23643

КУРС ЛЕКЦИЙ ПО ОБЩЕМУ ЯЗЫКОЗНАНИЮ

Конспект

Иностранные языки, филология и лингвистика

проблематика наиболее актуальные проблемы современного языкознания: системность и структурность языка язык и мышление язык и речь и др. Универсальные свойства языка. Фундаментальные свойства языка с позиции современнойлингвистики. Во втором разделе раскрываются основные принципы современной теории языка важнейшие проблемы лингвистической науки определяющие подходы к решению всех частных лингвистических вопросов.

Русский

2013-08-05

2.1 MB

98 чел.

Иванова Людмила Петровна

КУРС ЛЕКЦИЙ ПО ОБЩЕМУ ЯЗЫКОЗНАНИЮ

С

Il.oi.o6.

Киев 2006


УДК 81.1 81.2 81.33

 Лекция № 1

ISBN 966-8847-17-2

Рекомендовано Министерством образования и науки Украины

как научное пособие для студентов высших научных заведений.

Протокол № 14/18.2-2691 от 30.11.2005

Рецензенти:   В. А. Глущенко доктор филологических наук, профессор

Н. П. Тропина доктор филологических наук, профессор

Иванова Л. П.

Курс лекций по общему языкознанию. Научное пособие. К.: Освита Украины, 2006. - 312 с.

ISBN 966-8847-17-2

Учебное пособие полностью охватывает курс общего языкознания. Оно состоит из трёх частей: историография (от начальных этапов развития языкознания до первой половины XX в.), проблематика (наиболее актуальные проблемы современного языкознания: системность и структурность языка, язык и мышление, язык и речь и др.), методы лингвистического исследования (основные традиционные методы: описательный, сравнительный, сравнительно-исторический, сопоставительный и др.). Пособие предназначено для студентов, завершающих филологическое образование, аспирантов, преподавателей вузов, читающих соответствующий курс.

УДК 81.1 81.2 81.33

Иванова Л. П., 2006

ООО «Освита Украины», 2006

 ВВЕДЕНИЕ

  1.  Задачи курса, его структура.

Универсальные свойства языка. Объект, предмет и методо
логия общего языкознания.

  1.  Научные основы отечественного языкознания.

Фундаментальные свойства языка с позиции современной
лингвистики.

Антропоцентризм как ведущая парадигма современного язы
кознания.

1. Общее языкознание — курс, завершающий языковедческую подготовку будущего филолога. Он опирается на знания, полученные студентами в процессе изучения введения в языкознание, теорию и историю частных языкознании, философии.

Задача курса общего языкознания — расширить и углубить общеязыковедческую подготовку выпускников филологических факультетов: поднять их теоретический уровень, познакомить с основными лингвистическими направлениями и школами, ввести в проблематику современной лингвистики, вооружить методологией и методикой лингвистического анализа.

Усвоение курса будет способствовать лучшей подготовке студента-филолога к творческой практической деятельности в области просвещения, науки и культуры.

Структура курса предполагает 3 раздела: история языкознания, его теория, методы и приемы лингвистического анализа.

В первом разделе рассматриваются основные этапы в развитии науки о языке, характеризуются главные лингвистические направления и школы. Лингвистическая историография помогает понять


строение науки о языке в настоящее время и тенденции её современного развития, тесную связь языкознания с развитием общества, диктующего новые и разнообразные задачи, которые призваны решаться разными лингвистическими школами и направлениями.

Во втором разделе раскрываются основные принципы современной теории языка, важнейшие проблемы лингвистической науки, определяющие подходы к решению всех частных лингвистических вопросов.

Третий раздел курса содержит характеристику основных методов, приемов, методик и правил лингвистического анализа.

2. Различные языки, даже очень далекие друг от друга по своему конкретному облику, все же остаются языками, т. е. сохраняют нечто общее и существенное в применении и функционировании, устройстве, внешних связях.

Перечислим некоторые общие универсальные свойства и признаки различных языков:

а) все языки являются средством общения между людьми;

б) всякий язык участвует в формировании и выражении мысли;

в) единицы любого языка обладают значением;

г) все языки могут функционировать в устной и письменной фор
ме, последняя возникает на определенном этапе развития кол
лектива — носителя языка;

д) любой язык способен получить при соответствующих исто
рических условиях литературное нормирование и стилевое
членение.

Общее и универсальное в различных языках и служит основой выделения в пределах лингвистики общего языкознания. Оно стремится не столько к тому, чтобы собрать факты всех языков и рассмотреть их под определенным углом зрения, сколько к тому, чтобы выработать теорию, применимую для объяснения фактов многих языков вместе и каждого языка в отдельности.

Таким образом, объект общего языкознания — язык во всех своих связях и функционировании.

Общее языкознание противопоставлено частным языкознаниям, призванным изучать каждый конкретный язык (русистика, украи-нистика и т. п.).

 Предметом общего языкознания являются его основные проблемы:

а) проблема объекта лингвистики, его границ, отчленения от
смежных объектов (язык — речь — речевая деятельность);

б) проблема структурного членения языка и внутренних связей
языковой структуры;

в) проблема функционирования языка, его внешних связей;

г) проблема исторического развития языка, внутренних и вне
шних условий развития;

д) проблема знаковости языка и положения языка среди других
знаковых систем;

е) проблема языковых универсалий, т. е. общих для всех (или
многих) языков структурных свойств и особенностей, и про
блема классификации языков;

ж) проблема науки о языке, ее методов и методик, ее внутрен
ней структуры и внешних связей, в частности связей с други
ми науками.

Методология языкознания — учение о принципах исследования в науке о языке. Методология включает в себя три уровня: 1) общую философскую методологию, определяющую ориентацию, направление и принципы исследований в лингвистике; 2) общенаучные методы и приемы анализа, используемые во всех или большинстве наук (сравнение, выдвижение гипотезы, анализ, синтез и др.); 3) частнонаучные методы, применяемые в конкретной сфере человеческих знаний, в нашем случае — лингвистики (сравнительно-исторический, структурные и др.).

Таким образом, общее языкознание имеет собственный объект, предмет и методы, что позволяет установить статус общего языкознания как самостоятельной науки.

3. Отечественное языкознание имеет длительную историю. Оно начало складываться в конце XVI — начале XVII вв., когда были созданы первые собственно славянские грамматики Л. Зизания (1596)иМ. Смотрицкого(1619). За четыре века отечественное языкознание выработало определенные научные основы.

1. Стремление к всесторонности анализа, которая достигается благодаря системному подходу к языку и речевой деятельности.

5


Принцип системности в языкознании проявляется прежде всего в том, что язык рассматривается как единое целое, как единство формальных и содержательных единиц, которые сами по себе и в элементах, их составляющих, связаны между собой по происхождению и употреблению (например, взаимосвязь ярусов языковой структуры).

  1.  Исторический подход к анализу языка. Он проявляется в том,
    что все явления и категории языка рассматриваются с точки зрения
    их происхождения, исторического развития, современного употреб
    ления и перспектив их будущего функционирования и изменения.
    Историческое языкознание анализирует законы и причины измене
    ния языков.
  2.  Задачи и направления исследований связаны с потребностями
    общества. Сам язык возникает из потребности закрепить и пере
    дать другим общий опыт. Его дальнейшее развитие также связано с
    развитием общества. Так, например, на постсоветском простран
    стве особенно активно развивается социолингвистика (языковая
    ситуация, государственный язык и т. п.).
  3.  Общие правила, законы функционирования и развития язы
    ков находят свое воплощение не в учении о языке вообще (структу
    рализм, в частности — глоссематика), а в учении о функциониро
    вании и развитии вполне конкретного языка — русского, украинс
    кого, английского и т. п.).

4. Современное представление о языке как объекте лингвистики основывается на четырех его фундаментальных свойствах ("четырех китах", по выражению Ю. Н. Караулова): истощчески обусловленный характер развития языка, психическая природа речевой деятельности, системно-структурные основы устройства языка, социально обусловленный характер возникновения и функционирования языка.

Данное представление формировалось постепенно, на протяжении всей истории развития языкознания.

Закономерен вопрос: когда же возникло языкознание? В современной науке сформировались две основные точки зрения. Согласно первой, наука о языке возникла вместе с появлением письмен-

6

 ности, поскольку, несомненно, разработка графики требует осмысления плана выражения данного языка. Вторая точка зрения, которой мы придерживаемся, нижней границей современной лингвистики считает конец XVIII — начало XIX века, когда в трудах ф. Боппа, Р. Раска, Я. Гримма, А. X. Востокова был разработан сравнительно-исторический метод. Известно, что именно наличие собственного метода делает ту или иную отрасль знаний наукой.

Итак, практически весь XIX век прошел под знаком историзма. Стало ясно, что язык постоянно развивается, и изучаться он должен в историческом движении. Указанное представление о языке было подкреплено сравнительно-историческим методом. Сформировалась компаративистика.

Идеи о социальной обусловленности возникновения и функционирования языка восходят к философскому периоду античного языкознания, однако современное осмысление этот круг проблем получил во французской школе социолингвистики (П. Лафарг, А. Мейе), советском языкознании и других.

В начале XX века в центре внимания лингвистов оказался живой язык, осуществился поворот языкознания к говорящей личности, сформировался психологический подход к анализу языка (мла-дограмматизм:, А. А. Потебня и его школа и др.).

К двадцатым годам XX века язык стал изучаться, прежде всего,

кская лингвистическая шко-

ла, американская дескриптивная лингвистика, глоссематика и др.). Изучение системно-структурного устройства языка обусловило целый ряд недостатков, коренящихся еще в концепции Ф. де Соссю-ра: система наличествует только в синхронном состоянии языка, диахрония и внешние факторы, обусловливающие речь и речевую деятельность, эту систему разрушают. Такой подход привел к тому, что структуралисты отказались от исторического, психологического изучения языка, полностью игнорировали значение языковых единиц. Расцвет структурализма приходится на 50-е годы XX века. Вполне естественной реакцией на крайности структурализма явилась бурная экспансия в 60-70-е годы семантики, а в 80-е годы формирование функционализма, изучающего цели и условия употреб-

7


ления языка. Функционализм, в отличие от структурализма, не отказался от достижений предшествующих направлений, а впитал их в себя: осуществляется анализ системных отношений в языке и изучается реализация их в речи. Основной принцип функционализма телеологический (понимание языка как целенаправленной системы средств выражения).

На рубеже XX-XXI веков наиболее активно развивается когнитивная лингвистика. Объектом ее изучения является человеческий разум, мышление и те ментальные процессы и состояния, которые с этим связаны. Когнитивная лингвистика — наука о знании и познании, о восприятии мира в процессе деятельности людей.

5. Термин "парадигма научного знания" появился в трудах американского ученого Т. Куна в 1962 году. В современной науке под парадигмой понимают модели постановки проблем и совокупность приемов их решения. В нашей науке парадигмы не сменяют друг друга, а накладываются одна на другую, сосуществуют в одно и то же время.

Основной парадигмой современной лингвистики является антропоцентризм — переключение интересов исследователя с объектов познания на субъект, то есть анализируется человек в языке и язык в человеке.

Антропоцентрическая парадигма охватывает функционализм, когнитивную лингвистику, лингвокультурологию, прагмалингвис-тику, коммуникативную лингвистику, этнолингвистику, лингвистику текста и др., в центре которых стоит человек. Победой антропоцентризма можно считать 90-е годы XX века.

В русле антропоцентризма разрабатываются новые лингвистические понятия и категории: языковая личность, языковая картина мира, концепт, концептосфера и др.

Таким образом, общее языкознание — специфическая наука и предмет образовательного лингвистического цикла. Оно имеет свой объект, предмет и систему методов. В отечественной науке сформировались основные принципы анализа языка. Язык как объект изучения обладает четырьмя фундаментальными свойствами: историзм, психологизм, социологизм, структурно-системное устройство. В науке наших дней формируется новая парадигма — антропоцентризм, открывающий новые горизонты лингвистического исследования.

8

 Лекция № 2

Начальные этапы истории языкознания

  1.  Современное языкознание как результат развития науки о
    языке на протяжении ряда веков. Основные этапы и перио
    ды истории языкознания.
  2.  Языкознание в древней Индии.
  3.  Античное языкознание:

а) философский период;

б) Александрийский период;

в) языкознание в древнем Риме.

  1.  Древнее арабское языкознание.
  2.  Языкознание средних веков и эпохи Возрождения.
  3.  Языкознание XVII-XVIII вв.
  4.  Вклад М. В. Ломоносова в развитие языкознания.

1. Как отмечалось в предыдущей лекции, теория языкознания призвана дать общую систематическую формулировку современных воззрений на сущность, строение, роль языка в обществе, на методы изучения языков.

История языкознания, к рассмотрению которой мы переходим, излагает процесс познания языка. История языкознания рассматривает основные направления и школы в области лингвистики, знакомит с деятельностью и взглядами выдающихся лингвистов, с характеристикой их основных принципов и методов исследования.

Современное языкознание — итог многовекового исторического развития и совершенствования науки о языке. Интерес к проблемам и фактам языка зародился в эпоху мифотворчества, длительное время развивался в тесной связи с философией и филологией, с историей и психологией, формировались контакты с другими гума-

9


нитарными науками. Одно лингвистическое направление со своими концепциями и методами сменялось другим, острая борьба различных концепций языка приводила зачастую к новому синтезу и появлению новых идей. Языкознание создавало свои собственные методы изучения языка и приспосабливало к новым потребностям методы исследования других наук. В настоящее время языкознание занимает важное место в системе знаний о человеке и обществе.

Возникновение новых гипотез и теорий как в языкознании, так и в других науках обусловлено, во-первых, преодолением противоречий, обнаруженных в предшествующий период развития, во-вторых, открытием новых сторон языковой деятельности и изучением их.

Наиболее ценным является такое изучение прошлого, которое прослеживает последовательные пути формирования человеческих знаний, определяет закономерности развития.

Периодизация истории языкознания.

  1.  От философии древности к языкознанию XVIII в.

Возникновение сравнительно-исторического языкознания и
философии языка (конец
XVIII — начало XIX в.).

  1.  Логическое и психологическое языкознание (середина XIX в.).

Неограмматизм и социология языка (последняя треть XIX
начало
XX в.).

  1.  Структурализм (середина XX в.).
  2.  Функционализм (последняя треть XX в.).
  3.  Когнитивная лингвистика (конец XX — начало XXI в.).

Данное деление на периоды несколько схематично и условно, обозначены ведущие направления лингвистики, но это совсем не значит, что не развивались другие школы. Так, например, и функционализм, и когнитивная лингвистика базируются на достижениях своих предшественников и вбирают их в себя; однако логика развития теории языкознания обозначена: если в XIX веке изучали прежде всего то, как возник тот или иной язык (сравнительно-историческое языкознание), то в середине XX века — как он устроен (структурализм), в последней трети XX — как язык употребляется (функционализм), в конце XX — начале XXI века — как язык со-

10

 хоаняет, транслирует различного рода информацию, прежде всего этнокультурную (когнитивная лингвистика).

2. Древнеиндийская, классическая, арабская и европейская (до XIX в.) традиции в изучении языка имеют важное значение и отмечены постановкой и разработкой ряда важных языковедческих проблем. К ним, например, относятся: проблема природы и происхождения языка, установление частей речи и членов предложения, взаимоотношение слова и его значения, соотношение логических и грамматических категорий в языке, вопрос о международном языке и другие.

Языкознание — древняя наука. Нельзя согласиться с утверждением о том, что языкознание якобы "зародилось" в древней Индии и древней Греции. Верно только то, что современное языкознание имеет своим истоком именно языкознание этих древних стран, но их культуры возникли отнюдь не на пустом месте и носят следы влияния более древних культур, их предшественниц. Не может быть сомнения в том, что в древних государствах мира — у шумеров (Месопотамия), у древних египтян уже существовала наука о языке. У них уже была весьма сложная и развитая идеография, переходящая в фонетическое письмо египтян ~ 2000 лет до н. э. Овладеть таким письмом без специального и длительного обучения невозможно. Уже тогда были школы писцов, а школьное обучение требует пусть элементарнейших — не только грамматических знаний, но и общих сведений о языке, составление всякого рода государственных документов, летописей, записи религиозных мифов и т. д. требовали умения не только писать и читать иероглифы, но и знания грамматики родного языка. И как пирамиды Египта, развалины дворцов Вавилона, остатки других древних инженерно-технических сооружений заставляют предполагать у народов — их творцов — наличие солидных математических и технических знаний, — так и дошедшие до нас выполненные иероглифами письменные памятники свидетельствуют о наличии у их авторов глубокого знания языка. По всей вероятности, грамматические и другие сведения о языке, накапливаясь и совершенствуясь от поколения к поколению, передавались в школах учителями устно. Такой способ

11


обучения существовал, например, в древней Индии. Об этом говорит тот факт, что знаменитая грамматика Панини (IV в. до н. э.) была приспособлена и устной передаче грамматических правил и устному усвоению их учениками.

В древней Индии особый интерес к языку пробудили непонятные места в священных книгах — Ведах (veda — основа, именительный падеж единственного числа — Vedas, "знание", слово того же корня, что и русское ведать). Веды — это сборники легенд, гимнов, религиозных песнопений и т. д. Особенно важными и отчасти самыми древними оказались Ригведы — сборники гимнов, насчитывающих их в 10 книгах более 1028. Язык, на котором написаны Веды, называют ведийским. Веды сложены около 1500 лет до н. э. (некоторые исследования отодвигают время их появления до 4500— 2500 лет до н. э.).

Ведийский язык входит в обработанный древнеиндийский язык — санскрит (понимаемый в широком смысле). Это канонизированный нормативный литературный письменный язык брахманов (богослужения в индийских храмах до сих пор отправляется на этом языке), ученых и поэтов. Санскрит отличался от разговорно-народных языков — прокритов. В целях канонизации санскрита и была создана грамматика как наука эмпирическая и описательная.

За 1000 лет до н. э. появились первые словари, содержащие списки непонятных слов, найденных в Ведах. До нас дошли 5 таких словарей с комментариями выдающегося языковеда древней Индии Яски (V в. до н. э„).

Труд Яски свидетельствует о том, что уже до него существовала разработанная грамматическая традиция.

Ее итогом явилась грамматика классического санскрита Панини (IV в. до н. э.). Она состоит из 3996 стихотворных правил (сутр), которые, очевидно, заучивались наизусть. Грамматика Панини называлась "Аштадхьян" ("8 разделов грамматических правил") или "Восьмикнижие".

Это чисто эмпирическая, описательная, учебная по целям грамматика, в которой отсутствует исторический подход к изучению языка и нет философских посылок, обобщений, характерных для филологов древней Греции.

12

 Главное внимание в грамматике Панини уделяется морфологическому анализу слова (грамматика и называлась вьякарана. т. е. "анализ, расчленение"): слова и словоформы расчленялись на кор-ни, основы, основообразующие суффиксы и флексии. Давались подробные правила, как из этих морфем строить части речи и формы слов.

В грамматике выделены 4 части речи: имя, глагол, предлог и частица. Имя определялось как слово, обозначающее предмет, глагол как слово, обозначающее действие. Предлоги определяют значение имен и глаголов. Среди частиц выделялись соединительные, сравнительные и пустые, используемые как формальные элементы при стихосложении. Местоимения и наречия распределялись между именами и глаголами.

У имен индийцы различали 7 падежей: именительный, родительный, дательный, винительный, творительный (орудийный), отложительный (аблатив) и местный, хотя этих терминов еще не использовали, а называли падежи по порядку: первый, второй и т. д.

Описание звуков осуществляется на физиологической основе — по месту артикуляции и артикулятору — активному органу речи, принимающему участие в артикуляции. Самостоятельными фонетическими элементами признаются гласные, т. к. они лежат в основе слога.

Древнее индийское языкознание оказало влияние (через Персию) на языкознание древней Греции; в XI в. — на арабское. Особенно плодотворно было влияние грамматики Панини на европейских ученых, которым она стала известна с конца XVIII в., когда англичане познакомились с санскритом. В. Джонс, английский востоковед и юрист, впервые интуитивно сформулировал основные положения сравнительной грамматики индоевропейских языков. Санскрит обнаруживал близкое родство с древними греческими и латинскими языками. Все это неизбежно приводило к выводу о наличии общего для указанных языков источника — языка, который уже не сохранился. Знакомство с санскритом послужило главным стимулом к возникновению сравнительно-исторического языкознания.

3. Итак, в древней Индии языкознание носило эмпирический и практический характер. В древней Греции языкознание выдвигало

13


не религиозно-практические, а познавательно-философские, педагогические и ораторские задачи.

За) Первоначально языкознание в древней Греции развивалось в русле философии (до появления Александрийской школы), поэтому философский подход к языку наложил отпечаток как на существо обсуждаемых проблем, так и на их решение: отношение между мыслью и словом, между вещами и их именами.

Вопрос о "правильности имен" особенно занимал древних греческих ученых, и споры по этому вопросу тянулись целые столетия. Философы разделились на 2 лагеря. Одни были сторонниками теории фюсей (physei) и утверждали, что слово отражает сущность вещи, как река отражает берега, а раз имя предмета обусловливается его природой, то дает правильное знание о нем. Эти взгляды защищал Гераклит Эфесский (р. ок. 540 г. до н. э.). Другие философы придерживались теории тезей (fhesei). Они утверждали, что между вещью и ее именем нет соответствия, имя не отражает природы (сущности) предмета и закрепляется за ним по установлению людей (physei) или по обычаю. Сторонником этой теории был Демокрит из Абдеры (ок. 460 — ок. 370 гг. до н. э.). В защиту своих утверждений он приводил следующие доводы: 1) в языкознании есть омонимы, т. е. слова, звучащие одинаково, но обозначающие разные предметы. Если бы имя отражало сущность предмета, то одно и то же по звучанию слово не могло бы обозначать разные предметы, так как их природа различна; 2) в языке есть синонимы: один предмет может иметь несколько наименований, чего опять не могло бы быть, если бы имя отражало сущность предмета: сущность одна, а значит, и имя у предмета должно быть одно; 3) вещь может менять имена: раб, переходя к другому владельцу, получал новое имя; 4) в языке могут отсутствовать слова, а вещь или понятие имеются. Значит, имя не отражает свойства вещи, а является результатом человеческого установления (обычая).

Спор фюсеистов и тесеистов воспроизвел в своем диалоге "Кра-тил" Платон (ок. 428—348 гг. до н. э.). Кратил (фюсеист) и Гермоген (тесеист) выносят свой спор на суд Сократа. Платон, в лице Сократа, занимает среднюю линию. Он не соглашается с тем, будто слово

14

 всегда отражает сущность предмета, хотя и приводит этимологию некоторых слов, связанную с характерными признаками обозначаемых понятий: боги (theoc) так были названы потому, что им присуще движение (thein), герои (heroes) так названы потому, что являются плодом любви (eros) смертных и бессмертных (богов). Сократ (Платон) отвергает мнение, будто связь между предметом и его названием случайна, ибо в таком случае невозможно было бы человеческое общение. По его мнению, вначале между звуками слова и обозначаемыми понятиями существовала какая-то внутренняя связь, (так, вибрант г должен отражать движение, ибо язык особенно движется при его произношении, поэтому tromos (дрожь), roe (течение); 1 (латеральный) выражает что-то гладкое, мягкое, поэтому linaros (жирный), leros (гладкий).

От этих первоначальных слов люди образовали такое множество слов, что теперь уже нельзя усмотреть внутреннюю связь между звуком и значением. Связь слова с предметом была закреплена общественной традицией.

Эта дискуссия не привела к определенному результату, но имела большое значение для развития языкознания, особенно этимологии.

Следующим знаменательным этапом в развитии языкознания явилась деятельность Аристотеля (384-322 гг.). Он рассматривал грамматические вопросы в тесной связи с логикой. Его взгляды оказали огромное влияние на проблему выделения и классификации грамматических категорий.

В "Поэтике" Аристотель писал о человеческой речи: "Во всяком словесном изложении есть следующие части: элемент, слог, союз, имя, глагол, член, падеж, предложение".

Элементом Аристотель считал "неделимый звук, но не всякий, а такой, из которого может возникнуть разумное слово". Звук — и слог, и даже слово.

Гласные и полугласные (согласные), по мнению Аристотеля, "различаются в зависимости от формы рта, от места их образования, густым и тонким придыханием, долготой и кратностью и, кроме того, острым, тяжелым и средним ударением". Слог — это не имеющий самостоятельного значения звук, состоящий из безгласного и гласного.

15


Союз (к которому, очевидно, следует отнести также местоимения и артикли — члены) — это не имеющий самостоятельного значения звук, который не препятствует, но и не содействует составлению из нескольких звуков одного, имеющего значение. Он ставится и в начале, и в середине, если его нельзя поставить самостоятельно. Некоторые исследователи видят в "Элементах" Аристотеля — неделимых звуковых единицах, лишенных значения, но способных образовывать значимые части языка — представление, соответствующее современной фонеме.

Аристотель выделяет 3 части речи: имя — слово, которое что-то называет; глагол — слово, которое не только называет, но и указывает время_называемогр; частицы, которые не называют, а стоят при именах и глаголах (т. е. имеют, как мы сказали бы теперь, только грамматическое значение).

Аристотель является творцом формальной логики. Отождествляя имя с логическим субъектом, ученый считает именем лишь именительный падеж, глаголом — только форму 1 лица ед. ч., а все остальные формы имени и глагола считает лишь отклонением (падением) от этих форм.

Формальная логика устанавливает законы мышления как правила познания истины. Аристотель создал учение о формально-логическом суждении, о субъекте суждения и о предикате. И он первый стал толковать предложение как выражение формально-логического суждения, но не всякое предложение, а лишь предложение типа "Жучка — собака", "листья не зелены" и т. п., т. е. такие, в которых утверждается наличие или отсутствие в субъекте какого-либо признака.

Формальная логика Аристотеля оказала сильное влияние на развитие науки в древние и средние века, а логическое направление в грамматике, в котором предложение трактуется как выражение формально-логического суждения, живо и в наше время.

36) Следующий этап в развитии античного языкознания связан с александрийскими грамматиками. Это относится уже к эллинистической эпохе, когда центрами греческой культуры стали города-колонии — Александрия (дельта Нила, Египет), Пергам (Малая Азия).

16

 В этот период большое значение для развития науки имела Александрийская библиотека, основанная фараоном Птолемеем (П-Ш вв. до н. э.), в которой число собранных рукописей доходило до 800000 — большинство произведений греческой литературы и науки, переводы произведений восточных литератур. В библиотеке работали грамматики. Они ставили перед собой научно-практические цели: изучение древнегреческих текстов, особенно произведений Гомера.

Между пергамскими и александрийскими филологами возникли споры по вопросу об аномалии и аналогии. Пергамские филологи, вслед за стоиками, поддерживали аномалию языка, т. е. несоответствие слова и вещи, а также грамматических явлений категориям мышления. Александрийские филологи, напротив, поддерживали роль аналогии, т. е. тенденции к единообразию грамматических форм. Критерием "правильности" языка признается речевой обычай. В связи с этим возникает проблема общего языка. В грамматике есть правила (аналогии) и исключения (аномалии). Спор об аналогии и аномалии способствовал углублению изучения языка, выработке важнейших понятий грамматики.

Основателем александрийской грамматической школы был Аристарх Самофракийский, много лет заведовавший Александрийской библиотекой. Он установил 8 частей речи: имя, глагол, причастие, местоимение, союз, наречие, предлог и артикль, и это количество — восемь надолго стало традиционным и обязательным для грамматики.

В александрийской школе оформилась грамматика в близком к современному значению этого термина. Ранее под термином ta grammata (буквально "буквы") понималась наука филология в самом обширном смысле: ее объектом бьши литературные тексты, их анализ, в том числе и грамматический, их причина.

Итоги собственно разработки грамматики подвел Дионисий Фракийский, ученик Аристарха. Его грамматика была написана для римлян, изучающих греческий язык. Имя в ней определяется как склоняемая часть речи, "обозначающая тело или вещь и высказываемая как общее (например, человек) или как частное (Сократ)".

17


Глагол — "беспадежная часть речи, принимающая времена, лица и числа и представляющая действие или страдание".

Подобным же образом (морфологически, а не синтаксически) получают определение и другие части речи (причастие, член (артикль с современной точки зрения), местоимение, предлог, наречие, союз). Даются парадигмы частей речи, имеется учение о предложении. В древности синтаксис получил наиболее полную разработку в греческой грамматике, и именно в грамматике Аполлония Дискола (1 половина II в. н. э.).

Грамматика Дионисия Фракийского в какой-то мере продолжала оставаться филологической, так как в ней трактовались вопросы стилистики и даже давались правила стихосложения. По своим целям это было учебное пособие. Грамматика учила технике и искусству правильного пользования языком.

Зв) Языкознание в древнем Риме находилось под сильным влиянием древнегреческого. Крупнейшим римским грамматистом был Варрон (116-27 до н. э.), написавший исследование "Латинский язык" в 25 книгах, дошло шесть. Однако большую известность получила грамматика Доната (IV в.), сохранившаяся в полном и сокращенном вариантах и имеющая ряд комментариев, а также огромный труд Присциана (VI в.) "Учение о грамматическом искусстве".

Вклад римских языковедов в науку невелик. В основном они занимались приложением принципов александрийской грамматической системы к латинскому языку. Римские ученые уделяли большое внимание стилистике. Они ввели в состав частей речи междометие (вместо члена — артикля, которого в латинском языке не было). Юлий Цезарь добавил отсутствующий в греческом падеж и назвал его аблативом (отложительный падеж). На римской почве был продолжен спор между аналогистами и аномалистами. Почти все грамматические термины греков были переведены на латинский язык и именно в своей латинской форме сохраняются до настоящего времени.

Филология классической древности обратила внимание лишь на некоторые проблемы языкознания: несомненны достижения в об-

18

 ласти морфологии, фонетика носит практический характер (большие успехи у древнеиндийских грамматистов), лексикологии еще нет. Вопросы языкознания начинают выделяться из проблем обще-филологических и общефилософских, хотя влияние философии ощущается очень сильно. Языковая база теорий ограничена одним языком, и лишь санскрит, древнегреческий и латинский языки получили описание. Изучение санскрита и греческого языка осуществляется раздельно, и только у римских авторов встречаются сравнения двух индоевропейских языков — латинского и греческого.

4. Халифат, арабское государство, существовал с VII по XIII вв., он занимал обширное пространство: Аравийский полуостров, переднюю Азию, Северную Африку и часть Пиренейского полуострова. Халифат был многонациональным, многоязычным государством; в нем государственным языком был арабский язык, государственной религией — магометанство; Коран был написан на арабском языке. Арабский язык и магометанство навязывались арабами завоеванным народам. Необходимость сохранить чистоту арабского языка, оградить его от иноязычного влияния и влияния диалектов стало стимулом для формирования и развития арабского языкознания.

Оно складывалось под влиянием индийского языкознания и особенно наук Древней Греции. Огромным авторитетом у арабов пользовался Аристотель. Центрами арабского языкознания были города Басра и Куфа (Месопотамия, нынешний Ирак), соперничавшие между собой; с X века центром языкознания стал Багдад, он выполнял эту функцию до завоевания его монголами, т. е. до 1258 года. С разрушением Халифата закончился расцвет классической арабской культуры.

Внимание арабских языковедов сосредоточивалось на лексикографии и грамматике. В XIII веке Саганы составил словарь арабского языка в 20 томах; в XIV веке Ибн-Мансур — словарь такого же объема под названием "Арабский язык", в XIV-XV вв. Фиру-забади составил словарь "Камус" (океан). Составлялись и словари редких слов; Ибн-Дурейн (VIII в.) составил этимологический словарь.

19


О стремлении составителей словарей охватить полнее лексику свидетельствует уже то, что, например, для обозначения понятия "лев" давалось 500 слов, "верблюд" — 1000. Однако арабские словари страдали существенным недостатком: желая доказать богатство арабского языка, составители словарей включали в них и диалектизмы, и неологизмы, а также всякого рода поэтические метафоры (например, для понятия "верблюд — корабль пустыни"). Тем не менее эти словари составили лексикологический "срез эпохи".

Итогом и завершением работ в области грамматики явился обширный труд Сибавейхи (умер в 793 г.) — "Аль-Китаб" ("книга"), пользующийся у арабов исключительным авторитетом.

В основе арабской грамматики — грамматическая система Аристотеля с его 3 частями речи (имя, глагол, частица). Детально была разработана фонетика. Например, энциклопедист Али Ибн-Сина (в Европе известный как медик Авиценна, 980-1037) оставил после себя работу "Причины звуков речи". Арабы точно описывали артикуляцию звуков речи, их акустику. Они различали букву и звук, а звук связывали со значимостью слога.

В составе слова был выделен корень, состоящий в арабском языке, как и в древнесемитских языках, из 3 согласных, внутренняя флексия.

Арабская грамматика позднее оказала большое влияние на европейских семитологов. Синтаксис у арабов был разработан слабее.

Особняком в арабском языкознании стоит вызывающий удивление труд Махмуда аль-Кашгари (XI в.) "Диван тюркских языков" (т. е. ковер тюркских языков). В нем не только детально описаны все известные в то время тюркские языки, но и установлены существующие между ними звуковые соответствия и звуковые переходы, причем в принципе ученый исходил из убеждения, что все тюркские языки имеют общее происхождение (т. е. происходят от одного языка — предка). Махмуд аль-Кашгари самостоятельно выработал и применил на практике сравнительно-исторический метод, который в Европе был открыт лишь в первой четверти XIX века. Махмуду аль-Кашгари был известен и сингармонизм гласных, характерный для тюркских языков.

20

 Труд аль-Кашгари был создан около 1073-1074 гг., однако он не оказал никакого влияния на развитие компаративистики, так как был обнаружен в одной из библиотек Стамбула лишь в начале XX века ^опубликован только в 1912-15 годах.

5. Под средними веками условно понимают целое тысячелетие в истории человечества, от 476 года, когда варвары разграбили и сожгли Рим, до 1492 года — времени открытия Колумбом Америки.

Эта эпоха характеризуется умственным застоем во всех областях, в том числе и в языкознании. Распространение христианства привело к распространению письменности у многих до тех пор бесписьменных народов, так как религиозная пропаганда и отправление культа осуществлялись обычно на языках этих народов. Так получили письменность с переводами библии или её частей языки коптский (поздняя ступень египетского), готский (перевод Евангелия епископом Вульфилой в IV в.), армянский (с V в.), ирландский (с VII в.), древнеанглийский и древненемецкий (с VIII в.), старославянский (863 г.) и т. п. Однако на языкознание эта деятельность влияния не оказала.

Единственным языком, который изучался в средние века, была мертвая латынь. Правила латинского языка переносились на все другие языки, специфические особенности этих языков игнорировались. Латинский язык стал рассматриваться как школа логического мышления. Это привело к тому, что правильность грамматических явлений стала устанавливаться при помощи логических критериев.

В позднее средневековье (XI-XIII вв.) разгорелся известный спор между реализмом и номинализмом. Этот спор волновал церковь и подготовил реформацию. Спор носил явный философско-лингвистический характер. Реалисты во главе с кентерберийским епископом Ансельмом (1033-1109) утверждали с идеалистических позиций, что существуют только общие понятия, а соответствующие этим понятиям вещи и явления оказываются только их слабыми копиями.

Номиналисты во главе с Росцеллином из Компьена (1050-1110), считали, что реально существуют только отдельные вещи с их ин-

21


дивидуальными свойствами, а общие понятия, выводимые нашим мышлением из этих предметов, не только не существуют независимо от предметов, но даже не отражают их свойств.

Умеренные номиналисты, во главе с Пьером Абеляром (1079-1142), занимали наиболее правильную позицию, считая, что реально существуют только отдельные предметы, они и являются базой общих понятий, общие же понятия отдельно не существуют, а выводятся нашим умом из реально существующих предметов и отражают их свойства.

Церковь ожесточенно преследовала сторонников номинализма. Отметим, что в борьбе средневековых номиналистов и реалистов есть аналогии с борьбой материалистов и идеалистов.

Эпоха Возрождения захватывает XV-XVIII вв., когда в связи с победой капитализма над феодализмом ярко проявились 3 умственных и культурных течения — ренессанс, реформация и просвещение.

В эпоху Возрождения прежде всего происходит значительное расширение сведений о языках мира, проходит очень важный для последующего развития языкознания процесс накопления языкового материала. Изучение памятников классической литературы на греческом и латинском языках, а также богословский интерес к древнееврейскому языку, на котором написан Ветхий завет, вызывают появление классической и семитской филологии, вслед за которой возникают филологии различных народов Европы. Рационалистические тенденции вызывают многочисленные проекты искусственных международных языков и возникновение логической универсальной грамматики.

Наиболее известными работами были: "Об основах языка латинского" (1540) Р. Стефануса; изучение греческого языка связано с именами И. Рейхлина, Ф. Меланхтона и особенно Г. Стефануса, автора книги "Сокровищница языка греческого".

В то же время начинается специально изучение восточных языков, особенно семитских. В 1505 году выходит арабская грамматика П. де Алкала, в 1506 году — еврейская грамматика Рейхлина. Позднее труды гебраистов Буксторфов — Иоганна и Иоганна млад-

22

 о — арабистов Эрпеннуса и И. Лудольфа закладывают основы —аммагического и лексикографического изучения древнееврейско-«а^апвмейского, арабского и эфиопского языков.

' g. Географические открытия, начало колониальных захватов, про-гдапшда христианства среди различных народов, изобретение кни-долетагания создают условия для накопления сведений о многих языках мира. Эти сведения нашли отражение в сравнительных словарях и каталогах, содержащих сжатые характеристики лексики сравниваемых языков. Первый из таких трудов был издан в Петербурге в 1786-1787 годах под названием "Сравнительные словари всех языков и наречий". Автор — русский путешественник, академик Петр Паллас. В труде содержался перевод русских слов на 200 языков Азии и Европы. Второе издание, содержащее материалы 272 языков, включая языки Африки и Америки, вышло в четырех томах в 1791 году.

Второй подобный словарь принадлежит испанскому монаху Ло-ренпо Гервасу. Он был издан в Мадриде в 1800-1804 годах под названием "Каталог языков известных народов, их исчисление, разделение и классификация по различиям их наречий и диалектов". Словарь содержал сведения по лексике и грамматике 307 языков, причем среди них были языки американских индейцев и малайско-полинезийские.

Наиболее известным трудом в этой области было издание немцев Аделунга и Фатера "Митридат1, или Общее языкознание", вышедшее в 1806-1817 годах в Берлине. Помимо общих замечаний и библиографических указаний о 500 языках, труд содержал перевод "Отче наш" на эти языки.

Несмотря на все свое несовершенство, эти каталоги подготавливали почву для сравнительного сопоставления языков.

Главным философским направлением Ренессанса явился рационализм. Он опирается на веру в разум, возможность доказать ра-

Митридат - древнеперсидский царь, который, по преданию, знал все языки и на-речия входящих тогда в состав персидского царства многочисленных племен, по-этому само слово «Митридат» уже стало нарицательным, обозначающим человека-полиглота.

23


зумное и положить его в основу человеческой деятельности во всех ее сферах.

Языковеды XVII века взяли у рационалистов только признание ведущей роли разума в человеческой деятельности, — в частности в языковой деятельности. Законы разума были распространены на язык. К этому в грамматике того времени уже была подготовлена почва: опираясь на формальную логику Аристотеля, уже объясняли предложение как выражение формально-логического суждения; подлежащее — выражение субъекта суждения, сказуемое — предиката. Но если Аристотель считал, что только некоторые типы предложений можно рассматривать с логических позиций, то теперь в предложении любого строя усматривали выражение логического суждения, а весь строй языка подчиняли законам логики.

Плодом рационализма в языкознании явились универсальные философские грамматики. Основываясь на том положении, что законы разума всеобщи и одинаковы для людей всех рас, племен и эпох, языковеды полагали, что можно на основах разума (т. е. формальной логики, поскольку считалось, что деятельность разума протекает по ее законам) построить универсальную (т. е. всеобщую, одну для всех) грамматику. Ее примером может служить "Всеобщая грамматика, построенная на основах разума и содержащая обоснование искусства говорить, изложенная ясным и естественным способом". Составили ее А. Арно и К. Лансло на французском языке в 1660 году. Грамматика была написана в монастыре около Версаля Пор-Рояль. Пор-Рояль был широко известен как крупнейший центр просвещения и науки, в истории языкознания эта грамматика и известна под именем грамматики Пор-Рояля.

Грамматика устанавливала "общие всем языкам принципы и причины встречаемых в них различий", строилась она на материале французского, древнегреческого, латинского и древнееврейского языков. Ясно, что каждый из этих языков (особенно выделялся из них древнееврейский язык иной семьи и иного строя) имел свои особенности, которые не укладывались в логические априорно построенные схемы рациональной грамматики. Однако это не смущало ее авторов: если что-то в языке не соответствовало предложен-

24

 ным схемам, то это объяснялось порчей языка и предлагалось его исправление или устранение из языка подобных фактов. Грамматика строилась не на наблюдениях над грамматическим строем языков, а дедуктивным методом — из общих положений, законов, приписываемых разуму. Грамматика диктовала правила языку.

Конечно, известная соотносительность логических и грамматических категорий не подлежит сомнению, но это не значит, что все категории логики должны прямолинейно находить отражение в языке (например, понятие должно соответствовать значению слова, суждение и умозаключение — различным типам предложения), что языковые явления не могут переступать пределы логики.

Каждое выражение мысли может определяться с логической, психологической и лингвистической точек зрения. Языковеды должны заниматься лингвистической стороной. Поэтому подмена лингвистического подхода к языку логическим анализом ведет к априорным построениям, игнорирует специфику грамматики конкретного языка. В каждом языке имеются слова, которые не отражают логических понятий, а связаны с выражением чувств, побуждений, волеизъявлений, т. е. того, что не допускается логикой. В любом языке имеются односоставные предложения, вопросительные и восклицательные предложения, которые противоречат логическим определениям.

Грамматика Пор-Рояля имела для своего времени большой успех, вызвала многочисленные подражания, а её рационалистические принципы часто встречаются в грамматических работах первой половины XIX века (Беккер в 1836 году "Пространная немецкая грамматика", Ф. И. Буслаев "Историческая грамматика русского языка"). Отзвуки идей Пор-Рояля наблюдаются в структурном и математическом языкознании.

Признание активной роли разума проявилось также в попытках создания международных искусственных языков. За последние 300 лет было выдвинуто приблизительно 600 проектов искусственных языков.

7. Основоположником русского языкознания по праву считается М. В. Ломоносов (1711-1765).

25


А. С. Пушкин писал о нем: "Соединяя необыкновенную силу воли с необыкновенною силою понятия Ломоносов обнял все отрасли просвещения. Жажда науки была сильнейшею страстию сей души, исполненной страстей. Историк, ритор, механик, химик, ми-неролог, художник и стихотворец, он все испытал и все проник: первый углубляясь в историю отечества, утверждает правила общественного языка его, дает законы и образцы классического красноречия, с несчастным Рихманом предугадывает открытия Франклина, утверждает фабрику, сам сооружает махины, дарит художества мозаическими произведениями и, наконец, открывает нам истинные источники нашего поэтического языка".

В 1755 году М. В. Ломоносов выпустил первую грамматику русского языка, написанную на русском языке, — "Российскую грамматику". Она сыграла огромную роль в развитии русской грамматической мысли и не утратила своего значения до настоящего времени. "Грамматика" разделена на шесть "наставлений". Первое излагает общие воззрения автора на язык и грамматику. По мнению ученого, "слово дано для того человеку, чтобы свои понятия сообщать другому". Как и в Александрийской грамматике, у М. В. Ломоносова 8 частей речи: 1) имя для названия вещей; 2) местоимение для сокращения именований; 3) глагол для названия деяний; 4) причастие для сокращения соединением имени и глагола в одно речение; 5) наречие для кратного изображения обстоятельств; 6) предлог для показания принадлежности обстоятельств к вещам и деяниям; 7) союз для изображения взаимности наших понятий; 8) междометие для краткого изъявления движений духа.

Второе наставление посвящено вопросам фонетики и орфографии. Ломоносов пишет о московском аканье: "Московское наречие не только для важности столичного города, но и для своей отменной красоты прочим справедливо предпочитается, а особливо выговор буквы о без ударения, как а, много приятнее".

Ученый выступает против фонетического принципа орфографии, сторонником которого был В. К. Тредиаковский ("Разговор между чужестранным человеком и российским об орфографии старинной и новой", в котором он предлагал писать "по звонам").

26

 Третье наставление содержит словообразование и словоизменение, четвертое посвящено глаголу, пятое — характеристике служебных частей речи, шестое синтаксису.

"Российская грамматика" М. В. Ломоносова носила ярко выраженный нормативный и стилистический характер.

Ученый упорядочил выбор средств выражения: какое употребление "приличнее или пристойнее", какое "дико и слуху несносно", какое "неправедно" или "весьма развратно". Он закрепляет в своей Грамматике живые нормы словоупотребления и отмечает устаревшие формы и категории. Выход в свет "Российской грамматики" был воспринят современниками М. В. Ломоносова как национальное торжество.

М. В. Ломоносов внес существенный вклад в разработку русской научной терминологии, многие из его терминов живут до настоящего времени: предложный падеж, земная ось, преломление лучей, удельный вес, кислота, магнитная стрелка, закон движения, квасцы, северное сияние, маятник, чертеж, опыт, наблюдение, явление, частицы. Он узаконил и некоторые иноязычные термины: диаметр, квадрат, формула, атмосфера, барометр, горизонт, микроскоп, метеорология, периферия, сулема, эфир, селитра и другие.

Наиболее зрелая филологическая работа М. В. Ломоносова — "Предисловие о пользе книг церковных в российском языке" (1758). В основу статьи положены следующие тезисы: 1) литературной гегемонии церковнославянского языка пришел конец: только "для древности чувствуем в себе к славенскому языку некоторое особливое почитание", а в живой разговорной речи славянизмы не употреблены; 2) "будет всяк уметь разбирать высокие слова от подлых и употреблять их в приличных местах по достоинству предлагаемой материи, наблюдая равность слога"; 3) русский язык велик и богат, а потому составной частью литературного языка должна быть письменная и разговорная речь широких слоев народа, а не "дикие и странные слова, нелепости, входящие к нам из чужих языков". Таким об-разом, М. В. Ломоносов ставит три важных проблемы: 1) сочетание Церковнославянских "обветшалых" слов и русских народных элемен-

27


тов в составе литера!урного языка; 2) разграничение литературных стилей; 3) классификация литературных жанров.

Великий ученый уделял внимание вопросам сравнительно-исторического языкознания. Он сочинил письмо "О сходстве и переменах языков", "О сродных языках российскому, о нынешних диалектах", собрал "речи разных языков, между собой сходные".

В черновых материалах к "Российской грамматике" М. В. Ломоносов пишет о языках "сродственных": русский, греческий, латинский, немецкий — и подтверждал их родство этимологически надежным сравнением обозначения числительных от одного до десяти, и языках "несродственных", включающих в себя языки финский, мексиканские, готтентотские и китайский.

М. В. Ломоносов устанавливает семью славянских языков, которые, по его мнению, произошли от славянского: российский, польский, болгарский, сербский, чешский, словацкий и вендский. Он выделяет две группы славянских языков — юго-восточную и северо-западную.

Ученый отличал древнерусский язык от старославянского, указывая на договоры князей с греками, "Русскую правду" и прочие исторические книги как на памятники русские.

М. В. Ломоносов утверждал постепенное формирование семей языков путем отделения от праязыка: "Польский и российский язык коль давно разделились! Подумай же, когда курляндский! Подумай же, когда латинский, греческий, немецкий, российский. О глубокая древность!"

М. В. Ломоносов по праву занял на долгие годы положение главы первой русской филологической школы.

Таким образом, на начальных этапах истории языкознания закладывались основы для всего последующего развития лингвистики.

28

 Лекция № 3

Возникновение

сравнительно-исторического

языкознания

  1.  Возникновение сравнительно-исторического языкознания и
    сравнительно-исторического метода языкознания.
  2.  Санскрит и сравнительная грамматика индоевропейских язы
    ков Ф. Боппа.
  3.  Возникновение германистики и исторической грамматики
    германских языков. Деятельность Р. Раска и Я. Гримма.
  4.  Возникновение славистики: значение трудов И. Добровско-
    го и А.
    X. Востокова.

1. На время возникновения лингвистики как науки существуют две основные точки зрения. Первая относит нижнюю границу языкознания в глубокую древность, когда появились первые исследования языков (античное языкознание, языкознание древней Индии). Согласно второй, лингвистика возникла в начале XIX века, когда был разработан сравнительно-исторический метод. Известно, что область знаний становится наукой тогда, когда у неё есть свой объект, предмет и метод. Об объекте и предмете мы говорили в первой лек-ЧЙи, сравнительно-исторический — первый собственно лингвис-"ЙИгеский метод, сделавший языкознание особенной наукой, что обусловливает важность истории его разработки.

Сходство некоторых языков было замечено задолго до XIX века, однако на протяжении нескольких веков ученые не могли объяснить эти факты. Толчком к решению данной проблемы послужило знакомство с санскритом — древним литературным языком Индии. особенно велики в этом знакомстве заслуги Вильяма Джонса (1746-

29


1794), английского востоковеда и юриста, служившего в Бенгалии судьей. В 1784 году он основал "Азиатское общество" для изучения культуры и языков Индии. В одном из своих выступлений В. Джонс сказал: "Санскритский язык при всей своей древности обладает изумительным строем. Он совершеннее греческого, богаче латинского и утонченнее обоих, в то же время он обнаруживает столь близкое родство с греческим и латинским языками как в глагольных корнях, так и в грамматических формах, что оно не могло сложиться случайно; родство это так поразительно, что ни один филолог, который желал бы эти языки исследовать, не сможет не поверить, что все они возникли из одного общего источника, которого, быть может, уже не существует. Имеется сходное, хотя и не столь убедительное основание полагать, что готский и кельтский языки, хотя они и смешаны с совсем другими диалектами, произошли из того же источника; к этой же семье языков можно было бы причислить и древнеперсидский язык".

Таким образом, гипотеза была сформирована, доказательство ее требовало анализа конкретных фактов, и этот анализ должен был производиться по определенному методу, получившему название сравнительно-исторического.

Сравнение для него было средством систематизации языкового материала, а исторический подход к языку стал главным принципом исследования. Сравнение проводилось строго систематически и имело целью исследование истории языков.

С открытием сравнительно-исторического метода языкознание заняло самостоятельное место, отделившись от философских и исторических рассуждений о языке, не опиравшихся на строго проверенные и систематизированные языковые факты. Теперь языковеды знали, как относиться к многообразному, накопленному столетиями языковому материалу, закономерности и исключения из них стали получать отчетливое историческое объяснение. Один язык и его явление стали объясняться фактами родственных ему языков.

2. Первым ученым, приступившим к созданию сравнительной грамматики на основе сближения между санскритом и языками Европы, был немецкий ученый Франц Бопп (1791-1867 гг.).

30

 Заслугой Ф. Боппа является то, что он сумел на основе материала родственных языков построить общую теорию. При сравнении окончаний глаголов он выяснил, что в индоевропейских языках (термин введен также Ф. Боппом) имеются не только отдельные сходные явления, но целая система соответствий, единство грамматической системы. Его цель — выводя древний, первоначальный вид форм, объяснить явления одного языка с помощью фактов другого *языка. Это явилось новым и определяющим для создания сравнительно-исторического метода.

В 1816 году Ф. Бопп в возрасте 25 лет опубликовал свою первую работу "Uber das Conjugationssystem der Sanskritsprache in Veigleichung mit jenem der grechischen, lateinischen, persischen und geraianischen Sprache" ("О системе спряжения санскритского языка в сравнении с таковым греческого, латинского, персидского и германского языков"). В этой работе он исследует глагольную флексию и доказывает, что эти формы в основном сходны, и это свидетельствует об их общем происхождении.

Таким образом, 1816 год может быть назван годом рождения сравнительно-исторического языкознания.

Обращение Боппа к анализу флексий закономерно, т. к. соответствия в системе флексий являются гарантией родственных отношений языков, поскольку флексии, в отличие от корней и слов, не заимствуются.

3. Одновременно с Ф. Боппом, но независимо от него начал сравнительно-историческое изучение индоевропейских языков датский языковед Расмус Христиан Раек (1787-1832). Главный его труд "Исследование в области древнесеверного языка, или Происхождение исландского языка" вышло в 1818 году, вторая часть этой работы в немецком переводе была опубликована в 1822 году под названием "О фракийском языковом классе".

Р. Раек доказал сходство германских языков с греческим, латинским и балто-славянскими языками и высказал много положений, остающихся актуальными до наших дней. Например, он писал:"... ни одно средство познания происхождения народов и их родственных связей в седой древности, когда история покидает нас, не является столь важным, как язык".

31


При сравнении языков он безусловно отдает первенство грамматике: "Если мы сравним несколько языков, стремясь к тому, чтобы это сравнение было полным и дало нам возможность судить об их родстве, древности и прочих отношениях, то мы должны непременно иметь в виду обе эти стороны языка и особенно не забывать о грамматике, так как опыт показывает, что лексические соответствия являются в высшей степени ненадежными".

Р. Раек приходит к заключению о том, что скандинавские и германские языки являются близкими ветвями и что они вместе со славянской и балтийской языковыми группами имеют свой источник в "древнефракийском" языке, под которым понимается вымерший праязык или язык доисторических времен юго-восточной Европы. Так как, по его мнению, "греческий и латинский являются самыми древними и единственными его пережитками, то они должны рассматриваться как источники исландского языка".

А. Мейе дает следующую сравнительную оценку трудов Р. Рас-ка и Ф. Боппа: "Раек значительно уступает Боппу в том отношении, что не привлекает санскрита, но он указывает на исконное тождество сближаемых языков, не увлекаясь тщетными попытками объяснения первоначальных форм; он довольствуется, например, утверждением, что каждое окончание исландского языка можно в более или менее ясном виде отыскать в греческом и в латинском, и в этом отношении его книга более научная и менее устарела, чем сочинения Боппа".

Я. Гримм исследовал при помощи сравнительно-исторического метода одну группу языков — германскую. Он создал "Немецкую грамматику" ("Deutsche Grammatik") в 4 томах, это по сути дела историческая грамматика немецкого языка на широком фоне сравнения с другими германскими языками, начиная с первых письменных памятников. Все 4 тома были завершены в 1837 году. "История немецкого языка" ("Geschichte der deutschen Sprache") появилась в 1848 году. В большом "Немецком словаре" Я. Гримм стремился охватить словарный состав немецкого языка от Лютера до Гете. Первый том вышел в 1854 году, последний через 100 лет, в 1960 году.

32

 < , В "Немецкой грамматике" Гримм не выдвигает общеязыковедческих теорий, он осуществляет исторический подход к изучению ййдственных языков и излагает движение грамматических форм в германских языках. Вслед за Р. Раском, он доказывает и обосновы-)Лает закон первого германского передвижения согласных, согласно которому система смычных согласных всех германских языков пе-редаинулась на одну ступень: индоевропейские придыхательные bh, dh; gh изменились в германском b, d, g; индоевропейские b, d, g вменились в германском р, t, k; индоевропейские р, t, k изменились в германском f, th, h (ср. лат. Pater — нем. Vater, лат. cornu — нем. Нога, лат. Duo — нем. zwei (из twei).

Это был первый образец фонетических законов, на признании и познании которых строится современная история любого языка.

В дальнейшем (в трудах Ф. И. Буслаева) развивался тезис Я. Гримма: "Наш язык — это также наша история". Указанное положение легло в основу направлений конца XX — начала XXI века — когнитивной лингвистики и лингвокультурологии.

4. Основателем славистики был Иосиф Добровский (1753-1829). Борясь с германизацией, Добровский проделал огромную работу Во нормализации и регламентации чешского литературного языка. Он первым с научной точки зрения начал изучать старославянский язык и его грамматику, дал классификацию современных славянских языков.

Добровский посетил Россию, чтобы установить связи с русскими учеными, лучше изучить русский язык.

Ученики и продолжатели дела И. Добровского (будители чешского народа — от глагола будить) сумели возродить новочешский литературный язык, создали оригинальную литературу, способствовали обогащению словарного состава чешского языка.

Основоположником сравнительно-исторического метода на славянском языковом материале явился Александр Христофорович Востоков (1781-1864). Основные его труды: "Рассуждение о славянском языке" (1820), "Русская грамматика" (1831), "Опыт словаря областного великорусского языка" (1852), "Словарь церковнославянского языка" (1858-1861).

33


А. X. Востоков работал хранителем библиотеки Румянцевского музея.

Эпохальное значение имело его "Рассуждение о славянском языке" (1820 г.). В нем А. X. Востоков делает обзор славянских языков. Вслед за И. Добровским, он их делит на восточные и западные. Основное внимание ученый уделяет старославянскому языку. Сопоставляя корни и грамматические формы живых славянских языков с фактами старославянского языка, А. X. Востоков определил звуковое значение "юсов" — большого и малого, произведя сопоставление ряда старославянских слов со словами польского языка, сохранившего носовые гласные. Сопоставление фактов мертвых языков с фактами живых языков и диалектов было абсолютно новым и оригинальным, этот подход стал позднее достоянием всей сравнительной грамматики.

А. X. Востоков пишет: "Разность диалектов, существовавшая, без сомнения, в самой глубокой уже древности у разных поколений славянских, не касалось в то время еще до склонений, спряжений и других грамматических форм, а состояла большею частью только в различии выговора и в употреблении некоторых особенных слов". Ученый полагает, что "во времена Константина и Мефодия все племена славянские, как западные, так и восточные, могли разуметь друг друга так же легко, как теперь, например, архангелогородец или донской житель разумеет москвича или сибиряка". Следовательно, А. X. Востоков утверждал, что славянский праязык распался на диалекты, которые дифференцировались, постепенно увеличивался разрыв в грамматических системах, пока они не стали самостоятельными языками.

На примере носовых гласных, развитие праславянских сочетаний tj, dj и kt перед гласными переднего ряда А. X. Востоков показывает характер звуковых соответствий в родственных языках и развитие различных сочетаний в разных языках и диалектах от одной предполагаемой формы до современных фактов. Этот метод реконструкции не засвидетельствованных письменными памятниками форм имеет методологическое значение и является ценным вкладом в мировое языкознание.

34

 А. Х- Востоков много внимания посвятил старославянскому языку. Он принципиально различает древнерусский язык, на котором написаны "Русская правда" и "Слово о полку Игореве", и церковнославянский, ученый проводит аналогию между старославянским языком и латынью, выполнявшими функцию языка церкви в право-славии и католичестве.

А. X. Востоков подчеркивает существенное воздействие старославянского на русский литературный язык.

В последующие годы Востоков продолжил изучение и издание древних славянских рукописей. Он составил "Описание русских и славянских рукописей Румянцевского музея" (1842), в котором последовательно различаются болгарский, сербский, русский и украинский изводы старославянского языка, что позволило на практике осуществить периодизацию этого языка на древний, средний и новый периоды, отличить прежде всего старославянский язык от сред-вёболгарской его трансформации. В 1843 году А. X. Востоков осуществил научное издание Остромирова Евангелия с блестящим лингвистическим комментарием.

Таким образом, Ф. Бопп, Р. Раек, Я. Гримм, И. Добровский, А. X. Востоков, разрабатывая различные проблемы, все вместе явились основоположниками нового направления языкознания — сравнительно-исторического. Разработка сравнительно-исторического метода придало лингвистике статус самостоятельной науки.

35


Лекция № 4

Тилософия языка Вильгельма фон Гумбольдта

  1.  Философские истоки лингвистической концепции В. фон
    Гумбольдта.

Сущность языка. Язык и мировоззрение народа.

Учение о форме языка.

  1.  Компаративистика. Морфологическая типологическая клас
    сификация языков.

Философские основы сравнительно-исторического и теоретического языкознания заложил В. фон Гумбольдт (родился в 1767 г., умер в 1835 г.) — ученый, государственный деятель, основатель Берлинского университета. Он занимался филологией и философией, государственным правом, писал стихи. Вплотную проблемами языкознания он занялся лишь в возрасте 53 лет. В. фон Гумбольдта отличало глубокое знание не только индоевропейских, но и других языков мира — от баскского до малайско-полинезийских и индейских языков Америки. Такая эрудиция и лингвистический диапазон позволили ему сделать основательные и безупречные в фактическом отношении выводы. Своими трудами он заложил основы общего теоретического языкознания, поставив и разрешив ряд фундаментальных проблем и оказав глубочайшее влияние на последующее развитие лингвистики.

Приведем некоторые биографические сведения.

В. фон Гумбольдт родился 22 июня 1767 года в старинной дворянской семье. Получив первоначальное образование дома, В. фон Гумбольдт в 20 лет вместе со своим младшим братом Александром (будущим знаменитым естествоиспытателем) поступает в университет во Франкфурте-на-Одере. Через год он перебирается в Гет-

36

 хияген, где слушает лекции крупных ученых того времени — философа Лихтенберга, историка Шлецера, филолога Хайне. 4 семестра будущий ученый проводит в стенах университета и считает, что этого достаточно: ученое звание ему не нужно (у него есть состояние и он помолвлен с К. фон Дахерёден из богатой семьи). В. фон Гумбольдт отправляется путешествовать во Францию и Швейцарию, вернувшись в Германию (1790 г.), поступает на должность судейского чиновника в Берлине, но уже через год оставляет службу.

В 1791 году выходит его первая статья "Идеи о государственном устройстве, вызванные новой французской конституцией".

Через жену (брак состоялся в 1791 г.) В. фон Гумбольдт познакомился и сдружился с Шиллером, а затем с Гете. В журнале Шиллера "Оры" появляется его статья "О различии полов и его влиянии на органическую природу", принесшая ему литературную известность.

В 1797 году он направляется в длительное путешествие (север Германии, Вена, Париж, 7 лет в Испании). Именно там, в краю басков, на рубеже двух столетий впервые возникает у Гумбольдта интерес к лингвистике — его главный творческий интерес.

Вернувшись на родину, В. фон Гумбольдт вновь поступает на государственную службу, с 1802 по 1808 годы он официально представляет Пруссию при папском престоле, в этот период укрепляется его интерес к античности, углубляются знания в данной области. Эти годы были критическими для его родины. Разгромленная Наполеоном Пруссия оккупирована французами, правительство переезжает в Кенигсберг. Туда же приезжает В. фон Гумбольдт для участия в реформах, призванных улучшить положение дел в стране. Ему поручают департамент просвещения; он вносит новый дух в школьное образование, основывает Берлинский университет, который и по сей день носит имя братьев Гумбольдт.

Затем Гумбольдта вновь ждет дипломатическая деятельность: он — посланник в Вене и участник Венского конгресса, урегулировавшего европейские дела после поражения Наполеона Бонапарта. "Король дипломатов" Талейран находит достойного соперника Только в Гумбольдте, который был вторым (после канцлера Гар-

37


денберга) членом прусской делегации. О деятельности Гумбольдта на Венском конгрессе его биограф Гайм пишет: "Легко открывал его прозорливый ум тайные намерения и задние мысли противника. Без труда находил он в споре слабые его стороны, обходил сильные и брал над ним перевес. Во время самого продолжительного и быстрого бега он сохранял спокойное и сильное дыхание, тогда как противник давно уже пыхтел и задыхался. Он был неистощим в возражениях и во всявюго рода дистинкциях. Первыми он утомляя, вторыми смущал. Талейрановское искусство молчания не могло справиться с его мастерством речи".

Для канцлера Пруссии Гарденберга такой соратник — источник зависти и беспокойства. В 1817 году он направляет Гумбольдта в Лондон посланником, через год ученый занимает пост министра по сословным делам. В конце 1819 года в знак протеста против Карл-сбадских постановлений, направленных против нараставшего в стране студенческого движения, усиливавших цензуру и полицейский контроль, Гумбольдт подает в отставку. Через 11 лет король вернет его в Государственный совет, наградит орденом, но это будет уже время его заката.

С 1820 года Гумбольдт целиком посвящает себя науке. Берлинская Академия наук еще 10 лет назад избрала его своим членом.

Вскоре после выхода в отставку он делает в Академии доклад о сравнительном изучении языков. Отныне лингвистика — главный предмет его исследовательской деятельности. Он свободно владеет французским, английским, итальянским, испанским, латынью, греческим, баскским, провансальским, венгерским, чешским, литовским, многие годы изучает языки индейцев Южной и Северной Америки, затем коптский, древнеегипетский, китайский, японский, санскрит, с 1827 года занят языками народов Индонезии и Полинезии.

Именно в эти годы создаются его главные работы по теоретическому языкознанию. В области философии В. фон Гумбольдт работает над теорией истории. Ученый публикует мало, преимущественно статьи в "Трудах Академии Наук". Его основное произведение "О языке кави на острове Ява" увидело свет после его смерти, наступившей 8 апреля 1835 года. Цель этого сочинения, по сло-

38

 вам В. фон Гумбольдта, "представить языки при разнообразии их устройства необходимым основанием развития человеческого духа я объяснить влияние языков на это развитие и обратно".

Жизнь В. фон Гумбольдта совпала с тем периодом развития литературы и философии в Германии, который принято называть классическим, на Канте он вырос, творчески впитав дух его философии, Фихте и Гегелю противостоял, с Шеллингом в чем-то перекликался, Гете и Шиллер были его личными друзьями и воспитателями художественного вкуса. При этом он сохранил самостоятельность и оригинальность взглядов, создал философскую антропологию, центральное место в ней заняла проблема человека. Так, В. фон Гумбольдт писал: "Истинная цель человека — полное и наиболее пропорциональное развитие его потенций. Необходимое условие для этого — свобода. Человек — часть природы, поэтому он свободен, когда ничто не сковывает его природные силы".

Лингвистические взгляды В. фон Гумбольдта связаны с его историко-философской концепцией и отражают положения классической немецкой философии. Вспомним основные положения немецкой философии, которые оказали влияние на формирование лингвистических взглядов Гумбольдта.

Прежде всего это философские построения знаменитого немецкого философа, видного естествоиспытателя И. Канта. Его взгляды изложены прежде всего в трактатах "Критика чистого разума", "Критика практического разума" и "Критика способности суждения".

По мнению Канта, существует не зависящий от нашего сознания (от ощущений, от мышления) мир вещей; Кант называет их "ведами в себе". Познание начинается с того, что "вещи в себе" действуют на органы чувств и вызывают ощущения. Отсюда следует, fro первичным является материальный мир. Однако, переходя к Исследованию вопроса о формах и границах познания, Кант утверждает непознаваемость "вещей в себе".

, О непознаваемости тех или иных явлений языка говорит и Гумбольдт: "нам не дано познать форму языка в ее цельности". Подчеркивая неразрывную связь и даже тождественность языка и "народного духа", ученый утверждал, что эта связь "недоступна для

39


нашего разумения", что она "остается для нас необъяснимой тайной".

Из исследований Канта, посвященных критике "идей разума", большое влияние на дальнейшее развитие философии оказало учение о противоречиях (антиномиях) чистого разума.

Всем своим анализом языка Гумбольдт показывает, что "язык разделяет природу всего органического, где одно проявляется через другое, общее в частном, а целое обладает всепроникающей силой". Давая различные, подчас противоречивые определения языка, он пытается установить диалектическую природу языка, выявить те противоречия (антиномии), которые выражают его сущность.

На признание Гумбольдтом диалектического характера языковых процессов большое влияние оказала философия И. Фихте, который развивает диалектическое восприятие процесса деятельности.

Именно так подходит к пониманию языка и Гумбольдт: "Выступая по отношению к познаваемому субъективным, язык по отношению к человеку объективен... Субъективный характер всего человечества становится для него чем-то объективным... ибо объективное остается тем, что, собственно, и должно быть постигнуто, и когда человек субъективным путем языкового своеобразия приближается к этому, он должен приложить новое усилие для того, чтобы отделить субъективное и совершенно вычленить из него объект".

Учение Гумбольдта о "духе народа" является преломлением учения Гегеля об абсолютной идее, предложенного в его "Феноменологии духа".

Эту идеалистическую концепцию абсолютного духа как мистического, вне человека существующего мышления — абсолютной идеи — Гумбольдт переносит на язык: "Язык всеми тончайшими фибрами своих корней связан с народным духом"; "Язык представляет собой одну из тех причин, которые стимулируют общечеловеческую духовную силу к постоянной деятельности"; "Язык и духовные силы функционируют совместно и в равной степени составляют неразделенную деятельность разума". Понятие "духа народа" является самым неопределенным, самым расплывчатым во всей лингвистической системе Гумбольдта.

40

 Необходимо отметить большие трудности в трактовке идей Гумбольдта и неоднозначность его оценки исследователями. В. А. Зве-гинцев в послесловии к сборнику переводов работ В. фон Гумболь-дй по философии языка объясняет это тем, что до сих пор имеется немного переводов его работ на другие языки. А те, что увидели <яет, зачастую представляют собой своеобразные интерпретации, толкования взглядов самого Гумбольдта. Это проявляется даже в передаче значения слова "geist", которое может означать как "дух, душа", так и "ум, мысль, образ мыслей". Таким образом, один из самых спорных тезисов Гумбольдта "Язык народа есть его дух, и дух народа есть его язык, и трудно себе представить себе что-либо более тождественное", можно трактовать и иначе: "Язык народа находит свое воплощение в образе мыслей народа...".

2. Сущность языка, по мнению В. фон Гумбольдта, проявляется в следующих положениях.

Создание языка обусловлено внутренней потребностью человечества.

Язык находится в постоянном развитии и стимулирует общечеловеческую духовную силу к постоянной деятельности. Гумбольдт пишет: "Язык всеми тончайшими фибрами своих корней связан с народным духом, и чем соразмернее этот последний [народный дух — Л. И.] действует на язык, тем закономернее и богаче его развитие".

Язык и духовные силы "составляют нераздельную деятельность разума. Язык — это внешнее проявление духа народа".

Гумбольдт не разделяет язык и интеллектуальную деятельность: "... язык есть орган, образующий мысль".

Всякий индивид имеет свое мировоззрение. Благодаря общности языка, на котором изъясняются индивиды, создается мировоззрение народа. По мнению Гумбольдта, у разных народов разные языки, потому что у разных народов разные духовные особенности.

Как уже отмечалось, В. фон Гумбольдт был полиглотом, поэтому он имел все основания говорить о необходимости изучать другие языки, приобретая тем самым более широкое и разнообразное мировидение. Ученый утверждает то, что отношение к окружаго-

41


щей действительности обусловлено языком. "Каждый язык описывает вокруг народа, к которому он принадлежит, круг, из пределов которого можно выйти только в том случае, если вступаешь в другой круг. Изучение иностранного языка можно было бы уподобить приобретению новой точки зрения в прежнем миропонимании, до известной степени фактически так дело и обстоит, потому что каждый язык образует ткань, сотканную из понятий и представлений некоторой части человечества; и только потому, что в чужой язык мы в большей или меньшей степени переносим свое собственное миропонимание и свое собственное языковое воззрение, мы не ощущаем с полной ясностью результатов этого процесса".

В. фон Гумбольдт утверждает то, что разные языки являются не различными обозначениями одной и той же вещи, а различными видениями её.

Попытаемся это положение проиллюстрировать примером. В русском и украинском языках в основу номинации только что родившегося ребенка положен один и той же признак, поэтому по-русски "новорожденный", по-украински "новонароджений"; на следующем этапе своего развития по-русски это "младенец", по-украински "не-мовля", т. е. для русского языкового сознания важно прежде всего то, что он маленький, для украинского то, что он не умеет говорить. Эти два признака ни в какой мере не исключают друг друга.

Поскольку окружающий человека мир во многом универсален, постольку лексический состав языков сопоставим. Каждое слово, по мысли Гумбольдта, "не есть простой отпечаток предмета самого по себе, но его образ, который он создает в душе".

Гумбольдта "бесконечно привлекает внутренняя удивительно таинственная связь всех языков и прежде всего высшее наслаждение — с каждым новым языком приобщаться к новой системе мыслей и чувств".

По мнению ученого, через многообразие языков открывается многообразие мира. Именно язык воплощает в себе своеобразие целого народа, и именно языки прежде всего формируют или определяют национальный характер.

По мнению Гумбольдта, язык следует рассматривать не как мертвый продукт, но как созидающий процесс. Таким образом, ученый

42

 ' .первые подходит и разграничению языка и речи, что позднее офор-тиялось в целостную концепцию у Ф. де Соссюра, а затем стало ^аеугольным камнем практически всякой современной лингвистической теории. В. фон Гумбольдт пишет: "Язык есть не продукт деятельности (ergon), а сама эта деятельность (energia). Язык предъявляет собой беспрерывную деятельность духа, стремящуюся превратить звук в выражение мысли".

В данном высказывании мы видим постановку еще одной важ-нейшей проблемы теории языкознания — связь языка и мышления. Гумбольдт утверждает: "Язык есть орган, образующий мысль". Благодаря языку процесс мышления объективируется.

Гумбольдт подходил к языку как к материальному явлению и отметил сложнейшие его взаимоотношения с духовным миром человека: "Разум не может постигнуть того, на что нет даже намека в сфере чувств и восприятий, но также нельзя вобрать в свою сущность что бы то ни было, что хоть как-то не подготовлено в сфере понятий. Нельзя осознать того, что нельзя воспринять чувственно, для чего отсутствует материальное воплощение; но нельзя также быть тем, для чего нет понятия, для чего отсутствует форма".

Язык, по мнению Гумбольдта, сложное и противоречивое явление. Он функционирует как обозначение предметов и как средство общения. Исходя из сложности и противоречивости языка как объекта познания, Гумбольдт наметил целый ряд антиномий. Напомним о том, что антиномия — это противоречие между двумя взаимоисключающими положениями, каждое из которых доказуемо.

  1.  Противоречие между социальным и индивидуальным момен
    том в языке. Язык является одновременно принадлежностью инди
    вида и отражает общественные и национальные факторы.
  2.  Противоречие между завершением развития языка в данный
    момент и его непрерывным развитием.
  3.  Язык как средство объективации мысли, доступной благода
    ря этому и для других, и язык как стимул мысли слушающего и др.

Гумбольдт считал, что языкознание должно иметь свою философскую базу — философию языка, построенную на прочном фундаменте анализа многих различных языков (отметим, что до него предметом изучения был весьма ограниченный круг языков).

43


4. Одной из неоспоримых заслуг Гумбольдта является разработка им учения о форме языка. Он дает ей следующее определение: "Постоянное и единообразное в ... деятельности духа, возвышающей артикулированный звук до выражения мысли, взятое во всей совокупности своих связей и систематичности".

По мнению ученого, форма языка "отнюдь не только так называемая грамматическая форма", она выходит "далеко за пределы правил словосочетаний и даже словообразований".

Форма языка наблюдается в отдельных проявлениях, "поэтому не дано познать форму языка во всей её цельности". Следовательно, форма языка — "мертвое общее понятие". Форма языка тесно связана с мировоззрением народа.

Форма языка обладает тремя свойствами:

  1.  Форма языка — это "постоянное и единообразное в деятель
    ности духа, возводящее артикулированный звук до уровня
    мысли".
  2.  Форма языка проявляется в том, что язык является не агрега
    том слов, а системой, так как "каждый отдельный элемент
    существует только благодаря другим", "каждый язык обра
    зует свою систему, с которой должно начинать его характе
    ристику".
  3.  Форма языка есть единство двух формальных планов — ма
    териального и идеального, т. е. внешней и внутренней фор
    мы.

Внешняя форма — это материя языка. Гумбольдт отмечает: "Действительная материя языка — это, с одной стороны, звук вообще, а с другой — совокупность чувственных впечатлений и непроизвольных движений духа, предшествующих образованию понятия, которое совершается с помощью языка".

Интересно замечание ученого: "В членораздельном звуке проявляет себя мыслящая сущность, а в нечленораздельном — чувствующая".

Внутренняя форма, по словам Гумбольдта, едина и жива.

Фантазия и чувства вызывают индивидуальные образы, в которых отражается индивидуальный характер народа. В связи с этим

44

 многообразие форм, в которое облекается одно и то же содержа-дае, может быть бесконечным.

'*; Приведем наш пример: один и тот же гриб называется белым /не темнеет на срезе, самый высококачественный гриб, т. к. в рус-ском языковом сознании белый цвет имеет сему положительности) я боровиком (по месту произрастания — в бору). ' По мнению Гумбольдта, "слово не является эквивалентом чувственно воспринимаемого предмета, но пониманием его, закрепленным в языке посредством найденного для него слова".

Таким образом ученый подходит к пониманию полисемии, хотя сам термин не употребляет: "Если, например, в санскрите слон называется либо дважды пьющим, либо двузубым, либо снабженным рукой, то в данном случае обозначаются различные понятия, хотя имеется в виду один и тот же предмет. Это происходит потому, что язык обозначает не сами предметы, а понятия, которые дух независимо от них образует в процессе языкотворчества". Таким образом, Гумбольдт поставил (не сформировав) проблемы семасиологии и номинации.

Внутренняя форма — это организация языковых структур, способ объективации мысли в языке.

Язык — это сложный синтез внешней и внутренней формы: "образование языка есть синтетический процесс, ... когда синтез создает нечто такое, чего не было ни в одной из соединившихся частей. Поэтому полностью цель достигается только тогда, когда все строение звуковой формы прочно и единовременно сливается с внутренней структурой языка".

4. Гумбольдт мечтал о составлении энциклопедии всех языков, или "Плане систематической энциклопедии всех языков". Эта энциклопедия, по его мнению, должна была быть не простым каталогом, справочником, отражающим системы известных языков (такие работы, безусловно, необходимы, и лингвистика знает немало описательных грамматик различных типов), но энциклопедией, рассматривающей язык "с точки зрения разносторонних связей чело-Века" и отражающей то, как "разум и мировоззрение разных народов земли находят способы для решения насущных языковых за-

45


дач". Тем не менее, В. фон Гумбольдт отмечает: "Понятие творчества в полном и действительном смысле применимо только к первоначальному изобретению языка, т. е. к состоянию, которого мы не знаем, а предполагаем в качестве обязательной гипотезы. В средних периодах развития языка возможно лишь приспособление существующей формы к внутренним потребностям языка".

В качестве интерпретации приведем следующий пример: русское ящерица и итальянское lucertula. По мнению М. Фасмера, этимология русского слова связана с понятием скорости. В итальянском языке явно просвечивает сема "света". В свою очередь, свет в сознании также часто соотносится со скоростью.

Однако ученый предостерегает: "Неправильной самой по себе является попытка определить круг понятий данного народа в данный период его истории, исходя из его словаря", поскольку в каждом языке есть множество описательных форм.

Характер своеобразия каждого языка В. фон Гумбольдт призывал "отыскивать в его строении". Одна только форма решает, с какими другими языками родствен данный язык. "Различие языков основывается на их форме", а она "находится в тесной связи с мировоззрением народа".

Таким образом, Гумбольдт утверждает, что формы языка национально своеобразны, общее, универсальное можно обнаружить не логическими рассуждениями, а сравнением форм языков.

С одной стороны, Гумбольдт, как и другие компаративисты того времени, пытался установить генетическое родство меду всеми языками.

С другой стороны, Гумбольдт противопоставил языки, сходные по их родству, языкам, сходным по языковым типам. В результате была создана типологическая классификация языков. Языковые типы определяются не по общности материальных элементов, а по их структуре.

Тип языка, по Гумбольдту, устанавливается путем выяснения общего в строении его слов и предложений. Ученый выделил четыре основные типы языков: корневые, агглютинирующие, полисинтетические, флективные. Однако Гумбольдт пытается рассматривать

46

 типы языков как этапы развития всякого языка с точки зрения воплощения в нем "духа", хотя и подчеркивал, что каждый тип обладает лишь "относительным достоинством".

Языковедческая концепция В. фон Гумбольдта оказала огромное влияние на развитие лингвистической теории. Идеи ученого развиваются в учениях Г. Штейнталя, А. А. Потебни, И. А. Бодуэна де Куртенэ, Ф. де Соссюра, Э. Сепира, Н. Хомского и других. Особенный интерес к концепции В. фон Гумбольдта активизировался на рубеже XX-XXI веков, когда интенсивно стали развиваться лин-гвокультурология, этнолингвистика, неогумбольдтианство и др.

Значение трудов Гумбольдта для языкознания состоит в том, что он доказал необходимость собственной "философии" для языкознания — лингвистической теории, основанной на обобщении всего фактического материала языков — родственных и неродственных, больших и малых.

Учение Гумбольдта о форме языка, о его динамике, о связи языка и сознания (мышления), языка и общества (народа) способствовало развитию лингвистической теории.

47


Лекция 5

Развитие языкознания во второй половине XIX века

  1.  Развитие компаративистики
  2.  Лингвистическая концепция А. Шлейхера:

а) компаративистика;

б) натурализм.

3. Логико-грамматические школы середины XIX в.

1. Во второй половине XIX века языкознание выделилось как особая отрасль науки, уточнило свой предмет и метод, приобрело современное строение. Основными разделами языкознания стали общее языкознание, сравнительно-историческое языкознание и частные языкознания. Но главным направлением XIX века оставалось сравнительно-историческое языкознание.

Быстрое развитие компаративистики, и прежде всего теории и практики сравнительно-исторических грамматик, привело к тому, что уже в середине XIX века оно стало рассматриваться не только как самая развитая и точная (благодаря высокому уровню формализации) гуманитарная дисциплина исторического (и сравнительного) цикла, но и как образец для ряда других наук, основанных на принципах историзма и компаративизма. Под влиянием успехов сравнительно-исторического языкознания и сравнительно-исторического метода в языкознании оформляются такие направления в европейской науке второй половины XIX века, как сравнительная мифология, сравнительное право, сравнительное литературоведение. Несмотря на быстрые успехи этих дисциплин, они не смогли достичь статуса, сопоставимого со статусом сравнительно-исторического языкознания: одни из них оказались надежны лишь в той

48

 степени, в какой они опирались на данные языка (см. напр., сравнительную мифологию, исходившую прежде всего из имен богов на родственных языках), другие подменяли сранительно-историчес-ЮШ метод типологией форм в их историческом развитии (сравнительное литературоведение). Тем не менее сравнительно-историческое языкознание продолжает оказывать влияние на эти отрасли пак в области общих идей, так и в области приемов и методов исследования, в структуре понятийного аппарата, в формах представления своих результатов и г. п.

Более плодотворное и глубокое влияние компаративистика оказывает на другие лингвистические дисциплины, в частности на описательную грамматику, типологию и теоретическое языкознание.

2а. Второй период в развитии сравнительно-исторического изучения индоевропейских языков связан с именами А. Шлейхера,

A. Потта, И. Мадвина и др.

Немецкий ученый А. Шлейхер (1821-1868) изучал, помимо языков, философию и ботанику, что отразилось на его лингвистической концепции. А. Шлейхер продолжил и углубил начатое основоположниками компаративизма изучение индоевропейских языков с помощью сравнительно-исторического метода. В 1860 году в работе "Немецкий язык" он изложил свои теоретические положения, имеющие принципиальное значение: роль фонетических законов, аналогии, систематичности языка, выражения в языке формы, функции и т. д.

В 1861-1862 годах выходит его "Компендиум сравнительной грамматики индогерманских языков" (компендиум — от лат. "сжато изложенное"). В этой книге обобщаются итоги сравнительно-исторического изучения индогерманских языков, около трети посвящено фонетике, которой прежде уделялось мало внимания.

В работах А. Шлейхера нашло развитие ранее высказанное

B. фон Гумбольдтом мнение о том, что в жизни языка есть два пе
риода: период расцвета форм языка (прогресс) и период их упадка,
ослабления и исчезновения (регресс). А. Шлейхер утверждал, что
общество непрерывно прогрессирует, в истории языка наблюдает
ся непрерывный регресс: "Можно даже объективно доказать, что
история и развитие языка находятся в обратных отношениях друг к

49


другу. Чем богаче и сложнее история, тем скорее происходит распад языка, и чем беднее, медленнее и устойчивее первая, тем более верным остается себе язык". Это неправильное мнение было впоследствии подвергнуто критике.

Главной задачей сравнительной грамматики индоевропейских языков, по мнению А. Шлейхера, является восстановление реального праиндоевропейского языка в том самом виде, в каком он некогда существовал — его лексики, грамматических форм и т. д. Занимаясь этой реконструкцией, ученый написал басню на таком праязыке. Отметим, что базой для реконструкции явился санскрит.

Avis akvasas ka2.

Avis, jasmin varna na a ast, dadarka akvams, tam, vagham garum vaghantam, tam, bharam magham, tam, manum, aku bharantam. Avis akvabhjams a vavakat; kard aghnutai mai vidanti manum akvams agontam.

Akvasas a vavakant: kradhi avai, kara aghnutai vivdidvantsvas: manus patis varnarn avisams kamanti evabhjam gharmam vastram avibhjams ka varna na asti.

Tat kukruvants avis agram a bhudat.

Перевод на русский язык. Овца и кони.

Овца, (на) которой не было шерсти (стриженая овца), увидела коней, везущих тяжелую повозку (с) большим грузом, быстро несущих человека. Овца сказала коням: сердце теснится (во) мне (сердце мое печалится), видя коней, везущих человека.

Кони сказали: послушай, овца, сердце теснится (от) увиденного (наше сердце печалится, потому что мы знаем): человек — господин, делает шерсть овцы теплой одеждой (для) себя и (у) овец нет шерсти (у овец больше нет шерсти, они острижены, им хуже, чем коням).

1  Eine Fabel in indodermarischer Ursprache. "Beitrage zur vergl. Sprachforsihung", Bd. S, S. 206, 1868.

50

 Услышав это, овца повернула (в) поле (она удрала, ретировалась).

Праязык А. Шлейхер не восстановил, что вполне естественно, так как, с одной стороны, праязык, даже если он и был, функционировал длительное время, а потому обязательно развивался и изменялся; с другой стороны, носители этого праязыка расселялись на новых территориях, что неизбежно приводило к распаду его сначала на диалекты, а потом на их базе возникали новые языки.

Однако поставив перед собой в принципе невыполнимую задачу, А. Шлейхер внес большой вклад в развитие компаративистики, выработав систему законов звуковых соответствий, которые останутся в силе до нашего времени.

Таким образом, А. Шлейхер был первым, кто пытался установить как частные фонетические законы, действующие в пределах данного языка, так и всеобщие (универсальные) законы языка. Шлей-херовская реконструкция индоевропейского праязыка, по сути дела, уже предполагает всевластие лингвистических законов. Но сама трактовка этих законов А. Шлейхером не могла быть принята следующим поколением компаративистов, хотя убеждение в исключительной важности фонетических законов стало в 70-80 гг. XIX века общим тезисом младограмматического направления в сравнительно-историческом языкознании.

26. А. Шлейхер явился основоположником натуралистического (или биологического) направления в языкознании. Свои взгляды на язык он изложил в работах: "Язык Европы в систематическом освещении" (1850), "О морфологии языка" (1859), "Теория Дарвина и наука о языке" (1863, рус. пер. 1864), "Значение языка для естественной истории человечества" (1865, рус. пер. 1868), и др.

Идеи натурализма развивал также М. К. Рапп ("Физиология языка", 1836-41; "Сравнительная грамматика как естествоведческая наука", ч. 1-3, 1852-59), М. Мюллер, который трактовал положения натурализма в наиболее упрощенной форме, утверждая, в частности, что мозг выделяет мысль, подобно тому как печень выделяет желчь)и др.

А. Шлейхер считал, что язык должен рассматриваться как со-ЗДание природы, потому что человек бессилен по своему произво-

51


лу изменить что-либо в языке, как он не может изменить строение своего тела.

А. Шлейхер писал: "Все языки, которые мы прослеживаем на протяжении длительного времени, дают основание для заключения, что они находятся в постоянном и беспрерывном изменении. Языки, эти образованные из звуковой материи природные организмы, притом самые высшие из всех> проявляют свои свойства природного организма не только в том, что все они классифицируются на роды, виды, подвиды и т. д., но и в том, что их рост происходит по определенным законам".

После выхода в свет труда Ч. Дарвина "Происхождение видов и естественный отбор" (1859) А. Шлейхер утверждает понимание языка как живого организма, причем не метафорически, а буквально (отметим, что у В. фон Гумбольдта организм — это система). На этом основании А. Шлейхер представление о жизни живого организма переносит на жизнь языка: как отдельное животное или растение, язык рождается, достигает зрелости, дает потомство и умирает.

По образу и подобию классификации животных и растений (вспомним его образование ботаника), А. Шлейхер создает генеалогическую классификацию индоевропейских языков: семейству животных или растений в биологии соответствует семейство языков в языкознании; родам, на которые делятся семейства в биологии, в языкознании соответствуют группы и подгруппы языков; видам, на которые делятся роды, в языкознании соответствуют отдельные языки, а подвидам — наречия и диалекты. Отдельно же взятому животному или растению соответствует язык отдельно взятого индивида.

Таким образом, впервые в истории языкознания А. Шлейхер представил историю индоевропейских языков в образе генеалогического дерева в виде расщепления и дальнейшего развития, начиная с праязыка, причем каждый раз такое расщепление было разделением на две ветви, что также навеяно биологическими концепциями.

А. Шлейхер считал, что семьи языков (индоевропейская, тюркская и т. д.) каждая происходит от своего праязыка, и праязыки се-52

 •действ не являются родственными (отметим: В фон Гумбольдт считал, что все языки произошли из одного корня).

А. Шлейхер писал: "Так как языки все более и более исчезают и новые при этом не возникают, то следует предположить, что первоначально было больше языков, чем ныне. В соответствии с этим и количество праязыков было, по-видимому, несравненно больше, чем yto можно полагать на основе еще живущих языков".

формулируя общие законы развития языка как естественного организма, А. Шлейхер опирался на философию истории Г. В. Ф. Гегеля, з также на эволюционную теорию Ч. Р. Дарвина, однако А. Шлейхер, как и другие представители натурализма, подчеркивал, что язык — исключительное свойство, привилегия человека, так как у животных нет языка, есть лишь "ужимки". Изменения языка раз-личны в трех эпохах его существования — "первоначальном создании, развитии, жизни".

Поскольку материальной основой языка являются мозг, органы речи и чувств, постольку, по мнению А. Шлейхера, создание языка есть очеловечивание природы, т. е. формирование материального субстрата мышления и механизма говорения. Выработке рефлексов речевой деятельности способствуют звукоподражания и непроизвольные выкрики, однако это еще не язык, назначение которого — быть органом (аппаратом) мысли, мышлением в звуковой материи.

Воплощение идеи в звук и есть развитие языка как собственно человеческого свойства; в доисторическую эпоху дух нашел свое В0влощение в членораздельных звуках и образовал множество пра-КЙиювых форм.

Язык как форма (организм) возникает только тогда, когда поня-1** и представления, материализуясь в звуках (корнях), становятся значениями, а их отношения выражаются суффиксами или флекси-ВДв. Так возникают корневые, агглютинативные и флективные клас-QB языковых организмов.

А. Шлейхер писал: "Если в первом классе мы встречали недифференцированное тождество значения и отношения, чистое бытие зрения в себе, если во втором классе дифференцируются звуки,

53


обозначающие значение и отношение, отношение выступает в обособленном звуковом бытии для себя, то в третьем классе это различие включается в единство, но в единство, бесконечно более высокое, потому что выросло из различия, имеет его своей предпосылкой и включает его в себя как снятый ею ...". Таким образом, три различных класса праформ рассматривались не только с точки зрения морфологической классификации (о ней мы скажем чуть ниже), но и с точки зрения их развития и совершенности. Утверждалось, что в историческую эпоху происходил распад праформ под воздействием фонетических процессов и аналогии; историческая эпоха породила дифференциацию языковых областей, привела к образованию родственных языков и диалектов.

А. Шлейхер утверждал, что все языки мира, независимо от их происхождения и принадлежности к той или иной семье, идут по одному и тому же пути развития. Рядом с генеалогической классификацией он строит типологическую (морфологическую) классификацию по способу соединения слов в предложении.

Ученый писал: "Значение и отношение, совместно получившие звуковое выражение, образуют слово. Слова в свою очередь составляют язык. В соответствии с этим сущность слова, а тем самым и языка, заключается в звуковом выражении значения и отношения. Сущность каждого языка в отдельности обусловливается способом, каким значение и отношение получают звуковое выражение... Точнее говоря, сущность слова, а тем самым и всего языка, определяется тремя моментами: звуком, формой и функцией".

Таким образом, А. Шлейхер различает в языке значения и отношения. Выражением значений являются значимые единицы — слова и словоформы; выражением отношений являются формальные элементы — суффиксы и флексии, которые выработал язык для связи слов между собой.

А. Шлейхер устанавливает три типа языков: аморфные (изолирующие), агглютинативные и флективные (напомним, что у В. фон Гумбольдта были еще полисинтетические языки).

У изолирующих языков (юго-восточная Азия — китайский, тибетский и т. п.) нет склонения имен и спряжения глаголов, нет флек-

54

 сии. Слова представляют собой изолированные, т. е. свободные от каких-либо аффиксов корни. Это и дало основание А. Шлейхеру назвать такие языки бесформенными (аморфными), т. к. форма понималась узко — как наличие флексии.

В агглютинативных языках (тюркских, финноугорских и др., их большинство) уже появляются средства выражения отношений — прилепы, однако их связь со словом-корнем слабая.

Наиболее высоких способов выражения отношений достигают флективные языки (индоевропейские и семитские) с появлением в них флексий.

А. Шлейхер считал, что эти три типа языков представляют три последовательные ступени в их развитии: сначала все языки были бесформенными, затем из них развиваются языки агглютинативные, а из них флективные.

Значение научных идей и трудов А. Шлейхера велико: он способствовал выработке в историческом языкознании принципа системности и метода реконструкции праязыка; морфологическая и генеалогическая классификации прочно вошли в общую теорию языка; рассмотрение создания языка как очеловечивания природы стало компонентом учения о происхождении языка и мышления. Однако такие положения теории натурализма как объяснение причин эволюции языка только биологическими факторами, характеристика индоевропейских языков как самых современных, отрыв развития и истории языка от функционирования и истории общества, подверглись критике уже с момента их выдвижения.

3. Теоретическое языкознание середины XIX века развивалось в Противоборстве логического и психологического направлений.

Логическое направление в лингвистике XIX века, в отличие от Всеобщих рациональных грамматик (например, "Грамматики Пор-Рояля") XVII века, обращало большее внимание на национальную специфику языковой формы, на единство логического и исторического. Основное внимание уделялось синтаксису. Морфология рассматривалась как этимология, лексическое значение — как понятие.

В 1827 году появилась грамматика К. Беккера "Организм языка". Она по сути дела явилась приложением законов логики к материалу современного немецкого языка.

55


Язык понимается как система органических (полярных) противоположностей, т. е. таких противоположностей, которые не уничтожают друг друга, а, напротив, взаимообусловлены и необходимы друг для друга в развитии организма как целого. Учение о предложении из логики и стилистики было перенесено в грамматику. Ф. И. Буслаев утверждает, что Беккеровская схема "правильно определила части речи и члены предложения". Логико-семантический принцип надолго стал ведущим в грамматиках современных языков. На Западе логическое направление в грамматике известно под именем беккервянства.

Логико-семантическая школа получила распространение в ряде стран. В России видными представителями этого направления были Н. И. Греч ("Практическая русская грамматика", 1827 г; "Пространная русская грамматика", 1829 г.), И. И. Давыдов ("Опыт общесравнительной грамматики русского языка", 1852 г.).

К. С. Аксаков делил грамматику на 3 части: часть I — имя, оно отражает осознание предметов, бытия в покое; часть II — глагол, он отражает осознание действия, бытия в движении; часть III — речь (т. е. синтаксис), она отражает осознание жизни в ее целостности. Всеобщие грамматики обычно не были последовательно логическими, например в описании формообразования. В этом сказался опыт собственно лингвистических исследований, начатых римскими учеными (Присцианом, Э. Донатом и др.). Однако за основу принималась универсальная модель, составленная из выделенных в латыни грамматических категорий.

Влияние логической мысли (в версии аристотелевой формальной логики) было велико в интерпретации категорий синтаксиса. В определении И. И. Давыдова синтаксис "исследует или логические отношения понятий и их выражение, или логические отношения мыслей и их выражение". В дефинициях классов слов указывались не их формальные признаки, а их способность выполнять некоторую синтаксическую функцию. Так, существительные определялись как "слова подлежащего"; в особую группу выделялись слова, приспособленные для выполнения функции сказуемого (Л. Г. Якоб); предложения анализировались по модели суждения (S есть Р).

56

 Наиболее ярко логическое направление в отечественном языкознании нашло свое выражение в грамматике академика Ф. И. Бусла-gga (1818-1897) — филолога с широким научным диапазоном: древнерусская литература, фольклор, палеография, русский язык и его история, хотя вопросы языкознания в кругу его научных интересов не были главными.

Свою деятельность Ф. И. Буслаев начал с гимназии. В то время в методике господствовало начетничество, слепое заучивание. Эта ситуация нашла отражение в рассказе И. Я. Франко "Абабагалама-га". Еще будучи учителем гимназии, Ф. И. Буслаев издал работу "О преподавании отечественного языка" (1844 г.), которая нашла широкий отклик среди русских читателей. В ней автор, добиваясь осмысленности в восприятии языковых фактов учащимися, знакомит их с достижениями сравнительно-исторического языкознания, которое только и может обеспечить научное истолкование языковых фактов и установить их закономерность. Во второй части впервые был дан очерк истории русского языка.

Ф. И. Буслаев видел в языке выражение духа народа, придерживаясь взглядов В. фон Гумбольдта и Я. Гримма. Это нашло особенно яркое воплощение в его магистерской диссертации "О влиянии христианства на русский язык. Опыт истории языка по Остромировому евангелию" (1848 г.), в ней язык рассматривается как органический элемент истории, культуры, быта и мировоззрения народа. Перейдя на работу в Московский университет, Ф. И. Буслаев впервые в истории Московского университета вводит курсы сравнительного языковедения и истории русского языка (1847 г.).

В1858 году вышел "Опыт исторической грамматики русского языка" (в последующих изданиях — "Историческая грамматика русского языка"). Это первая действительно историческая грамматика русского языка, в которой излагается история образования морфологических форм современного русского языка, приводится огромный материал по этимологии отдельных слов. В этом плане грамматика Ф. И. Буслаева не потеряла своего научного значения и в наше время.

В данном случае нас, прежде всего, интересует логицизм Ф. И. Буслаева, проявившийся в синтаксисе, причем в наиболее характерной

57


для логического направления форме: здесь грамматические категории отождествляются с логическими и подменяются ими.

Ф. И. Буслаев определяет предложение как выражение формально-логического суждения; подлежащее — выражение субъекта суждения, сказуемое — выражение предиката.

В логической грамматике установилось ставшее традиционным деление членов предложения на главные (подлежащее, сказуемое) и второстепенные (определение, дополнение, обстоятельство).

В грамматике Ф. И. Буслаева предложение любого типа рассматривалось как выражение суждения. Суждение мыслится как соединение двух понятий или соединение представления с понятием, поэтому, чтобы каждое предложение представить как соединение двух понятий, логисты применили метод подстановки якобы опущенных, но легко подразумеваемых членов предложения, что нередко вело к искажению самих языковых фактов. Так, в логической грамматике нет рубрики "номинативные предложения" (Зима. Воры! и т. п.). они рассматриваются как неполные предложения — с наличествующим подлежащим и якобы опущенным сказуемым, которое легко восстановить: "Зима пришла", "Воры явились". Но далеко не всякое предложение поддается такому преобразованию, например: "Пожар!". Отзвуки логицизма наблюдаются и в Грамматике-80, где в парадигме номинативного предложения форма "Зима." квалифицируется как настоящее время с опущенной в настоящем времени связкой.

Ф. И. Буслаев рассматривает причастные и деепричастные обороты как результат "сокращения" определительных и обстоятельственных предложений.

Предложения, которые сейчас квалифицируются как предложения с однородными членами, Ф. И. Буслаев рассматривал как результат слияния нескольких предложений и называл их слитными. Например, Миша и Вася собирали грибы = Миша собирал грибы + Вася собирал грибы.

Ф. И. Буслаев создал учение о логико-формальной основе предложения, методику логико-семантического анализа предложения, которой руководствуются в школе и вузе и по сей день.

58

 Критика логических принципов анализа основывалась на сле-'  дующих положениях: 1) далеко не все категории логики имеют язы-«овое соответствие (в языках не отражены важные для логики родовидовые отношения, различие между истинными и ложными высказываниями и др.); 2) не все формы языка имеют логическое содержание (так, не все предложения выражают суждение); 3) число логических и грамматических членов предложения не совпадает, вследствие чего объем логического и грамматического подлежащего и сказуемого различен (логически предложение членится на субъект и предикат, грамматика же выделяет в составе группы подлежащего определения, а в составе группы сказуемого — дополнения и обстоятельства); 4) логические и грамматические характеристики членов предложения могут не только расходиться, но и инвертироваться: сказуемое может получать функцию логического субъекта, а подлежащее — предиката (ср. актуальное членение предложения); 5) применение логических определений к категориям грамматики (типа "суждение, выраженное словами, есть предложение") не корректно; 6) анализ предложений на основе единой логической модели не позволяет описать реальные синтаксические структуры во всем их разнообразии (особенно индоевропейских языков), затемняя существующие между разными языками типологические различия и индивидуальные особенности конкретных языков; 7) логические описания оставляют не выявленными психологический (эмоциональный, оценочный, волевой) и коммуникативный аспекты речи; 8) логика не может дать надежного принципа классификации языковых форм.

Логическое языкознание 60-80-х годов XX века ощутило воздействие предшествующего периода исследований: расширился круг рассматриваемых проблем, усовершенствовалась методика виализа. В лингвистике определились направления, одно из которых тяготеет к собственно логическому анализу естественного языка» Другое изучает логический аспект употребления языка, коммуникации и др. Последнее направление сблизилось с социолингвистикой и психолингвистикой, объединившись с философией обыден-вого языка.

59


Лекция № 6

Психологическое направление в языкознании

  1.  Становление лингвистического психологизма.
  2.  Харьковская лингвистическая школа

а) общая характеристика;

б) лингвистическая концепция А. А. Потебни:
а
1 — мысль и речь;

б1 — учение о слове;

в1 — грамматическая теория.

3. Младограмматизм как ведущая школа историко-сравнитель-
ного психологического языкознания:

а) вклад младограмматиков в решение проблем компарати
вистики;

б) проблемы теории языкознания в концепциях младограм-
матизма.

1. Психологическое направление в языкознании — это совокупность течений, школ и отдельных концепций, рассматривающих язык как феномен психологического состояния и деятельности человека или народа. Поэтому можно говорить о ряде психологических направлений, школ и концепций, объединенных следующими особенностями:

  1.  общей оппозицией логическим и формальным школам в язы
    кознании;
  2.  ориентацией на психологию как методологическую базу;
  3.  стремлением исследовать язык в его реальном функциони
    ровании и употреблении.

Лингвистический психологизм возник в недрах сравнительно-исторического языкознания в 50-е гг XIX в. под влиянием филосо-

60

 фии языка В. фон Гумбольдта как реакция на господствующие в то 0ремя логические воззрения на сущность языка. Основатель рассматриваемого направления — Г. Штейнталь, в отечественном языкознании крупнейшим его представителем был А. А. Потебни и возглавляемая им Харьковская лингвистическая школа.

Психологическое направление противостоит логическому по таким направлениям:

  1.  категории грамматики и логики столь же слабо соотнесены
    друг с другом, как понятия круга и красного; логика общече-
    ловечна и не может вскрыть специфики языка данного наро
    да (Штейнталь);
  2.  логика — наука гипотетическая, тогда как языкознание —
    генетическая, т. е. исследующая "процесс оказывания", ко
    торым логика не интересуется;
  3.  "логика настолько формальная наука, что сравнительно с ней
    формальность языкознания вещественна" (А. А. Потебни);
  4.  логике как методологической основе предшествующего язы
    кознания противопоставлялась психология; вслед за В. фон
    Гумбольдтом, Г. Штейнталь видит в языке выражение "духа
    народа" — народной психологии. В связи с этим пробужда
    ется интерес к фольклору, мифологии, обычаям народа, вы
    раженных в пословицах, поговорках, загадках и др.

Психологическое направление рассматривало язык как явление историческое и динамическое, вечно развивающееся, что согласуется с назначением сравнительно-исторического метода.

Представители данного направления проявили внимание к речевым актам живого языка, к внутренней стороне языка, к значению слова и предложения.

Истоком психологического направления в языкознании явилась ассоциативная психология И. Т. Гербарта (1776-1841), ученика Фихте. Ассоциативная психология ставила перед собой задачу установить с позиций психологии принципы познавательной деятельности отдельного индивида.

Деятельность сознания рассматривалась как цепь связей (ассоциаций) представлений, сцепляющихся между собой по разного типа

61


ассоциациям — по сходству, по смежности, по контрасту. Акт познания действительности рассматривается как апперцепция: новое представление (представление о познаваемом предмете) апперцепирует-ся (увязывается по тому или иному виду ассоциаций) со старыми, уже имеющимися в сознании человека из прошлого опыта представлениями, и благодаря этому осознается. То есть в новом представлении обнаруживаются определенные признаки, по которым познаваемый предмет или явление относится в ту или иную рубрику.

Например, мальчик, увидев на лампе круглый абажур, воскликнул: "Арбузик!". То есть представление об абажуре (новое представление) как о круглом предмете апперцепировалось в сознании мальчиком со старым, уже имевшимся в его сознании представлением об арбузе, тоже круглой формы; произошла ассоциация по сходству, новое оказалось познанное через старое.

Крупнейшие недостатки ассоциативной психологии:

  1.  преувеличение в деятельности сознания представлений в
    ущерб понятиям;
  2.  отодвигание на задний план сознательной воли человека;
  3.  умаление роли интеллекта в психической деятельности че
    ловека.

2а. Харьковская лингвистическая школа — одно из направлений отечественного языкознания второй половины XIX в. Наиболее яркие его представители — А. А. Потебня, Д. Н. Овсянико-Куликовс-кий, А. В. Ветухов, А. Г. Горнофельд, М. А. Колосов, Б. А. Лезин, А. В. Попов, М. Г. Халанский, В. И. Харциев. Они исследовали язык в широком культурном и историческом контексте. Изучая происхождение и развитие языков и словесности в связи с историей народа, представители Харьковской лингвистической школы исследовали фонетические и грамматические особенности восточнославянских языков в их эволюции, собирали и изучали фольклор и художественные ценности, составляющие достояние национальной культуры. У истоков Харьковской лингвистической школы стояли И. И. Срезневский ("Мысли и заметки", 1831; "Мысли об истории русского языка", 1850) и его ученик П. А. Лавровский ("О языке северных русских летописей", 1852).

62

 Ж

 26. Признанным главой Харьковской лингвистической школы был А. А. Потебня, разрабатывавший теорию происхождения и развития языка, историю грамматики, семасиологию, поэтику, исто-' рию литературы, он занимался также фольклором и этнографией, исследовал вопросы взаимоотношения языка и мышления, языка и нации ("Мысль и язык", 1862 г.).

А. А. Потебня считал, что в основе развития языка лежит смена поэтического мышления, отразившегося в формах слов и высказываний, прозаическим мышлением.

В поэтическом слове и соответственно в поэтическом произведении в целом А. А. Потебня выделяет 3 составные элемента: внешнюю форму (звучание), значение (семантика) и внутреннюю форму (образ). Учение А. А. Потебни о внутренней форме слова восходит к идеям В. фон Гумбольдта.

Ученый подчеркивал вторичность прозы по отношению поэзии, поэтому предмет филологии после Потебни стал пониматься как сочетание анализа языка с анализом только художественной речи, а филология в школе преподавалась под углом зрения лингвистической поэтики.

А. А. Потебней была дана развернутая картина развития восточнославянской фонетической системы от древнейшего периода до середины XIX в., сформулированы принципы этимологических исследований в связи с изучением фонетических законов развития языка, сделаны открытия так называемого нового "В, второго полногласия.

Велики заслуги А. А. Потебни в области диалектологии. В его работах были охарактеризованы границы распространения важнейших диалектных звуковых явлений, определены отношения южновеликорусских говоров к северновеликорусским, указаны признаки, которыми отличается украинский язык.

Ученый стремился выработать нормы украинского литературного языка, для этого он пытался перевести на украинский язык "Одиссею" Гомера. А. А. Потебня считал, что "высокая культура" Должна была строиться на культуре народа т. е. крестьянства. Свой высокий стиль крестьянство имело в фольклоре. Теперь на этой

63


основе, "забыв псалтырь и пророков", необходимо было строить новый народный литературный стиль. Как известно, в XVI—XVIII вв. в художественной речи царила "проста мова", мова бабы Палашки, героини И. Нечуя-Левицкого. А. А. Потебне необходимо было построить мост между миром бабы Палашки и миром Гомера.

В основу перевода ученый положил нейтральные языковые элементы, архаизация достигалась за счет синтаксических элементов — инверсии и разрыва: "Чорш стягли корабель", "Вони пир co6i милий зробили".

Перевод не был завершен, но его принципы были ясны. Опубликован перевод после смерти ученого в 1905 г. Неизвестны украинские писания А. А. Потебни вне поэтического жанра (записи украинских песен, опубликованные О. Баллиной). Тем не менее эксперимент А. А. Потебни в создании высокого стиля на фольклорном ураинском фундаменте, по мнению украинских лингвистов, необходимо включить в историю украинской литературы и украинского литературного языка.

Сила А. А. Потебни обнаруживается в том, что теория языка вырастает у него из самого анализа языкового материала и на него опирается.

Заслуга А. А. Потебни в том, что он сумел увидеть в грамматике прежде всего сложное, далеко не всегда прямое и не всегда очевидное, но всегда глубокое и несомненное взаимодействие форм (в самом широком смысле) и значений. При этом подобное взаимодействие, как доказал ученый, оказывается исторически изменчивым, развивающимся, динамичным.

Желая показать силу всякого развитого языка, А. А. Потебня отмечал его неповторимость, подобно тому как в его концепции оказывается неповторимым всякий "акт творчества".

А. А. Потебня родился 10 (22) сентября 1835 г. на хуторе Манев Роменского уезда Полтавской губернии в семье отставного штабс-капитана.

Род Потебни старинный, казачий, о чем свидетельствует сама фамилия ученого: потебня — это кожаные лопасти по бокам казачьего седла, пристегивавшиеся на пряжках.

64

 В семье были сильны военные традиции. Дед ученого, получивший в XVIII в. дворянство, служил в русской армии, служил отец будущего ученого, воинская карьера ожидала его четырех сыновей — Александра, Андрея, Николая, Петра. Только благодаря настояниям матери и ее родни Александр в 1844 г. поступил в гимназию, а не в кадетский корпус. В 1851 г. он ее закончил с блестящим датестатом и серебряной медалью.

-''" В 1851 г. А. А. Потебня был зачислен на юридический факультет ^Харьковского университета, а в 1852 г. перешел на первый курс историко-филологического факультета. Выпускное сочинение (1856 г.) — "Первые четыре года войны Хмельницкого" — написано на базе данных украинских летописей, народных песен и других фольклорных материалов, которые автор использовал как исторические свидетельства, сохранившиеся в народной памяти.

Поработав в первой Харьковской гимназии, А. А. Потебня возвращается в университет для сдачи магистерского экзамена. В этот период ученый ощущает влияние Ф. Миклошича, В. Караджича и особенно Ф. И. Буслаева, которого считал своим учителем.

За два года он выдержал экзамен и подготовил магистерскую диссертацию "О некоторых символах в славянской народной поэзии". Автор ставит перед собой задачу: выяснить способы и формы создания символов в народной поэзии, ставшей для его работы главным источником. По материалам диссертации была опубликована монография.

После получения степени магистра славянской словесности А. А. Потебня был оставлен при кафедре русской словесности Харьковского университета.

26 а1. В 1862 г. выходит книга А. А. Потебни "Мысль и язык". В ней наиболее полно и точно изложены основные теоретические идеи молодого ученого.

Анализируя труды В. фон Гумбольдта, Г. Штейнталя, И. Бекке-раи др., А. А. Потебня пишет о происхождении языка, связи языка И мышления. Ученый говорит о том, что язык играет важную роль в Формировании и развитии человеческого мышления, они находятся в теснейшей связи.

65


.*Жя •■

В книге "Мысль и язык", вслед за В. фон Гумбольдтом, А. А. По-тебня разрабатывает учение о внутренней форме слова, под которой понимает признак предмета, легший в основу его номинации. Слово, по мнению ученого, не может отразить все свойства и качества обозначаемого предмета, оно лишь называет один из его признаков. Например, слово подснежник указывает на известный цветок, у которого есть много качеств и свойств (цвет, строение лепестков, стебли, корни, химический состав и т. д.), но само слово называет один признак — "тот, что находится под снегом, пробивается из-под снега". Вот такое называние или представление и является внутренней формой слова.

При возникновении каждое слово имеет внутреннюю форму, но со временем многие слова ее утрачивают и о внутренней форме слова приходится лишь догадываться. Почему, например, дерево ДУБ названо именно так? Слово возникло так давно, что его первоначальное значение утратилось. Однако такие слова не мертвы для языка: от слова дуб образуется производные: грибы дубовик и под-дубник и т. п.

Не имеют для нас внутренней формы и заимствованные слова, хотя в языке, из которого они пришли, внутренняя форма была. В то же время эти заимствования, придя в другой язык из родного, могут стать основой для новых слов. Так, китайское слова чай не имеет в русском языке внутренней формы, но от него образованы слова чаёвничать, т. е. "проводить время за чашкой чая", чаёвничанье.

Внутреннею форму имеет не только полнозначные слова, ее имели когда-то и слова служебные. Понятие внутренней формы, по мнению А. А. Потебни, можно применить и к грамматическим категориям, и к синтаксису, и ко всему строению языка.

Ученый считал, что в древнейшие времена мышление было чувственно-образным: свойства, признаки, действия предметов и человека не представлялись абстрактно, но абстрагировались от предметов и человека, которым они принадлежали. В связи с этим А. А. Потебня считает, что известные нам грамматические категории: имя существительное, глагол, наречие, местоимение суть яв-

66

 дения относительно поздних исторических эпох. Постепенно, с развитием абстрактного мышления, из первобытного "имени" вычленяются другие существительные и глаголы, а потом и все другие грамматические категории.

А. А. Потебня указывает на то, что каждое слово по своей структуре представляет совокупность членораздельного звука, внутренней формы и значения (содержание). Внутренняя форма выступает как способ передачи значения.

А. А. Потебня постоянно подчеркивает тесную взаимосвязь языка и мышления: "Показать на участие слова в образовании последовательного ряда систем, обнимающих отношение личности к природе, есть основная задача языка. В общих чертах мы верно поймем значение этого участия, если приняли основное положение, что язык есть средство не выражать уже готовую мысль, а создавать ее, . что он не отражение сложившегося миросозерцания, а слагающая его деятельность. Чтобы уловить свои душевные движения, чтобы осмыслить свои внешние восприятия, человек должен каждое из . яих объективизировать в слове и слово это привести в связь с другими словами. Для понимания своей и внешней природы вовсе небезразлично, как представляется нам эта природа, посредством каких именно сравнений стали ощутительны для ума отдельные ее стихии, насколько истинны для нас сами эти сравнения, одним сло-iPOM — не безразличны для мысли: первоначальное свойство и сте-*Явнь забвения внутренней формы слова". Л:   Из этого определения следует:

а».   1. В языке отражается отношение человека и окружающему ;**&.       миру;

«    2. Язык является средством создания мысли, а не только ее пе-I Щ$->      редачи;

«ж  3. Все душевные движения человека объективируются в слове;

f   4. Мир познается благодаря сравнению с уже познанным;

5. Внутренняя форма слова может забываться. '%Шя А. А. Потебня утверждал, что "слово является необходимым для йёЯРеобразования низших форм мысли в понятия и что без языка джт««ль сама по себе не может существовать". Ученый доказал,

67


что язык активно воздействует на мышление и благодаря этому развивается сознание человека.

Книга "Мысль и язык" показала ученому миру России, что в лице ее автора отечественная филология получила исключительно одаренного лингвиста-мыслителя, лингвиста-философа, идущего своим оригинальным путем в исследовании языка.

В 1874 г. А. А. Потебня защитил докторскую диссертацию "Из записок по русской грамматике", т. I и II.

26 б1. С точки зрения учения о слове наибольший интерес представляет "Введение", оно начинается с раздела "Что такое слово". А. А. Потебня отмечал: Определение отдельного слова как единства членораздельного звука и значения, по-видимому, противоречит обычному утверждению, что "одно и то же слово не только в различные времена или по различным наречиям одного и того же языка", но и в одном и том же наречии в определенный период "имеет различные значения". Говоря так, представляем слово независимым от его значений, г. е. под словом разумеется лишь звуки, причем единство звука и значения будет не более единства дупла и птиц, которые в нем гнездятся. Между тем членораздельного звука без значения не называем словом. Такой звук есть искусственный фонетический аппарат, а не слово".

Из данной характеристики следует:

  1.  Определение слова как единства звуковой оболочки и значе
    ния недостаточно, т. к. возможна омонимия и развитие зна
    чений, т. е. полисемия;
  2.  Нельзя рассматривать связь звуковой оболочки и значения
    как нечто случайное и механическое (дупло и птица);

Членораздельный звук без значения невозможен.

Для пояснения своей точки зрения А. А. Потебня производит анализ слова ВЕРСТА. Прежде всего он устанавливает его исконную форму, затем определяет первоначальное значение, т. е. проводит этимологический анализ.

Ученый отмечает, что слово ВЕРСТА имеет тот же суффикс, что и слова БОТВА, БРИТВА, произносилось: ВЕРТ-ВА. Позднее произошло звуковое упрощение. Славянское слово ВЕРСТА родствен-

68

 %0 лит. ВАРСТАС и значило то же самое — "поворот плуга", "дли-^^озды, проводя которую плуг поворачивается обратно", "мера

и£ссгояния", "мера поля". Еще в древности слово ВЕРСТА стало «йогозначным, каждое значение развивалось по-своему: из значении "поворот плуга" возникло значение "борозда", которое сохранялось в сербохорватском языке у существительного ВРСТА. Из значения "длина борозды" образовалось слово, указывающее на перу расстояния, отсюда же и значение "верстовой столб", который иногда тоже называют просто ВЕРСТА, а также переносное значение "верзила". Впоследствии, когда в сознании людей совместилось представление длины пути и жизненного пути, возникло значение "возраст", сохранившееся в существительном СВЕРСТНИК.

Анализируя связь звуковой оболочки и значения, А. А. Потебня отвечает: "В слове также совершается акт познания. Оно значит нечто, т. е. кроме значения должно иметь и знак. Хотя для слова звук так необходим, что без него смысл слова был бы для нас недоступен, но он указывает на значение не сам по себе, а потому, что прежде имел другое значение.... Поэтому звук в слове не есть знак, а лишь оболочка, или форма знака; это так сказать знак знака, так что в слове не два элемента, как можно заключить из ... определения слова как единства звука и значения, а три".

Само понятие знака определяется ученым с логико-психологической точки зрения. Знак "есть общее между двумя сравниваемыми сложными мысленными единицами, или основание сравнения", "знак по отношению к значению предыдущего слова есть лишь указание, отношение к этому значению, а не воспроизведение его", "знак в слове необходимая (для быстроты мысли и для расширения сознания) замена соответствующего образа или понятия; он есть представитель того или другого в текущих делах мысли, а потому называется представлением, т. е. в слове А. А. Потебня выделяет 3 элемента: звуковую оболочку, значение и представление.

Ученый разделяет ближайшее (народное) и дальнейшее (индивидуальное) значение слова.

26 в1 Грамматическая теория А. А. Потебни вырастала из анализа конкретных языковых фактов. Главный его грамматический

69


труд — "Из записок по русской грамматике" в 4 томах, I том — Введение; II том — "Составные члены предложения", III том — "Об изменении значения и заменах существительного". Последний IV том "Из записок по русской грамматике", составленный по архивным материалам ученого, был напечатан в 1941 г., в начале Великой Отечественной войны.

Для А. А. Потебни части речи — грамматические категории, которые существуют лишь в предложении. Таким образом, в сфере грамматики синтаксис имеет решающее значение.

А. А. Потебня считает, что каждый факт языка следует рассматривать в историческом развитии, что задача языкознания заключается в том, чтобы определить не только "откуда", но и "куда мы идем". "В живых языках разрушение старого есть одновременно создание нового, не говоря уже о непрерывных изменениях лексического содержания, создание новых грамматических функций продолжается до нашего времени, ничем не предвещая упада творчества".

Особенно важные положения второго тома:

  1.  Причастие — форма, промежуточная между именем и гла
    голом — в древнерусском языке употреблялась значительно
    шире, чем в современном, в частности — была второстепен
    ным сказуемым. Историческое развитие причастия свидетель
    ствует о противоположности имени и глагола, которая уве
    личивается с приближением к нашему времени.
  2.  В языке происходит увеличение разницы между именем су
    ществительным как преимущественно самостоятельным и
    несогласуемым словом и именем прилагательным как сло
    вом атрибутивным.
  3.  Количество глаголов, служащих предикативными связками, по
    направлению к новому времени уменьшается; вместе с тем
    выделяется глагол, который употребляется преимущественно
    как чистая предикативная форма без всякого содержания.
  4.  Развитие синтаксиса состоит в стремлении к дифференциа
    ции членов предложения, к "различению бывших прежде од
    нородными функций членов предложения, что, в свою оче
    редь, является признаком "усовершенствования языка".

70

 Г

 Третий том "Из записок по русской грамматике" по своему содержанию примыкает к первым двум томам. В нем получили развитие те положения, к которым пришел ученый в результате своих исследований по истории синтаксиса славянских языков. Одной из наиболее значимых в этом труде является проблема происхождения существительного и прилагательного из имени. А. А. По-тебня показывает, какой путь прошли прилагательные и существительные, как постепенно все более увеличивалась разница между ними в процессе исторического развития обеих грамматических категорий.

В части тома, посвященной синтаксису, А. А. Потебня рассмотрел основные структурные типы безличных предложений, дал свое решение проблемы их происхождения: основной путь от личных предложений к безличным — это утрата субъекта в личных предложениях или его превращение в творительный действующего лица. Исключительной заслугой А. А. Потебни является разработка учения о некоторых видах придаточного предложения, именно ему мы обязаны первым научным анализом различных по своей структуре придаточных предложений с ценными историческими комментариями относительно времени их появления.

Основная часть четвертого тома посвящена глаголу: описания развития глагольных категорий вида, времени, наклонения, залога. А. А. Потебня первым открыл позднее, вторичное, происхождение видов в славянских языках, обобщенно выражающих завершенность и незавершенность действия, раскрыл причины этого процесса.

В 1977-1985 гг. IV том был издан вторично в двух выпусках, так как объем материала значительно возрос (обнаружили новые рукописи ученого). Данный том в основном посвящен проблемам сравнительно-исторической морфологии, а также словообразования восточнославянских языков.

.»  Так был создан фундаментальный труд, составивший эпоху в отечественной филологии.

*<  Помимо научной, А. А. Потебня на протяжении всей своей жиз-Чн вел преподавательскую работу в Харьковском университете.

7 71


Деятельность А. А. Потебни получила большое признание: в 1877 г. его избрали членом общества любителей русской словесности при Московском университете, в 1887 — членом чешского Общества наук, в 1890 г. — действительным членом общества любителей природоведения, антропологии и этнографии при Московском университете. В 1891 г. Русское географическое общество присуждает ему свою высшую награду — золотую Константиновскую медаль. Его труды изучают не только лингвисты, но и литературоведы и психологи.

Умер А. А. Потебня 29 ноября (11 декабря) 1891 г.

Имя ученого носит Институт языковедения Национальной Академии наук Украины. Его труды приобрели особую актуальность в наше время.

За. Во второй половине XIX в. под знаком психологизма сложился третий период сравнительно-исторического изучения индоевропейских языков — младограмматшм. Его зачинателями были молодые лингвисты лейпцигского университета, поэтому этот период называют также лейпцигским: А. Лескин (1840-1916), К. Бруг-ман (1849-1919), Г. Остгоф (1842-1907), Г. Пауль (1846-1921), Б. Дельбрюк (1842-1922) и др. Они с таким чисто юношеским пылом нападали на концепции старшего поколения компаративистов, что один из его представителей, Ф. Царние, иронически назвал из "младограмматиками" (Jungdrarnmatiker), а К. Бругман сделал это название наименованием своего направления, под которым оно и вошло в науку.

В России идеи младограмматизма разделяли Ф. Ф. Фортунатов, В. К. Поржезинский, А. А. Шахматов, И. А. Бодуэн де Куртенэ, А. А. Потебня и др.

Программное заявление в этом плане сделали Г. Остгофи и К. Бругман: "Никто не может отрицать, что прежнее языкознание подходило к объекту своего исследования — индоевропейским языкам, не составив себе предварительно ясного представления о том, как живет и развивается человеческий язык вообще, какие факторы действуют при речевой деятельности и как совместное действие этих факторов влияет на дальнейшее развитие и преобразование

72

 языкового материала. С исключительным рвением исследовали язы-кя> но слишком мало говорящего человека". Таким образом был провозглашен психологизм младограмматиков.

В области сравнительного языкознания младограмматики придерживались следующих положений:

1. Младограмматики ставили совершенно иные цели и задачи пе
ред сравнительным изучением индоевропейских языков, что, соот
ветственно, меняло и самый подход к их изучению. Главным объек
том своих исследований они делали не мертвые древние, а живые,
современные, так как они легче, чем мертвые древние языки, подда
ются наблюдению и, следовательно, дают больше материала для
«скрытия закономерностей развития языка. Впрочем, младограмма
тики в своей научной практике были непоследовательны и в проти
воречии со своими декларативными заявлениями много внимания уде
ляли изучению именно древних языков и занимались реконструкци
ей если не индоевропейского праязыка, то его отдельных форм.

Главная цель сравнительно-исторического изучения живых языков — установление их историко-генетических связей на базе фонетических соответствий и звуковых переходов.

Звуковые переходы констатируются определенными фонетическими законами, которым придавалось исключительно важное значение.

Обращение к современным языкам было вызвано так же тем, что стало ясно: реконструируемый праязык можно рассматривать лишь как язык гипотетический, так как с углублением в материалы индоевропейских языков с привлечением новых фактов представление о праформах и прасловах меняется.

Так, первоначально полагали, что в праязыке слово, означавшее
"лошадь", звучало
akvas, потом — ekj-vos. Нельзя утверждать, что
это окончательная реконструкция. '

2. Базой для всякого рода построений в сравнительной грамма
тике у младограмматиков в первую очередь являются
фонетичес
кие законы.

Г. Пауль и К. Дельбрюк отмечали: "Понятие "фонетический закон" нельзя понимать в том смысле, в каком мы говорим в физике

73


или химии о законах. Фонетический закон не говорит о том, что должно происходить снова и снова при наличии определенных условий общего характера", он только констатирует "однородность определенной группы исторических явлений".

Фонетические законы, во-первых, позволяли обнаружить материальное тождество слов и форм, совершенно не сходных между собою по звучанию. Ведь вначале сопоставлялись слова, близкие по звучанию, и по значению, причем большую роль в сближении таких слов играла интуиция, догадка. Так, например, М. В. Ломоносов соотносил др.-греческое слово geravos и русское журавль, doron и дар.

Знание фонетических законов обеспечило необходимые в каждой науке точность и возможность предвидения. Например, из латинского arduns (прямой, крутой) выводится русское слово рост, поскольку сочетание гласных с плавными дает метатезу и удлинение.

К. Бругман и Г. Остгоф писали: ".. .каждое звуковое изменение, поскольку оно происходит механически, совершается по законам, не знающим исключений, т. е. направления, в котором происходит изменение звука, всегда одно и то же у всех членов языкового сообщества, кроме случая диалектного дробления, и все без исключения слова, в которых подверженный фонетическому изменению звук находится в одинаковых условиях, участвует в этом процессе".

3. Одно время роль фонетических законов в жизни языка младограмматиками сильно преувеличивалась. Был выдвинут лозунг: "Фонетические законы не знают исключений". Но потом оказалось, что действие фонетических законов ограничено временем и пространством, а такад у каждого закона такое множество исключений, что их уже нельзя было игнорировать, а надо было объяснять. Так были открыты следующие причины отклонений от фонетических законов: а) действие одного закона перехлестнулось с действием другого; б) действие аналогии; в) заимствование: слово попало в данный язык из другого, когда в первом звуковой заксн, под который это слово должно было попасть, перестал действовать.

Особенное внимание уделялось аналогии. Г. Пауль подчеркивал, что "аналогия... играет некоторую роль и в области фонетики, но

74

 главная сфера её действия там, где одновременно присутствует и значение". Причины воздействия аналогии Б. Дельбрюк видел в следующем: "неизбежность действия аналогии в языке становится очевидной, если уяснить себе, что слова в душе говорящего являются в значительно большей части своей не обособленно, но в тесной связи (ассоциированные) с другими".

В данном случае обнаруживается еще одно принципиальное различие между компаративистами старшего поколения и младограмматиками: первые при изучении истории индоевропейских языков и их родства считали, что все, что есть в языке — потомке, является материалом, унаследованным от языка-предка. Младограмматики обнаружили заимствования.

Таким образом, согласно младограмматикам, каждое явление в области фонетики есть исторически обусловленный результат действия фонетического закона или же действия аналогии, или же оно — заимствование.

Следовательно, фонетическое состояние языка обусловливают 3 фактора: фонетические законы, аналогия и заимствования.

  1.  Младограмматики отвергли положение о двух периодах в жиз
    ни языка — период расцвета форм (прогресс языка) и период из
    падения (регресс языка). Они признали единый процесс развития
    языка, который совершается по одним и тем же законам, которые
    могут быть вскрыты не на материале древних языков, известных
    только по письменным памятникам, а на материале живых языков,
    жизнь которых может быть прослежена достоверно от их древней
    ших памятников письменности (реальное исходное их положение)
    до современного состояния.
  2.  При изучении живых языков, которое делалось главной зада
    чей языкознания, обнаружилось, что каждый язык, если он занима
    ет более обширную территорию, обязательно дробится на диалек
    ты. Именно в диалектах, по мнению младограмматиков, только и
    можно наблюдать настоящую жизнь языка, проявление действия
    его законов, так как диалекты, не в пример письменным литератур
    ным языкам, не скованы никакими писаными грамматическими
    правилами. Огсюда — особое внимание к диалектам, что дало мощ-

75


ный толчок для развития диалектологии, которая именно у младограмматиков оформилась как самостоятельная отрасль языкознания.

6. Увлечение санскритом, характерное для старшего поколения
компаративистов и приведшее к "санскритизации" сравнительной
грамматики индоевропейских языков, признание его наиболее древ
ним из всех известных индоевропейских языков, заставило полагать,
что в праязыке, как и в санскрите, было только 3 гласных:
a, i, u.
Исследования младограмматиков показали, что система гласных в
санскрите — поздняя, что более архаична она, например, в древне
греческом языке, что в праязыке было 5 гласных — а, о, е,
i, u.

7. Младограмматики обратили внимание на то, что корень и ос
нова — это грамматические абстракции, являющиеся продуктом на
учного анализа, а не живые явления языка: они никогда не выступа
ли и не выступают в живой речи как самостоятельные единицы.
В действительности же в реальном языке индивиды имеют дело с
целыми словами, а потому образование новых форм надо рассмат
ривать как результат преимущественно
слияния целых слов.

Слабые стороны младограмматизма в сравнительном языкознании:

история языка превращалась фактически в историю звуков и
форм, недостаточно изучались лексика и синтаксис;

в изучении языка господствовал атомизм: язык раздроблялся
на отдельные мельчайшие явления, история которых и про
слеживалась;

атомизм у младограмматиков связывался с анатомизмом: изу
чаемое явление вырывалось из ряда других и исследовалось
изолированно (как анатом вырезает из организма тот или иной
орган и изучает его, не учитывая его взаимодействия с други
ми органами). Атомизм и анатомизм не позволяли изучать
язык как систему;

в истории языков главное внимание уделялось движению язы
кового материала от праязыка в последовательном расщепле
нии последнего на языковые ветви вплоть до новых совре
менных языков; изменение этого материала в каждой ветви и
каждом языке мыслилось происходящим по тем или иным

76

 фонетическим законам, этим языкам присущим, однако мало внимания уделялось взаимодействию языков внутри семьи, географически близко расположенных, не говоря уже о воздействии на индоевропейские языки языков других семейств;

в установлении родственной связи между языками внутри се
мьи не учитывалась возможность самостоятельного, парал
лельного возникновения сходных явлений: если в близкород
ственных языках таковые явления обнаруживались, то счита
лось, что они уже были присущи языку-предку и от него унас
ледованы;

праязык мыслился монолитным (без раздробленности на ди
алекты) и одноплановым: не учитывалась история праязыка
до его распадения.

36. Всех младограмматиков объединяет критика шлейхеровско-го натурализма, в частности, понимания языка как биологического явления. Для младограмматиков язык — результат человеческой деятельности, т. е. явление социальное, но это декларируемое новое понимание языка не только не подтверждалось их практикой, но и входило с ней в противоречие. Основной упор младограмматики делали на говорящего человека, тем самым, с одной стороны, этот факт дает основание признать младограмматизм одним из направлений лингвистического психологизма, с другой стороны, язык оказывался расчлененным на отдельные речевые акты, имеющие место в речевой деятельности индивида. Г. Пауль писал: "Всякий акт языкового творчества всегда является делом индивида. Правда, одно и то же может быть создано несколькими индивидами, но это не меняет существа акта творчества или его продукта. Никогда не бывает, чтобы несколько индивидов создавали в области языка что-то совместно соединенными усилиями, распределив между собой обязанности. Совершенно иначе обстоит дело в экономической или политической области".

Изложенное выше имеет и еще одна лингвистическое следствие: младограмматики единственно правильным методом считали самонаблюдение, так как свою собственную речь, речь индивида, ученый знает лучше всего.

77


Ш:

Однако младограмматики осознают ограниченность такого подхода. Г. Пауль отмечает: "Для полного описания состояния языка по существу надо было бы провести наблюдение над всей совокупностью представлений, связанных с языком у каждого отдельного индивида, принадлежащего и данной языковой общности, и сравнить затем между собой результаты отдельных наблюдений. Однако в действительности нам приходиться довольствоваться гораздо менее совершенным описанием, которое значительно удаляется от идеала".

Речь каждого индивида специфична. Почему же она носит социальный характер, т. е. оказывается понятной окружающим? Общепонятность индивидуальной речи младограмматики пытались объяснить тем, что психическая деятельность всех людей одинакова, протекает по одним законам, что речевой аппарат у всех людей одинакового устройства и одинаково соотнесен с работой головного мозга и всего организма в целом.

Однако такое объяснение нельзя признать удовлетворительным: если законы и условия речевой деятельности людей универсальны, то почему не понимают друг друга носители разных языков? Значит, социальный характер речи индивидов обусловливается отнюдь не общностью работы их психики и речевого аппарата. Однако отзвуки биологизма еще долго встречаются в трудах младограмматиков. Тем не менее Г. Пауль писал:"... сущность речевой деятельности может быть лучше всего понята посредством наблюдения над родным языком".

Психологизм младограмматиков проявился также в том, что все они были сторонниками психологического направления в грамматике, т. е. рассматривали предложение как выражение психологического, а не логического суждения.

Г. Пауль писал: "Грамматика и логика расходятся между собой прежде всего потому, что становление и употребление языка происходит не на основе строго логического мышления, а в результате естественного и неупорядоченного движения представлений, которые в зависимости от одаренности и образования следуют или не следуют логическим законам".

78

 "Психологические и грамматические категории не идентичны". Между сторонниками психологического направления в грамма-досе шел спор относительно того, как получается сочетание представлений, оказавшееся психологическим суждением. р*      П Пауль утверждал, что оно — результат соединения (синтеза) !" двух разных представлений: в предложении "Собака лает" нашло Ш выражение соединение двух самостоятельных представлений — Й- представления о собаке и представление о лае. f       В. Вундт же считал, что сочетание представлений в психологи-Г ческом суждении — результат расчленения (анализа) одного слож-ного представления (в нашем примере — представление о лающей собаке) на два простых (представления о собаке и представления о лае). А. А. Шахматов же полагал, что психологическое суждение одинаково может быть результатом как соединения двух отдельно взятых представлений, так и разложения одного сложного представления на два простых. Это мнение, несомненно, ближе к истине.

Рассмотрев весьма весомый вклад младограмматиков в развитии теории языкознания, отметим их ошибочные положения: 1) отрицание языка коллектива, реальное бытие признавалось лишь за речью индивида; 2) фактически изучался не язык, а речевая деятельность индивидов. Не случайно Г. Пауль подчеркивал: "Истинной причиной изменения узуса является обычная речевая деятельность"; 3) провозглашая язык явлением социальным, младограм-щетки подменяли язык индивидуальными речевыми актами, а потому не могли объяснить их социальную природу; 4) наука о языке Отождествлялась с историей языка; 5) в объяснении языковых явле-$Юй с психологических позиций младограмматики подчас отождествляли языковые категории с психологическими и подменяли вторыми первые.

Г. Пауль писал: "... истинным объектом для языковеда являются |се проявления языковой деятельности у всех индивидов в их взаимодействии друг с другом".

Таким образом, младограмматизм явился важной вехой в разви-я историко-сравнительного и теоретического языкознания, он щРился точкой отсчета для практически всех последующих направ-|Риий языкознания.

79


Лекция № 7

Языкознание конца XIX — начала XX в,

1. Возникновение социологии языка.

  1.  Эстетический идеализм К. Фосслера
  2.  "Вещи и слова" Г. Шухардта.

1. Социологическое направление в языкознании утверждается в борьбе против индивидуально-психологического и натуралистического понимания сущности языка. Социологическое направление не возникло сразу как единая школа, а развилось в результате различных подходов к изучению проблемы языка и общества — проблемы, которая интересовала языковедов с древнейших времен.

Во второй половине XIX в. сторонники психологического направления начинают осознавать тот факт, что языковая семантика является не индивидуально-психологическим, а социально-психологическим явлением. Поэтому язык должен рассматриваться в связи с обществом, его социальным изучением, в связи с социальной дифференциацией языка.

Лингвистический интерес к социальной природе языка раньше всего и наиболее определенно обозначился во Франции. Работа П. Лафарга "Язык и революция" (1894 г.), написанная под влиянием идей марксизма, была для своего времени выдающимся явлением. Это было первое лингвистическое исследование, в котором различие социальных вариантов французского литературного языка на рубеже XVIII-XIX столетий — "классовых", по терминологии П. Лафарга, языков аристократического Версаля и буржуазного Парижа, — было не только зафиксировано, но и объяснено как следствие и отражение общественных противоречий эпохи французской буржуазной революции.

80

 Заслуга французской социологической школы в языкознании, созданной А. Мейе (учеником Ф. де Соссюра) и его последователями, состояла в том, что социальный аспект изучения языка впервые был '•'   введен в науку как существенный и необходимый.

Выдвинув тезис о социальной природе языка, А. Мейе убедительно показал, что конечной причиной изменения значения слов деляются не внутренние сдвиги в контексте и не психологические процессы как таковые, а стоящие за ними социальные факторы:

- изменение реалий, обозначаемых словом (например, пере
стройка в строительстве и как политическое явление);

- изменение исторических условий употребления слова (до кон
ца 90-х гг.
XX в. слово мэр было для нас экзотизмом, обозна
чающим главу городского управления в Западной Европе; гра
доначальник занимал ту же должность в дореволюционной
России, т. е. слово было архаизмом, сейчас оба слова пере
шли в активней словарный состав русского и украинского
языков);

- употребление слова в более широких или в более узких кругах общества (например, с конца XX в. лагерная и тюремная лексика широким потоком хлынула в нашу речь (бомжи, зэки, шмонать и т. п.), иногда стремясь к терминологичности (беспредел).

А. Мейе была показана связь между развитием цивилизации и изменениями в составе словаря, между интеллектуальным прогрессом и переосмыслением или возникновением новых грамматичес-№х форм и категорий.

> К этому периоду, который иногда определяется как период кризиса в языкознании, относится создание новых лингвистических школ, находящихся в разной оппозиции к младограмматизму.

К ним относятся школа "слов и вещей", с которой был связан Г, Шухардт, возглавляемая К. Фосслером школа эстетического идеализма и оформившаяся несколько позднее так называемая неолин-, Овистика.

г Все эти школы имеют общие точки соприкосновения, особенно :: ^критике младограмматических доктрин, но вместе с тем облада-{ *■ и рядом своеобразных черт.

81


2. Социальная природа и обусловленность языка получили своеобразное истолкование в школе К. Фосслера, носящей название эстетического идеализма (название направления связано с названием программного сборника статей "Idealististische Neuphilologie", 1922 г.)

Глава школы эстетического идеализма К. Фосслер (1872-1947) был не только лингвистом, но и литературоведом (специалистом в области романской филологии). В 1909 г. он опубликовал свою программную работу "Позитивизм и идеализм в языкознании". Изложенной в этой книге концепции он остался верен до конца своей жизни. Последующие его работы "Язык как творчество и развитие" (1905), "Избранные статьи по философии языка" (1923 г.), "Дух и культура в языке" (1925 г.), а также многочисленные статьи либо детализируют высказанные в первой книге положения, либо включают их в более широкие культурно-исторические рамки, исследуя отношение языка и речи, религии, науки, поэзии и т. д. Особняком стоит его книга "Культура Франции в зеркале ее языкового развития" (1913 г., со второго издания — 1929 г. — она называется "Культура и язык Франции"). Эта книга представляет собой применение выдвинутых К. Фосслером теоретических принципов к изучению истории французского языка.

Эстетическая теория языка К. Фосслера сложилась под влиянием лингвистической концепции В. фон Гумбольдта и системы философских воззрений Б. Кроче.

Резко критикуя младограмматиков за отказ от изучения "исходной причинной связи" между явлениями, за механицизм, К. Фосслер назвал такой подход к языку позитивизмом, "смертью человеческого мышления", "концом философии" и противопоставил ему свою теорию языка, которую он определил как "идеализм", потому что в ней, вслед за В. фон Гумбольдтом, язык рассматривается как непрерывная творческая духовная деятельность, неотделимая от духовной и интеллектуальной истории народа.

К. Фосслер подчеркивал тот факт, что младограмматики, накопив огромный материал, интересуются только вопросами: что есть в языке? и что в нем происходит? Но младограмматики игнориру-

82

 фг самый важный вопрос: Почему? Для чего совершаются в языке htc или иные процессы? К. Фосслер причины языковых явлений ищет л деятельности души, в интуитивной деятельности индивида, той *: деятельности, которая лежит в основе художественного творчества \% искусстве, когда она оказывается обусловленной эстетическими «требованиями и устремлениями.

Единственная реальность и тем самым основной объект изуче-иия для К. Фосслера — речь индивида, понимаемая как духовное творчество личности, служащее средством выражения ее интуиции и фантазии.

С точки зрения К. Фосслера, язык не средство общения, а средство выражения, общая языковая деятельность возможна лишь благодаря "общей духовной предрасположенности" говорящих.

По мнению К. Фосслера, язык и все его компоненты "должны находить свое конечное, единственное и истинное толкование в высшей дисциплине — стилистике".

К. Фосслер пишет: "Языковое выражение возникает в результате индивидуальной деятельности, но оно утверждается если приходится по вкусу другим, если они его принимают и повторяют либо бессознательно, т. е. пассивно, либо точно так же творчески, т. е. модифицируя, исправляя, ослабляя или усиливая, короче говоря, принимая коллективное участие".

Таким образом, творческая личность создает новое, инертная масса, если принимает это новое, превращает его в шаблон. Грамматика — это описание и систематизация таких ставших общепринятыми шаблонами средств языка. Грамматика по отношению к стилистике является низшей наукой, именно в стилистике язык получает свое полное и настоящие изучение.

К. Фосслер писал: "Каждое средство выражения, прежде чем стать общепринятым и синтаксическим, первоначально и многократно было индивидуальным и стилистическим, а в устах оригинального художника даже после того, как оно стало общим, не перестает быть индивидуальным. Самые тривиальные обороты в соответствующих контекстах могут звучать в высшей степени впечатляюще и своеобразно".

83


Примером, на наш взгляд, является стихотворение А. С, Пушкина "Я вас любил...", в котором нет окказионализмов и других поэтических средств, однако воздействие его на читателей огромно.

К. Фосслер утверждает, что сколько индивидуумов, столько и стилей.

К. Фосслер и другие представители эстетического идеализма решали научные проблемы с позиций субъективно-идеалистических, выдвигая на первый план экспрессивно-эстетическую функцию языка. Однако, рассматривая язык как культурно-историческое явление, которое невозможно исследовать вне связи с культурой и историей народа, школа эстетического идеализма расширила и обогатила проблематику науки о языке, поставив перед ней ряд новых важных задач: создание лингвистической стилистики, изучение языка писателя, его соотношения с общенародным языком, а также роли художественной литературы в развитии литературного языка народа.

3. Г. Шухардт (1842-1927 гг.), которого иногда называют одним из самых виднейших языковедов всех времен, интересовался широким кругом проблем, смело шел навстречу самым сложным вопросам, выделяя новые проблемы и неутомимо работая над изучением разнообразных языков, хотя основной областью его исследований были романские языки.

Г. Шухардт был сильнее в критике, чем в творческом сознании, он был страстным полемистом с очень широкими и разнообразными интересами.

Помимо романских, Г. Шухардт занимался кавказскими и некоторыми африканскими языками, в сфере его интересов были язык и культура басков, проблемы общего и сравнительного языкознания. Библиография его работ насчитывает около 800 названий.

Широту своих интересов сам Г. Шухардт мотивировал тем, что наука о языке едина: каким бы языком ни занимался лингвисг, он обязан помнить об этом единстве и понимать его.

Ученый справедливо утверждал, что все языки равны по своей природе, а несходство между ними определяется прежде всего степенью их исторического развития, условиями их возникновения и функционирования.

84

 [ острой борьбе с концепцией младограмматиков Г. Шухардт, чянно подчеркивал, что язык не является биологическим орга-ом, вещью ("die Sprache rein Ding ist"), язык — это процесс ang), который находится в состоянии постоянного и вечного ления. Определение языка должно быть детерминировано [ его развитием ("ihre definition liegt in ihrer Entwicklung"). Есам Г. Шухардт не склонен был переоценивать широту своих Црресов. На вопрос о том, сколько языков он знает (об этом его > спрашивали), он неизменно отвечал: "Едва только свой род-f язык, немецкий".

Ейзык Г. Шухардт считал продуктом говорящего индивида: по-1|)Р£рния, условия жизни индивида, его характер, культура, возраст яЯнЬД. оказывают, по его мнению, прямое влияние на язык, создают ^^^ределенный индивидуальный "стиль", который затем путем ими-ЯЁйида генерализуется. Таким образом, Г. Шухардт закладывает фун--ММ^еит лля разработки такой категории, как языковая личность (см. |||ишь1 Ю. Н. Караулова, вышедшие в конце XX в., и др.) ||jtГ. Шухардт, выступая против младограмматиков, отрицал за-||^щзмерности в звуковых изменениях, возможность деления ис-vJfJlpfHi языка на четко разграниченные хронологические периоды, Д||рмие границ между отдельными говорами, диалектами, языка-зМ^Ученый подчеркивал то, что локальные говоры, поддиалекты, |||||яекты и языки — абсолютно условные понятия. Это последнее ЩМфждение одной стороной направлено против фонетических за-?||&К>в (нет пространственных границ их действия), а другой — } генеалогической классификации языков по принципу их а.

генеалогической классификации языков он выдвигал те- "географического выравнивания", под которым ученый по-ет непрерывность переходов одного языка в другой в соответ-i с их географическим положением. Он разрабатывает учение |> элементарном" родстве языков, построенном на общности пси-Леской природы людей.

иворечивость суждений Г. Шухардта, неудовлетворенность утым и постоянные поиски все новых решений не способ-

85


ствовали созданию им особой школы. Он остался фактически одиноким в истории языкознания, хотя отдельными его выводами пользовались и пользуются языковеды, нередко принадлежащие к самым различным направлениям.

Важной проблемой, которой занимался Г. Шухардт, является номинация.

Одним из крупнейших недостатков младограмматиков является изучение языка в отрыве от быта народа, от реальной действительности, в которой язык используется и в связях с которой совершается его история.

В противовес младограмматикам язык начинают изучать в его естественной, необходимой связи с реальным окружением, и в первую очередь с вещами, с которыми имеет дело человек в своей практической деятельности.

В 1909 году группа австрийских ученых Р. Мерингер, В. Мейер-Любке и др. основали журнал "Слова и вещи", в котором пропагандировалась необходимость изучения слов вместе с обозначаемыми ими вещами.

Принципиальное обоснование нового подхода к изучению языка дал Г. Шухардт в работе "Вещи и слова" (1912 г.). Автор утверждает: жизнь слова только тогда понятна, когда понятна сама обозначаемая этим словом вещь и ее история. Особенно это ясно при заимствовании слова одним языком из другого, т. к, оно обычно является следствием заимствования предмета или понятия одним народом у другого. Так, слово "плуг" заимствовано из немецкого "der Pflug" вместе с обозначаемым этим словом орудием для вспашки земли. На постсоветском пространстве весьма активны американизмы в связи с изменением экономических, политических и культурных приоритетов, таким образом проявляется связь географии вещи, понятия и слова и важность учета этой связи в языкознании.

Но имеются и другие аспекты связи слова и вещи. Так, в языке существуют синонимы — разные слова для обозначения одной и той же вещи. Этот факт оказывается понятным лишь в том случае, если изучена сама вещь: каждый из ее признаков может стать основанием для номинации. Так, например, один и тот же гриб назы-86

 дается красноголовиком (по цвету шляпки) и подосиновиком (по '   месту произрастания — подосиной).

Соотношение вещи и ее названия лежит в основе полисемии, V    метафоры, когда признаки одного предмета переносятся на другой. Так, высокие качества металла золота переносятся на этические категории (золотое сердце, золотые руки, золотой характер и т. п.).

Перенос наименования одного предмета на другой (полисемия) невозможно объяснить, не зная предметы. Понятно, почему верхняя часть бутылки называется "горлышком", так как бутылка в целом напоминает человеческую фигуру.

В основу номинации одних и тех же предметов и явлений в разных языках могут быть положены разные признаки. Например, женщина в греческом potnia (хозяйка), в санскрите stri — "производящая" (то же самое в восточнославянских языках), в немецком Weib — труженица и т. д., хотя женщина во всех культурах и мать, и хозяйка, и труженица.

Таким образом, проблема связи "слова" и "вещи" лежит в основе современной теории номинации.

Новаторство Г. Шухардта обнаружилось в стремлении показать активный характер языка, его воздействие на поведение (в широком смысле) людей, его роль в обществе, в процессе коммуникации, во взаимоотношениях между людьми. Этим ученый близок и к более поздним идеям социальной лингвистики.

Социологическое рассмотрение языка становится обычным в сравнительно-историческом и описательном языкознании.

87


Лекция № 8

Казанская лингвистическая школа

  1.  Неограмматизм.
  2.  Общая характеристика концепции И. А. Бодуэна де Куртенэ.

Вклад Н. В. Крушевского в решение проблем общего язы
кознания.

  1.  Лингвистические проблемы в трудах В. А. Богородицкого.
  2.  Теория фонемы и фонетических альтернаций.
  3.  Понятия морфемы и морфологических процессов.

1. В начале XX в., когда вслед за крупными открытиями, сделанными в области языкознания с помощью младограмматических методов исследования, наступил период относительного затишья, поднимается ожесточенная критика младограмматизма.

Для языкознания конца XIX — начала XX в. характерно не только отрицание биологизма А. Шлейхера и психологического индивидуализма Г. Пауля, но и подчеркивание относительной автономности языковой системы и лингвистики, стремление определить сущность системы языка, создать классификацию лингвистических дисциплин. Оригинальность школ, переходность периода в языкознании не позволили дать этому направлению специального названия. В. И. Кодухов предлагает термин неограмматизм. По мнению ученого, для него характерны следующее понимание языка:

  1.  Язык не природный организм и не индивидуальное явление;
    язык по своей сущности социален, причем его социальность пони
    мается как обязательность языка для говорящего и как коллектив
    но-психологическая сущность.
  2.  Предметом языкознания является не только история языка и
    его этнографическое распространение, но и структура (строение)

88

 :нного языка, определение его единиц, их отношений и са-строя языка.

Д™* неограмматики типично выдвижение на передний план £ грамматики, понимаемой как учение о форме языка. Неограмматизм считал важнейшим теоретическим вопросом ;го языкознания уточнение аспектов исследования и классифи-чэ лингвистических дисциплин. Это требование возникало из [ания самостоятельности лингвистики как науки и сложности „ объекта.

.-^'Наиболее значительными школами неограмматизма явились Ка-JjmaKBa лингвистическая школа, Московская лингвистическая школа «Женевская лингвистическая школа.

2, Казанская лингвистическая школа — одно из направлений рус-ового языкознания второй половины XIX в., представители которо-!т(И. А. Бодуэн де Кутенэ и его ученики — Н. В. Крушевский, "Jfc А. Богородицкий, А. И. Анастасиев, А. И. Александров, Н. С. Ку-цфанов, П. В. Владимиров и др.) работали и Казани в 1875-1883 гг. К Казанской лингвистической школе принадлежали также В. В. Рад-,jMB, С. К. Булич, К. Ю. Аппель. Идеи Казанской лингвистической даюлы изложены в подробных программах лекций, читанных lib А. Бодуэном де Куртенэ в этот период в Казанском университе--Щ-в книге Н. В. Крушевского "Очерк науки о языке" (1883) и в его посмертно изданных "Очерках по языковедению" (1891-1893 гг.), , Швработах В. А. Богородицкого "Очерки по языковедению и русско-у" (1901,4 изд. 1939), "Лекции по общему языковедению" Ml и др.), в статьях А. И. Анастасиева "Морфологический ана-|»<слова" (1884-1887 гг.), "Отношение звуков русского языка к м русской азбуки" (1879 г.) и др.

ютимся к творчеству наиболее ярких представителей Казан-I лингвистической школы.

i Игнацы Нечислав (Иван Александрович) Бодуэн де Куртенэ юя 13 марта 1845 г. в Радзымине (25 км к северу от Варшавы), i учился в Варшаве, в реальной гимназии, где обратил на себя шие математическими способностями, что позднее сказалось дставлении им своих лингвистических идей (см., напр., гра-

89


фик соотношения истории и развития языка, формула языковых изменений и др.)- В 1866 г. он окончил варшавскую Главную школу, после чего как стипендиат министерства народного просвещения России отправился за границу в Прагу, Вену, Берлин, Лейпциг. Во время заграничной командировки (1866-1868 гг.) побывал в Праге, где слушал лекции А. Шлейхера, в Берлине — лекции санскритолога Вебера. Однако в языкознании Бодуэн был оригинальным, самостоятельным ученым и называл себя автодидактом, т. е. самоучкой.

В 1870 г. вышла из печати в Лейпциге знаменитая диссертация Бодуэна "О древнепольском языке до XIV столетия", на основе которой автор получил в Петербургском университете степень магистра сравнительного языковедения и звание приват-доцента.

В 1874 г. Бодуэн получил в Петербурге степень доцента сравнительного языковедения на основе работы "Опыт фонетики рязанских говоров" и в том же году начал читать лекции в Казанском университете сначала в качестве доцента, а затем экстраординарного и ординарного профессора.

С 1883 г. по 1893 г. он был профессором Юрьевского университета, с 1893 по 1900 — Краковского. Вследствие отказа венского министерства возобновить контракт с Бодуэном, он вынужден был покинуть Краков и переехать в Петербург, где преподавал в университете сравнительное языковедение и санскрит.

В 1918 г. по приглашению Варшавского университета в качестве почетного профессора Бодуэн приехал в Варшаву, где работал до самой смерти, наступившей 3 ноября 1929 г.

Свои многочисленные работы Бодуэн писал на русском, польском, чешском, немецком, французском, итальянском и литовском языках.

В работах И. А. Бодуэн де Куртенэ часто предвосхищал положения и теории, которые в дальнейшем оказывались основополагающими для целых лингвистических направлений.

Еще до младограмматиков он стал последовательно применять к изучению звуковых процессов принцип аналогии (его даже называли одним го основоположников младограмматизма). Но он же

90

 подверг резкой критике механистическое понимание младограмматиками звуковых законов, указав на то, что они являются результатом действия разнообразных и часто противоречивых факторов, поэтому их вообще нельзя называть законами.

Он выступил также против проповедуемого младограмматика-V   ми универсально-исторического подхода к изучению фактов языка "'-:   и защищал права "описательного" исследования языка. В связи с этим находится и его положение о законности двух точек зрения на язык — статической и динамической, которые позже появляются у Ф. де Соссюра под именем синхронической и диахронической лингвистики.

И. А. Бодуэн де Куртенэ критиковал компаративистов за схематическую прямолинейность их реконструкций и призывал отдавать предпочтение изучению живых языков и диалектов, на материале которых можно отчетливей вскрыть связь явлений, причины их изменений и всю совокупность факторов, управляющих развитием языка.

Он много способствовал укреплению в языкознании психологической точки зрения ("Объяснение языковых явлений может быть только психологическим или в известных пределах физиологическим"), но в то же время стремился внедрить социальный подход к языку ("Язык как в целом, так и во всех своих частях имеет только тогда цену, когда служит целям взаимного общения между людьми"). В развитии этого общего положения он задолго до возникновения социологической школы указывал на социальную дифференциацию языка.

И. А. Бодуэн де Куртенэ учил, что корни и основы — отнюдь не реальные элементы языка (как думали А. Шлейхер и др.), а лишь научные абстракции, они изменяются в жизни языка. В статье "Заметки об изменяемости основ склонения, в особенности же об их сокращении в пользу окончаний" (написана в 1870 г., опубликована в 1902 г.) Бодуэн устанавливает закон для славянских языков, согласно которому индоевропейские основы на — a, -i, u под действием фонетических законов и аналогии видоизменялись: конечные согласные под действием закона открытого слога исчезли, а -- предшествующие им гласные основ стали окончаниями.

91

•л:


Бодуэн одним из первых поставил вопрос об относительной хронологии звуковых изменений в индоевропейских языках (этот принцип позднее развивал его последователь В. А. Богородицкий). Так, самыми поздними в истории звуков русского языка являются дивергенты — гласные, различающиеся в ударном и безударном положении (вол — вЛлы; о // Л), им предшествуют коррелятивы — звуки, некогда одинаковые, но ставшие различными (темь — темный; 'э // 'о) — эти чередования появились на русской почве. Чередования лечу — летит (ч // т) возникли в общеславянском языке, а чередования типа носить-нести (о // 'э) восходят к дославянскому периоду, а может быть — и к праязыку.

Бодуэн считал, что звук речи не является единицей языка, потому что он в языке может существовать лишь в составе морфемы. Ученый делает вывод: "стало быть, морфологические сопоставления составляют исходную точку для сопоставлений фонетических". И. А. Бодуэн де Куртенэ — основоположник учения о фонеме, которое продолжали развивать его ученики (прежде всего — Л. В. Щерба). Учение о фонеме — существенный вклад отечественной лингвистики в мировую науку.

Бодуэн заложил основы истории польского языка, изучение которого затрудняется тем, что практически не сохранилось древних польских памятников, поэтому его историю приходится в основном восстанавливать по отдельным польским словам, чаще антропонимам и ономастической лексике, вкрапленным в средневековые документы (папские буллы и т. п.), написанные на латыни.

Бодуэна и его школу характеризует острый интерес к общим проблемам языкознания, стремление к широким обобщениям, "без которых немыслима ни одна настоящая наука".

В решении поставленных проблем Бодуэн исходил из психической деятельности индивида. Рассматривая язык как всегда находящийся в движении, он сводил появляющиеся в нем изменения и действию таких фактов, как привычка (бессознательная память), стремление к удобству (к экономии сил и времени), бессознательного забвения, бессознательной абстракции, бессознательного обобщения (аналогии) и т. д.

92

 и младограмматики, Бодуэн считал, что реально существу-,ко языки индивидов, но уже пытался объединить психичес-и социальную природу языка. Признавая язык исторической «ей, Бодуэн считал, что в изучении языка невозможно огра-;я только его историей (звуков, форм и т. д.), но необходимо общие признаки жизни языка, внутренние и внешние >ы, определяющие его существование. И. А. Бодуэн де Кур-утверждал, что каждый язык должен изучаться сам по себе, . без навязывания ему предвзятых схем.

Ученый исследовал и диалекты, признавая за каждым народом деотьемлемое права на свой язык. За брошюру "Национальный и •территориальный признак автономии" (1913 г.), в которой он отстаивал право наций на самоопределение, Бодуэн был приговорен царским судом к двум годам тюремного заключения и был освобожден оо настоянию общественности.

3. И. А. Бодуэн де Куртенэ посвятил Н. В. Крушевскому статью, В которой оценил его так: "Крушевский принадлежал к лингвис-там-"философам", т. е. к лингвистам, стремящимся к обобщениям, стремящимся к открытию и формулировке общих законов языковой жизни. Фактический материал также давали ему ариоевропей-ские языки... он обладал необыкновенной способностью использовать фактические сведения для своих научных обобщений".

Николай (сын Вацлава) Хабданк Крушевский родился в Луцке 6 (18) декабря 1851 г. Начальный курс он прошел в бывшей шляхетской (уездной) трехклассной школе в Луцке. Потом он перешел в четвертый класс в гимназии в Хельме (Люблинской губернии), которую окончил с серебряной медалью и поступил на историко-филологический факультет Варшавского университета.

В университете историей он занимался немного, главным образом работал над философией, слушая лекции и самостоятельно изучая английских философов. По мнению И. А. Бодуэна де Куртенэ, "это была превосходная школа мышления, побуждавшая к точной формулировке своих мыслей, а также к удачному обобщению деталей".

В 1875 г. Н. В. Крушевский закончил Варшавский университет и вскоре женился. Чтобы содержать семью, устроился учителем

93


гимназии в г. Троицке Оренбургской губернии, там проработал 3 года, а затем до конца жизни прожил в Казани.

Магистерскую диссертацию "К вопросу о гуне. Исследование в области старославянского вокализма" Н. В. Крушевский защитил в 1881г., а докторскую "Очерк науки о языке" в 1883 г.

В 1885 он был назначен ординарным профессором сравнительной грамматики и санскрита в Казанском университете, читал курсы антропофоники и санскрита, некоторые отделы русской сравнительной грамматики, сравнительной грамматики романских языков, историческую фонетику французского языка, а также общее языкознание, сравнительную фонетику ариоевропейских языков, лингвистическую палеонтологию.

С 1880 г. Н. В. Крушевский начал болеть, последнее его письмо датировано 15 сентября 1885 г. Для нации, по мнению И. А. Бодуэна де Куртенэ, перестал существовать с конца 1884 г., а с конца 1885 г. — это была "только тень видимости человека". Смерть наступила 3 октября (12 ноября) 1887 г.

За свою недолгую жизнь Н. В. Крушевский успел опубликовать немного работ, основные — "Очерк науки о языке" (1883) и изданные посмертно "Очерки по языковедению. Антропофоника" (1893). Но и в этом немногом он проявил себя как талантливый и глубокий ученый.

Главной задачей лингвистики ученый считал определение законов развития языка, и основной закон усматривал в "соответствии мира слов миру мыслей". Изучение законов развития как конкретных языков, так и языка вообще Н. В. Крушевский считал возможным проводить в первую очередь на материале живых языков: "Только изучение новых языков может способствовать открытию разнообразных законов языка, теперь известных потому, что в языках мертвых их или совсем нельзя открыть, или гораздо труднее открыть, нежели в языках новых. Наконец, только изучение новых языков может установить взаимную связь между отдельными законами".

В статье "Предмет, деление и метод языкознания" (1880 г.) он призывает построение всякого рода праформ заменить изучением

94

 живых языков. Н. В. Крушевский пытался найти общие законы, управляющие жизнью языков. Элементы языка (предложения, слова, морфемы) одновременно и сложны и неустойчивы по своей природе. Данные свойства делают их изменчивыми, а это определяется внутренней необходимостью системы языка, что приводит к вечной перегруппировке элементов и к их видоизменению.

Н. В. Крушевский обращает внимание на то, что фонетические законы констатируют лишь внешнюю сторону звуковых изменений, тогда как нужно вскрыть внутренние факторы последних.

В "Очерке науки о языке" Н. В. Крушевский рассматривает язык как систему знаков и сосредоточивает внимание на соотношении между мышлением и языком: развитие языка есть вечное стремление к соответствию между ним как системой знаков и содержанием мышления, т. е. тем, что эти знаки обозначают. Однако достижение полного соответствия невозможно, поэтому процесс развития бесконечен.

Н. В. Крушевский считал, что в основе языковой деятельности человека лежат ассоциации. Ученый отмечает: "Все старое в языке основывается преимущественно на воспроизводстве, на ассоциации по смежности, тогда как новое — на производстве, на ассоциации по сходству. Прогресс языка с известной точки зрения представляется нам как вечный антагонизм между прогрессивной силой, обусловливаемой ассоциацией по сходству, и консервативной, обусловленной ассоциацией по смежности".

В плане изучения законов развития языка Н. В. Крушевский уделяет много внимания (как и В. А. Богородицкий) вопросам морфологической структуры слова и словообразования. Он подвергает тщательному анализу намеченные И. А. Бодуэном де Куртенэ процессы переинтеграции составных элементов слова (переразложение и опрощение), а словообразование стремится представить в виде стройной системы одинаково организованных типов слов, обладающих своими закономерностями. Образование же этих структурных типов слов он ставит в связь с обозначаемыми ими понятиями. 4. В. А. Богородицкий (1857-1941) всю свою научную жизнь повел в Казанском университете. Придерживаясь в целом положений,

95


которые характеризуют Казанскую лингвистическую школу, он развивал и уточнял их, фиксировал основные принципы научного изучения языка.

В. А. Богородицкий определяет язык как "средство обмена мыслями", причем средство "наиболее совершенное". Более того, язык "в значительной мере является и орудием мысли, он служит вместе с тем показателем успехов классифицирующей деятельности ума".

Ученый подчеркивал и социальную природу языка: "Одинаковость языка, объединяя людей к общей деятельности, становится таким образом социологическим фактором первейшей важности".

Как и другие представители Казанской лингвистической школы, особенно ее глава И. А. Бодуэн де Куртенэ, В. А. Богородицкий отличался широчайшим кругом интересов, хотя основное внимание он сосредоточивал на русском языкознании (например, "Гласные без ударения в русском языке", Казань, 1884 г.; "Общий курс русской грамматики", изд.5, 1935 г.; "Очерки по языковедению и русскому языку", изд. 4, 1939 г.; "Фонетика русского языка в свете экспериментальных данных", Казань, 1930 г. и др.), ему также принадлежат солидные работы в области общего и индоевропейского языкознания ("Лекции по общему языковедению", изд.2, Казань, 1914 г.), романо-германского языкознания ("Введение в изучение современных романских и германских языков", Москва, 1953) и особенно — тюркского языкознания ("Этюды по татарскому и тюркскому языковедению", Казань, 1933; "Введение в татарское языковедение в связи с другими тюркскими языками", Казань, 1934; "О научных задачах татарского языкознания", Казань, 1934 и др.).

В. А. Богородицкий явился одним из основоположников экспериментальной фонетики. Он создал при Казанском университете первую в России экспериментально-фонетическую лабораторию, и его работы по экспериментальному изучению звуков человеческой речи предшествуют работам в этой области аббата Русло, В. А. Богородицкий первым развернул исследования по определению относительной хронологии фонетических явлений, которыми он занимался еще в конце XIX в.

С именем В. А. Богородицкого связывается теория морфологических процессов, в частности — переразложения и опрощения.

96

 5. В Казанский период деятельности И. А. Бодуэн де Куртенэ и Н. В. Крушевский вводят термин "фонема", позаимствовав его у ф. де Соссюра, но содержание в него они внесли свое.

В работе "Некоторые отделы "сравнительной грамматики" славянских языков" (1881) И. А. Бодуэн де Куртенэ определяет фонему как обобщенное выражение всех антропофонических свойств звуков, как фонетический тип: ".. .знаки... фонем — это знаки фонетических типов, знаки отвлеченностей, знаки результатов обобщения, очищенных от положительно данных свойств действительного появления или существования".

Давая определение фонемы, И. А. Бодуэн де Куртенэ учитывает ее этимолого-морфологический характер, т. к. "морфологические сопоставления составляют исходную точку для сопоставлений фонетических". Таким образом, И. А. Бодуэн де Куртенэ говорит о тесной связи фонетики и морфологии. Позднее понимание фонемы Бодуэном несколько изменилось, и он стремится дать психологизированное определение фонемы: "Постоянно в нашей психике существующее представление "звука", т. е. одновременного сложного комплекса произносительных работ и получаемых от этого впечатлений, мы будем называть фонемой", т. е. фонема становится нематериальным образом в сознании.

Однако, по мнению Ф. М. Березина, это не переход от одного понимания фонемы к другому, т. к. в разное время Бодуэн фонемами называл различные единицы.

В классическом труде "Опыт теории фонетических альтернаций" (1895 г.), положившем начало морфонологии, И. А. Бодуэн де Куртенэ объясняет фонетические изменения на морфологическом уровне. Под альтернацией он понимает отношение друг к другу фонетически различных фонем, находящихся в этимологически родственных морфемах и занимающих в фонетической структуре этих морфем постоянное место. Так, в морфологических формах везу-воз, несу-иоша, муха-мушка, фонемы е // о, с // ш, х // ш находятся в отношениях альтернации и являются альтернантами.

Ученый писал: "...Во всех подобных случаях альтернирующими единицами могут считаться не фонемы, а целые морфемы, так

97


как только морфемы являются семасиологически неделимыми языковыми единицами, а фонемы составляют часть определенного типа морфем. Следовательно, в приведенном примере альтернирующими (чередующимися) являются морфемы: вез- // воз-, нес- // нош; фонетическое различие морфологически родственных морфем И. А. Бодуэн де Куртенэ называет фонетической альтернацией. Для альтернации чрезвычайно важно, по его мнению, историческое происхождение фонем из общего источника, этимологическое родство в пределах одного и того же языка.

При этимологическом родстве морфем в разных языках мы имеем дело с корреспонденцией.

Причиной альтернации являются произносительные нормы, характерные для данного состояния языка.

С точки зрения фонетической (антропофонической) причинности, в альтернациях можно выделить дивергенции, т. е. чередования, возникшие в современном языке вследствие расщепления одной фонемы на две под воздействием фонетического окружения. Сравним а с словах мат имать, под влиянием т' а передвинулось в более переднее положение. Это чисто фонетическая дивергенция.

Расцепление гласного в родственных морфемах дает фонетически-этимологическую дивергенцию, или неофонетическую альтернацию: воды, вода, водянбй — о//Л//ъ.

Альтернация фонем, связанная с морфологическим или смысловым различием, дает корреляции, или психофонетические альтернации, используемые наряду со словообразующими морфемами для различения морфологических категорий (носить — ноша — с//ш; святить — свеча — т7/ч); сюда же относится внутренняя флексия, служащая для различения видовых значения глаголов (русск. ходить — хаживать — д//ж), образование множественного числа (нем. Wolf - Wolfe - 0//6).

В морфологических чередованиях фонетическую значимость имеют нулевые фонемы (сон — сна, о // о зв.); нулевой фонеме аналогична нулевая морфема, как писал И. А. Бодуэн де Куртенэ, "лишенная всякого произносительно-слухового состава и тем не менее

98

 ассоциируемая с известными семасиологическими и морфологическими представлениями".

Таким образом, для дивергентов характерна фонетическая причинность, для коррелятивов — психическая, для палеофонетичес-иос — историческая эволюция языка.

Наряду с перечисленными макроскопическими процессами, И. А. Бодуэн де Куртенэ выделяет микроскопические, эмбриональные альтернации фонем (типа год — года, где ударные и неударные гласные [а, о] вызывают несколько различное звучание [г, д].

Учение И. А. Бодуэн де Куртенэ о фонеме, не понятое современниками ученого, активно используется современной лингвистикой. 6. И. А. Бодуэн де Куртенэ первым в лингвистике обратил внимание на историческую изменчивость основ склонения в индоевропейских языках. Он указал на то, что корни или основы слова, как и вообще все в языке, подвергаются постоянным изменениям, фонетическим и под влиянием аналогии, которые приводят к изменению границ между морфемами слова. Он прослеживает последовательные этапы процесса переоформления древних основ, начиная с праязыка и до появления отдельных языков. Итогом такого морфологического переоформления явилось, по мнению И. А. Бо-дуэна де Куртенэ, полное смешение типов склонения, исчезновение категорий основ в их прежнем значении и появление новых основ. Бодуэн также определил основное направление процессов переоформления морфологической структуры слова в индоевропейских языках. Данные положения развивал Н. В. Крушевский и В. А. Богородицкий.

Н. В. Крушевский установил то, что в индоевропейских языках корень, суффикс и флексия зависят друг от друга, часто смешиваются, так что границы между ними становятся изменчивыми. Это приводит к тому, что корень развивается и обогащается морфологическим путем, поглощая суффикс или префикс.

Однако ученый решал вопросы изменения структуры слова, в частности проблемы морфологической абсорбции, лишь в общетеоретическом плане. Когда же он обращался к конкретному языковому материалу, то делал выводы несколько односторонние, напри-

99


мер, что при морфологической абсорбции решающую роль играет только фонетические изменения.

Восприняв идеи Н. В. Крушевского, В. А. Богородицкий характеризует виды абсорбции: аналогию, дифференциацию, опрощение, переразложение и обращает внимание на их исторический характер.

Анализируя аналогию, В. А. Богородицкий определяет фонетические и морфологические основы ее действия.

Под фонетической основой действия аналогии он понимает дивергенцию (расщепление) морфем, возникающую в результате фонетических процессов. Сущность морфологической основы аналогии стоит в изменении формы слова под влиянием другой формы, выражающей то же или подобное значение. Например, глагол чихать в первом лице единственного числа имел форму чешу (ср. пишу), однако под влиянием широко распространенных глаголов с темой — а- в инфинитиве (читать-читаю, мечтать-мечтать) в настоящее время употребляется форма чихаю. Возможно, в данном случае наблюдается еще стремление избежать омонимии (чешу от глагола чесать).

Причины дифференциации кроются в выразительности языка: за каждым вновь возникающим оттенком значения закрепляется, по возможности, и особое выражение. Например, оттенки значений окончаний форм родительного падежа единственного числа существительных мужского рода {цвет снега много снегу, флексия -у свойственна словам с количественным значением).

Переразложение, или изменение границ между морфологическими элементами слова, чаще всего происходит между основой и флексией и а приводит к сокращению основ (основа на а рыба утрачивает тематический гласный, который переходит к окончанию: рыба — мъ, рыба — хъ>рыб-ам, рыб-ax); переразложение возможно между префиксом и основой, когда в качестве префикса выступает предлог, древнейшая форма которого оканчивалась на н, например

кън — кмоу > к нему

вън — иго > в него

сън — кмь > с ним

100

 Морфологические изменения основ В. А. Богородицкий подразделяет на изменения внешней стороны (аналогия, дифференциация, переразложение) и внутренней стороны (опрощение).

Под опрощением В. А. Богородицкий понимает такой случай изменения морфологической структуры слова, когда "слово, в умах индивидуумов прежнего времени разлагавшееся на морфологические части, в умах индивидуумов последующего времени не разлагается, становится простым".

W Причины опрощения: 1) утеря со временем значения, связывав-I шегося с данным словом, например, слово подушка не связывается !у сухом; 2) выход из употребления родственного слова, когда слово 5: остается одиноким в языке (например, слово кольцо связано со сло-! вом коло, которое утрачено в современном русском языке).

Опрощение может быть неполным, когда еще возможна "продукция слова, и полное, как, например, в слове сутки. Если бы мы вздумали попросту разложить это слово на морфологические части, то, вероятно, разложили бы сут-ки, принявши сут за корень, а ки за суффикс с окончанием: такое деление получилось бы с точки зрения чутья современного языка. Между тем, принявши в соображение этимологические указания, мы должны разделить это слово так: су-тк-и, где корень тк... (ср. ткнуть)".

«я   В. А. Богородицкий различал еще опрощение внутреннее и внеш-иее.

^  .' Пример внутреннего опрощенияслава богу, словосочетание, Й||яратившее в современном языке первоначальное значение и упот-|||вбляется в значении "хорошо". Пример внешнего опрощенияIpSSpoBo безвыходный; сложного префикса безвы — нет, хотя слово Ърыход имеет прозрачный морфологический состав. if   Семасиологическое опрощение — слово дворянин, не связы-•емое в сознании со словом двор.

Подытоживая вышеизложенное, отметим, что для Казанской лин-истической школы характерны следующие принципы: преиму-5СТВО строгого разграничения звуков и букв, фонетической и мор-"Югической членимости слова; четкая дифференциация процес-. происходящих в языке на данном этапе его существования, и

101


процессов исторических, совершающихся на протяжении длительного времени (это была первая — еще до Ф. де Соссюра — попытка сформулировать различия между синхронией и диахронией); преимущество наблюдений над живыми языками и изучения новых языков — перед догадками, извлекаемыми из рассмотрения памятников письменности, в связи с чем подчеркивалась особенная значимость диалектологии. "Казанцы" последовательно утверждали и отстаивали в своих работах полное равноправие всех языков как объектов исследования. Характерной чертой Казанской лингвистической школы, и в особенности И. А. Бодуэна де Куртенэ и Н. В. Кру-шевского, было стремление к обобщениям, без которых, как подчеркивал Бодуэн, "немыслима ни одна настоящая наука".

Наиболее плодотворные идеи Казанской лингвистической школы позднее развивались и углублялись учеными московской фонологической школы и пражской лингвистической школы, а также представителями других направлений отечественного и зарубежного языкознания.

102

 Лекция № 9

Московская лингвистическая школа

  1.  Общая характеристика Московской лингвистической школы.
  2.  Лингвистическая концепция Ф. Ф. Фортунатова.

а) общая характеристика;

б) учение о форме слова;

в) синтаксические аспекты концепции;

3. Лингвистические воззрения А. А. Шахматова.

1. Московская лингвистическая школа —- направление, сложившееся вследствие научной и преподавательской деятельности Филиппа Федоровича Фортунатова в Московском университете в 1876-1902 гг. Концепция школы в области русистики, славистики, компаративистики, общей теории языка оказала существенное влияние на развитие отечественного и европейского языкознания. Московскую лингвистическую школу называют формальной, т. к. ее представители стремились выделить собственно лингвистические критерии для анализа языковых фактов — форму. Пафос Московской лингвистической школы, по словам Л. Ельмслева, "в протесте против смешения грамматики с психологией и логикой".

Московская лингвистическая школа внесла существенный вклад в процесс осознания целостности языкознания соответственно самой природе языка как целостного предмета науки, такой подход создавал научные основы для разработки новых методов и приемов лингвистического анализа.

Учениками Ф. Ф. Фортунатова были А. А. Шахматов, М. М. Покровский, Д. Н. Ушаков, Н. Н. Дурново, А. М. Пешковский, В. К. Поржезинский, В. М. Истрин, В. Н. Щепкин, Б. М. Ляпунов,

103


А. М. Томсон и др., а также иностранные ученые О. Брок, А. Белич, Э. Бернекер, Н. ван Вейк, X. Педерсен, Т. Торбьёрнссон, Ф. Зольм-сен, И. Ю. Миккола, Й. Богдан, М. Мурко и др.

2а. Ф. Ф. Фортунатов родился 2 (14) января 1848 г., (умер 20 сентября 1914 г.) в семье директора училищ Олонецкой губернии. Уже в раннем возрасте у Ф. Ф. Фортунатова пробудился интерес к вопросам русского языка, о чем свидетельствуют находящиеся в его архиве записки по русской грамматике и тетради по русской словесности, сделанные в десятилетнем возрасте.

После окончания гимназии в 1864 г. Ф. Ф. Фортунатов поступает в Московский университет, который закончил в 1868 г. В 1871 г. сдал магистерский экзамен, осенью того же года он был командирован за границу и за 2 года слушал в Лейпциге лекции А. Лескина и Г. Курциуса, в Париже — М. Бреаля, в Лондоне и Берлине изучал санскрит и ведийский язык, в Кенигсберге — древние рукописи и документы литовского языка.

С января 1876 г. Ф. Ф. Фортунатов приступил к чтению лекций по языкознанию и сравнительной грамматике в Московском университете, создав первое систематическое преподавание этих курсов.

Вся жизнь ученого связана с Московским университетом, где он 25 лет читал лекции по старославянскому и литовскому языкам, санскриту, общему языкознанию, сравнительной фонетике и морфологии индоевропейских языков, вел семинары, готовил молодых ученых.

Все его мысли и идеи изложены в лекциях, при жизни опубликованы всего 36 статей. Лишь в 1956 году были изданы 2 тома избранных трудов, содержащих в частности 4 обширных университетских курса.

Рассмотрим его концепцию.

Задача языкознания как науки — "понять язык, т. е. установить, узнать причинную связь понятий, представляемых языком, а эта связь может быть открыта лишь при историческом изучении, так как каждое явление имеет причины в целом ряде предшествующих явлений"

104

 Ф. Ф. Фортунатов говорит о развитии языка: "Язык изменяется во внешней стороне — звуках и во внутренней стороне — значении слов. В объяснении этих изменений и заключается, следовательно, объяснение фактов языка".

Это стремление изучать причинно-следственные связи фактов языка — сильная сторона Московской лингвистической школы, в этом плане данная школа опередила многие течения языкознания середины XX в., в частности американский дескриптивизм.

Особенно велико значение разысканий Ф. Ф. Фортунатова в сравнительном славяноведении. Придерживаясь принципа относительной хронологии звуковых явлений, ученый указывал на то, что в истории старославянского языка переход заднеязычных "г", "к", "х" в "з", "ц", "с" перед Ъ и i дифтонгического происхождения произошел ранее, чем в шипящие "ж", "ч", "ш" перед гласными переднего ряда и перед j.

Ф. Ф. Фортунатов является одним из основоположников индоевропейской акцентологии. По мнению Л. В. Щербы, "акцентология балтийских и славянских языков — один из триумфов современной сравнительной грамматики". В 1897 г. Ф. Ф. Фортунатов открывает одновременно с Ф. де Соссюром закон переноса ударения в связи с качеством слогового акцента в балтийских и славянских языках, закон, которому много позднее присваивается имя Фортунатова — Соссюра.

Ф. Ф. Фортунатов ввел в программу филологического факультета чтение курса литовского языка, имеющего особо важное значение для славистики, т. к. он, с одной стороны, наиболее близок к славянским языкам, а с другой — наиболее архаичный из всех современных индоевропейских языков.

Ученый считал необходимым изучать современные языки не только по отношению к праязыку (как это делали представители старшего поколения компаративистов), но и самостоятельное развитие каждого из них, причем всякий современный индоевропейский язык рассматривается как один из возможных вариантов развития праязыка и не конечный результат такого развития, а лишь как промежуточную стадию между предыдущим и будущим, которое должно поступить в последующем его существовании.

105


Лекции Ф. Ф. Фортунатова изобиловали замечаниями и положениями, касающимися проблем общего языкознания. Он, например, предложил новый подход к изучению грамматического строя языка.

В словах, действительных языковых единицах, он учил различать: 1) реальное значение (соотношение с фактами действительности) и 2) формальное значение (грамматические категории, относящиеся к самому языку).

Соответственно языкознание должно делиться на два раздела: 1) лексикологию, изучающую реальное значение слова (сюда же отходят этимология и семасиология) и 2) грамматику, изучающую формальные значения и формы слов. Поэтому в грамматике тот ее раздел, который раньше назывался "этимология" (Ф. И. Буслаев) и в котором имелось много материала по этимологии слов, Ф. Ф. Фортунатов предложил называть морфологией, поскольку в этом разделе должны изучаться формы склонений и спряжений.

Положение Ф. Ф. Фортунатова о наличии в слове двух сторон семасиологической и формальной — стало отправным в грамматической концепции и послужило базой для формального направления в грамматике.

Ученый подчеркивал связь истории языка с обществом; это положение в дальнейшем развивал его ученик А. А. Шахматов.

По отношению к языкам Ф. Ф. Фортунатов занимал демократические позиции: каждый язык он считал достойным изучения. Ученый большое значение придавал анализу диалектов и промысловой лексики.

В вопросах самой природы языка Ф. Ф. Фортунатов стоял на типично младограмматических позициях: он изучал язык как сумму речевых актов индивидуумов, сам язык коллектива оказывался фикцией.

26. Одним из основных положений концепции Ф. Ф. Фортунатова является учение о форме слова, давшее имя всему направлению.

Он делил слова на полные, частичные и непростые, или сложные.

Полными Ф. Ф. Фортунатов считал слова, обозначающие предметы мысли, образующие часть предложения или целое предложение (Дом. Морозит!).

106

 Частичные слова — это частицы; они не существуют отдельн< от значений полных слов.

Междометия "выражают чувствования". Формами обладают полные слова. "Формой отдельных (полных слов в собственном значении этого термина называется... способ ность отдельных (полных) слов выделять из себя для сознания говорящих формальную и оснбвную принадлежность слова". Есть у ф. Ф. Фортунатова и другое определение формы слова: "присутствие в слове делимости на основу и аффикс дает слову то, что мы называем его формою".

Из этих определений следует, что под формой слова ученый понимал внешнее морфологическое выражение грамматического значения, т. е. сводил его к флексии (внешней или внутренней), к ее отсутствию или словообразовательным аффиксам.

Отсутствие флексии (формальной принадлежности), по мнению лингвиста, тоже форма, но форма отрицательная. Ф. Ф. Фортунатов пишет: "Например, в русском языке слова дом, человек заключают в себе известную форму, называемую именительным падежом, причем формальной их принадлежностью к данной форме является самое "отсутствие в них какой-либо формальной принадлежности". Слова дом, человек как бы распадаются на дом + о, человек + о, по этим-то нулям мы и узнаем форму. Про такие слова можно сказать, что они имеют нулевую формальную принадлежность.

Ф. Ф. Фортунатов различает два вида форм отдельных полных слов в зависимости от того, предстают они как знаки отдельных предметов мысли или обозначают отношения между предметами мысли. В соответствии с этим выделяются формы отдельных знаков предметов мысли (формы словообразования) и формы слов в предложении (формы словоизменения).

Формы словообразования бывают двух типов. Первую составляют формы, обозначающие различия в признаке того или иного предмета мысли (белый, но беленький, вояк, но вояки). Ко второй категории относятся формы, находящиеся в определенных отношениях к предметам мысли, обозначаемым другими (синька по отношению к синий, читатель по отношению к читать и т. д.).

107


Также на две категории Ф. Ф. Фортунатов делит формы словоизменения, или формы флексий слов. К первой категории относятся формы времени, наклонения и лица в глаголе; эти формы показывают определенные отношения, существующие между подлежащим и сказуемым. Вторая категория форм включает в себя формы, обозначающие различия в отношениях данного предмета мысли к другим предметам, например формы склонения существительных и прилагательных (я назову друга, но я назову другом).

Исходя из изложенного понимания формы слова, Ф. Ф. Фортунатов по-новому понимает грамматику.

Грамматика — это учение о формах слова.

В грамматике Ф. Ф. Фортунатов различает морфологию и синтаксис. В морфологии изучаются отдельные слова по отношению к другим отдельным словам. В синтаксисе изучаются формы отдельных слов по отношению к употреблению их в словосочетаниях, т. е. основная единица синтаксиса — словосочетание.

Части речи, по Ф. Ф. Фортунатову, — это классы слов, различающиеся по значению, по способности сочетаться с другими словами в предложении и выполнять определенные синтаксические функции. Ученый рассматривает части речи как чисто формальные классы слов.

Он выделял полные, т. е. самостоятельные слова, имеющие формы словоизменения, и слова, не имеющие такой формы. Первые, в свою очередь, он разделяет на слова с формами склонения (существительные), формами спряжения (глаголы) и слова, которые, кроме форм склонения, имеют еще формы согласования в роде (прилагательные). Вторые он делит на слова, имеющие формы словообразования (большинство наречий), и слова, не имеющие никакой формы (некоторые наречия и отдельные числительные).

В соответствии с этой схемой местоимения и числительные не являются отдельными частями речи, они распределяются по другим частям речи в соответствии с парадигмами. Причастие относится к прилагательному, деепричастие и инфинитив попадают в одну категорию с наречиями, т. е. категорию слов, не имеющих ни словообразования, ни словоизменения. Таким образом распадается

108

 класс глагольных форм. Это противоречит реальным фактам язы ка, что подверглось острой критике (В. В. Виноградов и др.).

Формальный подход к классификации грамматических катего рий использовался в структуральных школах, частично — в "Грам матике — 80".

2в. К определению предложения Ф. Ф. Фортунатов подходил с двух точек зрения: с точки зрения того, что в предложении выражается, и с точки зрения того, как предложение строится. Ученый отмечает: "Предложение в речи является выражением цельной мысли в слове или словах".

Мысль, выраженную в предложении, Ф. Ф. Фортунатов называет психологическим суждением. Анализ предложения с формальной точки зрения может не совпадать с анализом психологического суждения, грамматическое предложение может выражать несколько психологических суждений в зависимости от того, что известно говорящему или слушающему и что сообщается нового о каком-либо факте.

Так, например, предложение NN приехал из Москвы как психологическое суждение делится на психологическое подлежащее NN приехал (факт, известный говорящему и слушающему) и психологическое сказуемое из Москвы (сообщение нового об известном факте). В другой ситуации, например в факте сообщения приехал NN, психологическим подлежащим может быть грамматическое сказуемое приехал (известный факт), а психологическим сказуемым — подлежащее NN (новый факт, сообщаемый говорящему или слушающему). Возможна и третья ситуация, когда все сочетание NN приехал из Москвы входит в состав психологического сказуемого, а психологическим подлежащим выступает представление приехавшего человека вообще.

Если соотнести эти рассуждения Ф. Ф. Фортунатова с предложенной в 1947 г. чешским ученым В.Матезиусом теорией актуального членения предложения, то вполне можно согласиться с утверждением о том, что Ф. Ф. Фортунатов различал грамматическое и актуальное членение предложения и выявил некоторые типы соответствий между ними.


Словосочетание — объединение слов в речи и мысли; сочетание слов становится словосочетанием тогда, когда оно имеет форму, т. е. определенное внешнее и внутреннее строение. Форму словосочетания образуют синтаксические формы слов и порядок слов.

Синтаксическими являются такие формы слов, которые обозначают в связной речи зависимость одних слов от других (падеж существительных, лицо, число, время, род глаголов и т. п.)

По аналогии с формами и классами слов выявляются типы связей слов в словосочетании: сочинение, включение (линейное подчинение, которое делится, в свою очередь, на согласование, управление и примыкание) и соподчинение.

Как слова делятся на полные и частичные, формальные и бесформенные, так и словосочетания, по Ф. Ф. Фортунатову, делятся на полные (законченные) и незаконченные, грамматические и неграмматические.

Ученый писал: "Законченное словосочетание и предложение полное — синонимы в языкознании, т. е. в более современной терминологии, законченное словосочетание — это предикативное сочетание слов.

Грамматические словосочетания образуются из форм отдельных слов, они существуют в большинстве языков. Если же сочетание частей само по себе грамматическое и определяется порядком слов, то это грамматическое словосочетание второго типа, они функционируют, например, в китайском языке.

Формально-грамматическое синтаксическое учение Ф. Ф. Фор-тунова на материале русского языка блестяще развивали А. А. Шахматов и А. М. Пешковский. Оба теорию предложения связывают с учением об основе предложения, т. е. о простом предложении и распространении и обособлении второстепенных членов предложения, учение о второстепенных членах предложения — с учением о словосочетании, а сложное предложение рассматривали как сложное синтаксическое целое, а не предложение.

3. Алексей Александрович Шахматов (1864-1920 гг.) — выдающийся языковед, преимущественно русист, историк русского языка. Л. В. Щерба писал об А. А. Шахматове: "Будучи гениаль-

110

 ным ученым вообще, он является истинным вдохновителем у нас всей работы в области русской филологии в самом широком смысле слова (отчасти он оказывается им еще и в настоящее время)".

В капитальном труде А. А. Шахматова "Очерк древнейшего периода истории русского языка" (1915 г.) прослеживается история изучения звуков русского языка с древнейших эпох и до настоящего времени, это типичный для младограмматиков подход к изучению языка.

Особого внимания заслуживает его попытка восстановления первой (Несторовской) русской летописи. Его "Введение в курс истории русского языка" (1916 г.) является попыткой восстановления по истории языка истории народа — его носителя, что явилось продолжением идей Ф. И. Буслаева.

А. А. Шахматов, что типично для младограмматизма, отрицал реальное существование языка коллектива и подчеркивал его индивидуальную сущность. "Язык села, города, народа оказывается известной фикцией, ибо он слагается из фактов языка входящих в состав тех или иных территориальных или племенных единиц индивидуумов; между тем число этих индивидуумов представляется неопределенным, исчерпывающее изучение их языка невозможным" ("Очерк современного русского языка").

А. А. Шахматов исследовал и русские диалекты. В состав редактируемого им академического словаря русского языка он включил диалектизмы, за что подвергся резкой критике.

Ученый создал непревзойденное описание и классификацию русского простого предложения. Он одним из первых применил в "Синтаксисе русского языка" (1925 г., издание посмертное, переиздание в 1941 г.) дескриптивный метод в современной научной грамматике. Труд незаконченный, включающий лишь типы простого предложения. Таким образом, А. А. Шахматов явился автором оригинальной концепции предложения, влияние которой ощущает вся современная русская грамматика.

Академик А. А. Шахматов представляет собой редкий тип ученого-языковеда, который изучал язык всесторонне — и в его истории, от древнейших эпох до его современного состояния, и во всех

Ш


его разновидностях — от литературного языка до диалектов и говоров.

В последней трети XIX — первой половины XX в. русское языкознание прочно занимало ведущую роль в сравнительном славяноведении и почетное место в индоевропеистике.

Традиционная грамматика в начале века получила в России черты, которые сказались на всем развитии современной грамматической теории: тенденция к четкому и строгому морфемному анализу слова, которую проводили Ф. Ф. Фортунатов и его школа, подчеркнутый интерес к обобщенному грамматическому значению, грамматической форме.

Однако Л. В. Щерба отмечал: "Фортунатов, Потебня, Бодуэн де Куртенэ ... все трое не сыграли в мировой науке о языке той роли, которую они должны были бы сыграть по своим личным ученым качествам, по широте и глубине своего лингвистического мировоззрения. Они были вождями лингвистической мысли у себя на родине, но не были вождями мировой науки о языке".

По мнению академика Л. В. Щербы, наибольшая удача выпала на долю Ф. Ф. Фортунатова, так как он имел много учеников — будущих профессоров университетов России и Европы, которые и распространяли идеи своего учителя.

В чем же причины недостаточной известности русской лингвистики в мире? Л. В. Щерба называет две:

  1.  русские лингвисты писали на русском языке, который тогда в
    Европе не знали, поэтому то, что открыли Шмидт и др., уже было
    описано А. А. Потебней и Ф. Ф. Фортунатовым. Однако уже А. Мейе
    читал по-русски.
  2.  Ф. Ф. Фортунатов вообще мало писал.

Тем не менее, конец XIX — начало XX в. — звездный период в развитии языкознания в России.

112

 ш

 Лекция № 10

Лингвистическая концепция Т. де Соссюра

  1.  Речевая деятельность как антиномия языка и речи.
  2.  Язык как система знаков.
  3.  Объект, предмет и метод лингвистики.
  4.  Строение лингвистической теории.
  5.  Женевская и Парижская лингвистические школы.

Ф. де Соссюр родился в 1857 году, умер в 1913 году, это один из самых выдающихся ученых-лингвистов. Его труды находятся на стыке разных направлений и школ: психологизма, социологизма, неограмматизма. Его идеи легли в основу таких лингвистических направлений, как структурализм, лингвосимеотика и др. Р. А. Ава-несов отмечает:"... от Соссюра как бы тянутся две методологические линии развития языкознания в нашем (XX веке — Л. И.) столетии: одна из них стремится установить преемственность между Соссюром и лучшими традициями исторического и сравнительно-исторического языкознания, а другая — преемственность между Соссюром и представителями наиболее абстрактных разновидностей "чистого структурализма", весьма модных, особенно в 50-70-х годах нашего века. Представителям этих последних направлений всегда были чужды судьбы исторического развития языков мира". Н. Я. Слюсарева считает, что Ф. де Соссюр впитал традиционные для французской лингвистики взгляды на социальную сущность языка, отдав дань психологизму. Таким образом, концепция швейцарского ученого лежит в русле психологического социологизма, а из философских.течений он был ближе всего к позитивизму.


Объяснение данной противоречивости следует искать в сложности и противоречивости научной жизни Ф. де Соссюра, а особенно его научного наследия.

Интерес к проблемам языка у Ф. де Соссюра проявился в 14 лет, когда он, вдохновленный разысканьями А. Пикте по лингвистической палеонтологии, преподнес маститому ученому в 1872 году свой "Очерк о языках". В нем думающий подросток выступил против теории происхождения языка из подражания звукам природы и написал: "Я полагаю, напротив, что он (человек) подошел к произношению всех возможных звуков посредством длительного обучения". Таким образом в сознании будущего лингвиста начала формироваться идея социального характера языка.

Систематическое лингвистическое образование Ф. де Соссюр получил в Лейпциге и Берлине, где сильны были позиции младограм-матизма.

В возрасте 21 года он опубликовал выдающуюся монографию "Исследования первоначальной системы гласных в индоевропейских языках" (1878 год, на обложке — 1879). В ней автор попытался свести весьма сложные количественные и качественные отношения гласных и сонорных согласных индоевропейских языков к сравнительно простой схеме чередования сильного и слабого (редуцированного) звукового вида однотипной огласовки. Впоследствии А. Мейе высоко оценил это исследование, отметив его роль в формировании нового метода анализа звуковых соответствий в истории родственных языков. Затем, после столь удачного начала, Ф. де Соссюр совсем перестал печататься, а его вторая диссертация "О функциях родительного абсолютного в санскрите" (1881 г.), по отзыву того же А. Мейе, "является лишь простым техническим описанием". На протяжении всех последующих лет вплоть до смерти (1891 г.) ученый опубликовал лишь несколько статей (среди них выделяется этюд о литовском ударении).

Как педагог и ученый Ф. де Соссюр совершенствовался в Париже. В 1881 г. М. Бреаль передал Ф. де Соссюру свой курс в "Высшей практической школе". Молодой ученый начал читать курс сравнительной грамматики германских языков и вел семинары по гот-114

 скому и древневерхненемецкому языкам. Затем курс был расшире за счет сравнительной грамматики греческого и латинских языко] поздней был добавлен и литовский язык.

В 1891 г. Ф. де Соссюр переезжает в Швейцарию и читает те ж курсы в Женевском университете, позднее были добавлены и лите ратуроведческие курсы — о Нибелунгах, о французском и ведичес ком стихосложении и др. В 1905 г. Ф. де Соссюр возглавил кафедр; лингвистики, а с 1907 г. начал читать курс общей лингвистики, ; также истории и сравнения индоевропейских языков. В период д( 1911 года он прочел курс общей лингвистики трижды, публиковат! его он не собирался, это сделали его ученики А. Сеше и Ш. Балль уже после смерти своего учителя. "Курс" вызвал широкий отклик своими новаторскими и оригинальными идеями. Эта книга оказала своим содержанием, своей концепцией большое влияние на современное языкознание, и до сих пор отдельные ее положения и вся концепция в целом вызывают горячие споры.

Отметим, что А. Сеше и Ш. Балли сами курс по общей лингвистике не слушали, но Ш. Балли занимался у Ф. де Соссюра по ряду дисциплин с 1895 по 1905 год, А. Сеше — с 1891 по 1893 год, общий курс в 1910~ 1911 гг. слушала супруга А. Сеше, записи которой были использованы, так же, как и записи А Ридлингера, при подготовке "Курса" к печати.

В общих курсах де Соссюр уделял большое внимание иллюстрациям на обширном материале индоевропейских языков, однако это не нашло места в тексте "Курса", что лишило теорию её языковой опоры.

Таким образом, складывается такое объяснение "непоследовательности" и "противоречивости" "Курса": во-первых, курс читался на протяжении нескольких лет, естественно, у мыслящего ученого взгляды и оценки меняются; во-вторых, курс составлялся пусть и учениками, но не слушателями, поэтому они развивали и даже видоизменяли текст рукописей, давая свою интерпретацию, хотя причины отступлений, по словам Годеля, не всегда ясны. Таким образом, как пишет Н. А. Слюсарева, "издатели предложили свой вариант теоретической мысли". Первый русский перевод "Курса"

115


вышел в 1933 г., второй, с привлечением других материалов, в 1977 г. он переведен и на украинский язык.

Расставить точки над i, подкорректировать трактовки А. Сеше и Ш. Балли, продемонстрировать истинную точку зрения великого швейцарского ученого призваны "Записки по общей лингвистике", вышедшие в русском переводе в 1990 году с вступительной статей Н. А. Слюсаревой. Оказалось, что многое, за что сурово критиковали Ф. де Соссюра, он не говорил. Именно с поправкой на "Записки" мы и будем излагать некоторые положения учения Ф. де Соссюра, которым посвящена наша лекция.

Подчеркнем еще одну особенность лингвистической концепции Ф. де Соссюра: он силен не критическим отношением к своим предшественникам, а тем, что он внес в традиционные лингвистические теории существенные изменения. Его сила в новом взгляде на уже поднятые лингвистические проблемы. Развивая теорию языка, Ф. де Соссюр опирался не только на лингвистическую традицию, но и на философские труды И. Канта, О. Конта, Э. Дюригейма,

1. Ф де Соссюр различает "язык" (langue), речь (parole) и речевую деятельность (language).

Речевая деятельность — система выразительных возможностей данного народа. Она весьма многообразна и соприкасается с рядом областей: физикой, физиологией, психологией.

В совокупности речевых процессов Ф. де Соссюр выделяет два полярных аспекта — язык и речь.

РЕЧЬ

ЯЗЫК

РЕЧЕВАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ

Язык — это грамматическая система и словарь, т. е. инвентарь языковых средств, без овладения которым невозможно речевое общение. Язык как лексическая и грамматическая системы потенциально существует в сознании индивидов, принадлежащих к одной языковой общности. Таким образом, язык — это общественный продукт, средство взаимопонимания людей, он не зависит от индивида, который на нем говорит. Напротив, последний должен прила-

116

 удаъ немалые усилия, чтобы в совершенстве овладеть системой язы-щц поэтому изучение языка — психологический процесс.

В этой характеристике языка обратим внимание на два момента — системность и социальность языка.

ф. де Соссюр уподоблял систему языка правилам шахматной игры: неважно, из какого материала сделаны шахматы, правила остаются неизменными. По аналогии с ними Ф. де Соссюр пытался выявить универсальную систему языка как свойства человека вообще. Ученого критиковали за то, что он отрывал систему от субстанции языка. С позиции сегодняшнего дня, когда столь интенсивно развиваются сопоставительная типология, теория языковых универсалий, подходы великого лингвиста становятся более понятными и объясняемыми. С другой стороны, в "Заметках" читаем: "... обобщающее исследование языковой деятельности непрерывно подпитывается всякого рода наблюдениями, которые должны производиться на конкретном материале того или иного языка". Следовательно, Ф. де Соссюр признавал необходимым изучение конкретных языков для выработки лингвистической теории.

В связи с социальным характером языка в "Заметках" приводятся две основные черты языка, отличающие его от всех других социальных учреждений: 1) то, что ни одно из этих учреждений не распространяется на всех индивидов в любой момент времени и никакое другое социальное явление не связано со всеми индивидами таким образом, что каждый принимает в нем участие и даже может оказать влияние на него; 2) то, что большинство социальных учреждений в какой-то период времени может быть подвержено замене, исправлению, преобразованию по чьей-то воле, в языке же не бывает ничего подобного, и даже академики никакими декретами не могут изменить тот курс, по которому следует учреждение, именуемое языком.

В своих записях к лекциям Ф. де Соссюр подчеркивает: "Язык обладает двойной социально-индивидуальной природой, и обе стороны — социальная и индивидуальная — соотносятся между собой, и, следовательно, язык живет и в той и в другой, так как его формы и грамматика существуют лишь как социальный феномен,

117


но их изменения происходят в индивиде". Из этого следует, что Ф. де Соссюру была близка диалектика соотношения языка и речи, хотя в ряде работ акцентировалось то, что ученый "отрывал" язык от речи. На самом же деле, признавая их связь, он требовал их разграничения и отдельного изучения.

Речь означает акт, посредством которого индивид пользуется языком для выражения своих мыслей, т. е. это использование средств языка в целях общения. Речь состоит из индивидуальных актов говорения и восприятия, осуществляемых в процессе общения. Поэтому изучение речи должно быть психофизиологическим. Ф. де Соссюр утверждает, что наилучшим способом выделить единицы языка является именно анализ речи, выступающей в виде регистрации языка, поскольку мы не имеем возможности изучить то, что происходит в клеточках нашего мозга.

В трактовке Ф. де Соссюра речь — это нечто индивидуальное (речь отдельных людей), язык, напротив, представлялся ученому коллективным сознанием, средой коммуникативных отношений, объединяющих всех представителей данного народа. Речевая деятельность синтезирует язык и речь.

Ученый считал, что главная задача лингвистики сводится к изучению языка, в котором устраняется все случайное и остается лишь наиболее общее и категориальное. Поэтому, разграничивая язык, речь и речевую деятельность, ученый стремился ярче оттенить особенности языка как абстрактной системы отношений.

Исследуя речевую деятельность, ф. де Соссюр, как и В. фон Гумбольдт, признает ее противоречивую природу и в качестве основного метода исследования признает метод антиномий, что выразилось в 5 антиномиях:

1) язык социален — речь индивидуальна.

Язык — это своего рода кодекс, навязываемый обществом всем его членам в качестве обязательной нормы. Как социальный продукт, он усваивается каждым индивидом в готовом виде. Речь всегда индивидуальна, каждый речевой акт имеет своего автора, импровизирующего высказывание по своему усмотрению;

2) язык системен — речь асистемна;

118

 

  1.  язык потенциален — речь реальна;
  2.  язык синхроничен — речь диахронична;
  3.  язык — сущность, речь — явление.

2. Подчеркивая системный характер языка, Ф. де Соссюр обосновал его знаковую природу: язык есть система знаков. Каждый языковой знак имеет две стороны: означающее (план выражения) и означаемое (план содержения).

Языковой знак, с одной стороны, произволен, условен (это относится к выбору знака), но, с другой стороны, он обязателен для языкового коллектива.

Разрабатывая теорию языкового знака, Ф. де Соссюр детально и всесторонне исследовал свойства знака и доказал, что знаки образуют систему отношений.

Поскольку язык является семиологической системой, постольку центральным оказывается понятие значимости (ценности, valuer).

Ф. де Соссюр писал: "Для определения значимости слова недостаточно констатировать, что оно может быть сопоставлено с тем или иным понятием, т. е. что оно имеет то или иное значение; его надо, кроме того, сравнить с подобными ему значениями, т. е. с другими словами, которые ему можно противопоставить... Входя в состав системы, слово облечено не только значением, но еще главным образом значимостью, а это нечто совсем другое".

Из этого высказывания можно сделать следующие основные выводы: кроме значения, слово может обладать значимостью, возникающей только в определенной системе как результат лингвистической соотнесенности (сопоставления, или противопоставления) с другими словами. Входя в качестве составного элемента в ту или иную систему, языковая единица, сохраняя свое значение, характеризуется "главным образом значимостью", которая, "взятая в своем концептуальном акте, есть элемент значения".

Следовательно, значимость языковой единицы — это ее качество, отличительный признак, определяющий "ценность и место данной языковой единицы в выбранном языковом измерении, в системе".

119


Например, рус. баран и фр. mouton имеют одинаковое значение, но разную значимость, так как русский язык лексически различает барана и баранину, чего нет во французском языке.

Рус. пастух и болг. пастир имеют общее значение, но разную значимость, т. к. русский пастух пасет всякий скот, болгарский пас-тир имеет конкретизацию: говядар, овчар, козар.

Категория значимости актуальна не только для лексикологии, но и для морфологии. Так, например, значимость множественного числа в современных русском, украинском и старославянском языках различаются, т. к. в последнем была категория двойственного числа.

Различается значимость именительного падежа в русском и украинском языках, поскольку в последнем есть звательная форма.

Указанная категория проявляется в фонетике и фонологии. Ф. де Соссюр отмечал: "Важен в слове не звук как таковой, но звуковые различия, позволяющие отличать это слово от всех других, так как только эти звуковые различия значимы". Например, [т] — [т'] — ток-тек; [к] — [г] — кость-гость и др.

Таким образом, категории "значение" и "значимость" не противостоят, а дополняют друг друга, это разные аспекты одного и того же явления — языкового знака. Оба определяются через общую для них категорию отношения. Но если при определении значения устанавливается соотношение между означающим (материальной стороной знака) и означаемым (понятийно-смысловой его стороной), то значимость языковой единицы определяется отношением означаемых в той или иной системе. Можно считать также, что значимость языковых единиц представляет собой разность, "смысловой остаток" означаемых, получаемый при их сопоставлении.

Таким образом, благодаря разысканиям Ф. де Соссюра системность стала краеугольным камнем всякой современной лингвистической теории.

Рассматривая язык как систему произвольных знаков, Ф. де Соссюр уподобляет его любой другой знаковой системе, выражающей идеи: "Язык есть система знаков, выражающих идеи, а следовательно, его можно сравнить с письмом, с азбукой для глухонемых, с символическими обрядами; с формами учтивости, с военными сиг-

120

 налами и т. п.". В связи с этим ученый предлагает создать особую науку, изучающую жизнь знаков внутри общества, — семиологию, или семиотику, в которую как составная часть вошло бы и языкознание. Однако Ф. де Соссюр признает, что лингвистика — это наука о знаках особого рода, т. к. языковой знак занимает исключительное место среди других знаковых систем. Следовательно, "язык, — как пишет Ф. де Соссюр, — самая сложная и самая распространенная семиологическая система".

3. Как мы уже отмечали, всякая отрасль знаний становиться наукой, если у нее есть собственный предмет, объект и метод исследования. Рассмотрим с этих позиций взгляды Ф. де Соссюра.

Предметом (материалом) лингвистики, по его мнению, являются все проявления речевой деятельности. Она индивидуальна и в то же время социальна.

Объектом лингвистики, с точки зрения ученого, является язык как система знаков. Поэтому лингвистика является семиологичес-кой наукой, частью социальной психологии, изучающей жизнь знаков внутри общества.

Бытует утверждение, что Ф. де Соссюр заканчивал свой курс общей лингвистики такими словами:".. .единственным и истинным объектом лингвистики является язык, рассматриваемый в самом себе и для самого себя". Первая часть этого вывода возражений не вызывает: действительно, объект лингвистики — язык. Вторая часть (язык должен изучаться в самом себе и для самого себя) вызывала горячую ожесточенную и справедливую критику. Однако составители и комментаторы "Записок по общей лингвистике" утверждают, что на самом деле эти слова не принадлежат Ф. де Соссюру.

Основным методом лингвистического анализа Ф. де Соссюр, как и В. фон Гумбольдт, избрал метод антиномий. Он даже рассматривал антиномии как строение лингвистической теории.

4. Вслед за И. Кантом, Ф. де Соссюр считал, что лингвистическая теория может быть упорядоченной и непротиворечивой, несмотря на "хаотичность" языковой материи и семантики. Создать непротиворечивую лингвистическую теорию можно, по его мнению, путем противопоставления предмета лингвистики ее объекту.

121


Лингвистическая теория признавалась дедуктивной наукой, имеющей исходную точку зрения и опирающейся на операциональную методику.

Ф. де Соссюр рассматривает языкознание как систему лингвис-тик, воплощенных в трех антиномиях: лингвистика языка — лингвистика речи; внутренняя лингвистика — внешняя лингвистика, синхроническая лингвистика — диахроническая лингвистика. Рассмотрим каждую из них.

Лингвистика языка изучает язык как систему знаков. Лингвистика речи исследует индивидуальную психофизическую сторону речевой деятельности.

Внутренняя лингвистика рассматривает язык без обращения к внеструктурной действительности. Внешняя лингвистика анализирует связь языка с этносом, политикой, культурой, литературный язык, взаимоотношение книжной и разговорной речи, географическое распространение языков и их диалектное дробление. Ф. де Сос-сюра критиковали за то, что он, сосредоточившись на внутренней лингвистике, полностью игнорировал внешнюю лингвистику. Это противоречит реальным высказыванием Ф. де Соссюра, приведенных в его "Записках": "Язык является важной частью духовного багажа нации и помогает охарактеризовать определенную эпоху, определенное общество". С концепцией В. фон Гумбольдта перекликается такое высказывание: "Язык скорее похож на стекла очков, через которые мы созерцаем предметы".

Таким образом, Ф. де Соссюр признавал и внутреннюю, и внешнюю лингвистику, хотя для него из его исследований ближе первая.

Особенное значение имеет противопоставление синхронии и ди-ахрониии. Впервые эту проблему поставил И. А. Бодуэн де Куртенэ, указанные аспекты он называл статикой и динамикой. Р. А. Бу-дагов указывал на то, что Ф. де Соссюр был лично знаком с Бодуэ-ном де Куртенэ, однако они никогда не ссылались на работы друг друга.

По мнения Ф. де Соссюра, внутренняя сущность языка познается именно в синхронии.

122

 Синхрония — это единовременное существование языка, статический аспект, язык в его системе. Отделенный от истории, синхронический аспект позволяет исследователю изучить отношения между сосуществующими фактами, познать систему языка. Историческая точка зрения (диахрония), по мнению Ф. де Соссюра, разрушает языковую систему и превращает ее в собрание разрозненных фактов.

Диахроническая лингвистика исследует отношения между сменяющимися, последовательными во времени элементами. Предметом диахронической лингвистики является в первую очередь "вся фонетика в целом": фонетические изменения и грамматические последствия фонетической эволюции, а также аналогия как обновляющее и консервативное начало в языке. Ф де Соссюр подчеркивал необходимость соотносить эволюцию отдельных явлений с последовательными хронологическими срезами и различать диахроническую лингвистику перспективную, отражающую историю языка в соответствии р действительным развитием событий, и ретроспективную, которая занимается реконструированием форм языка. Диахрония — это последовательность языковых фактов во времени, исторический и диахронический аспект.

Ф. де Соссюр считает, что синхронический аспект важнее диахронического, т. к, для говорящей массы только он — подлинная и единственная реальность. Действительно, коллектив говорящих овладевает языком в его современном состоянии, с существующей системой языка следует знакомиться до изучения его истории и связей с родственными языками.

Ф. де Соссюра очень резко критиковали за отрыв синхронии от диахронии; ему приписывают высказывание, согласно которому "синхронное состояние одного языка ближе к синхронному состоянию любого другого языка, чем к его же прошлому состоянию".

В "Заметках" читаем: "Язык варьирует во времени, и в то же время он варьирует, или разнится, в пространстве. Язык, взятый в двух разных моментах времени, не тождествен самому себе. Взятый в двух более или менее отдаленных пунктах на территории своего распространения, он также не тождествен самому себе".

m


Таким образом, Ф. де Соссюр указывает на то, что язык развивается и на большой территории распадается на диалекты и наречия. Данная точка зрения у современных лингвистов возражения вызывать не может.

Указанная цитата не случайная фраза, она подкреплена другими высказываниями великого лингвиста: "наука о языке является исторической, и только исторической наукой", "фундаментальный факт непрерывности языка во времени... нельзя назвать день, который можно считать днем смерти латинского языка, и нельзя назвать день, который можно считать днем рождения французского языка".

Следовательно, ни о каком разрыве синхронии и диахронии не может быть и речи, а выделение указанных аспектов изучения языка методологически правильно и закономерно.

Центральными положениями синхронической лингвистики, по мнению Ф. де Соссюра, является его учение о языковом знаке, языковой значимости, теория синтагм и ассоциаций. Первые два учения мы рассмотрели ранее.

Теория синтагм и ассоциаций основывается на мнении Ф. де Соссюра о том, что все в языке базируется на отношениях. Как и Н. В. Кру-шевский, Ф. де Соссюр выделял два вида отношений: синтагматические и ассоциативные.

Синтагматические отношения основаны на линейном характере языка, на протяженности, последовательности его элементов. Сочетания знаков, опирающиеся на протяженность, называется синтагмами (пере-читать, общее языкознание). В синтагмах нет резкой грани между фактами языка и речи. В синтагматических целых значимость целого определяется его частями, синтагмы могут характеризоваться как значимостью составляющих частей, так и зависимостью их от окружения в речевой цепи.

Ассоциативные отношения опираются на память говорящих, на притягивание элементов друг к другу. Соединения знаков в памяти говорящих образуют мнемонические ряды, например, глагол прочитать — с одной стороны, объект (книгу, газету, журнал и т. п.), с другой, глаголы действия той же модели (проговорить, пропеть, прокричать), с третьей, глаголы интеллектуальной деятельности (продумать, уяснить, выучить) и т. п.

124

 Мнемонические ряды, в отличие от синтагм, существуют потенциально, их состав может быть различным. На синтагматических и ассоциативных отношениях базируется, согласно мнению Ф. де Соссюра, грамматическая система и рациональное деление грамматики. Подытоживая сказанное, отметим, что Ф. де Соссюр внес существенный вклад в развитие теории языкознания: доказал системное устройство языка, знаковую его природу, разграничил язык — речь — речевую деятельность, синхронию — диахронию, обосновав адекватность этих подходов к анализу языка, пытался создать непротиворечивую лингвистическую теорию. Анализ его концепции с привлечением современных сведений показывает, что великий ученый не отрывал, как полагали многие, ни язык от речи, ни синхронию от диахронии, ни внутреннюю лингвистику от внешней, он только требовал раздельного их изучения.

Лингвистическая концепция Ф. де Соссюра дала мощный толчок для дальнейшего развития теории языкознания.

5. Ученики и последователи Ф. де Соссюра не образуют единства, так как многие положения его концепции противоречиво изложены и получили неоднозначное толкование.

Женевскую школу образуют составители и издатели его "Трудов по языкознанию" Ш. Балли, А. Сеше, а также Р. Годель, русский языковед С. О. Карцевский. Крупнейшим представителе этой школы был Ш. Балли (1865-1947гг.). Его основные работы ("Французская стилистика", "Язык и жизнь", "Общая лингвистика и вопросы французского языка" и др.) посвящены прежде всего анализу (в терминологии Ф. де Соссюра) речи, речевой деятельности, внешней лингвистике.

К парижской школе принадлежали А. Мейе, Ж. Вандриес, М. Граммон, М. Коэн и др. Наибольшие заслуги перед языкознанием принадлежат А. Мейе (1866-1936), одному из самых видных специалистов в области общего и сравнительно-исторического языкознания, бессменному (с 1906г.) секретарю Парижского лингвистического общества, редактору его "Бюллетеней", организатору парижского Института славяноведения и редактору его органа "Славянское обозрение". Он автор 24 книг и 540 статей.

Некоторые положения концепции Ф. де Соссюра послужили теоретической базой для различных направлений структурализма.

125


Лекция № 11

Зарубежное языкознание XX века

  1.  Основные лингвистические направления.
  2.  Возникновение и развитие структурализма.
  3.  Чешское языкознание и Пражская лингвистическая школа
    (функциональная лингвистика):

а) система и функции языка;

б) проблема языковых союзов;

в) фонология;

г) морфологические оппозиции и функциональный синтаксис;

д) функциональные стили и культура языка.

4. Американское языкознание:

а) дескриптивная (дистрибутивная) лингвистика;

б) трансформационная методика и порождающая грамматика.

  1.  Датское языкознание и глоссематика.
  2.  Теория языковых кодов Б. Бернстайна.

1. Языкознание XX века — развитая наука, включающая разные школы и направления, различные аспекты, проблемы и методики. И именно это обеспечивает лингвистике возможность решать разнообразные задачи, которые ставит перед ней жизнь.

По-прежнему развивается сравнительно-историческое и типологическое языкознание, социолингвистика и менталингвистика, лингвистика отдельных ярусов языковой структуры. Сильны позиции лингвистического логизма и психологизма, актуальны проблемы принципов и методов лингвистики, ее философской основы и практической направленности.

Существенные сдвиги в современном языкознании происходят как в результате внутреннего развития "старых" школ и направлений, так и под влиянием новых школ. Так, например, сравнитель-

126

 но-историческое языкознание вступает в третий период своего развития. Этот период характеризуется расширением фактической базы, пересмотром проблемы праязыка, уточнением приемов сравнительно-исторического метода, расширением его культурной базы. Внешним проявлением этого перелома является, с одной стороны, применение структурных методов в сравнительно-историческом языкознании (особенно в связи с возникновением ларингальной гипотезы), а с другой стороны — появление неолингвистики. Была выдвинута проблема ареальной лингвистики, поставленная еще младо- и неограмматиками.

Социальное языкознание также уточняет свою проблематику, оно развивается то как учение о социальных типах и формах существования и контактирования языков, их социальной дифференциации, то как учение о норме языка, его стилях и литературном языке, то уделяет основное внимание вопросам этно- и психолингвистики. На постсоветском пространстве обостряется внимание к проблемам государственного языка и статуса других национальных языков.

Продолжает развиваться и менталингвистика — лингвистическое направление, изучающее связи языка с мышлением, языковую семантику, происходит размежевание логико-грамматического и логико-математического языкознания, моделирования языка и се-мантико-психологического и интуитивно-дедуктивного изучения текста и речевой деятельности. В конце XX — начале XXI века стала интенсивно развиваться когнитивная лингвистика.

Проблема динамизма и устойчивости языка, внутренней структуры ярусов языковой структуры, внешней структуры, функциональных стилей и т. п. — все это получает разнообразное освещение и разработку, так что ни одна современная школа, ни один метод, ни одна лингвистическая концепция, взятая в отдельности, не дает представления о современной науке о языке. В целом же происходит смена парадигм: от компаративистики XIX века (рассматривавшей прежде всего то, как возник конкретный язык) к структурализму XX века (изучавший то, как язык устроен) и к функционализму конца XX-XXI века (основная задача которого установить, какие факторы влияют на употребление языка).

197


2. Термин структурализм принадлежит голландскому лингвисту Посу. Внутренняя форма связывает название данного направления со структурой, хотя школы структурализма направляют свои исследования прежде всего на выявление системных отношений в языке.

Бурный рост естественных наук (открытие менделеевской периодической системы элементов, закон Менделя о расщеплении наследственных признаков родителей и их потомков, открытия Ч. Дарвина и др.) ввел в науку понятия дискретной структуры материи. Понятие фонемы и морфемы, утвердившееся в этот период, как раз и выражало собой применительно к языку то, что отражали атомы, молекулы применительно к химическим и физическим явлениям неорганической материи.

Впервые понятие структуры было применено К. Марксом и Ф. Энгельсом в середине XIX в. относительно общества.

В языкознании первым, кто в начале XX в. попытался установить взаимные связи между фактами языка, сгруппировать их и выявить внутренние коррелятивные отношения, синтезировать их в единое целое, построить систему соответствующих элементов и создать единый целостный объект исследования, был Ф. де Сос-сюр.

По-разному подходя к разработке и дальнейшему развитию того или иного общетеоретического положения де Соссюра, представители различных школ структурализма вместе с тем выдвинули собственные методы и принципы анализа языка.

В. И. Кодухов выделяет следующие общие для всех структуральных школ постулаты:

  1.  язык является знаковой (семиотической) системой, структур
    ность языка, его уровневое членение оценивается как его существен
    ное свойство, а внутренние отношения единиц одного и того же
    функционального образования и иерархия уровней абстракции при
    знаются более важными, чем их связи с внеструктурной действи
    тельностью, которые проявляются лишь при функционировании
    языка, при его вхождении в текст и ситуацию речи;
  2.  основными единицами языка являются фонемы и морфемы
    (морфемы — база для образования слов и конструкций). Фонемы и

128

 

 морфемы рассматриваются как наборы дифференциальных признаков или типовых окружений. Парадигматические и синтагматические отношения истолковываются как основные формы существования структурных единиц языка;

  1.  синхроническому описанию языка отдается предпочтение
    сравнительно с изучением его истории и диахронии, поскольку,
    вслед за Ф. де Соссюром, структуралисты считали, что система су
    ществует лишь в синхронии, диахрония эту систему разрушает;
  2.  методика лингвистического описания структурных единиц
    языка занимает первостепенное место в исследованиях сторонни
    ков указанного направления, оттесняя на второй план изучение ре
    альности языковых единиц и категорий. Последние трактуются как
    дедуктивные построения и противопоставляются тексту как един
    ственной реальности.

Основными школами структурализма являются Пражская лингвистическая школа (функциональная лингвистика), Йельская лингвистическая школа (дескриптивная лингвистика) и Копенгагенская лингвистическая школа (гаоссематика).

Отечественные сторонники структурализма не образовали единой школы; кроме того, у нас структурализм, начав развиваться довольно поздно, сомкнулся с математической лингвистикой и инженерным языкознанием.

3. Одним из направлений структурализма является Пражская лингвистическая школа (Пражский лингвистический кружок, как называли себя пражские структуралисты). Она образовалась в 1926 г. и просуществовала до 1952 г. Во главе школы стоял В. Матезиус, помимо него, среди представителей ее были Б. Трнка, Б. Гавранек, И. Вахек, Я. Мукаржовский, позднее В. Скаличка, Й. М. Коржинек, П. Трост и др., в кружок входили питомцы Московского университета Н. С. Трубецкой, Р. О. Якобсон, а также С. О. Карцевский, близкий женевской школе.

Отличительной особенностью Пражской школы является тесная связь с перечисленными русскими и западноевропейскими учеными — К. Бюлером (Австрия), Л. Блумфильдом (США), А. Мартине (Франция).


Теоретические взгляды представителей Пражской лингвистической школы нашли свое отражение в "Тезисах Пражского лингвистического кружка" (1929 г.), а также в многочисленных публикациях. С 1935 г. кружок стал создавать журнал "Slovo й islovesnost".

На формирование лингвистической теории пражских языковедов большое влияние оказали некоторые взгляды Ф. де Соссюра, а также русской лингвистики, представленной трудами И. А. Бодуэ-на де Куртенэ, Ф. Ф. Фортунатова, А. А. Шахматова.

За. Одним из важнейших положений в концепции Пражской лингвистической школы является понятие языковой функции. Понятие функции языка у пражан основывается на учении немецкого языковеда К. Бюлера о языковых функциях, изложенном им в работе "Теория языка. Структурная модель языка" (1934 г., переиздание на русском языке в 1993 г.).

Пражские лингвисты развивали представление о языке как функциональной системе, видя в языке систему средств выражения, служащих определенной цели. Термин "функция" пражане понимали не в математическом смысле (выражение строгой зависимости), а как целевую установку речевого высказывания. Введение понятия функции привело к установлению так называемой телеологической (целевой) точки зрения, согласно которой любое языковое явление следует оценивать с точки зрения цели, к которой оно направлено.

Требование системности так же необходимо в изучении языка, как и требование функциональности. В "Тезисах" записано: "Ни одно явление в языке не может быть понято без учета системы, к которой оно принадлежит".

Условием включения явления в систему является выделение его различительных признаков и рассмотрение языковых категорий как оппозиций. Представители Пражской лингвистической школы выявили дифференциальные признаки фонем и морфем, разработали учение о языковых оппозициях, причем между фонологическими и морфологическими оппозициями установили структурно-логический изоморфизм, так что учение о категориях системы языка было истолковано как процедурно-методическое.

130

 ,1-

щ

 Системность и функциональность являются двумя характерными особенностями Пражской лингвистической школы, вот почему ее называют школой функциональной лингвистики.

36. Пражские структуралисты отвергли приписываемое де Сос-сюру противопоставление синхронии и диахронии. В "Тезисах" отмечалось, что нельзя воздвигать непреодолимых преград между синхроническим и диахроническим подходами. Вместе с тем пражские языковеды подчеркивали преимущество синхронного анализа, поскольку изучение современного состояния языков представляется единственным критерием, дающим исчерпывающий материал и позволяющим составить о языках непосредственное представление. Признание тесной связи синхронии и диахронии привело пражских языковедов к целому ряду важных положений.

Основатель Пражской лингвистической школы В. Матезиус выдвинул метод "аналитического сравнения" языков, согласно которому в синхронном плане сравниваются системы родственных и неродственных языков с выявлением тенденций их развития.

Ф. де Соссюру приписывают высказывание о том, что два языка в одном синхронном срезе ближе друг к другу, чем к своим более ранним состояниям.

Изучение сходных явлений в родственных и неродственных языках, генетически относящихся к разным языковым семьям, позволило пражским ученым разработать понятие языкового союза в противоположность понятию языковой семьи.

Под языковым союзом они понимали группу географически смежных неродственных (или не близкородственных) языков, обладающих сходными чертами в синтаксической, морфологической и фонологической структурах. Сходные черты возникают в результате контактов народов — носителей этих языков, когда возникают общие особенности, которые со временем проникают вглубь ареалов распространения языков.

Члены Пражской лингвистической школы описывали Балканский языковой союз. Как известно, на Балканах функционируют языки славянской, романской, албанской, греческой групп индоевропейской семьи: болгарский, македонский, сербохорватский (частич-

131


но), восточно-романские, албанский, новогреческий. В процессе интенсивного взаимодействия языки, относимые к Балканскому языковому союзу, выработали комплекс типологических схождений, так называемых балканизмов, на всех уровнях языковой структуры. Сторонники строго типологической точки зрения на Балканский языковой союз считают, что эти схождения основаны не на материальной, а на структурной тождественности по принципу "слова разные, грамматика подобная". Типологическая классификация языков Балканского языкового союза осуществляется на основе как различительных, так и сходных признаков развития их структуры.

Основоположник теории языковых союзов — Н. С. Трубецкой, выдвинувший также понятие Балканского языкового союза. Он впервые в 1923 г., а затем в 1928 г. на I Международном конгрессе лингвистов на примере Балканского языкового союза обосновал необходимость отграничения языковых союзов от языковых групп и семей. Исследованием проблем Балканского языкового союза занимались Р. О. Якобсон, П. Скок, Б. Гавранек, В. Скаличка, В. Георгиев, А. Росетти, Г. Райхенкрон, О. Зайдель, Г. Бирнбаум, X. В. Шал-лер. Значительный вклад в изучение Балканского языкового союза принадлежит отечественным языковедам А. М. Селищеву, А. В. Дес-ницкой, С. Б. Бернштейну, Т. В. Цивьян, Г. А. Цыхуну, М. А. Габин-скому и др.

Украинские лингвисты начали работу над Карпатским языковым союзом. В перспективе возможно изучение Кавказского языкового союза и др.

Зв. Одной из основных заслуг Пражской лингвистической школы перед мировым языкознанием является создание фонологии как научной дисциплины. Наиболее полно взгляды на сущность и методику изучения фонологических проблем изложены в книге Н. С. Трубецкого "Основы фонологии" (в нашей стране эта книга вышла в 1960 г. (пер. с нем.). Напомним, что разработка учения о фонеме принадлежит главе Казанской лингвистической школы И. А. Бодуэну де Куртенэ.

Н. С. Трубецкой подчеркивал: "Никогда не следует забывать, что в фонологии основная роль принадлежит не фонемам, а смысло-132

 различительным оппозициям". Фонема как член оппозиции не совпадает с конкретным звуком. Конкретные звуки являются лишь материальными символами фонем. Фонема может реализоваться в ряде различных звуков. Такие физически различные звуки, в которых реализуется одна и та же фонема, Н. С. Трубецкой называет вариантами фонем. Например, в словах кон — конь имеется одна фонема [н], реализуемая [н] и [н'], которые являются вариантами этой фонемы; огубленное [ду] в слове дупло и [д] с боковым взрывом в слове длань являются вариантами фонемами [д]. Н. С. Трубецкой, вслед за И. А. Бодуэном де Куртенэ, различает фонетику — науку о звуках речи и фонологию — науку о звуках языка.

Фонема — кратчайшая фонологическая единица языка. Фонемы, различая слова, характеризуются различительными (дифференциальными) и неразличительными признаками. Различительные признаки образуют фонологические оппозиции.

Оппозиции изучаются с точки зрения их логической структуры и представленности в реальных языках. По мнению Н. С. Трубецкого, оппозиции могут классифицироваться по трем основаниям — по отношению к системе оппозиций, по отношениям между членами оппозиции и по действенности в различных позициях.

Зг. Принципы структурного и функционального подхода члены Пражской лингвистической школы стремились распространить на изучение проблем морфологии и синтаксиса.

Пражане признавали изоморфизм фонологического и морфологического исследования, поэтому логическая классификация оппозиций, разработанная для фонологии, применяется и для морфологии. Эти принципы были обоснованы в работах В. Скалички "О грамматике венгерского языка" и Р. О. Якобсона "Очерк общего учения о падеже".

Морфологическая проблематика Пражской лингвистической школы ограничивалась изучением морфемы и морфологических оппозиций (например, нейтрализация родов во множественном числе), совокупности оппозиций. Так, имя существительное в русском языке понимается как способность слова, принадлежащего к этой части речи, участвовать в оппозиции падежей, чисел и родов.

133


В работах Р. О. Якобсона о грамматических оппозициях была поставлена задача поисков единого семантического инварианта каждого из членов морфологической категории, обосновывался тезис о непременной бинарности лингвистической (в том числе грамматической) оппозиций, выдвигалась идея неравноправности членов морфологической корреляции (связанная с соответствующими наблюдениями русских грамматистов и с идеей Трубецкого о неравноправности членов фонологической корреляции).

Морфология как раздел теории лингвистической номинации в учениях Пражской лингвистической школы была противопоставлена синтаксису как теории синтагматических способов.

В синтаксисе противопоставление языка и речи ведет к разграничению предложения и высказывания.

Член Пражской лингвистической школы В. Матезиус разработал теорию актуального членения предложения, чем и заложил основы функционального синтаксиса (работы "О так называемом актуальном членении предложения" (1947 г.), "Основная функция порядка слов в чешском языке" (1947 г.) и др.).

Отметим, что идеи о психологическом членении предложения были ранее высказаны представителями Московской лингвистической школы Ф. Ф. Фортунатовым и А. А. Шахматовым.

Актуальное членение, по В. Матезиусу, следует противопоставить его формальному, грамматическому членению. Если формальное членение разлагает состав предложения на его грамматические элементы, то актуальное членение выясняет способ включения предложения в предметный контекст, на базе которого оно возникает.

В качестве основных элементов актуального членения В. Матезиус выделяет исходную точку (или основу) высказывания, то есть то, что является в данной ситуации известным или, по крайней мере, может быть понято из контекста, и ядро высказывания, т. е. то, что говорящий сообщает об исходной точке высказывания. Основными средствами актуального членения выступают интонация и порядок слов. В отечественно синтаксисе более распространены термины тема-рема.

134

 Зд. Функциональный подход был плодотворно применен к исследованию проблем литературного языка и культуры речи (у пражан — языка). Решению этих вопросов способствовали также практические задачи, стоящие перед чешскими лингвистами. Эти задачи были обусловлены особенностями развития чешского литературного языка.

Поскольку существуют разные функции речевой деятельности, то им, считают пражские лингвисты, должны соответствовать функциональные языки. Б. Гавранек в статье "Задачи литературного языка и его культуры" (1932 г.) пишет: "Различие между функциональными языками и функциональными стилями заключается в следующем: функциональный стиль определяется конкретной целью того или иного высказывания и представляет собой функцию высказывания, то есть речи (parole), в то время как функциональный язык определяется общими задачами нормативного комплекса языковых средств и является функцией языка (langue)".

Утверждение Пражской лингвистической школы о том, что "каждая функциональная речевая деятельность имеет свою условную систему языка в собственном смысле", вряд ли правильно, так как до уровня "языка" поднимаются различные стили: поэтический, фамильярный и т. п., а о поэтическом и о литературном языке говорится как о различных языках, отличающихся от общенародного языка.

Функционализм Пражской лингвистической школы сказался в теоретическом обосновании проблемы культуры языка. Под культурой языка пражские ученые понимают заботу о стабильности, устойчивости литературного языка, который должен избавиться от всех ненужных колебаний. Поддержка стабильности тесно связана с разработкой стилистического богатства языка, способного без труда выражать самые разнообразные оттенки значения. Все это требует, в свою очередь, сохранения своеобразия языка, то есть усиления тех черт языка, которые обусловливают его специфику. Борьба за культуру языка предполагает сознательное воздействие лингвистов на разработку вопросов функционального и стилистического использования языковых средств, на формирования норм литературного языка, его стабилизации.

135


Деятельность Пражской лингвистической школы сыграла важную роль в истории языкознания. Она оказала и продолжает оказывать существенное влияние на развитие мировой лингвистики. Основные идеи Пражской лингвистической школы не утратили актуальности и в наши дни. Общим достоянием лингвистики стало, в частности, признание лингвистической значимости элементарных фонологических признаков {играющих особенно важную роль в генеративной фонологии). Широкое признание получила "динамическая" концепция языка, обоснованная в трудах Й. Вахека, Ф. Да-неша и др., тезис об "открытом" характере языковой системы, включающей наряду с "центральными" (системными, регулярными) также и "периферийные" элементы. В числе плодотворно развиваемых в современной лингвистике понятий, выдвинутых представителями Пражской лингвистической школы, — понятия маркированности/немаркированности языковых единиц. В отечественном языкознании весьма активно разрабатываются проблемы функциональной стилистики, культуры речи, языковой политики.

4. Для американского языкознания и психологии характерно понимание речевой деятельности как словесного поведения, как реакции говорящего на ту или иную ситуацию. Язык — это система сигналов, имеющих внешние и внутренние связи, поэтому языкознание делится на металингвистику (долингвистику) и микролингвистику (собственно лингвистику).

Металингвистика изучает внешнюю сторону словесного поведения. Она объединяет такие дисциплины, как этнолингвистика, психолингвистика, социолингвистика, менталингвистика, фонетика (изучение акустических и артикуляционных свойств звуков), паралингвистика.

Микролингвистика занимается описанием словесных сигналов без обращения к металингвистическим фактам и истории. Это наука о выражении, а не значении.

4а. Дескриптивная лингвистика (англ. descriptive — описательный) — одно из направлений американского языкознания, возникшее и активно развивающееся в 30-50-х гг. XX в. в общем русле структурной лингвистики.

136

 Основоположники дескриптивной лингвистики — Л. Блумфилд, ф. Боас и Э. Сепир.

Дескриптивная лингвистика не ставила задачи создания общей лингвистической теории, которая объясняла бы явления языка в их взаимосвязи, но разрабатывала методы синхронного описания и моделирования языка. Описание языка понималось как установление языковой системы, индуктивно выводимой из текстов и представляющей собой совокупность некоторых единиц и правил их расположения.

Дескриптивная лингвистика — это схема процессов, ведущих к открытию грамматики некоторого языка, или экспериментальная техника сбора и первоначальной обработки сырых данных. Лингвист выступает в роли дешифровщика.

Единственной реальностью, с которой лингвист имеет дело, является текст, подлежащий "дешифровке". Все сведения о "коде" (структуре языка), лежащем в основе этого текста, должны быть выведены исключительно из анализа этого текста. Но в нем непосредственно не содержатся данные о значениях слов, грамматике, истории языка и генетических связях его с другими языками. В тексте непосредственно даны лишь некоторые его а1ементы (части, отрезки), и для каждого из них можно установить распределение, или дистрибуцию — сумму всех окружений, в которых этот элемент встречается т. е. сумму всех (различных) позиций элементов относительно других элементов. Примерно такую методику применил Ж. Ф. Шампльон, который на основании анализа текстов, написанных на Розеттском камне, в результате многолетних исследований дешифровал систему египетского письма ("Письмо к г. Дасье", 1822 г.).

Особенности дескриптивной лингвистики как разновидности структурализма таковы:

1) представление о лингвистическом описании как наборе независимых от строя того или иного конкретного языка процедур обработки текстов, выполнение которых в определенном порядке должно автоматически привести к открытию грамматики (структуры) данного языка;

V2) различение в языке нескольких уровней: фонологического, морфологического, синтаксического. Эти уровни образуют иерар-

137


хию, основанием которой является фонологический уровень, а вершиной — синтаксический (нет лексического, поскольку именно слово прежде всего обладает значением). Единицы более высокого уровня строятся из единиц непосредственно предшествующего уровня (морфемы — из последовательности фонем, конструкции — из последовательности морфем или символов классов морфем). Поэтому, приступая к описанию языка, необходимо начать с обнаружения его простейших единиц и переходить ко все более сложным единицам;

  1.  представление о единицах языка как классах в некотором
    смысле дистрибутивно эквивалентных единиц текста (вариантов
    данной языковой единицы);
  2.  требование объективности описания, которое при дешифро-
    вочном подходе к языку является залогом и единственной гаранти
    ей истинности значений.

Таким образом, описать структуру языка исчерпывающим образом — значит установить: 1) его элементарные единицы на всех уровнях анализа; 2) классы элементарных единиц; 3) законы сочетания элементов различных классов.

Упрощенное понимание языка, ограниченность проблематики, абсолютизация дистрибутивного аспекта языка привели уже в конце 50-х — началу 60-х гг. к кризису дескриптивной лингвистики, резкой критике "Лингвистики без смысла" и механистического ди-стрибуционализма, к появлению теорий, широко обращающихся к семантике, в разработке которых приняли участие многие бывшие дескриптивисты — трансформационная и порождающая грамматика, теория компонентного анализа, различные теории синтаксической семантики и т. д.

46. В основе трансформационной методики лежат следующие идеи 3. Харриса: синтаксическая система языка может быть разбита на ряд подсистем, из которых одна является ядерной, исходной, а все другие производны от нее. Эти положения основываются на развитии речи детей и утрате речевых навыков вследствие афазии: начинающий говорить ребенок употребляет простейшие (ядерные в терминологии 3. Харриса) конструкции, с развитием малыша

138

 усложняется его речь, в том числе и синтаксис. Афазия — поражение мозга, в результате которого человек утрачивает речевые навыки, но этот процесс протекает постепенно (от более сложных конструкций к менее сложным, а от них — к простейшим (ядерным). Ученик 3. Харриса Н. Хомский разработал трансформационную методику порождающей (генеративной) грамматики: "Три модели описания языка" (1956 г., русский перевод в 1961 г.), "Синтаксические структуры" (1957 г., русск. пер. — 1962 г.), "Логические основы лингвистической теории" (1962 г.)

Н. Хомский язык рассматривает не как набор единиц языка и их классов (дескриптивная лингвистика), а как своеобразный механизм, создающий правильные фразы.

Выделяются синтаксические структуры двух родов — ядерные и неядерные. Последние являются трансформами ядерных предложений. Их описание содержит правила соединения элементов и правила классификации. Такое описание осуществляется при помощи трансформационной методики.

Трансформации понимаются как формальные операции, необходимые для того, чтобы из простого (ядерного) предложения получить более сложное, как глубинную структуру и трансформу. Н. Хомский выделяет 24 типа трансформаций и разрабатывает "алгебру трансформаций", то есть последовательность трансформаций, если она не единственная. Среди трансформационных операций выделяются, например, такие: а) перестановка элементов (перму-тация), не совсем правильносовсем не правильно: б) добавление элемента (адъюнкция); 'сын приехал' — "сын не приехал" — "сын ли приехал" и т. д.

Генеративная лингвистика получила широкое распространение не только в США, но и в мире в 60-х годах XX в. Она привлекла внимание к ненаблюдаемым объектам синтаксиса, существование которых определяется косвенно; способствовала выработке аппарата описания синтаксиса, ввела в лингвистику технику формализации описания. Однако сразу после выхода "Аспектов теории синтаксиса" Н. Хомского (1965 г.), отражавших этап так называемой стандартной теории (Standard Theory), уже в рамках самой генера-


тивной лингвистики возникли оппозиционные течения, например, порождающая семантика, падежная грамматика. В 70-е гг. влияние идей Хомского заметно ослабляется, вскрываются ее слабые стороны, например, априорность в выделении исходных синтаксических единиц и правил базового компонента; неориентированность на моделирование речевой деятельности и, в частности, недооценка роли семантического компонента и прагматических факторов, слабая применимость к описанию разноструктурных языков.

В 80-е годы идеи порождающей грамматики продолжают развиваться Хомским и его учениками (так называемая "Расширенная стандартная теория", "Пересмотренная расширенная стандартная теория" и др.). Эти теории также не преодолели недостатков гене-ративистики. Однако терминологический аппарат трансформационной порождающей грамматики вошел в лингвистический обиход (например, глубинная структура, поверхностная структура, трансформация и др.). Из генеративной лингвистики в языкознание и методику пришли алгоритмизация, ролевая грамматика.

5. Давая название своему направлению (glossema, род. п. glossematos — слово), Л. Ельмслев хотел подчеркнуть тем самым независимость своей лингвистической теории от традиционного языкознания. Основные пороки предшествующей ему лингвистики Л. Ельмслев усматривал в том, что ее главное содержание — изучение истории языков и родственных отношений между ними — в общем было направлено не столько на изучение природы языка, сколько на психологические, физиологические, социологические и исторические проявления. Традиционная лингвистика, по мнению Л. Ельмслева, цеплялась за случайные и преходящие явления, находящиеся вне пределов языка. Подлинное же научное языкознание, по мнению ученого, должно быть имманентным, т. е. оно должно изучать внутренние, постоянные, конструктивные элементы языка, присущие человеческой речи вообще, а не данному конкретному языку. Лингвистика, по Л. Ельмслеву, должна попытаться охватить язык как самодовлеющее целое, структуру.

Таким образом, была сделана заявка на создание новой лингвистической теории XX в., объемлющей и теорию, и семиотику, и об-

140

 щую теорию науки. Основные принципы этой теории Л. Ельмслев изложил в работах "Пролегомены и теории языка" (1943 г.), "Метод структурного анализа в лингвистике" (1950-1951 гг.) и др. К ограниченному по своему составу направлению примыкали В. Брёндаль ("Структурная лингвистика", 1939 г.), X. Ульдалль ("Основы глоссематики", 1957 г.) и ряд других менее известных языковедов.

Философскую основу лингвистической теории Л. Ельмслева составляет логический позитивизм, отрицающий реальное существование предметов материального мира, объявляя эти предметы пучком пересечения их отношений. Кроме того, позитивизм отрицает критерий практики.

Глоесематическая теория, по Л. Ельмслеву, сама по себе независима от опыта, т. е. она независима от возможности ее применения, от отношения к опытным данным. С другой стороны, Л. Ельмслев утверждает, что целое состоит не из вещей, а из отношений; и только внутренние и внешние отношения имеют право на существование.

Свою задачу глоссематики видят в анализе текста. Именно из текста в результате анализа извлекается система. Предварительным моментом анализа является катализ, сводящийся к доведению фраз до нормальной формы.

В последующем как план выражения, так и план содержания, членится на все более дробные единицы вплоть до мельчайших компонентов. Минимальной единицей плана выражения является фонема, которую Ельмслев предлагает называть таксемами выражения. В плане содержания неразложимой далее единицей является введенное Л. Ельмслевом понятие фигуры. Фигура — это не знаки, входящие в знаковую систему как части знаков. Фигуры выступают как некоторые элементарные смыслы (семантические множители), комбинация которых придает значение знаку. Например, знак 'мальчик' можно разложить на фигуры {человеческое существо} + {молодой} + {мужской пол}, изменение последней фигуры дает знак 'девочка'.

Фигуры, фонемы и другие единицы текста вступают в различные отношения — зависимости (в терминологии Л. Ельмслева,


функции). Отметим, что глоссематики функцию понимают как зависимость (такая терминология принята в математике), а не как в Пражской лингвистической школе (телеологическая установка).

И в тексте, и в системе устанавливаются три типа глоссемати-ческих функций:

  1.  двусторонняя зависимость, или интердепенденция, имеющая
    место между двумя элементами, не существующими одни без дру
    гих: если в предложении есть подлежащее, то обязательно есть и
    сказуемое и наоборот; если в языке есть имена существительные,
    то обязательно есть и глаголы и наоборот;
  2.  односторонняя зависимость, или детерминация, при которой
    один элемент предполагает другой: в русском языке предлог
    около
    предполагает имя в родительном падеже, но родительный падеж
    имени возможен не только с предлогом около;
  3.  свободная зависимость, или констелляция, когда один элемент
    может существовать без другого: категории лица и рода в русском
    глаголе.

В любом языке число фонем (таксем выражения) не превышает 70—80, а число фигур не намного больше. Л. Ельмслев утверждает: "Таким образом, язык организован так, что с помощью горстки фигур и благодаря их все новым и новым расположениям может быть построен легион знаков. Если бы язык не был таковым, он был бы орудием, негодным для своей задачи".

При всей методологической порочности глоссематика внесла свой вклад в развитие лингвистики. Как общая дедуктивная теория языка она явилась одной из первых попыток соединения языкознания с формальной логикой и этим оказала воздействие на совершенствование точных методов исследования языка. Однако стремление утвердить при помощи глоссематики идеалистическое понимание природы языка, с одной стороны, обусловило ряд противоречий в самой глоссематичесокй теории (например, между положением о независимости теории от опыта и признанием того, что применение теории должно вести к результатам, согласующимся с экспериментальными данными), а с другой — обусловило невозможность ее практического использования для анализа конкретных

142

 языков. Между тем отдельные понятия, методы и термины глоссематики нашли применение в некоторых лингвистических концепциях: понятия "схемы" (структуры), "коммутации", метод компонентного анализа.

Структурализм как особое лингвистическое направление, противопоставленное "традиционному" языкознанию, перестал существовать с 70-х гг. XX в. Главное его наследие — провозглашение и реализация системного подхода к анализу языка, разработка методов и методик, которые успешно применяются по сей день в других лингвистических дисциплинах (психолингвистике, социолингвистике и др.). Структурная лингвистика повлияла на развитие структурных методов исследования в других гуманитарных науках: литературоведении, искусствознании, этнологии, истории, социологии, психологии.

6. В противовес структурализму, в рамках которого язык рассматривался как имманентная сущность, в 60-70-е годы стали развиваться направления, связанные с "внешней" лингвистикой. Одной из наиболее популярных социолингвистических концепций является теория языковых кодов Бэзила Бернстайна, о которой иногда принято говорить, что с нее началась современная социолингвистика на Западе.

Свой эксперимент ученый начал осуществлять в 1958 г. Для него Б. Бернстайн подобрал две группы участников. Первая — юноши 15-18 лет, проживающие в разных районах Лондона. Все они работали курьерами, посыльными, никто из них не имел среднего образования. Эта группа участников соотносилась Бернстайном с социальным слоем общества — рабочим классом, а также с сельскохозяйственным населением.

Вторая группа — юноши такого же возраста, обучающиеся в привилегированных закрытых частных школах Лондона, отличающиеся стремлением к получению знаний и интересом к языковым дисциплинам. Эта группа соотносилась с средним и высшим классом.

На основании результатов эксперимента Б. Бернстайн пришел к выводу, что между подростками из "низших" слоев и их сверстниками из "высших" слоев имеются значительные различия в отно-

143


шении языковой компетенции и владения языком, обозначенные терминами "ограниченный" код и "развернутый" код. На лингвистическом уровне эти коды различаются степенью предсказуемости того, какие структурные элементы будут использованы для организации высказывания. В случае развернутого кода говорящий имеет возможность выбора из довольно широкого набора языковых средств, поэтому степень предсказуемости такого высказывания невелика. При ограниченном коде количество вариантов выбора резко сокращается и тем самым повышается степень предсказуемости высказывания.

В целом с этой точки зрения развернутый код характеризуется следующим: разнообразные синтаксические конструкции с разнообразными средствами связи (союзы, порядок слов и т. п.); лексика и семантика кода разнообразны и дифференцированы; высказывания в целом носят абстрактный, обобщенный характер.

Ограниченному коду свойственны краткие простые предложения, нередко синтаксически незавершенные, мало предлогов и союзов, придаточных предложений. Лексика ограничена, высказывание конкретно, обращение прямолинейно.

Оба кода находятся в состоянии взаимодополнения. Носитель расширенного кода может перейти в соответствующих обстоятельствах на ограниченный, при обратном переходе требуется длительное обучение.

Ограниченный код может использоваться в определенных условиях, например, в различных ритуальных формах коммуникации (церемонии, предписанные протоколом, религиозные обряды и т. п.).

Таким образом, лица, владеющие развернутым кодом, располагают широким языковым диапазоном и могут избирательно относиться к языковым средствам в зависимости от конкретной ситуации. Они, естественно, могут пользоваться и ограниченным кодом.

В условиях ограниченного кода невербальные средства коммуникации приобретают особую роль (жесты, мимика).

По подсчетам Б. Бернстайна, носителями ограниченного кода оказалось 29 % населения Англии. Ученый рассматривает оба кода в качестве "функций различных социальных структур". У ребенка,

144

 воспитанного в среде ограниченного кода, сковываются возможности духовного развития и познавательные способности, т. е. поколения таких групп обречены на самопроизводство.

Концепция Б. Бернстайна интересна для нас тем, что она предостерегает от культивирования ограниченного кода, побуждая учителей и методистов создавать условия для максимального развития речи учащегося, что создаст возможности интенсивного интеллектуального развития ребенка.

В конце XX века в зарубежном языкознании стали развиваться такие новые направления, как функционализм, когнитивная лингвистика, лингвистическая прагматика, психолингвистика, этнолингвистика, этнопсихолингвистика и др. Обращает на себя внимание то, что новые школы и направления не отрицают предшественников, а активно используют их идеи и методы лингвистического анализа.

145


Лекция №12

Отечественное языкознание в советский период

  1.  Основные достижения отечественного языкознания в совет
    ский период.
  2.  Вклад Л. В. Щербы в решение проблемы общего языкозна
    ния и фонологии.
  3.  Лингвистическая концепция И. И. Мещанинова.
  4.  В. В. Виноградов как лингвист.
  5.  Языкознание Украины.

1. Советское языкознание продолжило и укрепило традиции дореволюционного языкознания. После Октябрьской революции 1917г. языкознание превратилось в многоотраслевую дисциплину, располагающую богатейшей эмпирической базой.

С одной стороны, целый ряд крупнейших языковедов успешно продолжали традиции Казанской и Московской лингвистических школ (В. А. Богородицкий, Д. Н. Ушаков, А. М. Пешковский, А. М. Селищев, С. П. Обнорский, Е. Д. Поливанов, Л. В. Щербаи др.).

С другой стороны, возникло "новое учение" о языке, или яфети-дология, представленное Н. Я. Марром и его последователями. Это направление резко порвало с научными традициями языкознания как дореволюционного, так и зарубежного, объявило их "буржуазными" и на основе вульгарно трактуемых "материалистических" положений сделало попытку создать оригинальную лингвистическую теорию.

До революции большинство народностей, населявших России, не имели письменности. Существовало только 5 типов графики: кириллица (русские, украинцы, белорусы), армянское, грузинское, еврейское письмо, латиница (народы Прибалтики). Если в дореволю-

146

 ционной России даже в развитых районах s населения не умели писать и читать, а многие национальности не имели своей письменности, то по переписи 1959 г. назвали себя неграмотными 1,5 % граждан СССР.

Таким образом, была совершена культурная революция, составной частью которой явилось языковое строительство-создание письменности для ранее бесписьменных языков, ликвидация неграмотности, составление стабильных школьных учебников на основании добротных научных грамматик и словарей, а также подготовка научных и педагогических кадров.

Главное достижение советского языкознания — создание 70 письменностей для ранее бесписьменных народов, а также нормирование 50 языков, т. е. создание литературных языков.

Из индоевропейских языков стали литературными: молдавский (романская группа), осетинский, курдский, талышский (иранская группа). Из тюркских языков 15 получили письменность (гагаузский, кумыкский, ногайский, башкирский и др.). На Кавказе возникли следующие литературные языки: абазинский, абхазский, адыгейский, ингушский, чеченский, аварский и др. Создана письменность для угро-финских языков и многих народов Севера.

Отметим, что если в Америке интерес к местным индейским языкам не выходил за пределы чистой теории, то в Советском Союзе все народы на базе своего языка и своей письменности стали развивать самобытную национальную культуру. Этот процесс коснулся и языкознания. Все языки изучались из уст народа, и это имело два важнейших последствия: с одной стороны, интенсивно стали развиваться фонетика и фонология, что привело к созданию Московской и Ленинградской (опиравшейся на традиции Казанской лингвистической школы) фонологических школ; с другой стороны, формировались национальные лингвистики. В каждой союзной республике был создан институт языкознания, имевший целью изучать языки народов, проживающих на территории данной республики. Особенно велик вклад в создание письменности, в формирование новых литературных языков Е. Д. Поливанова, Д. В. Бубриха, Н. Ф. Яковлева и др.

147


Изучение языков народов СССР, принадлежащих к разным языковым группам (уральские, тюркские, тунгусо-манчжурские, кавказские, чукотско-камчатские, эскимосо-алеутские и др. языки) обогатило сопоставительно-типологические и ареальные исследования. Наиболее важный обобщающий труд — "Языки народов СССР", т. 1-5, 1966-1968 гг.

В советской лингвистике большое внимание уделялось проблемам становления и развития национальных литературных языков (И. К. Белодед, Л. А. Булаховский, В. В. Виноградов, В. М. Жирмунский, Ф. П. Филин и др.). Становление национальных языков рассматривается в связи с процессами образования наций. Разрабатывается вопрос о выборе диалектной базы на ранних этапах формирования литературного языка, так как для многих народов СССР задача создания литературного языка приобрела актуальное значение. Изучалась история ряда литературных языков Западной Европы (германских — В. Н. Ярцева, М. М. Гухман и др.), романских (Г. В. Степанов, Е. А. Реферовская и др.) на основе выработанной в советском языкознании теории развития литературного языка.

Советский опыт теории и практики языкового строительства (создание письменности, выработка литературного языка, подготовка научных грамматик и словарей) имеет важное международное значение и по сей день.

Расширяются типологические исследования языков (И. И. Мещанинов, а также М. М. Гухман, Г. А. Климов, В. М. Солнцев, Б. А. Успенский, В. Н. Ярцева и др.). Определяются основные понятия типологии, ее отношение к другим лингвистическим дисциплинам. И. И. Мещанинов создает первую типологическую классификацию языков на синтаксических основаниях. Исследуется диахроническая типология.

С 50-х годов второе дыхание в отечественном языкознании приобрело сравнительно-историческое языкознание. Сравнительно-историческому исследованию подверглось множество языков (напомним, что советское языкознание, благодаря включению в научный обиход многих ранее неизвестных языков народов Советского Союза, резко расширило эмпирическую базу нашей науки). Кроме

148

 индоевропейского и отчасти уральского языкознания, уже имевших богатые традиции, наиболее развитые отрасли компаративистики в СССР — тюркское, картвельское, афразийское языкознание (А. И. Белецкий, Л. А. Булаховский, Т. В. Гамкрелидзе, А. В. Дес-ницкая, Вяч. В. Иванов, П. С. Кузнецов, В. П. Мажюлис, Э. А. Ма-наев, Г. И. Мачавариани, М. Н. Петерсон, Я. М. Эндзелин и др.).

Новые перспективы открывают работы, в которых типологические методы привлекаются для верификации сравнительно-исторических данных, охватывающих как языковую, так и культурную историю народов. Так, Т. В. Гамкрелидзе и Вяч. В. Иванов за фундаментальный труд "Индоевропейский язык и индоевропейцы. Реконструкция и историко-типологический анализ праязыка и протокуль-туры", кн. 1 -2,1984 г., в 1988 году были удостоены Ленинской премии.

Растет интерес к ареальной лингвистике. Составляются лингвистические атласы. Разрабатываются понятия языкового союза, субстрата, суперстрата и адстрата. Институтом востоковедения АНСССР создается многотомный труд "Языки Азии и Африки" (т. 1-3, 1976-1979).

В 60-80-х гг. интенсивное развитие получило сопоставительное (контрастивное) изучение языков, имеющее непосредственный выход в практику преподавания неродного языка.

В области лексикологии изучались основные принципы номинации, а также варьирующие по разнотипным языкам принципы организации лексики (О. С. Ахманова, В. Г. Гак, Ю. С. Степанов,

A. А. Уфимцева, Д. Н. Шмелев и др).

Интенсивно развивается словообразование (Е. А. Земская,

B. В. Лопатин, И. С. Улуханов и др.)

В самостоятельную область исследования превратилась фразеология (В. В. Виноградов, Н. М. Шанский и др.). Создана серия фразеологических словарей.

В области теории словообразования и фразеологии советская лингвистика занимала ведущее место в мире.

Грамматическая теория строится под знаком системной трактовки синтаксических и морфологических явлений с учетом функци-

149


онально-семантической значимости грамматических категорий. Новым перспективным направлением явилось создание функциональных грамматик различных языков, прежде всего русского (А. В. Бон-дарко, А. Е. Супрун, А. А. Юлдашев и др.).

Фонетика и фонология рассматриваются как два аспекта науки о звуковом строе языка.

В советской славистике центральное место занимает систематическое описание и нормализация восточно-славянских языков. Развивается белорусская, русская и украинская лексикография. "Словарь украинского языка" в 11 томах(1970-1980гг.)получилв 1983 г. Государственную премию СССР. "Словарь современного русского литературного языка" в 17 т. т. (1950-1965 гг.) в 1970 г. был удостоен Ленинской премии.

"Русская грамматика" (т. 1—2,1980 г.) в 1982 г. получила Государственную премию СССР. Важную роль в развитии теории грамматики сыграл труд В. В. Виноградова, "Русский язык. Грамматическое учение о слове" (1947 г.), в 1951 году ему была присуждена Государственная премия СССР.

На материале русского и славянских языков зародились и оформились в самостоятельные научные дисциплины фонология, морфонология и диахроническая фонология, значение которых в зарубежном языкознании было осознано значительно позднее.

В недрах славистики возникла и стала особой лингвистической дисциплиной история литературных языков (Л. А. Булаховский, В. В. Виноградов, Г. О. Винокур и др.). Описан язык крупнейших писателей (А. С. Пушкина, Н. В. Гоголя, Т. Г. Шевченко, М. Е. Салтыкова-Щедрина и др.).

По памятникам письменности детально прослеживается история русского, украинского и белорусского языков (С. Ф. Бевзенко, В. И. Борковский, М. Г. Булахов, М. П. Жовтобрюх, Е. Ф. Карский, Ф. Ф. Филин и др.).

Значительно активизировалась работа по изданию древних памятников славянской письменности, создаются этимологические словари.

Разрабатываются принципы преподавания языков (А. М. Пеш-ковский, Е. Д. Поливанов, Л. В. Щерба и др.).

150

 Активизировалось исследование истории русского и советского языкознания (Ф. М. Березин, М. Г. Булахов, Н. А. Кондратов и др.). Социолингвистика как наука о закономерностях функционирования языка в обществе зародилась в недрах советского языкознания (В. В. Виноградов, В. М. Жирмунский, Р. О. Шор, Б. А. Ларин, Л. Н. Якубинский и др.). Разрабатываются теории языковой нормы и литературного языка, многоязычия, культуры речи, изучается роль социальных факторов в языковой эволюции. Интенсивно изучается языковая ситуация в стране и отдельных ее регионах.

В особое направление выделилась психолингвистика, изучающая психофизиологические механизмы речи (А. Н. Леонтьев, А. А. Леонтьев, А. А. Брудный и др.).

В советский период закладываются основы прагмалингвисти-ки, когнитивной лингвистики, функциональной лингвистики, лин-гвокульгурологии, теории коммуникаций и других современных направлений языковедения.

Как уже отмечалось, в каждой союзной республике были созданы институты языкознания, с одной стороны, изучающие языки, функционирующие на территориях соответствующих республик, а с другой стороны — развивающие теорию лингвистики. Так, например, в Институте языковедения им. А. А. Потебни АН УССР наибольших успехов достигли в исследовании проблем теории языкознания и социальной лингвистики (И. К. Белодед, А. С. Мельни-чук, В. М. Русановский и др.).

Таким образом, большие достижения советского языкознания бесспорны. Наша наука всегда занимала почетное место в мире.

2. Академик Л. В. Щерба (1880—1944) — выдающийся языковед, непосредственный ученик И. А. Бодуэна де Куртенэ, оставившего его при кафедре сравнительной грамматики и санскрита в 1903 г. С 1906 г. он изучает в Италии тосканские диалекты и занимается в лаборатории Экспериментальной фонетики у аббата Русело в Париже. Собранные им материалы и методика изучения звуков послужила базой его магистерской диссертации "Русские гласные в качественном и количественном отношении" (1912 г.). В 1907-1908 гг. Л. В. Щерба, по совету своего учителя, изучает мужаковский диалект

151


лужицкого языка в Германии. Затерянный славянский диалект крестьян в немецком языковом окружении важен был для разработки теории смешения языков и языковых контактов. Ученый поставил перед собой цель всесторонне изучить живой, совершенно незнакомый ему язык, чтобы не навязывать языку каких-либо предвзятых категорий, не укладывать строй языка в готовые схемы. Материалы и лингвистические выводы по фонетике, теории грамматики и смешению языков стали предметом его докторской диссертации "Восточнолужицкое наречие (с приложением текстов)", защищенной в 1915 г.

С 1909 г. Л. В. Щерба начинает преподавательскую работу в Петербургском университете, а также создает и развивает кабинет экспериментальной фонетики.

Круг научных интересов ученого был очень широк: 1) общие проблемы языкознания; 2) фонетика и орфоэпия; 3) грамматика; 4) лексикография; 5) проблемы письменности, орфографии, транслитерации и транскрипции; 6) методика преподавания иностранных языков; 7) язык поэзии А. С. Пушкина; 8) французский язык.

К языку Л. В. Щербы подходит как к системе, полагая, что система "есть то, что объективно заложено в данном языковом материале и что представляется в "индивидуальных речевых системах", возникающих под влиянием этого языкового материала. Следовательно, в языковом материале и надо искать источник единства языка внутри данной общественной группы".

В языке Л. В. Щерба различал: 1) речевую деятельность, то есть процессы говорения и понимания; 2) систему языка, куда входят слова, образующие в каждом языке свою очень сложную систему морфологических и семантических рядов, живые способы создания новых слов, а также схемы или правила построения различных языковых единств; 3) языковой материал, т. е. совокупность всего говоримого и понимаемого в определенную эпоху.

Основная задача лингвиста при изучении системы языка — это обобщение фактов речи и выведение из них системы языка, т. е. выявление словаря и грамматики, адекватных действительности.

Языковая система все время находится в непрерывном изменении и развитии.

152

 Л. В. Щерба включил в грамматику словообразование.

Ученый создал теорию синтагмы как предельной и основной синтаксической единицы. Синтагма — это "фонетическое единство, выражающее единое смысловое целое в процессе речи — мысли и могущее состоять из слова, словосочетания и даже группы словосочетаний".

Л. В. Щерба много работал в области экспериментальной фонетики, создал свою теорию фонемы (звуковой тип, не зависящий от видоизменения морфемы), изложенную им в "Фонетике французского языка" (1937 г.). Ученый всегда подчеркивал тесную связь фонологии с фонетикой. Л. В. Щерба признавал важность лингвистического эксперимента не только в фонетике, но и в грамматике и стилистике.

Основы научной лексикографии он заложил в статье "Опыт общей теории лексикографии" (1940 г.). Большое значение имеет выдвинутый им в предисловии к "Русско-французскому словарю" (1936 г.) принцип создания объяснительного, или переводимого, двуязычного словаря.

Ученый отдал дань методике: при изучении иностранных языков на начальной стадии он рекомендовал сопоставление с родным языком учащихся.

Таким образом, научная деятельность академика Л. В. Щербы была плодотворна и многообразна.

3. Иван Иванович Мещанинов — ученый исключительно широкого диапазона. С его именем связано возникновение и развитие целого ряда направлений в области общего и некоторых частных языкознании. Он был крупнейшим специалистом по археологии и истории Юга России и Закавказья, неоспоримы его заслуги в организации этнографических исследований.

Иван Иванович Мещанинов родился 24 ноября 1883 г. в Уфе. После окончания с золотой медалью петербургской гимназии в 1902 г. поступил на юридический факультет Петербургского университета. В 1905 г. он в течение двух семестров занимался у профессоров В. Виндельбандта, М. Еллинека и Г. Аншюца в Гейдель-бергском университете. В этом же году И. И. Мещанинов поступа-

153


g £| в

я   о

»3   _    д   о

а   ^   о «с  о  S


Принцип историзма по сей день остался основополагающим принципом отечественного языкознания.

Понимание языка как общественного явления получило развитие в "новом учении о языке", сформулированном Н. Я. Марром, а затем продолженном И. И. Мещаниновым.

Н. Я. Марр, став после Октябрьской революции на путь освоения и применения положений диалектического и исторического материализма в области языкознания, не смог, однако, правильно определить специфику языка как общественного явления. Причислив язык к надстройке, он искал прямолинейную и однозначную связь между языковыми и другими социальными явлениями, отрицая тем самым относительную самостоятельность языка по отношению к общественным факторам.

Ряд учеников Н. Я. Марра, в том числе И. И. Мещанинов, стали развивать "новое учение о языке" в сторону сближения с традиционным языкознанием, И. И. Мещанинов, пользуясь некоторыми идеями Н. Я. Марра, исследовал основные этапы развития языков, разработал теорию понятийных категорий и создал синтаксическую типологию языков, сформулировал теорию членов предложения и синтаксических отношений в связи с частями речи и т. д.

Рассмотрим некоторые положения лингвистической концепции И. И. Мещанинова.

ПОНЯТИЙНЫЕ КАТЕГОРИИ обычно понимаются как универсальные, свойственные всем /или большинству/ языков мира; благодаря именно этому свойству они выступают как основа сводимости описаний разнообразных и разносистемных языков. В разработке учения о понятийных категориях важную роль сыграли труды О. Есперсена и И. И. Мещанинова.

ТИПОЛОГИЧЕСКАЯ КЛАССИФИКАЦИЯ ЯЗЫКОВ создается на основе одной черты языковой структуры, которая признается ведущей (работы советских типологов 20- 40-х г. г., содержательно ориентированная типология в работах И. И. Мещанинова), группирующая типологически релевантные признаки языков вокруг одного признака (структурной доминанты), например, противопоставление субъекта — объекта в номинативных языках, агентива —

156

 фактитива в эргативных, агентивности — инактивности в активных языках и т. п.

Типология И. И. Мещанинова опиралась на стратификацию типов предложений разноструктурных языков. Типы предложений рассматривались с точки зрения универсальности субъектно-предикат-ных отношений и конкретно-морфологической выраженности их. Детальный анализ каждого типа направлен на выделение трех последовательных стадий: поссесивной, эргативной, номинативной.

В поссесивной стадии развития языка, которая, по мнению И. И. Мещанинова, характерна для чукотского, алеутского, нивхского и других палеоазиатских языков, нет различия субъекта и объекта. Глагол не знает переходности — непереходности действия. Словесный комплекс, включая в свой состав различные части, представляет из себя единое целое.

Эргативная стадия, наблюдающаяся в кавказских языках (грузинском, абхазском, адыгейском и др.), характеризуется выделением субъекта в особом эргативном падеже, а объекта — в именительном.

В номинативной стадии ведущим синтаксическим признаком является наличие субъекта в именительном падеже в качестве единственной формы подлежащего вне зависимости от переходности — непереходности глагола.

Последующее развитие языкознания продемонстрировало несостоятельность данной стадиальной схемы, но идея проведения синтаксических исследований, построенных на изучении сходств и различий в выражении синтаксических отношений в родственных и разноструктурных языках, была новой для советского языкознания 30-х гг. и знаменовала становление типологического изучения язы-ю>в. Своими трудами И. И. Мещанинов способствовал включению в общетеоретическое рассмотрение бесписьменных и малоизвестных языков народов СССР, стимулируя их конкретное изучение.

Если первая половина 20 в. в западной лингвистике характеризуется в целом преобладанием формальной типологии, то в СССР в трудах И. И. Мещанинова разработка данного направления шла по линии контенсивно-синтаксической и категориальной типологии.

157


Проблема типологии непосредственно связана с УНИВЕРСАЛИЯМИ. Теория диахронических универсалий активно развивается с 70-х гг. 20 в. Признание универсалий в диахронии (например, что самое позднее глагольное время в языке — это будущее) предполагает принятие идеи однонаправленности языкового развития. Концепции этого рода высказьшались в нашем языкознании еще в 30-е гг. в трудах И. И. Мещанинова.

В типологической классификации языков И. И. Мещанинова исследование сочетаемости слова, общих свойств предложения как единицы языка тесно связано с морфологией.

Обратимся к некоторым размышлениям и наблюдениям ученого в области синтаксиса и морфологии.

ПРЕДИКАЦИЯ. В теории лингвистики существует два основных подхода к предикации: 1 / предикация рассматривается как функция предложения в целом, а ее показатели, "морфемы спряжения", — как принадлежность не глагола, а предложения (Л. Ельмс-лев, Э. Бенвенист и др.); 2/ предикация рассматривается как функция "глагольного комплекса" и отождествляется со "сказуемостью" (И. И. Мещанинов).

Естественно, "сказуемость" неизбежно приводит к глаголу и его категориям.

ВИД (аспект). В языках мира выделяются аспектуальные противопоставления, связанные с достижением \ недостижением внутреннего предела действия, с подчеркиванием процесса протекания действия, с понятием состояния и достигнутого состояния, с понятием многократности, обычности и т. п. Противопоставление значений этого типа выступает как вид, поскольку оно получает в том или ином языке статус грамматической категории. В противном случае оно рассматривается И. И. Мещаниновым как семантическая (понятийная) категория.

НАКЛОНЕНИЕ. Количество и значение наклонений в тюркских и других агглютинативных языках совпадает, но, по наблюдениям И. И. Мещанинова, включившего в научный обиход множество ранее не изученных языков на территории Советского Союза, имеют и свои особенности: в самодийских языках есть формы изъяви-

158

 тельного, сослагательного, простительного, предположительного, долженствовательного, вопросительного, побудительного (иначе: юссива), условного, аудитивного наклонения.

Идеи И. И. Мещанинова закладывают основы целого ряда современных концепций.

СОПОСТАВИТЕЛЬНАЯ СТИЛИСТИКА. Обобщения сопоставительной стилистики приводят к выводу о том, что в разных языках имеются разные предпочтительные способы выражения одних и тех же содержаний (мыслей). Так, индоевропейские языки в целом противопоставляют "субстанцию" и её "форму" (например, "чашка чаю"), тогда как индейские языки соединяют их в понятии "явление" ("чаечашка") и т. п. Стилистика, таким образом, выходит в область общей проблемы "язык и мышление", составляющей содержание таких разных концепций, как стадиальная типология (работы И. И. Мещанинова).

ФУНКЦИОНАЛЬНАЯ ГРАММАТИКА. И. И. Мещанинов, излагая в работах 40-х годов теорию понятийных категорий, базирующуюся на его типологических исследованиях, выдвигал на первый план все то, что в этих категориях связано с "языковой передачей", в которой он уделял особое внимание наличию определенной системы. Тем самым труды И. И. Мещанинова имели большое значение для разработки теоретических оснований функциональной грамматики.

ФУНКЦИОНАЛЬНО-СЕМАНТИЧЕСКОЕ ПОЛЕ. Понятие поля в грамматике разрабатывается в отечественном языкознании с 60-70-х гг. 20 века (В. Г. Адмони, М. М. Гухман, Е. В. Гулыга, Е. И. Шендельс, А. В. Бондарко и др). Во многих отношениях оно опирается на теорию понятийных категорий И. И. Мещанинова.

В лице И. И. Мещанинова сочетались качества выдающегося исследователя-теоретика и крупнейшего организатора науки. В 1933— 1937 гг. он был директором Института антропологии и этнографии АН СССР, в течение длительного периода (1934-1950 г. г.) руководил Институтом языкознания и мышления АН СССР, а с 1939 по 1950 г. г. возглавил советскую филологическую науку, будучи академиком-секретарем Отделения литературы и языка и членом Прези-

159


диума АН СССР. И. И. Мещанинов принимал также активное участие в организации научных исследований в национальных республиках — в течение рядя лет он руководил Отделением общественных наук Азербайджанского филиала АН СССР, был председателем Дагестанского филиала АН СССР.

Будучи директором Института языкознания и мышления и академиком-секретарем Отделения литературы и языка АН СССР, И. И. Мещанинов осуществлял большую работу по организации исследований многочисленных бесписьменных и младописьменных языков народов СССР, по созданию письменностей для ранее бесписьменных народов СССР, а также по переводу письменностей ряда народов СССР с арабского и монгольского на латинский и кириллический алфавиты.

Много сил и труда вложил И. И. Мещанинов в подготовку языковедческих кадров, в особенности национальных научных работников. Более 30 лет он преподавал в Ленинградском университете, был деканом его филологического факультета, заведовал кафедрой общего языкознания, кафедрой палеоазиатских языков.

Академик И. И. Мещанинов оставил большое научное наследие. Он был удостоен звания Героя Социалистического Труда.

Умер И. И. Мещанинов в 1967 году.

4. Академик Виктор Владимирович Виноградов (1895-1969 гг.) учился у А. А. Шахматова и Л. В. Щербы.

В. В. Виноградов был ученым с широкими исследовательскими интересами, огромной эрудицией, филологом в подлинном значении этого слова, в котором сочетались лингвист и литературовед.

Основное направление его интересов было связано с созданной им областью науки — историей русского литературного языка. Основные его труды в этом аспекте: "История русского литературного языка" (1938 г.), "Язык Пушкина" (1935 г.), "Стиль Пушкина" (1941 г.), "О языке художественной литературы" (1959 г.).

В. В. Виноградов многое сделал для развития на новом этапе стилистики русского языка ("Стилистика. Теория поэтической речи. Поэтика" (1936 г.).

Ученый показал неразрывную связь развития литературного языка с языком лучших мастеров художественного слова, он глубоко

160

 решал проблемы поэтической речи, стилистики и стилей русской художественной прозы.

В мировое языкознание вошли грамматические труды В. В. Виноградова. Он сказал свое весомое слово и в словообразование, и в морфологии, и в синтаксисе. Наиболее важна его книга "Русский язык. Грамматическое учение о слове" (1947 г.). В ней изложены новые трактовки и оригинальные идеи по всем проблемам грамматики. Труд академика В. В. Виноградова оказал значительное влияние на изучение грамматического строя многих языков (объект грамматики, ее системный характер, слово как грамматическая единица, классификация частей речи, строение слова, взаимоотношение морфологии с синтаксисом, словообразованием, лексикой).

В. В. Виноградов, будучи знатоком русского языка и языка русских писателей, отдал дань лексикографической работе. Он был одним из составителей "Толкового словаря русского языка" под редакцией Д. Н. Ушакова, редактировал "Словарь языка Пушкина" и семнадцатитомный академический "Словарь русского языка".

С именем В. В. Виноградова связано превращение фразеологии в самостоятельную отрасль языкознания, имеющую дело с семантической сочетаемостью слов.

Ученый был выдающимся организатором советской науки. В 1950-1963 гг. В. В. Виноградов был академиком — секретарем отделения русского языка и литературы АНСССР.

5. В 1930 г. был основан Институт языковедения, однако лингвистические исследования начались раньше. В мае 1921 г. на базе пра-вописно-терминологической комиссии УАН, а также терминологических комиссий Киевского научного общества, объединившегося с Академией, был создан первый в историко-филологическом отделе институт — Институт украинского научного языка. Его задача — изучение и разработка научной терминологии, установление норм правописания. Директором Института был избран акад. А. Ю. Крымский.

На протяжении 20-х годов сотрудники Института обработали значительный терминологический материал и на его основе был подготовлен и издан целый ряд переводных отраслевых словарей.

161


После воссоединения с Западной Украиной в 1940 г. было создано Львовское отделение Институа языковедения во главе с акад. И. Й. Студийским, он же возглавлял это отделение после освобождения Украины от фашистских захватчиков.

После войны Институт языковедения был восстановлен 15 июня 1944 г., возглавил его акад. Л. А. Булаховский. Организационную структуру Института составили лексикографический отдел, отделы украинского языка, общего, романского и германского языкознания, русского и других славянских языков.

По инициативе акад. Л. А. Булаховского 13 февраля 1945 г. указом Президиума Верховного Совета УССР Институту языковедения было присвоено имя А. А. Потебни.

В 1991 г. из состава Института языковедения вычленился Институт украинского языка.

Обратимся к основным достижениям Института языковедения.

В центре описательной лексикографии было создание словарей: русско-украинского, украинско-русского, со временем толкового. В 1983 г. "Словник украшсько! мови" в 11-ти томах был удостоен Государственной премии СССР. К 150-летию со дня рождения Кобзаря был подготовлен двухтомный "Словник мови Шевченка" (К., 1964 г.) Создаются русско-украинские терминологические словари (технический, сельско-хозяйственный). Большим событием стала подготовка и издание академических "Фразеолопчного словника украшсько! мови" в 2-х кн. (К., 1993,2-е изд. 1999) и "Словника синон1м1в украшсько! мови" в 2-х т. (К., 1999-2000).

В конце 60-х — начале 70-х годов появился фундаментальный обобщающий труд "Сучасна украшська лггературна мова" в 5-ти т. (общ. ред. акад. И. К. Белодеда).

Большое внимание уделяется изучению истории украинского литературного языка (М. А. Жовтобрюх, В. М. Русановский и др.). Исследуются памятники украинского языка (В. В. Нимчук и др.). Результатом этих разысканий стало четырехтомное издание "Ieropia украшсьюм мови".

Весомый вклад сотрудники Института внесли в разработку проблем диалектологии, в частности — Атласа украинского языка. Создан "Украшський д1алектичний фонофонд", а также издан целый

162

 ряд монографий, посвященных отдельным диалектам украинского языка и их особенностям.

Со второй половины XX в. в Институте разворачиваются ономастические исследования, возглавляемые К. К. Цилуйко. Был создан "Словник гидрон1м!в Украши" (1979 г.) "Етимолопчний словник лпшисних географ1чних назв ГОвденно! Pyci" (К., 1985). Ученые-ономасты собрали картотеку из 1 млн карточек, преимущественно топонимов, гидронимов и антропонимов.

В 1971 г. начал работу отдел русского языка во главе с Г. П. Ижа-кевич (позднее Н. Г. Озеровой). Главная задача его — сопоставительное изучение родственных языков, например, "Проблемы сопоставительной стилистики восточнославянских языков" (К., 1981), "Сопоставительная грамматика русского и украинского языков" (К., 2003), "Словарь языка русских произведений Т. Г. Шевченко" (К., 1985-1986, отв. ред. Т. К. Черторижская).

В Институте изучаются современные славянские, романские, германские и балтийские языки.

Усилиями А. С. Мельничука была создана сравнительно-историческая школа славистов. Основное ее достижение — "Етимолопчний словник украшськоГ мови" в 7 томах.

Важным этапом в развити украинской языковедческой науки стала энциклопедия "Украшська мова" (К, 2000, 2004 гг., главные редакторы В. М. Русановский и А. А. Тараненко).

В 60-е гг. XX в. усилиями В. И. Перебейнос в Институте и на всей Украине был заложен фундамент нового направления — структурно-математической лингвистики. Созданы частотный словарь украинской художественной прозы (1972 г.), структурная грамматика украинского литературного языка (1981 г.), разработана оригинальная система автоматического анализа текста — универсальная компьютерная модель. В 1986 г. в отделе сформировался сектор машинного фонда украинского языка, возглавляемый М. М. Пещак. С 1991 г. он стал сердцевиной созданного в системе НАН Украины Украинского языково-информационного фонда.

В Институте плодотворно разрабатываются проблемы стилистики, культуры украинской речи, социолингвистики. Создана и активно работает лаборатория экспериментальной фонетики.

163


Труды сотрудников Института языковедения им. А. А. Потебни получили высокую оценку: среди ученых Института есть академики и члены-корреспонденты НАН Украины, их избирали и в Академию наук СССР. Группа лексикографов, подготовивших 11 -томный "Словник украшсьюн мови", стала лауреатами Государственной премии СССР, составители и редакторы "Русско-украинского словаря" в 3-х т. (1968 г.) — лауреатами Государственной премии Украины, составители и редактооры "Словника мови Шевченка" удостоены премии великого Кобзаря. Исследования многих ученых Института отмечены премиями им. И. Франко, А. А. Потебни, Н. И. Костомарова НАН Украины.

Ученые-филологи Украины и соседних государств знают, что Институт языковедения им. А. А. Потебни продолжает разрабатывать проблемы этимологии, акцентологии, морфемной структуры языка, сравнительного русско-украинского языковедения, украино-инославянской лексикографии, истории украинского литературного языка и др. Таким образом, традиции продолжаются.

Таким образом, отечественное языкознание в советский период развивалось мощно и интенсивно, создавая новые направления исследований, плодотворно работая в традиционных, вовлекая в науку десятки не описанных языков и наречий.

 Лекция №13

Язык как система

  1.  Проблемы системы и структуры языка в современной линг
    вистике.
  2.  Признаки системы и специфика системы языка, ее откры
    тость и динамизм.
  3.  Язык как система систем. Система языка в синхронии и ди
    ахронии.
  4.  Теории единства структуры языка.
  5.  Ярусы структуры языка.

I. В современной науке невозможно назвать такую отрасль знания, развитие которой не связывалось бы с внедрением в нее понятий системы и структуры. Изучение системных и структурных свойств объекта познания стало одной из центральных задач большинства теоретических дисциплин, переходящих по мере своего | совершенствования от описания наблюдаемых фактов, их Knacks' фйкации к познанию глубинных свойств объекта и принципов его организации, выражаемых прежде всего в системных и структурных отношениях.

Благодаря системному подходу к анализу различных языковых единиц и категорий в лингвистике произошли заметные изменения: 1) расширились и умножились ее связи с другими науками; 2) вы-•' Делились новые области исследования; 3) усовершенствовалась техника лингвистического анализа, и наши знания пополнились ; важными сведениями об особенностях языковых единиц и отношений между ними; 4) рассмотрению с новых позиций подверглись >Сймые различные аспекты речевой деятельности и функционировавшим языка.

164

 165


В итоге понятия системы и структуры стали основополагающими теоретическими понятиями языкознания в целом.

Вместе с тем тезис о системности языка и важности изучения его структуры, принимаемый сейчас почти безоговорочно лингвистами разных школ и направлений, раскрывается в конкретных исследованиях далеко не одинаково, и реальное содержание, которое вкладывается в соответствующие термины, оказывается не тождественным.

Становление и эволюция системного подхода к языку происходили на фоне общего поворота науки XX века от "атомистических" к "холистическим" взглядам (т. е. к признанию примата целого над частями и всеобщей связи явлений). В науке XXI века эти тенденции продолжаются.

Одним из первых о системе языка (употребив этот термин, но не дав ему лингвистической интерпретации) заговорил Н. М. Карамзин в связи с выходом в свет шеститомного "Словаря Академии Российской" (СПБ, 1784-1794 гг.) — первого собственно академического словаря русского языка, насчитывающего 43257 слов: "Полный Словарь, изданный Академиею, принадлежащий к числу тех феноменов, коими Россия удивляет внимательных иноземцев; наша, без сомнения, счастливая судьба во всех отношениях есть какая-то необыкновенная скорость: мы зреем не веками, а десятилетиями. Италия, Франция, Англия, Германия славились уже многими великими писателями, еще не имея словаря: мы имели церковные, духовные книги; имели стихотворцев, писателей, но только одного исконно классического (Ломоносова) и представили систему языка (выделено мной — Л. И.), которая может равняться с знаменитыми творениями Академии Флорентийской и Парижской". Отметим, что положение о системе языка Н. М. Карамзин высказал за 80 лет до Ф. де Соссюра, с именем которого связывают разработку этой категории.

В учении Ф. де Соссюра система языка рассматривается как система знаков. Ее внутреннюю структуру изучает внутренняя лингвистика, внешнее функционирование системы языка, т. е. функци-

 онирование в связи с внеструктурной действительностью, изучает внешняя лингвистика.

Большую роль в разработке учения о системе языка сыграли идеи И. А. Бодуэна де Куртенэ о роли отношений в языке, о разграничении статики и динамики, внешней и внутренней истории языка, выделение им наиболее общих единиц системы языка — фонем, морфем, графем, синтагм.

Идеи о системной организации языка были развиты в нескольких направлениях структурной лингвистики.

В исследованиях конца XX — начала XXI века подчеркивается нежесткость, асимметрия системы языка, неодинаковая степень системности различных ее участков (В. В. Виноградов, В. Г. Гак, В. Н. Ярцева). Выявляются отличия языка от других семиотических систем (Вяч. Вс. Иванов, Т. В. Булыгина). Исследуются "антиномии развития" системы языка (М. В. Панов), взаимодействие внутренних и внешних факторов ее эволюции (Е. Д. Поливанов, В. М. Жирмунский, Б. А. Серебренников), закономерности функционирования системы языка в обществе (Г. В. Степанов, А. Д. Швейцер, Б. А. Успенский), взаимодействия системы языка с деятельностью мозга (Л. С. Выготский, Н. И. Жинкин, Вяч. Вс. Иванов).

2. В современной лингвистике в принципе утвердилось следующее определение системы языка: (от греч. systema — целое, составленное из частей) — множество языковых элементов любого естественного языка, находящихся в отношениях и связях друг с другом, которое образует определенное единство и целостность. Каждый компонент системы языка существует не изолированно, а лишь в противопоставлении другим компонентам системы (Т. В. Булыгина, С. А. Крылов, ЛЭС, с. 452).

Структура — это строение системы.

А. С. Мельничук писал: "Следует признать наиболее целесообразным и соответствующим установившемуся в языке словоупотреблению такое различение терминов система и структура, при котором под системой понимается совокупность взаимосвязанных и

166

 167


взаимообусловленных элементов, образующих более сложное единство, рассматриваемое со стороны элементов — его частей, а под структурой — состав и внутренняя организация единого целого, рассматриваемое со стороны его целостности... Так, например, подлежащее представляет собой и элемент синтаксической сттщещщ предложения, и компонент системы членов предложения... Структура (система) языка в самом языке непосредственному наблюдению не поддается... Объективно существующие структура и система языка обнаруживаются... в бесконечном повторении их различных сторон и элементов, выступающих каждый раз в других конкретных проявлениях".

Язык является открытой динамической системой: он находится в состоянии постоянного развития, обогащаясь за счет новых элементов и освобождаясь от устаревших.

От коммуникативных средств у животных система языка отличается способностью выражать логические формы мышления.

От искусственных формализованных знаковых систем система языка отличается стихийностью возникновения и развития, а также возможностью выражения дейктической, экспрессивной и побудительной информации.

Будучи в известной степени открытой, система языка взаимодействует с окружающей средой познавательной деятельности человечества (ноосферой), что делает необходимым изучение ее внешних связей.

В современной систематике приняты следующие признаки систем: 1) относительная неделимость элементов системы; 2) иерархичность системы; 3) структурность системы.

Рассмотрим эти признаки.

1. Относительная неделимость элементов системы. Элементы системы являются неделимыми с точки зрения данной системы. Ее элементы могут подвергаться дальнейшему членению, но для других задач, и, следовательно, составлять другие системы. Так, система синтаксиса состоит из системы сложного и системы простого предложения. Всякое предложение состоит из слов, т. е. можно говорить о системе лексики, слова распадаются на морфе-168

 это уже система словообразования и т. д. Но и система лек-j и система словообразования — это уже другие, не синтак-юкая, системы. Иными словами, элементы потенциально де-а, но в данной системе мы имеем дело с неделимыми элемен-

'. Признак потенциальной делимости элементов тесно связан с по-Йдациальной делимостью систем, т. е. с иерархическим построени-t систем.

2. Иерархичность системы. Этот признак предполагает возмож->сть расчленения данной системы на ряд других систем (подси-<л), с одной стороны, или вхождение данной системы в каче-,_.г элемента в иную, более широкую систему. Например, систе-% синтаксиса распадается на подсистемы сложного предложения, юстого предложения, словосочетания. В свою очередь, подсис-• тема сложного предложения распадается на подсистемы союзно-fo и бессоюзного предложения, подсистема союзного предложения распадается на подсистемы с сочинительной и подчинительной связью и т. д.

Таким образом, любая система представляет собой сложный объект, имеющий иерархическое строение.

3. Структурность системы. Структура — это способ организации элементов, схема связей или отношений между ними. Следовательно, как система не существует без элементов, находящихся во взаимосвязи, так невозможна она и без структурной организации её элементов.

Языковые системы могут принимать разные конфигурации: поле, иерархия уровней и др.

Система языка противопоставлена упорядоченному множеству. -Если в системе все взаимосвязано и взаимообусловлено, то от изменения частей в упорядоченном множестве дело не меняется. О языковых системах уже говорилось. Примером упорядоченного множества может служить студенческая аудитория: столы, стулья, стоящие в определенном порядке и сориентированные на кафедру, за которой висит доска. Можно добавить или убавить количество столов или стульев, можно обойтись без доски, но аудитория оста-

169


нется аудиторией. В случае необходимости можно преобразовать ее в миниатюрный класс.

Вслед за Э. Косериу, в языке различают систему и норму. Система показывает открытые и закрытые пути для развития языка, т. е. система — это не только то, что мы наблюдает в языке, но и то, что в нем возможно, чтобы быть понятым членами одного и того же языкового коллектива. В процессе реализации возможностей, заложенных в системе языка, язык развивается.

Так, например, для системы русского и украинского консонантизма характерно противопоставление звуков по глухости — звонкости. Известно, что звук [в] был сонорным. В X веке в русский язык стали активно проникать грецизмы, вместе с ними звук [ф], но язык сначала этот звук последовательно отвергал (слова парус, Опа-нас и т. п.), эта тенденция наблюдается в просторечиях и диалектах (арихметика, хворточка и т. п.). Особенности артикуляции [в] и [ф] позволили образовать коррелятивную пару по звонкости — глухости, хотя [в] в фонетическом ряду ведет себя как звук сонорный, сочетаясь и с глухими, и со звонкими согласными (зверь — сверь), напротив, рядом с глухими согласными [в] может подвергаться ассимиляции [ф] торник.

В речи нет ничего, чего нет в возможностях языка. Л. В. Щер-ба справедливо отмечал: "Все подлинно индивидуальное, не вытекающее из языковой системы, не заложенное в ней потенциально, не находя себе отклика и даже понимания, безвозвратно гибнет". Сравним окказионализмы: "И лежат на земле клубничены сверхарбузной величины" (Е. Евтушенко) и "еуы" (лилия) у М. Крученых.

3. Таким образом, с учетом вышесказанного можно утверждать, что всякая единица языка входит в систему. В современных системных исследованиях различают два типа систем — гомогенные и гетерогенные-Гомогенные системы состоят из однородных элементов, их структура определяется противопоставленностью элементов друг другу и порядком следования в цепи. К гомогенным относят системы гласных, согласных и т. п.

170

 Гетерогенными системами называются такие, которые состоят из неоднородных элементов, им свойственна "многоэтажность". В гетерогенных системах наблюдается распадение системы на подсистемы однородных элементов, взаимодействующих друг с другом, а также с элементами других подсистем. Выше мы рассматривали систему синтаксиса. Язык в целом является гетерогенной системой.

Так, например, лексика и словообразование и связаны, и соотнесены по многим и разным направлениям. Образование новых слов обязательно опирается на уже существующие слова, механизм словообразования не может работать без такой опоры. Вместе с тем этот механизм, работая, дает новые слова, пополняет и изменяет лексику. Например, от слова рука — рукавица, обручиться, рукав, нарукавник и т. п.

Понятие системности градуально, т. е. допускает разную степень жесткости организации системы. В хорошо организованных (жестко структурированных) системах (например, в фонологии, в отличие от лексики) существенное изменение одного элемента влечет за собой изменения в других точках системы или даже нарушение равновесия системы в целом. Например, система гласных в противопоставленности глухих и звонких:

["]     [Д]     М  , которая позволила ввести в нее глухой

;        ; заимствованный звук [ф].

И     W     [?]

Подсистемы языка развиваются с неодинаковой скоростью (быстрее всего лексика как наименее жестко организованная и медленнее всего — фонетика). Поэтому как в целой системе языка, так и в отдельных ее подсистемах выделяется центр и периферия.

Будучи элементом системы и компонентом структуры, всякая языковая единица входит в два типа общих отношений в языке — парадигматических и синтагматических.

Синтагматика — последовательность единиц одного уровня (фонем, морфем, слов и т. п.) в речи.

171


Парадигматика — это группировка единиц одного уровня в классы на основе оппозиции единиц друг другу по их дифференциальным признакам.

Синтагматика (по горизонтали)

3

на юг в горы в лес

на экскурсию и т. д.

2

я

ты

он

мы

и т. д.

1

еду едешь едет едем и т. д.

Парадигма 1 — пример парадигмы как группы словоформ одного слова; 2 — пример более широкой парадигмы — слова, объединенные несколькими категориальными грамматическими значениями (личные местоимения); 3 — еще более широкая парадигма, объединяющий ее принцип — лишь то, что все эти слова и словосочетания отвечают на вопрос куда?

Таким образом, язык является системой различных систем.

Функционирование систем и подсистем языка в синхронии и диахронии имеет свою специфику. По мнению Ф. де Соссюра, система языка проявляется в синхронии, диахрония эту систему разрушает.

Отвергая формулировку Ф. де Соссюра о несистемности диахронии, члены Пражской лингвистической школы исходили из принципиально системного подхода к эволюции языка. В работах Р. О. Якобсона, Б. Трнки, Й. Вахека (позднее — А. Мартине, Э. Ко-сериу и др.) изучается диалектическое противоборство тенденций развития системы языка, действие которых, будучи устремлено к "равновесию" (симметрии, заполнению лакун, "пустых клеток"), тем не менее, никогда не позволяет системе языка достичь абсо-

172

 лютной устойчивости: устраняя старые "горячие точки", оно создает в ней новые, что вызывает асимметрию в языке.

Поэтому и в синхронном аспекте система языка предстает не статической, а динамической (подвижной, развивающейся) системой. В языке абсолютный покой невозможен, всегда происходят микропроцессы. И. А. Бодуэн де Куртенэ предложил формулу: 0 + <» = т, т. е. бесконечно малое явление, инновация (0), повторившись бесконечное множество раз, становится фактом языка. Так, например, до начала 90-х годов мы не знали слова ваучер, сегодня оно общеизвестно, всякое новое явление требует своего названия — нового слова, с распространением этого явления слово входит во всеобщий обиход (такой путь прошли практически все неологизмы, ставшие со временем фактами общенародного языка).

4. Давно известно, что структура языка объединяет единицы различного строения и назначения. Практически всегда языковеды различали фонетику и грамматику, слово и предложение.

Однако особый интерес к созданию теории структуры языка возник в XX веке (напомним, что направление структурализм, названное Посом, изучало прежде всего системные отношения в языке). Примерами таких теорий могут служить теория изоморфизма и теория иерархии уровней.

Теория изоморфизма единство языка объясняет изоморфизмом (izos — одинаковый, morf — форма), т. е. структурным тождеством или параллелизмом языковых единиц. Так, например, Е. Курило-вич доказывает параллелизм структуры слога и предложения, потому что функции гласного в слоге и предиката в предложении в сущности одинаковы — образующие.

Однако эта теория не получила своего реального воплощения в лингвистическом описании всей структуры языка, вероятно, в силу своей непоследовательности, так как нельзя утверждать изоморфизм всех языковых единиц и структур. Тем не менее, теория изоморфизма позволяет использовать методы и понятия, принятые при анализе единиц одного уровня, для другого уровня. Например, Р. О. Якобсен, В. Скаличка анализировали грамматику при помощи методов, принятых в фонологии. А. И. Моисеев доказывает изомор-

173


физм языка и письма как первичного и вторичного, "первообразного" и производного средства общения.

Идея изоморфизма не объясняет сложности языковой структуры как системы особого рода, она сводит ее к простейшим структурам плоскостного строения.

Теория иерархии уровней опирается на идею одновекторного иерархического строения языковой структуры. Наиболее четко она была сформулирована Э. Бенвенистом. Он исходил из того, что единицы языка планом выражения опираются на низший уровень, а планом содержания входят в высший уровень

 уровня должны выделяться путем сегментирования более сложных чем они сами, структур; 4) единицы любого уровня должны был знаками языка.

Отношение единиц и уровней языка (по Ю. С. Степанову) Конкретный или наблюдаемый аспект Абстрактный аспект

предложение

Состоит из

Структурная схема предложения

репрезентирует

словосочетание

Состоит из

Структурная схема словосочетанш

репрезентирует

слово

морфема

фонема

 слово

Состоит из

морф

 репрезентирует

 Лексема

Морфема

Состоит из

Фонема определяется как составная часть единицы более высокого уровня — морфемы. Разница между морфемой и словом в том, что морфема — знак связанной формы, а слово — знак свободной формы.

Такое понимание языковой структуры допускает только одно направление анализа — от низшего уровня к высшему, от формы к содержанию. Проблема взаимодействия уровней отодвигается на второй план, а самому понятию уровня придается операциональный смысл. Тем не менее, идея иерархии уровней оказалась весьма плодотворной, она была в дальнейшем развита, и реализована в теории ярусов (уровней) системы языка.

5. Уровень языка — это та часть его системы, которая имеет соответствующую одноименную единицу: фонемный, морфемный и т. д. Нет, например, стилистического уровня, потому что нет соответствующей единицы.

Принципы различения уровней следующие: 1) единицы одного уровня должны быть однородны; 2) единица низшего уровня должна входить в состав единицы высшего уровня; 3) единицы любого

174

 репрезентирует

аллофон

Состоит из

Фонема

репрезентирует

В. Г. Гак в качестве единицы высшего уровня предлагает текст.

Таким образом, ярусы языковой структуры обладают автономностью и структурной самостоятельностью, хотя они не изолированы друг от друга, а находятся в постоянном взаимодействии.

Следовательно, язык является системой систем. Системность и структурность — неотъемлемое свойство языка как средства человеческого общения.

175


Лекция № 14

Знаковые и незнаковые свойства языка

  1.  Языкознание и семиотика.
  2.  Язык как знаковая система особого рода.
  3.  Понимание знака в лингвистике.
  4.  Типы знаков и языковые единицы. Незнаковые свойства языка.

1) Знаковый характер человеческого языка составляет одну из его универсальных черт и основных особенностей; не случайно к понятию знака обращались представители разных научных направлений в целях более глубокого проникновения в сущность языка.

Из понятия знака имплицитно исходили в своих научных спорах о сущности вещей и их наименований древние эллины, номиналисты и реалисты — последователи двух диаметрально противоположных философских направлений средних веков. По мере развития семиотики в XX веке у нее обнаруживались все более древние исторические корни: в сочинениях Блаженного Августина (4-5 вв.); в средневековом учении о "Тривии", цикле из трех наук — грамматики, логики и риторики, в логико-лингвистических учениях схоластики 12-14 вв. о "сущностях" и "качествах" (акциденциях), "о суппозици-ях" (подстановках терминов), об "интенциях разума"; в 17-18 вв. — в учении Дж. Локка о разуме и языке; в идеях Г. В. Лейбница об особом искусственном языке "всеобщая характеристика" (characteristica universalis); в работах языковедов-философов 19-20 вв. А. А. Потеб-ни, К. Л. Бюлера, И. А. Бодуэна де Куртенэ; у основателя психоанализа 3. Фрейда и т. д.

Основы семиотики языка и литературы заложили представители европейского структурализма 20-30-х годов 20в. — Пражской лингвистической школы и Копенгагенского лингвистического круж-

176

 ка (Н. С. Трубецкой, Р. О. Якобсон, Я. Мукаржовский, Л. Ельмслев В. Брендаль), русской "формальной школы" (Ю. Н. Тынянов В. Б. Шкловский, Б. М. Эйхенбаум), а также независимые от направ лений А. Белый и В. Я. Пропп. К этим исследованиям примыкаю' некоторые работы М. М. Бахтина, Ю. М. Логмана и других отече ственных ученых.

Зарождение семиотики связывают с трудами Ч. Морриса "Основы теории знаков" (1938 г.), "Знаки, язык и поведение" (1964 г.). хотя ее основы заложил американский математик и логик Г. Пирс. Ю. С. Степанов предлагает следующее определение семиотики: "(от греч. semeoon — знак, признак) (семиология) — 1) научная дисциплина, изучающая общее в строении и функционировании различных знаковых (семиотических) систем, хранящих и передающих информацию, будь то системы, действующие в человеческом обществе (главным образом язык, а также некоторые явления культуры, обычаи и обряды, кино и т. д.), в природе (коммуникация в мире животных) или в самом человеке (например, зрительное и слуховое восприятие предметов; логическое рассуждение); 2) система того или иного объекта, рассматриваемого с точки зрения с. в 1-м значении (напр., с. данного фильма; с. лирики А. А. Блока; с. обращений, принятых в рус. яз., и т. п.) ЛЭС, с. 440.

Рассмотрению языка как семиотической системы способствовало развитие семиотики как логико-психологической науки. Заметим, что термином "семиотика" пользовался еще Д. Локк, однако более употребительным этот термин был в медицине, где он обозначал раздел диагностики, изучающий и оценивающий проявления (симптомы) болезней.

Семиотика понимается как общая теория знака. Она рассматривает природу знаков и знаковую ситуацию, основные операции над различными знаками. В соответствии с этим в семиотике выделялись три раздела: 1) синтактика (синтаксические правила), изучающая отношения знаков друг к другу в пределах данной знаковой системы или знаковой ситуации; 2) семантика (семантические правила), рассматривающая отношение знаков к обозначаемым (указываемым) предметам; 3) прагматика (прагматические правила), анализирующая отношение использующих знаки к знакам.

177


Понимание языка как системы знаков получило обоснование в концепциях Ф. де Соссюра. Ученый выдвинул два основных свойства знака: произвольность и линейный характер означающего. Ф. де Соссюр подчеркнул, во-первых, системность языковых знаков, обладающих значимостью, а во-вторых, необходимость сравнения языковых знаков с другими знаковыми системами (с символическими обрядами, формами учтивости, с военными сигналами и т. п.), поскольку лингвистическая проблема знаковости языка есть прежде всего проблема семиологическая.

А. А. Уфимцева приводит следующее определение языкового знака — "материальное образование (двусторонняя единица языка), репрезентирующее предмет, свойство, отношение к действительности; в своей совокупности 3. Я. образуют особого рода знаковую систему — язык. 3. Я. представлют единство определенного мыслительного содержания (означаемого) и цепочки фонематически расчлененных звуков (означающего). Две стороны 3. Я., будучи поставлены в отношение постоянной опосредованной сознанием связи, составляют устойчивое единство, которое посредством чувственно воспринимаемой формы знака, т. е. его материального носителя, репрезентирует социально приданное ему значение; только в единстве и взаимосвязи двух сторон 3. Я. сознанием "схватывается", а знаком обозначается и выражается определенный "кусочек действительности", вычлененные факты и события" (ЛЭС, с. 167).

Сформулируем основные свойства знака:

  1.  материальность, т. е. чувственное восприятие;

обозначение чего-либо, пребывающего вне его. Объект, обо
значенный знаком, называется денотатом или референтом;

отсутствие естественной связи между обозначаемым и обо
значающим;

информативность (способность нести информацию и исполь
зоваться с коммуникативной целью);

системность, т. е. знак получает свое значение лишь при ус
ловии вхождения в определенную знаковую систему. Напри
мер, знак! в пунктуации — восклицательный знак, в дорож
ной знаковой системе — "опасная дорога", в шахматной
игре — "интересный ход", в математике — "факториал".

178

 В жизни общества применяются знаки нескольких типов, наи более известны знаки — признаки, знаки — сигналы, знаки — сим волы, языковые знаки. Рассмотрим их.

Знаки — признаки несут некоторую информацию о предмете (яв лении) вследствие естественной связи между знаком и обозначав мым предметом или явлением. Например, по интонациям, жеста\ мы четко представляем настроение наших близких; узор на оконных стеклах свидетельствует о сильном морозе. Именно наличие указанной естественной связи обусловливает его специфику и выводит в ряде концепций за пределы знаков (ср. пункт 3 в перечне признаков знака).

Знаки — сигналы устанавливаются по условию, по договоренности. Так, например, звонок может быть сигналом начала или конца урока, лекции, а также сообщать о повороте башенного крана.

Знаки — символы несут информацию о предмете (явлении) на основании отвлечения от него каких-то свойств и признаков, осознаваемых в роли представителей всего явления, его сущности; эти свойства и признаки можно узнать в знаках-символах. Так, например, многие государства декларируют свою силу и мощь, поэтому на их гербах изображены орлы, львы, медведи и т. п.

Совершенно особое место в типологии знаков занимают языковые знаки.

2. К сожалению, адекватной теории языкового знака нет и по сей день. Многообразие взглядов на проблему языкового знака объясняется сложностью и многоаспектностью самой этой проблемы, а также значительными трудностями ее изучения: знаки, знаковая деятельность непосредственно связаны с категорией значения, с духовной, мыслительной деятельностью людей, т. е. они относятся к области явлений, не поддающихся прямому наблюдению или измерению.

Знаки языка во многом сходны со знаками других знаковых систем, искусственно, сознательно созданных людьми. Сходство это таково, что язык без сомнения и безоговорочно можно считать знаковой системой. Вместе с тем язык — знаковая система, заметно отличающаяся от искусственных знаковых систем, язык — знаковая система особого рода. Рассмотрим, в чем ее специфика.

179


  1.  Прежде всего язык — универсальная знаковая система, об
    служивающая человека во всех сферах его жизни и деятельности.
    Поэтому язык должен быть способен выразить любое новое содер
    жание. Искусственные знаковые системы (светофор, сигнализация
    флажками и т. п.) обслуживают человека в строго определенных
    ситуациях.
  2.  Количество содержания, передаваемое искусственными зна
    ковыми системами, конечно, ограниченно.

Если возникает потребность выразить какое-то новое содержание, требуется специальное соглашение, вводящее в систему знак, т. е. изменяющее саму систему. Знаки в искусственных системах либо не комбинируются между собой в составе одного "сообщения", либо же комбинируются в строго ограниченных рамках, и эти комбинации обычно фиксируются в виде стандартных сложных знаков ~^\ (запрет поворота + налево).

Количество содержания, передаваемого средствами языка, в принципе безгранично. Эта безграничность создается, во-первых, способностью к взаимному комбинированию знаков и, во-вторых, способностью получать по мере надобности новые значения, не утрачивая или не обязательно утрачивая при этом старые. Так возникает многозначность (например, в молодежном жаргоне крутой, упакованный и т. п.).

Следовательно, искусственные знаковые системы предназначены для передачи ограниченной информации, язык же является всеобъемлющим средством не только передачи и хранения информации, но и оформления самой мысли, а также эмоционально-психических отношений и актов волеизъявления. Поэтому языковая система многоплановая и сложная, она включает в себя разные единицы, в том числе промежуточные и незнаковые.

3. Язык — система по своей внутренней структуре значительно
более сложная, чем искусственные знаковые системы. Сложность
проявляется в том, что целостное сообщение лишь в редких случа
ях передается одним языковым знаком (Стоп! Марш! Бегом!). Обыч
но сообщение — это комбинация большего или меньшего количе
ства знаков. Указанная комбинация свободная, создаваемая говоря-

180

 щим в момент речи, она не существует заранее, не может быть стандартной.

  1.  Каждый язык — это система, складывавшаяся и изменявшая
    ся стихийно, на протяжении тысячелетий, поэтому в каждом языке
    немало "нелогичного", "нерационального" и противоречивого (омо
    нимы, дублеты, полисемия). В искусственных знаковых системах
    одному знаку соответствует одно-единственное содержание.
  2.  Только язык, но не искусственные знаковые системы, являет
    ся средством формирования мысли. Последняя не существует или,
    по крайней мере, не является мыслью в подлинном смысле слова,
    пока она не оформлена при помощи языка.

Таким образом, языковой знак не является порождением знаковой ситуации. Он сам создает определенную знаковую ситуацию, характерную для того или иного конкретного языка.

3. Несмотря на длительность изучения проблемы знаковости языка, единой теории нет, а есть лишь несколько лингвосемиотичес-ких школ, наиболее известны феноменологическая (физикалисти-ческая) и билатеральная.

Представители феноменологической философии (И. Кант, Э. Гуссерль, Ч. Моррис и др.) считают, что человеческому познанию доступны явления (феномены), а сущности либо непознаваемы, либо они являются результатом конструктивной способности человека. В связи с этим знаком признается любой предмет, воспринимаемый органами чувств, если он сигнализирует о другом явлении, которое прямо не наблюдается. Таким образом, знак материален, он понимается как сигнал или признак.

При таком понимании выделяется два вида языков — акустический и оптический. К акустическому виду средств общения относится звуковой язык, а также свист (на острове Ла Гомера — одном из Канарских островов), барабаны в джунглях Африки. К оптическому языку относится письменность, жесты. Все перечисленные знаки являются первичными, наряду с ними функционируют вторичные знаки, характерные для вспомогательных и искусственных языков, они именуются субститутами. Знаки — субституты замещают не предмет и понятие, а первичные знаки. Субституцией

181


письменного языка, например, являются шифры, азбука Морзе, телеграф, стенография, шифр Брайля и др.

Понимание языкового знака только как признака или сигнала делает феноменологическую знаковую теорию языка ограниченной а по философской сущности вульгарно-материалистической.

Более распространенной оказывается билатеральная теория т. е. понимание знака как единства (ассоциации) материального (внешнего) и идеального (внутреннего) значения. Так понимали языковой знак В. фон Гумбольдт, Ф. де Соссюр, А. А. Потебня, И. А. Бо-дуэн де Куртенэ и др. Языковыми знаками, согласно билатеральной теории, признавались значимые единицы языка — слова, морфемы, предложения. Знаковая теория языка связана с проблемой классификации языковых единиц.

4. Будучи средством общения, язык с необходимостью представляет собой систему знаков. Но какие же единицы языка являются знаками?

Еще Ф. де Соссюр одним из основных признаков знака считал наличие в нем плана содержания и плана выражения. План выражения (оптический или акустический) мы чувственно воспринимаем. План содержания несет в себе значение знака и, следовательно, обладает семантикой.

Рассмотрим единицы языка с точки зрения наличия плана выражения и плана содержания.

Наиболее сложной с указанных позиций является фонема, поскольку в разных концепциях и план выражения, и план содержания фонемы понимается по-разному. Если следовать точке зрения И. А. Бодуэна де Куртенэ и его последователей, то фонема плана выражения не имеет, т. к. это идеальное образование. В иных теориях (Московская фонологическая школа и др.) фонема — это звук в основном своем звучании, т. е. план выражения очевиден. Согласно традиционной точке зрения, фонема значения не имеет, т. е. отсутствует план содержания, однако психолингвистические эксперименты А. П. Журавлева, наблюдения Т. О. Дегтяревой и др. убедительно доказывают, что за каждой фонемой в нашем сознании закреплено не только значение, но и цвет. Следовательно, у фоне-

182

 мы есть план содержания. Таким образом, признание или непризнание фонемы знаком языка зависит от принятой точки зрения на план содержания и план выражения данной языковой единицы.

Морфема является двусторонней единицей, так как у неё есть и план выражения, и план содержания, однако значение морфемы не является единицей информации. Морфемы существуют только в составе слова, мотивируя их словообразовательное или словоизменительное значение. С коммуникативной точки зрения, морфемы — это сигнальные знаки, указывающие на языковые значения, в то же время это структурные знаки.

Во всех концепциях основным знаком языка признается слово. Оно выражает значение или понятие, является его символом или знаком. Слово способно входить и в состав предложения, и в состав высказывания. Слово является знаком особого рода: оно замещает не только предмет, но и понятие, обладает значением (часто не одним), структурно и социально мотивировано. Ф. де Соссюр подчеркивал произвольность значения слова как языкового знака, но это справедливо лишь для самых древних непроизводных слов (их этимология, внутренняя форма затерялись в глубине веков), в производных, а особенно в сложных словах, значение мотивировано. Так, нам неизвестно, почему РУКА названа именно так, но совершенно очевидна мотивация слов обручиться, обручальное кольцо, рукав, рукавица, поручиться и т. п. Иногда в родном языке мотивированность знака не осознается, а в родственных она ясна. На-4 пример, рус. ошибка и болг. ГРЕШКА, для болгар наоборот: сапун £■ (заимствование с латинским корнем) и русское МЫЛО.

Свободное словосочетание тяготеет в аспекте знаковости к пред-Е ложению, а устойчивое — к слову.

| На предложение в рассматриваемом аспекте выработались две |.основные точки зрения: это либо сочетание знаков (слов), либо осо-Цбый целостный знак. В любом случае предложение имеет и план ажения, и план содержания. Именно предложение обеспечива-t языку возможность передавать любую информацию. В последние годы в качестве знака языка некоторые лингвисты осматривают текст. Его трактовка как языкового знака полнос-

1ЯЧ


тью совпадает с предложением: это либо сочетание знаков, либо отдельный целостный знак, однако у него есть и план выражения, и план содержания.

Языковые единицы, помимо свойств, обеспечивающих их знаковый характер (т. е. единство означаемого и означающего плюс линейность), обладают сугубо языковыми свойствами, например, твердость — мягкость у фонем, родовые отличия имен существительных и др.

Признаки языковых единиц, не являясь единицами языка, могут стать единицами лингвистического анализа.

Таким образом, язык шире всякой знаковой системы. Основная его единица — слово — является не просто условным знаком — сигналом. Это важнейшее средство для выражения мысли, то есть отражения объективной действительности. Слово служит для передачи различной информации, зачастую более широкой и глубокой, чем значение слова (подтекст, предтекст, прагматика и т. д.). Исходя из указанного, общесемиотическое учение уже лингвосе-миотического.

184

 Лекция № 15

Язык и речь

  1.  Определение и уточнение предмета языкознания. История
    изучения проблемы языка и речи.
  2.  Современные представления о соотношении языка и речи.
  3.  Язык как система, норма и речевая деятельность.

1) История лингвистики свидетельствует о том, что важнейшим вопросом теории языка является определение сущности языка и уточнение предмета языкознания.

Единственным конечным объектом лингвистики был и остается реальный язык во всем многообразии его этноисторических вариантов и во всей сложности и многоаспектности его структуры, функционирования и развития. Язык реален и объективен в своем сложном целом и во всех своих сторонах, частях и структурных единицах. Именно поэтому язык был и остается предметом научного познания. Но в процессе познания, изучения может возникнуть иллюзия абстрактности языка, его единиц и категорий. Между тем абстрактен не язык, а научные понятия, его отражающие.

Первые высказывания, связанные с разграничением языка и речи, принадлежат В. фон Гумбольдту. Он различал язык, определяемый им как деятельность духа (energeia), форму языка — постоянные элементы и связи, реализуемые в речевой деятельности, и продукт этой деятельности — ergon.

Теоретическая разработка проблемы языка и речи связана с именем Ф. де Соссюра. относившего различение языка и речи к самому предмету исследования — феномену языка (в его терминологии langage "речевая деятельность"), в котором, как считал он, соединены объекты принципиально разной природы: язык (langue) и речь (parole). Он считал, что, хотя в своем существовании язык и речь взаимообусловлены, они несводимы друг к другу и не могут рас-

185


сматриваться с одной точки зрения, а "речевая деятельность, взятая в целом, непознаваема, т. к. она неоднородна".

И. А. Бодуэн де Куртенэ разграничивал два вида единиц языка — единицы языковые и функционально-речевые.

В советском языкознании 30-х годов 20 века язык рассматривался как полифункциональный феномен, изучение которого не может быть отделено от конкретных форм речи. Система языка определялась как совокупность правил речевой деятельности (работы Л. В. Щербы, Е. Д. Поливанова, С. Б. Бернштейна и др.). Мысль Соссюра о соприсутствии в феномене языка элементов системы и речи, напротив, побуждала формулировать достаточно жесткие принципы их разграничения.

В отечественном языкознании идеи де Соссюра были развиты в работах Л. В. Щербы "О трояком аспекте языковых явлений и об эксперименте в языкознании" (1931 г.) и "Очередные проблемы языковедения" (1945 г.).

Ученый выделяет как 3 аспекта языка следующие характеристики: понятие "речевой деятельности", "языковой системы" и "языкового материала". Л. В. Щерба вкладывал в эти понятия содержание, кое в чем отличающееся от известных понятий языка, речи и речевой деятельности, выдвинутых Ф. де Соссюром.

Под выдвигаемой на первый план речевой деятельностью Л. В. Щерба понимал процессы говорения и понимания; Ф. де Сос-сюр — понятие человеческой речи вообще, как свойство, присущее человеку. Речевая деятельность возможна благодаря наличию языковой системы, т. е. словаря и грамматики, которые не даны в непосредственном опыте (ни в психологическом, ни в социальном).

Ф. де Соссюр понимал под системой языка систему, основанную на противопоставлении его конкретных единиц. Ученый отмечал две особенности языковой системы — равновесие и замкнутость. И Ф. де Соссюр, и Л. В. Щерба в языковой системе видели некую социальную ценность, объективно данную в условиях жизни человеческой группы.

Л. В. Щерба вводит понятие языкового материала — "совокупность всего говоримого и понимаемого в определенной конкретной обстановке в ту или иную эпоху жизни данной общественной группы". "Языковая система и языковой материал — это лишь разные аспекты единственно данной в опыте речевой деятельности, и

186

 так как не менее очевидно, что языковой материал вне процессов понимания будет мертвым, само же понимание вне как-то организованного языкового материал (т. е. языковой системы) невозможно". Оригинален подход к проблеме языка — речи А. И. Смирницкого ("Объективность существования языка"): он сделал попытку диалектически осмыслить соотношение между языком и речью, ответить на вопрос: "Где и как существует язык?". Ученый справедливо полагает, что между языком и речью есть качественные различия, но между ними существует и диалектическая связь, суть которой в том, что "отдельные особенности речи могут превращаться в черты языка и отдельные произведения речи могут превращаться в единицы языка".

А. А. Смирницкий выделял 3 формы существования языка: 1) полное действительное существование (язык как средство общения); 2) неполное действительное существование (процесс общения односторонен); 3) неполное существование в форме действующего знания (внутренняя речь). Каждая форма имеет специфические особенности единиц. Такой подход позволяет поставить вопрос о соотношении этих форм в различных коммуникативных ситуациях и тем самым понять механизм функционирования языка.

Проблему соотношения языка и речи разрабатывал Т. П. Ломтев (Язык и речь, 1961г.). Он анализирует эти категории не как разные явления, подлежащие изучению разными науками, а как разные стороны одного явления, представляющие собой предмет и объект одной науки.

Особенность концепции Т. П. Ломтева в том, что взаимоотношение между языком и речью он рассматривает с философской точки зрения как отношение сущности (языка) к ее проявлению (речи), как отношение общего и единичного.

Английский ученый А. X. Гардинер предложил "применять наименование "язык" ко всему тому, что является традиционным и органическим в словах и сочетаниях слов, а наименование "речь"- ко всему тому, что определяется конкретными условиями, "значением" и "намерением говорящего". Достоянием речи он считал прежде всего функции слов в высказывании и соответственно такие категории, как субъект, объект, настоящее историческое, предложение, понимаемое как отнесенное к действительности высказывание (грамматическую структуру предложения А. X Гардинер считал фактом языка).

187


>Ssf

2. H. Д. Арутюнова обобщила соотношение языка и речи в современных лингвистических теориях.

Характеристика речи обычно дается через противопоставление ее языку (коду), понимаемому как система объективно существующих социально закрепленных знаков, соотносящих понятийное содержание и типовое звучание, а также как система правил их употребления и сочетаемости. Язык и речь образуют единый феномен человеческого языка и каждого конкретного языка, взятого в определенном его состоянии. Речь есть воплощение, реализация языка (кода), который обнаруживает себя в речи и только через нее выполняет свое коммуникативное назначение.

В свое время для описания указанной проблемы В. фон Гумбольдт, а вслед за ним Ф. де Соссюр применили метод антиномий. Попытаемся и мы аналогичным образом продемонстрировать особенности указанных феноменов.

ЯЗЫК

РЕЧЬ

1) орудие (средство) общения;

1) производимый этим орудием вид общения; она создается "приложением "старого языка" к новой действительности" В. Скаличка). Речь вводит язык в контекст употребления (прагматика);

2) абстрактен и воспроизводим;

2) конкретна и неповторима;