29490

ФАКТОРЫ И ФАНТОМЫ ОБЩЕСТВЕННОГО ДОВЕРИЯ (постэлекторальные размышления)

Научная статья

Социология, социальная работа и статистика

Не дорожи любовию народной Показатель массового доверия или недоверия к политическим партиям деятелям социальным институтам один из наиболее употребительных обобщенных и как будто наиболее чутких индикаторов в опросах общественного мнения. Вот некоторые парадоксы общественного доверия выявленные в опросах упомянутой серии: рост показателей доверия к Б. Ельцину на протяжении избирательной президентской кампании при сохранении резко критических оценок его деятельности; значительное расхождение между рейтингами доверия и электоральной...

Русский

2013-08-21

87 KB

0 чел.

ФАКТОРЫ И ФАНТОМЫ ОБЩЕСТВЕННОГО ДОВЕРИЯ (постэлекторальные размышления)

«...Не дорожи любовию народной»

Показатель массового доверия или недоверия к политическим партиям, деятелям, социальным институтам — один из наиболее употребительных, обобщенных и как будто наиболее чутких индикаторов в опросах общественного мнения. Анализ этого показателя на протяжении серии электоральных исследований убеждает, что его содержание довольно сложно как по структуре, так и по смыслу (даже если ограничиться только доверием к личностям). Неоднозначным оказывается, при ближайшем рассмотрении, и сам социологический — или социально-психологический, в зависимости от угла зрения, — субстрат, то есть тот кажущийся элементарным «кирпичик» общественных связей, из которого строятся отношения лояльности, поддержки, приверженности и пр.

Вот некоторые парадоксы общественного доверия, выявленные в опросах упомянутой серии:

  •  рост показателей доверия к Б. Ельцину на протяжении избирательной президентской кампании при сохранении резко критических оценок его деятельности;
  •  значительное расхождение между рейтингами доверия и электоральной поддержкой, особенно у Г. Явлинского;
  •  феномен доверия к А. Лебедю, чрезвычайно выросшего уже после первого тура президентских выборов.

Принципиальный способ разрешения парадоксов, как известно, состоит в нахождении адекватного для этого уровня анализа проблемы.

Мобилизация доверия стала главной предвыборной акцией Ельцина. Показатели доверия к Б. Ельцину, бывшие в начале избирательной кампании весьма невысокими, возрастали почти параллельно показателям электоральной поддержки.

Таблица 1

Показатели «наибольшего доверия» и поддержки Б. Ельцина
(в % от числа опрошенных)*

Январь

Март

Май

Июль

«Наибольшее доверие»**

5

9

18

20

Намерены голосовать «за»

6

12

27

35

* Исследования типа «Мониторинг», 1996 г, (N = 2400 человек).

** Ответы на открытый вопрос с просьбой назвать 5–6 политических деятелей России, которые вызывают у опрошенных наибольшее доверие.

Таким образом, рост показателей доверия к Б. Ельцину шел параллельно росту его электорального рейтинга. Это позволяет предположить, что в данной ситуации не готовность поддержать на выборах определялась уровнем доверия, а наоборот — уровень доверия зависел от готовности поддержать данную кандидатуру. (Отсюда опять-таки проблема природы самого показателя «доверия» к кандидату со стороны общественного мнения.)

Некоторую ясность в проблему, по-видимому, вносят данные об уровнях показателя доверия у различных групп населения.

Таблица 2

Показатели «наибольшего доверия» к Б. Ельцину
(в % от числа опрошенных)*

Группы

Январь

Март

Май

Июль

По возрасту

до 25 лет

5

11

18

25

25–39 лет

3

6

19

19

40–54 года

5

9

16

19

55 лет и старше

7

11

17

19

По образованию

высшее

4

10

23

20

среднее

5

9

18

21

ниже среднего

4

8

16

19

По месту жительства

Москва и Санкт-Петербург

8

14

25

30

большие города

5

11

19

21

малые города

4

9

18

21

села

4

13

13

14

* Исследования типа «Мониторинг», 1996 г. (= 2400 человек).

Приведенные данные подкрепляют принципиальное предположение о том, что выбор в пользу Ельцина в первую очередь сделан наиболее образованными, молодыми, высоко урбанизованными группами избирателей — и уже это означает рациональный, то есть в определенной мере продуманный, взвешенный характер сделанного выбора. Заслуживает внимания, что именно в этих группах набольшая доля голосовавших была не столько «за» (Ельцина), сколько «против» (Зюганова, коммунистов). Если из общего числа избирателей, проголосовавших за действующего президента во втором туре, 50% поступили так, потому что поддерживали его, а 45% — потому что не хотели допустить к власти Г. Зюганова, (остальные 5% затруднились ответить), то для избирателей в возрасте 25–39 лет это соотношение выглядело как 46:50, 40–54 лет — 47:49, но для лиц старше 55 лет — 57:34. Наибольшая доля голосовавших «против Зюганова» среди имеющих высшее образование (45:52), наименьшая (61:33) — среди наименее образованных. В крупных городах соотношение голосовавших «за» и «против» составило 47:48, в селах — 57:38. (Данные исследования ВЦИОМ типа «Экспресс», середина июля 1996 г., N = 1600 человек.) Таким образом, чем более избиратели были — в общем — готовы к политически грамотному, рациональному электоральному выбору, тем более «критичным» оказывался этот выбор. Поэтому трудно считать эффективным такие слоганы электорально-шумовой кампании, как «голосуй сердцем»...

Добавочную — и решающую в конечном счете — поддержку оказали Ельцину во втором туре в основном (на две трети) избиратели, проголосовавшие «против Зюганова». Это относится, в частности, к тем, кто в первом туре голосовал за Лебедя или Явлинского.

Доверие «своих» и «чужих»

Примечательная особенность кампании мобилизации доверия, предпринятой командой Ельцина, состоит в том, что она практически адресовалась не враждебной или безразлично-«болотной» среде, а бывшим сторонникам действующего президента.

Так, на старте избирательной кампании 1996 г. готовы были поддержать Ельцина (в случае выбора между ним и Зюгановым) лишь 34% из голосовавших за него на президентских выборах 1991 г., 41% из поддержавших его позиции на референдуме в апреле 1993 г., 35% из одобривших Конституцию РФ в ходе декабрьского референдума 1993 г. (Распределение голосов в этом случае составило бы 26:39 в пользу Зюганова. Данные опроса ВЦИОМ типа «Экспресс», конец февраля 1996 г., N = 1600 человек.) Основная (фактическая, не пропагандистская) проблема кампании в пользу президента, таким образом, состояла в том, чтобы вернуть Ельцину необходимый уровень доверия и поддержки со стороны «ельцинистов» 1991–1993 гг.

«Мобилизационный» характер формирования необходимого для избрания Ельцина президентом уровня электорального доверия, по сути дела, определил рамки и значение самого показателя доверия, который выявлялся в предвыборных опросах.

Факторы выбора в «безальтернативной» ситуации

Избирательная ситуация не только предельно упростила политические размежевания в обществе, но и обнаружила непреодолимую тягу к примитивизации структуры всей политической сцены. Притом, действующую как «сверху», со стороны правящих элит, так и «снизу», со стороны общественного мнения, а в конечном счете — со стороны российского «человека политического».

Эта тенденция к примитивизации политического выбора свела декларативный плюрализм («первого тура») к жесткой дихотомии («решающего тура»). Но поскольку и сама дихотомия — выбор между вчерашними и нынешними политическими элитами — приобрела в электоральной пропаганде обеих сторон, в значительной мере и в массовом сознании, как бы предельное, апокалиптическое значение, то выбор между «лучшим» и «худшим» вариантами, превратился, по существу, в ситуацию отстаивания «единственно возможного» варианта существования государства и власти. Тем самым выборы приобрели характер плебисцита — апелляции существующей президентской власти к массовой поддержке. По опросным данным (исследование ВЦИОМ типа «Экспресс», конец июня 1996 г., N = 1600 человек), наиболее часто указываемый сторонниками обоих кандидатов мотив голосования — «у России нет другого выбора».

Из голосовавших за Ельцина во втором туре 19% респондентов вполне одобряли его взгляды, 31% — по большей части; 26% поддержали его, потому что им не нравился другой кандидат, а 20% — потому что опасались победы этого другого (то есть Зюганова).

«Наименьшее зло»?

Данные исследований и анализа заставляют сомневаться в применимости этой моралистической формулы (или родственной ей формулы «привычного зла») к объяснению электорального выбора. Если некоторая часть голосовавших за Ельцина, а также тех, кто предпочли вариант «против всех» или уклонились от голосования, и трактовала собственное поведение с помощью ссылки на меньшее из двух зол, то к реальным факторам массового выбора такую интерпретацию нельзя отнести2. Даже применительно к отдельному субъекту моралистический абсолютизм практически возможен только в лабораторных условиях, то есть в искусственных моделях поведения выбора. В ситуации же массового выбора нормативные критерии неотделимы от практических — относительной эффективности, риска, когнитивных и поведенческих стереотипов.

Проще говоря, десятки миллионов избирателей, решивших голосовать за действующего президента, руководствовались не столько нравственной оценкой его действий или его личности, сколько практическими расчетами — на сохранение определенной стабильности в обществе, на продолжение позитивных перемен, на недопущение возврата к прежним порядкам и т. д. Работали рациональные критерии выбора, которые и определили меру ограниченного, условного — но достаточного для электоральной ситуации — доверия к кандидатуре Ельцина. (Критерии доверия к его главному сопернику требуют отдельного анализа и в данном случае не рассматриваются.)

Пределы доверия: внешние и внутренние

Как известно из официальных источников, Б. Ельцин получил на решающем этапе выборов поддержку со стороны 37% населения, то есть несколько более чем одной трети избирателей. Это соответствовало мобилизации «наибольшего доверия» примерно 30% взрослого населения страны. При этом «вполне» доверяли Ельцину в июле, после избирательного успеха, 23%, а среди «своих» — 46%. Из отметивших «наибольшее доверие» к Ельцину в июле полностью поддерживали его действия только 38%.

Правда, в соответствии с отмеченной выше особенностью массовой установки на доверие к Ельцину, рост электоральной поддержки в ходе избирательной кампании и сами результаты выборов привели к определенному возрастанию уровня доверия. Так, в январе 1996 г. индекс доверия президенту (по семибалльной шкале) составлял 2,39, в августе — 3,34. В январе 72%, а в августе 68% населения (56% голосовавших за Ельцина) считали его ответственным за тяжелое положение в экономике (опрос типа «Экспресс», август 1996 г., = 1600 человек). В предвыборные месяцы большинство избирателей, собиравшихся голосовать за нынешнего президента, не питало иллюзий в отношении его возможностей исполнить предвыборные обещания — и в отношении задолженности по зарплате и пенсиям, и в отношении прекращения чеченской войны.

Может показаться, что доверие избирателей к Ельцину сохранилось и даже возросло в ходе кампании не благодаря исполнению предвыборных обещаний, а как бы вопреки их неисполнению. Обусловлена эта кажущаяся странность довольно простым обстоятельством — снижением уровня притязаний, качества или высоты той «планки», которую нужно было преодолеть для достижения искомого электорального результата. Рациональный расчет массового «ельцинского» избирателя был предельно упрощенным, поэтому он и оказался осуществимым.

Таким образом, специфическое содержание того доверия, которого искал и добился у своих избирателей Б. Ельцин — результат предельно упрощенного рационального расчета. Это нечто вроде доверенности («мандата») на продление властных полномочий без веры в личные способности лидера и, тем более, без уверенности в том, что он способен справиться с проблемами страны.

Этот «мандат» был получен, во-первых, благодаря мобилизации «старых» сторонников, а во-вторых, из-за упомянутой выше безальтернативности ситуации: соперники Ельцина в электоральной гонке за доверием избирателей фактически не смогли составить ему реальной конкуренции, поскольку каждый боролся только за свой электорат, почти не касаясь потенциала других кандидатов. А поскольку, как уже говорилось, сам показатель «доверия» получал свой смысл применительно к разным кандидатам (имеются в виду основные, характерные), — акции различных кандидатов развертывались просто в разных плоскостях.

Г. Явлинский: доверие без поддержки

Этот феномен неоднократно привлекал к себе внимание исследователей. На протяжении последних двух-трех лет Г. Явлинский стабильно получал наивысшие или одни из высших показателей доверия населения. Однако рейтинг доверия столь же стабильно отличался от рейтинга электоральной поддержки.

Таблица 3

Динамика показателей «наибольшего доверия» и электоральной поддержки Г. Явлинского (в % от числа опрошенных)*

Январь

Март

Май

Июль

«Наибольшее доверие»

18

17

21

20

Намерение голосовать «за»

8

5

4

5**

* Исследования типа «Мониторинг», 1996 г. (= 2400 человек).

** Голосовали 16 июня.

Таблица 4

Показатели «наибольшего доверия» Г. Явлинскому в течение 1996 г.
(в % от числа опрошенных, по группам населения)*

Группы

Январь

Март

Май

Июль

По возрасту

до 25 лет

16

22

27

27

25–39 лет

18

24

20

20

40–54 года

23

19

21

21

55 лет и старше

16

18

14

14

По образованию

высшее

34

36

28

28

среднее

20

22

22

22

ниже среднего

11

14

13

13

По месту жительства

Москва и Санкт-Петербург

36

34

29

21

большие города

19

19

24

25

малые города

18

15

21

18

села

12

14

14

17

* Исследования типа «Мониторинг», 1996 г. (= 2400 человек).

Вряд ли можно целиком объяснить отмеченное расхождение уровней доверия и поддержки такими факторами, как слабая организационная или пропагандистская работа сторонников Явлинского, отсутствие реальной альтернативной программы и т. п. Скорее всего, перед нами просто иной тип общественного доверия, — в первую очередь связанный с уважением, высокой оценкой профессионального, интеллектуального, нравственного уровня этого деятеля в общественном мнении, — но не с перспективой наделения его высшими властными полномочиями и не с расчетом на решение конкретных общественных проблем. Подобно тому, как на протяжении ряда лет оставался привлекательным и неподвижным образ «альтернативной демократии», сохранял привлекательность и образ Явлинского. Уже отмечалось, что сторонники этого лидера из числа социологов и журналистов, а потом, вероятно, и сам лидер, допустили ошибку, приняв рейтинги такого доверия за реальный шанс на президентских выборах.

Возможность иного типа массового доверия к Г. Явлинскому зависит, естественно, от того, в каких ролях и с каким успехом он сможет выступить в новой политической ситуации, складывающейся после выборов 1996 г.

Феномен генерала Лебедя

Появление на политической сцене А. Лебедя — самое яркое и странное событие в реальной политике и в общественном мнении России в текущем году. (В данном случае предметом рассмотрения является, конечно, только вторая проблема, главная часть которой — феноменальный рост общественного доверия к А. Лебедю.)

После перехода отставного генерала к политической деятельности можно выделить три фазы его восприятия в массовом сознании:

  •  с середины 1995 г. до перехода на должность советника президента Лебедь — один из лидеров КРО, а затем кандидат в президенты,
  •  с 17 июня до середины августа 1996 г. Лебедь в новой должности, но еще без конкретных полномочий и результатов деятельности,
  •  с середины августа Лебедь выступает прежде всего как инициатор чрезвычайно смелых и рискованных попыток урегулирования положения в Чечне.

Имеющиеся данные позволяют судить только о двух первых фазах.

Таблица 5

Динамика показателей «наибольшего доверия» и электоральной поддержки А. Лебедя
(в % от числа опрошенных)*

Январь

Март

Май

Июль

«Наибольшее доверие»

14

17

18

38

Намерение голосовать «за»

7

6

4

10**

* Исследования типа «Мониторинг», 1996 г. (N = 2400 человек).

** Голосовали 16 июня.

Как видим, стремительный подъем уровня доверия к Лебедю начался после первого тура президентских выборов и его превращения из независимого оппозиционера в советника президента. До этого момента показатели доверия держались примерно на одном уровне.

Таблица 6

Показатели «наибольшего доверия» А. Лебедю в течение 1996 г. (в % от числа опрошенных по группам населения)*

Группы

Январь

Март

Май

Июль

По возрасту

до 25 лет

9

8

13

38

25–39 лет

13

13

18

35

40–54 года

16

26

21

44

По образованию

высшее

12

19

22

39

среднее

16

17

21

42

ниже среднего

12

23

13

32

По месту жительства

Москва и Санкт-Петербург

13

8

11

44

большие города

13

16

17

38

малые города

17

21

22

39

села

10

26

16

33

* Исследования типа «Мониторинг», 1996 г. (= 2400 человек).

Из таблицы 6 видно, что структура доверяющих Лебедю существенно изменилась с переходом ко второй фазе президентских выборов. Если «старый» Лебедь выступал преимущественно героем «среднего» избирателя — среднеобразованного, жителя нестоличных городов, среднего рабочего возраста, — то «новый» Лебедь стал прежде всего кумиром высокообразованных, столичных, молодых групп населения. Притом его популярность выросла именно по показателю общественного доверия, поскольку судить об электоральных шансах кого бы то ни было пока преждевременно. Наиболее интересен в этой трансформации образа поворот к Лебедю симпатий наиболее образованной части населения.

Стоит обратить внимание на то, что фантастический взлет общественного доверия к Лебедю — феномен краткого периода после первого тура президентских выборов, не связанный прямо ни с более или менее успешной его предвыборной кампанией, ни с позднейшими акциями генерала в новой его роли. Дело, понятно, не в аппаратном маневре, переместившем генерала на высокое и горячее место в окружении президента, а в том значении, которое эта трансформация получила в общественном мнении. И, наконец, образ Лебедя в общественном мнении в этот момент, то есть на второй фазе президентских выборов — продукт самого общественного мнения, его запросов и иллюзий, в определенной мере стимулированный нетривиальной манерой поведения нового лица в политической сфере.

Образ генерала Лебедя в массовом сознании на этот момент воплотил те человеческие качества политика, которых недоставало образам «привычных» персонажей общественно-политической сцены: героической мужественности, уверенности в своих силах, способности простейшим образом разрубать запутанные узлы. В этом образе сплелись радикальный критический популизм и патриотические комплексы, привлекательные для значительной части населения. Он занял в общественном мнении те ниши, на которые в разной мере и с разным успехом претендовали В. Жириновский, Г. Зюганов, Г. Явлинский.

Взлет популярности Лебедя после первого тура выборов — компенсаторная реакция на явную и скрытую неудовлетворенность ситуацией вынужденного голосования за непопулярных, непроходимых, неадекватных массовым надеждам деятелей, а также на дискредитировавшие себя политические приемы и пропагандистские обороты. (Фигурально выражаясь — реакция на политическое безрыбье.) Недаром сразу после выборов Лебедь становится всеобщим кумиром.

Особо следует отметить значение такой компоненты образа Лебедя как демонстративное стремление предельно упрощать запутанные проблемы государственной жизни и способы их решения (опять-таки демонстративно-радикального). Очередной раз в давней и недавней отечественной истории «немудрое мира» выступает средством преодоления «мудрого», то есть усложненного и запутанного с точки зрения обыденного человека, — подобно тому, как это было во все переломные моменты. Представление о всесильной «мудрости простоты» неизменно оказывалось привлекательным для массового сознания, вне зависимости от соотношения желательных и нежелательных последствий.

Таблица 7

Сочетание показателей «наибольшего доверия» к различным деятелям
(в % от числа наиболее доверяющих перечисленным лицам)*

Б. Ельцин

Г. Зюганов

А. Лебедь

В. Черномырдин

Г. Явлинский

Б. Ельцин

100

5

69

41

27

Г. Зюганов

5

100

43

7

20

А. Лебедь

36

23

100

23

33

В. Черномырдин

67

12

72

100

29

Г. Явлинский

27

21

64

18

100

Всего**

20

20

38

12

20

* Исследование типа «Мониторинг», июль 1996 г. (N = 2400 человек).

** От общего числа опрошенных.

Положение «самого доверенного» лица в обществе обязывает, — особенно, если имеется расчет использовать это положение для дальнейшего утверждения своего авторитета. Такое положение, как известно, вынудило генерала Лебедя в какой-то момент блокироваться с реформаторской частью президентского окружения, а затем занять самые радикальные позиции в попытке развязать чеченский узел. Влияние этих шагов на общественное мнение, на образ и способы действия самого А. Лебедя составит особый предмет исследования.

Попытка типологии

Суммируя высказанные соображения, попытаемся представить некоторую картину типов общественного доверия по отношению к политическим деятелям (вопрос о природе доверия—недоверия социальным институтам не затрагивается).

Рассмотренные варианты отношения общественного мнения к некоторым современным персонажам политической сцены позволили выделить три базовых типа доверия:

  •  доверие как готовность признать и подчиниться авторитету определенного лица — скорее даже его должности («доверенность»). Пример — отношение к Б. Ельцину среди его избирателей;
  •  доверие как признание личностных достоинств, как уважение к таланту, интеллекту и прочим качествам («вера»). Примером может служить отношение к Г. Явлинскому его сторонников;
  •  доверие как «уверенность» в способность героя — именно здесь этот термин вполне уместен в многообразии его значений — к действиями, направленным на избавление от каких-то бедствий. Наиболее подходящий пример — конечно, массовое отношение к генералу А. Лебедю после получения им административных полномочий.

Заслуживают внимания и некоторые дополняющие элементы типологии. Уместно, скажем, отметить особенности мужского (расчетливого, рационализированного) доверия, которое нуждается в практической проверке конкретных действий адресата, — согласно известному принципу «по делам их узнаете их». В отличие от него доверие женского типа — нераздельное, ценностно или традиционно подкрепленное («не по хорошу мил, а по милу хорош»). Таким было, например, восприятие общественным мнением «раннего» Ельцина, наделенного популистским обаянием, позже — Явлинского с его комплексом невостребованного таланта. Можно выделить, далее, активный и пассивный типы «доверительных» установок. В первом случае отношение доверия эмоционально нагружено, может приводить к мобилизации воображения и коллективным действиям. Во втором — доминирует терпеливая покорность обстоятельствам (по принципу «как бы не было хуже») и отторжение коллективных акций. Такое доверие — а именно оно оказалось доминирующим на прошедших выборах3 — людей не подымает и не сплачивает («...ничем не жертвуя ни злобе, ни любви»).

Отметим, наконец, некоторые особенности соотношения доверия и действия. Если доминирует пассивное доверие «мужского» типа, действие (или состояние, привычка) предшествует доверию. Активное доверие «женского» типа, напротив, инициирует действие: увлечение, иллюзия, вдохновение, как известно, способно двигать горами.

Общественное доверие до и после выборов

Предвыборная ситуация определяла мобилизацию общественного доверия (внимания, интереса к этому доверию) и ставила судьбу власти в явную зависимость от него. В обычных послевыборных условиях мобилизационная напряженность со всеми сопутствующими ей противопоставлениями «своих»—«чужих»—«лишних» и т. п. рассасывается, необходимость в непосредственной апелляции к общественному доверию и мнению исчезает, политическая борьба приобретает внутриаппаратный — скрытый, «подковерный» — характер. Роль общественного мнения в таких условиях оказывается периферийной (кстати, еще и в том смысле, что ожидаются региональные выборы) и мобилизующей в дальней — по нашим меркам — перспективе следующего избирательного цикла.

Однако сложившаяся после президентских выборов 1996 г. ситуация не может считаться «обычной». Неустойчивость властных структур, а также отсутствие легитимных механизмов балансировки интересов и ресурсов влияния и прочие обстоятельства вынуждает лидеров и активистов различных структур время от времени непосредственно обращаться к общественному мнению — как к средству давления на высшие уровни правящей иерархии. Примерами может служить апелляция А. Чубайса к массовой аудитории во время известной пресс-конференции 20 июня, или обращение А. Лебедя к президенту через такую же телеаудиторию. По всей видимости, внутриаппаратная или околоаппаратная борьба и впредь будет стимулировать акции такого рода. Нет условий для «всеобщей» мобилизации общественного мнения, но сохраняется почва для локальных, направленных его возмущений, а также, конечно, для мобилизации общественного недоверия, которое может сыграть важную роль именно в послевыборных условиях.


 Экономические и социальные перемены: Мониторинг общественного мнения. Информационный бюллетень. 1996. № 5.

2 «Мириться лучше со знакомым злом, чем бегством к незнакомому стремиться» (Шекспир В. Гамлет. III. 1).

3 По данным июльского мониторинга, такую черту русского характера, как терпение чаще других указывали голосовавшие за Ельцина.

136


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

27450. Каково назначение охранительных норм 24 KB
  Охранительные нормы определяют условия применения к субъекту мер государственнопринудительного воздействия характер и содержание этих мер. Эти нормы возникают вследствие нарушения норм регулятивных. Охранительные нормы регулируют отношения связанные с юридической ответственностью.
27451. Каковы отличия юридической ответственности от иных мер государственного принуждения 26.5 KB
  Кроме нее существуют и другие виды государственного принуждения осуществляемого на основе и в рамках права: меры защиты меры пресечения принудительные меры воспитательного воздействия принудительные меры медицинского характера реквизиция. Если юридическая ответственность связана с возложением новой дополнительной юридической обязанности например лишение свободы то меры защиты с выполнением старой обязанности той которую должен исполнитель субъект. Меры пресечения подписка о невыезде задержание и т. а также иные меры...
27452. Механизм государства и его основные элементы 27.5 KB
  Механизм государства – это целостная система взаимосогласованных и взаимодействующих государственных органов и средств с помощью которых осуществляются задачи и функции государства. В его структуре можно выделить три взаимосвязанных уровня: элементарный – уровень государственного органа; системный – уровень группы государственных органов образующих ту или иную подсистему механизма государства правоохранительная система; инструментальный уровень – правовые нормы регламентирующие деятельность государственных органов отношения...
27453. Англо-саксонская правовая система 29.5 KB
  Англосаксонская правовая система. Система общего права характерна для стран которые реципировали английское общее право дополненное и усовершенствованное €œправом справедливости€. В эту семью входят национальные правовые системы Англии Северной Ирландии а также тех государств главой которых формально считается королева Великобритании – Канады Новой Зеландии Австралии и других т. Для этой правовой системы свойственна тройственная структура источников: общее классическое английское право право справедливости и статутное право.
27454. Взаимодействие государства и права 28.5 KB
  Модели соотношения государства и права: 1. право верховенствует над государством либеральнодемократическое государство теория правового государства 3. государство создает право но в своей деятельности им связано реалистическая модель: соотношения права и государства: единство права и государства.
27455. Виды правовых норм, в зависимости от предмета и метода правового регулирования 33 KB
  По предмету правового регулирования по отраслям права выделяют: нормы государственного административного финансового земельного гражданского трудового уголовного и иных отраслей российского права. Отраслевые нормы подразделяются на материальные и процессуальные. Материальные правовые нормы закрепляют права и обязанности субъектов права их правовое положение пределы правового регулирования и т. Процессуальные правовые нормы регулируют организационные отношения и носят сугубо организационнопроцедурный управленческий характер.
27456. Власть и социальное регулирование – как основные средства организации жизнедеятельности общества 40.5 KB
  Социальное управление обеспечивает единство согласованность взаимосвязь деятельности людей в интересах общества и личности человека сохранение целостности и гармоничного развития. Осуществляя социальноэкономическую функцию социального управление должно раскрыть выразить и разрешить противоречия между потребностями интересами ценностными ориентациями людей и существующей системой экономических отношений. 4 Социальная функция управления в собственном ее понимании осуществляется по средством регулирования отношений между отдельными...
27457. Государственная власть и способы ее осуществления 27 KB
  Государственная власть представляет собой особую разновидность социальной власти. Согласно одной точке зрения государственная власть – более узкая категория чем политическая власть ибо последняя осуществляется не только государством но и другими звеньями политической системы общества: партиями общественными организациями и т. В соответствии с другой точкой зрения понятие политическая власть тождественно понятию государственная власть так как первая исходит от государства и реализуется не иначе как при его прямом или косвенном...
27458. Государство и партия в политической системе России 28 KB
  Элементами политической системы в широком смысле выступают политические институты материальные и идеологические а также социальные нормы регулирующие деятельность этих институтов политические моральные корпоративные юридические. Политическая система в узком смысле – это система субъектов политических отношений иначе еще ее называют политической организацией общества. Элементами политической организации общества являются государство общественные объединения отдельные граждане.