20968

Американская мечта, в творчестве Френсиса Фицджеральда

Дипломная

Литература и библиотековедение

Анализируем непосредственно сам роман, подробнее останавливаемся на каждом из героев, даем подробный анализ их образов. Также мы посчитали нужным остановить свое внимание на так называемом феномене «американской мечты», так как он неразрывно связан с идеей и темой романа.

Русский

2014-11-13

416 KB

61 чел.

Американская мечта, в творчестве Френсиса Фицджеральда

Содержание

Введение……………………………………………………………………..........

3

Глава 1. История создания. Предпосылки……………………………………...

5

1.1 Биография Фицджеральда…………………………………………………...

5

1.2 Художественная ценность…………………………………………………...

12

Глава 2. Среди мусорных куч и миллионеров………………………………….

33

2.1 Американская мечта…………………………………………………………

36

2.2 К чему приводят мечты………………………………………………………

46

2.3 «Великий» Гэтсби…………………………………………………………….

49

Заключение………………………………………………………………………..

62

Список использованной литературы……………………………………………

63


В
ведение

Френсис Скотт Кей Фицджеральд — величайший американский писатель, который вошел в историю мировой литературы благодаря своим чудесным романам о жизни Америки в 1920-е годы, среди которых особенно известен «Великий Гэтсби» The Great Gatsby», 1925). В наши дни имя Френсиса Скотта Фицджеральда постоянно упоминается наряду с именами других американских классиков ХХ века — Фолкнера, Хемингуэя, Томаса Вулфа, Теодора Драйзера, Шервуда Андерсона и Синклера Льюиса. Среди этих блестящих прозаиков Фицджеральд занимает особое место — равного среди лучших, отличаясь неповторимой самобытностью.

Фицджеральд привнес в литературу не только свой талант, но и подарил многим людям частичку себя через свое творчество. Он учит нас на ошибках своей жизни, ошибках своего поколения, и мы внимательно внимаем этот  урок. Основная тема его творчества «американская мечта» и жизнь Америки того времени. С помощью его произведений, мы можем оценивать все поколение, а благодаря его таланту повествования, мы живем вместе с героями каждого романа или рассказа.

   Роман «Великий Гэтсби» - роман на все  времена. Темы, которые Фицджеральд затрагивает в произведении «Великий Гэтсби» актуальны и сегодня. В наш век деморализации и материализации общества важно сохранять духовное начало, поэтому важно изучить не только роман «Великий Гэтсби» и его историю создания, но и историю создателя, биографию великого писателя.

   Каждый, прочитав «Великого Гэтсби» найдет в нем для себя новое, полезное и познавательное. Фицджеральд в своем романе сумел соединить легкий стиль повествования, рассказа, похожего на музыку с глубочайшим смыслом и анализом своей страны и людей.

Главная тема данной дипломной работы – «американская мечта», столь широко отразившаяся в творчестве Фицджеральда. Важно оценивать этот термин, не только исходя из смысла его в произведении «Великий Гэтсби», но во всех его смыслах и также необходимо отметить, что вся жизнь Френсиса Скотта Фицджеральда напоминает его произведения, и поэтому сам он неотделим от «американской мечты».

Актуальность выбранной темы заключается в следующих факторах:

1. Малочисленностью отечественных исследований, посвященных роману Фицджеральда “Великий Гэтсби” вследствие позднего обращения к творчеству американского писателя;

2. Необходимостью дальнейшего переосмысления романа в контексте американской литературы ХХ столетия;

3.“Современностью” проблематики романа, его непреходящим значением в наши дни.

Тема данной дипломной работы актуальна в наше время как никогда. Именно сегодня, в век, когда материальное все более и более превалирует над духовным, стоит, как нам кажется, подробнее изучить эту тему. Данная тема будет интересна достаточно широкому спектру людей, и охватит многие поколения.

Дипломная работа состоит из двух глав.

В первой главе мы остановились на истории создания Ф.С. Фицджеральдом романа Великий Гэтсби. В этой главе приведены выдержки из его личных писем друзьям, его мысли, а также предпосылки создания связанные с «веком джаза». Первая глава также включает в себя оценку художественного метода автора, так как мы считаем необходимым посвятить читателя в те приемы, которым руководствовался автор.

Во второй главе мы анализируем непосредственно сам роман, подробнее останавливаемся на каждом из героев, даем подробный анализ их образов. Также мы посчитали нужным остановить свое внимание на так называемом феномене «американской мечты», так как он неразрывно связан с идеей и темой романа.

Основные цели данной курсовой работы:

- изучить феномен «американской мечты» в романе Скотта Фицджеральда «Великий Гэтсби»;

- проанализировать творчество Френсиса Скотта Фицджеральда;

- выявить весь спектр проблем, а именно: проблему влияния материального благополучия на судьбу человека,  рассмотреть главных, а также второстепенных героев романа, и на основе их образов отразить противоречивость этого влияния;

Основная проблема – развенчание «американской мечты» в творчестве американских авторов начала двадцатого века, в частности, Ф. Скотта Фицджеральда на примере романа «Великий Гэтсби». В ходе работы нами была изучена отечественная и зарубежная критика, публицистика посвященная творчеству Френсиса Скотта Фицджеральда и исследуемой литературной эпохи, а так же научные работы ведущих литературоведов.

Поставленные цели предполагают решение комплекса конкретных задач:

- дать общую характеристику "американской мечты";

- рассмотреть и проанализировать роман;

- выявить актуальность данной работы.

Методологической основой в исследовании данной дипломной работы послужил аналитический метод научного познания и системный подход. В ходе исследования использовались такие общенаучные методы и приемы как анализ, обобщение, синтез, а так же биографический метод.

Методами исследования в курсовой работе являются анализ, совмещение информации из разных источников, обработка новой информации.


Глава 1. История создания. Предпосылки

1.1 Биография Фицджеральда

Френсис Скотт Фицджеральд, прогрессивный писатель США XX века, известен нынешнему читателю как автор замечательного романа «Великий Гэтсби» и нескольких рассказов. За свою недолгую жизнь он написал пять романов, в том числе один незаконченный, четыре сборника рассказов, серию статей и сценариев для кино. Уже в ранних произведениях писателя ясно проступает основная тема его творчества: обличение маразма сильных мира сего, губительное действие буржуазной Америки на молодое поколение.

Мы всегда восхищаемся  жизнью голливудских звезд,  не зная что скрывается под глянцевой  обложкой. Во многом Френсис Скотт  Фицджеральд был такой звездой. В его жизни больше трагизма, чем  в его произведениях. Он родился 24 сентября 1896 года в городе Сент-Пол (штат Миннесота, Северо-Запад Америки) в обеспеченной ирландской семье, можно  сказать воплощавшей так называемую «американскую мечту». Свое имя он получил в честь знаменитого  двоюродного прадеда написавшего  государственный гимн США «Знамя, усыпанное звездами» Френсиса Скотта Ки. Дед Фицджеральда по материнской  линии, Филип Макквилан, был ирландским иммигрантом, одним из многих  переехавших в Соединенные Штаты в годы голода в Ирландии. О нем говорили, как о человеке с удивительной энергетикой, способном работать часы напролет и безукоризненно честном. В восемь лет он начал работать в продуктовой лавке, а в девятнадцать открыл собственный магазин, в тридцать он основал собственную фирму, дававшую доход более миллиона в год. В родном городе Фицджеральда, Сент- Пол, его семья была украшением общества. «Мечта» сбывалась: человек сам строит свое будущее, и все могут достичь самых высоких ступеней общества. В сорок три года дед Фицджеральда умирает. Отец Фицджеральда, Эдвард, тоже был ирландцем, и являлся далеким потомком аристократического клана, много лет назад владевшего Ирландией. Эдвард не обладал качествами присущими человеку «мечты», он был обычным неудачником. За все чтобы он не брался не приносило ему успеха: он не предвидел кризис 1893 и продал с аукциона свою небольшую мебельную фабрику, он был коммивояжером солидного торгового предприятия «Проктер энд Гэмбл», но и отсюда получил пинок, в конце концов ему посчастливилось найти хоть что-то и он был посредником у бакалейщиков оптовиков, но и здесь потерпел неудачу. Достаток в семье Фицджеральдов обеспечивался не отцом, а благодаря семье его матери, Молли Макквилан, которые всегда с презрением относились к Эдварду Фицджеральду и «его нетрудоспособности», они не скрывали своего мнения ни перед обществом, ни перед детьми. Еще с детства в юном Фицджеральде сложилось мнение, «что богатые не похожи на нас с вами и в глубине души, они считают себя лучше», оттого что им не нужно трудиться ради успеха. По желанию макквилановской родни,  дети  Фицджеральдов посещали хорошие частные школы. Френсис учился с 1908 по 1910  в Академии Сан Пауло, а с 1911 по 1913  в Newman School, в котором он во время учебы посвящает больше времени самостоятельным занятиям. Тетя Фицджеральда предложила оплатить ему обучение в Джортаунском университете, но Френсис грезил Принстоном. После смерти его бабушки, которая оставляет ему деньги на учебу, его мечта осуществляется. В 1913 году он поступил в Принстон, хоть и был уверен в том, что провалит проходной экзамен. Он был очарован университетом. Хилый, болезненный подросток, он сумел попасть в футбольную команду, участвовал в важной игре Принстона против Гарварда. Его команда победила со счетом 8-6, но из-за травмы колена он не смог продолжать играть в футбол. Скотт не останавливается на футболе, мечтая попробовать себя во многих науках. Он становится уважаемым членом Клуба Треугольник - университетского театрального сообщества, для которого писал рассказы и пьесы, которые побеждали в университетских конкурсах. Тем не менее, в 1917 году, накануне выпускных экзаменов, Фицджеральд уходит добровольцем в армию, и так и не оканчивает Принстон. Он чувствовал, что не сдаст экзамены, так как его успеваемость в учёбе оставляла желать лучшего. Его одногруппники не раз рассказывали, как думали, что он спит, уставившись в одну точку, когда оказывалось - он мечтал. В боевых действиях он никогда не участвовал. В 1919 году Фицджеральд демобилизовался, некоторое время работал рекламным агентом в Нью-Йорке. Во время службы в армии он познакомился с Зельдой Сейр, дочерью судьи штата Алабама. Ее семья была одной из богатых и почтеннейших семей, а сама она считалась неотразимой красавицей и самой завидной невестой штата. С ней связано последующее творчество и жизнь писателя. В этом же году состоялась помолвка, но Скотт и Зельда поженились не сразу. Семья Сейр была против брака и разорвала помолвку, с необеспеченным и ничем не примечательным на тот момент  Фицджеральдом, не имевшем хорошей работы и постоянного заработка. Желание жениться на Зельде и вынудило Фицджеральда искать успеха на литературном поприще, только успех позволил бы ему рассчитывать на благосклонность её семьи. Существует слух о том, что Фицджеральд, читая произведение Уолпола, популярного в то время прозаика, а теперь забытого вовсе, сказал: «Я прочитал сотню страниц и подумал: ну, если это считается литературой, то почему бы и не попробовать и мне? После чего я засел за работу и написал свою первую книгу». Он садится переделывать свою рукопись «Романтический эгоист», которую ему не удалось опубликовать. Она уже пару раз возвращалась ему издательствами. Роман выходит в марте 1920 года под названием «По эту сторону рая», и моментально приносит Фицджеральду успех. Месяц спустя после публикации романа, он женится на Зельде, которая послужила прототипом героини романа Розалинды. Сюжет «По ту сторону рая» взят из собственной жизни автора и отражает стандартный сценарий жизни молодого человека в США 1920-х годов. Произведение было воспринято современниками, как своеобразный «закон» светской, молодежной жизни, закон жизни ничем не обремененной и беспечной. В одном из писем Фицджеральду, Зельда писала о себе: «Пойми, Скотт, я никогда не смогу ничего делать, потому что я слишком ленива и потому что мне это безразлично. Я не хочу славы, не хочу, чтобы передо мной преклонялись. Единственное чего я хочу,- это всегда быть очень молодой, и ни за что не отвечать, и чувствовать, что моя жизнь принадлежит мне одной, и просто жить и быть счастливой». Пройдет много лет, прежде, чем Фицджеральд осознает ошибку брака с Зельдой и скажет: « Не выношу женщин, воспитанных для безделья». С книги «По ту сторону рая» начинается главная иллюзия людей о жизни Фицджеральда, жизни якобы счастливой, беспечной, ничем не обремененной, его считают последователем героев своих книг, так сказать типичным представителем «века джаза» и «золотой молодежи». Само название «века джаза» Америка 30-х получила от сборника новелл Фицджеральда. Родоначальник молодежи безделья, боявшейся бедности,  живущей сегодняшним днем, преклонявшейся перед богатыми. Он высмеивал и иронизировал свое поколение. Все его усилия победить «легенду» оказывались незамеченными, даже люди,  наделенные тонким художественным чутьем, не поняли его. Новый, популярный роман Фицджеральда открыл ему дорогу в мир большой литературы. «Scribner’s», «The Saturday Evening Post» и другие престижные журналы и газеты разрывают его на части, и вместе с известностью приходят деньги, а с деньгами приходит и «новая» жизнь» - жизнь шикарная, красивая, жизнь на широкую ногу. Один американский писатель, Ринг Ларднер, назвал Скотта и Зельду  принцем и принцессой своего поколения. Наслаждаясь своим положением в обществе, их имена не сходили со светских хроник, то они на шикарной богатой вечеринке, то в путешествии на модные европейские курорты, то на закрытом приеме у столь же знаменитых в то время людей. Скотт и Зельда не скупились на эксцентричные выходки, о которых знал не только высший свет, но и все читатели «бульварных» газетенок. Полуобнаженное купание в фонтане, появление на спектакле «в чем мать родила», катание по Манхэттену на крыше такси – у всего этого была и обратная сторона: ссоры, скандала, злоупотребление алкоголем. Скотту приходилось поддерживать столь заурядный стиль жизни, и поэтому, кроме вечных гуляний он умудрялся много писать и для газет, и для журналов, но, к сожалению, не для себя. Фицджеральд был вынужден отложить работу над романами, и сосредоточить свои творческие усилия на прибыльных статьях и произведениях. Это оставило неотразимый след на Фицджеральде: давление со стороны вечного пьяного образа жизни Зельды и их не лучшим образом складывавшихся отношений, высокого экономического положения.

Но заказное творчество приносило плоды - он был одним из самых высокооплачиваемых авторов «глянцевых» журналов. «Не знаю, реальные ли мы с Зельдой люди или персонажи одного из моих романов» - как-то сказал Фицджеральд. Жизнь была вся для них, позавидовал бы кто-то, – популярность, богатство, творчество - о чем еще можно мечтать? Но Фицджеральд стойко пытался бороться против иллюзии идеальной жизни, глянцевой обложки, своими произведениями, даже названия которых демонстрируют обреченность молодежи «века джаза». В 1920 году выходит в свет первый сборник рассказов Фицджеральда «Эмансипированные и глубокомысленные», два года спустя, в марте сборника рассказов, за первым романом следует второй - «Прекрасные, но обреченные», повествующий  о неудачном браке двух весьма одаренных и привлекательных представителей аристократической богемы. В октябре 1921 году у Фицджеральдов рождается дочь Скотти. [1, с.37]

Чуть раньше в сентябре того же года выходит сборник «Сказки века джаза», в который вошли 11 рассказов, некоторые из которых были напечатаны и до этого в журналах. Книга не имела большого успеха, и за год разошлось меньше 13 тысяч экземпляров. В 1924 году семья Фицджеральдов уезжает в Европу, сначала путешествует в Италию, потом во Францию, в которой в этот момент концентрируется вся артистическая и светская молодежь. С небольшими перерывами он живет во Франции до 1930 года. Здесь в 1925 году Фицджеральд начинает работу над созданием своего самого главного и знаменитого произведения - «Великий Гэтсби». Роман, по сей день имеющий смысл. Роман, который критики, да и сам Фицджеральд, считают шедевром американской литературы «потерянного поколения», символом эпохи джаза, крахом «американской мечты». «Великий Гэтсби» глубоко социальный роман, тонко передавший не только атмосферу «века джаза», но и настроения, характеры, взгляды этого периода. Живя в Париже, Фицджеральд знакомится там с Эрнестом Хемингуэем, его будущим другом, наставником и главным критиком. В 1926 году вышел сборник рассказов «Все эти печальные молодые люди», написанный с целью поправить финансовое положение семьи, и продолжать обеспечивать дорогой образ жизни. Последующие годы жизни оказываются для Скотта менее солнечными и счастливыми. Он трудится ради заработка на «The Saturday Evening Post», а у его любимой жены случается несколько приступов помутнения рассудка. Зельда постепенно начинает сходить с ума, ее увлечения становятся все более странными, и когда она окончательно сходит с ума из-за желания стать балериной, врачи ставят диагноз – шизофрения. Для Фицджеральда начинается самый трудный период.  Оставив жену в приюте для психически больных, он начинает пить еще больше. В 1934 году опубликован во многом автобиографичный роман «Ночь нежна», в котором описана  борьба за сохранение брака и обратная сторона богатой, беззаботной жизни и сделаны глубокие наблюдения над психологией личности современного человека, с проникновением в суть социальных и моральных проблем буржуазного общества. Однако в Америке книга не пользовалась большим успехом, из-за чего в 1937 году Фицджеральду приходится  стать Голливудским сценаристом студии «Метро-Голдвин-Майер». В одном из писем другу он писал: «Вам говорят: «Мы вас пригласили потому, что ценим вашу индивидуальность, но пока вы у нас работаете, позабудьте о ней раз и навсегда», и затем: «Если меня и дальше будут использовать как чернорабочего, это приведет к моральной травме». Работа на студии  привела к еще большему ухудшению в моральном, физическом и эмоциональном плане. Фицджеральд сжигал себя изнутри, по всей видимости, предчувствуя близкий конец. В октябре 1939 года Фицджеральд приступил к созданию романа  «Последний магнат», который ему так и не удалось завершить. «Последний магнат» рассказывал о нелегкой жизни Голливуда и состоял из шести неотредактированных глав романа. «Господа, снимите шляпы и сделайте это как можно быстрее. Это — уже не легенда, а устоявшаяся репутация, и, заглядывая в будущее, можно с уверенностью сказать, что она станет и одной из наиболее прочных литературных репутаций нашего времени» -  сказал известный американский писатель Стивен Винсент Бене, после публикации романа в 1941 году, уже после смерти Фицджеральда. Френсис Скотт Фицджеральд умер от сердечного приступа 21 декабря 1940 в возрасте 43 лет г. в Голливуде, в Калифорнии, но творчество его и по сей день тревожит сердца многих, темы, затрагиваемые в его произведениях до сих пор актуальны. Недаром Фицджеральд считается одним из величайших авторов американской литературы.

Известно, что автор, о своем замысле романа сообщал в письме другу: «Основная идея «Гэтсби» — несправедливость судьбы бедного молодого человека, который в силу своего положения не может жениться на богатой девушке. Эта тема постоянно довлеет надо мной, ибо я прошел через это». [1, с. 132]

Действительно, событийную канву книги составляет история взаимоотношений двух людей — Джея Гэтсби, бывшего лейтенанта, выходца из небогатой семьи Среднего Запада, и Дэйзи Бьюкенен, девушки из богатой семьи, в которой Гэтсби видится идеал красоты и счастья. Вернувшись с фронта через несколько лет, герой узнает, что любимая девушка вышла замуж, так и не дождавшись его. Гэтсби наивно полагает, что деньги и богатство помогут ему вновь завоевать Дэйзи, принесут ему личное счастье. Но погоня за богатством как частью «мечты», с ее идеей успеха и безграничных возможностей, вскрывает неразборчивость и даже аморальность его методов и средств: Гэтсби наживает огромное состояние, не брезгуя никакими средствами, — спекулируя спиртными напитками, играя на бирже, что, в конечном итоге, и приводит его к гибели. [3, с.68]

Однако, выходу в свет в 1925 году романа «Великий Гэтсби» предшествовало появление рассказа «Зимние грёзы» («Winter Dreams», 1922), который автор называл первым наброском «Гэтсби» - одного из лучших своих произведений. В небольшом по объему рассказе С. Фицджеральд поведал читателям о мечтах четырнадцатилетнего Дикстера Грина, который сумел приобрести достаточное состояние, чтобы претендовать на руку богатой девушки своих «зимних грез» — Джуди Доус. Но он опоздал: любимая девушка уже вышла замуж. В конце рассказа герою 32 года, он богат, но любимая не с ним. Случайно он узнает, что Джуди несчастна в браке. Она не так прекрасна, как прежде и Дикстер Грин скорбит, но не о поблекшей красоте любимой и не о потерянной любви, а о том, что богатство не принесло ему счастья. Он испытывает боль, что «зимние грезы» его юности навсегда утрачены. [2, с.58]

Этот рассказ привлекает внимание читателя обращением писателя к мечте молодого поколения. «Зимние грезы» гонят его героя к осуществлению его надежд. Дикстер Грин добивается большого успеха в деловом мире. Но любимая девушка не могла так долго ждать. Скотт Фицджеральд разоблачает буржуазный мир, где вступление в брак зависит от материального положения влюбленных.

Действительно, этот рассказ является как бы короткой версией романа «Великий Гэтсби». Его герой, Джеймс Гетц, впоследствии ставший Джеем Гэтсби, как и Дикстер Грин, следует своим «зимним грезам». Его детская мечта о роскоши ослепительно яркого мира, в котором он будет играть не последнюю роль, служа «вездесущей, вульгарной и мишурной красоте», осуществилась. Так же, как и Грину, ночные грезы внушали Гэтсби «веру в нереальность реального, убеждали в том, что мир прочно и надежно покоится на крылышках феи». Они были для него отдушиной в те дни полуизнурительного труда, когда он промышлял ловлей рыбы. Но встретив и полюбив Дейзи Фей, «девушку из общества», в чей дом он смог попасть только благодаря мундиру офицера, до чина которого он дослужился в армии, его мечта о богатстве, об исключительном месте в обществе приобрела определенную цель: жениться на Дейзи. Но как подчеркивает автор, руки Дейзи Гэтсби сможет добиться только лишь вступлением в элиту богатых. [2, с.15]

В буржуазном мире, где все строится на расчете, человек без имени не может стать мужем девушки из высшего общества, даже если она искренне его любит. Гэтсби, как и Грину, удается разбогатеть. Честолюбивые мечты Джеймса Гэтца сбылись: он стал владельцем огромной виллы, которая больше походила на дворец, акваплана, яхт, прекрасной машины. О нем всюду говорили. Способности, бесстрашие, деловые качества пригодились Гэтсби для достижения богатства путем финансовых афер и контрабандной торговли спиртными напитками в период сухого закона, к которым приобщил его крупный аферист Мейер Вулфшейм. О деловой жизни своего героя Скотт Фицджеральд рассказывает скупо, мимоходом. Все внимание автора уделено описанию душевных переживаний и преданности Гэтсби своей мечте о любимой, его внутренней чистоте. Он слишком верен был своим грезам, слишком сильно был прикован к миражу «зеленого огонька», «свету неимоверного будущего счастья», чтобы увидеть и понять омерзительную сущность окружающего «зверинца», которому он отдал все свои способности. Его идеалы жизни с детства были навязаны буржуазным обществом. Апологеты американского империализма утверждают, что «всякий американец может стать миллионером». Но ни один честный путь не помог Гэтсби разбогатеть: ни образование («человек из Оксфорда> умирает с голоду на улице Нью-Йорка), ни боевые заслуги (»ордена желательный, но вовсе не обязательный декорум«), ни верность и преданность любимой: Дейзи не могла выйти замуж за бедняка). Окружающим его людям безразлично, откуда у Гэтсби столько денег, чтобы так ими сорить. Они, правда, судачат по этому поводу в его прекрасном особняке. С чего бы это богатому американцу быть таким щедрым? «Видно он старается избегать неприятностей с кем бы то на было». Но число гостей, которые просто приезжали, не дожидаясь приглашения, отнюдь не уменьшалось, хотя многие считали его преступником. Автор очень ярко показывает беспринципность представителей буржуазного общества, для которых богатство знакомого человека не возбуждает иных чувств, кроме любопытства и преклонения. Их не интересуют способы получения огромного состояния, так как любой бизнес есть бизнес, и «деньги не пахнут». [3, с.115]

Гэтсби слишком дорого заплатил за вход в общество Дейзи и этим вызвал подозрение окружающих. Он же хотел привлечь внимание только любимой женщины. Ему казалось, что однажды она появится в его доме и будет поражена его богатством. Долго он шел навстречу своему счастью, думая, что оно совсем рядом, стоит только протянуть руку. Но Гэтсби не знал, что мечта осталась навсегда позади, даже в тот момент, когда Дейзи была согласна уйти от мужа. Автор тонко передает, что Гэтсби не может не чувствовать зыбкости своего счастья, приобретенного огромным впечатлением на любимую, пораженную размерами его богатства. Уверенность мужа Дейзи в непрочности положения Гэтсби изменили ее решение. Гэтсби понял, что «долголетняя феерия пришла к концу». Для него навсегда был потерян старый уютный мир грез, и жизнь теперь не имела никакого смысла. Фицджеральд заключает, что его герой «дорогой ценой заплатил за слишком долгую верность единственной мечте». [3, с.121]

Рукопись романа была выслана М. Перкинсу 27 октября 1924 года. Книга вышла в свет в апреле 1925 года.

Сохранились черновые варианты «Великого Гэтсби», а также две корректуры с большой авторской правкой, которая на заключительной стадии работы в основном преследовала цель яснее обрисовать «фигуру Ника Каррауэя», подчеркнув его значение и как повествователя, и как самостоятельного героя. Замысел «Великого Гэтсби» претерпел долгую эволюцию. Первоначально Фицджеральд намеревался отнести действие к 80-м годам прошлого века, избрав фоном событий Нью-Йорк и Средний Запад того времени (этот план изложен в двух письмах М. Перкинсу, помеченных июнем 1922 г.).

В «Великом Гэтсби» нашло отклик дело Фуллера-Макджи, о котором много писали в 1923 году американские газеты. Фицджеральд провел лето 1922 года на Лонг-Айленде по соседству с виллой крупного нью-йоркского маклера Э. Фуллера, который в тот же год объявил себя банкротом. Следствие выяснило, что руководство фирмы Фуллера-Макджи незаконно использовало средства своих акционеров для рискованной биржевой игры. Многочисленные улики свидетельствовали, что за спиной Фуллера стоял один из крупнейших спекулянтов времен «просперити» А. Ротстайн, однако ему удалось выйти сухим из воды.

Отношения Гэтсби и Вулфшима в романе несколько напоминают отношения Фуллера и Ротстайна, а в облике главного героя есть сходство с Фуллером. Биография Фуллера могла послужить Фицджеральду одним из источников при работе над основной коллизией книги. [2, с. 48]

1.2 Художественная ценность

Существенные изменения претерпел творческий метод Фицджеральда в обрисовке персонажей, пейзажа по сравнению с предыдущими произведениями.

В художественном отношении третий роман С. Фицджеральда намного отличается от двух предшествующих. Писатель отказался от стихотворных глав и инсценировок, от  пространных авторских отступлений. Впервые Фицджеральд вводит рассказчика, явившегося непосредственным участником событий, с которыми знакомит читателей. По объему это произведение меньше первых романов: оно состоит из девяти небольших глав, тесно связанных между собой основной сюжетной линией. В книге не встретишь ни одной лишней сцены, не относящейся к развитию главного действия.

Сам Фицджеральд так писал Э. Бойду о своем новом романе: «Я строго смотрел, чтобы на этот раз писать без обычного моего ловкого умничания — это самая моя большая слабость, она портит мои книги и отвлекает читателя, хотя порой и может вызвать сардонический смешок. Кажется, на этот раз и следа ее нет» [3, 272]. И действительно, каждая фраза помогает раскрыть основную идею произведения.

Роман «Великий Гэтсби» написан яркой прозой, с тщательно подобранными фразами, без единого лишнего слова.

Известный американский критик Г. Менкен, отмечавший неряшливость стиля Фицджеральда ранних романов, писал, что красота и очарование стиля придает произведению оригинальность. Книга, по выражению М. Перкинса, «полна фраз, которые заставляют сцену гореть ярким пламенем жизни» [3, 338].

С. Фицджеральд раскрывает характеры своих персонажей, изображая их поступки, оставаясь в стороне, иногда выдавая свое отношение к событиям. В точной фразе дается оценка действий героев, при характеристике некоторых персонажей.

Так, общество, которое собиралось у Гэтсби на уик-энды, автор устами Ника Каррауэя называет «тучей случайной мошкары», выражая свое пренебрежение. Мастерски рисуя портрет персонажа, писатель передает сущность человека, склад его характера. Так Джорджа Уилсона, хозяина небольшого гаража, мужа Миртл, Фицджеральд рисует рыхлым вялым блондином «анемичной, но, в общем, довольно приятной внешности» с бесцветной улыбкой. Он привык во всем подчиняться энергичной жене. Перед читателем возникает образ инертного, заезженного жизнью человека, который, по выражению одного из персонажей романа, вероятно, не замечал, что жил на свете. Совершенно другое впечатление, производит внешность Тома Бьюкенена, в портрете которого сразу можно отметить некоторые черты его характера: «это был плечистый тридцатилетний блондин с твердо очерченным ртом и довольно надменными манерами». Автор подмечает в его походке наиболее характерное для этого самоуверенного аристократа: она была быстрой, напористой, он ходил, «слегка отставив руки, словно в готовности отшвырнуть любую помеху». [5, с 27]

Описания природы разбросаны по книге небольшими отрывками, в которых передается атмосфера настроения героев. Фицджеральд иногда одной фразой, казалось бы незначительной, умеет передать то чувство, которое испытывает его герой. Так, говоря о том, что Дейзи перестала понимать многое из того, что раньше «все умела понять», чувствуя утрату в любимой частицы, когда-то сближавшей их, Гэтсби гнал «по пустынной дорожке, усеянной апельсинными корками, смятыми бумажками и увядшими цветами». Автор подчеркивает чувство одиночества в этой постепенно разрушаемой «стране грез». В другом месте мы встречаем такое высказывание: «Нежданная пустота, струилась из окон, из широкой двери, и от этого особенно одиноким казался на ступенях силуэт хозяина дома с поднятой в прощальном жесте рукой». [5, с.56]

Интересно использование автором рекламного щита, изображающего «глаза доктора Эклберга, голубые и огромные. Они смотрят на вас не с человеческого лица, а просто сквозь гигантские очки в желтой оправе, сидящие на несуществующем носу». Они грустно созерцают мрачную свалку на большом угрюмом пустыре в Долине Шлака. Автор словно хочет заранее подготовить читателей к той трагедии, которая разыграется у гаража.

Описание безотрадной картины этой местности, где «шлак восходит как пшеница, громоздится холмами, сопками», где с трудом можно различить копошащихся в куче пыли шлаково-серых человечков и где над всем этим гигантские глаза доктора Эклберга несут свою постоянную вахту передает то безотчетно зловещее чувство, которое возникает у рассказчика, даже в солнечный яркий день. [5, с.62]

Язык всего повествования лиричен и поэтичен. Автор умело использует художественные средства при создании ярких красочных картин. Вот Ник Каррауэй смотрит на сияющую всеми огнями от башен до погребов виллу Гэтсби: «огни то меркли, то снова вспыхивали, как будто Дом подмигивал ночи». Зеленый огонек на причале у дома Дейзи, один из символов для Гэтсби, казался ему «звездочкой, мерцающей в соседстве с луной». И таких сравнений в книге множество. Они выдают поэтичный и восторженный настрой автора. Образный язык повествования помогает ясно представить описанные картины. Длинные одинаковые белые дома на одной из улиц Нью-Йорка близко стоящие друг к другу, создают впечатление длинного белого пирога, а каждый многоквартирный дом напоминает его ломтик. Или описание дома Бьюкененов в жаркий летний день: «легкий ветерок трепал занавески на окнах развевавшиеся, точно бледные флаги…, а по винно-красному ковру рябью бежала тень, как по морской глади под бризом. Единственным неподвижным предметом в комнате была исполинская тахта, на которой, как на привязанном к якорю аэростате, укрылись две молодые женщины. Их белые платья подрагивали и колыхались, как будто обе только что опустились здесь после полета по дому».

М. Перкинс писал Фицджеральду в ноябре 1924 года: «Я думаю ты можешь гордиться этой книгой. Это необходимая книга, вызывающая все мысли и настроения». Действительно, роман «Великий Гэтсби» принадлежит к числу лучших произведений мировой литературы и, по выражению А. Старцева, «может считаться одним из ярких достижений американского социального романа XX века». На наш взгляд, третий роман прогрессивного американского писателя начинает новый этап в творчестве Скотта Фицджеральда. На работу над этим произведением писателю потребовалось около года, но по его собственному выражению, он ушел на 10 лет вперед от того, что делал раньше. Именно с романа «Великий Гэтсби» начинается творчество яркого писателя, зорко подмечающего социальные недостатки американского образа жизни и остро критикующего пороки буржуазного общества. В письме к дочери от 12 июня 1940 года Скотт Фицджеральд писал: «То немногое, чего я достиг, далось мне после самого тяжелого труда, и хотелось бы мне теперь никогда не отвлекаться и не оглядываться назад, а сказать, как при окончании работы над «Великим Гэтсби»: «Я нашел мое дело, и теперь прежде всего думаю о нем. Это мой прямой долг, без этого я ничто…». [2, с.83]

Фицджеральд, несомненно, великий американский писатель двадцатого века, но был бы он таким великим  без своего «Гэтсби»? За свою недолгую жизнь Фицджеральд написал пять романов, один из которых так и  остался незаконченным, четыре сборника рассказов, множество статей для  разнообразных журналов и заказные сценарии для кино. Главная тема всего творчества –  «потерянное поколение» и его  неправильная философия жизни наспех, и естественно идея, которую Фицджеральд  несет через все свое творчество - крах «американской мечты». Роман, «Великий Гэтсби» вобрал в себя всю  силу, весь талант Фицджеральда и не зря. «Великий Гэтсби» вызвал настоящий  фурор и  был положительно воспринят  не только обществом, но и критиками.  «Я чувствовал огромную силу в себе, такую, какой во мне никогда не было» - в одном из писем пишет  Фицджеральд. По слухам, идея романа появилась  у Фицджеральда задолго до его  воплощения в жизнь, но всегда оставалась только черновым  вариантом. В одном  из писем другу он рассказывает о  замысле своего нового романа: «Основная  идея «Гэтсби» — несправедливость судьбы бедного молодого человека, который в силу своего положения не может жениться на богатой девушке. Эта тема постоянно довлеет надо мной, ибо я прошел через это».  Главная сюжетная линия романа составляет взаимоотношения двух людей - Джея Гэтсби, бывшего лейтенанта, выходца из небогатой семьи Среднего Запада, и Дэйзи Бьюкенен, девушки из  баснословно богатой семьи,  которая для Гэтсби является эталоном и идеалом красоты и счастья. Их отношения начались задолго до времени действия романа. Гэтсби и Дэйзи были влюблены друг в друга, и может все сложилось бы лучшим образом, если бы Гэтсби не уехал в Европу: «Военная карьера удалась ему. Еще до отправки на фронт он был произведен в капитаны, а после аргоннских боев получил чин майора и стал командовать пулеметным батальоном дивизии». После войны он должен был вернуться домой, но либо случай, либо судьба завела его в Оксфорд. Дэйзи, по началу, верно ждала его, но вскоре она утомилась, от столь долгой разлуки и потихоньку вернулась к привычном светскому образу жизни, окруженная поклонниками, она «успевала побывать на полдюжине свиданий с полудюжиной молодых людей» и вскоре забыла своего Гэтсби. Не желая ждать завтрашнего дня, Дэйзи решила жить «прямо сейчас» и таким «прямо сейчас» оказался Том Бьюкенен, за которого она вышла замуж. Гэтсби получил письмо об этом еще в Оксфорде и теперь его главной целью были – деньги и положение в обществе, главные рычаги, по его мнению, с помощью которых он сможет ее вернуть и стать счастливым. Но богатство и его идея «иметь все, что пожелаешь» только развращает его стремление к неосуществимой «мечте», заставляя его выбирать не правильные способы: игра на бирже и торговля спиртным. Жизнь так и не дала шанс Гэтсби стать счастливым. Заканчивая «Великого Гэтсби», Фицджеральд писал одному из друзей: «Мой роман о том, как растрачиваются иллюзии, которые придают миру красочность, что, испытав эту магию, человек становиться безразличен к понятию об истинном и ложном».  Перед тем, как напечатать «Гэтсби»  в 1925 году выходит рассказ «Зимние мечты», который автор считает наброском «Великого Гэтсби». Небольшой рассказ, который, по сути, имеет идею аналогичную роману, повествует читателям о Декстере Грине и его любви. Декстер влюбился в Джуди Джонс будучи молодым человеком и через всю жизнь пронес эту любовь. Он сделал огромное состояние и стал успешным человеком, но все равно так и не смог познать счастья и достичь своей «зимней мечты» - Джуди Джонс. Она в некотором смысле та же Дэйзи. Вечно скучающая, взбалмошная, окруженная любовью всех и вся богатенькая девица, которая, несмотря на любовь поклонников, состояние родителей, тоже  не смогла найти счастья. В конце рассказа тридцатичетырехлетний Декстер узнает о неудачном браке своей возлюбленной Джуди, он плачет, но не чувствует того горя которое чувствовал в молодости: «Когда-то давно, все это во мне было. А теперь ничего нет. Ничего нет, ничего. Я не могу плакать. И жалеть не могу. И всего этого не вернуть» - он понимает «зимние мечты навсегда потеряны и даже его богатство не приносит ему счастья. Не только сюжетная линия, но и замысел романа практически совпадает с «Великим Гэтсби», этот роман влечет читателя обращением Фицджеральда к мечте юного поколения. «Зимние мечты» заставляют его героя покорять вершины, и Декстер всего добивается, но Джуди не подобна Дэйзи. Она не просто не могла ждать своего Декстера, она его попросту не любила, как не любила и всех остальных поклонников, с которыми всегда скучала, а полюбила одного своего разгульного мужа, с которым несчастна. Фицджеральд не просто разоблачает общество «века джаза», он смотрит глубоко в суть вещей. «Зимние мечты» являются короткой версией романа «Великий Гэтсби». Декстер напоминает нам Джеймса Гетца, впоследствии  великого Джея Гэтсби, который также следует своей «мечте» о яркой, богатой, ослепительной жизни в которой есть все. Он также ждет свою Джуди, которой является Дэйзи, которая не счастлива в браке. Но аналогично «Зимним мечтам» Фицджеральд рушит картинку о счастливом конце и о счастливой любви. 27 октября 1924 года рукопись романа была выслана редактору Фицджеральда М. Перкинсу, который, прочитав рукопись присланную Скоттом из Парижа посоветовал ему «четче обрисовать фигуру главного героя: сказать о его интересах, о его профессии, прошлом», но Фицджеральд отклонил его предложение ответив: « Странно, но расплывчатость, присущая Гэтсби, оказалась как раз тем, что нужно». Также из сохранившихся черновых материалов « Великого Гэтсби», что Фицджеральд пытался яснее изобразить характер своего рассказчика – Ника Каррауэя. Это было видно из его авторской правки на полях в заключительных вариантах произведения. Цель была не только подчеркнуть его роль как повествователя истории Гэтсби, но наделить его особыми чертами, как самостоятельного героя. Изначально Фицджеральд хотел перенести действие романа в восьмидесятые годы девятнадцатого века в Средний Запад того времени. Этот план был изложен в одном из писем главному редактору Перкинсу, датированных июнем 1922 года. Также «черновыми» вариантами «Великого Гэтсби» оставались новеллы двадцатых годов – вышеупомянутые «Зимние мечты» и «Отпущение грехов». Также в сюжете «Великого Гэтсби» нашел место один факт, случившийся в 1923 году и о которых ярко осветили многие американские газеты - дело Фуллера-Макджи, которое служило Фицджеральду прототипом отношений Гэтсби и Вулфшима. Утверждают, что  внешность Фуллера напоминала описание внешности Гэтсби. И его биография могла послужить толчком для работы над образом и историей Гэтсби. Лето 1922 года Фицджеральд проводит на Лонг-Айленде. Его соседом оказывается обладатель красивейшей виллы и по совместительству крупный нью-йоркский маклер Э. Фуллер, который не так давно объявил себя банкротом. Он, как выяснило следствие, незаконно использовал средства своих акционеров для рискованной биржевой игры и кроме того, как показали многочисленные улики, за его спиной стоял один из крупнейших денежных махинаторов и спекулянтов того времени – А. Ротстайн, однако ему удалось выйти сухим из воды. Сомнения у Фицджеральда были не только по поводу героев, образов, времени и места действия, но и название произведения вызвало немало раздумий. «Вокруг мусора и миллионеров», «Гэтсби – Золотая шляпа», «Неистовый любовник», «По дороге в Уэст Эгг» - эти названия были отметены практически сразу. «Пир Тримальхиона» - за неделю до публикации романа. Следующая идея названия была «Великий Гэтсби», но в самый последний момент он решил назвать «Под Красным, Синим и Белым», что символизирует цвета американского флага и связывает произведение с символом «американской мечты». Идею о величественности Гэтсби связывают с тем, что Фицджеральд хотел передать ироническое отношение к герою. Неопровержимо, что Гэтсби – человек удивительный, яркий во всех смыслах, незаурядный, с невообразимой жизненной энергией, большими способностями, не только умственными, великий своими душевными порывами. Но если посмотреть иначе, Гэтсби – растратил себя попусту, его стремление за ложной «мечтой» о богатстве, не последнем, а может даже и первом месте в богеме, и погоня за любовь Дэйзи – никчемной, прожигающей жизнь и не умеющей чувствовать, испорченной временем женщине, не делает его выдающимся, и тем более великим. Как мы можем видеть, выбор остановился именно на иронии в сторону не такого великого, как оказалось Гэтсби. 10 апреля 1925 года выходит в свет роман Френсиса Скотта Фицджеральда «Великий Гэтсби». Место действия романа Нью-Йорк, Лонг Айленд в двадцатые годы двадцатого века. После Первой мировой войны, американское общество процветало: экономика и политика страны стремительно развивались, но вместе с тем и развивалась и преступность. «Сухой закон» дал некоторым настоящий шанс сколотить немаленькое состояние. Фицджеральд, с одной стороны был привязан к светскому обществу и богеме того времени. Он был очарован и в некоторой степени влюблен в «потерянное поколение», но с другой стороны он ненавидел его за «потерянность», стремление к низким идеалам и целям, и на первый взгляд, столь пленительной философии жизни наспех, жизни «прямо сейчас». Он высмеивает отсутствие морали и правил всего времени. Зеленая слеза, стекающая из глаза, оба они манят своим сиянием, внизу мерцающие огни аттракционов, чувственные губы, обрисованные черным, и все на темно синем в фоне с белой подписью «The Great Gatsby» - обложка первого издания «Великого Гэтсби» не только отразила смысл романа, но сама является шедевром американского дизайна. Создал это произведение искусства практически неизвестный Френсис Кугат, завершивший ее еще до публикации романа. Фицджеральду обложка не просто пришлась по душе, он «вписал» ее в свою книгу. При жизни Автора «Великий Гэтсби» не был особенно популярен: продано было около 24000 экземпляров, но спустя некоторое время, уже после Великой депрессии и Второй мировой войны, лишь в пятидесятые годы, роман снова приобрел популярность.

Более выпуклыми, почти осязаемыми получились Том Бьюкенен и ему подобные герои, так как писатель прекрасно знал это общество, его жизнь и интересы. С огромным художественным мастерством рисует Фицджеральд тех, «у кого слишком много денег, чтобы тратить, и слишком много времени для их траты». В романе «Великий Гэтсби» реалистично показана современная американская жизнь. Одним из первоначальных названий этого произведения «Среди мусорных куч и миллионеров» Скотт Фицджеральд хотел показать (и это ему удалось) духовную нищету, «невероятную глупость, тривиальность, блестящее свинство» тех, кто владеет всеми материальными благами. По мнению Э. Хемингуэя, Фицджеральд считал богатых «особой расой, окутанной дымкой таинственности». Но он не был восторженным поклонником сильных мира сего. Фицджеральд страстно ненавидел их за то, что богатство позволяло им совершать любые поступки, удовлетворять все свои прихоти. Во всех своих произведениях писатель срывал маску с американской аристократии, показывал их моральное убожество, душевную глухоту к судьбам других людей, тлетворное влияние обладания материальными средствами на умы и души масс. Эта ненависть к богатым вызывала у Фицджеральда ощущение катастрофы, трагедии американского образа жизни, сближавшее его с Драйзером. Писатель реалистично показывает гибель своего героя, потерявшего цель жизни, обличает буржуазию, повинную в смерти многих способных молодых людей. Фицджеральд мастерски раскрывает сущность представителей господствующего класса, приоткрывает таинственную завесу, которая скрывает низкое нутро от посторонних глаз. В его романе выведены образы типичных буржуа, которые вершат судьбами людей, наиболее удачным из которых является образ Тома Бьюкенена. По замечанию автора, он «был фигурой, в своем роде характерной для Америки, одним из тех молодых людей, которые к двадцати одному году достигают в чем-то самых вершин». Он унаследовал баснословное богатство своих родителей. Ему не было нужды думать о завтрашнем дне. Деньги, незаработанные им, придают ему вес в обществе, оправдывают все его поступки. Этот самоуверенный, жестокий человек не привык получать отпор в чем-либо. Он ни перед чем не останавливается для достижения своих целей, сознавая, что всегда может остаться в стороне: деньги всегда выручают. [6, с.27]

Фицджеральд показывает беспринципность и цинизм типичного представителя правящего класса. Свои любовные похождения Том Бьюкенен считает маленькими шалостями, не скрывая их ни от общества, ни от жены. Он спокойно появляется в кафе и фешенебельных ресторанах со своей любовницей Миртл Уилсон, не избегая друзей и знакомых, хорошо знающих его семью. Для него нет ничего святого. Его не интересовало, как посмотрит Дейзи на его любовные связи, что думают его друзья. Его вообще мало волновали какие-либо проблемы. Богатство, доставшееся Тому Бьюкенену по наследству, определяет все его социальные взгляды, весь духовный склад его характера. Оно придает непоколебимую веру в значимость своего существования и тупую убежденность в своей правоте, каких бы вопросов его суждения не касались: от расистских высказываний по поводу главенствующей нордической расы, к которой, безусловно, относил себя, до причастности к убийству ни в чем не повинного человека. Фицджеральд убедительно показывает, что Том и ему подобные привыкли ломать «вещи и людей, а потом убегали и прятались за свои деньги, свою всепоглощающую беспечность, предоставляя другим убирать за ними». Фицджеральд со всей силой своего таланта обвиняет господствующий класс в аморальности общества, считает его виновным в развращении умов многих американцев, желающих «выбиться в люди», не только в моральной, но и физической гибели многих из них. Эту тему автор затрагивал прежде (например, рассказ «Первое мая»), но в романе «Великий Гэтсби» она прозвучала как обличающий акт современному американскому буржуазному строю с его хваленой демократией. Он страстно подчеркивает, что в этом мире выживают и остаются безнаказанными только сильные хищники. Сам Фицджеральд считал образ Тома Бьюкенена наиболее удачным в романе. [6, с.46]

Интересен образ другого хищника Мейера Вулфшейма, наживающего себе состояние крупными аферами. Богатство помогает ему прикрывать неблаговидность своей деятельности. Таких как он, «голыми руками не возьмешь». С его именем была связана афера с бейсбольными соревнованиями, когда ему удалось сыграть на доверии 50 миллионов человек «с прямолинейностью грабителя, взламывающего сейф». Он вышел сухим из воды за неимением доказательств. Вводя образ Мейера Вулфшейма, писатель продолжает одну из тем американской литературы: изображение деловых людей Америки. Фицджеральд подчеркивает тот факт, что среди богатых существует градация. Так, богатство не открыло двери «рая» перед Вулфшеймом, ему не удалось попасть в высшее общество, хотя некоторые представители господствующей аристократии не гнушались знакомством и даже деловыми отношениями с ним. Такие как Мейер Вулфшейм, иногда оказывают и бедным свою поддержку (именно он «вытащил Гэтсби из грязи, из ничтожества»), но только в том случае, когда усматривают в этом немалую пользу для себя. Правдиво изобразив представителей современной американской буржуазии, С. Фицджеральд как бы хочет сказать: «Вот кто вершит делами страны».

Интересно изображение женских образов в романе. Они только частично напоминают «пустышек» его ранних рассказов и героинь предыдущих романов. Они сродни им своим воспитанием, положением в обществе, своей внешностью. Это основные женские образы романа: Дейзи Бьюкенен и ее подруга, Джордан Бейкер. Автор коротко знакомит нас с детством своих героинь.

Джордан Бейкер бездумно порхала по дорогам жизни. Она, как и Мейер Вулфшейм, рано привыкла совершать неблагоразумные поступки и своей нечестной игрой в гольф собиралась разбогатеть. Джордан инстинктивно избегает умных, проницательных людей, чувствует себя уверенней среди тех, кому и в голову не может прийти мысль, что она способна совершить что-либо, несогласующееся с общепринятыми нормами поведения. И ей, как и Бьюкененам, всегда все сходило, хотя она и была неисправимо бесчестна.

Другой женский персонаж Дейзи Бьюкенен продолжает галерею женских образов, нарисованных ранее Фицджеральдом. Но Дейзи более земная, естественная, нежели ее предшественницы. Она так же, как и Розалинда, Глория, молоденькие девушки «пустышки» («flappers») ранних рассказов, воспитывалась в роскоши, не зная никаких забот, окруженная богатыми поклонниками» вся светлая, как серебро, благополучная и гордая, бесконечно далекая от изнурительной борьбы бедняков. Возможно, она не обратила бы внимания на красивого офицера Гэтсби, зная о его нищете. Она не смогла долго ждать любимого, и, как тонко подмечает автор, ей необходима была «какая-то сила любви, денег, неоспоримой выгоды, которую не понадобилось бы искать далеко. Ее чувства в расчет не шли. И когда Том Бьюкенен сделал ей предложение, она дала согласие. Его богатство и вес в обществе льстили ее тщеславию. [6, с.55]

Настоящая литература, как известно, всегда является отражением и порождением определенного национального опыта, выраженного в наиболее подходящей для конкретных обстоятельств форме. Это в одинаковой мере относится и к зарисовкам нравов, и к романам характеров, и к фантастическим экскурсам в будущее.

Прежде чем анализировать особенности проблематики романа Фицджеральда “Великий Гэтсби”, стоит рассмотреть специфику образной системы всего творчества писателя, определив, какие типы людей привлекали автора, находясь в эпицентре его творческого внимания, кто являлся героями его остальных романов, каково было художественное видение Фицджеральда в своей романтической направленности.

Первый роман писателя “По ту сторону рая” (1920) явился первой книгой, созданной представителем нового поколения, получившего в истории название “потерянного поколения”. В нем Фицджеральд стремился выразить то настроение “потерянности”, которое овладевает вчерашним романтиком “по эту сторону рая” — в открывшемся ему мире прозаичной современной действительности.

Как отмечал А. Зверев: “В первых своих книгах Фицджеральд не отделял от этого поколения (“потерянного поколения” – авт.) и самого себя. И возникал повод для прямолинейного толкования его романов и рассказов как проповеди бездеятельного гедонизма или безоглядного стремления завоевать себе место под солнцем — проповеди тех самых идей, с которыми вступила в жизнь “беспокойная” молодежь “века джаза” [7, c.37].

Героем романа выступает романтический эгоист Эмори Блейн, этот юноша, по словам маститого историка американских нравов и литературы В. Л. Паррингтона, “преждевременно развившийся, невежественный — маленькая свечка, уже сгоревшая до конца”. Тем не менее, именно этот образ привлек симпатии критиков и читателей, объяснение чему следует искать в специфических условиях американской жизни 20-х годов ХХ столетия, характеризующихся экономическим кризисом, ростом забастовочного движения, иммиграционными процессами, изменившими национально-языковое однообразие общества. Бурный рост промышленности требовал неудержимого роста потребления, траты всего. Более-менее благополучные молодые люди жаждали наслаждений: любви, вкусной еды, путешествий за океан. Все казалось доступным, ничего священного или запретного не было. Именно к таким молодым людям принадлежал первый герой Фицджеральда – отпрыск некогда богатого семейства Эмори Блейн. На страницах романа он ведет ту же бездумную жизнь, которую вели тысячи его сверстников, став, таким образом, настоящим выразителем их чаяний, дум и надежд, олицетворением их мечтаний. Атмосферу тех лет хорошо выразил сам писатель в своем дневнике: “Америка тех лет затевала самый грандиозный, самый шумный карнавал за всю свою историю, и об этом можно будет писать и писать. В воздухе уже во всю пахло золотым бумом с его роскошествами, бескрайним разгулом, безнадежными попытками старой Америки спастись с помощью сухого закона” [8, c.448].

И Фицджеральд без устали описывал этот грандиознейший карнавал в своих произведениях.

В 1922 г. вышел в свет второй роман писателя “Прекрасные, но обреченные”, посвященный истории двух богатых недорослей — Энтони и Глории, рассказанной писателем без свойственной первому роману легкости. В одной из первых рецензий на роман отмечалось, что книга эта “не столько роман, сколько социальный документ, достоверный в своей манере, как бывают достоверны фотографии, и в то же время неправдоподобный, как часто неправдоподобны и сами фотоснимки” [8, p.48].

Многие критики были удивлены тем фактом, что писатель, до того писавший о молодежи с явной симпатией и юмором, теперь говорил о ней не только слишком трезво, но и с оттенком трагизма. Так, автор статьи в газете “Кливленд плейн дилер” с горечью отмечал, что в “Прекрасных, но обреченных” автор лишает героев всякой симпатии и сочувствия. Они предстают “во всей своей непристойной банальности”. Ему вторила “New York times book rewie”, утверждавшая, что “ни один из героев книги, будь то главный или второстепенный, ни разу не поднялся до уровня обычной человеческой порядочности. Ни у одного из них нет ни проблеска верности, чести, преданности, великодушия, подлинной дружбы или подлинной привязанности... Общая атмосфера книги — это атмосфера пустой траты сил и попыток избежать любых полезных усилий...” [8, c.86].

Однако роман имел и своих влиятельных защитников. Генри Менкен, например, указывал, что Фицджеральд вместо того, чтобы разрабатывать найденную им в предыдущем романе золотую жилу, пошел по пути “значительно более трудному, и если его попытка и не увенчалась полным успехом, то он во всяком случае достаточно близок к нему, чтобы заслужить уважение... Фицджеральд перестал быть вундеркиндом и вступил в полосу зрелости”. [8, с.209-210]

Читающая публика восприняла новый роман питателя без особого энтузиазма.

После выхода жены Зельды из клиники Фицджеральд Скотт упорно работал над новым романом “Праздник доктора Дайвера”. После нескольких переработок рукописи, исправлений в корректурах роман в апреле 1934 года вышел в свет под новым названием “Ночь нежна”. В этом романе повествуется об истории любви преуспевающего талантливого врача Ричарда Дайвера и Николь, наследницы чикагских миллионеров, пациентки фешенебельной швейцарской клиники для душевнобольных. Эта история “рассказана писателем с глубоким пониманием человеческой психологии, с проникновением в суть социальных и моральных проблем буржуазного общества” [9, c.14].

Однако американская критика и читающая публика приняли роман без всякого энтузиазма.

В набросках замысла романа он писал: “Задача романа в следующем. Показать идеалиста по природе, несостоявшегося праведника, воспринявшего под давлением различных обстоятельств идеалы буржуазной верхушки и по мере восхождения к вершине социальной лестницы растрачивающего свой идеализм, свой талант, в конце вставшего на стезю пьянства и разложения. По своей натуре он коммунист — либерал-идеалист, бунтующий моралист. Но жизнь в среде высшей буржуазии развратила его... Он отправляет своего сына в Советскую Россию, чтобы он получил там образование...” [9, с.30].

Замысел этот, как известно, не нашел своего воплощения в романе, причиной чему послужило недостаточное знание всего многообразия современной американской жизни. Как отмечал рецензент газеты коммунистов “Дейли уоркер”, автор романа настолько “влюблен в своих героев”, что не обращает никакого внимания на “ужасное положение тех, кто находится внизу социальной лестницы”, а также на социальные последствия коррупции и морального падения своих героев. Многие критики отрицательно оценили первую часть книги, рассказанную с точки зрения молодой актрисы Розмэри Хойт. Под их влиянием Фицджеральд перестроил структуру книги, вынеся в ее начало несколько глав из середины, и в таком виде она была издана в 1951 г. [9, c.15]. Русский же перевод романа сделан по его первому изданию 1934 г.

Роман “Ночь нежна” посвящен непростой теме — взаимоотношению рядового, но весьма талантливого человека и буржуазного общества. Тема эта — не новая в американской литературе. К ней обращались крупнейшие американские писатели и до Фицджеральда. Достаточно вспомнить хотя бы “Мартина Идена” Джека Лондона (1909) и “Гения” Теодора Драйзера (1915).

Все три романа рассматривают эту важную социально-значимую проблему с разных точек зрения и на разном жизненном материале. Моряк Мартин Иден с огромным трудом добивается признания своего литературного таланта. Став модным писателем, достигнув вершины славы, он обнаруживает вокруг себя духовную пустоту. Не приученный жить в вакууме и неспособный возвратиться в среду простых людей, он кончает счеты с жизнью.

Герой “Гения” талантливый художник Юджин Витла стремится совместить несовместимое — мир подлинного искусства и требования доллара. В итоге он теряет свою самобытность и превращается в ремесленника от искусства.

История Ричарда Дайвера, героя романа Фицджеральда, в общественном смысле менее значима, чем истории Mapтина Идена и Юджина Витлы. Добрый малый, талантливый психиатр Дик Дайвер и не думает вступать в борьбу с буржуазным обществом, частицей которого он является. Дик влюбляется в свою богатую пациентку Николь, женится на ней и начинает вести обычный для богатых буржуа образ жизни. Праздное времяпрепровождение на Французской Ривьере сменяется не менее беззаботным бытием в Париже, в Италии. В результате — заброшены интересные исследования, остаются не написанными задуманные статьи и книги. Деятельный мозг ищет забвения в алкоголе. Конец предсказуем — вылечившаяся Николь уходит к другому, а Дик катится все ниже и ниже, и следы его исчезают в захолустных провинциальных городках Новой Англии.

Причину падения Дайвера некоторые усматривают в человеческих слабостях его характера, в его нравственной бесхребетности. Но если это так, то роман теряет всю свою социальную направленность и является не обличением буржуазного общества, а всего лишь иллюстрацией к теории о слабости рода человеческого.

Сам Фицджеральд в набросках замысла романа писал: “...Это будет роман о нашем времени, показывающий крушение прекрасного человека... Крушение будет предопределено не бесхарактерностью, а подлинно трагическими обстоятельствами, внутренними противоречиями идеалиста и компромиссами, навязанными ему условиями жизни” [11, с.63]. Так что дело здесь не в бесхарактерности, а в тех условиях американской жизни, которые Теодор Драйзер метко охарактеризовал как “жестокую хватку традиций и условностей”. Они-то и становятся основной причиной падения Дайвера.

В романе об этом прямо не говорится. Развитие характера героя и его судьба обрисованы тонко, пастельными тонами. Автор прямо не обличает ни буржуазное общество, ни господствующие в нем нравы. Он даже как бы любуется праздностью и ничегонеделанием своих героев. Но, тем не менее, шаг за шагом ненавязчиво рисует путь Дика вниз. Читатель сам должен ответить на вопрос: что же послужило главной причиной крушения талантливого доктора Дайвера.

Трагедия Дайвера — это трагедия подлинного таланта, вынужденного жить в обстановке буржуазного общества и не видящего для себя другого пути. В этом смысле “Ночь нежна” сродни и “Мартину Идену” и “Гению”.

Дик Дайвер по сути стремится сохранить твердость духа и нравственного чувства среди окружающей его “магии” непрерывающегося “веселья”, в мире больших денег, открыто провозглашенной праздности и жалких суррогатов духовной культуры. В “Великом Гэтсби” Фицджеральда увлекала противоречивость идеи, воплотившейся в главном персонаже и, в, конце концов, его погубившей. “Ночь нежна” — это драма конкретной человеческой личности, чей опыт отождествляется с судьбами “беспокойного” поколения 20-х.

Если в “Гэтсби” события разворачивались стремительно, то здесь основное действие охватывает пять лет, заканчиваясь —  как закончился “век джаза” — в канун кризиса 1929 года. Гэтсби обрисован “расплывчато”, и это художественная, необходимость, а о Дике Дайвере нам известно все. Он выходец из Буффало, сын священника и внук губернатора Северной Каролины, он учился на стипендию штата, хорошо проявил себя и был послан в Европу. Он верит в “волю, настойчивость и прежде всего в здравый смысл” [11, c.282], и эта вера помогла ему стать на ноги, сделаться психиатром с репутацией. Словом, он коренной американец, в котором живут “иллюзии вечной силы, и вечного здоровья, и преобладания в человеке доброго начала,— иллюзии целого народа”.

Формулируя свою задачу, Фицджеральд писал в “Общем плане”, разработанном в 1932 году: “Роман должен... показать идеалиста по природе, несостоявшегося праведника, который в разных обстоятельствах уступает нормам и представлениям буржуазной верхушки, и, по мере того как поднимается на верхние ступени социальной иерархии, растрачивает свой идеализм и свой талант, впадает в праздность и начинает спиваться... Его крушение будет предопределено не бесхарактерностью, а подлинно трагическими факторами, внутренними противоречиями идеалиста и компромиссами, которые навязывают герою обстоятельства”. [11, c.285]

Перед нами человек, не только вынуждаемый к компромиссам, но как бы предрасположенный к ним самими своими особенностями “природного идеалиста”, который упорно не хочет осознать вещи в их настоящем виде, выработать стойкую духовную позицию.

Этой позиции нет у Дика Дайвера. Она подменена усвоенными им и глубоко в него впитавшимися верованиями “века джаза” с его пристрастием к красивой сказке, к иллюзии, к раскованности, к праздности, что особенно законченно проявилось в его отношениях с восходящей кинозвездой Розмарин, воплощающей для него ту самую “американскую мечту” и “прекрасное утро”, что Дэйзи для Гэтсби. В этих отношениях Дик, еще один американский “мечтатель”, очень похож на Гэтсби, всматривающегося в “зеленый огонек”, это романтик, который обитает в необыкновенном мире, где людей связывает только любовь, а “другие человеческие связи не имеют значения”.

Но, как и в “Гэтсби”, иллюзия приходит в непосредственный контакт с реальностью и, рушась, погребает под своими обломками человека, уверовавшего в нее как в истину. В герое романа слишком укоренено пристрастие к иллюзии, романтической сказке, красивой мечте, не имеющей ничего общего с реальным положением вещей, отличающим американский социум. Катастрофа героя, в конечном счете, предопределена его беззащитностью перед миром, где происходит стирание индивидуальности. Мягкий, обольстительный сумрак ночи, манящий персонажей Фицджеральда, насыщен парами нравственного разложения.

“…его катастрофа, - как констатирует А. Зверев, - предопределена не внешними обстоятельствами, а прежде всего его же собственной нравственной бесхребетностью. Тем, что у него нет личности, нет своего “я”, которое потерялось в грезах о “прекрасном утре”, в мечтах, побуждающих Дика к компромиссам с миром Уорренов, с постылыми ему настроениями “века джаза”, с собственной бездеятельностью, как она ни тягостна герою. Через несколько десятилетий персонажи, подобные Дику Дайверу, сделаются привычными в американском романе, исследующем феномен стирания индивидуальности, такой болезненно актуальный для современного буржуазного общества. «Ночь нежна» — книга, в полной мере сохраняющая и сегодня остроту своей проблематики. Фицджеральду эта проблематика была мучительно близка” [12, c.51].

Новый тип героя-бизнесмена, обладающего двойственной натурой, и одновременно «пленника иллюзии», Фицджеральд намеревался изобразить в своем романе «Последний магнат» (1940), оставшимся неоконченным. Местом его действия стал Голливуд, а темой - жизнь и деятельность крупного голливудского кинопродюсера. Прототипом главного героя послужил хорошо известный ему продюсер Ирвинг Тальберг, умерший за несколько лет до описываемых событий. Последовавшая 21 декабря 1940 года смерть писателя от сердечного приступа прервала работу над романом. Написанные вчерне шесть глав были опубликованы в 1941 году и удостоились высшей оценки критики: рецензия на него была опубликована на первой странице «Нью-Йорк таймс бук ревью». Отметим, что при жизни Фицджеральда ни одна из его книг не была удостоена такой чести. Рецензент отмечал, что «роман должен был стать лучшим романом Фицджеральда», так как из опубликованных глав ясно, что писатель «отлично владеет материалом, а его восприятие жизни стало намного глубже и шире» [10, с.366-367]. Известный американский писатель, дважды лауреат престижной Пулитцеровской премии Стивен Винсент Бене в журнале «Saterday Rewie of Literature» писал: «Господа, снимите шляпы и сделайте это как можно быстрее. Это – уже не легенда, а устоявшаяся репутация, и, заглядывая в будущее, можно с уверенностью сказать, что она станет и одной из наиболее прочных литературных репутаций нашего времени». [12, с.375-376]

В «Последнем магнате» поднимается та же проблема далекости от норм подлинной гуманности всей системы ценностей буржуазного мира и иллюзорности самих этих ценностей. Герою романа, продюсеру Монро Стару, как прежде - Гэтсби и Дику Дайверу, предстоит осознать для самого себя реальность, от которой он, пленник «великой иллюзии», стремился отгородиться, поставив во главу угла интересы «дела». Пробившийся благодаря собственной одаренности и упорству, знающий в кино и о кино все и не терпящий возражений, Стар привык распутывать самые замысловатые узлы, при этом не задумываясь о деликатности. Это человек неуемной энергии и доведенной до автоматизма деловитости, личность масштабная, непростая, внутренне противоречивая, бизнесмен особого склада со многими достоинствами и очевидной ограниченностью, а порой и явной ущербностью, отличающей людей подобного типа.

Ему присущ своеобразный демократизм, и он неподдельно предан кино как искусству. На протяжении всего романа коммерсант борется в Старе с талантливым режиссером, а гармоничное “равновесие” этики художника и принципов бизнесмена, интересов коммерции и интересов искусства остается для него важнейшим стремлением — разумеется, неосуществимым в самой своей сущности и порождающим глубокий внутренний разлад, непреодолимую двойственность во взглядах и поступках.

Как и Гэтсби, Монро Стар расплачивается прежде всего за вину перед собой, перед своей человеческой сущностью, перед своим талантом и духовными возможностями, которыми он не сумел или не захотел распорядиться как художник. Трагическими обоих героев делает сама их незаурядность. Но именно она и предъявляет им обоим особенно высокий нравственный счет. Оба — жертвы “мечты”, жертвы “великой иллюзии”, владевшей умами многих поколений американцев.

Таким образом, освещая многие существенные стороны американского образа жизни, Фицджеральд, как мы видим, в качестве героев своих романов выбирал людей, предавшихся культу богатства, с головой ушедших во внешний карнавал жизни и тем самым утративших себя, разбазаривших свои силы, способности, саму жизнь на пустые развлечения. Среди них - романтические эгоисты, идеалисты, бизнесмены-идеалисты. Это люди, наделенные интеллектом (интеллектуалы – художник, психиатр, кинопродюсер), но проигравшие в схватке с буржуазным обществом, хотя говорить о схватке в применении к романам Фицджеральда, пожалуй, слишком сильно. Они и не боролись открыто, они всего лишь пытались приспособиться, живя в атмосфере некоей карнавальности. Тем не менее, их удел трагичен.

Всех его героев отличает и свойственная им романтичность, идеализм, вера в некий идеал жизни. В них не угасает мечта о “прекрасном утре”, о “неимоверном будущем счастье”, и они проделывают свой трудный путь от порабощения иллюзиями к постижению истины, от жажды успеха к познанию его эфемерности, от бегства из Америки бэббитов к растворению в ее будничности, потому что другого выбора нет. Фицджеральд необычайно тонко и достоверно передал этот перелом в сознании, когда возросший на “американской мечте” миф об индивидуальной свободе обрушился под давлением действительности межвоенного двадцатилетия. Этот перелом был сущностью всего периода общественной истории США, совпавшего с хронологическими границами его творчества — от 1919 до 1940 года. “Он, - пишет А. Зверев, - прочертил маршрут поколения — из уайнсбургов в Нью-Йорк, затем в Европу и вновь в американскую глубинку. Быть может, именно книги Фицджеральда больше всего сказали о том, что значили и этот исход, и это возвращение” [12, c.36].

Пожалуй, единственный роман, где герой – экзальтированный, одинокий и безнадежно влюбленный богач-романтик – пытается активно противопоставить устоявшимся ценностям, культу равнодушия, жадности, потребительства, хотя и весьма своеобразно, свою мечту, и тоже терпит в этом крах, - “Великий Гэтсби”.

“… он чувствовал, что старый уютный мир навсегда для него потерян, что он дорогой ценой заплатил за слишком долгую верность единственной мечте. Наверно, подняв глаза, он встречал незнакомое небо, просвечивающее сквозь грозную листву, и, содрогаясь, дивился тому, как нелепо устроена роза и как резок свет солнца на кое-как сотворенной траве. То был новый мир, вещественный, но не реальный, и жалкие призраки, дышащие мечтами, бесцельно скитались в нем…” [12, с.145]

Идейный и нравственный пафос романа заключается в том, что в трактовке «мечты» автор исходил из понятия исторической закономерности. В соответствии с этим задана и фигура главного героя, который предстает как бы в двух измерениях: Гэтсби — романтик, мечтатель, поклоняющийся красоте и добру, и одновременно — носитель идеалов общества «потребления» во всем их показном величии и блеске. Отсюда и две тональности в изображении героя — романтическая (герой живет мечтой о встрече с Дэзи) и сугубо прозаическая, деловая (деятельность Гэтсби в роли бутлеггера). Правда, о второй стороне жизни героя преднамеренно говорится очень мало, так как Фицджеральду было важнее выявить трагедию романтических устремлений юноши, пытающегося найти в прошлом идеалы и мечтания, которые на поверку оказываются давно утраченными и в социальном, и в нравственном плане. Драма Гэтсби кроется также в его чрезмерном идеализме, благодушии, в наивно-простодушном восприятии жизни и отношении к людям. В конце романа, когда Гэтсби оказывается преданным и обманутым теми, кто пользовался его великодушием и гостеприимством, он все еще сохраняет весь свой романтический пафос одинокого мечтателя. Историческая прозорливость и глубина художественного видения Фицджеральда как писателя состоит в том, что в отличие от Гэтсби он понимает неизбежность разрушения «мечты», сознает причины краха иллюзий.

Тема вырождения «американской мечты» раскрыта в романе на примере других действующих лиц, среди которых расхожий «коммерческий» вариант ее олицетворяют, прежде всего, антиподы Гэтсби — Том Бьюкенен, муж Дэйзи, сама Дэйзи и ее приятельница Джордан. Если в Гэтсби сочетаются полярные начала, то в Томе Бьюкенене и ему подобных постоянно подчеркиваются одни и те же черты — крайняя самоуверенность, вера в собственную исключительность, физическая сила, «крепкий» индивидуализм и прикрытое красноречием невежество, И Том, и Дэйзи — обладатели большого состояния с рождения, поэтому их мораль, представление об общечеловеческих ценностях определяются их принадлежностью к классу богачей, для которых нравственное растление других людей, а подчас и их гибель — явление вполне нравственное (смерть Миртл, случайное убийство невиновного Гэтсби). Внешняя красота супругов Бьюкенен сопрягается с убогостью и уродством их внутреннего мира, пустотой и никчемностью запросов. Дэйзи легко приходит в восторг при виде роскошного интерьера особняка Гэтсби, равно как и демонстрируемого героем великолепия и огромного ассортимента принадлежащих ему мужских сорочек. В мелодичном голосе Дэйзи, по словам Гэтсби, постоянно звучит звон денег. Том может подолгу простаивать перед витринами ювелирных магазинов, любуясь блеском бриллиантов.

Тема подлинной красоты, человеческой одаренности всегда интересовала Фицджеральда, поскольку на первый план в оценке личности у него выступало духовное богатство человека, его честность, достоинство, внутреннее мужество. В значительной степени таким персонажем предстает в романе человек, от имени которого ведется повествование, — Ник Каррауэй. Многие исследователи считают его главным героем романа, и не без оснований. Его сюжетная линия развивается параллельно с линией Гэтсби; к примеру, об истории его взаимоотношений с Джордан Бейкер рассказывается одновременно с историей, повествующей о любви Гэтсби к Дэзи. В некотором смысле Ник Каррауэй — биограф не только Гэтсби, но и свой собственный. При этом встреча с Гэтсби и поворот в его судьбе существенно повлияли и на представления Ника о Гэтсби, и на его взаимоотношения с другими людьми. Несомненно, с образом Ника связаны и авторские симпатии в романе. Ник — писатель и рассказчик — видит двойственность стремлений Гэтсби, сложность его незаурядной натуры и является в сущности единственным человеком, который остается верным ему до конца (в день похорон Ник, единственный из всех знакомых Джея, приходит проводить его). При этом, Ник — не равнодушный повествователь, судьба Гэтсби, в свою очередь, существенно повлияла на его собственную; для Ника важно понять Гэтсби и его «мечту», чтобы тем самым понять себя и свое место в жизни. В отличие от Гэтсби (с ним его роднит многое — мужество, порядочность, душевная щедрость), Ник делает выбор не в пользу своей «мечты»: он порывает с Джордан, подобием Дэзи, ибо видит в ней и ее окружении тщеславие, эгоизм, инфантилизм мышления, жестокость, — все те черты, которые не захотел разглядеть Гэтсби в своей возлюбленной. С линией Ника в романе, несомненно, связана тема ответственности человека перед другими людьми, тема личности в ее конфронтации с обществом, проблема нравственного выбора и гуманистической ориентации. Закономерно, что именно Ник выносит нравственный приговор всему происшедшему. Крушение «мечты» и иллюзий Гэтсби вскрыли нравственную несостоятельность не только самой «мечты», но и всего американского общества в целом: цивилизация, в которой духовная жизнь подчинена полностью идее материального благополучия, не может быть гуманной. В заключительной главе романа нельзя не заметить у Ника определенные ноты скептицизма и грусти, которые навеяны гибелью Гэтсби и трезвой оценкой всего случившегося. Но конечный вывод самого писателя не пессимистичен: именно с людьми, подобными Нику, Фицджеральд связывает свои надежды на будущие поиски нравственной ориентации в сложном мире американской реальности.

В названии романа, как это отмечалось большинством советских и зарубежных исследователей, несомненно, присутствует авторская ирония, хотя о подлинном величии Гэтсби можно говорить прежде всего в плане его верности идеалу, «мечте», его душевной щедрости, цельности и стойкости чувств, силе характера. В этом смысле он резко выделяется на фоне других людей, о чем неоднократно говорит Ник Каррауэй. Но в величии Гэтсби есть и значительная доля иронии и парадокса: он так же «велик», как велика и сама «мечта» в ее трансформированном, раздвоенном виде с ее идеями наивности и простодушия, с одной стороны, прагматизма и преуспеяния — с другой. Незаурядный человек, Гэтсби растрачивает себя в погоне за ничтожными целями и идеалами; однако несовместимость этих качеств выделяет его среди других людей, делает его в какой-то мере значительным. Его величие и в том, что он скорее умрет, чем расстанется со своей «мечтой». Не вина его, а беда в том, что иллюзорность, бессмысленность многих устремлений и желаний он не смог понять, ибо был в равной степени велик в своем простодушно-инфантильном восприятии действительности.

В художественном отношении «Великий Гэтсби» — произведение удивительно цельное по своей полифоничности. Органичен и совершенен сплав реалистической и лирико-романтической прозы, что раскрывается в полном слиянии двух повествовательных планов — историческом (наличие исторической перспективы, тщательно воссозданного исторического фона в романе) и биографически-лирическом (многочисленные авторские отступления, к примеру). Чрезвычайно велика роль детали, внешнего портрета, символов, приема контраста и параллели в романе. Тщательно продуманная система художественных средств способствует в значительной степени глубокому раскрытию внутреннего мира героев и идейно-нравственной основы всего произведения. Хотя в стиле романа ощутимо влияние романтической поэзии Китса и повествовательной манеры Конрада, во многом Фицджеральд выступает здесь с позиций новатора. В этой связи можно отметить роль рассказчика как выразителя основной идеи произведения, повествователя и собственно действующего лица, особую значимость временных пластов и пространственных характеристик в романе. Все это позволяет считать «Великого Гэтсби» одним из высших достижений американской художественной прозы 20-х годов.

Мучительные поиски Фицджеральдом истинного, нравственного в искусстве и жизни продолжались, хотя и с перерывами (из-за семейных неурядиц и собственной болезни), и в 30-е годы, когда из-под пера писателя вышли такие замечательные романы, как «Ночь нежна» (Tender is the Night. 1934) и «Последний магнат» (The Last Tycoon, 1941).

Хотя название романа «Ночь нежна» взято из романтической «Оды к соловью» английского поэта Китса, в нем мало романтического пафоса и возвышенных чувств. В социальном плане это один из самых глубоких и трезвых романов Фицджеральда, обеспокоенного драмой человека (талантливого психиатра Дика Дайвера), принесшего себя в жертву успеху и богатству. Запоздалое осознание этого факта приводит героя к разрыву всех связей с миром богачей, а также к внутренней опустошенности, гибели таланта и крушению идеалов. Роман был опубликован в период начавшегося творческого кризиса писателя, на его страницах отражены разочарование и неудовлетворенность художника, мучительные поиски им смысла и правды жизни. Роман одновременно и прощание, и приговор «веку джаза». Выход из мрачных настроений сам Фицджеральд видел только в неустанной работе, в труде, который должен быть поставлен на службу нравственным целям и задачам: «… Труд — единственная добродетель …, деньги и красота — коварные союзники; а такие старомодные понятия, как честь, милосердие и смелость, — в конце концов самый лучший путеводитель в жизни».

О стремлении найти выход из затянувшегося творческого кризиса говорит последняя, незавершенная книга писателя «Последний магнат», вышедшая посмертно в редакции его друга и критика Эдмунда Уилсона. Идея аморальности, нравственного краха общества, в котором господствуют деньги, власть богатых, как это показано на примере жизни Голливуда и деятельности одного из ее блестящих магнатов Монро Стара, заявлена вполне недвусмысленно в этом интересном по замыслу и творческому воплощению романе. Фицджеральд, много работавший для кино (он — автор нескольких сценариев к фильмам, поставленным в Голливуде), тонким чутьем художника уловил контрасты американской действительности периода Великой депрессии (30-е годы) и то, какое отражение находят они в американской киноиндустрии. Конфликт между грубой реальностью американской жизни и духовными устремлениями людей ярко отражен в романе через двойственность образа Стара — богатого кинопромышленника и талантливого режиссера одновременно.

Большое значение для понимания творчества Фицджеральда и его личности в целом имеют вышедшие в период между двумя последними романами его автобиографические очерки и рассказы под общим названием «Крах», среди которых самый значительный «Опять Вавилон» (Babylon Revisited, 1931). В них дана удивительно трезвая, подчас суровая самооценка всему созданному писателем.

Даже в самые сложные периоды своей полной драматизма жизни Фицджеральд был постоянно верен тем общечеловеческим, непреходящим ценностям и идеалам, которые составили основу его лучших произведений и поставили их, наряду с творениями У. Фолкнера, Э. Хемингуэя, Т. Вулфа, Т. Драйзера, в ряд самых высоких достижений всей американской художественной прозы начала XX века.

Глава 2. Среди мусорных куч и миллионеров

В буржуазном мире, где все строится на расчете, человек без имени не может стать мужем девушки из высшего общества, даже если она искренне его любит. Гэтсби удается разбогатеть. Честолюбивые мечты Джеймса Гэтца сбылись: он стал владельцем огромной виллы, которая больше походила на дворец, акваплана, яхт, прекрасной машины. О нем всюду говорили. Способности, бесстрашие, деловые качества пригодились Гэтсби для достижения богатства путем финансовых афер и контрабандной торговли спиртными напитками в период сухого закона, к которым приобщил его крупный аферист Мейер Вулфшейм. О деловой жизни своего героя С. Фицджеральд рассказывает скупо, мимоходом. Все внимание автора уделено описанию душевных переживаний и преданности Гэтсби своей мечте о любимой, его внутренней чистоте. Он слишком верен был своим грезам, слишком сильно был прикован к миражу «зеленого огонька», «свету неимоверного будущего счастья», чтобы увидеть и понять омерзительную сущность окружающего «зверинца», которому он отдал все свои способности. Его идеалы жизни с детства были навязаны буржуазным обществом. Апологеты американского империализма утверждают, что «всякий американец может стать миллионером». Но ни один честный путь не помог Гэтсби разбогатеть: ни образование («человек из Оксфорда» умирает с голоду на улице Нью-Йорка), ни боевые заслуги (ордена желательный, но вовсе не обязательный декорум), ни верность и преданность любимой: Дейзи не могла выйти замуж за бедняка. Окружающим его людям безразлично, откуда у Гэтсби столько денег, чтобы так ими сорить. Они, правда, судачат по этому поводу в его прекрасном особняке. «С чего бы это богатому американцу быть таким щедрым? Видно он старается избегать неприятностей с кем бы то ни было». Но число гостей, которые просто приезжали, не дожидаясь приглашения, отнюдь не уменьшалось, хотя многие считали его преступником. Автор очень ярко показывает беспринципность представителей буржуазного общества, для которых богатство знакомого человека не возбуждает иных чувств, кроме любопытства и преклонения. Их не интересуют способы получения огромного состояния, так как любой бизнес есть бизнес, и «деньги не пахнут».

Гэтсби слишком дорого заплатил за вход в общество Дейзи и этим вызвал подозрение окружающих. Он же хотел привлечь внимание только любимой женщины. Ему казалось, что однажды она появится в его доме и будет поражена его богатством. Долго он шел навстречу своему счастью, думая, что оно совсем рядом, стоит только протянуть руку. Но Гэтсби не знал, что мечта осталась навсегда позади, даже в тот момент, когда Дейзи была согласна уйти от мужа. Автор тонко передает, что Гэтсби не может не чувствовать зыбкости своего счастья, приобретенного огромным впечатлением на любимую, пораженную размерами его богатства. Уверенность мужа Дейзи в непрочности положения Гэтсби изменили ее решение. Гэтсби понял, что «долголетняя феерия пришла к концу». Для него навсегда был потерян старый уютный мир грез, и жизнь теперь не имела никакого смысла. Фицджеральд заключает, что его герой «дорогой ценой заплатил за слишком долгую верность единственной мечте». [12, с.215]

Несмотря на то, что автор искренне презирал все, что воплощал в себе Гэтсби, он считал его великим, так как герой сумел сохранить чистоту чувства, верность романтической мечте в мире разврата, грубости, черствости и бездушия. Писатель полагал, что «душевная щедрость, редкостный дар надежды» могли бы сделать Гэтсби героем в другой обстановке, если бы он не был так мишурно «велик» в роли бизнесмена, задающего пышные балы, окружающего таинственностью способ получения богатства. С. Фицджеральд показал, что окружающая жизнь, захватив Гэтсби в цепкие руки и превратив в афериста международного масштаба, не смогла отнять и растоптать мечту, до конца завладеть сердцем этого человека и превратить его в черствый камень, что ей часто удавалось проделывать с другими. Деньги, состояние, материальное превосходство необходимы были Гэтсби только для достижения своих целей. Но богатство не было для него самоцелью. Фицджеральд не останавливается на способах, которыми герой наживает состояние, не показывает его участие в капиталистических отношениях. Это вполне понятно, так как писателю не был знаком круг деловых связей Гэтсби. Но не упомянуть о его деятельности вообще Фицджеральд не мог,  поскольку хорошо представлял, что «жизнь людей не проходит на пляжах и в загородных клубах». Он только подчеркивает, что своего могущества Гэтсби добивается своими силами, вкладывая всю свою кипучую энергию и способности. Богатство не превратило Гэтсби в чванливого,  высокомерного господина. В его отношении к людям чувствовалась человеческая теплота, отзывчивость, какая-то мягкость в сочетании с твердостью крупного дельца. Не забыл Гэтсби и своего отца, постоянно оказывая ему материальную помощь. Автора привлекла в Гэтсби «какая-то повышенная чувствительность ко всем посылам жизни», его способность быстро реагировать на события, которая не имела ничего общего с дряблой впечатлительностью, пышно именуемой «аристократическим темпераментом». Все эти черты выделяли его героя из окружающего его общества. В романе чувствуется двойственное отношение автора к Гэтсби. Он любуется его энергией, восхищается силой его чувства и презирает все то, что делает героя мишурно «великим». М. Перкинс в письме к Фицджеральду отмечал, что образ Гэтсби является неясным, расплывчатым среди удивительно живых, ярких, жизненных характеров романа. Он кажется более неопределенным, загадочным. Сам писатель говорил, что собирался дать картину детства своего героя, но предпочел сохранить атмосферу тайны и изъял эту сцену, превратив ее в рассказ «Отпущение грехов» из сборника «Все эти печальные молодые люди». Он даже подумал однажды сделать Тома Бьюкенена главным действующим лицом. Но «Гэтсби остается у меня в сердце. Какое-то время я его потерял, а теперь знаю, что он со мной снова», — писал он М. Перкинсу в 1924 году. В другом письме Фицджеральд сообщал, что этот образ ассоциировался с каким-то чувством романтики. Автор не отрицает недостатков в раскрытии образа основного персонажа книги. Это, по-видимому, происходит оттого, что Фицджеральд, по собственному высказыванию, «ни разу его ясно не увидел, потому что он был задуман как один мой знакомый, а потом превратился в меня, — полной амальгамы в моих представлениях не было». [13, с.28]

Вновь встретив Гэтсби, узнав о его огромном богатстве, Дейзи снова почувствовала симпатию к этому человеку. Казалось, что она была готова ответить на его всепоглощающую любовь и уйти от мужа, но ее действиями руководили расчетливость и практицизм, а не большое чувство. Вряд ли можно назвать слабохарактерностью переменчивость ее решений. Уверенность, с какой Том говорил о непрочности положения и богатств Гэтсби, не принадлежавшего от рождения к высшему обществу, повлияли на Дейзи. Она предала Гэтсби и в трудную минуту сбежала, не оставив адреса. Фицджеральд подчеркивает, что Дейзи достойная пара своему мужу. Он раскрывает сущность своей героини мастерским художественным приемом, многократно описывая все нюансы ее голоса. Именно в уста Гэтсби вкладывает автор расшифровку голоса, а с ним и характера Дейзи: «в этом волшебном голосе, так притягивавшем людей своей переменчивостью лихорадочной теплотой», в котором для Гэтсби звучала бессмертная песнь, звенели деньги — «вот что так пленяло в его бесконечных переливах, звон металла, победная песнь кимвал». Главное в ее жизни — деньги, богатство, которые спасают Дейзи от наказания за убийство Миртл Уилсон. Ее не интересует судьба Гэтсби, к которому совсем недавно она чуть не ушла от мужа. Она — типичная представительница своего класса, личное благополучие для нее превыше всего.

Особая роль в романе отведена Нику Каррауэю, рассказчику, который часто высказывает мысли автора. Он принадлежит к старинному не очень богатому, но почтенному и зажиточному роду. Ему около 30 лет, и он уверен, что хорошо разбирается в основных нравственных ценностях. Вернувшись с войны, Ник решает заняться изучением кредитно-банковского дела. Его деловую жизнь мог изменить Гэтсби, оказавшийся его соседом и впоследствии ставший, если не другом, то хорошим приятелем. Но бестактность подобного предложения заставила Ника отказаться.

Иногда его охватывала тоска одиночества, которую он «угадывал в других - в бедных молодых людях, здесь в этой полумгле растрачивавших впустую лучшие мгновения вечера и жизни» [13, с.73]. Перед читателем предстает образ приятного умного интеллигента, иронически настроенного и с недоверием относящегося к послевоенной жизни Америки. Он надолго запомнил совет отца не осуждать вслух людей, т. к. не все люди на свете обладают теми достоинствами, которыми обладал он. Ник считает необходимостью сдержанность в суждениях. Это теоретическая сторона основного мировоззрения Ника Каррауэя. Жизненный принцип его основывается на том, что «поведение человека может иметь под собой разную почву — твердый гранит или вязкую трясину; но в какой-то момент мне становится наплевать какая там под ним почва» [13, с.86]. Все это теоретические рассуждения рассказчика. Но обратим внимание на его поступки: убеждаясь в отсутствии элементарной честности у Джордан Бейкер, он не порывает с ней и продолжает встречаться, не высказывая своих мыслей; зная истинного виновника разыгравшейся трагедии в гараже Уилсона, он вновь стоит в стороне. И, наконец, встретив Тома Бьюкенена и выяснив, что его догадка по поводу причастности последнего к убийству Гэтсби, Ник все же подает ему руку, так как находит ему оправдание: «мне вдруг показалось глупым упорствовать, у меня было такое чувство, будто я имею дело с ребенком» []. У Ника Каррауэя не хватило мужества вмешаться и предотвратить катастрофу. Его стремление к порядочности превращалось просто «щепетильность провинциала». Его вполне устраивала роль постороннего наблюдателя. Наиболее точную характеристику Нику дает Джордан Бейкер. Во время разговора по душам она поражается, что так могла ошибиться. Ей казалось, что Ник «человек прямой и честный», но на самом деле вышло, что он такой же «неумелый водитель», как и она сама. Ник был ошеломлен ее прозорливостью, «злой, наполовину влюбленный и терзаемый сожалением», он расстается с Джордан и уезжает на свой любимый Средний Запад.

Рассматривая произведение в целом, можно отметить, что «Великий Гэтсби» — социальный роман. Правдиво рисуя характеры и события, а так же основной конфликт, который определяет действие книги, писатель реалистически изображает судьбы людей в американском буржуазном обществе. [14, с.27]

Несмотря на то, что действие романа ограничено описанием событий, происходящих в течение полугода, и касается личных взаимоотношений небольшой группы людей, Фицджеральд сумел точно передать атмосферу буржуазного общества, «американский образ жизни» и его влияние на человека.

Жизненные судьбы у главных героев этого произведения разные, но первопричина их трагедии одна — вера во всемогущество денег.

Фицджеральд подходит к важнейшей теме американской литературы с морально-этической стороны, изображая внутреннюю гнилость представителей господствующего класса, их маразм, бездушие и жестокость. Писатель обвиняет их в аморальном разложении общества. В их разврате он видит порок всего буржуазного общества в целом. [14, с.71]

2.1 Американская мечта

Квинтэссенцией американской мечты принято считать представление о том, что каждый человек, обладающий способностями, энергией и трудолюбием, способен честным путем преуспеть в жизни, став добропорядочным и состоятельным человеком. Франк Лунтц в книге "Новая Надежда Американской Жизни" утверждает, что американцы, больше, чем другие народы, верят в то, что успехи человека зависят от его личных способностей и честного труда, а не от изначальной принадлежности к определенному общественному классу или группе. Некогда США представлялись европейцам уникальной страной, где нет королей и дворянства, то есть структура общества и правила поведения в нем не обусловлены сословными различиями. В США никогда не было официальной религии, и всегда процветала религиозная толерантность, что также отличало Соединенные Штаты от подавляющего большинства стран мира. Жизнь американца не сковывали сотни и тысячи формальных и неформальных законов, традиций и обычаев. Таким образом, житель США получал невиданную для остального мира свободу - самовыражения, творчества и предпринимательства. Именно в 19 веке США начали называть "страной свободы", причем это определение исходило отнюдь не от самих американцев.

Во второй половине 19 века плодовитый автор бульварных романов Хорашио Алджер перевел понятие "американской мечты" из религиозной и философской плоскости в сферу массовой культуры. В его романах чистильщики сапог становились миллионерами, таким образом, старая сказка о Золушке, обретшей счастье лишь благодаря счастливому замужеству, приобретала новое звучание. В 1870-1900-е годы США превратились в индустриально развитую страну и стали ведущей промышленной державой мира. Некоторые предприниматели (иногда их называют "баронами-разбойниками") на личном примере продемонстрировали правоту Алджера и стали реальными символами "американской мечты". К примеру, прославленный промышленник Эндрю Карнеги был эмигрантом, происходил из нищей семьи, не получил практически никакого систематического образования, но благодаря собственной настойчивости, таланту, трудолюбию превратился сперва в "капитана" американской экономики, а позже в политического деятеля мирового уровня и крупнейшего филантропа. Появление таких людей, как Эндрю Карнеги, Генри Форд и других еще больше закрепило уверенность американцев в том, что каждый человек может добиться жизненного процветания честным способом.

«Американская мечта» — это мечта о земном святилище для «человека-одиночки»: в Америке, в этой стране всеобщего равенства рядовому человеку не закрыт путь на самые верхние ступени общественной лестницы.

Для каждого человека эти слова столь по-разному  звучат и приобретают множество  разных значений. «Американская мечта»- трудноопределимое понятие. Термин берет свои начала  в историческом трактате Джеймса Адамса «Эпос Америки» написанной в 1931 году в период Великой Депрессии. Он хотел ободрить соотечественников, напомнить им о предназначении Америки и её достижениях: «… американская мечта о стране, где жизнь каждого человека будет лучше, богаче и полнее, где у каждого будет возможность получить то, чего он заслуживает». «Политический словарь» Ульяма Сефайра отпределает ее так: «Американская мечта-идеал свободы или возможностей, который был сформулирован «отцами-основателями»; духовная мощь нации. Если американская система – это скелет американской политики, то американская мечта – ее душа. Некоторые американские исследователи считают невозможным определить это понятие, утверждая, что она представляет собой не логическое понятие, а некую национально-коллективную надежду. Тем не менее, в специальных исследованиях об "американской мечте" можно найти довольно пестрый спектр мнений относительно значения этого понятия. [15, с.12]

Некоторые авторы связывают "американскую мечту" с традиционной национальной этикой преуспеяния, со стремлением к успеху. Другие видят в мечте своеобразный тип утопии, веру в лучшее будущее Америки. Для третьих "американская мечта" равнозначна "американскому образу жизни" и т.д.

Ф. Карпентер писал: «Американская мечта никогда не была точно определена и, очевидно, никогда не будет определена. Она одновременно и слишком разнообразна, и слишком смутна: разные люди вкладывают разный смысл в это понятие». Не смотря на это, почти всем президентам США при вступлении в должность и при принятии ответственных решений приходится обещать своим избирателям, что их политика будет приближать реализацию этой мечты. «Американскую мечту» часто связывают с иммигрантами, искавшими в Америке лучшую жизнь, классовым неравенством и расизмом. Такое понимание «американской мечты», привело к  идее о свободе личности и возможности каждого человека попасть в высшие слои общества, долгим и упорным трудом добиться успеха и денег, кроме этого излюбленной американской идеи  равенства всех пред законом, вне зависимости от социального, этнического происхождения. Столько разных определений «американской мечты» заставило меня задуматься о моем восприятии этого понятия. О восприятии этого понятия современным человеком вообще. Действительно, американская мечта стала представляться достижением сразу множества целей, которые являются специфическими для каждого человека. Один человек хочет  купить дом с белым забором, другой хочет получить больше денег и возможностей для открытия своего бизнеса. Ясно, что не существует в законченном виде определения американской мечты, если каждый человек придерживаются каждый своего смысла. Что же она имеет общего везде, так это поиск своей мечты и осуществление ее в обществе равном, демократическом обществе. Амбиции являются движущей силой американской мечты. Это позволяет всякому, кто имеет стремление, желание,  осуществлять индивидуальную мечту, ломая границы расы, вероисповедания, пола или религии. Она выступает за то великое, то, что каждый может стремиться. Мечта – это всегда что-то великое. В Америке все построено на том, чтобы мечты стали реальностью для любого человека, и богатого, и бедного, всегда должна быть возможность достижения успеха. Для этого нужно терпение и настойчивость, мечта требует упорной работы, настойчивости и желания чего-то лучшего. Имея эти качества, каждый может получить Америку «для себя». Американская мечта является производным от принципов, на которых эта нация была основана. Людьми, стремление к свободе которых создало иллюзию. Получая все, нам становится не достаточно этого, потому что наше общество построено на жадности. Мы все хотим еще, еще, и многое другое. Мы не удовлетворены нашим здоровьем, финансовым положением, друзьями, машиной, женой и семьи. Америка была построена на мечтах. Но оказалась ли эта мечта правильной? Каждый из нас понимает иллюзии демократии, страны, в которой каждый исполняет мечту, идеи всеобщего равенства, о невозможности иметь все. В этом состоит крах «американской мечты» и поэтому  Фицджеральд является автором не только своего поколения, но и актуальным до сих пор.

Согласно эссе Фолкнера «О частной жизни», каждому человеку дано «право личного достоинства и свободы». И от поколения к поколению передавался этот идеал осуществленного равенства («для любого человека земли здесь найдется место, для бездомного, угнетенного, обезличенного»). Говоря словами Фолкнера, «нам даже не дано было принять или отвергнуть мечту, ибо мечта уже обладала и владела нами с момента рождения». [15, с.102]

Так же неосознанно владеет она Джеем Гэтсби. Правила, которые он с юности для себя установил, — это в своем роде законченный кодекс поведения для всякого верующего в «мечту» и твердо вознамерившегося старанием, бережливостью, трезвым расчетом и упорным трудом пробить себе путь в жизни, собственным примером доказать, что шансы равны для всех и решают только качества самого человека.

Однако Гэтсби ведомы и устремления совсем другого рода — не утилитарные. И такие устремления тоже созвучны «мечте». Она внушала, что в Америке человек волен сам выбрать себе судьбу и ничто не мешает ему жить в гармонии с самим собой. Она говорила, что в стране, где всем хватает места под солнцем и перед каждым открыто множество нехоженых троп, человек вновь безгранично свободен и может вновь сделаться «естественно» счастлив, как был свободен и счастлив Адам.

И, осуществляя свое право на счастье — на личную независимость, материальный достаток, семейное благополучие, — он тем самым восстанавливает и гармонию социальных отношений. Утверждая себя, он помогает осуществляться человеческой общности, в фундаменте которой, по словам Фолкнера, лежат «личное мужество, честный труд и взаимная ответственность».

В некоторых отношениях Гэтсби — это законченный «новый Адам», каких и до Фицджеральда немало прошло через американскую литературу. Но в 20-е годы что-то всерьез поколебалось в представлениях о «мечте». Может быть, впервые и сама «мечта» начала осознаваться как трагическая иллюзия.

«Легенда» сопутствовала самому Фицджеральду, побудив его весной 1924 года уехать в Европу с единственной целью «отбросить мое прежнее «я» навсегда».

Прочитав рукопись, присланную Фицджеральдом из Парижа, его редактор М. Перкинс посоветовал четче обрисовать фигуру главного героя: сказать о его профессии, его прошлом, его интересах. Фицджеральд отказался. «Странно, — ответил он Перкинсу, — но расплывчатость, присущая Гэтсби, оказалась как раз тем, что нужно». Фицджеральд настойчиво стремился создать у читателя ощущение какой-то загадки, таящейся в судьбе Гэтсби. [15, с.154]

Неясность, расплывчатость заключена в самом характере Гэтсби. Он «расплывчат» по сути, потому что в душе Гэтсби разворачивается конфликт двух несовместимых устремлений, двух разнородных начал. Одно из этих начал — «наивность», простота сердца, негастнущий отблеск «зеленого огонька», звезды «неимоверного будущего счастья», в которое Гэтсби верит всей душой, — черты «нового Адама». Другое же — трезвый ум привыкшего к небезопасной, но прибыльной игре воротилы-бутлеггера, который и в счастливейший для себя день, когда Дэйзи переступает порог его дома, раздает по телефону указания филиалам своей «фирмы». На одном полюсе мечтательность, на другом — практицизм и неразборчивость в средствах, без чего не было бы ни особняка, ни миллионов. Широта души и беспринципность, переходящие одно в другое. Фицджеральда привлекают энергия, сила и тревожит пустая растрата сил.

Средства, избранные героем для завоевания счастья, не способны обеспечить счастье, каким его себе мыслит фицджеральдовский «новый Адам». «Мечта» рушится — не потому лишь, что Дэйзи продажна, а еще и потому, что Гэтсби вознамерился завоевать счастье, выплатив за Дэйзи большую, чем Дэйзи, сумму и не брезгуя ничем, чтобы ее собрать. А без «мечты» существование «нового Адама» бессмысленно: выстрел Уилсона подобен удару кинжалом, каким в средневековье из милосердия приканчивали умирающего от ран. [16, с.15]

Чем велик Гэтсби? Он «велик» в своей роли богача с таинственной репутацией, хозяина пышных вечерних празднеств, которые он устраивает в надежде привлечь внимание Дэйзи. Он велик силой своего чувства, преданностью мечте, «редкостным даром надежды», душевной щедростью.

Он велик своей стойкой приверженностью идеалу «нового Адама». Но, если воспользоваться метафорой, которой Фицджеральд завершил свой роман, идеал благороден, лишь при условии, что человек «плывет вперед» без всяких помех, словно бы «течения» не существует. На деле же — «мы пытаемся плыть вперед, борясь с течением, а оно все сносит и сносит наши суденышки обратно в прошлое».

В «Великом Гэтсби» впервые было открыто выражено неверие в то, что Америка и впрямь когда-нибудь сделается «земным святилищем для человека-одиночки». В заключительной сцене «Великого Гэтсби» Каррауэй провидит «древний остров, возникший некогда перед взором голландских моряков, — нетронутое зеленое лоно нового мира. Шелест его деревьев, тех, что потом исчезли, уступив место дому Гэтсби, был некогда музыкой последней и величайшей человеческой мечты; должно быть, на один короткий, очарованный мир человек затаил дыхание перед новым континентом».

Но так и не наступит «одно прекрасное утро».

Заканчивая «Гэтсби», Фицджеральд писал одному из друзей: «Мой роман — о том, как растрачиваются иллюзии, которые придают миру такую красочность, что, испытав эту магию, человек становится безразличен к понятию об истинном и ложном». В «Великом Гэтсби» выразился и трагизм «века джаза», и его особая, болезненная красота. Через всю книгу проходят два образных ряда, соотнесенных по контрасту и тесно переплетающихся в грустной и поэтичной тональности романа. [16, с.41]

«Великий Гэтсби» — пример «двойного видения», которое сам автор определял как способность «одновременно удерживать в сознании две прямо противоположные идеи», вступающие одна с другой в конфликтные отношения, тем самым создавая драматическое движение сюжета и развитие характеров. Двойственность заглавного персонажа придает ему трагический колорит. Повествование насыщено метафорами, своим контрастом подчеркивающими эту двойную перспективу происходящих в нем событий: карнавал в поместье Гэтсби — соседствующая с его домом свалка отбросов, «зеленый огонек» счастья — мертвые глаза, смотрящие с гигантского рекламного щита и т.п. Хрупкая поэзия «века джаза» — и его обратная сторона: разгул стяжательских инстинктов.

«Одна из желтых девиц сидела за роялем, а рядом стояла рослая молодая особа с рыжими волосами, дива из знаменитого эстрадного ансамбля, и пела. Она выпила много шампанского, и на втором куплете исполняемой песенки жизнь вдруг показалась ей невыносимо печальной — поэтому она не только пела, но еще и плакала навзрыд. Каждую музыкальную паузу она заполняла короткими судорожными всхлипываниями, после чего дрожащим сопрано вывод дила следующую фразу. Слезы лились у нее из глаз — впрочем, не без препятствий: повиснув на густо накрашенных ресницах, они приобретали чернильный оттенок и дальше стекали по щекам в виде медлительных черных ручейков. Какой-то шутник высказал предположение, что она поет по нотам, написанным у нее на лице; услышав это, она всплеснула руками, повалилась в кресло и тут же уснула мертвецки пьяным сном». [17, с.215]

Несмотря на то, что автор искренне презирал все, что воплощал в себе Гэтсби, он считал его великим, так как герой сумел сохранить чистоту чувства, верность романтической мечте в мире разврата, грубости, черствости и бездушия. Писатель полагал, что «душевная щедрость, редкостный дар надежды» могли бы сделать Гэтсби героем в другой обстановке, если бы он не был так мишурно «велик» в роли бизнесмена, задающего пышные балы, окружающего таинственностью способ получения богатства.

В отличие от Т. Драйзера, нарисовавшего в романе «Американская трагедия» образ Клайда Гриффитса, у которого окружающая обстановка воспитала страсть к деньгам, эгоизм, желание любым путем «выбиться в люди», даже через преступление, Скотт Фицджеральд показал, что окружающая жизнь, захватив Гэтсби в цепкие руки и превратив в афериста международного масштаба, не смогла отнять и растоптать мечту, до конца завладеть сердцем этого человека и превратить его в черствый камень, что ей часто удавалось проделывать с другими. Деньги, состояние, материальное превосходство необходимы были Гэтсби, как и герою другого романа Драйзера Каупервуду, только для достижения своих целей. Правда, цели у этих людей разные. Но богатство не было для них самоцелью. В отличие от Драйзера Фицджеральд не останавливается на способах, которыми герой наживает состояние, не показывает его участие в капиталистических отношениях. Это вполне понятно, так как писателю не был знаком круг деловых связей Гэтсби. Но не упомянуть о его деятельности вообще Фицджеральд не мог поскольку хорошо представлял, что «жизнь людей не проходит на пляжах и в загородных клубах». Он только подчеркивает, что своего могущества Гэтсби добивается своими силами, вкладывая всю свою кипучую энергию и способности. Богатство не превратило Гэтсби в чванливого высокомерного господина. В его отношении к людям чувствовалась человеческая теплота, отзывчивость, какая-то мягкость в сочетании с твердостью крупного дельца. Не забыл Гэтсби и своего отца, постоянно оказывая ему материальную помощь. Автора привлекла в Гэтсби «какая-то повышенная чувствительность ко всем посулам жизни», его способность быстро реагировать на события, которая не имела ничего общего с дряблой впечатлительностью, пышно именуемой «аристократическим темпераментом». Все эти черты выделяли его героя из окружающего его общества. В романе чувствуется двойственное отношение автора к Гэтсби. Он любуется его энергией, восхищается силой его чувства и презирает все то, что делает героя мишурно «великим». М. Перкинс в письме к Фицджеральду отмечал, что образ Гэтсби является неясным, расплывчатым среди удивительно живых, ярких, жизненных характеров романа. Он кажется более неопределенным, загадочным. Сам писатель говорил, что собирался дать картину детства своего героя, но предпочел сохранить атмосферу тайны и изъял эту сцену, превратив ее в рассказ «Отпущение грехов» из сборника «Все эти печальные молодые люди». Он даже подумал однажды сделать Тома Бьюкенена главным действующим лицом. Но «Гэтсби остается у меня в сердце. Какое-то время я его потерял, а теперь знаю, что он со мной снова», писал он М. Перкинсу в 1924 году. В другом письме Фицджеральд сообщал, что этот образ ассоциировался с каким-то чувством романтики. Автор не отрицает недостатков в раскрытии образа основного персонажа книги. Это, по-видимому, происходит оттого, что Фицджеральд, по собственному высказыванию, «ни разу его ясно не увидел, потому что он был задуман как один мой знакомый, а потом превратился в меня, полной амальгамы в моих представлениях не было». [17, с.165]

Это пример сознательного использования стиля отчуждения. Мы ясно видим присутствующих, но не можем ощутить их как живых людей с присущей человеку внутренней жизнью. Как будто они из другого мира. И описывая отчуждение людей друг от друга или отчуждение от своей человеческой сущности, Фицджеральд показывает также и собственное отстранение от них.

Фицджеральда признают автором, который с редкой пластичностью смог передать ритмы, краски, верования, иллюзии Америки, в 20-е годы затеявшей, по его словам, «самую дорогостоящую оргию» за всю свою историю. Лихорадочный «джазовый век» нашел в Фицджеральде своего летописца и поэта.

Одна  из самых значимых проблем в романе «Великий Гэтсби» - это общество.  Фицджеральд подразумевает не один слой, присутствующий на приемах у  Гэтсби, а все общество вообще. Но для начала рассмотрим гостей Джея Гэтсби:

«Летними вечерами на вилле у моего соседа звучала музыка. Мужские и женские силуэты вились, точно мотыльки, в синеве его сада, среди приглушенных голосов, шампанского и звезд. Днем, в час прилива, мне было видно, как его гости прыгают в воду с вышки, построенной на его причальном плоту, или загорают на раскаленном песке его пляжа, а две его моторки режут водную гладь пролива Лонг-Айленд, и за ними на пенной волне взлетают аквапланы. По субботам и воскресеньям его «роллс-ройс» превращался в рейсовый автобус и с утра до глубокой ночи возил гостей из города или в город, а его многоместный «форд» к приходу каждого поезда торопливо бежал на станцию, точно желтый проворный жук. А в понедельник восьмеро слуг, включая специально нанятого второго садовника, брали тряпки, швабры, молотки и садовые ножницы и трудились весь день, удаляя следы вчерашних разрушений».

Джаз – это лучшее определение  для людей того времени. Мелодия  может резко сменить ритм, или  вдруг привычный, спокойный ход  музыки нарушит саксофон, так  и люди «времени джаза» мечутся  в поисках себя.

 «Я как-то стал записывать на полях железнодорожного расписания имена гостей, бывавших у Гэтсби в то лето. На расписании стоит штамп «Вводится с 5 июля 1922 года», оно давно устарело, и бумага потерлась на сгибах. Но выцветшие записи еще можно разобрать и по ним легче, чем по моим банальным суждениям, представить себе то общество, которое пользовалось гостеприимством Гэтсби, любезно платя хозяину тем, что ровным счетом ничего о нем не знало» - «мрачная свалка». Список имен включает в себя людей, имена которых можно было встретить на страницах светских хроник, киножурналов. Фицджеральд с удивительной точностью воссоздает атмосферу вульгарного американского общества. Если все эти люди знамениты или достигли положения в обществе, почему же они тогда не поступают культурно? Вместо благодарности - неизвестность. Вот чем платит высшее общество Гэтсби за его гостеприимность. Зачем они приходят? Просто ради веселья. И касается это не только гостей Гэтсби, но и среднего класса тоже, да и не только среднего класса, а общества в целом. В послевоенный период, как я уже писала в биографии Фицджеральда, все общество было деморализовано, недаром его называют «потерянным поколением». Виной всему не только стиль жизни «наспех», минутные удовольствия и прочее. Главная цель в жизни каждого человека должна быть не материальная, как это происходило тогда, да и сейчас мы от этого не ушли. Человек создан для того, чтобы обогащать свою душу, высшая цель человека – душа.

Это было заложено в высших моральных устоях общества. Фицджеральд видел упадок нравов, характеризующийся уходом человека от истинного предназначения, и поиск больших средств к существованию. Это приводит к краху общества в целом. Каждый человек становиться сам за себя: он может получить деньги, любовь, счастье независимо от состояния души, но то что этот человек породит будет пустотой.

 «Одна из желтых девиц сидела за роялем, а рядом стояла рослая молодая особа с рыжими волосами, дива из знаменитого эстрадного ансамбля, и пела. Она выпила много шампанского, и на втором куплете исполняемой песенки жизнь вдруг показалась ей невыносимо печальной — поэтому она не только пела, но еще и плакала навзрыд. Каждую музыкальную паузу она заполняла короткими судорожными всхлипываниями, после чего дрожащим сопрано выводила следующую фразу. Слезы лились у нее из глаз — впрочем, не без препятствий: повиснув на густо накрашенных ресницах, они приобретали чернильный оттенок и дальше стекали по щекам в виде медлительных черных ручейков. Какой-то шутник высказал предположение, что она поет по нотам, написанным у нее на лице; услышав это, она всплеснула руками, повалилась в кресло и тут же уснула мертвецки пьяным сном».

 Фицджеральд специально использовал стиль отчуждения. Мы видим каждого из присутствующих, каждого из описанных людей, но не ощущаем их как живых, с присущей живому человеку внутренней жизнью. Они  будто из другого мира. Описывая отчуждение людей друг от друга, от своей человеческой сущности, Фицджеральд  показывает свое отстранение от них, от общества «века джаза», от «потерянного поколения».

Фицджеральда законно признают  идеальным творцом, который смог  передать не только краски, надежды,  мечты, мысли  и ритмы поколения  20х годов Америки, а к тому  же «самую дорогостоящую оргию»  за всю свою историю. Лихорадочный «джазовый век» нашел в Фицджеральде своего летописца и поэта. [18, с.22]

"Частотный словарь русского языка" утверждает, что определение "американский" замыкает первую шестерку прилагательных по степени употребляемости, опережая слово "русский". Оно отчасти понятно: мы хотим и должны как можно больше знать о Соединенных Штатах Америки.

Постигать литературу другого народа необыкновенно трудно. Тем более литературу страны, которая географически, исторически, духовно так далека от нас. Слова имеют свойство менять смысл, пересекая государственные границы. Конечно, искусство, настоящее искусство, покрывает расстояния и различия. Но и двигаясь в сторону всеобщности и взаимности, оно все равно выражает свое, особенное.

Литература Соединенных Штатов Америки - самая молодая среди развитых литератур мира. Видимо, именно поэтому она с самого начала настойчиво, торопясь и не скрывая своих намерений, искала ответ на вопрос: что же это такое - американский, Америка? Напряженность и направление этих исканий наглядно выражают даже названия множества выдающихся произведений - романов, пьес, стихотворных книг, публицистики Нового Света.

Серьезная словесность в Штатах всегда чутко воспринимала как действительность - течение и противоречия национальной жизни, - так и пестрый спектр представлений о ней. В этом смысле она одна из самых реалистичных литератур в мире, потому что рождалась "на земле, не загроможденной плотинами абстракций" (Р. Роллан). Ее художественный потенциал всего ярче раскрывался при столкновении данного и воображаемого. Можно сказать и так: американская литература в высших своих проявлениях стоит на несогласии американской истории и американской мечты.

В американской литературе нет недостатка в попытках представить "американскую мечту" как основу всей американской демократии, а ее основоположников - как пророков и мечтателей.

"Первая зафиксированная "американская мечта", - пишет Стюарт Холбрук, - это была мечта о небольшом корабле, пересекающем бушующий океан с пассажирами на борту, которые вряд ли могли поверить, что настанет день, когда их будут вспоминать как пионеров, а "Мэйфлауэр" будет символизировать собой "свидетельство о рождении" американской демократии. Величайшая Американская Мечта вырисовывается в величественных строках Декларации независимости, ей дает основу Конституция".

Другие авторы идут еще дальше, пытаясь приравнять "американскую мечту" к учению Маркса о коммунистическом обществе.

"Наше исследование, - пишет Р. Гудвин, - начинается с утверждения сходства между марксовой утопией и американской мечтой. Обе исходят из веры в то, что все люди имеют равные права в области материального благосостояния и что равенство составляет необходимую основу, которая открывает людям "царство свободы", развитие "человеческих потенций" или "поиски счастья".

Не случайно, что некоторые деятели обосновывают идею об "исключительности" "американской мечты", о ее уникальном характере.

"Американцы, - писал известный американский критик и политический деятель Л. Триллииг, - это единственная нация, которая гордится своей мечтой и которая дала ей имя "американская мечта"".

В отечественной литературе тема "американской мечты" привлекала к себе внимание главным образом литературоведов, которые обращались к ней в связи с интерпретацией и освещением различных периодов американской литературы. Отметим, что и здесь существуют самые различные, порой противоположные точки зрения.

Так, например, М. Мендельсон полагает, что понятие "американская мечта" имеет значение только по отношению к далекому прошлому американской истории и совершенно неприменимо к XX столетию: "В двадцатом веке понятие "американской мечты", по нашему мнению, вовсе утратило свой смысл в приложении к современности. Оно и стало исчезать (хотя и не ушло полностью) из литературы, во всяком случае, сделалось в основном исторической реминисценцией".

Этот вывод представляется поспешным. Фактически вне поля исследования оказывается современное состояние "американской мечты", ее эволюция и превращение ее в "американскую трагедию", "американские кошмары".

Иная концепция у А. Зверева. Она развивается им в статье "Американская трагедия" и "американская мечта", где под углом зрения мечты рассматривается вся история современной американской литературы, начиная с Т. Драйзера и кончая литературой 70-х годов. Нельзя не согласиться с выводом, к которому приходит А. Зверев: "Тема не исчерпана, к ней литературе предстоит возвращаться снова и снова, соизмеряя Идеал с меняющейся реальностью, глубже проникая в противоречия самого Идеала, в диалектику общественных процессов и явлений психологической и нравственной жизни, так или иначе сопряженных с верой в "Мечту" и попытками ее практического осуществления".

В русле исследования современной американской литературы возникают интересные попытки определения "американской мечты".

Так, А. Мулярчик, комментируя книгу У. Аллена "Традиция и мечта", дает следующее определение: "Американская мечта" - совокупное представление об идеальном будущем Америки, возникающем в творчестве писателей США, начиная с Купера и кончая многими современными прозаиками".

В анализе "американской мечты", ее социального и исторического содержания, ее эволюции в духовной культуре и общественном сознании Америки, который предпринимается в монографии Т.Г. Голенпольского и В.П. Шестакова, авторы опираются на уже проделанные в отечественной литературе исследования. Следует вместе с тем подчеркнуть, что их подход к теме не ограничивается рассмотрением судеб "американской мечты" в художественной литературе. Прежде всего авторы пытаются проследить исторические истоки "американской мечты", ее связь с отдельными периодами американской истории. В контексте этой эволюции "американской мечты" анализируются и некоторые составляющие ее идейные и идеологические компоненты, в частности "этика успеха", концепция "равных возможностей" и т.д.

Специальным предметом исследования является анализ того, каким образом "американская мечта" и ее эволюция получили отражение в духовной культуре Америки, в ее идеалах, морали, представлениях о будущем, в различных видах искусства - литературе, кинематографе, драматургии.

2.2 К чему приводят мечты?

Американская  мечта. Те, кто знают, слышали,  читали, исследовали этот феномен,  несомненно, знакомы с именем  Фицджеральда и его великим  творением «Великий Гэтсби». В  предыдущих главах мы уже успели  ознакомиться и с понятием  американская мечта, и с биографией  человека, прожившего жизнь близкую  к термину «американская мечта», и с историей создания его  великого романа, затронувшего всю  ту же наболевшую тему.  

Неосознанно мечта владеет Джеем  Гэтсби, который с юности установил  себе «победоносные» правила: 

Подъем    

6.00 утра

Упражнения  с гантелями перелезанье через  стену

6.15-6.30

Изучение  электричества и пр.                                             

7.15-8.15

Работа  

8.30-4.30

Бейсбол и спорт

4.30-5.00

Упражнения  в красноречии и выработка  осанки          

5.00-6.00

Обдумывание нужных изобретений                                 

7.00-9.00

При анализе произведения не  стоит забывать фрагменты, кажущиеся  не столь значимыми. «Перелезанье через стену» воплощение стремления  Гэтсби к его «мечте». Гэтсби  с детства усвоил «правила»,  с которыми любой человек добьется  всего: трудолюбие,  экономия средств,  четко поставленная цель. Несмотря на множество стандартных толкований, "Великий Гэтсби" – не только инсценировка краха «американской мечты» на успех, не уничтожение невинной «мечты» в падшем мире, это исторический характер сложившегося американского самосознания, его идеализма, попытки не смотря на реальность и исторические факты верить в миф, верить в «американскую мечту». Нам нередко кажется, что весь мир сосредоточился против нас, и строит нам «препятствия» к достижению наших целей, нашей индивидуальной природы. Миф о личности, как суверенном государстве и неприкосновенных условиях чужой жизни, Фицджеральд представляет как национальную мечту. Но не только это входит в понятие «американская мечта». Это и равенство, связанное не только с бедностью, богатством, и положением в обществе, не только расизм, не только надежда на свободу, и, как сказано выше, желание создать у себя «дома» свое государство, это не только видение свободы, не только вымирающая вера в идеал – это объединенный комплекс понятий, создающий возможность иметь всё. [18, с.65]

К сожалению, миф расходится  с историей и это занимает  центральное положение в творчестве  Фицджеральда. Миф и история представляют  собой два противоположных понятия,  как практика и теория, которые  связаны между собой, но представляют  совершенно разные способы познания  мира. Фицджеральд не являлся бескорыстным наблюдателем американской жизни, а сам понимал и опробовал на себе всю силу мифа или так называемой «американской мечты», поэтому, вопреки нашим романтическим ожиданиям, он убивает миф, которым является Гэтсби. Мы не станем рассматривать «американскую мечту» во всех ее значениях сразу, а рассмотрим каждую тему, затронутую Фицджеральдом в романе по отдельности. Начнем  с мечты «из грязи в князи» и выходящую из нее философию «иметь всё». Почему же Фицджеральд разрушает видение? Что плохого в богатстве, деньгах? Всё дело в том, что невозможно получить всё на свете. Природа человека устроена так, что чем больше человек получает, тем больше ему нужно. Фицджеральд ясно понимал, что потребности каждого человека не ограничиваются деньгами и положением в обществе, за этим приходит желание иметь большее: семейное счастье, еще большее богатство или в случае с Гэтсби - желание управлять не только настоящим моментом, но и повелевать над прошлым. Фицджеральд рушит мечту, потому что она заходит слишком далеко и дело не в том, что деньги и личное счастье идут по разные стороны дороги, а дело в желании управлять. Это символизирует разговор Гэтсби и Ника о Дэйзи:

« - Вы слишком много от нее  хотите, - рискнул я заметить. –  Нельзя вернуть прошлое.

- Нельзя  вернуть прошлое?- недоверчиво воскликнул  он. - Почему нельзя? Можно!;

- Я устрою так, что все будет в точности, как было, - сказал он  и решительно мотнул головой. - Она сама увидит». [5, с.78]

Это была одна из ошибок, ведущих к краху. Следующее представление, которое  рушит Фицджеральд, это создание у «себя дома» маленького мира для избранных. Бьюкенены и дом Гэтсби - два аристократических дома,  с разным содержанием, но похожими по смыслу. Дом Дэйзи и Тома, представляет собой отдельное суверенное государство, в которое посторонним вход воспрещен. Как легко было разрушить идиллию, которая не была таковой. Том «бегает налево» к жене перекупщика автомобилей, Дэйзи хочет другой жизни, но не может, или не хочет, ее получить, либо не хочет менять привычный уклад жизни. А в доме у Гэтсби нет семьи. Он населен людьми, которых даже сам Гэтсби видит впервые, но это тоже государство со своими правилами: каждого члена «общества» приводит другой, все обязаны веселиться и гулять до утра. И толком никто даже не знает, как выглядит сам правитель государства. Фицджеральд, на мой взгляд, преследует идею «жизни в обществе» и неотделимости человека от внешнего мира, несмотря на то, что каждый остается по-своему «одинок», он должен быть частью общества. Мечта о «своей крепости» рушиться из-за невозможности отделиться от общего «стада», пусть не лучшего, но все же твоего. Еще одна «мечта», тема которой затрагивается в романе - это свобода личности, неограниченные возможности самосовершенствования. Но она рушиться скорее не из-за воли Фицджеральда, а из-за собственной неуместности. Любая свобода ограничивается, и ограничивается даже свободой другой личности. Дэйзи оказывается перед выбором, что фактически, приравнивается к значению свободы. Она может выбрать жизнь «мечты» с Гэтсби и жизнь с Томом, своим мужем и отцом её ребенка. Несмотря на то, что она покидает отель с Гэтсби, это не является ее конечным выбором, так как он слишком сложен для нее. Не только Дэйзи сложно выбрать, но и каждому человеку принятие важных решений дается не просто. Поэтому свобода, изначально ограниченная рамками законов, невозможна еще и с той точки зрения, что ее не существует, а есть лишь ограниченность выбора, который труднее бездействия. Мы обратились к самым важным аспектам и смыслам «американской мечты» и можно много разглагольствовать насчет краха, или невозможности существования свободы, но главное остается, что мечта нераздельна с существованием человека и «зеленый огонек», несмотря ни на какие препятствия, не потухнет в наших сердцах. «Гэтсби верил в земной огонек, свет неимоверного будущего счастья, которое отодвигается с каждым годом. Пусть оно ускользнуло сегодня, не беда – завтра мы побежим еще быстрее, еще дальше станем протягивать руки.… И в одно прекрасное утро.… Так мы и пытаемся плыть вперед, борясь с течением, а оно все сносит и сносит наши суденышки обратно в прошлое». [5, с.213]

 

2.3 «Великий» Гэтсби

«Великий Гэтсби» - бесспорно, социальный роман, Социальность книги определяется тем, что как изображенные в ней события и характеры, так и основной конфликт, определяющий ее действие, имеют прямое и жизненно важное отношение к судьбе всех людей в обществе. Речь идет о гибельности для человека навязанной ему ложной цивилизации, в которой счастье искусственно отождествляется с материальным успехом и все духовные и моральные стимулы человеческой натуры подчинены религии богатства. Тема «американского образа жизни» как уловляющей человека западни - для проблематики всей новейшей американской литературы, Фицджеральд подходит по преимуществу с морально-эстетическим критерием.  

Но чем же велик Гэтсби? В чем смысл названия романа? По-видимому, этот эпитет, применительно к Гэтсби, имеет в книге двойное значение. Гэтсби мишурно «велик» в своей роли богача с таинственной репутацией, хозяина абсурдно-пышных празднеств, которые он устраивает в надежде привлечь внимание Дэзи, - эти черты Гэтсби вызывают иронию моралиста-рассказчика. В то же время он доподлинно велик силой своего чувства, преданностью мечте, «редкостным даром надежды». И с минуты, когда ему открывается, что Дэзи, для которой он вступил на этот путь, отвергла его,он теряет всякий интерес к своему богатству и ко всему, что с ним связано, и фактически расстается с жизнью еще раньше, чем его настигает пуля убийцы. Роман можно рассматривать как «роман воспитания». Если брать его в этом аспекте, то в центре книги окажется рассказчик, Ник Каррауэй, постоянный свидетель, комментатор, а по временам и активный участник развертывающихся событий.

Он выходит из них умудренный грустным опытом, который отныне наложит отпечаток на всю его жизнь.  Лето - осень 1922 года, сближение с Гэтсби и участие в развернувшейся драме производят в нем глубокий моральный сдвиг. Он вступает в круговорот событий, еще уверенный, что достаточно хорошо разбирается в «основных нравственных ценностях». Познакомившись с Гэтсби, он сам говорит, что тот воплощает в себе все, что он, Ник Каррауэй, «искренне презирал и презирает». Напротив, в Бьюкененах, как и в подруге Дэйзи, Джордан Бейкер, многое ему близко, нравится или, во всяком случае, импонирует. Эти симпатии и антипатии, внушенные ему навыками и средой, подвергаются сильнейшему испытанию и неожиданно для него рушатся. [17, с.33]

«Гэтсби себя оправдал...» - размышляет он позже, подводя итоги случившемуся. «Ничтожество на ничтожестве, вот они кто... вы один стоите их всех, вместе взятых», - кричит он, прощаясь с Гэтсби при своем последнем свидании с ним. Он порицает Гэтсби, но жалеет его, как жертву аморального порядка жизни, в котором все они - Гэтсби, Бьюкенены, Джордан, он сам - вольные или невольные участники, связанные круговой порукой. Он порицает Бьюкененов и винит их как активных виновников аморального порядка жизни. «Они были беспечными существами, Том и Дэзи, они ломали вещи и людей, а потом убегали и прятались за свои деньги, свою всепоглощающую беспечность или еще что-то, на чем держался их союз...» Потрясение, пережитое Каррауэем, заставляет его отказаться от нравственных компромиссов, которые он считал до сих пор приемлемыми для себя и «в порядке вещей». Он безрадостно смотрит вперед, не видит какого-либо спасения от правящего в жизни зла и считает своим долгом честно рассказать о том, что ему привелось увидеть, не приукрашивая порока и отдавая должное смелости человеческого сердца.  

Проблема Гэтсби, который не сумел отделить свой идеал любви от идеала богатства, сводится в конечном счете к моральной и эстетической капитуляции человека перед мощью денег.

Посмотрев фильм и прочитав книгу «Великий Гэтсби» можно прийти к выводу, что безумно великим по духу был этот человек – Джей Гэтсби, достойный самой высокой буквы. Его величие кроется не в том положении, которое он сумел достичь: огромном особняке, дорогих машинах, шикарных вечеринках, необычных связях с богатым, преступном миром, а в том, что он умел жертвовать и отдавать, в то время, когда многие привыкли брать.

Гэтсби любил свою Дейзи, всё ей прощая, и оправдывая её. Он прошёл ради своей мечты за любимой непреодолимо-сложный путь в бездушный внутренний мир людей, напыщенный внешне бессмысленными идеалами, не рассмотрев тех же качеств в обожаемой особе, - пустоту, беспечность и трусость. Джей остался верен своей любви до конца, и как это не грустно, до последней капли крови, растворившейся с водой в бассейне.

Единственным человеком, оставшимся верным их дружбе, которому Джей доверился, не покупая, ничего не доказывая, просто объясняя и открывая свою тайну, оказался удивительный Ник Каррауэй с тончайшими и чувствительными струнами души. Он - то, в конечном счёте, и разделил с ним всю боль пополам, приняв его трагедию как свою собственную, не предавая, а понимая и помогая ему.  

Без трагедии  мы никогда не узнали бы о таком великом человеке, как Джей Гэтсби, способного на безумные порывы и поступки.

Однако, люди не идеальны. В романе можно заметить некоторую особенность, почему Джею не повезло с Дейзи, она оказалась для него, как бы, наказанием за всю его прошлую распутную жизнь, на ней он решил остановиться, посчитав её «самой достойной». И дело здесь даже не в прежних связях, а в отношении к самим женщинам, которых он презирал, будучи избалованным их нежностью, любовью и ласками. Над одними он смеялся за неопытность, других ненавидел за честность, откровенность их мнений по отношению к его эгоизму. И вот оно наказание – Дейзи, его сладкая боль. Что ж, велика цена искупления. Как и велик сам Гэтсби. Величие, которого, мы никогда не станем отрицать, не смотря ни на какие обстоятельства и факты его биографии. Нельзя не расположиться к Гэтсби.

Он понёс больше, чем натворил, сохранив веру в любовь до последнего биения сердца своей короткой жизни, выдержав тяжелейшие испытания и преграды, оставаясь великодушным и порядочным. Если вспомнить, у Гэтсби и воспитания – то особого не было, его родители приходились всего - лишь неумелыми фермерами, но настолько он был вежлив, учтив, галантен, обходителен, готовый всем помочь и откликнуться на обычную просьбу, что диву даёшься его манерам.  

У всех перечисленных примеров есть одна, невидимая на первый взгляд, общая тема – любовь. Никогда не получится создать ничего хорошего, доброго, светлого, тем более, неумирающего, великого, вечного не вложив в это частицу своей души и не проникнувшись к этому любовью.

Кто же этот Джей Гэтсби? В чём его власть? Никто об этом точно не знает. Он ничего не делал напоказ. Гэтсби хватило сил, мужества, ума и фантазии идти к своей цели медленно и верно, завоёвывая любимую. Его неожиданное появление среди богачей того времени многим не давало покоя. Как ни странно, за доброту, отзывчивость и гостеприимство Джея постоянно поливали грязью и сплетнями за спиной, ничего не представляющие из себя, пустые людишки.

Одна  из самых значимых проблем в романе «Великий Гэтсби» - это общество.  Фицджеральд подразумевает не один слой, присутствующий на приемах у  Гэтсби, а все общество вообще. Но для начала рассмотрим гостей Джея Гэтсби:

«Летними вечерами на вилле у моего соседа звучала музыка. Мужские и женские силуэты вились, точно мотыльки, в синеве его сада, среди приглушенных голосов, шампанского и звезд. Днем, в час прилива, мне было видно, как его гости прыгают в воду с вышки, построенной на его причальном плоту, или загорают на раскаленном песке его пляжа, а две его моторки режут водную гладь пролива Лонг-Айленд, и за ними на пенной волне взлетают аквапланы. По субботам и воскресеньям его «роллс-ройс» превращался в рейсовый автобус и с утра до глубокой ночи возил гостей из города или в город, а его многоместный «форд» к приходу каждого поезда торопливо бежал на станцию, точно желтый проворный жук. А в понедельник восьмеро слуг, включая специально нанятого второго садовника, брали тряпки, швабры, молотки и садовые ножницы и трудились весь день, удаляя следы вчерашних разрушений». [5, с.82]

Джаз – это лучшее определение  для людей того времени. Мелодия  может резко сменить ритм, или  вдруг привычный, спокойный ход  музыки нарушит саксофон, так  и люди «времени джаза» мечутся  в поисках себя.

«Я как-то стал записывать на полях железнодорожного расписания имена гостей, бывавших у Гэтсби в то лето. На расписании стоит штамп «Вводится с 5 июля 1922 года», оно давно устарело, и бумага потерлась на сгибах. Но выцветшие записи еще можно разобрать и по ним легче, чем по моим банальным суждениям, представить себе то общество, которое пользовалось гостеприимством Гэтсби, любезно платя хозяину тем, что ровным счетом ничего о нем не знало» - «мрачная свалка». Список имен включает в себя людей, имена которых можно было встретить на страницах светских хроник, киножурналов. Фицджеральд с удивительной точностью воссоздает атмосферу вульгарного американского общества. Если все эти люди знамениты или достигли положения в обществе, почему же они тогда не поступают культурно? Вместо благодарности - неизвестность. Вот чем платит высшее общество Гэтсби за его гостеприимность. Зачем они приходят? Просто ради веселья. И касается это не только гостей Гэтсби, но и среднего класса тоже, да и не только среднего класса, а общества в целом.

В послевоенный период,  все общество было деморализовано, недаром его называют «потерянным поколением». Виной всему не только стиль жизни «наспех», минутные удовольствия и прочее. Главная цель в жизни каждого человека должна быть не материальная, как это происходило тогда, да и сейчас мы от этого не ушли. Человек создан для того, чтобы обогащать свою душу, высшая цель человека – душа. Это было заложено в высших моральных устоях общества. Фицджеральд видел упадок нравов, характеризующийся уходом человека от истинного предназначения, и поиск больших средств к существованию. Это приводит к краху общества в целом. Каждый человек становиться сам за себя: он может получить деньги, любовь, счастье независимо от состояния души, но то что этот человек породит будет пустотой. [19, с.25]

«Одна из желтых девиц сидела за роялем, а рядом стояла рослая молодая особа с рыжими волосами, дива из знаменитого эстрадного ансамбля, и пела. Она выпила много шампанского, и на втором куплете исполняемой песенки жизнь вдруг показалась ей невыносимо печальной — поэтому она не только пела, но еще и плакала навзрыд. Каждую музыкальную паузу она заполняла короткими судорожными всхлипываниями, после чего дрожащим сопрано выводила следующую фразу. Слезы лились у нее из глаз — впрочем, не без препятствий: повиснув на густо накрашенных ресницах, они приобретали чернильный оттенок и дальше стекали по щекам в виде медлительных черных ручейков. Какой-то шутник высказал предположение, что она поет по нотам, написанным у нее на лице; услышав это, она всплеснула руками, повалилась в кресло и тут же уснула мертвецки пьяным сном».

Фицджеральд специально использовал стиль отчуждения. Мы видим каждого из присутствующих, каждого из описанных людей, но не ощущаем их как живых, с присущей живому человеку внутренней жизнью. Они  будто из другого мира. Описывая отчуждение людей друг от друга, от своей человеческой сущности, Фицджеральд  показывает свое отстранение от них, от общества «века джаза», от «потерянного поколения».

Фицджеральда законно признают  идеальным творцом, который смог  передать не только краски, надежды,  мечты, мысли  и ритмы поколения  20х годов Америки, а к тому  же «самую дорогостоящую оргию»  за всю свою историю. Лихорадочный «джазовый век» нашел в Фицджеральде своего летописца и поэта. [20, с.205]

Джей  Гэтсби, питающий в себе неутолимую веру в «мечту», на протяжении романа поднимается с одного уровня на совершенно другой. Изначально, мы наблюдаем его  как человека-загадку, скрывающего  в себе что-то возвышенное и великое, а в итоге, приходим к развратному  миллионеру-спекулянту. Несмотря на это  мы наблюдаем и личностный рост Гэтсби.  Его цель, представляет своего рода «Священный Грааль», в котором соединятся богатство, власть, жизненная сила, и «его чудо-света» воплощающееся  в хрупкой, красивой, богатенькой  Дэйзи.  Биография Гэтсби складывается таким образом, что ее можно считать  иронической основой для духовного  восхождения. Гэтсби  гангстер-идеалист, который претендует на то, что имеет  в себе такую «силу», чтобы доминировать над пространством и временем, чтобы волей извлекать прошлое, и принести в природу, в мир  благополучие под его творческим надзором. Неясность и расплывчатость заключена в самом характере Гэтсби. В душе Гэтсби разворачивается конфликт двух несовместимых устремлений, двух разнородных начал. Одно из этих начал — «наивность», простота сердца, негаснущий отблеск «зеленого огонька», звезды «неимоверного будущего счастья», в которое Гэтсби верит всей душой. Другое же  — трезвый ум привыкшего к небезопасной, но прибыльной игре воротилы-бутлеггера, который и в счастливейший для себя день, когда Дэйзи переступает порог его дома, раздает по телефону указания филиалам своей «фирмы». На одном полюсе мечтательность, на другом — практицизм и неразборчивость в средствах, без чего не было бы ни особняка, ни миллионов. Широта души и беспринципность, переходящие одно в другое. Фицджеральда привлекают энергия, сила и тревожит пустая растрата сил. Много сомнений вызывает вопрос: чем же велик Гэтсби? Как может быть велик мошенник. Сцена, когда Гэтсби демонстрирует свой великолепный гардероб Дэйзи и Нику, вызывает неприятное ощущение хвастовства. Еще в самом начале произведения образ Гэтсби имеет двойственную натуру, и лишается четкого контура. Ник Каррауэй описывает Гэтсби: «В этом человеке было поистине нечто великолепное, какая-то повышенная чувствительность ко всем посулам жизни… редкостный дар надежды, романтический запал…», при всем этом изначально он говорит, что в нем было также все, что он так искренне презирает» в людях его круга. Гэтсби поистине велик своей непоколебимой верой в мечту. То как Гэтсби самоотверженно отвергает, то, что предлагает ему реальность, открывает нам его как человека великого. Также Гэтсби, несомненно, велик, как поучительный герой, на примерах и ошибках которого мы должны учиться. Гэтсби значителен как художественный символ духовной Америки. Человек-миф, дом которого, наполнен джазовой музыкой, украшен цветами, уникален в дизайнерском исполнении, его библиотека с книгами на любой вкус, дом,  в котором сосредоточена вся светская тусовка, дом который существует как маленькое государство, защищенное от внешнего воздействия. Фицджеральд как бы противопоставляет ему бунгало Ника Каррауэйя,  повествователя истории с ограниченными надеждами, его дом не хранит в себе секретов, а прячет лишь брокерские отсчеты, но, несмотря на это, символы обоих проникают друг в друга. Гэтсби, как бог  на колеснице, являющейся дорогим автомобилем, облаченный в свою розово-золотую амуницию, но он же и Джимми Гетц, сделавший себя сам, в противоположность которому поставлен Ник, который является летописцем произошедшего, вместе с тем он представляет тот самый средний класс, и он же является главной соединительной силой, прошлого и настоящего: с Томом  Бьюкененом учился в университете, Дэйзи, его дальняя родственница, а Гэтсби сосед. Связь Гэтсби и Ника характеризуется не только  их дружескими отношениями, но еще и указывает на значения «американской мечты», как общей, национальной, которая в любом случае затронет каждого. В этом проявляется социальная значимость романа «Великий Гэтсби», изображенные в ней события и характеры, основной конфликт, определяющий действие, имеют прямое и жизненно важное отношение к судьбе всех людей в обществе. «Мой роман — о том, как растрачиваются иллюзии, которые придают миру такую красочность, что, испытав эту магию, человек становится безразличен к понятию об истинном и ложном» - в «Великом Гэтсби» выразился и трагизм «века джаза», и его особая, болезненная красота.

Ко времени появления романа “Великий Гэтсби” (The Great Gatsby, 1925) писатель и эпоха, в которую взошла его звезда, настолько отождествились в массовом представлении, что книгу, оказавшуюся высшим завоеванием Фицджеральда, читали как еще одну грустную “сказку века джаза”, хотя ее проблематика намного сложнее. Определяя значение этого романа, А. Зверев писал: “Вобрав в себя гамму распространенных тогда настроений, “Великий Гэтсби” резко выделился на фоне всего написанного Фицджеральдом прежде, главным образом за счет обретенного историзма мышления, что позволило автору связать кризис веры, который происходил в 20-е гг., с драматической эволюцией давнего национального мифа — «американской мечты» [11, c.517].

Замысел “Великого Гэтсби” претерпел долгую эволюцию. Первоначально Фицджеральд намеревался отнести действие к 80-м годам прошлого века, избрав фоном событий Нью-Йорк и Средний Запад того времени. Этот план был изложен в двух письмах издателю М. Перкинсу, датированных июнем 1922 г. С замыслом романа связаны новеллы Фицджеральда “Зимние мечты” и “Отпущение грехов”.

В самом романе “Великий Гэтсби” нашло отражение дело крупного нью-йоркского маклера Фуллера-Макджи, объявившего себя банкротом, о котором много писали в 1923 году американские газеты. Как выяснило следствие, руководство фирмы Фуллера-Макджи незаконно использовало средства своих акционеров для рискованной биржевой игры. По многочисленным уликам, за спиной Фуллера стоял один из крупнейших спекулянтов времен “просперити” А. Ротстайн, однако ему удалось выйти сухим из воды [9, c.695-696]. В 1922 году Фицджеральд провел лето на Лонг-Айленде по соседству с виллой Фуллера, чем объясняется повышенный интерес писателя к этому делу. В облике главного героя Гэтсби есть безусловное сходство с Фуллером, а его взаимоотношения с Вулфшимом напоминают отношения Фуллера и Ротстайна. Прослеживается сходство с биографией Фуллера и в основных коллизиях Гэтсби.

Роман "Великий Гэтсби" появился одновременно с "Американской трагедией" Драйзера. Герои обеих книг стремятся воплотить в жизнь "американскую мечту", которая сводится для них к богатству и престижности, и терпят сокрушительное поражение. Клайд Грифитс и Джей Гэтсби, как пишет А.Н. Николюкин, "два варианта одного и того же социального типа, молодого человека, готового идти на все ради осуществления своей мечты, прислушивающегося лишь к одному зову - "барабанным зорям своей судьбы". Роскошные и беспорядочные приемы на вилле Гэтсби - микрокосм американского "века джаза"…, сквозь который просвечивают иллюзии и мечты самого Гэтсби, его смешная вульгарность и мнимое величие" [22, c.49].

История эволюции и крушения мечты Гэтсби - это история его тщетной и трагической попытки приобщиться к уровню жизни американских богачей, в самом голосе которых "звучат деньги". Краткое содержание проблематики романа А.Н. Николюкин передает такими словами: "Пылкое воображение толкает Гэтсби к самоутверждению по образцу Бенджамина Франклина или героев популярных в свое время романов Хорейшо Элджера о преуспевающем молодом человеке. Он страстно жаждал стать богачом, хотя и не знал еще, что означает на деле богатство и успех. Встреча с миллионером Дэном Коди решает его судьбу. Осознав свой идеал, Гэтсби стремится найти вне себя нечто такое, ради чего стоило бы жить. Эта вторая мечта Гэтсби осуществляется, когда он знакомится с Дэйзи, дочерью богатых родителей, становится ее возлюбленным. Однако связь с миром богатства ведет к гибели Гэтсби с такой же закономерной неизбежностью, как и гибель драйзеровского Клайда, пожалевшего приобщиться к тому же миру богатства. Сама "американская мечта" таит в себе ловушку" [23, c.49-50].

Но проблематику романа нельзя свести к коллизиям, характерным для недолговечной “джазовой” эпохи американской жизни. По мнению А. Зверева, “трагедия, описанная в “Великом Гэтсби”, оказалась типично американской трагедией, до такой степени не новой, что вину за нее было невозможно возложить лишь на золотой ажиотаж времен “процветания”, погубивший не одну жизнь. Корни главного конфликта уходят гораздо глубже. Они тянутся к истокам всего общественного опыта Америки, освященного недостижимой мечтой о “земном святилище для человека-одиночки”, о полном равенстве возможностей и безграничном просторе для личности. Они уходят в “американскую мечту”, завладевшую и героем романа Джеем Гэтсби. Правила, которые он с юности для себя установил,— это в своем роде законченный кодекс поведения для всякого верующего в “мечту” и твердо вознамерившегося старанием, бережливостью, трезвым расчетом и упорным трудом пробить себе путь в жизни, собственным примером доказать, что шансы равны для всех и решают только качества самого человека” [24, c.39].

Гэтсби ведомы и устремления совсем другого рода — не утилитарные, не своекорыстные. И такие устремления тоже созвучны “мечте”. “В некоторых отношениях, - пишет далее А. Зверев, - Гэтсби — это законченный “новый Адам”, каких и до Фицджеральда немало прошло через американскую литературу: от куперовского Натти Бампо до Гека Финна. Но в 20-е годы что-то всерьез поколебалось в самосознании американцев. Впервые и сама “мечта” начала осознаваться как трагическая иллюзия, не только не возвышающая личность, но, наоборот, отдающая ее во власть губительных индивидуалистических побуждений или обманывающая заведомо пустыми и тщетными надеждами. Это была тема Драйзера и Льюиса. Фицджеральд нашел свой угол зрения и свою тональность. Сказалась его особая чуткость к болезненным явлениям “века джаза”. Сказалась “незатухающая ненависть” к богатым, к людям типа Тома Бьюкенена, который олицетворяет в романе мир бездушного утилитаризма, агрессивного своекорыстия, воинствующей буржуазной аморальности. Сказалась способность Фицджеральда безошибочно распознавать трагедию, даже когда она скрыта за блистательным маскарадом. Сказалось, наконец, его недоверие к любым иллюзиям и “легендам”, обострившееся и оттого, что “легенда” уже сопутствовала ему самому, став для писателя непереносимой и побудив его весной 1924 года уехать в Европу с единственной целью— “отбросить мое прежнее “я” раз и навсегда” [25, c.40]

“Великий Гэтсби” — книга, где всего полнее раскрылась своеобразная черта дарования Фицджеральда, которую критики определяют как “двойное видение”, имея в виду его способность “одновременно удерживать в сознании две прямо противоположные идеи”, вступающие одна с другой в конфликтные отношения, тем самым создавая драматическое движение сюжета и развитие характеров; сам он в “Крушении” назвал эту способность критерием подлинной культуры духа.

“В “Гэтсби” авторское сознание “удерживает” всю противоречивость содержания “американской мечты” — и главное — постигнутую Фицджеральдом закономерность ее банкротства” [25, c.45].

Когда редактор М. Перкинс, прочитав рукопись, присланную Фицджеральдом из Парижа, посоветовал четче обрисовать фигуру главного героя,Фицджеральд ответил ему так: “Странно, но расплывчатость, присущая Гэтсби, оказалась как раз тем, что нужно” [26, c.162-163].

В “Великом Гэтсби” все и держится на двойственности главного персонажа, неясности его побуждений. Двойственным является сам сюжет, внешне схожий с сюжетами “романа тайн” (таинственная вилла и ее хозяин, о котором ходят разные слухи: “будто он когда-то убил человека” [18, c.53], или же “во время войны был немецким шпионом” [26, c.54]; романтическая интрига, детективное расследование, тайна гибели), но вмещающий серьезное, философское содержание. О том же пишет и А. Зверев: “Роман, построенный как история преступления по бытовым мотивам, перерастал в философское повествование, касающееся болезненной проблематики, сопряженной с деформациями американского нравственного идеала личности, утверждающей самое себя в борьбе за счастье и этой целью оправдывающей собственный индивидуализм” [27, c.517]. Двойственны мотивы действий персонажей второго плана (Джордан Бейкер, гости на приемах Гэтсби), поскольку все они стремятся развеять таинственность, которая окутала равного героя задолго до того, как он появится в рассказе Ника Каррауэя.

Все повествование насыщено метафорами, своим контрастом подчеркивающими эту двойную перспективу происходящих в нем событий: карнавал в поместье Гэтсби - и соседствующая с его домом свалка отбросов, “зеленый огонек” счастья, на миг посветивший герою, - и мертвые глаза, смотрящие с гигантского рекламного щита, и т.п. Хрупкая поэзия “века джаза” и его обратная сторона – разгул стяжательских амбиций, порождающих аморализм, - переданы писателем в их нерасторжимом единстве.

Двойственность проявляется в сопоставлении различных мотивов: карнавала и трагедии, праздничности и холодной расчетливости, веселья и холодной мертвенности, любви и продажности.

Так, “магия” карнавала, не прекращающегося на протяжении почти всего действия романа, усиливается и приобретает драматический оттенок ввиду близкого присутствия “гибельного места” - Долины Шлака: здесь, под колесами автомобиля, которым управляет Дэзи, погибнет любовница Бьюкенена, а Гэтсби расплатится жизнью за трагедию, в которой неповинен.

В праздничной атмосфере беспечного разгула гости Гэтсби, словно бы и впрямь вернувшие себе естественную раскованность, праздничность восприятия жизни, разговаривают голосами, в которых “звенят деньги”. К дому Гэтсби, в котором, как в загородном увеселительном парке, всегда оживленно и радостно, нужно ехать мимо рекламного щита с нарисованными на нем пустыми и холодными глазами доктора Эклберга — мертвого идола, царящего над свалкой несбывшихся надежд.

Фицджеральд настойчиво стремится создать у читателя ощущение какой-то загадки, таящейся в судьбе Гэтсби, и это стремление, безусловно, не продиктовано лишь требованиями детективного жанра. Дело и не в недостаточно умелой выписанности главного персонажа.

Неясность, “расплывчатость” заключена в самом характере Гэтсби. Как справедливо отмечает А. Зверев, “он “расплывчат” по сути, потому что в душе Гэтсби разворачивается конфликт двух несовместимых устремлений, двух совершенно разнородных начал. Одно из этих начал — “наивность”, простота сердца, негаснущий отблеск “зеленого огонька”, звезды “неимоверного будущего счастья”, в которое Гэтсби верит всей душой; типичнейшие черты взращенного американской историей (а в еще большей степени — американской социальной мифологией) “нового Адама”. Другое же — трезвый ум привыкшего к небезопасной, но прибыльной игре вороти-лы-бутлегера, который и в счастливейший для себя день, когда Дэзи переступает порог его дома, раздает по телефону указания филиалам своей “фирмы”. На одном полюсе мечтательность, на другом — практицизм и неразборчивость в средствах, без чего не было бы ни загородного особняка, ни миллионов. На одном полюсе наивная чистота сердца, на другом — поклонение Богатству, Успеху, Возможностям, почитание тех самых фетишей, которые самому же Гэтсби так ненавистны в Томе Бьюкенене и людях его круга” [26, c.41-42].

Двойственность заглавного персонажа, в котором стойкая приверженность идеалу “нового Адама”, доверяющего лишь голосу сердца, сочетается с оправданием аморализма в борьбе за житейский успех, придает трагический колорит образу этого бутлегера, воплотившего в себе исходное противоречие национального сознания.

Соединение столь полярных начал в образе героя, конечно же, не может не закончиться “взрывом”. И гибель Гэтсби, по первому впечатлению нелепая, на деле — закономерный, единственно возможный финал. Дело в том, что средства, избранные героем для завоевания счастья, каким он себе его представляет, неспособны обеспечить его, каким его. “Мечта” рушится — не только потому, что Дэзи оказывается продажной, но и потому, что “непреодолимо духовное заблуждение самого Гэтсби, который “естественное” счастье вознамерился завоевать бесчестным, противоестественным путем, выплатив за Дэзи большую, чем Бьюкенен, сумму и не брезгуя ничем, чтобы ее собрать. А без “мечты” существование “нового Адама” бессмысленно. Выстрел обманутого автомеханика, который должен был настичь Бьюкенена, а угодил в Гэтсби, подобен удару кинжала, каким в средневековье из милосердия приканчивали умирающего от ран” [27, c.42].

Возникает правомерный вопрос: почему же в таком случае Фицджеральд назвал своего героя великим В заглавии романа обычно видят авторскую иронию. И на первый взгляд это так: Гэтсби, человек явно незаурядный, растерял себя в погоне за ничтожной целью — богатством. Ничтожным оказалось и его божество — Дэзи, к чьим ногам положена вся его жизнь, ничтожен и пуст весь оплаченный Гэтсби “праздник жизни” (карнавал), завершающийся — уже после гибели героя — телефонным разговором о туфлях для тенниса, позабытых одним из гостей, и ругательством, нацарапанным на ступеньках лестницы.

Но в определенном смысле Гэтсби действительно велик. Он воплощает ярчайший тип американского “мечтателя”, хотя “мечта” и ведет его сначала на опасную тропу бутлегерства, затем — в совершенно чужой его натуре мир Тома Бьюкенена и, наконец, к катастрофе.

Сам повествователь, Ник Каррауэй, для которого Гэтсби до знакомства с ним воплощал все заслуживающие презрения черты: самодовольство нувориша, культ безвкусной роскоши и т. п., - не может не признаться себе в том, что в Гэтсби есть “нечто поистине великолепное”. “Должно быть, - рассуждает он, - и в самом деле было что-то романтическое в этом человеке, если слухи, ходившие о нем, повторяли шепотом даже те, кто мало о чем на свете считал нужным говорить, понизив шепот” [28, c.54]. Причиной была не только щедрость Гэтсби, его старания скрасить будни праздничностью. Когда рассказчик впервые своими глазами видит Гэтсби, перед ним — влюбленный, романтик, разглядывающий усыпанное звездами летнее небо. “Второй облик” Гэтсби явно не согласуется с первым, а вместе с тем неспроста у Каррауэя мелькнула мысль, что богатый сосед прикидывает, какой бы кусок небосвода отхватить для одного себя,— подобные побуждения точно так же в натуре Гэтсби, как и мечтательность, романтичность, “естественная” для “нового Адама” доброта, “естественное” для него стремление сделать счастливыми всех. Поэтому так колеблется оценка рассказчиком образа Гэтсби. “И тут улыбка исчезла – и передо мною был просто расфранченный хлыщ, лет тридцати с небольшим, отличающийся почти смехотворным пристрастием к изысканнным оборотам речи” [18, c.57]; “За этот месяц я встречался с Гэтсби несколько раз и, к своему разочарованию, убедился, что говорить с ним не о чем. Впечатление незаурядной личности, которое он произвел на меня при первом знакомстве, постепенно стерлось, и он стал для меня просто хозяином великолепного ресторана, расположенного по соседству” [29, c.69].

На протяжении всего романа в Гэтсби будут выявляться совершенно несовместимые качества и побуждения. “Здесь, - по мнению А. Зверева, - не только внутренняя необходимость “расплывчатости” Гэтсби, каким он предстает читателю. Здесь и неопровержимая логика социальных законов, которыми предопределена реальная жизненная судьба и реальная этическая позиция “мечтателя” наподобие Гэтсби. Не случайно Фицджеральд, говоря о своем романе, указывал на “Братьев Карамазовых” как на образец, которому стремился следовать: “Великий Гэтсби” не столько драма отдельной личности, сколько драма идеи, получившей совершенно ложное воплощение” [9, c.43]. Это, безусловно, так, однако тут, по нашему мнению, присутствует в определенной степени и элемент игры, попытка сыграть в разные образы.

Конечно, Гэтсби понимал всю несовместимость этих образов. Но он был “велик” именно своей стойкой приверженностью идеалу “нового Адама”. Как пишет Фицджеральд, подводя итог роману, “Гэтсби верил в зеленый огонек, свет неимоверного будущего счастья, которое отодвигается с каждым годом. Пусть оно ускользнуло сегодня, не беда – завтра мы побежим еще быстрее, еще дальше станем протягивать руки… И в одно прекрасное утро…” [31, c.160].

Но все дело как раз в том, что прекрасного утра наступить не может. Идеал недостижим. Ибо “мы пытаемся плыть вперед, борясь с течением, а оно все сносит и сносит наши суденышки обратно в прошлое” [32, c.160]. Перефразируя метафору, которой заканчивается роман, можно сказать, что все дальше отодвигается осуществление “мечты”, а “новый Адам” все больше выглядит лишь обманчивой грезой.

Сам Идеал оборачивается против Гэтсби, заставляя его следовать правилам Успеха, выгодной коммерции, обогащения,— ведь иначе вершин счастья не покорить, а “стремление к счастью” присуще человеку по самой его природе и, стало быть, оправдывает любые усилия личности для его достижения.

“Великим Гэтсби” было открыто выражено неверие в то, что Америка и впрямь когда-нибудь сделается “земным святилищем для человека-одиночки”. В заключительной сцене романа Каррауэй провидит “древний остров, возникший некогда перед взором голландских моряков,—нетронутое зеленое лоно нового мира. Шелест его деревьев, тех, что потом исчезли, уступив место дому Гэтсби, был некогда музыкой последней и величайшей человеческой мечты; должно быть, на один короткий, очарованный миг человек затаил дыхание перед новым континентом, невольно поддавшись красоте зрелища, которого он не понимал и не искал, - ведь история в последний раз поставила его лицом к лицу с чем-то, соизмеримым заложенной в нем способности к восхищению” [32, c.169].

Но так и не придет “одно прекрасное утро”, как за ним ни гнаться, как бы старательно ни инсценировать его приход разгульным весельем “века джаза”. Для Ника Каррауэя это главный вывод из истории, происшедшей у него на глазах. Писательское поколение, выступившее в 30-е годы, уже примет финальные строки “Великого Гэтсби” как аксиому.

Заканчивая “Гэтсби”, он писал одному из друзей: “Мой роман - о том, как растрачиваются иллюзии, которые придают миру такую красочность, что, испытав эту магию, человек становится безразличен к понятию об истинном и ложном” [33, p.286].

В “Великом Гэтсби” выразился и трагизм “века джаза”, и его особая, болезненная красота. Через всю книгу проходят два образных ряда, соотнесенных в грустной и поэтической тональности романа.

Показывая беспочвенность и бесперспективность “мечты” в современном автору американском обществе, вскрывая ее несовместивость с буржуазными идеалами и ценностями, Фицджеральд одновременно оплакивает эту мечту, сожалея о ее недостижимости. Отсюда тот свойственный его произведениям налет грусти и трагизма рядом с внешней праздничной карнавальностью, который придает особое очарование и одновременно метафизичность его художественным текстам.

Заключение

«Великий Гэтсби» - произведение всей жизни Фицджеральда и его истинный шедевр. Перечитывая роман «Великий Гэтсби» каждый раз можно открыть для себя новое. После публикации он не сразу стал популярным, во многом, потому что он на много лет вперед опередил свое время. Сейчас  мы скорее даже лучше и больше понимаем «Великого Гэтсби» со всеми его смыслами и значениями.

В заключение хотелось бы вынести несколько основополагающих идей, присутствующих, в творчестве Фицджеральда. Самое главное, что стоит вынести из творчества Фицджеральда - это его своеобразные уроки жизни. И главное это мечты. Но Фицджеральд рушит иллюзии. Несмотря ни на что, Гэтсби продолжал верить в «зеленый огонёк» и Фицджеральд, даже в конце произведения об этом упоминает. Он так же призывает каждого не просто верить и надеяться, но духовно обогащаться за счет того, что имеешь к чему стремиться. Ведь стремиться и значит жизнь. Иначе нас ждет нравственный, моральный и душевный упадок. Мы испорчены деньгами, обществом, мы испорчены своей материальностью.  Все о чем мы мечтаем – деньги, либо вещи которые были бы нашими, если бы мы обладали деньгами, слава, и все прилегающие к ней привилегии, любовь, определенного человека. Наши мечты и фантазии материализовались вместе с  внешним миром, и это ведет нас к неизбежной гибели. Роман, заставляет нас задумываться над нашими «американскими мечтами» и анализировать не только поведение и характер Гэтсби, но и самих себя.

«Великий Гэтсби» - роман в котором одну из важнейших тем занимает общество, поэтому он бесспорно социальный роман, вместивший в себя и людей и взгляды того времени. Он несет в себе важнейшее поучение жизни. Роман «Великий Гэтсби» является социальным романом об американском обществе в 1920-е годы, романом об американской мечте, одним из великих произведений.

 

Список использованной литературы

1. Засурский Я.Н. «История американской литературы» под ред. проф. Н.И. Самохвалова. Часть II. М.: Просвещение, 1971;

2. Зверев А. «Фрэнсис Скотт Фицджеральд. Портрет в документах», публицистика. М.: Прогресс, 1984;

3. Петрухина М. «Великий Гэтсби» вступительная статья – М.: Высшая школа, 1984;

4. Старцев А.И. «От Уитмена до Хемингуэя» 2-е издание, дополненное - М.: Советский писатель, 1981;

5. Фицджеральд Ф.С. – «Великий Гэтсби» - М.: Художественная литература, 1990;

6. А. Н. Горбунов. Романы Френсиса Скотта Фитцджеральда, глава ««Великий Гэтсби» - зрелость мастерства»

7. Н. Б. Колесникова Роман Ф. Скотта Фицджеральда «Великий Гэтсби»

8. Л. Романчук. Проблематика героя в романе Фицджеральда "Великий Гэтсби"

9. А. Старцев. Скотт Фицджеральд и его роман "Великий Гэтсби"

10. http://fitzgerald.narod.ru/critics-rus/gorbunov-romani20.html - А. Горбунов. Романы Скотта Фицджералда 20-х годов

11. «Ночь нежна» (Tender Is the Night), Фрэнсис Скотт Фицджеральд 1934 год

12. http://fitzgerald.narod.ru/critics-rus/kolesnikova-gatsby.html - Н. Колесникова. роман Ф.С. Фицджеральда "Великий Гэтсби"

13. http://www.ksu.ru/fil/kn2/index.php?sod=40 - А. Усманова. особенности сюжета и композиции в романе Ф. "Великий Гэтсби"

14. http://fitzgerald.narod.ru/critics-eng/eliot-pismo.html - Т.С. Элиот. Письмо по поводу "Великого Гэтсби"

15. Д. Олдридж. Жизнь Гэтсби

16. А. Горбунов. Романы Ф.С. Фицджеральда

17. Ю. Лидский. Скотт Фицджеральд - творчество

18. http://fitzgerald.narod.ru/critics-rus/petruh.html - М. Петрухина. "Великий Гэтсби" и мир Ф.С. Фицджеральда

19. Т. Г. Голенпольский, В. П. Шестаков. "Американская мечта" в литературе США: "Американская трагедия"

20. Н. Л. Иткина. Роман Ф.С. Фицджеральда "Великий Гэтсби": композиция, герой, образный строй

21. Ю. В. Ковалев. «Американская мечта» в творчестве Ф.-С. Фицджеральда

22. В. М. Толмачев. Композиционное своеобразие «Великого Гэтсби» Ф. С. Фицджеральда

23. Н. Б. Колесникова «Американская трагедия» талантливого интеллигента в США

24. А. Старцев Скотт Фицджеральд и его роман "Великий Гэтсби"

25. А. Старцев. Горькая судьба Фицджеральда

26. Аллен У. Традиция и мечта. М., 1970.

27. Горбунов А.Н. Романы Скотта Фицджеральда. М., 1974.

28. Старцев А. Горькая судьба Фицджеральда. "Иностранная литература", №2, 1965.

29. Мендельсон М. "Второе зрение" Скотта Фицджеральда. "Вопросы литературы", №3, 1965.

30. Фицджеральд Ф.С. М., 1965.

31. Ф. Бегбедер в обозрении "Лучшие книги XX века"

32. Концептосфера художественного произведения и средства ее объективации в переводе. На материале романа Ф. С. Фицджеральда «Великий Гэтсби» и его переводов на русский язык Наталья Владимировна Александрович 2009

33. Виноградов В.В. О формах слов // Изв. АН. СССР. Огд-ие лит и яз - 1944 - Т4

34. Арнольд И.В. Стилистика. Современный английский язык. Учебник для вузов. Флинт. Наука. 2005 - 420 с.

35. Solomon L. V. “Meaning” a word for all seasons // American speech - 1966, May - 180 р.

36. F. Scott Fitzgerald "The Great Gatsby", М., 2002 - 210 р.

37. Riffareterre M. Stylistic Context // word - V16 №2, August, 1960 - 245 р.

38. Комиссаров В.Н. Современное переводоведение / Уч. пособие, М., 2001 - 310 с.

39. Пиввуева Ю.В., Двойнина Е.В., Пособие по теории перевода на англ. материале. - М: Филоматис, 2005 - 200 с.

40. Амосова Н.Н. Основы англ. фразеологии, Л., 1963

PAGE   \* MERGEFORMAT1


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

82674. Велик Вітчизняна війна 85.63 KB
  Міжнародна обстановка і зовнішня політика СРСР напередодні другої світової війни. У цій війні вирішувалася не тільки доля СРСР але і майбутнє світової цивілізації прогресу і демократії. У тих умовах спроби СРСР Великобританії та Франції створити систему повної безпеки в Європі з метою нейтралізації...
82675. Рекомендацій щодо поліпшення умов праці на виробництві 92.09 KB
  На сучасному етапі розвитку України спостерігається загострення проблем в області організації нормальних умов праці. Це зумовлено тим, що значна частина працівників працює у шкідливих або важких умовах. Тому проблема покращення умов праці для будь-якого підприємства є актуальною.
82676. Система правових засобів захисту права власності 48.59 KB
  Суспільство не може існувати без тих чи інших відносин власності: ці відносини визначають його економічну структуру, ідеологічне, моральне і політичне обличчя, тому даний аспект правового регулювання посідає важливе місце у загальній структурі суспільних правовідносин та є актуальним у процесі...
82677. Заболевания верхних дыхательных путей и их осложнения 31.46 KB
  Провоцируются эти заболевания как правило местным или общим переохлаждением на фоне ослабленного иммунитета или перенапряжения организма. Причиной заражения при этих заболеваниях может быть инфицирование от больного человека вирусной и бактериальной инфекцией.
82678. Our Homeland – Kazakstan 22.31 KB
  The Constitution defines the state system as a form of presidential republic considering it the most flexible version in conditions of today. The President ensures coordinated performance of all the branches of state power and accountability of power bodies to the people.
82679. Торговые и неторговые автоматы. Промышленные роботы и манипуляторы 25.61 KB
  Промышленный робот –- автономное устройство состоящее из механического манипулятора и перепрограммируемой системы управления которое применяется для перемещения объектов в пространстве и для выполнения различных производственных процессов.
82680. Робота з колективом учнів 124 KB
  Народна педагогіка зосереджувала увагу на тому, щоб соціальний колектив виступав джерелом всебічного розвитку кожного його члена, був надійним захисником інтересів, прав особистості. Оскільки характерними рисами менталітету українців були гуманізм, демократизм, не допускалось використання колективу...
82681. Особые экономические зоны 41 KB
  Для мировых хозяйственных связей особые экономические зоны предстают в основном как фактор ускоренного экономического роста за счет активизации международного товарооборота мобилизации инвестиций углубления интеграционных экономических процессов.
82682. Организационное поведение 56.47 KB
  При всей сложности и противоречивости происходящих общественно-политических процессов мы имеем и принципиально важные достижения: переход от административно-командных методов к рыночным отношениям, от тоталитаризма к демократическим принципам управления.