29478

ЧЕЛОВЕК ЛУКАВЫЙ: ДВОЕМЫСЛИЕ ПО-РОССИЙСКИ

Научная статья

Социология, социальная работа и статистика

Он приспосабливается к социальной действительности ища допуски и лазейки в ее нормативной системе то есть способы использовать в собственных интересах существующие в ней правила игры и в то же время что не менее важно постоянно пытаясь в какойто мере обойти эти правила. Успех этой системы на долгие десятилетия по крайней мере был бы невозможен если бы она опиралась только на массовое принуждение и массовый обман. Практическое отсутствие общеобязательных авторитетов создает многополярную структуру нормативного поля где...

Русский

2013-08-21

150 KB

0 чел.

ЧЕЛОВЕК ЛУКАВЫЙ: ДВОЕМЫСЛИЕ ПО-РОССИЙСКИ

Согласно данным третьей волны исследования «Советский человек» (март 1999 г.), только 3% опрошенных полагали, что на выборах в нашей стране побеждают «более достойные»; по мнению 83% побеждают «более ловкие». (Такое распределение суждений присуще, с небольшими колебаниями, всем социальным слоям и политическим группам — без каких-либо исключений.) Сразу же после выборов в Государственную Думу 50% опрошенных оценили эти выборы как «не очень честные» или «совсем нечестные». И тем не менее в том же опросе большинство (55% против 27) выразили удовлетворение их результатами. Представляется, что объяснение этого явного — и весьма типичного! — парадокса массового сознания следует искать в самом характере используемых им критериев, стандартов оценки социальных процессов и событий, то есть действующего в наличных условиях нормативного поля человеческого существования.

Как показывают наблюдения и исследования, это поле многомерно (или, по модной политической терминологии, «многополярно»): в нем одновременно сосуществуют различные критерии, точки отсчета, системы координат нормативных оценок — допустимого, полезного, правильного и т. д. Кроме того, сами критерии, как правило, оказываются условными и размытыми, это не жестко определенные императивы, а скорее рамки допустимого, относительно терпимого («можно терпеть», «не самое худшее зло» и т. п.). Подобный характер нормативного поля человеческого существования формирует лукавые типы поведения и характерные черты их носителя — «человека лукавого». Он приспосабливается к социальной действительности, ища допуски и лазейки в ее нормативной системе, то есть способы использовать в собственных интересах существующие в ней «правила игры», и в то же время — что не менее важно — постоянно пытаясь в какой-то мере обойти эти правила. Это вынуждает его постоянно оправдывать собственное поведение то ли ссылками на необходимость самосохранения, на пример «других» («надо жить», «все так» и пр.), то ли апелляциями к нормативным системам иного ранга («выcшие интересы» и т. п.). Непрестанная смена общественных настроений «эпохи перемен» — смена увлечений и разочарований, взлет и падение персональных рейтингов и т. п. — служат показателями заведомой легковесности каждого выбора, заложенной в нем доли лукавого самообмана («авось повезет на этот раз…»).

Результаты упомянутого исследования, как и другие данные массовых опросов, дают обширный материал для анализа различных сторон лукавого поведения. Эмпирически обоснованное исследование знакомой нам стадии лукавого поведенческого типа могло бы быть полезным и для понимания иных его видов.

Универсальные черты и «советские» особенности поведенческого типа

Конечно, лукавое стремление обойти запреты и отыскать удобные поведенческие ниши в нормативных системах разного уровня (социальных, групповых, личностных) может быть обнаружено у людей всех времен и народов. Когда, скажем, опрос показывает, что среди современных россиян только 11% (из них 7% мужчин и 14 женщин) могут сказать, что «никогда никому не лгали», а 32% (из них 27% мужчин и 37 женщин) — что «не брали чужого без разрешения» (опрос типа «Экспресс», октябрь 1999 г.)2. — перед нами один из простейших типов человеческого лукавства, имеющий универсальное распространение (масштабы и формы проявления этого поведенческого явления, конечно, связаны с национальными, возрастными и гендерными структурами поведения). В его основе — разнородность самих нормативных полей (социетальных, групповых, ролевых и пр.), определяющих ориентации и рамки деятельности человека. В данном случае нас интересуют более специфические типы и структуры лукавого поведения, которые связаны с особенностями функционирования собственно социальных норм в соответствующих исторических и национально-государственных условиях — скажем, уклонение от гражданских обязанностей или от соблюдения правил уличного движения.

Доминирующий в настоящее время в российском обществе вариант нормативного «полицентрического релятивизма» сформировался на пересечении нескольких исторически наслаивавшихся друг на друга разломов регулятивных структур.

Незавершенный процесс модернизации России порождал несчетные варианты нормативных конфликтов на всех уровнях человеческого существования и самосознания; на этой почве, в частности, выросла вся великая литература прошлого века, выражавшая противостояние «правды—истины» и «правды—справедливости», правды «маленького человека» и правды «державы», спасения человечества и «слезы ребенка» и т. д. В этой ситуации лукавый человек почти неизбежно становился неcчастным.

Советская эпоха декларировала новую, универсальную по своему значению и абсолютную по своим источникам (от имени и по поручению исторического прогресса…) нормативно-ценностную систему, призванную заменить или подчинить себе все существующие. На деле она лишь меняла знаки и термины в некоторых нормативных полях и надстраивала над ними еще одно. Формула «нравственно то, что полезно…» (в декларативных вариантах — «трудовому народу», «делу коммунизма» и т. п., в реальном значении — «что соответствует планам и указаниям свыше») возводила в абсолют сугубо утилитаристскую нормативную систему. Универсально-значимая и всеобъемлющая нормативно-ценностная система в реальности обернулась множественностью критериальных рамок — «большой» и «малой» правды, «истинного» и «должного», перспективных и сиюминутных интересов и т. д.

Одна из важнейших ее особенностей с самого начала состояла в принципиальной невыполнимости предъявляемых к человеку требований. Невозможно было принимать повороты политической конъюнктуры за веления «истории». Никому не удавалось «отдавать все силы на выполнение пятилетнего плана». Невозможно было выполнять «грандиозные планы» без приписок, блата, «выбивания» дефицитных ресурсов и т. д. Отсюда — формирование «человека лукавого» на советский манер. Абсолютное насилие порождало абсолютную готовность к лукавому приспособлению. Лишенный возможностей для сопротивления, человек торжественно или молчаливо соглашался с императивными предписаниями — и настойчиво искал лазейки, позволяющие их обойти. В простейшем, наиболее массовом случае — для того, чтобы выжить самому («пассивный залог» лукавого поведения). Реже — еще и для того, чтобы использовать возможности лукавой системы в интересах карьерного, статусного продвижения («активный залог» лукавого поведения, характерный для героев эпохи).

Успех этой системы (на долгие десятилетия, по крайней мере) был бы невозможен, если бы она опиралась только на массовое принуждение и массовый обман. Сейчас ясно, насколько наивными были распространенные и в 60-х и еще в 80-х годах представления о надувательстве народа со стороны всезнающей и предельно циничной партийно-политической верхушки (в духе изображенного Дж. Оруэллом механизма «двоемыслия»). Лукавый человек — на всех уровнях, во всех его ипостасях — не только терпит обман, но готов обманываться, более того — постоянно нуждается в самообмане для того же (в том числе, психологического) самосохранения, для преодоления собственной раздвоенности, для оправдания собственного лукавства. «Нас возвышающий обман» — не только точная поэтическая формула. Весь механизм советской системы формировал и «лукавых рабов» (по очень точному выражению Т. Заславской) и не менее лукавых «господ». И те и другие лукавили друг перед другом и перед самим собой.

В условиях всеобщего лукавства исполнение нормативных императивов превращается в более или менее лукавую сделку (типа «делаем вид, что работаем — делаем вид, что платим»), а сам такой императив предельно персонализируется (общественный договор редуцируется до «договора» нарушителя с трамвайным контролером).

Сосуществование и взаимодействие различных нормативных полей со своими критериями дозволенного—недозволенного, одобряемого—неодобряемого — присущи разным общественным системам, в которых имеется разграничение будничного и праздничного, своего и чужого, приватного и официального и т. д. «Советская» специфика (вполне сохраненная и ныне) состоит в том, что разграничения нормативных «полей» размыты, смазаны. Лукавое сознание легко переходит условные барьеры, находит многочисленные лазейки в предписаниях — короче говоря, ведет игру «без правил» (или «игру с самими правилами»).

После крушения системы прикровенное лукавство с обеих сторон просто вышло наружу, превратилось в откровенное.

В постсоветской ситуации разрушение авторитарных нормативных структур создало ситуацию коррумпированности всех ценностей и нормативных систем общества на различных уровнях (включая личностный) — не менее серьезную и опасную, чем широко обсуждаемая коррумпированность его экономических и политических систем. В то же время ситуация видимого нормативного плюрализма и «беспредела», как и всякая конфликтная структура, имеет свою логику, то есть свои неписаные «правила игры». Практическое отсутствие общеобязательных авторитетов создает «многополярную» структуру нормативного поля, где сосуществуют, конкурируют, в какой-то мере уравновешивают друг друга различные центры влияния. На этом поле действуют и укореняются поведенческие структуры «человека лукавого» новейшего отечественного образца.

Лукавое поведение стагнирующей эпохи — это преимущественно адаптация к стабильным структурам, карьеризм, основанный на конформизме. «Эпоха перемен» изменяет характер адаптивности. Неустойчивость всех структур, включая властвующие, теневые, группы давления и поддержки и пр. создает условия для краткосрочных «пирамид» (не только финансово-экономических, но и политических, на разных этажах иерархии власти) и быстротекущих карьер. Отсюда и востребованность соответствующих человеческих, личностных типов — прежде всего, «человека ловкого», способного пользоваться переменчивой ситуацией с пользой для себя, менять взгляды и пристрастия применительно к текущей конъюнктуре.

Обратимся к накопленному в исследованиях эмпирическому материалу.

Рамки «допустимого»

Как показывают исследования, в общественном мнении отсутствуют жесткие разделительные линии, разграничивающие сферы одобряемого и неодобряемого поведения. Это относится и к выполнению различного рода социальных обязанностей.

Таблица 1

Распределение ответов на вопросы «Насколько допустимо по Вашему…»

(в % от числа опрошенных)*

Группы

Недопустимо

Крайне предосудительно

Отчасти предосудительно

Ничего предосудительного

Индекс нормы**

…уклоняться от службы в армии

Всего

28

15

25

23

1,21

По возрасту

18–24 года

15

13

27

35

0,43

25–39 лет

23

10

25

33

0,70

40–54 года

26

13

31

21

1,23

55 лет и старше

40

22

19

9

4,40

По образованию

высшее

22

11

29

29

0,76

среднее

28

11

24

25

1,12

ниже среднего

30

20

23

19

1,58

По месту жительства

Москва

27

5

29

23

1,17

большие города

24

12

27

26

0,92

малые города

31

17

22

22

1,40

села

25

16

25

22

1,14

не платить налоги

Всего

25

24

28

14

1,79

По возрасту

18–24 года

19

22

29

24

1,11

25–39 лет

20

19

35

18

1,06

40–54 года

24

23

29

12

2,00

55 лет и старше

33

30

20

4

8,25

По образованию

высшее

20

20

39

13

1,54

среднее

23

22

29

16

1,44

ниже среднего

28

27

23

11

2,54

По месту жительства

Москва

40

19

28

9

4,44

большие города

24

22

28

15

1,60

малые города

24

25

28

16

1,50

села

22

25

29

11

2,00

«выносить» что-либо с предприятия

Всего

31

25

23

8

3,88

По возрасту

18–24 года

22

23

22

15

1,47

25–39 лет

26

22

29

10

2,60

40–54 года

32

27

23

7

4,57

55 лет и старше

39

29

19

3

13,00

По образованию

высшее

36

26

25

6

6,00

среднее

30

22

26

8

3,75

ниже среднего

31

29

19

9

3,44

По месту жительства

Москва

47

21

16

13

3,61

большие города

33

27

22

7

4,71

малые города

30

28

23

8

3,75

села

26

21

26

8

3,25

* Исследование по программе «Советский человек», март 1999 г. (N = 2000 человек).

* Соотношение крайних позиций («недопустимо»/«ничего предосудительного»). Данные о затруднившихся ответить не приводятся.

Рассмотрим внимательнее данные таблицы 1. Использованный в последнем столбце условный «индекс нормы» имеет наименьшее числовое значение в отношении наиболее «государственной» обязанности военной службы. Можно полагать, что это связано с происходящими в последние годы процессами «разгосударствления» человека — ослабления идентификации с государственными институтами и символами. (Отсюда и новейшие призывы к укреплению государственности через возрождение армии и военной мощи в ходе силовых авантюр и карательных экспедиций. Полученные в исследовании данные позволяют судить, на какую почву попадают такие призывы.)

Весьма примечательно, что для возрастных групп до 40 лет уклонение от воинской обязанности представляется вполне оправданным: чем моложе возрастная группа, то есть чем ближе к призывному возрасту, тем больший перевес мнений о правомерности избежать исполнения священного долга. У самых молодых, непосредственно подлежащих призыву, неисполнение такого долга в два с лишним раза чаще оправдывается, чем осуждается. Держателем нормы в данном случае (как, впрочем, и по другим приведенным позициям) является самая старшая возрастная группа — люди предпенсионного и пенсионного возраста.

Уровень образования оказывает аналогичное влияние на показатели допустимости уклонения от военной обязанности — чем выше образование, тем ниже индекс нормы, а у высокообразованных уклонение чаще оправдывается, чем осуждается. Урбанизационная шкала столь прямой зависимости не обнаруживает. Менее всего обязательной представляется военная служба жителям больших городов, лучше воспринимаются эти нормативные требования среди сельских жителей, в Москве и (максимум одобрения!) в малых городах. Правда, среди москвичей наибольшая доля осторожных оценок типа «отчасти предосудительно» и меньше всего категорических оценок. В городской среде происходит «сшибка» просвещенной терпимости и идеологической нетерпимости к уклонению от службы в армии.

Наибольшая величина индекса нормы из приведенных в таблице 1 позиций относится к извечной проблеме мелкого «профессионального» хищения работниками с предприятия материалов, сырья, инструмента и пр. для собственных нужд в качестве своего рода «натуроплаты» (полузабытый термин колхозной экономики). Возможно, столь единодушное и массивное осуждение «выноса» обусловлено просто тем, что в бездефицитной экономике этот привычный (со времен чеховского злоумышленника) компенсаторный механизм в значительной мере утратил свое значение. Но не исключено и другое объяснение: самый распространенный и фактически самый терпимый в советское время способ получения дополнительного дохода работниками скрывается чисто лицемерно, из лукавого стремления выглядеть «приличнее».

Неуплата налогов — самый современный из социальных «грехов», в эпоху государственного хозяйства такое деяние было практически невозможным. Осуждается оно всеми категориями старше 40 лет, но считается скорее терпимым у более молодых (в данном случае используется соотношение первой и второй пары суждений). Держатель нормативного стандарта, как и по другим позициям, — самые старшие, у которых индекс нормы заметно выше, чем у других групп. Уровень образования, по-видимому, связан сейчас и с распространенностью «рыночного» лукавства, поэтому малообразованные осуждают неуплату значительно резче, чем высокообразованные.

Имеется возможность сопоставить рассмотренные данные с результатами более позднего исследования (см. табл. 2).

Таблица 2

«Согласны ли Вы с тем, что налоги платить необязательно?»
(в % от числа опрошенных)*

Группы

Совершенно согласен

Скорее согласен

Скорее не согласен

Совершенно не согласен

Всего

12

19

28

31

По возрасту

18–24 года

15

23

30

17

25–39 лет

17

24

23

29

40–54 года

9

20

32

32

55 лет и старше

8

11

27

39

По образованию

высшее

15

15

28

34

среднее

14

22

27

31

ниже среднего

9

16

29

31

По месту жительства

Москва

10

8

14

55

большие города

14

18

23

35

малые города

15

16

29

29

села

5

23

34

29

По уровню дохода

низкий

13

16

24

37

средний

11

18

30

31

высокий

16

20

22

32

По роду занятий

предприниматели

25

37

17

15

руководители

2

24

19

50

специалисты

10

18

33

34

служащие

10

23

30

32

рабочие

14

25

23

27

учащиеся

12

15

28

19

пенсионеры

10

11

28

38

* Исследование типа «Экспресс», декабрь 1999 г. (N = 1600 человек). Данные о затруднившихся ответить не приводятся.

Здесь, при иной постановке вопроса и иной выборке, тоже видно, что наиболее «правильными» группами являются самые старшие, реже всего осуждают уклонение от уплаты налогов самые молодые и самые состоятельные. Предприниматели же — единственная группа, в большинстве своем согласная или скорее согласная с тем, что налоги не обязательно платить. Конечно, это выражает не злокозненность людей, а лукавство самой социально-экономической ситуации, в которой бизнес почти невозможен без уклонения от государственных требований.

В заключение этого раздела — сводка данных (продолжение серии вопросов, представленных в табл. 1) об оценке населением допустимости различных нарушений нормы.

Таблица 3

«Насколько допустимо по-Вашему…?»
(в % от числа опрошенных)*

Варианты ответа

Недопустимо

Крайне предосудительно

Отчасти предосудительно

Ничего предосудительного

Индекс нормы

…ездить в транспорте без билета

16

18

37

21

0,76

…скрывать часть доходов, чтобы не платить налоги

25

24

28

14

1,79

…не возвращать долги

57

26

9

3

19,00

…скрыть от государства найденный клад

16

16

26

15

1,07

…покупать вещи и продукты, «вынесенные» с предприятия

14

17

31

22

0,63

…покупать «левую» продукцию

12

14

28

28

0,43

…не заплатить за покупку в магазине

55

26

10

4

13,75

* Исследование по программе «Советский человек», март 1999 г. (N = 2000 человек). Данные о затруднившихся ответить не приводятся.

Как видим, решительное осуждение вызывают нарушение частных обязательств (не возвращать долги), неоплата покупки («шоплифтинг») и такое экзотическое событие, как сокрытие найденного клада. Сокрытие дохода осуждается довольно сдержанно, а такие действия, как операции с «левой» продукцией вообще осуждаются редко.

Вопреки «правде и справедливости»

Обратимся теперь к серии данных о самой сложной форме лукавого поведения — когда человек вынужден лукавить с самим собой.

Таблица 4

«Приходилось ли Вам когда-либо поступать вопреки тому, что Вы считаете правильным, справедливым?»
(в % от числа опрошенных)*

Группы

1

2

3

4

5

6

7

8

9

1989 г.

1999 г.

1989 г.

1999 г.

1989 г.

1999 г.

1989 г.

1999 г.

1989 г.

1999 г.

1989 г.

1999 г.

1989 г.

1999 г.

1989 г.

1999 г.

1989 г.

1999 г.

Всего

17

12

4

6

18

13

5

16

24

32

13

15

4

9

6

4

21

20

По возрасту

до 25 лет

18

10

5

7

8

6

6

18

23

39

20

23

4

9

6

4

20

18

25–39 лет

12

30

3

6

23

14

5

19

23

35

12

17

3

11

8

4

20

18

40–59 лет

20

9

3

6

18

19

7

14

20

33

13

15

3

11

5

6

24

20

60 лет и старше

20

23

6

6

16

10

3

13

29

23

8

9

7

6

5

2

18

25

По образованию

высшее

14

8

8

7

24

21

5

16

26

39

18

21

7

10

5

4

18

13

среднее

17

11

3

5

19

14

4

16

24

35

13

15

3

11

8

4

19

18

ниже среднего

18

6

4

7

13

10

7

16

24

25

11

14

4

8

5

4

26

25

По роду занятий

предприниматели

17

13

3

20

55

15

5

7

3

руководители

19

10

7

3

32

31

4

14

31

60

11

9

2

11

0

2

9

7

специалисты

13

9

5

7

22

18

7

14

24

37

19

21

6

14

6

1

17

15

служащие

24

11

5

16

17

16

5

17

22

36

13

21

3

12

8

2

15

8

рабочие

14

9

2

7

19

14

5

15

23

29

13

16

4

10

6

5

24

21

учащиеся

18

5

8

6

4

3

10

26

30

43

29

27

5

7

2

7

17

10

пенсионеры

20

21

2

5

16

10

3

13

25

26

5

8

6

8

5

2

26

25

Голосовавшие в I-м туре выборов президента в 1996 г. за:

Б. Ельцина

14

5

15

17

30

14

12

3

18

В. Жириновского

17

4

17

18

16

20

1

6

25

Г. Зюганова

22

7

11

12

25

14

5

3

21

А. Лебедя

10

1

15

17

40

9

15

1

19

Г. Явлинского

7

11

10

10

41

25

11

2

12

* Исследования по программе «Советский человек», 1989 г. (N = 1325 человек) и 1999 г. (N = 2000 человек).

*В столбцах 1–9 приводятся данные по следующим вариантам ответа:

1. Я никогда так не поступаю.

2. Приходилось под давлением коллектива.

3. Приходилось под давлением начальства.

4. Приходилось под давлением семьи, близких.

5. Приходилось, когда это было нужно для пользы дела.

6. Бывало, из-за собственной слабости.

7. Бывало, из-за страха за родных и близких.

8. Так приходится жить постоянно.

9. Затрудняюсь ответить.

Прежде всего следует обратить внимание на то, что в целом лукавства в поведении людей за последние десять лет стало больше. Не 17, а только 12% опрошенных утверждают теперь, что им никогда не приходилось поступать «вопреки» собственным представлениям о правде и справедливости. За исключением самых молодых (что, конечно, очень важно) и, в небольшой мере, самых пожилых, все остальные группы отмечают, что кривить душой приходится чаще. Но произошли изменения в соотношении факторов, которые побуждают людей так поступать.

Значительно реже в 1999 г. отмечается такой побудительный фактор лукавства, как давление со стороны «начальства» (его упоминание снизилось с 18 до 13%). Заметное исключение составляют сами начальники, то есть руководители, директорский корпус: у них значение сделок с совестью под давлением сверху осталось на прежнем уровне (32 и 31%, — наиболее высокий показатель по всем группам!). На том же уровне этот показатель остался у работников старшего возраста (18 и 19%) и у служащих (17 и 16%). Реже ссылаются на давление начальства специалисты, рабочие, пенсионеры. Учащиеся, как и вся молодежь, и раньше редко вынуждены были оглядываться на волю начальников, а сейчас делают это еще реже (8 и 6%).

В то же время заметно возросла доля считающих, что им приходится кривить душой «для пользы дела» (в целом с 24 до 32%), — как будто начальственная воля превратилась в некий обобщенный корпоративный интерес. Вероятно, это отражает тенденцию растущей идентификации человека с предприятием, фирмой, то есть новым субъектом игры на социальном поле (и, соответственно, субъектом лукавого поведения). Особенно сильно выросла доля ссылок на «пользу дела» у руководителей (с 31 до 60%), специалистов (с 24 до 37%), а также среди самых молодых (с 23 до 39%), учащихся (с 30 до 43%), — при отсутствии изменений у пенсионеров и малообразованных.

С процессом «разгосударствления» или «приватизации» для человека очевидно связано увеличение частоты ссылок на давление семьи (с 5 до 16% в среднем). Заметных различий между группами почти нет, наибольшее значение давление семьи сохраняет для самых молодых, учащихся, которые еще не стоят на собственных ногах.

Ссылки на принуждение со стороны коллектива хотя и стали чуть более частыми, но все равно остаются довольно редкими (4 и 6% соответственно), в большей мере этот фактор упоминается предпринимателями и служащими — видимо, речь идет о корпоративных интересах персонала.

Несколько неожиданный и трудно объяснимый феномен — более частые ссылки на необходимость поступаться принципами из-за страха за родных и близких (4 и 9% в среднем). Это характерно для всех групп опрошенных. В какой-то мере это иной поворот указанного выше роста «семейного» давления; кроме того, видимо, сказывается общая атмосфера обостренного переживания страхов в обществе3 (см. также с. 000 наст. изд.).

Процент отмечающих, что кривить душой им «приходится постоянно», был небольшим десять лет назад и снизился по всем наблюдаемым группам (по выборке в среднем с 6 до 4%). Правда, за то же время примерно на столько же выросла частота ссылок на уступки, вызванные «собственной слабостью» (только руководители не хотят в ней признаваться).

Среди голосовавших на президентских выборах 1996 г. реже всего отмечали, что им «никогда не приходилось» поступаться собственными принципами правды и справедливости — как это ни странно на первый взгляд — самые интеллигентные избиратели Г. Явлинского (всего 7%), чаще всего — уверенный в собственной непогрешимости электорат Г. Зюганова (22%), В. Жириновского (17%). Ссылки на необходимость кривить душой для «пользы дела» заметно выше среднего уровня у сторонников Г. Явлинского (41%) и А. Лебедя (40%). Упоминаний об уступках давлению со стороны начальства относительно больше в электоратах, ориентированных на таких лидеров, как В. Жириновский, Б. Ельцин, А. Лебедь. Эти данные представляют несомненный интерес для характеристики установок и настроений российского политического сообщества.

Какие дела «не по душе»

Исследования «Советский человек» 1989 и 1999 гг. позволяют сопоставить оценки «неприятных» занятий в различных группах населения.

Таблица 5

«Какие занятия Вам больше всего не по душе?»
(в % от числа опрошенных)*

Группы

1

2

3

4

5

1989 г.

1999 г.

1989 г.

1999 г.

1989 г.

1999 г.

1989 г.

1999 г.

1989 г.

1999 г.

Всего

30

22

59

55

23

21

38

26

37

36

По полу

мужчины

31

22

63

58

25

24

41

25

34

36

женщины

29

22

57

53

22

18

36

26

40

36

По возрасту

18–4 года

18

19

75

61

17

24

35

23

53

44

25–39 лет

31

22

61

60

21

27

44

29

42

46

40–59 лет

35

25

56

60

26

21

39

30

32

36

60 лет и старше

31

21

50

40

27

12

29

18

25

16

По образованию

высшее

29

19

70

68

13

24

61

35

33

44

среднее

32

22

63

59

25

24

37

28

41

40

ниже среднего

28

23

51

46

25

17

30

20

12

27

По роду занятий

предприниматели

20

55

28

33

39

руководители

21

19

67

60

23

19

59

23

27

33

специалисты

29

22

69

65

15

29

15

37

35

47

служащие

29

23

59

57

13

33

36

31

36

36

рабочие

34

25

59

58

15

25

36

26

43

14

учащиеся

24

7

80

64

18

14

44

21

43

51

пенсионеры

30

22

47

42

27

12

27

20

25

51

* Исследования по программе «Советский человек», 1989 г. (N = 1325 человек) и 1999 г. (N = 2000 человек).

** В столбцах 1–5 приводятся данные по следующим вариантам ответа:

1. Командовать другими.

2. Делать то, что не понимаю.

3. Заниматься общественной работой.

4. Убеждать других в том, во что сам не верю.

5. Подчиняться другим.

Таким образом, заметны существенные сдвиги показателей в сторону уменьшения по трем позициям — «командовать другими», «убеждать других в том, во что сам не верю» и (в меньшей мере) «делать то, что не понимаю». Все три позиции можно считать в высшей мере «идеологически насыщенными» в советский период, откат от них — явное свидетельство освобождение общества от старой политизированной модели человеческого поведения.

Почти все рассматриваемые группы стали в равной мере (примерно в полтора раза) реже указывать, что тяготятся властью над другими. Такое положение объясняется скорее всего не тем, что людям стала по душе такая власть, а тем, что само занятие «командования людьми» стало менее распространенным — тоже признак отступления от советского политического образца массового поведения.

Более всего (по их словам) тяготились обязанностью «убеждать других в том, во что сами не верили» высокообразованные и руководители — соответственно, 61 и 59%. Впрочем, вполне возможно, что на столь массированную самокритику в этих группах повлияли общественные настроения 1989 г., а именно тенденции отмежевания от советского прошлого. В этих двух группах наблюдается и наиболее заметное падение частоты ссылок на тяготы убеждения других. Правда, и сейчас высокообразованные и специалисты в большей мере, чем другие (35 и 37%), сетуют на то, что им приходится заниматься этим неприятным делом. Значительно реже (44 и 21%) упоминают это обстоятельство учащиеся (44 и 21% — признак конца «комсомольского воспитания»). Но оставшиеся 25–30%, которым не по душе (но, видимо, приходится!) убеждать других в правоте сомнительных идей — это не так мало. Возможно, сейчас за этими процентами скрывается то, что многим приходится убеждать себя и других по меньшей мере в относительной правоте или умеренной полезности каких-то современных идей или лидеров. Лукавство продолжает торжествовать.

Из этой же таблицы 5 явствует, что необходимость заниматься «общественной работой» (в нынешнем варианте — «политикой») не по душе людям примерно в той же мере, что и десять лет назад, хотя содержание терминов заметно изменилось. Молодых и высокообразованных такая деятельность тяготит больше, а пожилых и малообразованных, напротив, меньше. По всей видимости, имеет значение захватившая часть старших поколений политически-оппозиционная активность.

А вот необходимость «подчиняться другим» в целом людям столь же не по душе, как и ранее. По сравнению с ситуацией десятилетней давности она сейчас больше досаждает пенсионерам и малообразованным, несколько меньше — молодежи. Тяготятся же подчинением около половины учащихся, пенсионеров, специалистов, высокообразованных и молодых работников.

От легковерия — к «отмщению»

Наблюдения за ростом и спадом надежд на отечественных политических лидеров за последние годы (М. Горбачев, Б. Ельцин, Г. Явлинский, А. Лебедь, Б. Немцов, Е. Примаков… далее пока список открыт) заставляют всякий раз вспоминать известное выражение Н. Бердяева, писавшего о «вечно-бабьем» в русской душе — готовности довериться любому, кто продемонстрирует силу и одарит обещаниями, хотя само по себе оно не объясняет этот феномен. Увлечение новыми кумирами (и последующее довольно быстрое разочарование в них) обусловлено отсутствием внутренней социальной организованности общества. Дальние исторические корни этого феномена можно искать, видимо, в отношениях между государством и населением в старой, «дореформенной» России: пока не работают социальные институты современной цивилизации («гражданское общество»), масса готова и склонна искать организованности внешней — со стороны самодержавной власти или иной «руководящей силы». Для социологического анализа достаточно материала отечественной истории уходящего ХХ века в ее революционных и постреволюционных поворотах. В данном случае нас интересует только одна сторона происходящего — способность множества людей увлекаться персонализованными символами и затем разочаровываться в них. Причем если поначалу фигуры лидеров в массовом сознании символизировали определенные идеи — или, по меньшей мере, привлекательные лозунги, то в дальнейшем предметом символического предъявления становится просто власть. Соответственно, обещания «перевернуть» страну трансформируются в требование «навести порядок».

В этих процедурах регулярных очарований и разочарований настроение масс так или иначе определяется состоянием их «головной части» — более образованной, более политизированной, более влиятельной, способной задавать образцы поведения для остальных. При всех отечественных пертурбациях последнего времени было заметно (в том числе и по данным массовых опросов), что изменения общественных симпатий прежде всего отмечались именно в этих слоях. «Легковерием» страдает не относительно «темная» масса, а ее «просвещенная» верхушка. Отсутствие социальной организованности и гражданского сознания — это прежде всего черта нашей интеллектуальной и политизированной элиты (в широком смысле слова; речь не идет, естественно, о конкурирующих группировках околовластной «кухни»).

Исследования электоральной ситуации в стране (еще во время предыдущего избирательного цикла 1995–1996 гг.) показали, что большинство населения не верило предвыборным обещаниям претендентов на должности, не надеялись на то, что их будут выполнять, а потому и не предъявляли претензий к своим фаворитам сразу после выборов. Претензии предъявлялись всегда задним числом — когда фавориты переставали быть таковыми. Налицо два связанных друг с другом вопроса, которые заслуживают особого объяснения: во-первых, какие факторы возносят на пьедестал, превращая малоизвестного чиновника или провинциала в фаворита общественного мнения, а во-вторых, почему столь легко и быстро общественное мнение расстается со своими фаворитами.

По крайней мере одно из объяснений может быть связано с изложенными выше соображениями. Массовые увлечения — особенно, если они ориентированы на предельно значимых фаворитов — с самого начала амбивалентны, двусмысленны: искусственно нагнетаемый (не только извне, но и «изнутри», через механизмы самообольщения), демонстративный восторг всегда дополняется скрытым недоверием, черной завистью и т. п. В определенный момент конструкция как бы опрокидывается, скрытое становится доминирующим и демонстративным. Причем каждый такой поворот менее всего связан с реальным опытом и рациональными оценками — ведь очарованность общественного мнения каждым очередным фаворитом не подкреплена никаким массовым опытом, никаким знакомством с его деятельностью, программой, идеями («И ненавидим мы, и любим мы случайно…») Главным же фактором перемены симпатий служит противопоставление характеристик, которые приписываются «старому» и «новому» избраннику — например, образ динамичного и решительного М. Горбачева противопоставлялся образу дряхлого и нерешительного Л. Брежнева, затем решительность Ельцина — нерешительности Горбачева, затем образ более молодых и решительных Лебедя, Немцова, Путина — образу одряхлевшего Ельцина (в ряду подобных парных сопоставлений участвовали и другие фигуры).

Отсюда, кстати, и непременный спутник всех поворотов — «перенос вины» на предшествующую эпоху, власть, персону лидера как средство самоутверждения (и, насколько удается, самооправдания) каждой новой смены в верхах. (Трудно представить себе, что в общественно-политическом процессе после отставки Ельцина не скажется та же закономерность.) Ведь новая правящая группа может использовать процедуру «переноса вины» только потому, что масса заранее к этому готова и с легкостью принимает превращение «героя» в «злодея», виновника всех несчастий. Такие трансформации священного образа в проклятый, инфернальный присущи всякому мифологическому сознанию (например, средневековому и тоталитарному).

Двусмысленность любых оценок в лукавом сознании делает возможным демонстративную переоценку событий, эпох, деятелей — не предполагающую «серьезного» их переосмысления. Более того, сам показной негативизм по отношению к политическим фигурам или структурам зачастую оказывается средством сохранения собственной «ниши» в этих структурах. И точно так же широко распространенное суждение о том, что «все» в России (в особенности, причастные к власти и управлению) коррумпированы, берут взятки, пользуются «теневыми» средствами и т. п. — не только обвинение, но и лукавое оправдание собственного поведения, по меньшей мере, терпеливого и приспосабливающегося к коррумпированной ситуации.

Непременно присутствующий в общественном мнении «комплекс врага», о котором приходилось писать ранее, предполагает амбивалентность значений «своего»—«враждебного» и возможность перемены знаков (но в подавленном и напуганном обществе — преимущественно в одну сторону, то есть превращения своих во врагов).

Динамика общественного мнения за последние несколько месяцев принесла обширный материал для анализа возможностей массированного воздействия современных СМИ на подобные трансформации. К ним нужно в первую очередь отнести перемену знаков отношения к военным действиям в Чечне на протяжении нескольких месяцев (от широко одобрявшейся попытки импичмента Б. Ельцина из-за развязывания войны 1994–1996 гг. до еще более широкого одобрения новой силовой акции в 1999 г.). Весьма эффективной оказалась и беспрецедентно грубая пропагандистская кампания против блока Лужкова—Примакова. На первых порах значительная часть опрошенных полагала, что резкие нападки скорее окажут обратное действие, но давление было слишком сильным.

Социальный диагноз: одиночество и астенический синдром

В условиях социальной разобщенности, слабости традиционных и групповых межличностных структур человек со своими заботами и опасениями постоянно оказывается одиноким перед властью, социальными институтами, могущественным давлением масс-медиа и общественного мнения. Если он вынужден вести себя «как все» — и демонстрировать это публично, в том числе в ответах на вопросы исследователей, — он снимает с себя ответственность за разделяемые позиции, но не избавляется от одиночества по отношению к этим «всем». Только 13% опрошенных в 1999 г. (в основном, молодые люди) указали, что у них «много близких, надежных друзей», в 1989 г. такой ответ давали 42%. Сейчас 74% полагают, что они могут вполне доверять лишь одному-двум близким людям.

Российская действительность с неизбежностью умножает социально-психологические барьеры и дистанции — начинающиеся с соседней квартиры и улицы — на масштабы страны с ее отдаляющимися друг от друга регионами. Это ведет к гипертрофии социальной версии «астенического синдрома», к неспособности и нежеланию воспринимать «чужие» беды и страдания, более того — к настойчивому стремлению отгораживаться от них. («Мы живем, под собою не чуя страны…» — эти слова давно приобрели значение универсальной формулы поведения.) Астеническое поведение лукаво, потому что фактическая ситуация у «других» сегодня известна любому телезрителю неизмеримо лучше, чем когда бы то ни было. Но зритель остается зрителем, и его беспокоит преимущественно опасность самому превратиться в жертву.

Действует на зрительскую массу и фактор привыкания к сообщениям о «далеких» несчастьях: та наглядная информация о катастрофах, конфликтах, стихийных бедствиях, которая была в новинку десять назад, стала повседневной, привычной.

Ситуация массовой политической мобилизации, массовых войн, массовых жертв — может лишь укреплять астенический синдром общества. Когда страдания и жертвы становятся массовыми, люди способны переживать только личные утраты. К тому же доступные общественному мнению масштабы страданий и потерь сегодня в значительной мере определяются могущественным влиянием современных масс-медиа (в основном, телевидения: невидимое на экране не предъявлено обществу). В эпоху «телевизионной» мобилизации трактовка массовых жертв целиком сосредоточена в руках СМИ и связанных с ним политических комбинаторов — от них зависит, как оценят эти жертвы зрители и избиратели.

Поэтому столь силен астенический синдром массового безразличия, массового нежелания воспринимать и понимать, например, последнюю чеченскую войну. Как показывают результаты исследований, большинство выражает беспокойство преимущественно в связи с сообщениями о потерях российских частей — все остальное волнует людей заметно слабее.

«Замкнутый круг» двоемыслия

В классическом описании Дж. Оруэлла «двоемыслием» именуется «способность одновременно держаться двух противоположных убеждений. Партийный интеллигент знает, в какую сторону менять свои воспоминания; следовательно, знает, что мошенничает с действительностью; однако при помощи двоемыслия он уверяет себя, что действительность осталась неприкосновенна… Партия пользуется намеренным обманом, твердо держа курс к своей цели, а это требует честности… Говорить заведомую ложь и одновременно в нее верить… все это абсолютно необходимо»4. Введя в научный и политический оборот столь плодотворный термин, автор не рассматривал внутренний механизм сочетания противоположных позиций. Представленную ситуацию можно считать преднамеренно упрощенной в интересах «чистоты» мысленного эксперимента. Автор, видимо, сознательно допустил жесткое разграничение цинично-рационального расчета всемогущих «верхов» (в его терминологии — «внутренней партии») и покорности политических «низов» («внешней партии»). И явно переоценил возможность правящей верхушки («внутренней партии») осознанно и сплоченно исполнять роль «коллективного Великого Инквизитора». На деле же, как показано всей серией разоблачений и признаний, связанных со сменами состава правящих верхов и элит — такого разграничения просто не существует. Сплоченности и рациональности действий «наверху» ничуть не больше, чем на нижележащих ступенях социально-политической пирамиды общества. «Верхи» неизбежно живут по тем же правилам лукавого двоемыслия, что и типичные их подданные, так же лукавят сами с собой, принимая на веру желаемое, и если время от времени вынуждены заявлять о решимости выпутаться из порочного круга, то лишь запутываются еще сильнее. И потому именно политическая элита («голова») разлагалась и коррумпировалась (духовно и нравственно) прежде всего. Опыт десятилетия российских перемен и перетрясок подтверждает это вновь. Самая яростная критика этого положения «задним числом» (означающая на деле перенос вины на предшественников) не позволяет выйти за рамки круга, очерченного лукавым сознанием. Расчет команды «сменщиков» на то, что безвыигрышная в перспективе военная кампания может принести нужные плоды в борьбе за власть до и во время досрочных президентских выборов — циничен и лукав. Надежды вчерашних кумиров нашей радикальной демократии на то, что поддержав этот курс, они сохранят причастность к власти (или обслуживающим ее механизмам) еще в большей мере опираются на лукавое двоемыслие. Выйти за его пределы обществу и его лидерам пока не удалось.

 Мониторинг общественного мнения: экономические и социальные перемены. 2000. № 1.

2 См.: «Мониторинг общественного мнения: экономические и социальные перемены». 1999. № 6. С. 6.

3 См.: Гудков Л. Страх как рамка понимания происходящего // Мониторинг общественного мнения: экономические и социальные перемены. 1999. № 6. С. 46–53.

4 Оруэлл Дж. 1984. Даллош Д. 1985. М.: «Текст», 1992. С. 201.

443


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

46063. Каппацизм и йотацизм. Определение, этиология, виды. Логопедические технологии устранения каппацизма и йотацизма. Каппацизм – дефект произношения нёбных звуков к, к 18.5 KB
  Кончик языка опущен но не прикасается к нижним зубам. Корень языка поднят и смыкается с небом.Предложите ребенку произносить слоги татата и одновременно с этим нажимайте шпателем или плоским концом ложечки на кончик языка отодвигайте язык отт нижних зубов глубь рта. Таким образом спинка языка все больше выгибается и соответственно получается тятятя потом кякякя и наконец когда происходит смычка спинки языка с небом должно получиться какака.
46064. Нарушение звукопроизношения по звонкости – глухости, твёрдости – мягкости. Логопедические технологии устранения этих дефектов 32 KB
  Исправление данного недостатка следует начинать со щелевых звуков в –з – жА потом квзрывным б – д – г. громкое ишёпотное произнесение гласных звуков отрывисто и длительно. Озвончение щелевых звуков не всегда удаётся вызвать сразу это связано с тем что как правило в этих случаях есть какой то вид сигматизма. При этом он обращает внимание ребенка не только на различие в звучании звуков но и на то что в момент произнесения твердого звука в можно прикоснувшись рукой к гортани ощущать её вибрацию.
46065. Игры в логопедической работе с детьми. Системы игр, анализ методической литературы 15 KB
  Игры в логопедической работе с детьми. Игры используют в любые режимные моменты как на занятиях так и вне. Подготовительный этап: игры на развитие всех психических функций. Далее игры на развитие артикуляционной моторики.
46066. Личность логопеда. Сферы деятельности логопеда, функциональные обязанности, профессионально значимые качества. Организация логопедической помощи населению России 36 KB
  Логопед должен уметь распознавать речевые нарушения владеть приёмами и методами их устранения и коррекции специальными методами обучения детей с речевыми расстройствами родному языку как в дошкольном так и в школьном возрасте проводить профилактическую работу по предупреждению неуспеваемости хорошо знать психологические особенности детей с речевой патологией использовать приемы и методы их воспитания корреляции и развития у них высших корковых функций. Первостепенное значение для эффективности работы по обучению воспитанию...
46067. Теоретические и методологические основы специальной педагогической науки об обучении, воспитании, лиц с нарушениями речи 19 KB
  Теоретические и методологические основы специальной педагогической науки об обучении воспитании лиц с нарушениями речи. Логопедия – это наука о нарушениях речи методах их выявления и устранения средствами специального обучения и воспитания. Термин логопедия происходит от греческих корней логос слово и пайдео воспитываю обучаю – и в переводе означает воспитание правильной речи. Предметом логопедии как науки являются нарушения речи и процесс обучения и воспитания лиц с нарушением речевой деятельности.
46068. Основные положения учения об этиологии речевых нарушений 19.5 KB
  Основные положения учения об этиологии речевых нарушений. Еще в древности греческий философ и врач Гиппократ видел причину ряда речевых расстройств в частности заикания в поражениях мозга. Другой греческий философ Аристотель связывая процессы речеобразования с анатомическим строением периферического речевого аппарата усматривал причины речевых расстройств в нарушениях последнего. Таким образом уже в исследованиях античных ученых наметилось два направления в понимании причин речевых нарушений.
46069. Принципы анализа речевых нарушений 17.5 KB
  Принцип развития предусматривает анализ речевых нарушений в динамике развития ребенка. Анализ речевого дефекта в динамике возрастного развития ребенка оценка истоков его возникновения и прогнозирование его последствий требует знаний особенностей и закономерностей речевого развития на каждом возрастном этапе. Анализ речевых нарушений с позиций развития позволяет выделить ведущий дефект и связанные с ним вторичные нарушения. У детей у которых этот вид деятельности развивается слабо например длительная болезнь предпосылки речевого развития...
46070. История развития учения о классификации речевых нарушений 17.5 KB
  История развития учения о классификации речевых нарушений.Куссмауля который подверг критическому анализу сложившиеся ранее представления о видах речевых нарушений систематизировал их упорядочил терминологию. В этой классификации было много общего: клинический подход связь выделенных нарушений с теми или иными нозологическими формами заболеваний а также язык описания в котором применялись термины составленные из латинских и греческих словообразований. Между классификациями прослеживаются и несовпадения обусловленные разными принципами...
46071. Характеристика основных форм речевых нарушений в соответствии с клинико-педагогической классификацией 34.5 KB
  Рассматриваемых в данной классификации можно подразделить на две большие группы в зависимости от того какой вид речи нарушен: устная или письменная. Нарушения устной речи могут быть разделены на 2 типа: фонационного внешнего оформления высказывания которые называют нарушениями произносительной стороны речи; структурносемантического внутреннего оформления высказывания которые называют системными или полиморфными нарушениями речи. Бывает изолированной или входит в состав ряда других нарушений речи. Брадилалия – патологически...