29482

ОТ МНЕНИЙ К ПОНИМАНИЮ

Научная статья

Социология, социальная работа и статистика

Москва 2000 ОТ АВТОРА В книге собраны статьи публиковавшиеся в журнале Мониторинг общественного мнения1 с 1993 по 2000 гг. В этой формуле выражен один из основных принципов работы нашего центра: использовать данные изучения общественного мнения для понимания процессов и перемен в социальной экономической политической и культурной жизни общества. ВЕКТОРЫ ПЕРЕМЕН: СОЦИОКУЛЬТУРНЫЕ КООРДИНАТЫ ИЗМЕНЕНИЙ Уровни и предмет анализа в социальном исследовании Результаты массовых опросов общественного мнения как зарубежные так и отечественные чаще...

Русский

2013-08-21

90 KB

6 чел.

ВСЕРОССИЙСКИЙ ЦЕНТР ИЗУЧЕНИЯ ОБЩЕСТВЕННОГО МНЕНИЯ

МОСКОВСКАЯ ШКОЛА ПОЛИТИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ

_____________________________________________________________________

Юрий Левада

ОТ МНЕНИЙ К ПОНИМАНИЮ

Статьи 1993–2000 гг.

Москва 2000


ОТ АВТОРА

В книге собраны статьи, публиковавшиеся в журнале «Мониторинг общественного мнения»1 с 1993 по 2000 гг. В отдельных статьях (особенно в таблицах) сделаны небольшие сокращения непринципиального характера. Конечно, материал ряда исследований, использованный в статьях разных лет, утратил свое информационное значение и может лишь служить иллюстрацией или примером при разработке определенных теоретических и методологических положений.

В качестве названия сборника взят официальный девиз ВЦИОМ — «ОТ МНЕНИЙ К ПОНИМАНИЮ». В этой формуле выражен один из основных принципов работы нашего центра: использовать данные изучения общественного мнения для понимания процессов и перемен в социальной, экономической, политической и культурной жизни общества. Написанные в разные годы статьи подчинены решению этой достаточно сложной задачи. В некоторых из них, относящихся главным образом к первым годам работы, нетрудно обнаружить признаки упрощения и наивности при трактовке результатов исследований; надеюсь, что в статьях последних лет они встречаются реже.

Все статьи написаны на основе огромного фактического материала регулярных исследований, в которых участвует весь аппарат и весь коллектив ВЦИОМ, как московский, так и региональный. Собственно авторский «копирайт» относится только к интерпретации этого материала.

Инициатор издания сборника — многолетний пресс-секретарь ВЦИОМ В. П. Никитина. Большую помощь в подготовке материалов оказали сотрудники ВЦИОМ Ю. Орлова и К. Цветкова.

На протяжении ряда лет ВЦИОМ успешно сотрудничает с Московской школой политических исследований. Результаты многих опросов ВЦИОМ обсуждались на семинарах Школы, некоторые исследования были подготовлены совместно. Директор-основатель Школы Е. М. Немировская активно содействовала выпуску книги. Не могу не выразить признательности Ю. П. Сенокосову за участие в подготовке ее издания.

Ю. Левада

Апрель 2000 г.


ВЕКТОРЫ ПЕРЕМЕН: СОЦИОКУЛЬТУРНЫЕ КООРДИНАТЫ ИЗМЕНЕНИЙ

Уровни и предмет анализа в социальном исследовании

Результаты массовых опросов общественного мнения, как зарубежные, так и отечественные, чаще всего используются для получения информации о реальных или потенциальных реакциях людей на определенные события, на изменения в экономической, политической, культурной ситуации, на действия политических лидеров или средств массовой информации. Этим, однако, не ограничивается потенциал опросов как инструмента социального знания. При определенных условиях — наличии содержательных концепций, повторяемости и сравнимости исследований — данные массовых опросов могут служить средством изучения таких более устойчивых скрытых факторов социальной жизни, как социально-психологические установки, социальные нормы, социокультурные ценности. Факторы разных уровней взаимосвязаны, поэтому в результатах отдельного исследования обычно представлены сложные феномены, подлежащие аналитическому разделению. Так, например, одобрение или неодобрение каких-либо действий властей, удовлетворенность или неудовлетворенность условиями жизни или труда и т. п. — все это показатели совместного воздействия ориентаций и установок, непосредственных реакций и шаблонов восприятия, задаваемых средствами массовой информации и т. д.

Научиться понимать сложность этого механизма формирования общественного мнения, а с его помощью и механизма общественных сдвигов, — особенно важно в обстановке бурных и неоднозначных перемен в России и других «постсоветских» обществах. Такое понимание позволит видеть, насколько глубоки, устойчивы, в конечном счете, социально эффективны наблюдаемые изменения в обществе.

ВЦИОМ за годы своей работы накопил определенный опыт изучения изменений в установках и ценностных ориентациях населения. Такие задачи ставились в программах ряда тематических блоков и специальных исследований, например, по проблемам бюрократии, национальных отношений, социальной антропологии «советского человека», культурных перемен и др. Ценный материал для изучения стабильности и изменений на уровнях ожиданий и ориентаций дают регулярные исследования по итогам года («Новый год»), проводимые по сходным программам на протяжении пяти лет с 1988 по 1992 гг., — своего рода мониторинг общественного мнения на его макроуровне.

Некоторые результаты этих исследований, на которых мы остановимся ниже, позволяют обозначить определенные принципиальные направления или векторы тех социальных и социокультурных перемен, которые измеряются в зондажах общественного мнения.

Политическая мобилизация и апатия

Многочисленные свидетельства и данные говорят о повсеместном снижении интереса людей к политической деятельности, нежелании и невозможности участвовать в ней значительной части населения. Показательны в этом плане сравнения результатов ежегодных опросов ВЦИОМ.

Таблица 1

«Можете ли Вы сказать о себе: ...?»
(в % от числа опрошенных)*

Варианты ответа

1988 г.

1989 г.

1990 г.

1991 г.

1992 г.

Я всегда принимал участие в общественно-политической жизни

10

13

7

4

3

Для меня сейчас открылась возможность участия…

11

4

1

1

0,5

У меня по-прежнему нет возможности участия…

33

22

21

17

19

Я в последнее время разочаровался в политике

–**

12

14

16

16

Для меня самое главное — судьба моего родного народа

34

32

26

28

26

Политика меня не интересует

11

12

11

21

25

* Исследования по программе «Новый год», 1988 гг. (N = 1058 человек), 1989 г. (N = 1500 человек), 1990 г. (N = 2000 человек), 1991 г. (N = 2100 человек), 1992 г. (N = 1770 человек). Опросы, как правило, проводились в декабре текущего или в начале следующего года. Данные о затруднившихся ответить не приводятся.

** Этот вариант ответа не предлагался.

Вполне очевидна тенденция неуклонного снижения политического участия и политических интересов населения (кстати, и к «судьбе родного народа», то есть к этнополитической интерпретации этих интересов).

Уместно сопоставить эти данные с результатами ответов на вопрос о «человеке года», который ставится в каждом новогоднем исследовании ВЦИОМ. Избранником неизменно оказывался первый политический лидер страны (М. Горбачев, затем Б. Ельцин). Но при этом доля респондентов, указывающих имя лидера года, неуклонно уменьшалась.

Таблица 2

«Человек года» (в % от числа опрошенных)*

1988 г.

1989 г.

1990 г.

1991 г.

1992 г.

М. Горбачев

51

44

16

14

1

Б. Ельцин

5

19

44

38

17

* Исследования по программе «Новый год», 1988 г. (N = 1058 человек), 1989 г. (N = 1500 человек), 1990 г. (N = 2000 человек), 1991 г. (N = 2100 человек), 1992 г. (N = 1770 человек). Данные о затруднившихся ответить не приводятся.

Получается, что самый популярный в России деятель собирает в начале 1993 г. менее пятой части условных «голосов». Правда — и это чрезвычайно существенно — при том условии, что популярность измеряется вне сфер политической напряженности и конкуренции, в каком-то сконструированном исследователями абстрактном поле оценок. В некоторых других опросах (например о доверии к лидерам) в зависимости от контекста и формулировки вопроса одобрение деятельности Б. Ельцина высказывали от четверти до трети опрошенных.

Такие показатели дали основание некоторым наблюдателям и политическим деятелям (прежде всего, оппозиционным правительству) ожидать, что большинство населения не проявит интереса к референдуму о доверии президенту и его политике, проводившемуся в апреле 1993 г. Как известно, эти ожидания не подтвердились: в условиях нагнетания политической напряженности вокруг референдума большинство населения приняло участие в голосовании и сделало выбор в пользу политики президента и правительства.

Налицо, таким образом, очевидный парадокс: выражен относительно высокий уровень политической поддержки власти при стабильно низких показателях интереса к политике, доверия к политическим лидерам и институтам.

Для объяснения этого парадокса представляется важным оценить сам характер политического участия и политической поддержки в постсоветский период — во время «перестройки» и в последующие годы. Следует принять во внимание, что в советском обществе никогда не существовало того типа политической активности и тех политических институтов, которые привычны на Западе, — политических партий, многопартийных выборов, конкуренции партий и партийных программ, парламентской оппозиции и пр. Возникшие в России после 1988–1990 гг. феномены с подобными названиями в лучшем случае можно считать некими подобиями соответствующих западных институтов. Никакие нынешние политические партии в России не оказывают сколько-нибудь заметного влияния на население и не организуют его политическую активность. Если на Западе партии выдвигают свои политические программы и своих лидеров до парламентских выборов, то в России сами партии стали заявлять о себе только после первых демократических выборов (и после ликвидации официальной монополии КПСС на власть). Активно, а нередко и агрессивно выступающая в последнее время оппозиция политическому руководству страны (прежде всего президенту) опирается не на какие-либо массовые организации типа политических партий, а преимущественно на остаточные структуры прежнего, партийно-советского строя.

Поэтому, несмотря на формально существующий политический плюрализм, реальные отношения политической поддержки и доверия (и соответствующие негативные установки) по-прежнему, как и в советском «монолитном» обществе, строятся вокруг одной-единственной оси — «власть и народ» — при отсутствии того набора посредующих социальных и политических организаций, которые характерны для гражданского общества.

Это значит, в частности, что механизмом политической активности остается мобилизация массовой поддержки с помощью пропаганды, массовой информации и, в некоторой мере, личного влияния лидеров. Уменьшение роли прямого насилия, запугивания и дезинформации масс не ликвидировали этот механизм. Общество мобилизационного типа, как показывает опыт всей советской (и не только советской) истории, может проходить два состояния — политического «мобилизационного» возбуждения и политической апатии, отключенности. Относительно краткий — если он не поддержан особыми обстоятельствами и рычагами воздействия на массы, как это было в условиях войны — период эмоционального и морального напряжения неизбежно чередуется с периодом доминирования рутинных, «апатичных» механизмов социализации и социального контроля.

Начало политических реформ в годы горбачевской «перестройки» (имеются в виду 1988–1990 гг.) обеспечило некоторую степень политической мобилизованности общества, в основном затронувшей его элитарную часть. Нынешнее российское общество сохранило механизм и потенциал общества мобилизационного, то есть способного в определенных условиях переходить из апатичного состояния в возбужденное. Именно это произошло в период апрельского референдума 1993 г. Мобилизация общественной поддержки для политики президента Б. Ельцина стала возможной потому, что действия оппозиции были (с полным основанием) отождествлены с попыткой реставрации «старого режима».

Ситуация политической напряженности, сложившаяся перед апрельским референдумом (после двух съездов народных депутатов и угрозы отстранения президента от власти) изменила значение самого вопроса о доверии политическому лидеру страны и о политике, которая в массовом сознании отождествляется с ним. Здесь, как можно полагать, был задействован тот же механизм политической мобилизации. В итоге, если в «спокойной» (условно) ситуации Б. Ельцин с некоторым трудом набирал около трети поддерживающих его голосов, то в обстановке мобилизационного напряжения часть людей, которая соглашалась поддержать президента с оговорками или воздерживалась от поддержки, была поставлена в положение простого и категорического выбора. Произошло примерно то, что происходит в условиях собственно военной напряженности и мобилизации — сплочение сил вокруг центра и лидера. (Еще более грубая аналогия — поведение стада в условиях смертельной опасности.) Различия в оттенках и оговорки при этом, естественно, не исчезли, но были отодвинуты на второй план. Соответственно оказалась в очередной раз отложенной до лучших времен и задача формирования собственно политических механизмов жизни общества. Последующие коллизии подтвердили этот вывод.

О природе и функциях общественного мнения в постсоветском обществе

В условиях показного принудительного «единомыслия» тоталитарного общества существование общественного мнения в современном смысле этого слова было невозможным. Показное одобрение действий власти, лукавое стремление сохранить некоторую долю приватности обыденных интересов, а также относительно слабые попытки сопротивления тотальному контролю над мыслями, — все эти компоненты традиционного «советского» сознания исключали ту независимость мнений отдельных людей, которая является обязательным условием функционирования института общественного мнения в современных цивилизованных обществах. Возможность появления независимых мнений как социально признаваемого и социально значимого института появилась (точнее, начала формироваться) с распадом тоталитарных структур общества и устранением принудительного контроля над мыслями, с началом формирования политического и идеологического плюрализма. Однако тоталитарные по своему происхождению шаблоны и механизмы принудительного единомыслия (как «за», так и «против»), а также непременного фокусирования общественного внимания вокруг носителей верховной власти по-прежнему задают тон или систему координат функционирования общественного мнения. Отсюда, в числе прочего, и особенности поддержки населением политических лидеров нынешнего переходного периода (равно как и отказа в такой поддержке). Проблема лидерства нуждается в особом рассмотрении и потому в данной статье не затрагивается.

Разброс мнений отдельных лиц и групп, которые суммируются в зондажах исследователей общественного мнения в России, остается сравнительно небольшим. Стандарты единодушного принятия или отрицания (соответственно, доверия и недоверия к институтам и деятелям), напротив, по-прежнему влиятельны, а могущество монопольных средств массовой информации (прежде всего, телевидения) — практически неоспоримо. В итоге значительная часть исследований общественного мнения имеет дело не столько с «гласом народа», сколько с отголосками шаблонов и оценок, распространяемых средствами массовой информации. Это нельзя, правда, понимать как простое принятие таких оценок, тем более, что существуют заметные различия в политических и даже нравственных ориентациях СМИ, особенно печатных. При весьма ограниченном наборе стандартов политических оценок (тяготеющих к примитивной оси тотального одобрения—отрицания) существует возможность выбора между самими стандартами.

Неразвитость, упрощенность политической самоорганизованности российского постсоветского общества — постоянный источник конфликтов и кризисов, фактор превращения социально-политических противоречий в личностные (и наоборот).

События, связанные с конституционным кризисом весны 1993 г. (до и после референдума) обнаружили еще один парадокс политического развития общества. Неразвитость и нестабильность существующих политических институтов порождает попытки их легитимации при помощи непосредственного обращения носителей верховной государственной власти —прежде всего, президента — к общественному мнению. В принципе, именно такой попыткой явился референдум 25 апреля 1993 г., имевший статус сплошного опроса общественного мнения. Как эффективность, так и слабость подобных апелляций обнаружена последующей борьбой политических сил.

Общественное мнение — какова бы ни была степень его развития, многообразия, независимости — не приспособлено для того, чтобы быть непосредственной базой властных структур или наделенных властью деятелей; его «нормальная» функция состоит в том, чтобы служить, с одной стороны, поддерживающей опорой таких структур, а с другой — средством давления на них. Нельзя построить демократическую систему государственности целиком или преимущественно на демократических устремлениях и симпатиях людей, даже если они составляют весомое большинство. Но общественное мнение может быть, при определенных условиях, разумеется, одной из опор государственных институтов. Или же указателем возможного направления и способа формирования таковых. Или, наконец, что скорее всего наиболее близко к переживаемой Россией ситуации, — указателем того, какие варианты формирования государственных институтов нежелаемы, неприемлемы для общества. До сих пор в общественно-политических катаклизмах осени 1991 — весны 1993 гг. как раз эта последняя из названных функций общественного мнения была весьма важной.

Социокультурные рамки деятельности человека

Опыт прошедших нескольких лет подтверждает, что сколько-нибудь устойчивую основу для ориентиров («указателей») общественного мнения в нашем неустойчивом обществе следует искать не на его политической поверхностности, а в его «глубине» — на уровне социокультурных ценностных ориентаций, а также на уровне столь долго третировавшегося обыденного, повседневного человеческого опыта. Крушение идеологических и демонстративных структур советского общества сосредоточивает внимание исследователей на скрытых, в известном смысле, «теневых» нормативно-ценностных структурах индивидуального и группового поведения.

В одной из работ авторского коллектива сотрудников ВЦИОМ, опирающейся на специальное исследование общественного мнения, обосновывалась концепция принципиальной двойственности («двоемыслия») советского человека как социально-антропологического типа3. Официальное (демонстративное) и повседневное (практическое) сознания типичного советского человека всегда были взаимообусловлены и приспособлены друг к другу. Невероятно быстрое и легкое ниспровержение всей системы официальных лозунгов, запретов, социальных масок и пр. отнюдь не означало высвобождения «нормального» человека от сковывавших его пут. Сформированный эпохой принудительного единомыслия «советский» человек остается и надолго останется двойственным, приспособленным к отеческой заботе со стороны власти и готовым скорее к «единодушному» одобрению (или отрицанию), чем к ответственному действию и самостоятельной мысли. Но в то же время способным ценой сделки с властью обеспечить себе условия для выживания в собственной, «домашней» скорлупе. Ни быстрых, ни легких изменений в таких установках, конечно, ожидать нельзя.

Но доминирование определенного социального типа личности никогда не означало полного отсутствия иных типов. В переломные эпохи происходит, прежде всего, изменение механизмов доминирования и выдвижения на первый план меньшинства, которое обладает «востребованными» в данной ситуации характеристиками. (А в перспективе ряда лет можно говорить и о формировании новых доминант в новых поколениях.)

Давно уже стало очевидным, насколько противоречив и неоднозначен по своим последствиям этот процесс. Можно лишь пожалеть, что эта неоднозначность даже в среде социальных ученых чаще становится поводом для сетований, чем предметом изучения.

Определенный интерес для анализа представляет сопоставление ответов на вопрос об условиях «успеха в жизни», который задавался респондентам в исследовании 1988 и 1992 гг.

Таблица 3

«Что нужно, чтобы добиться успеха в жизни?»
(в % от числа опрошенных)*

Варианты ответа

1988 г.

1992 г.

Упорно и целеустремленно работать

45

32

Знать свое дело

35

30

Обладать хорошими способностями

26

30

Уметь «вертеться»

19

31

Иметь большие связи

17

31

Встретить «настоящих людей»

14

8

Иметь обеспеченных родителей

10

14

Иметь родственников, занимающих высокие посты

8

9

Вести большую общественную работу

6

1

Иметь хорошие анкетные данные

4

1

Иметь интеллигентных родителей

2

1

Родиться мужчиной (женщиной)

2

4

* Исследования по программе «Советский человек», 1989 г. (N = 1350 человек) и «Культура», 1992 г. (N = 1800 человек). Сумма показателей превышает 100%, так как можно было отметить более одного варианта ответа.

Выделим три наиболее существенные различия в ответах разных лет. Во-первых, резкое снижение доли ответов, ориентированных на «образцовое» поведение («упорный труд» в данном контексте — не самостоятельная ценность, а прежде всего лозунг). Во-вторых, столь же заметный рост показателей демонстративной ловкости и цинизма («иметь связи», уметь «вертеться» и пр.) И, наконец, практически полное исчезновение чисто «советских» признаков («анкета», «общественная работа»). Найти признаки роста каких-то «новых» факторов продвижения — если не считать чуть более частой апелляции к собственным способностям — нельзя. «Новым» здесь скорее является преодоление «старых» демонстративных факторов успеха. К выявлению наиболее эффективных факторов успеха современного образца, видимо, не удастся подойти с вопросами образца 1988 г.

Признаки перемен

О переменах в нормативно-ценностных ориентирах общества можно судить по результатам ряда исследований ВЦИОМ, в особенности по данным опроса «Культура» (1992 г.). В соответствии с традициями теоретической социологии к сфере культуры (культурной подсистемы общества) отнесены различные типы признанных обществом стандартов, оценок и регуляторов. Именно сдвиги в этой сфере в конечном счете определяют устойчивость всех общественных изменений.

Наиболее существенными представляются три принципиальных направления перемен социокультурного порядка: разгосударствление, открытость, «приватизация».

На протяжении всего советского периода российской истории государство служило не только главным спонсором и цензором кино, литературы и т. д., но — что гораздо важнее — монопольным источником, интерпретатором и хранителем всей нормативно-ценностной сферы. Вездесущее и никому не подконтрольное, оно претендовало на нормативный контроль над всеми формами человеческого поведения — от сакрализованных предписаний относительно «служения» отечеству (то есть власти) и отношения к предельным ценностям жизни до правил коллективного и бытового поведения. Эти претензии, правда, никогда не реализовывались полностью и буквально. Лукавое «двоемыслие» всегда в определенной мере ограничивало всевластие официально декларируемых норм, оставляя некое пространство для нормативных сделок и компромиссов.

К этому можно добавить, что социальное целеполагание и нормотворчество стали в России государственной монополией задолго до советской эпохи. Государство (государь, власть) как верховный судья в вопросах добра и зла, как главный цензор и «кормчий» — реальность послепетровской истории, непременный признак государственной модернизации общества. С этой функцией была связана и специфическая просветительская миссия литературы, прессы, а также и всего образованного сословия.

Сегодня происходит разрушение всего этого исторически сложившегося комплекса государственно-централизованного нормативного контроля за обществом. Одновременно наблюдается кризис эстетических, нравственных межличностных норм и критериев поведения. Этот кризис не тождествен нормативному коллапсу. Многообразие общественных структур, которое, как отмечено выше, никогда не было полностью подчинено жесткому централизованному контролю, обладает значительным потенциалом самоорганизации и саморегулирования.

Один из признаков конца государственной модернизации —– кризис прежнего типа «просветительской», а точнее задающей некую общеобязательную норму, литературы и системы массовой информации. Вместе с тем происходит и изменение функции образованного интеллигентского сословия общества.

Традиционные для отечественной истории функции интеллигенции в принципе оказались исчерпанными. С концом государственной модернизации на первое место выдвигаются функции специалиста, носителя конкретного и специального знания, в том числе социального4.

Другой мощный фактор изменений в культурной сфере создан новой открытостью общества. Почти внезапно лишившись привычного колпака, а точнее, системы барьеров, призванных принудительно оградить заданное геополитическое и культурное пространство от разрушительных влияний внешнего мира, культура российского общества оказалась открытой для самых разнообразных влияний — от художественного постмодерна до нетрадиционных религий. Важнее здесь, видимо, не прямые, а так сказать, «фазовые» воздействия. С определенным запаздыванием по отношению к аналогичным событиям в западных странах общество переживает процессы и последствия формирования молодежной субкультуры, демографического перехода (к нуклеарной и малодетной семье), «сексуальной революции». Все эти процессы начались у нас ранее рассматриваемого периода, но в последние годы как бы вынесены на поверхность общественного внимания. Кроме того, действует официально признанная и широко принимаемая идея единства современной мировой цивилизации и универсальности ее ценностей.

В различных слоях общества — прежде всего, возрастных — эти влияния вызывают различные реакции. Налицо болезненные признаки разрыва и взаимного непонимания поколений «отцов» и «детей». Наиболее очевиден этот феномен при сопоставлении ценностных ориентаций молодых людей 18–25 лет и возрастной когорты «ветеранов».

Таблица 4

«Молодежные» и «ветеранские» ориентации
(в % от числа ответивших по возрастным группам)*

Отдельные предпочтения

Молодежь до 20 лет

Ветераны старше 65 лет

Одобрительно относятся к западной культуре

56

12

Приветствуют частное предпринимательство

69

27

Любят военные песни

7

49

Одобряют идеи коммунизма

8

40

Предпочитают праздник:

День Победы

2

49

Собственный день рождения

73

26

* Исследование «Культура», 1992 г. (N = 1800 человек).

Определенная часть общества, особенно люди старших возрастов, ряд представителей либерально мыслящей интеллигенции воспринимают процессы культурных «вторжений» как признаки некой катастрофы. Такие суждения представляются неоправданно упрощенными. В результате катастроф гибли лишь примитивные и жесткие системы культуры и цивилизации. Сложные современные культуры трансформируются, адаптируются вслед за социально-политическими и иными потрясениями, связанными с процессами включения в мировые потоки цивилизации. Подобные процессы происходят и в российском посттоталитарном обществе.

Существенную роль играет в этом процессе такой фактор, как индивидуализация или приватизация нормативных регуляторов общественной жизни. Фокусом жизни людей все более явно становятся повседневные человеческие интересы и потребности, семья, здоровье, дети, достойный уровень благосостояния. С немалым трудом в общественное сознание входит представление о том, каким образом социальные институты, государство, политика должны служить интересам человека, а не наоборот. Все это очевидно связано с утратой иллюзий в отношении государства, политической деятельности и, разумеется, всей идеологии «светлого будущего».

1 В 1993–1997 гг. журнал выходил под названием «Экономические и социальные перемены: Мониторинг общественного мнения. Информационный бюллетень».

 Экономические и социальные перемены: Мониторинг общественного мнения. Информационный бюллетень. 1993. № 3.

3 Советский простой человек. Опыт социального портрета на рубеже 90-х. М.: Мировой океан, 1993.

4 См.: Гудков Л., Дубин Б. Конец харизматической эпохи // Свободная мысль. 1993. № 5.


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

66514. Разработка и отладка алгоритмов и программ обработки массивов 784.5 KB
  Дан массив целых чисел А[30]. Заменить все нулевые элементы минимальным. В упорядоченном по невозрастанию массиве чисел определить, есть ли заданное число Z, в противном случае подсчитать количество чисел, небольших Z; кроме того определить, сколько отрицательных чисел в массиве.
66515. Разработка и отладка алгоритмов и программ с применением пользовательских функций 126 KB
  Цель работы: Получить практические навыки в разработке алгоритмов и написании программ на языке С с применением пользовательских функций. Оборудование: IBM – совместимый компьютер, система программирования BC3.1, MVC++ 6.00.
66516. ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ С ФАЙЛОВЫМИ СИСТЕМАМИ UNIX/WINDOWS 89.96 KB
  Цель работы — изучение основных файловых операций в ОС UNIX и Windows, работы механизмов перенаправления ввода/вывода, конвейера, механизма управления устройствами ввода-вывода UNIX при помощи специальных файлов устройств, а также с организацией прямого доступа к диску в ОС Windows.
66517. Регенерація картриджів принтерів 108 KB
  Для успішного самостійного заправлення картриджа лазерного принтера немає необхідності в детальному вивченні конструктивних особливостей кожного конкретного типу картриджа. Звідси випливає що якщо ви освоїте заправлення одного типу картриджа зрозумієте принцип його функціонування то картриджі...
66518. Освоение технологии структурного программирования при разработке и создании программы на языке Турбо Паскаль для циклического вычислительного процесса с известным числом повторений 225 KB
  Если число повторений известно заранее до начала повторений то в этом случае всегда используется оператор цикла с параметром for. Такой оператор предусматривает изменение управляющей переменной параметра цикла по правилу прогрессии с шагом 1 и повторное выполнение некоторого...
66520. Установка Windows Server 144.25 KB
  Цель работы: ознакомление с редакциями набором сетевых служб процессом установки и начальной настройки операционных систем семейства Windows Server. 1 Какие редакции систем входят в семейство Windows ServerWindows Server 2008 Stаndаrd Edition...
66521. Вычисление определенных интегралов 172 KB
  То, насколько точно методом Монте-Карло будет вычислен интеграл, зависит от количества поставленных точек и количества точек попавших в область интегрирования, поэтому при вычислении каждый раз значение интеграла будет отличаться от предыдущего.
66522. Анализ и исследования режимов работы вибрационного бункерного загрузочного устройства 366.5 KB
  Цель работы: Ознакомление с устройством, принципом работы и наладки вибрационных бункеров и методами анализа их работы. Рабочее место: стенд с вибробункерами. Оснащенность рабочего места: вибробункер с плоским лотком для исследования; вибробункер для валовой работы...