29488

СТРУКТУРА РОССИЙСКОГО ЭЛЕКТОРАЛЬНОГО ПРОСТРАНСТВА

Научная статья

Социология, социальная работа и статистика

Кроме того результаты всеобщих выборов могут служить средством проверки не только исследовательских данных но также моделей и гипотез относительно ряда параметров социальной и политической реальности. практически непрерывная электоральная ситуация определила не только фон и меру но в значительной мере и само содержание социальнополитической жизни характер политических решений и требований. Ваше настроение в последние дни Прекрасное 3 3 Нормальное ровное 35 31 Напряжение раздражение 40 45 Страх тоска 13 10 Затруднились ответить 9 9 С...

Русский

2013-08-21

87 KB

2 чел.

СТРУКТУРА РОССИЙСКОГО ЭЛЕКТОРАЛЬНОГО ПРОСТРАНСТВА

Электоральные ситуации представляют исследователям редкие возможности для анализа природы и деятельности социально-политических институтов, в том числе, разумеется, и общественного мнения. В условиях повышенной общественной напряженности отдельные структуры и связи предстают более рельефными, обнажаются скрытые обычно внутренние механизмы социальных подсистем. Кроме того, результаты всеобщих выборов могут служить средством проверки не только исследовательских данных, но также моделей и гипотез относительно ряда параметров социальной и политической реальности.

В российской общественной жизни (включая периферийную) высоко нестабильные 1993–1996 гг. оказались наиболее нагруженными избирательными кампаниями, а с осени 1995 г. до середины лета 1996 г. практически непрерывная электоральная ситуация определила не только фон и меру, но в значительной мере и само содержание социально-политической жизни, характер политических решений и требований. В острейшей конкуренции за передел власти выявились и закрепились основные компоненты структуры властных отношений в обществе, в том числе политический набор, реальные конкурентные механизмы, типология субъектов и символов политического действия. Одновременно определились и основные параметры (структура, дифференциация, устойчивость, возможности влияния) общественного мнения на современном этапе его формирования. В то же время интенсивные избирательные кампании 1989–1991 гг. дали богатейшие возможности для испытания исследовательского инструментария и разработки концептуальных моделей.

Ведь не «угадывание» или «предсказывание» результатов выборов или иных общественных событий составляет основное содержание исследования общественного мнения. В массовой прессе по отношению к показателям состояния общественного мнения сейчас доминируют — и вполне естественно — сугубо прикладные, диктуемые рыночными условиями, интересы. Как только в обществе стал реальностью политический и коммерческий выбор, появился реальный спрос на его изучение, стало расти и предложение на информацию такого рода. Но значительная часть трудностей, с которыми сталкивается в настоящее время изучение общественного мнения в постсоветской России, связана, как представляется, с неразвитостью теоретико-методологической базы, с упрощенными трактовками самого предмета исследования. Распространенный образ сводки показателей опросов как некоего «социального барометра» явно искажает восприятие этой проблемы: создается впечатление, что общественное мнение как бы одномерно, измеримо с помощью одного числового ряда. Между тем, парадоксы, которые постоянно предстают перед исследователями при работе с принципиально противоречивыми сериями данных вынуждают искать более сложные модели изучаемого предмета.

Было бы непростительным упущением не воспользоваться исключительной ситуацией электоральной интенсификации социальных процессов и самих исследований для анализа и разработки концептуальных рамок изучения общественного мнения, — и не попытаться тем самым подойти к пониманию современного отечественного «человека политического» (Homo Politicus).

Материалом для данной статьи послужили данные предвыборных опросов, проводившихся ВЦИОМ в последние месяцы, в частности, сопоставление показателей общественной ситуации в двух мониторинговых исследованиях, первое из которых было проведено за три месяца до последних парламентских выборов (в сентябре 1995 г.), а второе — за три месяца до президентских выборов (в марте 1996 г.).

Параметры обстановки

Значимые показатели в момент развертывания (или официального начала) предвыборных кампаний по многим позициям весьма близки:

Таблица 1

Общественные настроения за три месяца до президентских выборов
(в % от числа опрошенных)*

Варианты ответа

Сентябрь 1995 г.

Март 1996 г.

«Ваше настроение в последние дни»?

Прекрасное

3

3

Нормальное, ровное

35

31

Напряжение, раздражение

40

45

Страх, тоска

13

10

Затруднились ответить

9

9

С каким суждение Вы скорее согласны?

«…можно жить»

10

9

«…можно терпеть»

49

47

«Терпеть…уже невозможно»

34

38

Затруднились ответить

7

6

Отношение к рыночным реформам

Продолжать

27

31

Прекратить

29

26

Затруднились ответить

44

43

Оценка политической обстановки в России

Благополучная

0

0

Спокойная

3

3

Напряженная

60

60

Выступления против падения уровня жизни…

Вполне возможны

27

25

Маловероятны

57

57

Ваше участие в них

Скорее да

23

23

Скорее нет

61

63

* Исследования типа «Мониторинг», сентябрь 1995 г., март 1996 г. (N = 2400 человек).

Таким образом, массовые оценки «объективной» обстановки за полгода не претерпели сколько-нибудь заметных изменений, несмотря на все волны политической напряженности вокруг парламентских выборов 1995 г., оценки их результатов, развертывания президентской избирательной кампании. Это, видимо, подтверждает обсуждавшееся ранее предположение о том, что наблюдаемая стабильность распределения оценок различных параметров социально-политической жизни «куплена» ценой отторжения индивидуальной повседневности от официальной, общественно-значимой. Но параллельно отмечается весьма заметная разница в переживании собственно электоральных установок: готовности участвовать в голосовании и приверженности к различным политическим силам (или субъектам политического действия).

Таблица 2

Намерения участвовать в выборах (в % от числа опрошенных)*

Варианты ответа

Сентябрь 1995 г.

Март 1996 ш.

Уверен, что не буду голосовать

14

9

Сомневаюсь, что буду голосовать

14

9

Не знаю, буду голосовать или нет

15

16

Наверно, буду голосовать

16

25

Совершенно точно буду голосовать

11

8

Затруднились ответить

11

8

* Исследования типа «Мониторинг», сентябрь 1995 г., март 1996 г. (N = 2400 человек).

Если в сентябре 1995 г. готовность участвовать в выборах выражали 42% населения, то в марте 1996 г. — 58%, то есть почти в полтора раза больше.

Готовность принять участие в голосовании можно считать относительно самостоятельным показателем электоральной мобилизации. После выборов декабря 1995 г. в обществе некоторое время сохранялся тот же уровень электоральной мобилизации, в феврале—марте он несколько снизился в селах, но в апреле, по мере развертывания президентской избирательной кампании, стал расти сначала в крупных городах, а позже в селах и малых городах. К концу апреля, по данным исследований типа «Экспресс», средний показатель электоральной готовности достиг 70%, у некоторых категорий населения (жителей крупных городов, партийно ангажированных) достигал 80%.

Степень мобилизации показывает уровень напряженности избирательного «поля».

Другой существенный показатель электоральной ситуации — структура этого поля, то есть распределение выраженных интересов и потенциальных действий (намерений поддержать определенную партию, личность). В условиях низкой партийной организованности в межвыборный период такая структура заметна довольно слабо.

Структура избирательного поля определяется двумя измерениями — поляризацией (размежеванием позиций, склонностей) и персонализацией (ориентацией избирателей на личности политических лидеров).

Как показывает опыт, эти три измерения (мобилизованность, поляризация, персонализация), в общем, достаточны для представления «электорального пространства». Добавление к ним какого-либо еще, например, степени рационализации мало что прибавляет и потому вряд ли целесообразно.

Итак, электоральным пространством будем считать такую абстрактную модель системы социальных действий, намерений и оценок, которая может быть описана через названные три измерения. Состояние этого пространства характеризует как общество, так и человека, поскольку последний выступает субъектом электоральной активности.

Часто выясняемый в опросах «уровень доверия» к политическим деятелям, если сравнить показатели двух упомянутых исследований, оказывается прежде всего индикатором политического внимания. Так, список деятелей, вызывавших наибольшее доверие, в сентябре 1995 г. и в марте 1996 г. состоял из одних и тех же, хорошо знакомых лиц — но с разными показателями:

Таблица 3

Деятели, вызывающие наибольшее доверие (в % от числа опрошенных)*

Политические деятели

Сентябрь 1995 г.

Март 1996 г.

Г. Зюганов

11

20

Г. Явлинский

12

17

А. Лебедь

13

17

С. Федоров

10

11

В Черномырдин

14

11

Б. Ельцин

5

9

В. Жириновский

5

9

Е. Гайдар

8

7

Б. Немцов

3

7

А. Руцкой

7

5

А. Тулеев

2

4

Такого нет

25

18

Затруднились ответить

25

23

* Исследования типа «Мониторинг», сентябрь 1995 г., март 1996 г. (N = 2400 человек).

Факторы электоральной мобилизации

Уровень электоральной мобилизации, как уже отмечено выше, накануне президентских выборов остается весьма высоким и можно предполагать, что ко дню голосования, по крайней мере, в первом туре 16 июня 1996 г., все «рекорды» участия последних лет будут превышены. Чем это можно объяснить?

В определенной мере — тем, что электоральная активность остается в постсоветском обществе единственным средством прямого участия населения в политической жизни. Неразвитость политической организованности общества, «зрительский» характер политического участия (о чем чуть подробнее будет сказано ниже) придают выборам характер экстраординарного массового действия.

Другой серьезный фактор электоральной мобилизации — обеспокоенность за собственное положение и ситуацию в обществе. Примерно в равной мере эта обеспокоенность находит свое выражение в стремлении сохранить хотя бы существующую меру общественного порядка (в потенциальном электорате нынешнего президента такое пожелание разделяют около 40%) или добиться радикального его изменения (электорат Зюганова и других представителей оппозиции).

При этом для первого тура президентских выборов мотивация «голосования против» (то есть чтобы помешать оппонентам) играет сравнительно небольшую роль. Так, по данным конца апреля 1996 г. только 2% опрошенных мотивируют свой выбор желанием не допустить сохранения президентской власти за Б. Ельциным и только 4% — стремлением не допустить к власти представителя коммунистов. Довольно четкое размежевание политических ориентаций между социальными группами, отличающимися возрастом, степенью урбанизации, образованием приводит к тому, что небольшая разница в электоральной мобилизованности между ними может иметь серьезные последствия для результатов голосования, особенно во втором туре.

Структура и поляризация электорального пространства

Однополюсная структура социального пространства, характерная для мобилизационного общества советского и первого постсоветского периода, формально кончила свое существование с крушением советской социально-политической системы. Многопартийные выборы 1993 и 1995 гг. создали определенную видимость — и определенные элементы — политического плюрализма.

Однако, как показывает отечественный электоральный и парламентский опыт, почва для реальной плюралистической политической системы, — то ли в качестве «спектра» западно-европейского типа, то ли в качестве системы взаимных сдержек и противовесов, характерных для двухпартийных систем англо-саксонского типа, — в российском постсоветском обществе практически отсутствует. Для описания нынешней политической модели равно малопригодны и европейская картина одновременного «спектрального» плюрализма (правые—центр—левые в различных вариантах) и американская модель последовательного, двухтактного политического механизма.

Осью политической организованности общества остается властная вертикаль, которая отличается от тоталитарной большей неорганизованностью и (отчасти поэтому) — большей терпимостью. Политическое господство организовано по старому моноиерархическому образцу, лишенному, правда, своих идеологических и силовых опор. Парламентская оппозиция при всей — как кажется иногда — радикальности своих устремлений способна ограничивать некоторые акции правящей иерархии, но не может ни предлагать, ни реализовать какой-либо альтернативы.

Тем более, что ядром оппозиции после выборов 1995 г. стала компартия, которая с момента ее прихода к власти была не политической партией, а монопольной государственной структурой, опиравшейся на аппарат принуждения, в том числе идеологического. Практически сложилась оппозиция двух государственных властных структур — действующей и прошлой (точнее, отчасти ушедшей в прошлое) «партий власти». Конституционно декларированный политический плюрализм трансформировался в бинарную дихотомическую структуру, не оставляющую места для «третьей» или «четвертой» и т. д. силы. Кульминацией такого типа противостояния стала президентская избирательная кампания 1996 г. Эмпирические референты этой принципиальной ситуации хорошо известны, выражены, в частности, в многочисленных данных опросов общественного мнения. Наиболее важен здесь почти несомненный (на конец апреля) выход в решающий тур выборов только представителей нынешней и прошлой властных структур.

Два важных момента предвыборной гонки могут быть с большой степенью уверенности «выведены» из отмеченных выше особенностей российского политического пространства: отсутствие на электоральной сцене влиятельной демократической структуры и неудача создания промежуточной «третьей силы».

Существующий в постсоветской России уровень демократичности (точнее, либеральной толерантности, допускающей существование определенных демократических ценностей и институтов) явился скорее вынужденным и побочным продуктом разложения тоталитарной партийно-государственной системы, чем результатом какого-то особого демократического движения. Поэтому в стране не сформировались какие-либо влиятельные и самостоятельные собственно демократические силы или партии — ни массовые, ни элитарные. В борьбе с имперской державностью союзного «центра» российский авторитаризм вынужден был допустить и использовать демократические лозунги. И точно так же демократически и реформистски ориентированные силы страны вынуждены были искать опоры и прикрытия в этом новом авторитаризме; только в таких условиях оказался возможным развал советского тоталитаризма и реальная трансформация экономики и общества — при всей ее ограниченности и болезненности. Можно, вероятно, считать печальной, трагической неизбежностью этот блок, в значительной мере превращающий мечтательную, эмоциональную по происхождению российскую демократию в заложника авторитаризма и его политики. Но в то же время он ставит власть в определенную зависимость от вынужденной поддержки со стороны демократических реформаторов и создает некоторое пространство для изменений в обществе. За этот компромисс прагматической демократии приходится платить бесчисленными внутренними расколами и утратой поддержки, как массовой, так и элитарной. Такой представляется принципиальная, не определяемая отдельными акциями или лицами, «линия судьбы» «Выбор России» (потом ДВР) за последние годы.

Другая сторона той же медали, продукт тех же принципиальных обстоятельств — многочисленные и, в конечном счете, неудачные попытки создания «альтернативной» демократии. Наиболее глубокая причина неуспеха кроется не в организационных или программных способностях/неспособностях, личностных амбициях лидеров и т. п., а в том, что в нашем политическом пространстве просто не находится места («ниши») для такого направления. Поэтому повисают в воздухе туманные обещания лидеров «яблочной» демократии, столь привлекательной для значительной части населения и столь беспомощной политически. В этом не вина ее лидеров, а скорее беда всего демократического направления или устремления в нашем политическом водовороте, в том числе в электоральной кампании 1996 г.

В значительной мере аналогичная аргументация применима и к различным вариантам организации политической «третьей силы» как некоего среднего фактора между властью нынешней и прошлой, а отчасти и между властью и демократией. Полную неудачу потерпели в последние годы все попытки искусственного создания политического «центра», как под либерально-реформаторскими так и под социал-демократическими (бесчисленные вариации «социалистических» движений и партий, не имевших ни организации, ни поддержки избирателей) лозунгами. Дело опять-таки не в отсутствии энергичных лидеров или эффективных лозунгов — это скорее следствие, чем причина — а в отсутствии места для подобных конструкций в политическом пространстве современной России. В дуалистическом российском политическом пространстве, фигурально выражаясь, всякий третий с неизбежностью оказывается «лишним». Нельзя быть «серединой» там, где для середины нет места, как нельзя быть «промежуточным» в конструкции, где не существует самой возможности для промежутков.

Отметим еще одну особенность осевой дихотомии нашей социально-политической системы. Положение «крайних», между которыми нет промежутка, вынуждает обе стороны занимать — или хотя бы демонстрировать — противоположные углы в политическом пространстве, акцентировать непримиримость позиций при значительной однотипности «номенклатурного» прошлого многих лидеров. С этим связаны и вынужденный, часто поверхностный и неэффективный, антикоммунизм нынешней «партии власти», и неоправданно жесткие, тоже часто антиэффективные, демарши «партии прошлой власти»: положение обязывает. В то же время именно положение прямого, ничем и никем не опосредуемого, контакта вынуждает обе стороны обмениваться не только ударами, но и оружием, пытаться проникнуть на поле оппонента и использовать его собственные средства влияния на избирателей. В результате коммунистический кандидат вынужден уважительно говорить не только о демократических свободах, но также о приватизации и партнерстве с западными державами, а его противник — отстаивать права трудящихся и т. д. Идеи державности и церковно-православных корней используются одинаково интенсивно обеими сторонами. Конечно, этим создается нежелательный для них побочный эффект утраты ориентиров и факторов столь традиционного размежевания политических позиций на «своих» и «чужих». Получается, что структуризация политического пространства сводится к поляризации, притом, бинарной, а бинарная поляризация — в свою очередь, стирается в зеркальном уподоблении крайностей...

Персонализация ориентиров

Общеизвестно, что при неразвитости политических институтов политическое пространство оказывается личностно размеченным — организации, партии, движения воспринимаются по именам реальных или, скорее, «должностных» лидеров. В конечном счете, при всей противоречивости и запоздалости процессов социально-экономической и социально-политической и пр. трансформации советского, потом постсоветского, общества, они сводятся к распаду утративших свою эффективность структур и утверждению давно известных институтов; поиски «особых» путей остаются в сфере компенсаторных деклараций. Поэтому, в частности, не возникает реального социального спроса на лидеров харизматического типа, а функции «вождей» (формируемые массовой психологической инерцией) возлагаются на высших должностных лиц. В какой-то мере в таких ситуациях может действовать вторичная, наведенная статусом харизма (ореол личного влияния, получаемый после занятия соответствующей должности и с помощью доступных средств воздействия на массовое сознание). Поэтому персонализация политического, в том числе, электорального, пространства означает скорее присвоение личных «меток» («Ф.И.О.») безличным структурам, чем «присвоение» этого пространства сильными, своеобразными личностями. Перелом начала 90-х годов со всей очевидностью обнаружил отсутствие таковых в «обойме» лидирующих политиков и групп символической поддержки.

Тем интереснее, в аналитическом плане, рассмотреть, какие типы лидеров (а точнее, какие их конфигурации) оказались востребованными и пригодными для разметки политического пространства, в том числе, электорального. Несколько ранее я попытался представить постэлекторальную (после декабря 1995 г.) партийно-политическую картину российского общества как своего рода связную функциональную структуру, вершины которой исполняют определенные необходимые «роли». Возможно, подобная аналитическая схема может быть пригодной и для рассмотрения проблемы персонализации в том ее смысле, который оговорен выше.

Весьма обширный эмпирический материал, который может быть отнесен к такому анализу, содержит опрос, проведенный в сентябре 1995 г.

Таблица 4

Качества, в наибольшей мере свойственные таким политикам, как...
(в % от числа опрошенных)*

Е. Гайдар

В. Жириновский

Г. Зюганов

А. Лебедь

С. Федоров

Г. Явлинский

Политическая линия

25

23

41

26

20

26

Профессионализм

31

9

20

22

31

30

Политический опыт

36

20

41

10

7

24

Интеллект

36

9

23

14

44

42

Свежий взгляд

13

9

13

27

27

27

Культурность

35

4

19

12

47

39

Рассудительность

25

4

26

19

35

26

Решительность

16

51

30

37

13

13

Прямота, открытость

12

21

16

38

25

17

Лидерские качества

19

53

30

33

18

19

Порядочность

19

4

25

30

40

27

Доступность

15

17

20

22

28

21

Готовность любыми средствами достичь цели

17

81

23

19

8

9

* Исследование типа «Экспресс», сентябрь 1995 г. (= 1600 человек). Перечень предложенных респондентам опций несколько сокращен.

Полученные ответы, естественно, представляют имидж соответствующих деятелей в массовом социальном воображении. Но кроме того — и это в данном случае наиболее существенно — «портрет» тех качеств, которые должны быть свойственны политикам, по мнению населения. Как видим, уже в первом приближении желаемые качества группируются в три блока: «интеллектуальный» (Гайдар—Явлинский—Федоров), «партийно-политический» (Зюганов), «лидерский» (Жириновский—Лебедь). Легко обнаруживается расхождение между имиджем определенного лидера в системе трех зеркал — «для всех», «для своих» и «для противников».

Поскольку вопрос ставился в предвыборной ситуации 1995 г., в нем отсутствует характеристика Б. Ельцина. Позаимствуем ее из более позднего исследования (март 1996 г.).

Таблица 5

Отношение респондентов к президенту Б. Ельцина
(в % от числа опрошенных)*

Варианты ответа

Доля опрошенных

Положительные аспекты деятельности

Продолжает демократические реформы

21

Гарантирует хоть какой-то порядок

14

Когда нужно, действует решительно

13

Нет положительных сторон

30

Затруднились ответить

22

Претензии к Б. Ельцину

Кризис в экономике

31

Ошибки последних лет

27

Ответственность за войну в Чечне

24

Нет программы выхода из кризиса

20

Не заботится о социальной защите населения

19

Далек от народа

12

Нет претензий

5

Затрудняюсь ответить

8

* Исследование типа «Экспресс», сентябрь 1995 г. (= 1600 человек). Приведены позиции, набравшие не менее 10% опрошенных.

Эти ряды показателей интересны отнюдь не «критической массой» оценок действующего президента России, они легко объяснимы. Важнее и труднее объяснить, почему при всех этих оценках Б. Ельцин еще имеет определенный политический потенциал и — как показывает развитие электоральной ситуации 1996 г. — возможность сохранения своего поста в рамках нормальной избирательной процедуры. Такое объяснение, по-видимому, должно учитывать своеобразный статус этого деятеля как постхаризматического лидера, наследующего «советский» (то есть партноменклатурный) тип легитимности властной позиции в постсоветский период. Давно утраченный отблеск личной харизмы 1987–1991 гг. (образ праведника-мученика-героя) не может нейтрализовать, а скорее умножает и усиливает — как всякий синдром разочарования в былом кумире — критические установки самых разных групп населения по отношению к нему.

Но, в соответствии с отмеченной выше особенностью персонализации социальных феноменов, эти установки носят безличностный характер, сам Ельцин выступает в них как метка определенных реальных или воображаемых событий. Даже распространенное представление о неспособности президента управлять обстановкой, силовыми структурами и собственным окружением — может превращаться в апологию «меньшего зла».

Особого рассмотрения заслуживал бы, конечно, недавно — фактически, уже в рамках избирательной кампании — принятый Б. Ельциным образ патерналистского лидера. Но это требует нового материала.

Если вернуться к упомянутой выше функционалистской по своим принципам модели персонализации российского электорально-политического пространства, можно отметить такую ее особенность как обязательная дублируемость основных ролевых позиций. Патерналисткую роль Ельцина никто не может воспроизвести, но ее почти зеркально дублирует главный политический оппонент — Зюганов, а кроме того — пародийно — «всеобщий оппонент» Жириновский. Государственный по роли (и наиболее антигосударственный по убеждению) реформатор Гайдар дублируется своим основным оппонентом — «неофициальным» реформатором Явлинским. В образе «решительной откровенности» дублируют друг друга Лебедь и тот же Жириновский. Типологически новых функциональных позиций нет, потому что политическое пространство замкнуто и не допускает новообразований. Поэтому, между прочим, каждый из новых для электорального поля кандидат в президенты дублирует какую-то из уже принятых ролей...

Электоральное пространство 1996 г. — важнейший пробный камень той вынужденной, неоформленной, пассивной «зрительской» демократии, которая только и могла стать реальной в постсоветской России. И в то же время — поле для исследовательской работы, которое должно быть плодоносным.


 Экономические и социальные перемены: Мониторинг общественного мнения. Информационный бюллетень. 1996. № 3.

109


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

8365. Удивительный Китай 172.08 KB
  Удивительный Китай Китай - это не только другая страна, это другая планета, на которой обитают существа совершенно другой расы, мотивы слов и поступков которых подчиняются железно многотысячелетней логике, для обычного человека не имеющей разумного ...
8366. Демографический кризис в Китае и проблемы связанные с ним 32.41 KB
  Введение. Весь мир взволнован проблемами постоянно растущей численности населения Китая. Приводятся все новые факты, подтверждающие реальность китайской демографической угрозы. Огромное население придает всем проблемам в Китае масштабность, глубину...
8367. Заметки о китайском социализме 88 KB
  Заметки о китайском социализме. Опыт Китая позволяет понять, что необходимо сделать для строительства эффективного социалистического общества XXI века. Понятно, что это будет общество, отличающееся от социализма, обоснованного в других условиях К. М...
8368. Основы разговорного китайского языка 103.5 KB
  Основы разговорного китайского языка В пособии приводиться базовые фразы в форме диалогов, упражнения для повторения пройденной лексики, упражнения для перевода с русского языка на китайский для закрепления грамматических форм. Тексты, приведенные...
8369. Все о китайском чае 103 KB
  Во все времена Китай считался одним из главных производителей чая. За долгую историю производства чая в это стране были открыты и внедрены в практику различные способы выращивания чайного листа, продуманы и апробированы принципы его предварительной ...
8370. Китайский и японский новый год 41.5 KB
  Китайский новый год. Существует древнее суеверие, которое не позволяет в первый день Нового года есть мясо. Считается, что такая пища способна отвратить от человека счастье на целый год. Также не полагается мыть волосы в этот день, поскольку можно с...
8371. Китайское изобразительное искусство 53 KB
  Китайское изобразительное искусство Китайская национальная живопись гохуа появилась в глубокой древности. Она отличается большим своеобразием и совершенно отлична по материалу, технике и художественным средствам от европейской живописи. Китайские ка...
8372. Великая китайская стена 32 KB
  Великая китайская стена (кит.трад., упр, пинь инь: буквально: Длинная стена или кит. трад., упр., пиньинь, буквально: Длинная стена в 10 000 ли)...
8373. Великая китайская стена. Архитектурное сооружение 27.5 KB
  Великая китайская стена Эта очень однородная традиционная архитектура повторяется на протяжении веков установлением типов простых прямоугольных зданий невысокого силуэта, построенных в соответствии с канонами пропорций и методов строительства, котор...