29495

Элита и «масса» в общественном мнении: проблема социальной элиты

Научная статья

Социология, социальная работа и статистика

Принято выделять элиты по их профессиональному месту по роду их занятий в обществе и соответственно говорить об интеллектуальных политических военных экономических культурных и т. Эта категория элиты действует преимущественно через системы и средства массовой информации. Поэтому кстати численность публичной элиты ограничена немногими десятками лиц это определяется возможностями самого поля массового внимания или фигурально выражаясь размерами подиума.

Русский

2013-08-21

76 KB

2 чел.

Элита и «масса» в общественном мнении: проблема социальной элиты

Кризис общества — кризис элиты

Один из компонентов затяжного кризисного перелома, который наблюдается в российском постсоветском обществе, — разрушение системы социокультурных ориентиров и образцов, а вместе с тем — кризис элитарных структур, деформация их ролей и связей с «массовыми» структурами общества. Элита утрачивает свое значение, если «массы» перестают воспринимать ее символические и инструментальные функции (трансляция интегративных образцов, кодов культуры, поведенческих правил и т. д.). Значительная часть современных дискуссий о нравственной деградации общества, лишившегося своих духовных лидеров, а также о распаде и деградации самих интеллектуальных и правящих элит, лишенных общественного признания, строится вокруг этого комплекса. При этом нередко смена природы и функций элитарных структур воспринимается, и прежде всего носителями этих структур, только в эмоционально-трагическом ключе.

Представляется, что предпосылкой перехода к социологическому анализу проблемы должно быть уточнение некоторых исходных категорий. Принято выделять элиты по их профессиональному месту, по роду их «занятий» в обществе, и соответственно говорить об интеллектуальных, политических, военных, экономических, культурных и т. п. элитах. Поскольку характер любых элитарных структур определен в первую очередь их функциями в обществе, целесообразно также разделять элитарные структуры по способу  исполнения ими своих функций по отношению к обществу, к «массе», к социальным институтам.

Элита публичная и элита социальная

«Публичную» элиту составляют те деятели или группы, которые обращаются к обществу как к зрителям, слушателям, последователям, сторонникам (публике в широком смысле слова). Эта категория элиты действует преимущественно через системы и средства массовой информации. К ней относятся не только профессиональные публицисты или комментаторы, но специалисты — политики, ученые, юристы, военные и т. д., поскольку они действуют вне своего профессионального круга и «предъявляют себя» публике через СМИ. Публичная элита непременно демонстративна, способна заинтересовать, вдохновить, оценить, дискредитировать, декларировать обобщенные образцы поведения, но в ее функции не может входить передача практических образцов, специальных знаний или, скажем, выработка программ. Она ориентируется на «общую публику», на неспециализированную аудиторию. Поэтому, кстати, численность публичной элиты ограничена немногими десятками лиц — это определяется возможностями самого поля массового внимания (или, фигурально выражаясь, размерами подиума).

К «социальной» элите можно отнести те группы и структуры, которые оперируют в поле институционализированной профессиональной деятельности (работы, обучения) и обеспечивают передачу практических образцов, установок, ориентиров. Средствами действия выступают преимущественно профессиональные коммуникации и контакты. Способность задавать или переосмысливать образцы поведения (служить «примером») связана у этих структур с более высоким социальным статусом социально-элитарных групп по отношению к общему уровню. Наиболее очевидные, эмпирически проверяемые показатели такого статуса — более высокий уровень образования и более высокие позиции в иерархии социального управления. Социальная элита многочисленна и потому доступна для массового выборочного исследования.

Выделенные два типа элитарных структур не исчерпывают список возможных их вариантов. В каждой сфере деятельности или профессиональной группе формируется и воспроизводится своя «специализированная» элита, полем действия которой является не общество, а соответствующая группа. На принятие решений, особенно политических, влияют различные группы советников, лоббистов и пр., которые могут рассматриваться как специфические «закрытые» элитарные структуры. В данном случае такого рода образования остаются вне поля рассмотрения.

Характеристика кризиса

Изложенные выше соображения позволяют уточнить адресацию современного кризиса элитарных структур в российском обществе: происходит прежде всего кризис публичной элиты, той самой, которая переживала короткий расцвет в лучшие годы перестройки и гласности. Только в эти годы создалась возможность формирования этой особой, беспрецедентной в отечественной истории структуры, которая сыграла уникальную роль в разрушении тоталитарного строя. С ее деятельностью связаны как сильные, так и слабые стороны «перестроечных» процессов, их специфика и противоречивость.

Численность публичной элиты периода перестройки (точнее, ее «первого ряда») — если рассматривать ее как социальную группу, — ограничивалась несколькими десятками ярких имен, которые пользовались доверием демократически настроенной части общества и оказывали определенное влияние на действия и лозунги «горбачевской» партийной верхушки. С современных позиций все компоненты приведенного выше утверждения нуждаются в оговорках. Демократические настроения тех лет, поддерживаемые эйфорией первых шагов либерализации политического режима (гласность, «помилование» диссидентов), как известно, оказались питательным бульоном взаимоисключающих течений демократизма, либерализма, национализма, неосоциализма, неопочвенничества и т. д. Двусмысленные с самого начала отношения между властью и либерально-интеллигентской элитой поддерживали одну из самых живучих и опасных иллюзий российской истории — иллюзию разумного, «просвещенного» деспотизма. С ней связаны престиж «нового мышления» и надежды на «плановые» реформы в обществе.

«Перестроечная» элита была откровенно публицистичной: солидные ученые и парламентские трибуны выступали перед массовой публикой и воздействовали на нее исключительно как публицисты. Притом публицисты, исполнявшие довольно простую и популярную задачу, — выразить то, что уже было известно, что передавалось исподтишка в прошлые годы. Примеры обстоятельного, в особенности, экономического, анализа, оказывали значительно менее заметное влияние на умы, чем сама возможность «назвать вещи своими именами». Примечательно, что публицистическая функция на время приравняла к властителям дум, наряду с учеными, писателями, депутатами и другими тогдашними персонажами «публичного действия», также профессиональных телекомментаторов и рок-певцов нового (по тем временам) социально-критического стиля.

Крушение надежд на планомерную трансформацию тоталитарного общества в демократическое привели к переоценке перестройки, М. Горбачева — а вместе с тем и «публичной» перестроечной элиты — в общественном мнении. Разумеется, дело не только в разрушении иллюзий, но и в уходе со сцены тех переходных социальных и психологических структур, которые нуждались в таких иллюзиях. Отыграв свою роль, публичная элита «перестроечных» лет неизбежно утратила свои функции стимулятора общественных настроений (как утрачивают их и система массовой коммуникации, печать, телевидение), другие функции ей не свойственны. Многие из представителей этой группы сегодня определяют доминирующий в СМИ тон уныния и разочарования в перестройке и реформах, часть из них увлечена установками национализма и державности. Очень немногие используют возможности для серьезной аналитической или практически-организаторской работы. В этом, как представляется, существо кризиса публичной элиты. Трансформации и потрясения испытывают и другие элитарные структуры, но эти процессы имеют иную природу.

«Новые» или «старые» элиты?

В строгом смысле слова, те группы активистов, которые задают тон в структурах бизнеса или власти, могут быть лишь уподоблены элитам, поскольку отсутствуют необходимые традиции и механизмы их социального воспроизводства. Их пока не всегда можно отличить от клик, кланов, организованных групп (распространенные сравнения с мафией носят скорее метафорический и оценочный характер). В принципе, часть ныне действующих групп такого рода может, обретя устойчивость, превратиться в элитарные структуры.

Понятно, что нынешние функции и перспективы групп с элитарными претензиями или потенциалом заслуживают обстоятельного анализа. В настоящее время он основательно затруднен не столько из-за скудости материала, сколько из-за распространенности непродуктивных стереотипов его восприятия.

Первый из них построен на обвинениях в коррупции, связях с преступными группировками и т. п. атрибутами «криминальной революции». Эти обвинения, как известно, служат одной из главных опор всей политической критики использующей аргументацию популистского типа. Такая аргументация довольно популярна: примерно половина опрошенных горожан («Экспресс», сентябрь 1994 г.) полагает, что коррупция в правящем аппарате сейчас сильнее, чем в «советские» времена. Серьезные сравнения здесь затруднены ввиду слабости юридической практики и статистики в делах о коррупции. В плане же чисто социологического анализа коррумпированность функционеров — признак новых элитарных структур, лишенных как социально-репрессивного контроля, так и нормальных правовых, нравственных и антропологических («человеческих») рамок. Постольку высокий уровень коррупции — тяжелая болезнь роста практически всех модернизирующихся обществ.

Другой стереотип восприятия новых элитарных структур связан с генезисом их личного состава. Согласно многочисленным и нередко довольно представительным исследованиям, преобладающая часть формирующейся бизнес-элиты, равно как и элиты власти (включая закрытые структуры) может быть представлена как номенклатура «старых» партийно-советских, административных или хозяйственных органов, либо как их потомки, родственники и т. п. Отсюда распространенные доводы относительно того, что после всех потрясений перестройки и реформ командные функции остались у того же социального слоя. Этот способ аргументации вызывает принципиальные возражения.

Во-первых, не было никаких оснований рассчитывать на то, что новые элитарные структуры могли бы сформироваться вне влияния и наследия старых, «советских», которые за время своего господства монополизировали все каналы социального и профессионального продвижения. Превращение — а поначалу даже просто переименование — номенклатурных назначенцев в «независимых» политиков или хозяев производства было повсеместным и неизбежным при заданном всей советской историей распределении социальных ресурсов. Можно утверждать, что эта ситуация в каком-то виде сохранится на ближайшие поколения.

Во-вторых, нельзя считать «социальное происхождение» решающим фактором детерминации деятельности людей, какие бы номенклатурные должности они ни занимали. (В преувеличении роли происхождения, несомненно, сказывается методологическое наследие примитивных «классовых» доктрин: вульгаризованный марксизм видит зависимость человека от его классовой группы и его происхождения, для социологического подхода более характерен поиск институциональной зависимости поведения.)

«Действующая» номенклатура всегда ориентировалась на иерархическую структуру партийного господства и контролировалась. Крушение этой централизованной структуры изменило ситуацию кардинальным образом. Оставшись без партийной опеки, номенклатура неизбежно превращается в бывшую, она вынуждена искать иные ориентиры и нормативы своего поведения. (Остаются, правда, стереотипы мышления, а также — что более важно — групповые, клановые связи, но они сами по себе не делают погоды.) Независимо от социального происхождения, политических верований и пристрастий, функционер, попавший в ситуацию жесткой экономической или политической («аппаратной») конкуренции, вынужден приспосабливаться к ней и действовать в соответствии с ее правилами. Конечно, никакой единой и общепризнанной системы «правил» здесь не существует, тем более в условиях всеобщей нестабильности и неорганизованности, специфической для переходного времени в отечественных условиях. Приходится выбирать между различными уровнями возможной активности и адаптации к наличным условиям — от достаточно цивилизованных и перспективных до примитивно-жульнических и краткосрочных. Траектория движения активистской группы или личности между такими уровнями, видимо, и определяет характер их возможного статуса в элитарных структурах.

Положение социальной элиты: предварительные замечания

Согласно сказанному ранее, в качестве социальной элиты рассматривается «продвинутая» часть общества, принципиальная функция которой состоит в передаче практических, повседневных образцов действия.

Если в условиях партийно-советского режима публичная элита была невозможной, то социальная элитарная структура существовала. Ее роль трактовалась, правда, преимущественно как чисто техническая (инструментальная или профессиональная: учитель учит детей, врач лечит больных и т. д.). Предполагалось, что поддержание ценностей, интегрирующих общество, является монополией правящей верхушки с ее идеологическим аппаратом. (На деле такая модель никогда не могла быть реализована полностью.) В обстановке распада «центральных» ценностных структур функции социальной «периферии» — как, впрочем, и социально-пространственной, географической — растут и расширяются. Если на людей, на массы не действуют больше ни устрашение, ни какие бы то ни было соблазнительные призывы, повседневный образец становится особо важным, может быть, даже единственным действующим ориентиром социальной нормы и барьером на пути всеобщего распада. Отсюда и особая важность анализа ориентаций «продвинутого» слоя общества в сравнении с остальной, условно говоря, «рядовой» массой. Соотношение позиций, которое выявляет такое сравнение, позволяет судить о состоянии социальных ресурсов, о направленности вектора общественных настроений.

Социальная элита: эмпирическая база анализа

Все дальнейшие суждения строятся на основе исследований общественного мнения, проведенных ВЦИОМ. Наиболее надежным источником являются результаты мониторинговых исследований 1993–1994 гг., сведенные вместе и представленные как единые массивы данных (более 47 тыс. респондентов, опрошенных с марта 1993 г. по март 1994 г., и более 26 тыс., опрошенных с апреля 1994 г. по май 1995 г., представляющих городское и сельское население России).

В этом массиве занятое население составило 60% всех опрошенных. Из этого числа одна треть (33%) — руководители предприятий, подразделений, специалисты с высшим и средним специальным образованием («руководители и специалисты», собственно и репрезентирующие социальную элиту). По укрупненным отраслям в данных этих исследований представлены промышленность и транспорт, культура, образование, здравоохранение, управление, армия, милиция, суды. Две трети опрошенных — это работники различных отраслей, не имеющие специального образования и не исполняющие руководящих функций («остальные»).

По уровню образования группа руководителей и специалистов заметно отличается от остальных работников:

Таблица 1

Образовательный уровень (в % от числа опрошенных по группам)*

Группы

Ниже среднего

Среднее

Высшее

Руководители и специалисты

4

52

44

Остальные

43

55

3

* Исследования типа «Мониторинг», объединенный массив за 1993–1994 гг. (= 73000 человек).

Обращает на себя внимание почти полная симметричность «крайних» показателей (по диагонали) при близости «средних»: элитарная группа состоит почти исключительно из лиц со средним и высшим образованием (в пропорции 5:4), остальная же масса в той же примерно пропорции — из обладателей среднего и более низкого образования.

Исключение из рассмотрения неработающего населения объясняется чисто техническими соображениями (в частности, сложностью дифференцировать различные группы среди пенсионеров) и вряд ли существенно искажает принципиальное распределение мнений.

Среднедушевой доход в группе руководителей и специалистов за период был в среднем на одну треть выше, чем по всему массиву опрошенных. Оценки собственного положения и ожидания у представителей социальной элиты незначительно выше.

Проблемы общества глазами социальной элиты

Ответы на вопрос «Какие из проблем общества беспокоят Вас больше всего?» в указанный годы таковы:

Таблица 2

«Что беспокоит Вас в большей степени…?» (в % от числа опрошенных)*

Варианты ответа

Руководители и специалисты

Остальные

Дефицит товаров

7

12

Рост цен

72

81

Безработица

51

58

Кризис в экономике

60

51

Преступность

65

62

Кризис морали и культуры

41

23

Загрязнение среды

34

26

Межнациональные отношения

23

18

Несправедливое распределение

32

36

Угроза фашизма, экстремизма

8

5

Коррупция

26

25

Слабость власти

35

28

Конфликты в руководстве

12

12

Угроза военной диктатуры

3

3

Конфликты на границах

19

20

* Исследования типа «Мониторинг», объединенный массив за 1993–1994 гг. (= 73000 человек).

Как видим, социальную элиту меньше беспокоят «практические» проблемы (цены, дефицит, безработица) и больше — политические и идеологические (слабость власти, межнациональные отношения). Примечательно, что самое крупное расхождение между оценками двух выделенных групп — в два раза — по поводу значения кризиса морали и культуры. По таким позициям как коррупция, слабость власти, конфликты в руководстве, практически нет различий в мнениях элиты и остальной массы.

«Запас прочности»: элита и масса

По мнению опрошенных, их ситуации соответствуют следующие суждения:

Таблица 3

Оценки ситуации глазами социальной элиты и массы (в % от числа опрошенных)*

Варианты ответа

Март1993 г. — март 1994 г.*

Апрель 1994 г. — май 1995 г.*

Руководители и специалисты

Остальные

Руководители и специалисты

Остальные

Все не так плохо и можно жить

12

7

13

9

Жить трудно, но можно терпеть

53

53

49

53

Терпеть уже невозможно

30

34

31

31

Затруднились ответить

5

6

6

7

* Исследования типа «Мониторинг», объединенные массивы: 1) март 1993 г. — март 1994 г. (= 47343 человек), 2) апрель 1994 г. — май 1995 г. (= 24260 человек).

В обоих массивах мнения «продвинутой» группы заметно смещены в сторону более оптимистических, в то время как средние суждения («можно терпеть») почти не отличаются от суждений рядовых, а самые пессимистические не столь часты. В целом, «запас прочности» этой элитарной группы на несколько пунктов больше, чем у остальной массы. Это существенно, поскольку тем самым как бы предопределяется более позитивное отношение элитарной группы к реформам вообще:

Таблица 4

Отношение к реформам (в % от числа опрошенных)*

Варианты позиции

Руководители и специалисты

Остальные

Реформы продолжить

41

29

Реформы прекратить

21

29

Затруднились ответить

38

42

* Исследование типа «Мониторинг», объединенный массив за апрель 1994 г. — май 1995 г. (N = 24260 человек).

В данном случае позиция «продвинутой» группы уже существенно отлична от «массовой»: только здесь число сторонников продолжения реформ вдвое больше числа их противников, а также превышает число затруднившихся ответить. Причем доля отказавшихся отвечать почти одинакова во всех группах (около 40% опрошенных в каждой группе). Если правомерно говорить о существовании практической социальной опоры реформ, то именно социальная элита общества прежде всего исполняет эту роль в обществе. В рамках общественных и собственных возможностей, как правило, без проявлений энтузиазма и без осмысления. Уровень неуверенности и сомнений социальной элиты, как видно из таблицы 4, мало отличается от общемассового, но надежд на реформы все же заметно больше. Социальная элита не может возвышаться над массами, она способна лишь «на полшага» их опережать.

Следует, конечно, отличать декларативное, заявленное отношение к реформам от практического. Общественным настроениям, особенно в столь запутанной переходной ситуации, как нынешняя, неизбежно присуще амбивалентное отношение к происходящему. Практически стремится адаптироваться к новой ситуации и использовать ее значительно больше людей, чем заявляет о своем одобрении реформ.

В данной статье отмечены лишь некоторые особенности поведения социальной элиты, с этой целью взят узкий круг вопросов. Анализ других реакций этой общественной структуры показывает, что, например, по политическому развитию, по уровню этносоциальных барьеров и комплексов, рассматриваемая группа не всегда выделяется но общем фоне. Ее «продвинутость» имеет важное, но ограниченное значение.

Сопоставим ответы на вопрос об интересе к политической жизни у представителей социальной элиты и у остальной массы опрошенных:

Таблица 5

«В какой мере Вас интересует политика?» (в % от числа опрошенных)*

Варианты ответа

Руководители и специалисты

Остальные

В очень большой мере

3

2

В большой мере

9

6

В средней мере

37

27

В малой мере

29

32

Совершенно не интересует

22

34

* Исследования типа «Мониторинг», объединенный массив 1994–1995 гг., (= 24260 человек).

Если выяснять, в чем выражается «интерес к политике» у выделенных групп, оказывается, что внимательно следят за информацией о политических событиях 40% из «элитарной» группы и 27% остальных, обсуждают политические события с друзьями соответственно 38 и 33%, участвовали в политических демонстрациях или митингах — 2 и 1%, в предвыборных кампаниях — 4 и 2%.

«Элитарная» группа в меньшей мере, чем остальные, подвержена политической ностальгии: здесь только 34% против 45 согласны с тем, что было бы лучше, если бы «все в стране оставалось так, как было до 1985 года» (среди остальных это соотношение противоположное — 50% против 29). И, наконец, в этой группе лишь 19% (против 50) полагают, что единственным выходом является «установление диктатуры» (при соотношении 27:39 среди других).

Еще одна содержательная характеристика роли «социальной элиты» — предпочтения относительно способа получения дохода.

По данным сводного массива исследований типа «Мониторинг» за 1994–1995 гг., в соответствии с советскими стандартами «небольшой заработок и уверенность в завтрашнем дне» предпочли бы 49% из «элитарной» группы и 56% из прочих; здесь позиции мало отличаются друг от друга. «Много работать и хорошо зарабатывать без гарантий на будущее» согласны 35% в первой группе и 32 во второй. Но «иметь собственное дело» представители элитной группы предпочитают заметно чаще (в пропорции 10:7).

Все это позволяет рассматривать нынешнюю социальную элиту в России как важную опору демократических и рыночных перемен.


 Экономические и социальные перемены: Мониторинг общественного мнения. Информационный бюллетень. 1994. № 6.

45


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

6719. Применение ставок таможенных пошлин, отличных от ставок Единого таможенного тарифа. Сезонные пошлины 26.41 KB
  Применение ставок таможенных пошлин, отличных от ставок Единого таможенного тарифа. Сезонные пошлины. В соответствии с протоколом от 12.12.2008 Об условиях и порядке применения в исключительных случаях ставок таможенных пошлин отличных от ставок ЕТТ...
6720. Меры торговой защиты: общие принципы применения и порядок установления 27.21 KB
  Меры торговой защиты: общие принципы применения и порядок установления. Меры торговой защиты (защитные меры) являются примером избирательного применения протекционистских мер, которые целенаправленно и временно используются в тех случаях, когда инос...
6721. Антидемпинговые меры торговой защиты 25.65 KB
  Антидемпинговые меры торговой защиты. Защитные меры представляют собой меры по ограничению импорта, осуществляющиеся путем введения количественных ограничений или применение специальных защитных, антидемпинговых и компенсационных, которые взимаются ...
6722. Компенсационные меры торговой защиты 27.26 KB
  Компенсационные меры торговой защиты. Защитные меры представляют собой меры по ограничению импорта, осуществляющиеся путем введения количественных ограничений или применение специальных защитных, антидемпинговых и компенсационных, которые взимаются ...
6723. Специальные защитные меры мировой торговли 25.59 KB
  Специальные защитные меры мировой торговли. Специальные защитные меры, т.е. меры по ограничению импорта товара, применяемые посредством введения специальной импортной квоты или специальной пошлины, в томчисле временной специальной пошлины. Спе...
6724. Цель определения страны происхождения товара. Товары, полностью происходящие с территории государства 25.74 KB
  Цель определения страны происхождения товара. Товары, полностью происходящие с территории государства. СПТ считается страна, в кот товары были полностью произведены или подвергнуты достаточной переработке в соответствии с установленными критериями, ...
6725. Критерий достаточной переработки (КДП). Операции, не отвечающие КДП. 27.81 KB
  Критерий достаточной переработки (КДП). Операции, не отвечающие КДП. Если в производстве товаров участвуют 2 страны и более СПТ считается страна, в кот были осуществлены последние операции по существенной переработки или изготовлении товаров достато...
6726. Производственные и технологические операции, при выполнении которых товар считается происходящим из той страны, где эти операции имели место 27.25 KB
  Производственные и технологические операции, при выполнении которых товар считается происходящим из той страны, где эти операции имели место. Одним из критериев достаточной переработки является выполнение необходимых условий определенных производств...
6727. Документы, подтверждающие страну происхождения товаров. Декларация о происхождении товара 26.77 KB
  Документы, подтверждающие страну происхождения товаров. Декларация о происхождении товара. При ввозе на таможенную территорию РБ товаров, страна их происхождения определяется на основании сведений, указанных в декларации о происхождении товаров или ...