29482

ОТ МНЕНИЙ К ПОНИМАНИЮ

Научная статья

Социология, социальная работа и статистика

Москва 2000 ОТ АВТОРА В книге собраны статьи публиковавшиеся в журнале Мониторинг общественного мнения1 с 1993 по 2000 гг. В этой формуле выражен один из основных принципов работы нашего центра: использовать данные изучения общественного мнения для понимания процессов и перемен в социальной экономической политической и культурной жизни общества. ВЕКТОРЫ ПЕРЕМЕН: СОЦИОКУЛЬТУРНЫЕ КООРДИНАТЫ ИЗМЕНЕНИЙ Уровни и предмет анализа в социальном исследовании Результаты массовых опросов общественного мнения как зарубежные так и отечественные чаще...

Русский

2013-08-21

90 KB

7 чел.

ВСЕРОССИЙСКИЙ ЦЕНТР ИЗУЧЕНИЯ ОБЩЕСТВЕННОГО МНЕНИЯ

МОСКОВСКАЯ ШКОЛА ПОЛИТИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ

_____________________________________________________________________

Юрий Левада

ОТ МНЕНИЙ К ПОНИМАНИЮ

Статьи 1993–2000 гг.

Москва 2000


ОТ АВТОРА

В книге собраны статьи, публиковавшиеся в журнале «Мониторинг общественного мнения»1 с 1993 по 2000 гг. В отдельных статьях (особенно в таблицах) сделаны небольшие сокращения непринципиального характера. Конечно, материал ряда исследований, использованный в статьях разных лет, утратил свое информационное значение и может лишь служить иллюстрацией или примером при разработке определенных теоретических и методологических положений.

В качестве названия сборника взят официальный девиз ВЦИОМ — «ОТ МНЕНИЙ К ПОНИМАНИЮ». В этой формуле выражен один из основных принципов работы нашего центра: использовать данные изучения общественного мнения для понимания процессов и перемен в социальной, экономической, политической и культурной жизни общества. Написанные в разные годы статьи подчинены решению этой достаточно сложной задачи. В некоторых из них, относящихся главным образом к первым годам работы, нетрудно обнаружить признаки упрощения и наивности при трактовке результатов исследований; надеюсь, что в статьях последних лет они встречаются реже.

Все статьи написаны на основе огромного фактического материала регулярных исследований, в которых участвует весь аппарат и весь коллектив ВЦИОМ, как московский, так и региональный. Собственно авторский «копирайт» относится только к интерпретации этого материала.

Инициатор издания сборника — многолетний пресс-секретарь ВЦИОМ В. П. Никитина. Большую помощь в подготовке материалов оказали сотрудники ВЦИОМ Ю. Орлова и К. Цветкова.

На протяжении ряда лет ВЦИОМ успешно сотрудничает с Московской школой политических исследований. Результаты многих опросов ВЦИОМ обсуждались на семинарах Школы, некоторые исследования были подготовлены совместно. Директор-основатель Школы Е. М. Немировская активно содействовала выпуску книги. Не могу не выразить признательности Ю. П. Сенокосову за участие в подготовке ее издания.

Ю. Левада

Апрель 2000 г.


ВЕКТОРЫ ПЕРЕМЕН: СОЦИОКУЛЬТУРНЫЕ КООРДИНАТЫ ИЗМЕНЕНИЙ

Уровни и предмет анализа в социальном исследовании

Результаты массовых опросов общественного мнения, как зарубежные, так и отечественные, чаще всего используются для получения информации о реальных или потенциальных реакциях людей на определенные события, на изменения в экономической, политической, культурной ситуации, на действия политических лидеров или средств массовой информации. Этим, однако, не ограничивается потенциал опросов как инструмента социального знания. При определенных условиях — наличии содержательных концепций, повторяемости и сравнимости исследований — данные массовых опросов могут служить средством изучения таких более устойчивых скрытых факторов социальной жизни, как социально-психологические установки, социальные нормы, социокультурные ценности. Факторы разных уровней взаимосвязаны, поэтому в результатах отдельного исследования обычно представлены сложные феномены, подлежащие аналитическому разделению. Так, например, одобрение или неодобрение каких-либо действий властей, удовлетворенность или неудовлетворенность условиями жизни или труда и т. п. — все это показатели совместного воздействия ориентаций и установок, непосредственных реакций и шаблонов восприятия, задаваемых средствами массовой информации и т. д.

Научиться понимать сложность этого механизма формирования общественного мнения, а с его помощью и механизма общественных сдвигов, — особенно важно в обстановке бурных и неоднозначных перемен в России и других «постсоветских» обществах. Такое понимание позволит видеть, насколько глубоки, устойчивы, в конечном счете, социально эффективны наблюдаемые изменения в обществе.

ВЦИОМ за годы своей работы накопил определенный опыт изучения изменений в установках и ценностных ориентациях населения. Такие задачи ставились в программах ряда тематических блоков и специальных исследований, например, по проблемам бюрократии, национальных отношений, социальной антропологии «советского человека», культурных перемен и др. Ценный материал для изучения стабильности и изменений на уровнях ожиданий и ориентаций дают регулярные исследования по итогам года («Новый год»), проводимые по сходным программам на протяжении пяти лет с 1988 по 1992 гг., — своего рода мониторинг общественного мнения на его макроуровне.

Некоторые результаты этих исследований, на которых мы остановимся ниже, позволяют обозначить определенные принципиальные направления или векторы тех социальных и социокультурных перемен, которые измеряются в зондажах общественного мнения.

Политическая мобилизация и апатия

Многочисленные свидетельства и данные говорят о повсеместном снижении интереса людей к политической деятельности, нежелании и невозможности участвовать в ней значительной части населения. Показательны в этом плане сравнения результатов ежегодных опросов ВЦИОМ.

Таблица 1

«Можете ли Вы сказать о себе: ...?»
(в % от числа опрошенных)*

Варианты ответа

1988 г.

1989 г.

1990 г.

1991 г.

1992 г.

Я всегда принимал участие в общественно-политической жизни

10

13

7

4

3

Для меня сейчас открылась возможность участия…

11

4

1

1

0,5

У меня по-прежнему нет возможности участия…

33

22

21

17

19

Я в последнее время разочаровался в политике

–**

12

14

16

16

Для меня самое главное — судьба моего родного народа

34

32

26

28

26

Политика меня не интересует

11

12

11

21

25

* Исследования по программе «Новый год», 1988 гг. (N = 1058 человек), 1989 г. (N = 1500 человек), 1990 г. (N = 2000 человек), 1991 г. (N = 2100 человек), 1992 г. (N = 1770 человек). Опросы, как правило, проводились в декабре текущего или в начале следующего года. Данные о затруднившихся ответить не приводятся.

** Этот вариант ответа не предлагался.

Вполне очевидна тенденция неуклонного снижения политического участия и политических интересов населения (кстати, и к «судьбе родного народа», то есть к этнополитической интерпретации этих интересов).

Уместно сопоставить эти данные с результатами ответов на вопрос о «человеке года», который ставится в каждом новогоднем исследовании ВЦИОМ. Избранником неизменно оказывался первый политический лидер страны (М. Горбачев, затем Б. Ельцин). Но при этом доля респондентов, указывающих имя лидера года, неуклонно уменьшалась.

Таблица 2

«Человек года» (в % от числа опрошенных)*

1988 г.

1989 г.

1990 г.

1991 г.

1992 г.

М. Горбачев

51

44

16

14

1

Б. Ельцин

5

19

44

38

17

* Исследования по программе «Новый год», 1988 г. (N = 1058 человек), 1989 г. (N = 1500 человек), 1990 г. (N = 2000 человек), 1991 г. (N = 2100 человек), 1992 г. (N = 1770 человек). Данные о затруднившихся ответить не приводятся.

Получается, что самый популярный в России деятель собирает в начале 1993 г. менее пятой части условных «голосов». Правда — и это чрезвычайно существенно — при том условии, что популярность измеряется вне сфер политической напряженности и конкуренции, в каком-то сконструированном исследователями абстрактном поле оценок. В некоторых других опросах (например о доверии к лидерам) в зависимости от контекста и формулировки вопроса одобрение деятельности Б. Ельцина высказывали от четверти до трети опрошенных.

Такие показатели дали основание некоторым наблюдателям и политическим деятелям (прежде всего, оппозиционным правительству) ожидать, что большинство населения не проявит интереса к референдуму о доверии президенту и его политике, проводившемуся в апреле 1993 г. Как известно, эти ожидания не подтвердились: в условиях нагнетания политической напряженности вокруг референдума большинство населения приняло участие в голосовании и сделало выбор в пользу политики президента и правительства.

Налицо, таким образом, очевидный парадокс: выражен относительно высокий уровень политической поддержки власти при стабильно низких показателях интереса к политике, доверия к политическим лидерам и институтам.

Для объяснения этого парадокса представляется важным оценить сам характер политического участия и политической поддержки в постсоветский период — во время «перестройки» и в последующие годы. Следует принять во внимание, что в советском обществе никогда не существовало того типа политической активности и тех политических институтов, которые привычны на Западе, — политических партий, многопартийных выборов, конкуренции партий и партийных программ, парламентской оппозиции и пр. Возникшие в России после 1988–1990 гг. феномены с подобными названиями в лучшем случае можно считать некими подобиями соответствующих западных институтов. Никакие нынешние политические партии в России не оказывают сколько-нибудь заметного влияния на население и не организуют его политическую активность. Если на Западе партии выдвигают свои политические программы и своих лидеров до парламентских выборов, то в России сами партии стали заявлять о себе только после первых демократических выборов (и после ликвидации официальной монополии КПСС на власть). Активно, а нередко и агрессивно выступающая в последнее время оппозиция политическому руководству страны (прежде всего президенту) опирается не на какие-либо массовые организации типа политических партий, а преимущественно на остаточные структуры прежнего, партийно-советского строя.

Поэтому, несмотря на формально существующий политический плюрализм, реальные отношения политической поддержки и доверия (и соответствующие негативные установки) по-прежнему, как и в советском «монолитном» обществе, строятся вокруг одной-единственной оси — «власть и народ» — при отсутствии того набора посредующих социальных и политических организаций, которые характерны для гражданского общества.

Это значит, в частности, что механизмом политической активности остается мобилизация массовой поддержки с помощью пропаганды, массовой информации и, в некоторой мере, личного влияния лидеров. Уменьшение роли прямого насилия, запугивания и дезинформации масс не ликвидировали этот механизм. Общество мобилизационного типа, как показывает опыт всей советской (и не только советской) истории, может проходить два состояния — политического «мобилизационного» возбуждения и политической апатии, отключенности. Относительно краткий — если он не поддержан особыми обстоятельствами и рычагами воздействия на массы, как это было в условиях войны — период эмоционального и морального напряжения неизбежно чередуется с периодом доминирования рутинных, «апатичных» механизмов социализации и социального контроля.

Начало политических реформ в годы горбачевской «перестройки» (имеются в виду 1988–1990 гг.) обеспечило некоторую степень политической мобилизованности общества, в основном затронувшей его элитарную часть. Нынешнее российское общество сохранило механизм и потенциал общества мобилизационного, то есть способного в определенных условиях переходить из апатичного состояния в возбужденное. Именно это произошло в период апрельского референдума 1993 г. Мобилизация общественной поддержки для политики президента Б. Ельцина стала возможной потому, что действия оппозиции были (с полным основанием) отождествлены с попыткой реставрации «старого режима».

Ситуация политической напряженности, сложившаяся перед апрельским референдумом (после двух съездов народных депутатов и угрозы отстранения президента от власти) изменила значение самого вопроса о доверии политическому лидеру страны и о политике, которая в массовом сознании отождествляется с ним. Здесь, как можно полагать, был задействован тот же механизм политической мобилизации. В итоге, если в «спокойной» (условно) ситуации Б. Ельцин с некоторым трудом набирал около трети поддерживающих его голосов, то в обстановке мобилизационного напряжения часть людей, которая соглашалась поддержать президента с оговорками или воздерживалась от поддержки, была поставлена в положение простого и категорического выбора. Произошло примерно то, что происходит в условиях собственно военной напряженности и мобилизации — сплочение сил вокруг центра и лидера. (Еще более грубая аналогия — поведение стада в условиях смертельной опасности.) Различия в оттенках и оговорки при этом, естественно, не исчезли, но были отодвинуты на второй план. Соответственно оказалась в очередной раз отложенной до лучших времен и задача формирования собственно политических механизмов жизни общества. Последующие коллизии подтвердили этот вывод.

О природе и функциях общественного мнения в постсоветском обществе

В условиях показного принудительного «единомыслия» тоталитарного общества существование общественного мнения в современном смысле этого слова было невозможным. Показное одобрение действий власти, лукавое стремление сохранить некоторую долю приватности обыденных интересов, а также относительно слабые попытки сопротивления тотальному контролю над мыслями, — все эти компоненты традиционного «советского» сознания исключали ту независимость мнений отдельных людей, которая является обязательным условием функционирования института общественного мнения в современных цивилизованных обществах. Возможность появления независимых мнений как социально признаваемого и социально значимого института появилась (точнее, начала формироваться) с распадом тоталитарных структур общества и устранением принудительного контроля над мыслями, с началом формирования политического и идеологического плюрализма. Однако тоталитарные по своему происхождению шаблоны и механизмы принудительного единомыслия (как «за», так и «против»), а также непременного фокусирования общественного внимания вокруг носителей верховной власти по-прежнему задают тон или систему координат функционирования общественного мнения. Отсюда, в числе прочего, и особенности поддержки населением политических лидеров нынешнего переходного периода (равно как и отказа в такой поддержке). Проблема лидерства нуждается в особом рассмотрении и потому в данной статье не затрагивается.

Разброс мнений отдельных лиц и групп, которые суммируются в зондажах исследователей общественного мнения в России, остается сравнительно небольшим. Стандарты единодушного принятия или отрицания (соответственно, доверия и недоверия к институтам и деятелям), напротив, по-прежнему влиятельны, а могущество монопольных средств массовой информации (прежде всего, телевидения) — практически неоспоримо. В итоге значительная часть исследований общественного мнения имеет дело не столько с «гласом народа», сколько с отголосками шаблонов и оценок, распространяемых средствами массовой информации. Это нельзя, правда, понимать как простое принятие таких оценок, тем более, что существуют заметные различия в политических и даже нравственных ориентациях СМИ, особенно печатных. При весьма ограниченном наборе стандартов политических оценок (тяготеющих к примитивной оси тотального одобрения—отрицания) существует возможность выбора между самими стандартами.

Неразвитость, упрощенность политической самоорганизованности российского постсоветского общества — постоянный источник конфликтов и кризисов, фактор превращения социально-политических противоречий в личностные (и наоборот).

События, связанные с конституционным кризисом весны 1993 г. (до и после референдума) обнаружили еще один парадокс политического развития общества. Неразвитость и нестабильность существующих политических институтов порождает попытки их легитимации при помощи непосредственного обращения носителей верховной государственной власти —прежде всего, президента — к общественному мнению. В принципе, именно такой попыткой явился референдум 25 апреля 1993 г., имевший статус сплошного опроса общественного мнения. Как эффективность, так и слабость подобных апелляций обнаружена последующей борьбой политических сил.

Общественное мнение — какова бы ни была степень его развития, многообразия, независимости — не приспособлено для того, чтобы быть непосредственной базой властных структур или наделенных властью деятелей; его «нормальная» функция состоит в том, чтобы служить, с одной стороны, поддерживающей опорой таких структур, а с другой — средством давления на них. Нельзя построить демократическую систему государственности целиком или преимущественно на демократических устремлениях и симпатиях людей, даже если они составляют весомое большинство. Но общественное мнение может быть, при определенных условиях, разумеется, одной из опор государственных институтов. Или же указателем возможного направления и способа формирования таковых. Или, наконец, что скорее всего наиболее близко к переживаемой Россией ситуации, — указателем того, какие варианты формирования государственных институтов нежелаемы, неприемлемы для общества. До сих пор в общественно-политических катаклизмах осени 1991 — весны 1993 гг. как раз эта последняя из названных функций общественного мнения была весьма важной.

Социокультурные рамки деятельности человека

Опыт прошедших нескольких лет подтверждает, что сколько-нибудь устойчивую основу для ориентиров («указателей») общественного мнения в нашем неустойчивом обществе следует искать не на его политической поверхностности, а в его «глубине» — на уровне социокультурных ценностных ориентаций, а также на уровне столь долго третировавшегося обыденного, повседневного человеческого опыта. Крушение идеологических и демонстративных структур советского общества сосредоточивает внимание исследователей на скрытых, в известном смысле, «теневых» нормативно-ценностных структурах индивидуального и группового поведения.

В одной из работ авторского коллектива сотрудников ВЦИОМ, опирающейся на специальное исследование общественного мнения, обосновывалась концепция принципиальной двойственности («двоемыслия») советского человека как социально-антропологического типа3. Официальное (демонстративное) и повседневное (практическое) сознания типичного советского человека всегда были взаимообусловлены и приспособлены друг к другу. Невероятно быстрое и легкое ниспровержение всей системы официальных лозунгов, запретов, социальных масок и пр. отнюдь не означало высвобождения «нормального» человека от сковывавших его пут. Сформированный эпохой принудительного единомыслия «советский» человек остается и надолго останется двойственным, приспособленным к отеческой заботе со стороны власти и готовым скорее к «единодушному» одобрению (или отрицанию), чем к ответственному действию и самостоятельной мысли. Но в то же время способным ценой сделки с властью обеспечить себе условия для выживания в собственной, «домашней» скорлупе. Ни быстрых, ни легких изменений в таких установках, конечно, ожидать нельзя.

Но доминирование определенного социального типа личности никогда не означало полного отсутствия иных типов. В переломные эпохи происходит, прежде всего, изменение механизмов доминирования и выдвижения на первый план меньшинства, которое обладает «востребованными» в данной ситуации характеристиками. (А в перспективе ряда лет можно говорить и о формировании новых доминант в новых поколениях.)

Давно уже стало очевидным, насколько противоречив и неоднозначен по своим последствиям этот процесс. Можно лишь пожалеть, что эта неоднозначность даже в среде социальных ученых чаще становится поводом для сетований, чем предметом изучения.

Определенный интерес для анализа представляет сопоставление ответов на вопрос об условиях «успеха в жизни», который задавался респондентам в исследовании 1988 и 1992 гг.

Таблица 3

«Что нужно, чтобы добиться успеха в жизни?»
(в % от числа опрошенных)*

Варианты ответа

1988 г.

1992 г.

Упорно и целеустремленно работать

45

32

Знать свое дело

35

30

Обладать хорошими способностями

26

30

Уметь «вертеться»

19

31

Иметь большие связи

17

31

Встретить «настоящих людей»

14

8

Иметь обеспеченных родителей

10

14

Иметь родственников, занимающих высокие посты

8

9

Вести большую общественную работу

6

1

Иметь хорошие анкетные данные

4

1

Иметь интеллигентных родителей

2

1

Родиться мужчиной (женщиной)

2

4

* Исследования по программе «Советский человек», 1989 г. (N = 1350 человек) и «Культура», 1992 г. (N = 1800 человек). Сумма показателей превышает 100%, так как можно было отметить более одного варианта ответа.

Выделим три наиболее существенные различия в ответах разных лет. Во-первых, резкое снижение доли ответов, ориентированных на «образцовое» поведение («упорный труд» в данном контексте — не самостоятельная ценность, а прежде всего лозунг). Во-вторых, столь же заметный рост показателей демонстративной ловкости и цинизма («иметь связи», уметь «вертеться» и пр.) И, наконец, практически полное исчезновение чисто «советских» признаков («анкета», «общественная работа»). Найти признаки роста каких-то «новых» факторов продвижения — если не считать чуть более частой апелляции к собственным способностям — нельзя. «Новым» здесь скорее является преодоление «старых» демонстративных факторов успеха. К выявлению наиболее эффективных факторов успеха современного образца, видимо, не удастся подойти с вопросами образца 1988 г.

Признаки перемен

О переменах в нормативно-ценностных ориентирах общества можно судить по результатам ряда исследований ВЦИОМ, в особенности по данным опроса «Культура» (1992 г.). В соответствии с традициями теоретической социологии к сфере культуры (культурной подсистемы общества) отнесены различные типы признанных обществом стандартов, оценок и регуляторов. Именно сдвиги в этой сфере в конечном счете определяют устойчивость всех общественных изменений.

Наиболее существенными представляются три принципиальных направления перемен социокультурного порядка: разгосударствление, открытость, «приватизация».

На протяжении всего советского периода российской истории государство служило не только главным спонсором и цензором кино, литературы и т. д., но — что гораздо важнее — монопольным источником, интерпретатором и хранителем всей нормативно-ценностной сферы. Вездесущее и никому не подконтрольное, оно претендовало на нормативный контроль над всеми формами человеческого поведения — от сакрализованных предписаний относительно «служения» отечеству (то есть власти) и отношения к предельным ценностям жизни до правил коллективного и бытового поведения. Эти претензии, правда, никогда не реализовывались полностью и буквально. Лукавое «двоемыслие» всегда в определенной мере ограничивало всевластие официально декларируемых норм, оставляя некое пространство для нормативных сделок и компромиссов.

К этому можно добавить, что социальное целеполагание и нормотворчество стали в России государственной монополией задолго до советской эпохи. Государство (государь, власть) как верховный судья в вопросах добра и зла, как главный цензор и «кормчий» — реальность послепетровской истории, непременный признак государственной модернизации общества. С этой функцией была связана и специфическая просветительская миссия литературы, прессы, а также и всего образованного сословия.

Сегодня происходит разрушение всего этого исторически сложившегося комплекса государственно-централизованного нормативного контроля за обществом. Одновременно наблюдается кризис эстетических, нравственных межличностных норм и критериев поведения. Этот кризис не тождествен нормативному коллапсу. Многообразие общественных структур, которое, как отмечено выше, никогда не было полностью подчинено жесткому централизованному контролю, обладает значительным потенциалом самоорганизации и саморегулирования.

Один из признаков конца государственной модернизации —– кризис прежнего типа «просветительской», а точнее задающей некую общеобязательную норму, литературы и системы массовой информации. Вместе с тем происходит и изменение функции образованного интеллигентского сословия общества.

Традиционные для отечественной истории функции интеллигенции в принципе оказались исчерпанными. С концом государственной модернизации на первое место выдвигаются функции специалиста, носителя конкретного и специального знания, в том числе социального4.

Другой мощный фактор изменений в культурной сфере создан новой открытостью общества. Почти внезапно лишившись привычного колпака, а точнее, системы барьеров, призванных принудительно оградить заданное геополитическое и культурное пространство от разрушительных влияний внешнего мира, культура российского общества оказалась открытой для самых разнообразных влияний — от художественного постмодерна до нетрадиционных религий. Важнее здесь, видимо, не прямые, а так сказать, «фазовые» воздействия. С определенным запаздыванием по отношению к аналогичным событиям в западных странах общество переживает процессы и последствия формирования молодежной субкультуры, демографического перехода (к нуклеарной и малодетной семье), «сексуальной революции». Все эти процессы начались у нас ранее рассматриваемого периода, но в последние годы как бы вынесены на поверхность общественного внимания. Кроме того, действует официально признанная и широко принимаемая идея единства современной мировой цивилизации и универсальности ее ценностей.

В различных слоях общества — прежде всего, возрастных — эти влияния вызывают различные реакции. Налицо болезненные признаки разрыва и взаимного непонимания поколений «отцов» и «детей». Наиболее очевиден этот феномен при сопоставлении ценностных ориентаций молодых людей 18–25 лет и возрастной когорты «ветеранов».

Таблица 4

«Молодежные» и «ветеранские» ориентации
(в % от числа ответивших по возрастным группам)*

Отдельные предпочтения

Молодежь до 20 лет

Ветераны старше 65 лет

Одобрительно относятся к западной культуре

56

12

Приветствуют частное предпринимательство

69

27

Любят военные песни

7

49

Одобряют идеи коммунизма

8

40

Предпочитают праздник:

День Победы

2

49

Собственный день рождения

73

26

* Исследование «Культура», 1992 г. (N = 1800 человек).

Определенная часть общества, особенно люди старших возрастов, ряд представителей либерально мыслящей интеллигенции воспринимают процессы культурных «вторжений» как признаки некой катастрофы. Такие суждения представляются неоправданно упрощенными. В результате катастроф гибли лишь примитивные и жесткие системы культуры и цивилизации. Сложные современные культуры трансформируются, адаптируются вслед за социально-политическими и иными потрясениями, связанными с процессами включения в мировые потоки цивилизации. Подобные процессы происходят и в российском посттоталитарном обществе.

Существенную роль играет в этом процессе такой фактор, как индивидуализация или приватизация нормативных регуляторов общественной жизни. Фокусом жизни людей все более явно становятся повседневные человеческие интересы и потребности, семья, здоровье, дети, достойный уровень благосостояния. С немалым трудом в общественное сознание входит представление о том, каким образом социальные институты, государство, политика должны служить интересам человека, а не наоборот. Все это очевидно связано с утратой иллюзий в отношении государства, политической деятельности и, разумеется, всей идеологии «светлого будущего».

1 В 1993–1997 гг. журнал выходил под названием «Экономические и социальные перемены: Мониторинг общественного мнения. Информационный бюллетень».

 Экономические и социальные перемены: Мониторинг общественного мнения. Информационный бюллетень. 1993. № 3.

3 Советский простой человек. Опыт социального портрета на рубеже 90-х. М.: Мировой океан, 1993.

4 См.: Гудков Л., Дубин Б. Конец харизматической эпохи // Свободная мысль. 1993. № 5.


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

76958. Особенности прохождения государственной военной службы 27.01 KB
  Граждане обязаны состоять на воинском учете за исключением граждан: освобожденных от исполнения воинской обязанности; проходящих военную службу или альтернативную гражданскую службу; отбывающих наказание в виде лишения свободы; женского пола не имеющих военноучетной специальности; постоянно проживающих за пределами Российской Федерации. Призыву на военную службу подлежат: граждане мужского пола в возрасте от 18 до 27 лет состоящие или обязанные состоять на воинском учете и не пребывающие в запасе далее граждане не...
76959. Особенности прохождения государственной правоохранительной службы 26.82 KB
  Правоохранительная служба вид федеральной государственной службы представляющей собой профессиональную служебную деятельность граждан на должностях правоохранительной службы в государственных органах службах и учреждениях осуществляющих функции по обеспечению безопасности законности и правопорядка по борьбе с преступностью по защите прав и свобод человека и гражданина. В частности правоохранительная служба может осуществляться в органах федеральной службы безопасности федеральной службе по контролю за оборотом наркотических средств и...
76960. Формы осуществления публичного управления: понятие, содержание, классификация и характеристика каждой из групп 27.86 KB
  Формы осуществления публичного управления: понятие содержание классификация и характеристика каждой из групп. Форма государственного управления внешнее выражение деятельности органов государственного управления и их должностных лиц осуществляемое в рамках их компетенции по разрешению стоящих задач и вызывающее определенные последствия. Общие черты форм государственного управления: 1.являются способом внешнего выражения деятельности органов государственного управления и их должностных лиц; 2.
76961. Правовые формы государственного управления: понятие, виды, характеристика каждой из форм 29.31 KB
  Правовые формы государственного управления: понятие виды характеристика каждой из форм. Правовая форма государственного управления это юридически оформленное деяние органа исполнительной власти иного властного субъекта его представителя должностного лица осуществленное в рамках компетенции и влекущее юридические последствия т. Особенности государственного управления: государственное управление имеет ярко выраженный правовой характер направлено на реализацию законов и подзаконных актов; государственное управление осуществляется...
76962. Неправовые формы государственного управления: понятие, сущность, виды, значение. Соотношение с правовыми формами 26.2 KB
  Наряду с этими правовыми формами осуществления исполнительной власти выделяются также неправовые формы в виде организационных действий и материальнотехнических операций информирование инструктирование проведение совещаний консультаций и т. К неправовым формам государственного управления относятся организационные действия и материальнотехнические операции. Материальнотехнические операции разновидность внешнего проявления управленческой деятельности не влекущей юридических последствий направленная на обеспечение реализации правовых...
76963. Правовые акты государственного управления: понятие, признаки и юридическое значение. Классификация правовых актов управления 30.17 KB
  Правовые акты государственного управления: понятие признаки и юридическое значение. Классификация правовых актов управления. Правовой акт управления вид юридического акта основанное на законе одностороннее юридическивластное волеизъявление органов государственного управления и их должностных лиц принятое в установленном процессуальном порядке и направленное на установление либо возникновение изменение и прекращение административноправовых отношений. Основные черты правового акта управления: 1.
76964. Требования, предъявляемые к правовым актам государственного управления, последствия их несоблюдения 28.36 KB
  Требования предъявляемые к правовым актам государственного управления последствия их несоблюдения. Акт государственного управления это управленческий документ содержащий властное волеизъявление уполномоченного субъекта государственного управления в виде нормативного или индивидуального предписания осуществленное в рамках его компетенции и для целей решения задач управленческой деятельности принятие которого влечет определенные юридические последствия. Являясь подзаконным актом акт государственного управления должен отвечать определенным...
76965. Порядок подготовки, принятия и вступления в действие актов государственного управления 27.03 KB
  Порядок подготовки принятия и вступления в действие актов государственного управления. Порядок подготовки вступления в силу и опубликования правовых актов управления устанавливается различными нормативными правовыми актами в зависимости от вида акта и издающих принимающих их органов федеральной и региональной исполнительной власти а также органов местного самоуправления. Наличие нормативной установленной процедуры издания или принятия актов управления. Подготовка проекта правового акта управления.
76966. Понятие и виды методов публичного управления 29.12 KB
  Понятие и виды методов публичного управления. Методы государственного управления способы приемы воздействия субъекта управления на объект управления в рамках управленческих отношений которые используются для достижения целей и задач управления реализации функций управления. Основные черты методов государственного управления: 1.выражают управленческое воздействие субъекта государственного управления на объект управления; 4.