphoria. Подобные моральные категории порождает Логос и разум человека, вещи же отделены от этих понятий. Благо и зло это суть только внутренние суждения человека, его собственное отношение к окружающим вещам, политическим событиям, социальным процессам, которые в действительности адиафоричны. Поэтому и счастье для человека не продиктовано внешней ситуацией, а всегда есть внутренне состояние, определённое природой человека.

Для разделения вещей относительно ойкеозиса, как источника оценок, стоики вводят понятие ценности -  to axion. К ценностям относилось всё то, что оказывало положительное влияние на бытие человека: жизнь, здоровье, сила, красота и т.п. (но при этом с точки зрения морали они оставались нейтральными вещами). Соответственно, негативное природе относилось к вещам малоценным. Таким образом, вещи разделяются на те, что обладают ценностью, и те, что ей не обладают – нейтрально предпочитаемые и нейтрально отвергаемые.

Затрагивая вопрос о пользе для разума, представители Стои считали, что морально совершенными являются те действия индивида, которые максимально соответствуют природе человека и соотнесены с Логосом. Подобные поступки стоики называли долгом  kathekon (катéкон – достойное действие, долг). Катéкон или долг своим источником у стоиков имеет не мораль, а природную сущность человека, а точнее его телесное начало. Поэтому для духовного бытия человека польза проистекает не из метафизического размышления об идеях блага, а из согласия со своей телесностью, которая задаёт подлинное качество бытия для человека. Стоики отмечали, что большинство не способно к морально совершенному рациональному поведению, так как им не доступны подлинные каноны философского знания, открывающего принципы Логоса. Но действовать с пониманием и убеждением, исполняя долг, доступно многими.

Несчастья человека проистекают из слабости разума, который совершает ошибки в понимании природы. Эти ошибки порождают в человеке страсти, от которых следует избавляться, но не ограничивать, искать с ними компромиссов, так как они в любой степени своего проявления однозначное зло. К страстям относятся даже милосердие, сострадание и жалость. Истинный мудрец, заботящийся о Логосе, не допускает рождения страстей в своём сердце. Он апатичен к ним, стремясь сохранить покой души, или, точнее, гармонию с природой. Счастье, таким образом, это бесстрастность и бесстрашие, безразличие к страстям. Оно строится на духовном, эмоциональном аскетизме, принимающим мир без возмущения, таковым, какой он есть в своем бытие. (Отметим, что отрицается именно эмоция, а не деятельность, например, помощь близким, или дружба, участие в политике).

В период Римской Империи формируется неостоицизм. Наиболее яркими представителями этого течения стали Сенека, Эпиктет, Марк Аврелий.

Луций Анней Сенека (4-64 гг. до н.э.) философ, поэт, политический деятель. Занимал должность консула. В течение пяти лет был учителем Нерона, стремясь воспитать в нём правителя мудреца. Но по злой иронии Нерон приказал Сенеке покончить жизнь самоубийством, что последний и выполнил. Сохранились его работы «Диалоги», «Нравственные письма к Луцилию», «О милосердии», «О благодеяниях», его трагедии «Медея», «Эдип», «Федра» и др.

Философские размышления Сенеки охарактеризовывают как стоический платонизм. Вслед за античными стоиками он видит мир пантеистически. Бог это внутренне присущее Провидение, имманентный Разум, который формирует материю. Бог, душа человека, как и мир в целом, есть тело. Всё проистекает из тёплого дыхания или божественного Огня. Бог есть Огонь и Тело. Душа человека также проистекает из высшего Огня. Но в отличие от учений Зенона и других представителей «классической» Стои у Сенеки, относительно бытия Огня и Души, проявляются элементы учения Платона о «подлинном бытие» и «мнимом бытие вещей». Так, например, согласно Сенеке, Огонь в чистом виде прибывает на небе, затем уплотняясь, приближаясь к земле, застывает и окаменевает в ней. Указание на «чистоту» и «небесность» состояния, что существует наиболее подлинное бытие сущности мира, отдельное от его эманаций. В учении о душе данного философа можно зафиксировать указание на то, что тело тяготит душу, сковывает её как тюрьма. Душа должна освободиться от тела, очиститься, вернуться к своему «небесному» бытию. Подобное противопоставление также показывает отход от канонов античного стоицизма, где душа есть проницающее тело пневма, неотделимая от бытия природы.

Этическое учение Сенеки обогащает стоицизм таким понятием как совесть (conscientia). Совесть это первоначальная и незаместимая интуиция, направленная на осмысление добра и зла. Она выступает в качестве духовной силы и морального фундамента бытия человека, от которой не возможно убежать, так как «человек существо неспособное скрыться в самом себе, не умещающееся в себе». В раскрытии этого понятия Сенека отходит от принятого ранее в стоицизме объяснения морального действия человека как рационального, разумного познания вселенских истин. Он использует понятие voluntas (лат.) – воля, которая рассматривается в качестве самостоятельной способности души, не тождественной её познавательной части.

В этике Сенеки внимание акцентируется на понятии греха и вины, которые лишают человеческий образ «небесной» чистоты. Греховность проистекает из самого бытия человека. Человек, по мнению Сенеки, не может быть безгреховен, даже если он мудрец. «Если кто-то безгрешен, то он не человек» - говорит Сенека. Усовершенствование человека это освобождение души от тела. Поэтому главной добродетелью является всё то, что обеспечивает восхождение души к Богу, то есть моральный прогресс человека. Подобное может быть достигнуто только путём избавления человека от аффектов и вожделений.

Концепция «вселенского государства» и гражданского мира строится на принципе справедливости или равенстве всех людей. По мнению Сенеки, благородное происхождение или низкий социальный статус это лишь игра случая. Все люди от природы рождены братьями, состоят из одних и тех же элементов, направленных к одним и тем же целям. Принцип же благородства состоит в достижении подлинной духовности, добродетельности, не может быть унаследован или технически передан. Благородство достигается постоянными усилиями души в самоопределении, раскрытии в себе благого начала. Благодеянием для общества является единство человеческого рода, в основе которого лежит принцип «человек предмет для другого человека священный». Сенека считал, что сама природа вкладывает в человека чувство любви, дела нас общительными. Она предписывает нам объективную потребность оказывать помощь и делать добро. Отсюда и проистекает принципы справедливости и равенства, согласно которым «нет ничего более низменного, чем обидеть, лучше уж быть обиженным».  Сенека призывал «… всегда помнить, что мы рождены для общества, а наше общество – это что каменный свод, который только потому не падает, что камни, опираясь один на другой, поддерживают друг друга, а они в свою очередь, крепко держат свод».

Эпиктет ( epictetus – прозвище, означающее «приобретённый») (50 – возможно 138 гг. н.э.) родился рабом в Гиераполисе во Фригии. В 68 году обрёл свободу, став вольноотпущенником. В 92 году был изгнан из Рима. Покинув Италию, основал свою философскую школу в Никополе. Идеалом философа для Эпиктета стал Сократ, вслед за которым он так же ничего не писал. Размышления философа записал один из слушателей его лекций стоик Флавий Арриан (96 – 120 гг. н.э.). Лекции были изложены в 8 книгах (до нас дошли только 4) под общим названием «Диатрибы» (или, иногда используется название «Беседы и Рассуждения»), также был создан учебник на основе бесед с учителем «Энхиридион».

В онтологическом аспекте своих философских рассуждений Эпиктет во многом повторяет положения античного стоицизма. Так мир представлен как совокупность тел, которые есть проницаемое сочетание Логоса, разумного начала, и «физиса» (или «фюсис»), начала созидающего. Логос созидает единство и порядок вселенной, что наделяет природу разумностью и способностью быть понимаемой человеком. Поэтому человек, как единственное существо, обладающее элементами Логоса, открывает законы мира, общества, пользуется языком, задаёт цели свой жизни. Благодаря представлению о том, что мир создан «логично» Эпиктет рассматривал существующую вселенную как «наилучшую из возможных».

Оригинальным становится его разделение всех вещей на две части: 1) Те, что во власти человека, и зависят от его разумной активности. К ним он относит такие части душеных качеств человека, как мнения, желания, импульсы, воля, отвращение. По его мнению, именно эти качества открываются нам в процессе постижения истинной природы человека и мира. 2) Те, что не во власти человека, и не зависят от его деятельности.  Эпиктет считает их «внешними» свойствами нашей жизни и причисляет к ним сила, тело (организм), богатство, собственность, репутация, и т.п. Эти классы вещей противоречат друг другу и не могут для человека сосуществовать одновременно. Предпочтение одного из них ведёт к утрате противоположного класса. Все сложности нашей жизни в области морали, добродетели проистекают из-за нежелания учитывать эти различия.

Благо и зло, согласно философу, берут своё начало в первом классе вещей, так как они зависят от нашей воли, выбора, то есть находятся в нашей власти. Предпочтение подобного типа вещей позволяет нам созидать жизнь по собственному замыслу, достигая тем самым свободы, духовного единства и внутреннего покоя. Второй класс вещей, напротив, подчиняет человека вожделеющему началу, которое проистекает из стремления к физическому благу. Желание обладать этими вещами превращает нас в рабов, отнимает свободу, так как отдаёт нас во власть иллюзорного телесного блага, и всех тех, кто ими владеет и распределяет. Эпиктет, таким образом, отрицает возможность рассмотрения  вещей как нейтральных, безразличных состояний по отношению к человеческому выбору.

Подобное бинарное деление мира Эпиктетом влияет на концепции добродетели, свободы, счастья в его учении. В рассмотрении этих центральных категорий человеческого бытия Эпиктет сохраняет традиционный подход стоицизма, и приписывает им свободу от своеволия человека, его субъективных суждений. Добродетель, свобода, счастья это суть объективные начала нашего бытия, которые проистекают от природы и Бога.

Добродетель, по утверждению философа, это совершенное осуществление человеческой природы. Бытие индивида, как и всё в этом мире, определенно закономерностью Логоса, поэтому недопустимо, что бы добродетельный человек вступал в противоречие, как с порядком Вселенной, так и внутренней упорядоченностью своей жизни. По Эпиктету залогом добродетели, а вместе с ней и счастья, является не допущение желания существования вещей иначе, чем это предписано законами бытия. Логосу человека изначально предзадано стремление к добродетели, путём обретения гармонии с вселенским Разумом. Но, хотя «бог создал всех людей для счастья», вероятность его достижение больше для мудреца, который осознаёт, что «главное — иметь здравые представления о бытии богов и их мудром управлении Вселенной, повиноваться им, мириться со всем происходящим без ропота, следуя воле Провидения».

В проблематике добродетели одну из центральных позиций у Эпиктета занимает понятие «prohairesis» (проайресис), что дословно означает «пред-решение», «пред-выбор». Подобное действие человек осуществляет на уровне главных, предельных основ своего бытия, определяя раз и навсегда свои предпочтения в жизни, а, следовательно, и себя как морального существа: «не плоть ты и не кожа, но выбор моральный: и если он прекрасен, блажен ты будешь вовеки». Из этого высказывания так же понятно, что выбор относится к вещам «внутреннего» класса, тем, что раскрывают подлинную природу человека, моральную, разумную, добродетельную сущность его бытия. Следует отметить, что выбор, намерение, мотив поступка для Эпиктета не рассматривается в качестве принятия решения между уравненными по значению классами вещей. Подлинный выбор всегда направлен на согласие с природой, и последствия его в конкретной жизни вторичны и не столь  важны: «твоё дело — хорошо исполнить возложенную на тебя роль; жить без лжи в словах и действиях; выбор же роли — дело другого». Поэтому также он учил никогда не горевать об утраченном, сколь бы значимым оно не являлось.

Свобода связана Эпиктетом с понятием выбор и природой человека. По его мнению, она заключается в направлении своих желаний в область «внутренних» вещей, которые находятся в нашей власти, и безразличие к вещам «внешним», поддаваясь которым мы превращаемся в рабов. Как говорил Эпикур: «людей мучают не вещи, а представления о них». Природа человека, понятие, которое тесно связывается Эпиктетом с Богом. Бог представлен в его философии как интеллект, знание, разум, благо. Бог или Провидение, контролирует всё в этом мире, в том числе и человека. Подчиняться Логосу, творить благо, значит, исполнять волю Бога. Подчиниться воли Бога, исполнить её означает обрести свободу.

Марк Аврелий Антонин (121 – 180 гг. н.э.), римский император, представитель неостоицизма. Известны его мемуары «Наедине с собой. Размышления».

В области онтологии Марк Аврелий придерживался традиционных позиций стоицизма. Так он в духе пантеизма утверждал, что Бог есть первооснова всего сущего, которая как мировой Разум наполняет всё и во всём присутствует. Вселенная – это связанное целое, единое, живое бытие, обладающее единой «разумной» субстанцией и душой. Именно благодаря наличию разумной субстанции всё проистекает в своём существовании из неё и в ней же растворяется после своего разрушения. Акцентируя своё внимание на равенстве понятий «единое» и «всё», их взаимосвязи, он «спасает» мир человека от бренности, фатальной текучести и бессмысленности.

Марк Аврелий попытался отойти от классической схемы стоицизма в понимании человека. В двухчастное деление на «взаимопроницаемые» тело и душу, он добавляет интеллект. Таким образом, в человеке он выделил три начала: 1) тело или организм; 2) душу – горячая пневма; 3) интеллектнус. Нус представлен Марком Аврелием самостоятельной реальностью, которая размещается вне души и выступает главным началом в человеческом бытие. Он есть проявление Божественного Разума, который после смерти тела, как всякое индивидуальное сознание, растворяется во вселенском первоначале. Интеллект отождествлён философом с нашим «Я», из чего делался вывод о полной подчинённости человеческой жизни в её поиске счастья добродетели, блага этому первичному началу. Никто не может остановить его превосходство, умилостивить, уязвить его, добиться чего-либо против воли этого Демона. Даже любовь, которая органично связует всех людей и является центральным понятием в этических размышлениях Марка Аврелия, подчинена разуму: «И ещё, что велит рациональная душа – любить ближнего, это и истина, и смирение» – пишет Марк Аврелий, подчёркивая не только значимость чувства, но и его подчинённость нусу.

Этическим размышлениям Аврелия был присущ фатализм. Так он говорил, что «всё следует делать, обо всём говорить и помышлять так, как будто каждое мгновение может оказаться для тебя последним. Самая продолжительная жизнь ничем не отличается от самой краткой. Ведь настоящее для всех равно, а следовательно, равны и потери — и сводятся они всего-навсего к мгновению». В подобном представлении о бытие человека на первое место выходит моральный долг, и, следующие из него, смирение и аскетизм.  Представление о моральном долге проистекает из убеждения в том, что посредством духа и интеллекта человек сопричастен с божественным началом. Следовательно, человек находиться в некой идейной общности с Богом, то есть закономерности бытия человека необходимо совпадают с законами Вселенского Разума. Поэтому у человека от Бога есть особый добрый гений, который руководит им в качестве долга. Отсюда мы приобретаем объективный «моральный» смысл жизни в бесконечно изменчивом и бессмысленном мире. Исполняя долг, следуя Разумной необходимости, наполняющей мир и человека, которая у Марка Аврелия приобретает образ «доброго гения», индивид реализует смысл (или замысел) своего бытия, становясь благочестивой, мужественной и руководимой разумом личностью.

5. Скептицизм.

Основателем этого течения является Пиррон (360 – 280 гг. до н.э.), который родился в Элиде, где стал верховным жрецом. В родном городе приблизительно в 323 г до н.э. основал движение «скептиков» (от греч. skeptomai – сомневаюсь, а также взвешиваю, обдумываю). Так сам Пиррон не оставил после себя рукописных трудов, его основные философские идеи знакомы, главным образом, из записей его учеников и последователей, например, работы известного скептика Секста Эмпирика (200 – 250 гг.. н.э) «Три книги Пирроновых положений», которая основывалась на письменных воспоминаниях ученика Пиррона Тимона (320 – 230 гг. до н.э.). После смерти Тимона скептическое учение было подхвачено представителями платоновской Академии, например, Аркесилаем (315 – 240 гг. до н.э) и Карнеадом, в эпоху Римской Империи известны такие имена как Энезидем (1 век н.э.), возродившем в Александрии школу скептиков, и Секст Эмпирик.  

Основными для учения Пиррона становятся три вопроса: Как устроены вещи? Как мы должны к ним относиться? Какую пользу приносит правильное обращение с вещами? Исследование выделенной проблематики позволило философу сформулировать основной принцип скептицизма - «осознание собственного незнания» (акаталепсия) или «никто не знает и никто никогда не сможет знать». Но в понимании природы подобного принципа, который поставил под сомнение возможность достоверного познания человеком объективной реальности, существуют разные подходы.

В интерпретации Реале и Антисери, Пиррон, затрагивая вопрос о природе вещей, говорит, что все объекты одинаковы, неразличимы и непостоянны, то есть, не обладают должным постоянством своего качества, и, следовательно, чётко неразличимы и создают иллюзию своей одинаковости (классификационной схожести, и категориального обобщения). Отсюда рождается проблема, что само действительное бытие несоизмеримо в себе. Подобные философские положения позволили Пиррону отрицать бытие и принципы его построения в качестве объективно истинного сущего, преподнося его (бытие) лишь как видимость. Тимон говорит: «Тотально господствует лишь видимость»4.  Эта видимость последующими скептиками  была названа «феноменом», т.е. являемостью того, что находиться за её пределами («вещи в себе»). Видимости вещей была противопоставлена вечность, которая выступает природой божественного и блага, приобщение к которым позволяет обрести человеку подлинное счастье.

Наибольшую распространённость получило понимание скепсиса Пиррона, указывающее на познавательную слабость самих чувств и разума человека. Сторонники подобных трактовок указывают, что скептики никогда не сомневались в существовании самих явлений. Так, например, Бертран Рассел приводит следующую цитату Тимона: «Явление всегда обладает достоверностью»5. Ощущения человека искажают эту достоверность, так «в силу примесей» не способны воспринимать точной сущности вещей. При этом скепсис в отношении способности давать разумные суждения усиливается так, как он выстраивается на основе «ошибочных» чувств, но и сам разум способен «производить какую-нибудь присущую ему примесь». Исходя из этого, в скептицизме существование всего различного и разнообразного обусловливается произвольными человеческими обычаями и установлениями.

Согласие оценки творчества Пиррона достигают в отношении способности давать суждения человеком. Вследствие онтологической, в перовом случае, и гносеологической, во втором, «кажимости» вещей наши чувства и разум не могут определить, что есть истина и ложь. Ощущения не могут вычленить и воспринять точной сущности внешних предметов. Разум также не способен прийти к истинному суждению по той причине, что руководствуется чувствами и склонен к заблуждению. Поэтому мы не можем судить о вещах с позиций категорий истины и лжи. Согласно Пиррону мудрость и знание можно искать только у богов. И так как ничто не очевидно, человек должен занять позицию «адоксастос», то есть быть без мнения (адоксия)  и воздерживаться от суждения (эпохэ). В тезисе о скептическом отказе от суждений существует один нюанс. Так Рассел приводит следующую фразу Тимона: «То, что этот мед сладок, я отказываюсь утверждать; то, что он кажется сладким, я полностью допускаю». Исходя из этого высказывания, можно сделать вывод, что отрицались не все типы суждений. Суждения, которые фиксировали то, что человек непосредственно может сказать о своих ощущения, признавались имеющими право на существование. Как отмечает Рассел, такое допущение не возможно для современного скептицизма. Любое явление просто происходит, и не содержит в себе истинного или ложного. Разделение на ложь и истину это сфера утверждения, но ни одно из утверждений не может настолько полно воспроизводить явление, что полностью совпадать с ним и полностью воспроизводить его достоверность. Поэтому любоё суждение отклоняется от события и содержит в себе элементы ложности. Поэтому, если для Тимона утверждение «мед кажется сладким» претендует на достоверность, то для скептика современной эпохи оно обладает лишь степенью возможного отражения действительности, но не является истинным.

Подобные представление о действительности и познании человека находит отражение и в этических позициях Пиррона. Отрицание принципов бытия, отказ от суждений, всё это находит своё выражение в нравственном принципе афасии (aphasia – ничего-не-произносить-о-природе-вещй), то есть достижения внутреннего покоя, путём обращения к подлинной божественной природе человека, которая удалена от иллюзорного мира незначащих вещей. Из чего можно сделать вывод, что достигнуть счастья  можно даже в отсутствии истины и ценностей. При этом данный принцип не тождественен автаркии киников. Моральный скепсис, утверждавший, что нет рациональных оснований для предпочтения одного порядка другому, лишь означал необходимость традициям и обычаям той страны, в которой живёт человек. Скептики соблюдали языческие ритуалы, не отрицали многие устои общества, считая невозможным доказательства неправильности такого поведения.

 Сократ обосновал эвдемонизм в своём этическом учении как принцип исследования, согласно которому достижение счастья является высшим благом. Эвдемонизм от греческого eudaimonia, что дословно означает блаженство.

 Зачастую, природные потребности человека в буквальном смысле интерпретировались как животные. Из рассказов его сторонников известно, что Диоген увидев мышь, которая не искала места для ночлега, не боялась ни тьмы, ни чего-то другого, счёл такой образ жизни за образец: без цели и без ненужных забот и страхов.

 От греч. hēdonē  - наслаждение. Этическое учение, появившееся в древнегреческой философии в 4 в. до н.э., утвержавшее, что целью жизни и высшим благом является наслаждение.

4 Реале Дж. Антисери Д. Западная философия от истоков до наших дней. Том 1. 1994. стр. 201

5 Цит. по Рассел Бертран «История западной философии». М. 2006. Стр. 294


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

64198. Организация работ в агрегатном цехе общества с ограниченной ответственостью «СДРСУ» 5.65 MB
  Целью дипломного проекта является выполнение проектных разработок, направленных на совершенствование организации и технологии технического обслуживания (ТО) и ремонта подвижного состава автомобильного транспорта.
64199. Участие медицинской сестры в подготовке пациентов с хирургическими заболеваниями живота к экстренным операциям 6.26 MB
  Достаточно установить что у больного имеется острое хирургическое заболевание органов брюшной полости и он нуждается в срочной госпитализации. У больного появляется тошнота рвота. Через несколько часов боли в животе могут на короткий срок утихнуть состояние больного несколько улучшается.
64200. ОРГАНИЗАЦИЯ УЧЕТА И ПРОВЕДЕНИЯ АНАЛИЗА ДВИЖЕНИЯ ДЕНЕЖНЫХ СРЕДСТВ В ОТКРЫТОМ АКЦИОНЕРНОМ ОБЩЕСТВЕ «ЯКУТОПТТОРГ» 624.24 KB
  Денежные средства – один из наиболее важных аспектов операционного цикла организации. Управления денежными потоками является тем инструментом, при помощи которого можно достичь желаемого результата деятельности предприятия – получения прибыли.
64201. Організація локальної обчислювальної мережі загальноосвітньої школи 4.01 MB
  Метою проектування є розрахунок топології і технічних характеристик локальної обчислювальної мережі, визначення апаратних і програмних засобів комплектації локальної обчислювальної мережі (ЛОМ) загальноосвітньої школи, розміщення вузлів мережі і каналів мережного зв'язку.
64202. Облік та аудит розрахунків з різними дебіторами 1.3 MB
  Метою дипломної роботи є встановлення достовірності ведення заборгованості за кожним дебітором термінами її виникнення й погашення; повноти та своєчасності відображення даних в зведених та облікових регістрах.
64203. Будівництво кафе дитячого на 64 місця 355.39 KB
  Повноцінне харчування дітей необхідна умова забезпечення їх здоров'ям, опору дії до інфекцій та інших несприятливих факторів, і здібностей до навчання в усі періоди дорослішання. Їжа єдине джерело життєво важливих речовин, необхідних для розвитку і формування дитячого організму...
64204. The Concept «GENTLEMAN» in the Novel of Charles Dickens «Great Expectations» 377.22 KB
  The aim of the diploma work is to establish Dickens’ understanding of the notion of GENTLEMAN within, by the discourse analysis, point out especial meaning and interpretation of the concept in the novel “Great Expectation”.
64205. Приостановление, прекращение и восстановление выплаты пенсии по действующему российскому законодательству 711.35 KB
  Однако по численности контингента и удельному весу расходуемых средств пенсии имеют преобладающее значение в общей системе материального обеспечения престарелых и нетрудоспособных граждан. За счет пенсии в денежной форме удовлетворяются самые разнообразные потребности человека в пище...
64206. Концентрация вредных веществ, мгновенно-опасная для жизни или здоровья 97 KB
  История вопроса Обсуждение того как использовать респираторы когда загрязнённость воздуха мгновенно-опасна для жизни или здоровья началось по крайней мере с начала 1940х. Неопасные случа это те когда загрязнённость воздуха не представляет мгновенной опасности для жизни или здоровья но создаёт сильный...