29661

Психология естественно-научная и гуманитарная

Шпаргалка

Логика и философия

В первую очередь это отказ от культа эмпирических методов и связывания признака научности только с верифицируемостью знания т. Построение научного знания только на основе индуктивной логики – неприемлемый для психологического наблюдения критерий построения теории против которого выступают сторонники гуманитарной парадигмы добавим что именно против этого выступал и К. Как мы показали ранее этот метод действительно с одной стороны предполагал построение психологического знания по классическому образцу науки Нового времени с его...

Русский

2013-08-21

62.5 KB

3 чел.

Билет 12.

1. Психология естественно-научная и гуманитарная.

Выведенные в заголовок параграфа названия парадигм используются в совершенно разных значениях. Путаница возникает в основном потому, что во главу угла ставится либо метод изучения, либо специфика предмета.

Отличительные особенности гуманитарной парадигмы были подытожены в 1988 г. израильскими психологами Д. Бар-Тал и У. Бар-Тал следующим образом [Юревич, 2005]. В первую очередь это отказ от культа эмпирических методов и связывания признака научности только с верифицируемостью знания, т.е. это отказ от сужения критериев научного метода. Построение научного знания только на основе индуктивной логики – неприемлемый для психологического наблюдения критерий построения теории, против которого выступают сторонники гуманитарной парадигмы (добавим, что именно против этого выступал и К. Поппер). Далее обсуждаются следующие признаки:

• легализация интуиции и здравого смысла в научном исследовании;

• возможности широких обобщений на основе анализа индивидуальных случаев;

• единство воздействия на изучаемую реальность и ее исследования;

• возврат к изучению целостности личности в ее «жизненном контексте» (при доминировании телеологичности психологического объяснения).

В таком представлении гуманитарной парадигмы не прослеживается ориентации на определенную картину мира и человека в нем. Но видна нацеленность на сближение с психологической практикой и преодоление методологии позитивизма в научном исследовании. Ни с одним из этих принципов сегодня не станет спорить современный психолог, в рамках какой бы школы он ни формулировал свои гипотезы. Расширение поля возможных гипотез как научных в рамках гуманитарной парадигмы – вот тот существенный момент, мимо которого проходят авторы, призывающие вернуть дильтеевские критерии (напомним, именно звено гипотез было для него неприемлемым).

В рамках естественно-научной парадигмы также нет первенства тех или иных школ, но несомненно следование критериям, связанным с реализацией экспериментального метода и определенной – классической – картины мира.

Важно также учитывать, что естественно-научная парадигма как направление, задающее основы отношения к психологическому факту и психологическому объяснению в развитии самых разных психологических теорий, сегодня существует, но отнюдь не в тех подходах, с которыми связывалось название «естественно-научная психология» до начала ХХ в., когда в основу психологических закономерностей полагались сначала механистические, затем биологические и, наконец, физиологические механизмы. В современных исследованиях поиск таких механизмов сосредоточен в направлениях психофизиологии, разрабатывающих методологическую схему «человек – модель – нейрон» [Соколов, 2004], в нейропсихологии и в ряде других направлений, базирующихся на раскрытии принципов естественно-научного объяснения. В исходном варианте такая психология тесно связана с реализацией экспериментального метода. Но за прошедший век – и особенно после стадии открытого кризиса – в психологии сложились и многие другие принципы психологического объяснения в деятельностном, культурно-историческом, когнитивном подходах и т.д., относительно которых было бы ошибкой отождествление их с естественно-научной парадигмой. Теоретические основы психологических объяснений в содержательной части планирования исследований и интерпретации могут быть не связанными с принятием естественно-научного (классического) принципа детерминации. При экспериментировании с ним связан принцип формального планирования исследования. Однако экспериментальный метод обязательно предполагает прорывы в обобщениях (на пути от теории к эмпирической проверке гипотез и затем обратно). И хотя содержательное и формальное планирование психологического исследования не могут мыслиться как абсолютно автономные этапы, использование экспериментальных схем в способах сбора данных означает лишь принятие гипотетико-дедуктивной логики метода, но не принятых в естественных науках (и изменяющихся) принципов понимания детерминизма.

За исключением бихевиоризма, принявшего сознательно позитивистскую установку на такую организацию исследования, где психика погружалась в метафору «черного ящика», остальные психологические школы ушедшего века ставили задачу именно теоретических психологических реконструкций изучаемой реальности. Психология, не являвшаяся наукой о поведении (или о душе – в рассмотренных выше вариантах описательной парадигмы), была наукой о психологических явлениях и процессах, в каких бы теоретических базовых категориях она ни задавала свой предмет. Термин же «естественно-научная» мог быть применен к любому направлению, использующему экспериментальный метод. Как мы показали ранее, этот метод действительно, с одной стороны, предполагал построение психологического знания по классическому образцу науки Нового времени с его представлениями о каузальности. С другой стороны, в рамках самой психологии развивались совершенно иные представления о детерминации применительно к психологической регуляции, чем те, которые могли апеллировать к тем или иным естественным наукам. Человек стал пониматься как существо культурное и в этом смысле искусственное. А соотнесение культурной и социальной детерминации явно не может происходить в рамках только естественно-научных основ психологии.

Выстрадав (а не просто применив как заданный извне) метод экспериментального исследования, психология реализовывала схемы так называемого новоевропейского мышления, предполагающие реализацию в этой своей практической деятельности классических идеалов рациональности. Но на ряду с этим психология сразу же столкнулась с проблемами специфики установления психологического закона и психологической интерпретации причинности. Логика гипотетико-дедуктивного вывода выглядит при этом общей – как основа экспериментального мышления в рамках разных наук1. Но это общность логически компетентного рассуждения, а не привнесения в свой предмет естественно-научной картины мира или его законов.

Укажем в качестве примера на такого автора, как К. Левин, который сознательно строил понятие психологического закона по принципу классического понимания причинности и опирался на классические законы логики (причем это были формы мышления, раскрытые Аристотелем, если учитывать, кто эксплицировал логические силлогизмы, в частности и тот modus tollens, который оказался основой доказательства от противного как специфики экспериментальной проверки теоретических гипотез). Система напряжений как силы поля стали для него удобной метафорой, но это отнюдь не означало, что в качестве предмета изучения он мыслит физикалистски понятую реальность. Психологическое поле в экспериментах школы К. Левина – это воссоздание жизненного пространства, предполагающее, как потом это было удачно названо, «психологический театр». И в понятии квазипотребности – как базового понятия этой школы – менее всего представлено физикалистское понимание предмета изучения.

Таким образом, Левин в своей концепции не реализовывал только одного уровня мыслительные операции, ему нельзя приписать особый тип мышления с точки зрения превалирования той или иной картины мира. Как любой европеец, он использует в своем мышлении силлогизмы, известные уже жителям Ойкумены. Как автор понятия кондиционально-генетического закона, он реализовал классический идеал рациональности в картине мира, несомненно следующей образцам естественно-научной парадигмы в способах построения научного знания. Как психолог, выделивший в качестве предмета изучения механизмы потребностно-мотивационной регуляции поведения личности, он даже с объектами в психологическом поле работал как с самодвижущимися (навстречу субъекту), т.е. включившими «константу» состоявшегося взаимодействия (соответственно возникли силы поля). А это уже элемент неклассической картины мира.

2. Субъективное и объективное знание в теориях познания.

Раскрытие законов развития научного знания и выработка критериев различения объективного и субъективного в результатах познания – важнейшие направления методологии науки в ХХ столетии. Научное знание – как объективно установленные факты или надындивидуальные схемы познания и теоретизирования, стоящие за их получением, является опосредствованным.

Субъективное знание – это система представлений субъекта о непосредственно знаемом, т.е. получаемом в результате непосредственного наблюдения за внешним миром или во внутреннем плане движения мысли.

Хотя объективное знание невозможно вне или безотносительно к субъективному, логика и рост его не могут описываться психологическими концепциями.

Психологизм – это введение в теорию познания таких представлений о роли субъективного знания, которые оправдывают смешение субъективного и объективного в знании. На этапе, когда психология еще не выделилась из философии, это было также путем преодоления схоластики и метафизического взгляда на мир.

С «психологизмом» Д. Юма (1711 – 1776) боролся И. Кант (1724 – 1804), а в новейшее время его критиковал К. Поппер, отстаивавший возможность построения объективного знания. Опираясь на идеи Дж. Локка и Дж. Беркли, Юм пытался встать над борьбой материализма и идеализма. Позже (в главе 3) он будет представлен как сторонник ассоцианизма, потому что в отличие от Локка считал ассоциацию преобладающим механизмом работы сознания. Будучи сенсуалистом и агностиком, он отдавал первенство опыту и с презрением говорил о гипотезах (о нем мы будем говорить в главе 8, когда речь пойдет об описательной психологии В. Дильтея).

В теории познания Д. Юма была заложена двойственность в отношении к процессу и результатам научного знания. С одной стороны, все, что потом представлено в научном знании, первоначально представлено как знание субъективное. С другой стороны, законы индукции позволяют строить человеку обобщение, предвосхищая то, что будет происходить при тех же условиях в будущем, т.е. в качестве логических законов они позволяют человеку раскрывать объективное знание.

Позже Кант ввел понятие антиномий, учитывая неразрешимость проблемы переноса субъективно воспроизводимого знания на объективное положение вещей в мире.

Антиномии – это противоречащие друг другу, но одинаково доказуемые суждения, выступающие возможными ответами на вопросы, которые ставила рациональная космология, в частности:

• о конечности или бесконечности мира во времени и пространстве;

• о законе причинности или свободе причинности.

М. К. Мамардашвили (1930 – 1990) считал, что на самом деле проблему причинной детерминации поставил еще Декарт, а Кант, который непосредственно не опирался на Декарта, «воспроизвел картезианскую революцию в самоопределении мысли», переформулировав проблему следующим образом: «...существует ли причинная связь между А и Б в общем виде?» [Мамардашвили, 1992, с. 100 – 101]. Это возвращало к поставленной Декартом проблеме: если временные моменты дискретны, то из предыдущего не может ничего вытекать в последующем. То, что имеет место сегодня (будь то восход солнца или состояние добродушия на данный момент), не может быть причиной того, что будет завтра, а то, что есть сегодня, не является следствием того, что было вчера.

Обоснование Декартом теории непрерывного творения мира ставило под вопрос само понимание причинности и возможности познания этого мира.

Кант вписал в нее недостающее звено – «врожденные идеи».

К. Поппер (1902 – 1994), прошедший путь от психолога (с защитой работы по творческому мышлению у К. Бюлера) до крупнейшего методолога науки и эпистемиолога, наиболее четко выразил позицию, согласно которой нельзя смешивать законы индивидуального познания и законы развития науки как познания, ведущего к объективному знанию. Он, рассматривая основные этапы становления проблемы возможности объективного знания, показал следующее. Необходимо четко различать логическую и психологическую трактовки законов индукции. Д. Юм считал именно логическую постановку проблемы индукции неразрешимой. Действительно, каким образом можно оправдать прорыв в обобщении, который делает человек, выводя общее при анализе последовательности частных явлений? Логически именно сам этот прорыв не поддается доказательству как схема правильного, или достоверного вывода в мышления. Многократное эмпирическое подтверждение того или иного факта (или многократное наступление одного итого же события) позволяет выводить лишь эмпирические, т.е. наблюдаемые, закономерности.

Законосообразность – это уже другой аспект рассмотрения повторяемых событий: интерпретация их с точки зрения какого-либо закона. Законы же в науке представляют собой дедуктивные конструкции (к этому мы вернемся в главе 4). И объяснение эмпирических закономерностей строилось в науке всегда иным путем – от общего к частному.

Индуктивно законы не выводятся, потому что никакая повторяемость сама по себе не делает событие необходимым. Эта необходимость раскрывается в ином контексте – представленности сущностного в единичном. Индукция – обобщение от частного к общему – ничего не говорит о сущностном, т.е. не может раскрывать закон. Другой вопрос, что индуктивно выявленные закономерности могут учитываться в процессе построения научных гипотез. Сама же гипотеза будет означать наступление догадки о том сущностном, что лежит в основе повторяемости.

Психологическая трактовка законов индукции означает следующее. Чувство уверенности, или вера, – вот то основание, согласно которому человек делает индуктивные выводы. Он верит, что если событие многократно наступало, то при тех же обстоятельствах следует ожидать его наступления и в дальнейшем. Потребность человека в закономерностях, их ожидание – другая предпосылка, толкающая человека в направлении индуктивного построения научного знания. Таким образом, проблему индукции можно трактовать как психологическую проблему возникновения прагматической веры в нечто, тесно связанное с действием и с выбором между возможными альтернативами.

В логическую постановку проблемы индукции критерий веры не входит. И то событие, в наступление которого человек не верит, т.е. не рассматривает в качестве серьезной альтернативы, не включается им в схему вывода (как не соответствующее прагматической вере). К. Поппер демонстрирует это на примере известного индуктивного вывода, связанного с ожиданием любого человека, что завтра вновь взойдет солнце. Солнце может завтра все-таки не взойти... например, потому что солнце может взорваться, так что никакого завтра не будет. Конечно, такую возможность не следует рассматривать «серьезно», т.е. прагматически, потому что она не предполагает никаких действий с нашей стороны: мы просто ничего не можем тут поделать [Поппер, 2002].

Итак, остановимся на том, что объективное знание не сводится к эмпирически выверенным закономерностям. При этом возникают две проблемы. Первая – проблема объективного наблюдателя. В неклассический период развития науки она стала обсуждаться как проблема искажения знания в процессе познания его субъектом, как зависимость научного знания от используемого метода. Вторая – проблема истинности научного знания. И здесь в методологии обсуждению подлежали разные аспекты проблемы истинности.

С одной стороны, это проблема существования законов (в которых и представлено объективное знание) именно как субъективно формулируемых, т.е. не существующих вне зависимости от познающего субъекта. Законы устанавливаются человеком вне акта познания, т.е. «в природе» они не существуют («объективно» означает здесь – вне акта их установления). С другой стороны, это проблема включенности критериев объективного (как надындивидуального и сущностного знания) уже в процесс субъективного, или психологического, познания.

В связи с последней постановкой проблемы вернемся к классической стадии представления научного знания. При этом мы увидим, что проблема объективного знания так или иначе оказывается связанной с пониманием того, что такое рациональность (в познании).

В истории Нового времени декартовское kogito («мыслю» из мысли-бытия – «мыслю, значит, существую») превратилось в идею гармонии, названной рациональностью. Латинское ratio означает «пропорция», «мера». Именно духовное усилие претворяет неопределенность в некую гармонию, т.е. мысль вырывает человека из хаоса – хаоса незнания. М. Мамардашвили обсуждает первый из выделенных аспектов – возможность осмысления устройства мира («интеллигибельность», или умопостигаемость), вводя далее представление о роли культуры и науки как механизмов воспроизводства надындивидуального знания. Такое современное понимание рационализма выводит его за рамки отдельного философского направления.

Рационализм – философское направление, признающее разум основой познания. В этом аспекте рационализм противопоставляется эмпиризму как сенсуализму с его признанием только чувственной данности знания. Но в более широком смысле эмпиризм также выступает как объединительное начало для ряда теорий познания.

Эмпиризм как направление в теории познания признает чувственный опыт источником всякого знания. От такого понимания эмпиризма идет представление об эмпирическом исследовании как дающем фактическую основу для научных обобщений и высказываний.

Эмпирическое и теоретическое знание различным образом соотносились в ходе развития науки. Уже на классическом этапе научное познание опирается на эмпирический базис, позволяющий оценивать правомерность теоретико-понятийного состава научного знания.

От рационализма следует отличать априоризм, который выводит критерий истинности знания за пределы разума и опыта.

Априоризм предполагает знание предшествующим опыту и независимым от него.

Однако сначала рассмотрим те существенные шаги в выработке критериев объективного, не сводимого к субъективному (эмпирическому) знания, которые сделала немецкая классическая философия. И. Кант вложил критерии объективности в сами схемы познания человеком окружающего мира. В его идеалистической теории познания измерения (категории) пространства и времени даны человеку априорно. И рациональность познания заключена уже в самом процессе получения эмпирических данных. Действовать же с рационально принятыми законами можно и вне контекста индуктивных доказательств.

Кант понимал, что отрицательное решение Юмом проблемы индукции уничтожает рациональность оснований ньютоновской динамики – основополагающей теории классической науки. И он придал юмовскому закону индукции статус априорно действующего закона. Кант разделил все предложения, в том числе и научные высказывания, во-первых, по критерию их простоты. Далее неразложимые высказывания он назвал аналитическими, а составленные из них – синтетическими. Для оценки истинности высказываний важно, что истинность или ложность простых высказываний можно установить в рамках логики, или исчисления высказываний. Во-вторых, он предложил рассматривать любое предложение или высказывание по критерию их притязаний на истинность, или верность, как априорные и апостериорные.

Априорные высказывания – это высказывания, не нуждающиеся в эмпирической проверке, поскольку они изначально принимаются как верные.

Апостериорные высказывания – это эмпирически поддержанные, эмпирически верные высказывания.

Априорные аналитические высказывания являются верными по определению. Однако неясно, могут ли быть синтетические высказывания верными априорно? Кант ответил, что да, могут. Синтетическими и верными априорно он считал арифметику, геометрию и принцип причинности (т.е. значительную часть ньютоновской физики).

При этом он исходил из того, что человеческий интеллект изобретает и накладывает свои законы на «чувственную трясину», наводя тем самым порядок в природе. Рациональность задана, таким образом, в априорных структурах познания человека. К. Поппер указывает, что эта дерзкая теория рухнула в тот момент, когда стало ясным, что в новой картине мира ньютоновская теория, в свою очередь, оказалась лишь одной из гипотез, а не априорным знанием.

Если согласно теории познания Канта объективное дано в субъективном (посредством априорного знания), то в неклассических парадигмах субъективное оказалось включенным в процесс создания объективного.

1 Так, в истории как сугубо гуманитарной дисциплине также был предложен принцип рассуждения от противного, поставленный в названии статьи «За экспериментальную, или веселую историю» (Риск. Неопределенность. Случайность: Альманах. 1994. № 5).


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

27102. Периферийные устройства персонального компьютера 33 KB
  Принтер print печатать – устройство для вывода на печать текстовой и графической информации. Плоттер графопостроитель – устройство для вывода на бумагу больших рисунков чертежей и другой графической информации. Манипулятор мышь mouse – устройство облегчающее ввод информации в компьютер. Дисковод CDROM – устройство для чтения информации записанной на лазерных компактдисках CD ROM – Compact Disk Read Only Memory что в переводе означает компактдиск с памятью только для чтения.
27103. Характеристика стека TCP/IP 18.93 KB
  Стек TCP IP получил своё название от основных протоколов TCP Transmission Control Protocol и IP Internet Protocol разработанных в 70е г.Kahn в работе €œA protocol for packet network interconnection€ IEEE Transaction on Communications Vol. HTTP Hyper Text Transfer Protocol – протокол передачи гипертекстовых документов используется для реализации приложений WWW Word Wide Web всемирной паутины. FTP File Transfer Protocol – протокол передачи и приёма файлов.
27104. Организация и протоколы электронной почты. E-mail 644.2 KB
  Технологии ISDN ATM Ethernet. Модель стека TCP IP Уровни OSI Протоколы стека TCP IP Уровни стека TCP IP Прикладной Application HTTP FTP Telnet Прикладной Application Представительный Presentation Сеансовый Session Транспортный Transport TCP UDP Транспортный Transport Сетевой Network IP ARP ICMP RIP OSPF Сетевой Network Канальный Data Link ТехнологииСетевые интерфейсыEthernet ATM Физический Physical Физический Physical Приведём краткую характеристику основных протоколов стека. Технология чаще всего...
27105. Архитектура вычислительной машины (компьютера) 66.34 KB
  Интерфейсная система обеспечивает три направления передачи информации: между МП и оперативной памятью; между МП и портами ввода вывода внешних устройств; между оперативной памятью и портами ввода вывода внешних устройств. Память – устройство для хранения информации в виде данных и программ. Память делится прежде всего на внутреннюю расположенную на системной плате и внешнюю размещенную на разнообразных внешних носителях информации. Выделяют: Накопители на магнитной ленте Диски Диски относятся к носителям информации с прямым...
27106. Беспроводные технологии (Wi-Fi, Bluetooth, WiMAX) 183 KB
  В настоящее время существует множество беспроводных технологий наиболее часто известных пользователям по их маркетинговым названиям таким как WiFi WiMAX Bluetooth.4 GHz работает множество устройств таких как устройства поддерживающие Bluetooth и др и даже микроволновые печи что ухудшает электромагнитную совместимость.
27107. Операти́вная па́мять 71 KB
  Память Оперативка энергозависимая часть системы компьютерной памяти в которой временно хранятся данные и команды необходимые процессору для выполнения им операции. Обязательным условием является адресуемость каждое машинное словоимеет индивидуальный адрес памяти. Содержащиеся в оперативной памяти данные доступны только тогда когда на модули памяти подаётся напряжение то есть компьютер включён. Пропадание на модулях памяти питания даже кратковременное приводит к искажению либо полному уничтожению данных в ОЗУ.
27108. Классификация и принципы работы энергонезависимой памяти компьютера 98.71 KB
  Постоянное запоминающее устройство ПЗУ энергонезависимая память используется для хранения массива неизменяемых данных. Массив данных совмещён с устройством выборки считывающим устройством в этом случае массив данных часто в разговоре называется прошивка: микросхема ПЗУ; Один из внутренних ресурсов однокристальной микроЭВМ микроконтроллера как правило FlashROM. По разновидностям микросхем ПЗУ: По технологии изготовления кристалла: ROM англ. readonly memory постоянное запоминающее устройство масочное ПЗУ...
27109. Режимы работы процессора 124.5 KB
  Первое поколение Pentium носило кодовое имя P5 а также i80501 напряжение питания было 5 В расположение выводов – матрица тактовые частоты – 60 и 66 МГц технология изготовления – 080микронная частота шины равна частоте ядра. Тактовая частота ядра – 75200 МГц шины – 50 60 66 МГц. Внутренняя тактовая частота – 166233 МГц частота шины – 66 МГц. Тактовые частоты от 133 до 266 МГц с частотой шины 6066 МГц.