29669

Психология как мультипарадигмальная наука

Шпаргалка

Логика и философия

Имеются в виду не любые теории только те из них которые подтверждаются результатами классических экспериментов и получены заслужившими доверие методами общие теории получившие признание и служащие образцом для исследований по разнообразной конкретной проблематике. Парадигма есть общая модель образец ориентируясь на которую возникают и развиваются конкретные частные научные теории. Но понятие кризиса продолжает использоваться поскольку за ним стоит неудовлетворенность отсутствием единой общепсихологической теории. Если учитывать...

Русский

2013-08-21

95.5 KB

14 чел.

Билет 3.

1. Психология как мультипарадигмальная наука.

Научное знание опирается на множество источников и ресурсов. Важнейшие из них — парадигмы, т.е. некие общие представления об устройстве мира и человека. Парадигма (от греч. — пример, образец) — это теория, принятая научным сообществом за общий образец решения исследовательских задач. В философию науки понятие парадигмы ввел Бергман для характеристики нормативности методологии. Однако это понятие широкое распространение приобрело благодаря прежде всего Т. Куну (Огурцов, 1989).

Кун (1975) обозначил термином «парадигма» общие концептуальные взгляды на мир. Имеются в виду не любые теории, — только те из них, которые подтверждаются результатами классических экспериментов и получены заслужившими доверие методами, — общие теории, получившие признание и служащие образцом для исследований по разнообразной конкретной проблематике. Парадигмы определяют содержание конкретных научных идей, область и предмет научных исследований. Парадигма есть общая модель (образец), ориентируясь на которую возникают и развиваются конкретные (частные) научные теории.

Примерами общих парадигм для психологической науки могут служить естественнонаучная и культурно-историческая парадигмы. В рамках естественнонаучной парадигмы человек рассматривается неотъемлемой частью мироздания. В свою очередь это предполагает, что методы естественных наук (которые изучают мироздание) используются также при изучении психики и поведения человека. Культурно–историческая парадигма, напротив, подчеркивает своеобразие человека как социального существа, человеческого общества и мира искусственных предметов, созданных человеком (человеческой культуры). В свою очередь это означает существенные отличия методов исследования психики и поведения человека от методов естественных наук (подробнее см.: Дорфман, 1997б).

Научные парадигмы могут быть предельно общими (примером тому — естественнонаучная и культурно-историческая парадигмы), но также могут иметь более частный характер. Так, парадигмы, которые действуют в рамках отдельных отраслей психологической науки, носят более частный характер, чем естественнонаучная или культурно-историческая парадигмы. Парадигма сознания, утверждающая ее социальный и культурно–исторический характер и реализующая себя в русле психологии сознания, является частной в сравнении с культурно-исторической парадигмой в целом. Психофизиологическая парадигма, утверждающая связь психики и мозга (тела) и реализующая себя в русле психофизиологии, является частной в сравнении с естественнонаучной парадигмой. Кроме того, внутри любой отрасли психологической науки разрабатываются еще более частные парадигмы: в отечественной дифференциальной психофизиологии и дифференциальной психологии парадигмальные признаки можно усмотреть в таких терминах, как «школа Теплова — Небылицына», «школа Ананьева», «школа Мерлина — Вяткина».

Обычное дело, когда несколько парадигм, претендующих на общее понимание одной и той же области познания, оказываются несовместимыми друг с другом. Особенно это хорошо заметно в тех областях, которые изучают и психология, и пограничные с ней другие науки. Здесь наиболее остры противоречия между психологической и непсихологическими парадигмами. Например, «физиологическая» и «психологическая» парадигмы сосуществуют в психофизиологии. Первая парадигма определяет развитие физиологической психологии, вторая — психологической физиологии (см.: Кочубей, 1990). «Социологическая» и «психологическая» парадигмы сосуществуют в социальной психологии. Соответственно различают «социологическую» и «психологическую» социальные психологии (см.: Андреева, 1999). «Искусствоведческая» и «психологическая» парадигмы сосуществуют в психологии искусства. Соответственно различают «психологическую» и «искусствоведческую» психологии искусства (Дорфман, 1997в; Дорфман, Леонтьев, Петров, 2000). Вы заблуждаетесь, если думаете, что эти примеры просто иллюстрируют игры психологов «в слова». На самом деле здесь имеет место нечто более существенное: разные взгляды на предмет и разные «миры» исследований приходят в столкновение между собой.

В современных отечественных методологических работах состояние психологической науки оценивается и как допарадигмальное (единая парадигма еще не выработана), и как мультипарадигмальное. Последнее предполагает принципиальную множественность психологических концепций в силу многоуровневости психического и несводимости всех психологических реалий к описанию в рамках какого-то одного объяснительного принципа. Но понятие кризиса продолжает использоваться, поскольку за ним стоит неудовлетворенность отсутствием единой общепсихологической теории. При этом трудно подытожить перечень всех возможных парадигм, сложившихся в психологии. В следующей главе мы назовем лишь некоторые из них. И практически в каждой парадигме психология осуществляла приобретения на пути уточнения тех аспектов своего предмета и метода изучения, которые не могли быть охвачены рамками другой (предыдущей или дискутирующей с ней).

Смена парадигм обычно понимается как показатель развития науки, а не ее стагнации. С этой точки зрения замена понятия кризиса в психологии на понятие множественности парадигм – не столько дань моде, сколько использование оценочного критерия, означающего в данном случае признание явно прогрессивного движения психологической науки [Смирнов С. Д., 2005].

В ставшей классической работе Л. С. Выготского предполагалось, что в качестве характеристик кризиса необходим анализ не только его негативных составляющих – как факторов, препятствующих успешному развитию психологии, – но и тех перспектив, поиск которых задается самой констатацией состояния кризиса. Парадигмальный подход, не полностью совпадающий с историко-психологическим, в некоторой степени решает задачу оценивания видимых или еще только намеченных перспектив. Их анализ позволяет выявлять те «пропущенные звенья», отсутствие которых и порождало неудовлетворенность выделенным предметом изучения или осознание ограничений в распространении общеметодологической платформы исследований, разделяемой в рамках той или иной психологической школы. Эти пропущенные звенья (как «детерминирующая тенденция» Н. Аха) направляли в определенные исторические этапы развития психологии изменения методологических поисков психологов. Из такого рода перспектив отметим следующие. Во-первых, это проблема несоответствия непосредственной данности психологического знания человеку и опосредствованного характера научного познания, «отягощенного» конструктами и концепциями. Подвергая критике феноменологический метод, Выготский в своей работе о кризисе в первую очередь выступал против иллюзии непосредственной данности психологического знания и иррационального пути его принятия. Другой поворот той же темы – это проблематичность «непосредственности» психического образа.

Во-вторых, это зависимость объективного знания от включения человека в процесс получения опытных данных, или конструирование психологической реальности в ходе ее изучения. Одним из поворотов этой темы выступает рефлексия тех метаподходов (как прерогативы теоретической психологии) и новых парадигм, в рамках которых психологическая теория ищет для себя эмпирический базис и которые преодолеваются на пути формулирования новых задач психологического исследования.

В-третьих, это прозвучавшая в конце ХХ в. идея объединения не теорий, но мыслительных усилий психологов, стоящих на разных теоретических платформах. Диалог существующих подходов с целью добраться до желанного «неслиянного единства» – это, по В. П. Зинченко [Зинченко, 1993], путь к воссозданию утраченного в советский период мыслительного пространства в отечественной психологии. Если учитывать, что со сменой парадигм изменяются и критерии того, что считать научным, а что – ненаучным, встает вопрос о том, как сравнивать теории, прописанные в рамках разных парадигм, а значит, отличающиеся и по способу выделения предмета, и по методам предметно-чувственной деятельности психолога.

Не случайно сегодня поставлен вопрос о коммуникативной функции методологии психологии [Мазилов, 2003]. На наш взгляд, здесь важны следующие поправки. Во-первых, речь должна идти не о коммуникациях методологий, а об общении между членами научного сообщества. А они выступают не только как носители определенной «профессиональной» картины мира, но и как люди рефлексирующие, а значит, способные к интеллектуальному охвату и тех «психологий», позиции которых ими не разделяются. Во-вторых, коммуникативную функцию могут выполнять те теории, развитие которых способствует интеграции психологического знания. Именно в этом ключе важно обращение зарубежных исследователей к культурно-исторической концепции.

Наконец, вспомним очень важный момент, подмеченный К. Поппером при обсуждении вопроса о том, почему не все научные гипотезы проверяются (или заслуживают проверки). Он отмечает критерий профессионализма ученого в качестве ведущего для определения того, что не включается в предмет и гипотезы исследования. Не проверяются гипотезы дилетанта, который не отягощен профессиональными схемами мышления и не имеет того неявного знания, которое «естественно-историческим» путем функционирует в системе представлений профессионала. Это неявное знание и служит сигналом того, какие вопросы задавать не следует, коль скоро ответы на них уже были получены либо еще не могут быть получены в рамках имеющихся подходов, и профессионалы таких вопросов не задают. Либо же профессионалы формулируют новые исследовательские программы и разрабатывают новые парадигмы, выходя за рамки усвоенных представлений.

Таким образом, в профессионализм исследователя включается критерий, который проводит демаркационную линию между теми проблемами, которые станет решать наука, и теми, которые она в принципе или пока отложит. Косвенно это представлено в известной схеме К. Хольцкампа, приводимой нами в другом учебном пособии [Корнилова, 1997]. Рефлексивность и критичность – не самые главные психологические свойства на этом пути отбора правдоподобных гипотез. Интерес – вот также не менее существенный критерий. Красота теории – еще один критерий, специально обсуждаемый М. Полани [Полани, 1985].

Частично в общеметодологическом плане мы уже затрагивали проблему правдоподобия научных гипотез в концепции критического реализма К. Поппера. За идеей nравдоnодобuя стоит, с одной стороны, сциентистская установка на познаваемость мира, с другой – принятие критерия относительности истинности на пути теоретико-эмпирического познания. То есть это не установка на полное соответствие образа-знания объекту, как то предполагала бы корреспондирующая теория истины, а установка на возможность приближения – посредством проверяемых гипотез (развиваемых объективно в мире идей) – к такому пониманию картины мира, в котором последовательно критично сняты все возможные заблуждения. Мы использовали бы это положение и в качестве метафоры: каждая парадигма может иметь свои заблуждения, но именно движение на общем пути (включая смену парадигм) позволяет приходить ко все более правдоподобной профессиональной картине мира.

2. Психологические теории и реальность.

Множественность подходов к выделению структуры

Структура психологических теорий может рассматриваться в разных аспектах. Во-первых, в них можно анализировать те структурные компоненты, которые являются общими для теоретических построений в разных науках. Так, И. Лакатос выделяет в теориях их «жесткое ядро» и «защитный пояс», чему, по мнению других авторов, нужно дать более широкое определение «центр-перифирийных» отношений [Юревич, 2003]. В уже представленном нами подходе В. Степина аналогом этих двух областей выступают «фундаментальная теоретическая схема» и «вспомогательные теоретические схемы».

В таком взгляде на структуры психологических теорий прослеживается апелляция к построению теоретического знания в рамках естественно-научного подхода. В гуманитарных науках, как предполагают многие авторы, в силу меньшей логической соотнесенности компонентов теории слишком велика размытость границ между центром и периферией. Это одна из причин, порождающих дискуссию о специфике теорий в гуманитарных науках и даже особом пути мышления исследователя, работающего в рамках гуманитарной парадигмы. Из дискуссии на эту тему приведем только мнение Н. И. Кузнецовой, занимающей позицию, согласно которой нет никаких оснований считать, что теоретическое мышление ученого в рамках естественно-научной и гуманитарной традиций существенно различается: «Никакой принципиальной разницы в стиле мышления – будь то теоретическая физика, теоретическая лингвистика или антропология – не было и нет. Методологические особенности различных научных дисциплин... не нарушают общих критериев научного познания, общего логического хода развития науки, хотя и должны рефлексироваться» [Психология и новые идеалы научности, 1993, с. 26].

А. В. Юревич [Юревич, 2001, с. 12] также настаивает на «утешительном для психологии» выводе, что она не имеет сколько-нибудь принципиальных отличий от естественных наук. Противоположные утверждения часто обязаны своим происхождением неадекватному образу самой себя у психологии и приукрашенному представлению о состоянии дел в естественных науках, свойственному многим психологам в силу недостаточного знания реалий этих наук.

Во-вторых, специфику психологических теорий можно рассматривать сквозь призму ряда дихотомий, определяющих их направленность в рамках собственно психологической науки. Так, выделяют теории гомеостаза, или адаптивные теории, и неадаптивные теории. Если согласно первым активность человека может быть понята только исходя из принципа стремления организма к «уравновешиванию» со средой, то в рамках вторых заведомо предполагается неадаптивная активность. Так, к теориям гомеостатического типа, часто относят теорию личности К. Левина, а гуманистические теории личности или теория интеллекта Ж. Пиаже рассматривают в качестве движущей силы развития этих систем имманентное стремление к максимально напряженному состоянию. В-третьих, психологические теории можно анализировать с точки зрения общности внешних структурных элементов при разнице их психологического наполнения, т.е. разницы используемых базисных категорий. В качестве примера используем здесь приводимую В. Петуховым трансформацию трехкомпонентной теории «Я» Джеймса. В. Джеймсом было предложено различение физического, социального и духовного «Я». Для научного же описания наблюдаемой эмпирии стремились абстрагировать природного, социального и культурного субъектов (которые, конечно, в едином человеке неразделимы). В результате триада Джеймса повторялась в новых обличьях. «Под новыми, необычными именами возникали эти субъекты в практической психологии – в знаменитой метафоре З. Фрейда («OHO», «Я», «Сверх-Я») и популярной модели Э. Берна («Ребенок», «Взрослый», «Родитель»), образуя динамическое разнородное единство, источник мотивационных конфликтов, возможных невротических расстройств, продуктивного личностного развития» [Петухов, 1991, с. 73].

Таким образом, в трех названных теориях представлены три этапа развития одной и той же (или компонентно сходной) структурной теории, имеющей разное психологическое содержание. Подобный анализ должен, однако, соотноситься с анализом преемственности и содержания теорий. Часто анализ теоретического мира психологии проводится сегодня как генезис и преемственность идей – анализ, отличный от историко-психологического контекста рассмотрения этих идей [Зинченко, 2003].

5.2.2. Теории разной степени общности

Одним из направлений в методологии научного мышления стало также представление о выделении уровней теорий, или классификации теорий разной степени общности. Критериями такого выделения уровней стали различия в степени общности научных гипотез и тем самым в близости или дальности пути к эмпирической их проверке. Гипотезы как высказывания, истинность или ложность которых первоначально не известны, но могут быть установлены на основании эмпирической проверки, являются связующим звеном между «миром теорий» и «миром эмпирии». В методологии научного познания сложилось представление о трех типах теорий: верхнего, среднего и нижнего уровней.

В теориях «нижнего уровня» используются объяснительные схемы, в которых понятия максимально нагружены (или загружены) эмпирически. Психологические конструкты в такого рода теориях прямо соотносятся с охватываемыми ими психологическими реалиями. И прорыв в обобщениях применительно к проверке психологических гипотез здесь минимален: эмпирически нагруженная гипотеза как частное высказывание соотносится с более общим высказыванием такой же направленности.

Теории так называемого «среднего уровня» не прямо соотносят общие, или универсальные, высказывания о предполагаемых психологических законах с уровнем эмпирии (эмпирических данных), а позволяют выдвигать гипотетически мыслимые следствия, доступные эмпирической проверке и предстающие в виде экспериментальных гипотез. Теория К. Левина может быть рассмотрена как пример экспликации эмпирически наблюдаемых следствий из модели среднего уровня.

Так, Левин на своих лекциях демонстрировал фильм, где девочка Ханна пыталась сесть на камень. Но этот объект был для нее столь привлекательным, что она, садясь и теряя его из виду, тут же вскакивала, чтобы вновь его рассмотреть. Две квазипотребности направляли поведение девочки: желание сесть на камень и желание не потерять его из виду. В результате она волчком вертелась вокруг камня, что для слушателей лекции было наглядным представлением борьбы мотивов в ситуации «буриданова осла» [Levin, 1926]. Конструкты «квазипотребностей» и «систем напряжений» в психологическом поле служили объяснению многообразия эмпирических закономерностей, в том числе и не наглядного характера (эффект лучшего запоминания прерванных действий, или эффект Б. В. Зейгарник). Теоретическая гипотеза о детерминации направленности поведения силами поля предполагала здесь четкий переход к эмпирической организации исследования: создания условий для проявления закономерностей регуляции психических процессов и поведения человека со стороны предполагаемых квазипотребностей, образуемых в «психологическом поле». Этот термин, в свою очередь, служил представлению гипотетического конструкта, конкретизирующего общую левиновскую формулу о том, что поведение есть функция личности и среды.

Гипотетические конструкты – это объяснительный компонент в экспериментальных и других эмпирически нагруженных гипотезах, задающих объяснение устанавливаемым зависимостям исходя из положений определенной теории.

Теории так называемого верхнего уровня отличаются с точки зрения отношения к их эмпирическому подкреплению. Из них, если воспользоваться терминологией К. Хольцкампа [Holzkamp, 1981], нельзя непосредственно вывести «эмпирически нагруженные» (или эмпирически загруженные) гипотезы, которые подлежат эмпирической проверке. То есть теории самой высокой степени общности не могут – в качестве их следствий – служить основой утверждений об эмпирических зависимостях. Эти теории обычно являются методологическим базисом развития тех или иных психологических школ, в то время как сами по себе познавательные установки и методологические основания этих теорий не подлежат экспериментальной проверке.

Используемые в них понятия имеют статус категорий, т.е. имеют максимальную степень общности. Однако психологические категории не стоит путать с философскими категориями, поскольку в философских работах они функционируют в иной системе понятий и нормативов рассуждений и, рассматриваясь в контекстах иных вопросов, приобретают и иные значения. Путь эмпирического опробывания истинности положений таких теорий более долог. Это путь опосредованной проверки – через разработку других общетеоретических положений как теорий среднего уровня, из которых уже могут быть выведены эмпирически нагруженные экспериментальные гипотезы.

Итак, теории верхнего уровня предполагают разработку других теорий, отнесенность которых к своему эмпирическому базису задана в психологических понятиях, подлежащих последующей операционализации для их эмпирического опробования, или эмпирической проверки утверждений о тех или иных закономерностях. В психологии к таким теориям верхнего уровня можно отнести теорию деятельности А. Н. Леонтьева. Введенное в ней соотношение понятий действия и деятельности, цели и мотива специфично, т.е. структурные связи между понятиями в этой теории дают другое их наполнение, чем, например, в теории деятельности С. Л. Рубинштейна, базирующейся на той же марксистской методологии.

Психологические категории задают общие контексты построения других теорий, которые включают подразумеваемые в этих концепциях теоретические принципы понимания психологической реальности. Следует учесть при этом, что используемая в качестве методологической основы категория (например, деятельности) лишь указывает направление поисков, но не определяет содержательный характер «эмпирической загруженности» проверяемых гипотез.

5.3. Психологические теории и пограничные области знания

Психологами соотносятся и теории из разных областей знания – психологического и непсихологического. Так, в ориентировке на выделение основных компонентов в структуре теорий и отличий в принципах интерпретации Ф. Е. Василюком [Василюк, 2003] проведен сопоставительный анализ бихевиористской теории Б. Скиннера и рефлекторной теории И. П. Павлова. Другой пример: в психологии принятия решений сопоставляются психологические и непсихологические модели выбора, дескриптивные и нормативные подходы к интерпретационным схемам стратегий принятия решений [Корнилова, 2003]. Такой методологический анализ обычно направлен на выделение типа психологического объяснения (по отношению к непсихологическому или редукционистскому).

Можно говорить о представленности во множестве конкретных предметных областей психологического знания различных типов объяснения. И если отличия психологического от непсихологического объяснений специально рефлексировались, то разные типы психологического объяснения еще должны стать специальным предметом методологического анализа (пока в учебной литературе это поле историко-психологических и общепсихологических экскурсов).

Не менее важной является необходимость ограничения психологической теорией своей центральной области – как приложения разрабатываемой теоретической интерпретации к решению определенного круга проблем.

В рамках большинства психологических теорий можно выделить центральное, или ядерное, звено, задающее направленность как на выделение особого предмета изучения, так и на построение гипотетического объяснения, демонстрирующего отличие этой теории от других, конкурирующих в заданной предметной области. Основные научные парадигмы в психологии характеризовались именно тем, что менялся не только объяснительный принцип теории, но и предмет изучения. Представим вслед за А. В. Юревичем [Юревич, 2003, с. 12] более подробно основные компоненты психологических теорий в структуре «центр­перифирийных отношений». Приводимая ниже таблица демонстрирует три области в построении любой теории. Это области центральная, периферическая и неявная (табл. 1).

Таблица 1. Структура психологических теорий (по А. Юревичу)

Компоненты

Область теории

Центральная

Периферическая

Неявная

Образ реальности

Теоретическая периферия

Вспомогательные утверждения

Личностный компонент

Личностное знание

Центральная категория

Система аргументации

Личностные эмоции

Центральный феномен

Эмпирия

«Своя»

Опорная

Личностные образцы поведения

Основные понятия

Надстроечная

Надличностный компонент

Групповое знание

«Сетка отношений»

«Чужая»

Релевантная

Коллективные эмоции

Базовые утверждения

Иррелевантная

Групповые образцы поведения

К центральным, компонентам в этой схеме отнесены: а) общий образ психологической реальности; б) центральная категория (стоящая в центре теории); в) набор основных понятий теории; д) система отношений между ними и е) базовые утверждения. Образ центрального феномена, на объяснение которого и нацелена теория, задается центральной категорией. Такими ключевыми категориями выступили в бихевиоризме – поведение, в когнитивной психологии – образ, в психоанализе – мотив. С одной стороны, ключевая категория ограничивает предмет психологического изучения, а с другой – задает интерпретацию. Для психологических теорий проблемой стало «растягивание» центральной категории на всю психологическую реальность1. Наборы основных понятий любой теории – это категориальные тезаурусы, и вполне естественно их пересечение для ряда теорий. Однако в разных концепциях они никогда не совпадают полностью. Основные понятия подчинены центральной категории, и иерархия связей между ними задает «сетку отношений». Базовые утверждения развивают и систематизируют образ психологической реальности, заданный центральной категорией.

В периферической области теорий автор различает два компонента: теоретический и эмпирический. Теоретический включает вспомогательные утверждения и систему их аргументации. Эмпирический содержит подкрепляющий теорию фактический материал или обыденные наблюдения. Эмпирия может быть «своей» и «чужой» в следующем аспекте: опытные данные получены в рамках исследований, построенных на базе этой теории или выполненных в рамках других направлений, но переинтерпретируемых в данной теории.

Наконец, в область неявного знания попадает все то, что относил к личностному знанию М. Полани: это и эмоционально-личностный опыт автора, и неформализуемые положения теории, и те положения, которые собственно знанием не являются, а отражают принятые установки (и даже предрассудки) и т.д. Это знание представлено как в процессе построения научных теорий, так и входит в их содержание. А. В. Юревич специально выделяет в этой области неявного знания надличностный компонент, отражающий «специфическое групповое знание», коллективные эмоции (например, неприязнь к противникам своей теории), образцы поведения, принятые в той или иной группе.

Таким образом, намеченная в таблице схема представляет вариант общего подхода к анализу любой психологической теории. Не будем пока рассматривать вопрос о том, насколько возможно такое формальное рассмотрение вне учета содержательных различий в построении психологических теорий. Пока эта схема задана автором на уровне примеров к отдельным ее пунктам. Но владение ею может существенно помочь в методологической рефлексии конкретных теорий.

5.4. Практика в противопоставлении психологической теории

Наряду с психофизической проблемой (наследием картезианства) и психофизиологической (как постановки вопроса о соотношении психики и деятельности мозга) сегодня в методологии психологии обсуждается третья – психогностическая проблема. Она стала следствием формулировки вопроса о связи объекта, предмета и метода исследования в психологии.

Рассматривая психогностическую проблему, М. Г. Ярошевский и А. В. Петровский выделяют два вида редукционизма:

1) методологическую позицию, согласно которой объект исследования задается методом исследования, – это научный идеализм;

2) позицию, согласно которой подчеркивается неподатливость объекта изучения (объект корректирует метод). Так, в материалистической теории познания предполагается, что теория только отражает свойства объекта.

В психологии борются две объяснительные тенденции: если для идеализма «объект существует не иначе как в формах деятельности познающего его субъекта», то для материализма «чувственный опыт, его преобразование в рациональные «сценарии» гнозиса возможен только потому, что независимая от этого опыта и этих форм действительность (природная и социальная) служит основой ее воссоздания (согласно диалектическому материализму – активного отражения) в том, что конституирует психику» [Петровский, Ярошевский, 2003, с. 510].

Такая постановка проблемы объективного знания в психологии сегодня уступает место другому противопоставлению, складывающемуся при методологическом осмыслении основ профессиональной деятельности психолога, на которых строятся психотехнические практики. Метод исследования может задавать объект изучения – такая позиция может следовать из анализа сути психотехнических практик. Так, методы психологического консультирования, психотренинга и другие сферы оказания психологической помощи людям предполагают, что цель психолога в них – не исследовательская, а прагматическая: оказание помощи. Объект же конструируется совместно психологом и другим человеком, который не выполняет уже роли испытуемого, а становится клиентом.

Психологические теории не обеспечивают полностью запросов психологической практики. И психологическая практика начинает «подпитываться» сегодня такими способами построения психологического знания, которые возрождают постулат непосредственности – как непосредственной данности психологического знания – или основываются на всякого рода иррациональных построениях. Наконец, в качестве призыва к новой методологии звучит обоснование противоположного пути – отказ от психологической теории на основе того, что «нет ничего теоретичнее хорошей практики» (Василюк, 2003]. Тем самым пути построения психологического знания начинают обсуждаться не в контексте его научности, а в связи с апелляцией к расхождению между методологией теории и практики в психологии и возможности его получения и использования непосредственно в практической ситуации. В качестве методологической проблемы здесь важно следующее: изменение классической парадигмы в сторону неклассической в связи с принятием идеи изменяемости изучаемого объекта усилиями познающего субъекта (и тем более сознательно оказывающего в психотерапии на него то или иное воздействие).

1 По словам Л. С. Выготского, когда «объем понятия растет и стремится к 6есконечности, по известному логическому закону содержание его столь же стремительно падает до нуля» [Выготский 19826, с. 308].


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

41149. Способы задания плоскости на эпюре 592.5 KB
  Способы задания плоскости на эпюре Из курса элементарной геометрии известно что через три точки не лежащие на одной прямой можно провести плоскость и при том только одну. Таким образом положение плоскости в пространстве логично определить задать тремя точками точки А В С табл. Кроме этого положение плоскости в пространстве определяют: прямая АВ и точка С не лежащая на прямой табл.
41150. Изобарная и изохорная теплоемкости 80 KB
  3 где индекс х обозначает условия протекания процесса подвода теплоты – индекс указывает при каких условиях подводится теплота: при постоянном давлении или при постоянном объеме.2 то можно предположить что поскольку при постоянном объеме внешняя теплота равна изменению внутренней энергии а при постоянном давлении – изменению теплосодержания рабочего тела то в общем случае это должны быть разные количества теплоты. Другими словами количество теплоты для увеличения температуры на 1 градус при постоянном давлении будет отличаться от...
41151. Преобразование треугольника в эквивалентную звезду. Метод контурных токов 134 KB
  Преобразование треугольника в эквивалентную звезду. Преобразованием треугольника в эквивалентную звезду называется такая замена части цепи соединенной по схеме треугольником цепью соединенной по схеме звезды при которой токи и напряжения в остальной части цепи сохраняются неизменными. под эквивалентностью треугольника и звезды понимается то что при одинаковых напряжениях между одноименными зажимами токи входящие в одноименные выводы одинаковы. Преобразование треугольника в звезду.
41152. Программные средства обеспечения безопасности передачи данных в компьютерных сетях 320.5 KB
  Введение Интенсивное развитие глобальных компьютерных сетей появление новых технологий поиска информации привлекают все больше внимания к сети Internet со стороны частных лиц и различных организаций. Развитие глобальных сетей привело к многократному увеличению количества не только пользователей но и атак на компьютеры подключенные к сети Internet. При подключении к Internet локальной или корпоративной сети необходимо позаботиться об обеспечении информационной безопасности в этой сети. В сфере компьютерных сетей межсетевой экран представляет...
41153. Применение Первого начала термодинамики для процессов идеального газа 218 KB
  Т =const Если Т =const то после подстановки в уравнение состояния 4.4 получим pV = const или pv = const 4. В соотвествии с 1 внутрення энергия пропорциональна температуре U  T или dU  dT другими словами dU = CVdT где CV коэффициент пропорциональности CV теплоемкость газа при постоянном объеме Дж кг К Если Т =const то dT =0 и U = 0.7: pv = const следовательно pv=...
41154. Формирование уставного капитала и имущества организации, их состав и назначение. Определение потребности в основных и оборотных средствах, показатели использования 135.5 KB
  Определение потребности в основных и оборотных средствах показатели использования.Основные средства предприятия. Состав основных средств структура и воспроизводственная характеристика. Классификация основных средств основных фондов и ее экономическое значение.
41155. ТОВАР В СИСТЕМЕ МАРКЕТИНГА 1.06 MB
  Основные журналы по изучению товара в системе маркетинга Содержание товара как инструмента комплекса маркетинга. Услуги как особый вид товара в системе маркетинга. Концепция товарного ассортимента решения относительно товара продуктовой линии и упаковки.
41156. УЧЕТ ДЕНЕЖНЫХ СРЕДСТВ И ИХ ЭКВИВАЛЕНТОВ 138 KB
  Управление денежными средствами становится все более важным изза огромной сложности финансовых рынков. Правильное раскрытие и классификация денежных средств и их эквивалентов необходимы для точной оценки ликвидности компании. В МСБУ 7 Отчеты о движении денежных средств даны следующие определения денежным средствам их эквивалентам и потокам денежных средств: Денежные средства включают наличные деньги и вклады до востребования. Эквивалент денежных средств – краткосрочные высоколиквидные вложения...
41157. Пошук інформації в системі 121.5 KB
  Перегляд тексту документа.Друк тексту документа. Підведення підсумків уроку Яку роботу можна проводити з документами Що таке закладка Що таке інформаційна панель Що таке експорт документів Що таке структура документа Відповіді студентів 2 хв. Перегляд тексту документа.