29671

Априорное и эмпирическое знание

Шпаргалка

Логика и философия

Эмпирические корни психологии восходят к Леонардо да Винчи 1452 1519 великому флорентийскому художнику ученому гуманисту и гению механики эпохи Возрождения. Эти идеи послужили краеугольными камнями в фундаменте будущей эмпирической психологии. В связи с этим некоторые философы рассматривают Беркли как отца философского феноменализма а философский феноменализм как одно из оснований качественных исследований в психологии. Отсюда происходит принцип скептицизма эмпирической психологии.

Русский

2013-08-21

380 KB

1 чел.

Билет 5

1. Априорное и эмпирическое знание.

Эмпирические корни психологии восходят к Леонардо да Винчи (1452—1519), великому флорентийскому художнику, ученому, гуманисту и гению механики эпохи Возрождения. Леонардо да Винчи выдвинул три принципиальных положения: (1) в основе всего должен лежать опыт (принцип эмпиризма), (2) инструментальная наука (механика) наиболее полезна и выше других, потому что все живые существа совершают движения и действия (главенство механистической науки), (3) нет определенности там, где не используются достижения математической науки (доверие математическому объяснению). На этих основаниях строилась наука и философия Возрождения. Затем принцип эмпиризма развивал Бэкон, идею механизмов — Гоббс, рационализм и математический подход к науке и философии — Декарт.

Родоначальником эмпиризма считается Бэкон (1561—1626), а рационализма — Декарт (1596—1650). Соперничество эмпиризма и рационализма продолжалось в течение XVIIXVIII вв., вплоть до Канта (1724—1804), объединившего эти два течения в единой системе философских взглядов.

Следует иметь в виду, что в то время как наука завоевывала все более крепкие позиции, в философии господствовала схоластика. Философы доверяли авторитетам и полагались на «чистое» мышление, но не осознавали в должной мере границы его возможностей и были безразличны к опыту.

В свое время Аристотель утверждал, что мужчины и женщины имеют разное количество зубов. Он приводил длинные аргументы в пользу своей позиции, но не потрудился проверить, сколько зубов у тех и у других в действительности.

 

В XVII в. ситуация еще не изменилась радикальным образом. Когда Галилей с помощью изобретенного им телескопа открыл, что вокруг планеты Юпитер вращаются спутники, никто ему не поверил. Более того, ни один из его коллег не откликнулся на предложение взглянуть на спутники Юпитера через телескоп собственными глазами. И такая реакция была отнюдь не случайной. Ведь взглянуть в телескоп и поверить своим глазам означало, что опытный критерий является более важным источником знания, чем чистое мышление и мнение авторитетов. Вот что писал по этому поводу итальянский астроном Сици:

«Есть 7 окон в голове: две ноздри, два уха, два глаза, и рот. Стало быть, в небесах имеются две благоприятные звезды, две звезды неблагоприятные, два светила и один Меркурий, нерешившийся и равнодушный. Исходя из этого, в подобные феномены вписывается число металлов: их 7. И число планет по необходимости 7. Кроме того, евреи и другие древние народы, также как современные европейцы, приняли разделение недели на 7 дней и назвали их по именам семи планет. Теперь, если мы вдруг увеличим число планет, вся эта система потеряет под собой почву. Более того, спутники невидимы невооруженным глазом и не могут иметь никакого влияния на Землю и потому они бесполезны, и потому не существуют» (цит. по: Stanovich, 1992, p. 10).

Можно иронически улыбаться в ответ на аргументы Сици. Но это бы свидетельствовало бы о недопонимании сути дела. Аргументы Сици не были идиотскими. Напротив, они обосновывались логикой и знаниями, существовавшими в его историческое времени. Другой, более важный вопрос, вытекающий из этой дискуссии, насколько можно безоговорочно доверять чистому мышлению и его аргументам.

2.1.2. Эмпиризм

По замыслу Бэкона эмпиризм — это философия человеческого разума, полностью основанного на опыте. Он впервые также поставил вопрос о том, что опыт состоит из отдельных элементов. Бэкон связывал рождение новой науки с методом эксперимента. Но главное внимание было сосредоточено на новой технике рассуждения. Бэкон разработал совершенно другой метод, порядок и процесс продвинутого опыта, который был представлен в виде трех «таблиц открытий»: присутствия, отсутствия и сравнения. Для любых двух свойств, например таких, как тепло и трение, могут быть случаи их появления совместно («присутствие»), появления одного свойства в отсутствии другого («отсутствие»), их количественных изменений соразмерно («сравнение»). Возможно, Бэкон был первым философом, кто ввел в рассуждения понятие вероятности. Однако он не был «чистым» эмпириком. Утверждая первичность наблюдения и фактов, он выводил из них широкие обобщения. Конечная цель его таблиц заключалась в упорядочивании фактов таким образом, чтобы истинные причины феноменов (предмет физики) и истинные «формы» вещей (исследования природы бытия) могли быть установлены индуктивно. Эти идеи послужили краеугольными камнями в фундаменте будущей эмпирической психологии. Она прочно связала себя с (1) опытом (практикой наблюдения), определила свой магистральный путь познания, ориентируясь на (2) различении (анализе) и выделении деталей в значительно большей степени, чем на определении их сходства (синтеза) в рамках целого, (3) преимущественном применении индуктивных (по сравнению с дедуктивными), умозаключений.

Некоторое время спустя формируется классический британский эмпиризм. Его основы заложили философы Локк (1632—1704), Беркли (1685—1753) и Юм (1711—1776). Локк признавал опыт мышления так же, как и чувственный опыт, однако он утверждал, что познание всегда движется в направлении от органов чувств к мышлению (чувственные впечатления — источник мыслей) и от простого к сложному (все ментальные операции представляют собой концептуальные средства, образованные из комбинаций и смешений простых сенсорных элементов). Теория Локка была одной из разновидностей сенсорного атомизма. Она трактовала сознание скорее как источник открытий в мире, чем его создатель, и уподобляла мышление объектам, которые были источниками ощущений.

Хотя Беркли был эпископом англиканской церкви и стремился одолеть «атеистический материализм», поддерживая бога и духовное начало, его эмпиризм приводил к отрицанию абстрактных идей. В частности, он рассматривал общие понятия как фикции сознания. Беркли также считал, что невозможно обоснованно различить объекты и сенсорные впечатления об этих объектах; поэтому материальные объекты, данные человеку в его ощущениях, можно рассматривать скорее как «объекты сознания», чем «качества, привязанные к субстанции». В связи с этим некоторые философы рассматривают Беркли как «отца» философского феноменализма, а философский феноменализм — как одно из оснований качественных исследований в психологии.

Главное философское намерение Юма заключалось в том, чтобы на базе достижений ньютоновской физики и естественнонаучных методов создать фундаментальную науку о человеке. Подобно Локку и Беркли, Юм разрабатывал проблему познания в психологической перспективе. И так же, как Локк и Беркли, Юм рассматривал сенсорные впечатления в качестве источников знания. Но если Локк обнаружил заслуживающий доверия порядок в соединяющей силе сознания, а Беркли приписал самой ментальности духовную силу, то Юм показал, что любой согласующийся перцептивный опыт происходит из ассоциативных возможностей сознания: ассоциации идей есть факт сознания, хотя отношения сходства, близости и причинно-следственные отношения не имеют внутреннего обоснования, так как являются продуктом необъяснимой «ментальной натуры». Таким образом, принцип каузальности, на котором покоится весь процесс познания, вовсе не предполагает связи между вещами за пределами сознания человека. Если же отношения между ними все же возникают, то это происходит благодаря сознанию. Оно является инстанцией, через которую вещи соединяются между собой. Однако это не означает, что сознание является независимой от мира силой: оно зависит от внешнего мира, но представляет собой такой узел восприятий, который не обладает способностью ни к единству, ни к сцеплению. По мнению ряда исследователей философия Юма оказала заметное влияние на философию логического (эмпирического) позитивизма, который в свою очередь стал одним из краеугольных камней эмпирической психологической науки в первой половине XX в.

1. Исследовательское мышление может производить не только истину, но и ошибку. Поэтому любые теории следует подвергать сомнению. Общая предпосылка не есть доказательство для выводимых из нее следствий. Напротив, следствия и эмпирические свидетельства должны быть направлены на тестирование общей предпосылки. Отсюда происходит принцип скептицизма эмпирической психологии.

2. Эмпирическая психология не занимается утверждениями своей собственной истинности, но она претендует на открытие истины мира. Утверждение, суждение, высказывание или мнение считаются истинными, если они соответствуют фактам. Отсюда происходит принцип верификации эмпирической психологии.

3. В любой идее не остается ничего, если она не привносит в наш опыт практических результатов. Истина и ошибка сознания также определяются опытом. Отсюда происходит принцип прагматизма эмпирической психологии.

4. Эмпирическая психология требует не усложненного, а ясного мышления, простого изложения идей. Одни идеи должны отличаться от других; идеи не должны содержать в себе логических противоречий. Отсюда происходит принцип ясности и простоты изложения идей в эмпирической психологии.

5. Предпочтительной является такая ситуация, когда большее количество фактов объясняется меньшим количеством законов и принципов. Отсюда происходит принцип экономности эмпирической психологии.

6. Эмпирическая психология основывается на логике и математике, статистике и вероятностных методах. Отсюда происходит принцип математизма эмпирической психологии.

7. Эмпирическая психология не отдает предпочтений ни теориям, ни фактам. Их взаимоотношения носят характер соперничества, в котором побеждают те из них, которые в большей степени соответствуют истине. Отсюда происходит принцип развития эмпирической психологии.

Эмпирическая традиция

Построение знания с опорой на опыт и разум.

Эмпирической психологии фундаментальные положения

(1) Подвергает сомнению любые теории (принцип скептицизма). (2) Претендует на открытие истины реальности, а не утверждает свою собственную истинность (принцип верификации). (3) Поддерживает идеи, приводящие к практическим результатам для опыта (принцип прагматизма). (4) Применяет ясное мышление, простое изложение идей (принцип ясности и простоты изложения идей). (5) Объясняет большее количество фактов меньшим количеством законов и принципов. (6) Основывается на логике и математике, статистике и вероятностных методах (принцип математизма). (7) Устанавливает отношения соперничества между теориями и фактами: побеждают те из них, которые в большей степени соответствуют истине (принцип развития).

Метафизика как априорность

Априорная психология уходит своими корнями в метафизику. Метафизика — философское учение, направленное на изучение реальной природы вещей, определение значения, структуры и принципов чего-либо таким, каково оно есть. Метафизики представляют свое учение как наиболее фундаментальное и всеобъемлющее, поскольку оно рассматривает мир как целое.

Я попытаюсь кратко показать некоторые особенности метафизической науки с позиций эмпирической науки, т.е. представить взгляд на метафизику «извне», а не «изнутри» ее. Возможно, мои молодые коллеги, воспитанные на традициях философского марксизма, встретятся при этом с определенными трудностями, причем не важно, принимают ли они марксистские идеи полностью, частично, или принципиально находятся в оппозиции к ним.

Дело в том, во-первых, что по определенным признакам, о которых речь будет идти ниже, материалистическая философия марксизма относится к метафизике так же, как скажем, идеализм, феноменология или экзистенциализм. Вряд ли такая группировка философских направлений является привычной для российских психологов.

Во-вторых, материализм породил странную смесь наивного реализма с идеализмом. Парадокс состоит здесь в том, что если исходить из ленинского постулата о том, что материя дана сознанию такой, какова она есть на самом деле, то это есть, по сути дела, наивный реализм. Он легко опровергается не только непредвзятой философией, но и многочисленными фактами, открытыми психологами. О некоторых из них я писал выше. К ним можно было бы добавить иллюзии целостности, открытые гештальт-психологами: о них я тоже писал выше, но в другом контексте. Вспомните также такие феномены, как избирательность, локус контроля, социальные установки, стереотипы, убеждения и предубеждения, смыслы, ценности, идеалы, и т.д. Каждый из этих феноменов явно противоречит позиции наивного реализма. Но это только одна сторона медали. Ее другая сторона состоит в том, что после веры в «отражение» материи наступает вера в собственное сознание, которое «адекватно отражает» мир. Так наивный реализм смыкается с идеализмом.

Особенности метафизики проистекают прежде всего из того, что ее приверженцы не проводят принципиальных различий между сознанием и миром. Мир мыслится таким, каким его мыслит мышление, и метафизик не озабочен вопросом, соответствуют ли (и если да, то в какой степени) его знания миру как таковому. «Вредный» для метафизики вопрос состоит в том, что собственно характеризуют метафизические картины мира: мышление (сознание), или мир, или смесь того и другого, задуманного Творцом? Впрочем, для многих метафизиков этот вопрос может показаться просто странным. Ведь они не отделяют содержание своего мышления от внешнего мира и для них не является принципиальным вопрос отделения объективных знаний от необъективных независимыми от мышления средствами.

Кант писал, что разум, который не контролируется опытом, впадает в противоречия, или «антиномии». Каждому тезису может быть противопоставлен антитезис. Тезис и антитезиз могут быть получены из одной и той же предпосылки и могут быть доказаны с равной степенью «очевидности». Кант использовал положение об антиномиях против метафизических спекуляций разума в областях, где они не могут быть проверены опытом. Гегель, в отличие от Канта, заявлял, что необходимость противоречить самому себе заложена в самой природе разума. Суть известной триады Гегеля (тезис — антитезис — синтез) заключается в том, что синтез поглощает две первоначально противоположные позиции на более высоком уровне развития, превращая их, так сказать, в свои составляющие. Наука, однако, строится по другим нормам. Если каждый аргумент имеет равно обоснованный контраргумент, и тот и другой не могут считаться научными. Наука противоречие обнаруживает, но не «ассимилирует» его, а устраняет (подробнее см. Поппер, 1992 а).  

Далее анализу будут подвергнуты три вопроса: (1) Метафизика как учение о предельной реальности, (2) метафизика как учение о первых принципах, (3) метафизика как наука.

2. Особенности психологического знания.

Объект психологии – одна из самых сложных и пока еще плохо определенных реальностей, которые когда-либо становились предметом научного анализа. Широкую известность получил каламбур А. Эйнштейна о том, что физическая теория – это детская игра по сравнению с теорией детской игры.

В психологии совпадают субъект познания (кто познает) и объект познания (что познается). В частности, объектом научного познания становится и сам процесс познания. Это дает основание многим науковедам, начиная с таких универсальных мыслителей, как Платон и Аристотель, отводить психологии центральное место в различных классификациях наук. Б. М. Кедров (1903 – 1985) помещает психологию в центр треугольника, на трех вершинах которого располагаются философские, естественные и социальные науки. При этом математика, логика и кибернетика находятся на стыке философских и естественных наук; техника и медицина – на стыке естественных и социальных, а педагогика – на стыке социальных и философских наук (рис. 2).

Рис. 2. Классификация наук по Б. М. Кедрову

Психические процессы и феномены в принципе недоступны объективному внешнему наблюдению, но зато значительная их часть открывается субъекту в процессе самонаблюдения (интроспекции), не опирающегося на какие-то средства и не требующего особых органов восприятия, аналогичных органам чувств, при наблюдении за внешними объектами.

Психологические свойства и особенности человека находятся в непрерывном изменении и развитии, и скорость этих изменений гораздо выше, чем в геологических, биологических и других сложных системах. В силу этой особенности психологии конкретного человека полученные о нем знания часто устаревают раньше, чем мы успеем их использовать.

Процедуры и методики психологического исследования и обследования неизбежно вносят изменения в изучаемую реальность. Положение это признается неклассической наукой справедливым для любого научного исследования, но в случае психологии оно носит настолько существенный характер, что, по мнению некоторых авторов, занимающих крайние психотехнические позиции, любое изучение психологических феноменов может быть реализовано только как процесс их одновременного порождения или формирования. Самый простой пример: измеряя коэффициент интеллектуальности человека, вы одновременно изменяете его, ибо после выполнения теста возможности решения испытуемым аналогичных задач в будущем значительно возрастут. Если человек выполнял интеллектуальный тест первый раз в жизни, то прирост его возможностей в решении аналогичных задач в будущем достигает 10 процентов. Все это предъявляет особые требования к тщательности описания самой ситуации психологического исследования или обследования, используемых процедур и средств, характеристик испытуемого и экспериментатора. Все эти моменты являются не просто условиями получения психологического знания, но составляют само его «тело».

После проведения психологического исследования изменяется не только изучаемый объект, но и сам исследователь, ибо, узнав нечто новое о психике человека, он узнает и нечто новое о себе. Как справедливо отмечается сегодня многими авторами (см., например: Гиппенрейтер, 1988), психология – это наука не только познающая, но и конституирующая, созидающая человека.

Психологическое знание обладает сильно выраженной активной, действующей составляющей. Психолог не только изучает человека, но он также конструирует, помогает ему стать человеком, родиться как личность, изменяться, развиваться как человеку. Эта созидательная функция в качестве оборотной стороны несет в себе опасность технократического, манипулятивного подхода к человеку. Осознание и прививку против этой опасности может обеспечить прежде всего методологическое знание в его аксиологической составляющей.

Психологическое знание несет большую мировоззренческую нагрузку, поскольку оно имеет самое непосредственное отношение к ответам на вопросы о сущности личности; о природе человеческих ценностей, определяющих отношение к миру; о смысле существования человека и его месте в мире.

Поскольку идеи, внедряемые сообществом психологов в общественное сознание, оказывают прямое влияние на формирование норм и правил поведения, ценностей и идеалов отдельных людей, групп и общества в целом, психологи несут особую ответственность за научную обоснованность и достоверность публикуемых результатов исследований, корректность выводов, честность, искренность и открытость своей научной позиции. В психологии теснее, чем в любой другой науке, объективные компоненты знания спаяны с его субъективными (личностными и моральными) компонентами.

Наряду с ответственностью за результаты фундаментальных исследований и вызываемый их обнародованием общественный резонанс психологи-практики несут не меньшую ответственность за качество и обоснованность заключений по результатам психологических обследований и экспертиз, выполняемых по заказу отдельных людей, работодателей, учреждений образования, здравоохранения или судебных органов. Здесь необходимо строго выполнять требования профессионального морального кодекса не только в плане соблюдения стандартов проведения обследований и экспертиз, но и в отношении использования их результатов.

Психология, являясь одновременно естественной и гуманитарной наукой, использует самый широкий спектр методов и процедур исследования по сравнению с любой другой наукой.

В психологии параллельно существует множество парадигм, которые, однажды появившись, не сходят со сцены порой в течение столетий. Они «застревают» на стадии «нормальной науки» по Т. Куну, а постоянно про исходящие мини-революции лишь порождают новые мини-парадигмы, что создает эффект перманентного кризиса в науке и перманентной революции. Все это дает основание ряду исследователей говорить о том, что психология находится на допарадигмиальной стадии развития и в этом смысле не является развитой наукой или (крайняя точка зрения) не является наукой вообще.

Допарадигмальный или полипарадигмальный статус психологической науки привел к тому, что в ней Монблан эмпирических фактов и Монблан теорий образуют такой труднорасчленимый синкрет, что при описании психологической реальности невозможно сколько-нибудь последовательно реализовать один подход, не привлекая понятия и объяснительные принципы разных теорий, часто противоречивых и даже несовместимых. Возникающие при этом коллизии маскируются или разрешаются формально путем переопределения отдельных понятий, а не внутренней перестройки всей системы психологического знания.

В психологии до сих пор не произошло достаточно полного и четкого размежевания научного и околонаучного и даже откровенно псевдонаучного знания. Если астрономия полностью отмежевалась от астрологии, а химия от алхимии, то психология гораздо терпимее относится к парапсихологии и часто пытается (не без пользы для себя) ассимилировать опыт житейской психологии. Промежуточное положение в этом отношении занимает психоанализ. Посвященные ему главы можно найти практически в любом академическом учебнике психологии, в то время как мифологический характер психоаналитической теории и большинства ее конструктов также общепризнан в академических кругах. Такая непоследовательность является результатом недоступности изучения наиболее сложных психологических феноменов с помощью достаточно строгих методов. И оправдание З. Фрейда словами поэта Рюккерта «Чего не достичь полетом, достичь можно хромая <...>. как Писание говорит: хромать не грех» [Фрейд, 1992, с. 255] вызывает вполне объяснимое сочувствие. В этом отношении ближе всех к психологии стоит медицина. Следует ли говорить больному, что наука бессильна ему помочь, и запрещать использование не прошедших научную апробацию старинных или новомодных рецептов лечения?

3.2. Ненаучное психологическое знание и возможность психологического знания как научного

В развитии психологического знания существенно менялись критерии научности. Но до сих пор, по мнению К. Поппера, нет устоявшихся критериев, которые позволили бы определить, где кончается миф и начинается теория, где имело место прозрение, а где – заблуждение. Роль воззрений, оцененных как заблуждения, может быть вполне эвристичной. А на смену апробированной, эмпирически «правильной» теории может прийти новая, конкурирующая. Но обычно можно различить системы теоретических положений, предполагающих, что они имеют отношение к миру реальности (для психологических теорий это мир субъективной, или психологической, реальности), и положений, не нацеленных на соотнесение мира теории и мира реальности. Первые всегда предполагают возможность их верификации или фальсификации (см. главу 2).

Наряду с научно-психологическим знанием существуют такие его виды, которые не претендуют на статус научности, но выполняют важные функции в ориентации поведения человека, решении им практических жизненных задач и даже в выработке систем ценностей и мировоззрения в целом. Речь идет о житейском и художественном психологическом знании.

Житейское психологическое знание отличается от научного по следующим параметрам:

• обладает большей конкретностью, меньшей обобщенностью и направлено на решение преимущественно прагматических задач;

• чаще всего имеет характер имплицитного (скрытого) знания, интуитивного по своей природе, без разделения на теорию и эмпирию;

• не опирается на эксперимент или другие формализованные процедуры получения нового знания;

• не имеет четкой структуры или дисциплинарного строения, как это свойственно научной психологии;

• использует другие носители, способы хранения и передачи информации по сравнению с знанием научным.

В той или иной степени житейским психологическим знанием обладает каждый человек, поскольку оно формируется стихийно.

Житейская психология – совокупность психологических знаний, не отвечающих стандартам научности (с точки зрения способов получения, стандартов описания, системности, непротиворечивости и верифицируемости) и закрепленных в форме традиций, обрядов, норм и правил поведения, народной мудрости, афоризмов, произведений искусства и т. п.

Лучшими житейскими психологами являются, как правило, представители профессий типа «человек – человек» по классификации Е. А. Климова (журналисты, дипломаты, священники, работники сервиса, педагоги и др.). Для научного психолога житейские наблюдения служат важным источником накопления опыта, подлежащего дальнейшему научному анализу, а также источником гипотез и предположений при решении теоретических и прикладных задач, формулируемых в рамках строго научного исследования.

Художественная форма психологического знания фиксирует и передает уникальное и неповторимое восприятие автором свойств и закономерностей конкретной психологической реальности. Согласно А. Н. Леонтьеву, наука добывает, фиксирует и транслирует объективное знание в значениях, а искусство выражает и передает отношение художника к миру с помощью образов – носителей личностных смыслов. Художественное мышление, приемы художественного анализа часто оказывают огромное влияние на мышление ученого. Особую роль играют художественные образы в творческом мышлении. В предыдущей главе мы говорили о затянувшемся процессе размежевания научной психологии с околонаучными или даже откровенно псевдонаучными подходами. Парапсихология, биоэнергетика, экстрасенсорика, психотроника – лишь некоторые из названий различных направлений квазинаучной деятельности, иногда маскирующихся под научную психологию, а иногда откровенно бросающих ей вызов. Рост интереса к иррациональным формам освоения действительности наблюдается обычно в периоды социальной нестабильности и неуверенности людей в завтрашнем дне.

Нельзя сказать, что они всегда играют однозначно отрицательную роль в развитии общественного сознания. Известно, что алхимия содействовала становлению химии как науки. Феномены экстрасенсорной чувствительности иногда становятся предметом вполне плодотворного научного изучения, а ложные в целом идеи могут содержать наводящие подсказки. Иногда псевдонаучные подходы с успехом выполняют психотерапевтические функции как на уровне отдельного человека, так и общества в целом. Тем не менее нельзя недооценивать негативные последствия широкого распространения иррациональных установок в обществе, которые могут привести к падению социальной активности, искажению систем ценностей и другим деструктивным процессам. Одним из средств предотвращения этого является усиление просветительской деятельности психологов, повышение доступности научного психологического знания для широких слоев населения. А сама психология также нуждается, по выражению А. В. Юревича, в «рациональной методологической терапии».

Однако обозначим тот первый этап становления психологического знания, когда оно стало претендовать на статус научного. Отметим при этом, что именно ориентация на позитивизм стала основанием претензии психологии на то, чтобы стать опытной и позитивной наукой. Не приводя историко-психологического обзора, укажем только наиболее значимые этапы. Отличие стиля изложения в последующей части параграфа прямо связано с тем, что отнюдь не житейская психология стала основанием развития научной, а рефлексия – философская и методологическая возможных путей построения таковой в общем контексте развития знания.

Термин «психология» (буквально «учение о душе») был введен немецкими схоластами Р. Гоклениусом и О. Кассманом в конце ХVI в., хотя чаще его автором называют Х. Вольфа. Но первая парадигма научного психологического знания, послужившая ядром большого числа теоретических и эмпирических исследований в этой области, окончательно сложилась лишь к XIX в. Ее пытались строить по канонам классической науки, взяв за образец наиболее развитую науку того времени – механику. Название подхода, претендующего на право считаться первой научной парадигмой в психологии, – «психология сознания», или «психология явлений сознания». У колыбели этого подхода стояли философы Ф. Бэкон (1561 – 1650), Р. Декарт (1596 – 1650), Т. Гоббс (1588 – 1679), Б. Спиноза (1632 – 1677), Дж. Локк (1632 – 1704). С самого начала наблюдалась двойственность в трактовке природы абстрактного знания и соответствующих категорий мышления. Одни авторы (Т. Гоббс, Дж. Локк и др.) полагали, что абстрактное знание выводится из чувственного опыта за счет его переработки (обобщения). Это направление получило название эмпиризма, а выросшая из него эмпирическая психология часто характеризуется как «созерцательно-сенсуалистическая». Созерцательность указывает на определенную пассивность субъекта, а сенсуалистичность говорит об опоре на чувственный опыт. Другие авторы (Р. Декарт, Б. Спиноза, Г. Лейбниц, И. Кант) указывали на невыводимость абстрактного знания из опыта, что неизбежно приводило к признанию априорности категорий разума или их трансцендентного происхождения.

Наряду с механикой одним из истоков становления первых этапов собственно психологического знания в XIX в. стало сближение логики и психологии. Особое место в этом сближении сыграла «Логика» англичанина Джона Стюарта Милля (1806 – 1873), или Милля-младшего, философа-позитивиста и экономиста, который с позиции идеалистического эмпиризма (или «психологизма» в духе Юма) критиковал априоризм в теории познания. В отличие от «ментальной механики» Джозефа Милля (отца) Милль-младший считал, что не только законы механики, но и законы химии могут рассматриваться как основание построения психологических законов. Логику он стал рассматривать как ветвь психологии, изучающую технику мышления, и в логической индукции видел метод раскрытия причинно-следственных связей. Кроме того, он ввел пропавшее в ассоцианизме представление о «Я» как субъекте познания, что уже само по себе демонстрирует недостаточность принципа ассоциации в понимании законов души.

Если в философии подчеркивается преувеличение им роли индукции, то в психологии видят иные его влияния. Так, В. Вундтом (1832 – 1920) была воспринята его идея о том, что сознание имеет имманентные законы, которые можно изучать на основе наблюдения и эксперимента. В изменении трактовки ассоциации он оказал существенно влияние на возникновение концепции бессознательных умозаключений Г. Гельмгольца; и следующий шаг уже вел к И. М. Сеченову [Ярошевский, Анцыферова, 1974]. Однако вернемся к истокам возникновения психологического знания в рамках философии на классическом этапе развития науки.


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

40906. Виявлення сигналів НВЧ 107.5 KB
  Еквівалентна схема діодадетектора: Ідеальна частота оскільки лише та покращити не можна. Визначимо потужність яку цей діод може зареєструвати: знайдемо чутливість приймача на базі квадратичного детектора. Якість детектора .
40907. Лінійний детектор змішувач 143 KB
  Шум завжди підсилюється більше ніж сигнал, тому показує, у скільки разів шум підсилюється більше, ніж сигнал. , бо немає схем в яких . , де - шум, згенерований всередині. Позначено - ми виносимо джерело струму за підсилювач. Погано в формулі те, що залежить від , тобто від оточуючого середовища. Домовились, що . Тоді для добрих приймачів: , де - еквівалентна температура входу (шуму) приймача.
40908. Вимірювання опорів 97 KB
  Нехай в лінію з опором підключили навантаження . , тому частина енергії відбивається. Можна паралельно підключити лінію з закороткою, яку можна рухати вздовж лінії. Це шлейфовий трансформатор або тромбон. Опір шлейфа: . Ми ставимо закоротку на кінці шлейфу, , тоді . Таким чином ми можемо ввести в лінію будь-який реактивний опір (закоротка не вносить активного опору).
40909. Чвертьхвильовий трансформатор 81.5 KB
  Таким чином, для узгодження опір необхідно включати в паралельний коливальний контур. Тепер ми знаємо повну теорію узгодження.Щоб збільшити ширину смуги пропускання, використовують більш складні ланцюги, це зв’язані ланцюги, тут смуга пропускання ширша: А що робити, якщо необхідно узгодити комбінований опір
40910. Заміна ліній передачі зосередженими елементами 140.5 KB
  Для чотириполюсника на зосереджених елементах. Задача: Представимо трансформатор у вигляді зосереджених елементів ТФВЧ.
40911. Вимірювання потужностей НВЧ 138.5 KB
  НВЧ Струмів майже немає Струми максимальні Подаємо НВЧ, тобто болометр перегрівається, баланс порушується. Для встановлення балансу опір збільшуємо так, щоб загальна потужність: . Для точності використовують . Інколи потрібно зменшити падаючу потужність. Для цього використовують атенюатори (поглинаюча пластина, що вставляється в хвилевід).
40912. Вимірювання довжини хвилі та частоти 91.5 KB
  Тому роблять так звані лінзові хвильоводи – чим менше діелектрика тим менше втрати. Чим більша фокусна відстань тим більші втрати пов’язані з дифракцією. Втрати лінзового хвильоводу
40913. Генерування та підсилення НВЧ 107 KB
  Коефіцієнт підсилення підсилювача на тунельному діоді . При цьому тут вхід та вихід не розв’язані, тому, по суті, коефіцієнт підсилення є коефіцієнтом відбиття. Такі підсилювачі нестійкі, нестабільні – параметрично залежать від навантаження
40914. Параметричний підсилювач на НП-діодах 103.5 KB
  Останнім часом роблять малим, отже дуже велика, і її не використовують. Можна використовувати .Розглянемо телевізійний параметричний підсилювач. - позначені частоти відповідних резонаторів.