29487

СОЦИАЛЬНО-ПРОСТРАНСТВЕННАЯ СТРУКТУРА РОССИЙСКОГО ОБЩЕСТВА: ЦЕНТР И РЕГИОНЫ

Научная статья

Социология, социальная работа и статистика

Кроме того постоянные попытки союзного а потом российского политического руководства сохранить влияние на административные регионы в этих условиях постоянно приводили к усилению локальных элит и привилегий конституированных в частности в верхней палате нынешнего парламента.в от числа участвовавших в голосовании Регионы Реформисты Консерваторы Север и СевероЗапад области 57 49 республики 54 46 центральный 43 57 ВолгоВятский области 44 56 республики 34 66 ЦентральноЧерноземный 29 71 Приволжский области 37 64 республики 60...

Русский

2013-08-21

80.5 KB

0 чел.

СОЦИАЛЬНО-ПРОСТРАНСТВЕННАЯ СТРУКТУРА РОССИЙСКОГО ОБЩЕСТВА: ЦЕНТР И РЕГИОНЫ

Актуальные и принципиальные аспекты «регионализации» России

Развитие социально-политической ситуации в период избирательных кампаний 1995–1996 гг. придает ситуативную остроту «извечной» и чрезвычайно глубокой проблеме специфической социально-пространственной структуры страны. Как это обычно бывает в условиях кризисных разломов, латентные структуры выступают на поверхность, скрытые — приобретают очевидность (которая, впрочем, бывает обманчивой).

Современная «регионализация» предстает прежде всего продуктом распада централизованной экономики и государственно-политических структур, назревавшего практически непрерывно с начала 90-х годов. Этот процесс, естественно, стимулировал тенденции локальной самоорганизации различных социальных, экономических, коммуникативных и властных структур. Кроме того, постоянные попытки союзного, а потом российского политического руководства сохранить влияние на административные регионы в этих условиях постоянно приводили к усилению локальных элит и привилегий (конституированных, в частности, в верхней палате нынешнего парламента).

Данные многочисленных исследований ВЦИОМ позволяют оценить некоторые направления современной регионализации российской общественной жизни, поскольку они действуют и могут фиксироваться на массовом уровне. Местным властям доверяют больше, чем центральным, местные телепрограммы смотрят, а местные газеты читают чаще, чем московские. Для значительной части населения реальности «местной» жизни, отношения с местной администрацией, содержание местных СМИ и т. д. заметно более важны, чем отношения с отдаленным (точнее, принадлежащем иному социополитическому и социокультурному измерению) центром. Опросы показывают, что растет и локальная идентификация населения: люди чаще связывают себя с «малой родиной», то есть с местом, где они родились и выросли.

В этом можно видеть неизбежный результат крушения принудительного жестко централизованного единообразия жизни и интересов, навязанного обществу. Но также и то, что эта внешне жесткая стандартизация нормативных образцов никогда не была на деле всеобъемлющей и всемогущей: под покровами — или даже под прикрытием — заданных «центром» шаблонов поведения и сознания во все времена действовали иные, повседневные, в большой мере укорененные в обыденном поведении образцы и ориентации. При этом дело не в тех или иных собственно «местных» особенностях быта, культуры, этничности и пр., а в различии нормативно-ценностных образцов, принадлежащих разным социокультурным слоям или типам. В России — включая советский период — эта разнослойность всегда имела свое пространственное, «геосоциальное» измерение.

Самое очевидное проявление регионализации сейчас — «покраснение» российского политического пейзажа, притом преимущественно периферийного.

Таблица 1

Соотношение голосов основных политических течений на выборах по партийным спискам в Государственную Думу 17 декабря 1995 г.
(в % от числа участвовавших в голосовании)*

Регионы

«Реформисты»**

«Консерваторы»***

Север и Северо-Запад

области

57

49

республики

54

46

центральный

43

57

Волго-Вятский

области

44

56

республики

34

66

Центрально-Черноземный

29

71

Приволжский

области

37

64

республики

60

41

Северный Кавказ

края, области

35

66

республики

43

57

Урал

области

53

47

республики

41

59

Западная Сибирь

края, области

36

64

республики

60

40

Восточная Сибирь

края, области

43

57

республики

40

59

Дальний Восток

края, области

41

59

республики

50

51

Санкт-Петербург

68

33

Москва

69

31

* По данным Центризбиркома.

** Центристы и демократы.

*** Коммунисты и национал-патриоты.

Получается, что сторонники реформистских сил находятся в большинстве в столичных городах, на Северо-Западе, в республиках Поволжья и Дальнего Востока; на территориях остальных субъектов федерации преобладают антиреформистские ориентации. За 1993–1995 гг. доля голосов, поданных за КПРФ, почти повсеместно увеличилась в полтора-два раза, единственным исключением является Москва, где электорат коммунистов не вырос (20,6% в 1993 г. и 21,1% в 1995 г. — от числа голосовавших). Создается картина сжимающегося «красно-консервативного» кольца вокруг Москвы, Петербурга и еще немногих «демократизированных» очагов в стране, охваченной ретроградными настроениями, некоей электоральной «всероссийской Вандеей». Отображения этой картины составляют фон президентской избирательной кампании 1996 г.

Сопоставим сводные результаты мониторинговых исследований 1994–1995 гг. по двум позициям — по оценке респондентами сложившейся жизненной ситуации и отношению к продолжению экономических реформ.

Таблица 2

Оценки ситуации и отношение к реформам (в % от числа опрошенных)

Регионы

Оценка ситуации

Отношение к реформам

можно жить

можно терпеть

терпеть невозможно

продолжать

прекратить

Всего

10

52

25

46

18

Москва

17

52

25

46

18

Петербург

18

45

27

39

16

Север и СЗ

11

45

34

35

22

Центральный

10

50

31

29

29

Волго-Вятский

9

49

34

30

29

Центрально-Черноземный

6

50

40

18

36

Северный Кавказ

11

50

34

34

29

Поволжье

11

52

32

31

28

Урал

9

50

34

29

24

Западная Сибирь

8

46

42

27

34

Восточная Сибирь

10

48

36

26

33

Дальний Восток

8

45

39

31

31

* Исследования типа «Мониторинг», объединенный массив 1994–1995 г. (= 27000 человек). Данные о затруднившихся ответить не приводятся.

Отметим некоторые особенности распределения показателей в таблице 2. (Данные сводного мониторинга не являются строго репрезентативными в рамках указанных регионов, но лишь позволяют представить характерные тенденции.) Наибольшее число опрошенных во всех регионах выбирает вариант ответа «жить трудно, но можно терпеть», причем различие по этому показателю между регионами минимальное. Сильнее различия в крайних оценках, которые в значительной мере коррелируют с отношением к экономическим реформам.

В свою очередь, это отношение может быть соотнесено с наличием или отсутствием у соответствующей группы возможностей для активной адаптации к реалиям современной жизни.

Таблица 3

«Сможете ли Вы найти свое место в новой экономической системе?» (в % от числа опрощенных)*

Регионы

Варианты ответа

да**

нет***

затруднились ответить

Всего

25

47

28

Север

20

43

37

Северо-Запад

33

42

25

Центральный

25

45

30

Волго-Вятский

15

56

29

Центрально-Чероноземный

27

56

17

Поволжский

24

59

17

Северный Кавказский

30

43

26

Урал

25

35

39

Западная Сибирь

21

50

28

Восточная Сибирь

32

43

25

Дальний Восток

22

48

30

Москва и Санкт-Петербург

36

42

22

Большие города

25

46

29

Малые города

24

46

30

Села

20

51

29

* Исследование типа «Мониторинг», ноябрь 1995 г. (N = 2600 человек).

** Сумма ответов «да» и «скорее да».

*** Сумма ответов «скорее нет» и «нет».

Как можно полагать, детерминирующим фактором оптимистической оценки респондентами собственных перспектив в данной ситуации служит наличие возможностей, которые характерны скорее для развитых регионов и крупных городов.

Фактор урбанизации

Официальные данные Избиркома не позволяют учесть особенности голосования городских и сельских жителей. В значительной мере влияние реформаторских ориентаций в России, несомненно, связано с урбанизационными факторами:

Таблица 4

Степень урбанизации региона и оценки ситуации (в % от числа опрошенных)*

Оценки респондентов

Всего

Москва и Санкт-Петербург

Большие города

Малые города

Села

«Можно жить»

10

17

11

9

7

«Можно терпеть»

49

50

47

50

50

«Терпеть… невозможно»

34

26

35

34

36

Затруднились ответить

7

7

7

7

7

Реформы продолжать

30

42

34

29

23

Реформы прекратить

29

18

27

29

34

Затруднились ответить

41

38

40

42

43

* Исследования типа «Мониторинг», объединенный массив за 1994–1995 гг. (= 27000 человек).

Население крупных городов и агломераций значительно более демократически развито и ориентировано, чем «традиционно-советские» сельские регионы и поселки, это постоянно подтверждают и опросы общественного мнения. Но данное положение справедливо прежде всего по отношению к урбанизационным процессам интенсивного, «европейски»-цивилизованного типа, которые формируют развитую социокультурную урбанизованную среду2.

Иные ситуации возникают как следствие чисто экстенсивной урбанизации, характерной для одностороннего индустриального — собственно, военно-промышленного или топливно-сырьевого — роста, приводившего к возникновению поселений типа гигантских рабочих поселков без диверсификации типов занятости, без развитой коммуникативной и культурной инфраструктуры и т. д. Наиболее острые напряжения сейчас возникли именно в таких «гиперурбанизированных» (на деле — примитивно, формально урбанизированных) регионах Дальнего Востока и Сибири.

Следует учесть, что различные уровни и типы урбанизационных процессов не составляют особых, тем более организованных и юридически оформленных субъектов государственно-политической системы; такими оказываются региональные субъекты федерации.

Потенциал протеста в пространственном измерении

Оценка населением возможностей массовых протестов против экономической политики властей обнаруживает некоторые «географические» особенности. Обратимся к данным объединенного мониторинга (см. табл. 5).

Таблица 5

«Насколько возможны массовые выступления протеста…?»
(в % от числа опрошенных)*

Регионы

Массовые выступления в регионе

Ваше участие в них?

возможны

маловероятны

возможно**

маловероятно***

Всего

28

55

24

60

Москва

38

49

10

80

Санкт-Петербург

34

53

11

78

Север и Северо-Запад

23

57

23

58

Центральный

25

59

24

60

Волго-Вятский

24

58

23

60

Центрально-Черноземный

25

56

22

61

Северный Кавказ

28

57

25

62

Поволжский

25

56

20

62

Урал

30

53

29

52

Западная Сибирь

28

58

22

65

Восточная Сибирь

30

53

29

52

Дальний Восток

36

50

37

48

* Исследования типа «Мониторинг», объединенный массив за 1994–1995 гг. (= 27000 человек). Данные о затруднившихся ответить не приводятся.

** Сумма ответов «да» и «скорее да».

*** Сумма ответов «скорее нет» и «нет».

В основном, региональные показатели довольно близки друг к другу. Несколько выделяются заявленной готовностью участвовать в протестах регионы Восточной Сибири и Дальнего Востока — регионы однобокой военно-промышленной урбанизации с преобладанием антиреформистских настроений. Причем только на Дальнем Востоке показатель готовности участвовать в выступлениях столь же высок, как показатель возможности таких выступлений. В то же время недовольные реформой Черноземье или Северный Кавказ не выказывают «вышесредней» готовности к протестам. В Москве и Петербурге ожидание протестов выражено сильнее, но готовность принимать в них участие — гораздо слабее, чем в других регионах. Видимо, дело в разной природе этих показателей: в столицах тревожные ожидания связаны скорее с политизированной атмосферой, чем с социально-экономическим положением предприятий и работников. Это встревоженность «идеологическая», а не социальная.

«Центр» и «периферия» в социально-пространственной структуре

Несколько замечаний общетеоретического порядка. Функциональное обособление центральных и периферийных структур в том или ином виде присуще различным обществам3. Принципиальная схема отношений — конечно, в предельном упрощении — выглядит примерно так: «центр» задает нормативно-ценностные образцы, цели и рамки жизнедеятельности, «периферия» исполняет адаптивные функции. В качестве «центральных» структур могут выступать правящие и культурные элиты, социальные институты. Пространственная локализация центра в подобных моделях не обязательно значима (скорее, как это обычно бывает в функционалистских социальных концепциях, работают аналоговые модели физиологического или нейрофизиологического происхождения: центральная и периферическая нервная система). В развитых обществах функции центра и периферии вообще могут не быть локализованы географически, во многих старых и новых государствах политико-административные, экономические, культурные центры различны. В России же на протяжении последних столетий происходит разворачивание, раскладывание социальных структур в географическом пространстве. Это связано не только с протяженностью и соответствующим временем коммуникаций, но также с запоздалой и государственно-централизованной модернизацией. Отсюда, в частности, совмещение и жесткая «столичная» локализация экономического, административного и культурного центра в обществе. Но отсюда и характерный феномен всех глубоких институциональных кризисов российского общества — обнажение и трансформация социально-пространственных связей, прежде всего их осевой центро-периферийной структуры.

Последний по времени такой кризис развивается с начала 90-х годов, то есть после того, как был исчерпан потенциал централизованной «горбачевской» перестройки, осуществлявшейся по канонам государственной модернизации. Этим канонам соответствовали характер самого процесса директивной трансформации (сверху вниз, от центра к периферии), концентрация сил властвующей элиты и ее символического подкрепления (демонстративная элита, масскоммуникативная «перестроечная» интеллигенция), наконец, довольно широкий фон безальтернативной эмоциональной поддержки. Демонстративное низложение партийной номенклатуры во многих регионах в период выборов 1989–1990 гг. — наиболее заметный, на деле последний шаг в этой фазе трансформации общества. В данном случае нет нужды обсуждать истоки ограниченности действовавшего централизованного трансформационного механизма («революции сверху»), отметим лишь, что все разнонаправленные инициативы последующего периода пытались опереться на региональные и центробежные силы («против верха»). Таким можно считать и «парад суверенитетов» (за лидерство в котором боролись тогда Б. Ельцин и КПРФ), и дополнявший его «новоогаревский процесс» 1991 г., приведшие суммарно к распаду Союза ССР. Экономическая реформа Е. Гайдара, сломав систему централизованного планово-распределительного хозяйства, неизбежно открыла шлюзы для «низовой» самоорганизации экономики и региональной жизни. (Нынешняя сверхконцентрация капиталов и банков в Москве не означает их централизации, столица выступает не в качестве «верха», а скорее как наиболее готовая стартовая площадка — и субъект — все той же регионализации.) Преследовавшие как будто центростремительные цели акции властей — от авторитарного конституционного законодательства до авторитарнейших средств «восстановления конституционного строя» в Чечне — своим результатом имеют реальное ослабление центра и усиление центробежных тенденций. И, наконец, «восстание» консервативных по своим политическим симпатиям регионов против «реформаторского центра» («Вандея») — по типу это тоже процесс регионализирующий. Вопрос в том, куда направлен и к чему может привести этот процесс.

Кстати, в слабо дифференцированной и центростремительной структуре советско-российского общества элитарная мобильность во всех сферах деятельности означала приближение к универсальному центру — принятие, одобрение и пр., реализуемые через параллельные каналы партийного «лифта». Притом сама эта однонаправленная вертикаль становилась самоценной, более того, предельной ценностью. В заданных этим условиях происходило постоянное откачивание человеческих ресурсов в центр, ориентированный на выживание, а потому неспособный к самовоспроизводству. Концентрируясь в «черной дыре» центра, элитарные группы обрекали себя на взаимоуничтожение, бесплодие, — и ввиду этого постоянно нуждались в притоке новых сил. Эта закономерность выдвижения и вырождения сохраняла свое значение в советский и постсоветский периоды. Сейчас можно видеть, что судьбу «застойно»-советских элитарных групп разделила и первая («перестроечная») волна постсоветской элиты.

Пространственная структура и субстрат

Развернутая в пространстве структура общества неизбежно обнажает не только его текущие связи, но и его «корневую систему» — прежде всего, типы сочетания официальных структур с повседневными, современных — с предшествующими. Так, на советских социальных просторах можно было наглядно представить особенности «советско-российского», «советско-азиатского» и «советско-западного» типов общества и общественного человека, отличавшихся именно характером субстрата, на который накладывался общий шаблон. В регионах исламской или клановой, тейповой и т. п. культуры такой субстрат составляли системы традиционных локальных, межличностных и межгрупповых отношений. Советский «Запад» (в основном, регионы индивидуалистической протестантской культуры и с несколько более коротким — разница в одно поколение — периодом советизации). В собственно же российских или руссифицированных регионах, составлявших основу всей советской социетальной структуры, в качестве субстрата можно было рассматривать только структуры межличностной повседневности и закрепленные в них нормативно-ценностные рамки. Именно здесь в результате многочисленных итераций «советские» авторитарно-патерналистские и — на последних стадиях — умеренно-толерантные рамки жизни оказались наиболее приближенными к ограниченности запросов, а потому и наиболее жизнеспособными. И именно они составили тот социальный и человеческий субстрат, который воспринимает или отторгает веяния, исходящие из «центра».

Сегодня этот «советский» субстрат в значительной мере определяет пределы демократии, возможной в постсоветском российском обществе. Видимый успех эмоциональной демократической волны конца 80-х годов объясняется скорее слабостью и дискредитацией официального слоя общества (то же вырождение элиты), чем готовностью «субстрата» к восприятию радикальной модернизации. Не создав сколько-нибудь устойчивой институциональной структуры, отечественная демократия — как тенденция, а не как движение или организация — оказалась зависимой от состояния «всероссийской массы» настроений и голосов. Нескончаемые издержки реформ и просчетов властей не создают, но усиливают эту зависимость.

Конечно, никакая теоретическая функциональная схема не исчерпывает и не определяет реальные варианты социально-политического развития в конкретный период; можно лишь с известным приближением судить о более или менее вероятных рамках таких вариантов. Принципиальный предмет общенационального, не зависящего от намерений и настроений лидеров и электоратов, выбора состоит сейчас в том, в какой мере и в какой форме могут быть восприняты в российском социально-политическом пространстве результаты перемен последнего десятилетия. На этом поле решается вопрос о выигрыше, проигрыше, разгроме, «реванше» и т. д. различных сил.

Таблица 6

Отношение к восстановлению коммунистической системы
(в % от числа опрошенных)*

Регионы

Варианты

Согласны

Не согласны

Всего

38

60

Москва и Санкт-Петербург

20

79

Север

38

59

Юг

47

52

Предуралье и Урал

29

66

Сибирь и Дальний Восток

43

54

Большие города

28

69

Малые города

39

58

Села

48

50

* Исследование типа «Мониторинг», январь 1996 г.(N = 2400 человек). Данные о затруднившихся ответить не приводятся.

Имеющийся в распоряжении исследователей общественного мнения эмпирический материал позволяет судить о том, что в стране доминируют настроения политического протеста, но не готовность к восстановлению партийно-советского режима. Кем и как будут использованы такие настроения — вопрос для электората и политических сил.


 Экономические и социальные перемены: Мониторинг общественного мнения. Информационный бюллетень. 1996. № 2.

2 См: Долгий В.М., Левада Ю.А., Левинсон А.Г. Урбанизация как социокультурный процесс. Урбанизация мира // Вопросы географии. Т. 96. М., 1974.

3 См.: Шилз Э. Общество и общества: макросоциологический подход // Американская социология. М.: «Прогресс», 1972. С. 341–360.

96


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

10267. Общественное сознание Духовная жизнь 39 KB
  Общественное сознание Духовная жизнь Основными элементами духовной жизни общества являются: духовная деятельность, духовные ценности, духовные потребности людей, духовное потребление, индивидуальное сознание, общественное сознание. Духо
10268. Практика есть специфический человеческий способ отношения к миру 23.5 KB
  Практика Практика есть специфический человеческий способ отношения к миру заключающийся в активном целенаправленном преобразовании объективно существующих в нем предметов и явления. Понятие деятельность по объему шире понятия практика так как оно включает в себ...
10269. Общество и природа 55 KB
  Общество и природа 1. Проблема природы в истории философии 2. Понятие природа 3. Современные глобалистические концепции 1. Проблема природы в истории философии Историческая эпоха философии Интерпретация специфики природ
10270. Понимание свободы и необходимости как условия существования человека в системе социальных связей 37 KB
  Понимание свободы и необходимости как условия существования человека в системе социальных связей Проблема смысла свободы заключается в определении субъектом диапазона возможностей для самореализации. Категория свободы занимает особое место в экзистенциализме в с...
10271. Социальное прогнозирование и его особенности 25 KB
  Социальное прогнозирование и его особенности. План: 1. Основные этапы Давняя проблема что ждет в будущем Футурология – наука о будущем. Ученые научно обосновали научность прогнозов. Основные этапы: 1 этап – непосредственное будущее 15-20 лет раз
10272. Философские проблемы науки и техники 60.5 KB
  Философские проблемы науки и техники 1. Что такое наука Прежде всего наука сфера человеческой деятельности функцией которой является выработка и теоретическая систематизация объективных знаний о действительности. Наука многолика. Она выступает в разных качест...
10273. Антропосоциогенез - процесс перехода от биологической формы движения материи к социальной 14.35 KB
  Антропосоциогенез процесс перехода от биологической формы движения материи к социальной являющейся неразрывным единством превращения животного в человека и объединения животных в человеческое общество. Антропогенез и социогенез не два самостоятельных параллельн
10274. БЕРКЛИ, ДЖОРДЖ - англо-ирландский философ 12.01 KB
  БЕРКЛИ ДЖОРДЖ англоирландский философ. Философия Беркли имевшая сильную религиозную почву явилась в то же время выражением нового быстро вытеснявшего схоластику духа. Беркли пытался преодолеть модный скептицизм и Атеизм и создать учение в котором бы гармонично соч
10275. Френсис Бекон 13.48 KB
  Френсис Бекон разработал доктрину философии основанную на опытном знании. он считал что все проблемы общества можно разрешить на основе научнотехнического прогресса. Критиковал схоластику призывал анализировать вещи. Обосновал индуктивную концепцию научного позна