31338

Культ Великой Матери богов Кибелы в греко-римской древности (К проблеме религиозного синкретизма в античности)

Диссертация

История и СИД

Археологические свидетельства безусловно важны но немы что с одной стороны предоставляет ученым широкий простор для построения различных гипотез а с другой стороны затрудняет их обоснование. Следует подчеркнуть что они очень неравномерно представлены по главным периодам античной истории наибольший объем литературных материалов приходится на римский период причем особый интерес к культу наблюдается на стыке старой и новой эпох и во времена поздней империи. Необходимо подчеркнуть что культовое обращение к Кибеле Пиндара в точности...

Русский

2013-08-29

5.81 MB

51 чел.

САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

на правах рукописи

Богатова Оксана Владимировна

Культ Великой Матери богов Кибелы

в греко-римской древности

(К проблеме религиозного синкретизма в античности).

Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук

Специальность 07.00.03 Всеобщая история (История Древней Греции и Рима)

Научный руководитель доктор исторических наук профессор Н. С. Широкова

Санкт-Петербург, 1998

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ 4-34

ГЛАВА I

Истоки культа Великой Матери богов Кибелы 35-78

  1.  Неолитическая богиня плодородия в ближневосточных.земледельческих культурах  VII-VI тыс. до н.э. 38-44
  2.  Богиня Кубаба хеттского пантеона. 44-50
  3.  Характерные черты почитания Великой Матери богов Кибелы в Малой

Азии. 50-78

3.1. Культовые центры, положение жречества. 51 -65

3.2. Оргиастический характер обрядов. 65-72

  1.  Ритуальное самооскопление жрецов. 72-76
  2.  Значение Кибелы и Аттиса во фригийских похоронных ритуалах.

76-78

Г Л А В А II 79-122

Мифологический комплекс культа Великой Матери богов Кибелы

1. Мифологический образ Великой Матери богов Кибелы. 81-111

  1.  Богиня львов. 81-85
  2.  Горная богиня. 85-90
  3.  Кибела - матерь-земля. 90-94
  4.  Городская богиня, покровительница кузнечного ремесла

94-105

а) связь Кибелы с Тельхинами и Дактилями.

б) Великая богиня-матерь - центральный образ в мифологии

Кабиров.

в) значение мифов о Куретах и Корибантах.

1.5. Позитивный и негативный аспекты образа Великой Матери

Кибелы. 105-111

2. Ритуальные мифы. 111 -122

  1.  Мифы об Аттисе. 111-119
  2.  Мифологический цикл фригийских мистерий. 119-122

Г Л А В АIII

Культ Великой Матери богов Кибелы в Древней Греции и Риме.

Ритуалы. Жречество. Эволюция. 123-215

  1.  Почитание фригийской богини в греческих полисах. 124-13 3
  2.  Римский культ Великой Матери богов Кибелы. 133-215

  1.  Официальное признание культа в Риме. 134-140 Особенности почитания фригийской богини в республиканскую эпоху.
  2.  Мегалесийские игры. 140-149
  3.  Клавдиевская реформация культа. 149-160
  4.  Великое Мартовское празднество. 160-170
  5.  Трансформация культа при Антонинах. Архигаллат.   170-177
  6.  Тавроболический ритуал. 177-201

а) жертвоприношение II в.н.э.

б) кровавое языческое крещение IV в. н.э.

2.7. Фригийские мистерии. 201-215

ЗАКЛЮЧЕНИЕ 216-224

ПРИЛОЖЕНИЕ 225-255

I. Основные источники и литература.

П. Карты.

III. Иллюстрации.

4

ВВЕДЕНИЕ

Настоящая работа посвящена исследованию интереснейшего и примечательного явления в истории религий древнего мира - культа Великой Матери богов Кибелы. Отразив сложное, многовековое взаимодействие различных культурно-религиозных традиций, культ древней анатолийской богини к IV в. н. э., представ своеобразным синкретическим символом язычества, превратился в одного из главных соперников христианства наряду с религией Исиды и митраизмом. История культа Великой фригийской Матери охватывает огромный период времени, выходя за исторические рамки античной цивилизации. Своими истоками культ Кибелы восходит к неолитическим культурам древнейших обитателей Анатолии (датируемым VII-VI тыс. до н. э.). Ассимилированная фригийцами и ставшая главным божеством фригийского пантеона хурритско-лувийская богиня Кубаба, почитавшаяся с нач. II тыс. до н.э. на обширных территориях от центральной Анатолии до Северной Сирии и около XV - XIV вв. до н.э. включенная в пантеон хеттов, являлась более близкой по времени предшественницей Кибелы. Вторую родину после фригийского царства древняя малоазийская богиня обрела в Риме. Расцвет и наибольшая популярность фригийского культа приходятся на период империи, а запрет на его отправление, обусловленный окончательной победой христианства, был положен эдиктом римского императора Феодосия, изданным 27 апреля 380 г.н. э.

Источники по культу Великой Матери Кибелы весьма многочисленны, разнообразны, но фрагментарны. Систематизация источниковой базы закономерно приводит к выделению трех основных категорий источников: 1) материалы археологических изысканий, 2) данные литературной традиции, 3) документальные свидетельства.

Археологический материал оказался чрезвычайно важным в исследовании истоков культа, ибо именно он и позволяет предположительно реконструировать древнейшие религиозно-мифологические представления человечества. Блестящие археологические открытия нач. и сер. XX в. значительно углубили наши знания в

5 области древних религий. Действительно сенсационными явились раскопки Джеймса Меллаарта двух неолитических поселений южной Анатолии - Чатал-Гююка и Хаджилара, культуру которых английский археолог датировал VII - VI тыс. до н.э.1 Анатолия, долгое время рассматривавшаяся как варварская окраина "полумесяца плодородных земель", ныне считается наиболее развитым центром неолитической культуры на Ближнем Востоке. По образному выражению Дж. Меллаарта, "неолитическая цивилизация, обнаруженная в Чатал-Гююке, сияет подобно "сверхновой звезде" в тусклой "галактике" современных ей земледельческих культур"2. Чатал-Гююк располагается на юге Турции в 32 милях к юго-востоку от Конии. Яркий и богатый материал неолитического города, замечательного многочисленными святилищами, настенной росписью, пластическими рельефами, скульптурой в камне и глине, представляет единственную и уникальную картину древнейшей анатолийской религии, полной символизма, с ее центральным образом великой богини плодородия. Археологические данные Чатал-Гююка дополняются интересным комплексом женских статуэток Хаджилара, находящегося в 180 милях к западу от Чатал-Гююка.

Весьма полезными для нашей темы оказались археологические материалы Угаритской культуры и хеттской цивилизации, представившие многочисленные изображения хурритско-лувийско-хеттско-сирийской Кубабы. Благодаря критским раскопкам Артура Эванса , мы обладаем обильными сведениями о минойской религии с ее главным женским божеством, относящейся в целом ко П тыс. до н. э., но коррелирующей с поздней греческой религиозной традицией. Несмотря на отдаленность во времени и пространстве, общая структура религиозно-мифологических       представлений       жителей       Крита,       кажется       близка

См.: Mellaart J. 1) Catal-Huyuk. A neolithic town in Anatolia. L., 1967.; 2)Excavations at Hacilar. Vol. I-II. Edinburgh, 1970. На русском языке см.: Мелларт Дж. Древнейшие цивилизации Ближнего Востока /Пер. с англ. и комментарий Е.В. Антоновой. М., 1982.

2 Мелларт Дж. Ук. соч. С.79.

3 Evans A. The Palace of Minos at Knossos. Vol. I-IV. L. 1921-1935.

6 древнеанатолийской. Следует упомянуть и привлекаемые нами разнообразные по времени данные раскопок поселений и городов Малой Азии, Греции, Рима, Италии и римских провинций, представляющие исследователям многочисленные скульптурные рельефные изображения Кибелы и Аттиса, фрагменты храмовых строений, предметы культовой утвари. Хотелось бы подчеркнуть особое значение археологических раскопок в главном культовом центре - Пессинунте, материалы которых в полном виде еще не опубликованы и не проанализированы.

Археологические свидетельства, безусловно, важны, но немы, что, с одной стороны, предоставляет ученым широкий простор для построения различных гипотез, а с другой стороны, затрудняет их обоснование. Основополагающее значение в исторической науке принадлежит все же письменным источникам.

Литературные памятники по культу Великой Матери богов Кибелы очень разнородны: это лаконичные сообщения историков и ценные наблюдения географов, глубокомысленные рассуждения философов и выразительные пассажи поэтов, язвительные замечания сатириков и обличительные речи христианских апологетов. Самые ранние литературные свидетельства датируются VII - VI вв. до н .э., самые поздние относятся к ХП в.н.э. Следует подчеркнуть, что они очень неравномерно представлены по главным периодам античной истории, наибольший объем литературных материалов приходится на римский период, причем особый интерес к культу наблюдается на стыке старой и новой эпох и во времена поздней империи. К наиболее древним литературным источникам следует отнести сочинения ранних греческих историков Акусилая, Ксанфа, Харона из Лампсака, сохранившиеся в отрывках в поздней традиции у Страбона, схолиастов и лексикографов. К сожалению, был утерян гимн к Кибеле, сочиненный Пиндаром, который, кажется, установил в родных Фивах частный культ Великой фригийской

4 См. статьи К.Биттела и П.Ламбрехтса: Bittel К. Beobachtungen in Pessinus II АА. Bd. LXXXII, 1967. S.143-150; Lambrechts P. 1) Recent Archaeological Research in Tyrkey: Pessinus 1970 II AS. Vol. XXI, 1971. P. 32-33; 2) Recent Archaeological Research in Tyrkey: Pessinus 1971// AS. Vol. XXII, 1972. P. 53-54; Lambrechts P., Struble J., Waelkins M., Stoops G. Les fouilles de Pessinounte: le temple II AC. T. XLI, 1972. P. 156-173.

7 Матери. Однако, во фрагменте сохранилось тройное сакральное имя богини, по-гречески передающее аккадское именование Кубабы -"госпожа"5 и фригийский эпитет божества "Матерь" - Sscnroivoc КиРєА,а |іг)тг|р(владьічица Кибела Матерь) (frg. 80.H.Maehler). Необходимо подчеркнуть, что культовое обращение к Кибеле Пиндара в точности повторяется в "Птицах" Аристофана. Лаконичные, но очень ценные сообщения о культе Кибелы в Кизике и Сардах находим в "Истории" Геродота. Кратки упоминания о фригийской Матери у древнегреческих драматургов - Софокла и Еврипида, отразивших интересный синкретический образ Реи-Кибелы. Можно было бы утверждать, что образ фригийской богини не оставил заметного следа в эллинистической поэзии: упоминания о ней у Каллимаха и в идиллиях Феокрита единичны. Но замечательные по своей выразительности и весьма объемные пассажи посвятил Великой Матери богов Кибеле один из главных хранителей Александрийской библиотеки Аполлоний Родосский. В героико-мифологической поэме "Аргонавтика", созданной им в период правления Птоломея II Филадельфа и не уступавшей по популярности в греко-римском и византийском мире гомеровскому эпосу, нарисован сложный и противоречивый образ Идейской Матери, великой богини природы и плодородия, благостной и одновременно "наводящей ужас" (Apoll. Rhod. Argon., I, 1100). Наши знания о культе Аполлоний Родосский пополняет описанием традиционного ритуала жертвоприношения Диндимской Матери. Рассказывая об обращении Аргонавтов к фригийской богине с мольбой "отвести от них бури" (I, ИЗО), поэт, таким образом, представляет ценное свидетельство о любопытной и не характерной для божества плодородия функции защиты от бедствий на море. Некоторые сведения о Пессинунтских жрецах Великой Матери сообщает Полибий.

К I в. до н. э. объем и научная ценность литературных источников по нашей теме значительно возрастает. Из греческих авторов необходимо выделить историка Диодора Сицилийского и его младшего современника, знаменитого путешественника Страбона. Оба представляют важнейшие материалы по мифологии и ритуалам малоазийского культа Великой Матери Кибелы. Благодаря

Henrichs A. Despoina Kybele: ein Beitrag zur religiosen Namenkunde II HSPh. Vol. XXX, 1976. S. 284.

8 небольшим фрагментам из исследований Марка Теренция Варрона мы осведомлены о повседневной службе в Палатинском храме Кибелы. Августин, с уважением отзывающийся об учености римского антиквара, в своем знаменитом трактате "О граде Божьем" сохранил варроновскую философско-символическую интерпретацию образа Кибелы как земли. Краткие упоминания о Великой Матери богов в речах и трактатах Марка Туллия Цицерона позволяют оценить то положение, каковое занимал фригийский культ в Риме в республиканский период. В изданной Цицероном поэме эпикурейца Тита Лукреция Кара находим большой пассаж, посвященный Великой Матери, включенный поэтом в II книгу своего сочинения, кажется, под воздействием вызвавшего широкий общественный резонанс события 56 г. до н. э. Тогда курульный эдил этого года Публий Клодий профанировал Мегалесийские игры, справляемые в честь фригийской богини. Гай Валерий Катулл, наиболее талантливый представитель школы, по определению Цицерона, "новых поэтов" впервые в античной литературе описал глубокую депрессию оскопленных жрецов Великой богини, наступающую от осознания собственной жестокости. Ужас перед необузданностью и дикостью оргий Кибелы пронизывает его небольшую по объему поэму под названием Аттис. Нагнетению эмоционального возбуждения способствует мрачный колорит диких горных пейзажей Фригии и особый взволнованный размер стиха - галлиямб.

Прославленные римские поэты Августовской эпохи - Публий Вергилий Марон, Квинт Гораций Флакк и Публий Овидий Назон упоминают фригийскую Матерь. Наибольшую ценность представляют свидетельства последнего. Овидий -единственный автор рубежа двух эпох: республиканской и императорской, который описывает ритуал омовения храмового образа Великой матери богов, отправляемый в последний день весеннего праздника в Пессинунте, в Риме же надежно засвидетельствованный после Клавдиевской реорганизации культа в качестве важнейшей церемонии Великого Мартовского празднества. Историк-моралист времени Августа, при жизни ставший литературной знаменитостью, Тит Ливии передает полную и связную традицию об официальном утверждении культа

Michels А.К.  Lucretius,  Clodius and Magna Mater II Melanges  d'archeologie, d'epigraphie et d'histoire offerts a Jerome Carcopino. Paris, 1966. P.674-679.

9 в Риме в 204 г. до н. э. Современник Ливия, профессор риторики Дионисий Галикарнасский восхищается римской организацией культа Кибелы, ограничивающей фригийские особенности почитания богини.

Возросший к концу республиканской эпохи интерес к культу Великой Матери богов Кибелы, отразившийся в количественном и качественном изменении источниковой базы, был обусловлен новыми тенденциями в духовно-религиозной жизни римского общества. Важнейшей из них явилась формализация официальной римской религии, приведшая к росту скептицизма и неверия. Создавшийся духовный вакуум, усугубленный присущим эпохе гражданских войн чувством нестабильности, неуверенности в завтрашнем дне, боязни смерти, усилил духовно-индивидуальный поиск. Таким образом, второй важнейшей тенденцией в религиозной жизни Рима стала индивидуализация римской религии, следствием которой была популяризация восточных верований.

В последующие века интерес к культу Великой фригийской Матери не угасал. Богиня и ее юный паредр упоминаются философами-стоиками Корнутом, Луцием Аннеем Сенекой, учеником первого и племянником последнего Марком Аннеем Луканом. Сатирики Авл Персии Флакк, также воспитанник Корнута, и Марк Валерий Марциал мишенью для своих язвительных насмешек избрали галлов, оскопленных служителей Кибелы. Жившие и творившие в более спокойную эпоху Флавиев поэты Публий Папиний Стаций, Валерий Флакк, Силий Италии, все горячие поклонники и подражатели Вергилия, часто обращались к образу богини и кровавым ритуалам фригийского культа. Некоторые сведения, касающиеся обрядовой стороны культа, сообщает знаменитый ученый-натуралист, автор "Естественной истории" Плиний Старший. В огромном литературном наследии одного из наиболее плодовитых писателей античности - Плутарха, встречаются краткие упоминания о малоазийской богине. Любопытные подробности о римском культе Кибелы в республиканский период были почерпнуты из компилятивного сборника "Аттические ночи", составленного Авлом Геллием.

Чрезвычайно важные для нашего исследования материалы представляют сочинения двух наиболее интересных писателей II в. н. э. -   Апулея и Лукиана.

10 Философ, софист, "маг", увлеченный мистическими культами и посвященный в различные таинства, Апулей в "Метаморфозах" передает ритуалы египетских посвящений Исиды, что помогает в реконструкции фригийских мистерий, именно со II в.н.э. получивших широкое распространение и популярность на обширных территориях римской империи. Острый и язвительный критик Лукиан, мастер философско-сатирического диалога, полезен нам весьма подробным описанием обрядов культа Сирийской богини (тесная генетическая и сущностная близость которой Великой Матери Кибеле не вызывает сомнений) в Гиерапольском святилище. Увлеченность Апулея мистическими культами и магией, как и резкая религиозная критика Лукиана прекрасно отражают дух времени с его повышенным интересом к религии и ростом мистицизма. Современник Апулея и Лукиана Павсании, предпринявший продолжительное путешествие с посещением как главных центров культурной жизни того времени, так и малых городов и изложивший свои наблюдения в сочинении "Описание Эллады", сообщает очень важные сведения о храмах Кибелы и Аттиса, скульптурных и рельефных изображениях богини, значимость которых увеличивается благодаря историческим экскурсам автора, в которых пересказываются местные священные легенды и сказания. Сборник "Орфических гимнов", восходящих по своим идеям к VI в.до н.э., но окончательно оформленных в виде целостного собрания около II в. н.э., содержит философско-ритуальные воззвания к Матери богов Рее, Гее, демоническим спутникам и оргиастическим служителям Великой малоазийской богини-матери, куретам и корибантам, ценность которых состоит, во-первых, в передаче всего многообразия эпитетов, коими награждалось божество, во-вторых, в мелких ритуальных деталях, данных в предваряющих гимны пометках.

Фригийская богиня упоминается в разделе Ганнибаловых войн "Римской истории" Аппиана Александрийского и в "Тактике" страстного почитателя Александра Великого Флавия Арриана. Геродиан подробно описывает праздничное шествие в день Хиларий (25 марта) Великого Весеннего праздничного цикла, посвященного Кибеле и Аттису.

Ко II в.н. э. уже получившее широкую известность христианство завоевало определенные позиции в религиозной жизни общества и наши знания о культе

11 Великой Матери богов Кибелы пополняются "разоблачающими" фригийскую религию свидетельствами христианских авторов. Следует подчеркнуть, что тенденциозность информации, подаваемой апологетами христианства не умаляет ее значимости, поэтому недопустимо пренебрегать сведениями христианских писателей, хотя и движимых страстным желанием доказать превосходство новой религии над ложными, нелепыми и безнравственными языческими верованиями.

Традиция критики культа Великой Матери богов Кибелы с позиций христианства была заложена в сочинении «Октавий» одного из первых апологетов христианства, римского адвоката Марка Минуция Феликса. Прекрасное знакомство с древнегреческой мифологией, народными суевериями и античными мистериями обнаруживает Климент Александрийский, представляющий в «Увещевании к эллинам» важнейшие материалы по фригийской культовой практике. Богиню упоминает строгий Тертуллиан. Весьма плодовитый и разносторонний писатель Ипполит в своем главном полемическом сочинении "Обличение всех ересей" дополняет материалы Климента Александрийского сведениями по мифологии культа Великой Матери Кибелы. Особую ценность представляет информация учителя Лактанция Арнобия, задача, предмет и содержание апологии которого определялись главным образом возникшей из личных обстоятельств его жизни целью доказать искренность своего обращения в христианство. Арнобий, первым из западных апологетов обративший внимание на необходимость тщательного изучения основ язычества и первый подвергший критическому рассмотрению противостоящие христианству идеи неоплатонизма и античных мистерий, в VII своих книгах7 "против язычников" демонстрирует глубокое практическое и теоретическое знание греко-римской религии, будучи слабым ,однако, в качестве апологета. Значение текста Арнобия трудно преувеличить. Это - наш наиболее подробный источник по культовым фригийским мифам, ритуалам Мартовского празднества и фригийских мистерий.

Некоторые сведения о богине встречаются в "Пирующих софистах" Афинея и у писателей "Истории Августов".

Ранее в качестве восьмой книги апологии Арнобия (по названию) издавалось сочинение Марка Минуция Феликса "Октавий".

12 IV в. н. э., одна из наиболее ярких эпох в мировой истории, время великой борьбы и коренных потрясений, в истории культа Великой Матери богов Кибелы бы отмечен новой волной популярности. Культ фригийской богини, представ неким обобщением и синкретическим символом язычества, превратился в орудие, используемое языческой аристократией в ее отчаянной и обреченной на поражение борьбе с христианством, поддерживаемым императорами. Среди почитателей Кибелы и наших информаторов мы видим цвет высшей римской аристократии. Политический деятель, величественный противник Амбросия Медиоланского, Квинт Аврелий Симмах. Веттий Агорий Претекстат, друг Симмаха и один из главных действующих лиц "Сатурналий" Макробия. Наконец, самая трагичная фигура того времени - император Юлиан. Страстная и искренняя вера пронизывает все богословские труды философа и порой чувство так велико, что перестает себя сдерживать и изливается в пламенном, идущим из глубины беспредельно верующей души, воззвании к божеству, какое читаем в гимне "К Матери богов". Целью гимна, написанного императором в 362 г. в Пессинунте, где он остановился по пути в Персию, была адаптация фригийской религии к неоплатонической философии. Кибела предстает неким принципом высшего разумного мира, источником происхождения разумных богов, она - общая субстанция идеального мира. Аттис, подобно богу-сыну в христианском вероучении, - посредник между высшим и низшим миром, его олицетворение - лучи Солнца, по которым души людей поднимаются после смерти к Солнцу. В аллегорической интерпретации мифов фригийского культа Юлиан следует Плотину. Религиозная система Юлиана, в которой столь важное положение занимала Великая Матерь Кибела, ярко демонстрировала стремление ее создателя в противовес христианскому монотеизму доказать, что древняя религия греков и римлян не исключала представления о существовании высшего трансцедентного единства. Близкое юлиановскому понимание Кибелы находим в сочинении "О небесном и подземном" друга Юлиана Саллюстия. Некоторые краткие замечания о фригийской богине встречаются в произведении последнего крупного римского историка, участника походов Юлиана, Аммиана Марцеллина.

Из христианских авторов особого упоминания заслуживают свидетельства

13 Юлия Фирмика Матерна и Пруденция. Первый в яростной апологии "О заблуждении языческих религий", обращенной к сыновьям Константина Великого Констанцию и Константу с призывом уничтожить "нечестивые языческие заблуждения", истребив упорствующих идолопоклонников, представляет важные материалы по ритуальной стороне фригийского культа. Второй, известный христианский поэт, в самом обширном из своих Мученических гимнов подробно и с живостью очевидца описал ход тавроболического ритуала в IV в. н.э. Свидетельство Пруденция - единственное, переоценить его невозможно. Гневного обличения фригийских обрядов полны многочисленные пассажи, посвященные богине, Блаженного Августина. Некоторые сведения о Кибеле сообщает знаменитый комментатор Вергилия Сервий и историк Аврелий Виктор. Источники IV в. по нашей теме дополняются "Сатурналиями" Макробия и поэмами Клавдия Клавдиана.

Великая Матерь Кибела упоминается в огромной поэме о Дионисе, содержащей разнообразнейший мифологический материал, христианина Нонна Панополитанского, а также в поэзии Гая Соллия Аполлинария Сидония. От ученика и биографа Прокла Марина узнаем, что философ весьма почитавший фригийскую богиню и "ежемесячно очищавшийся священнодействиями в ее честь" (Marin. Vit. Procl., 19, 33), написал трактат о Великой Матери богов, философски истолковав все, что о ней и об Аттисе "баснословили", к сожалению не дошедший до нас. Чрезвычайно важное значение в изучении фригийского языка принадлежит "Лексикону" Гесихия.

Свидетельство позднегреческого компилятора VI в. Иоанна Лидийца представляет ценность при датировке реформации культа Кибелы в период ранней империи. Автор огромной энциклопедии "Этника" Стефан Византийский и Исидор, составивший большой этимологический словарь, пополняют наши знания о Кибеле и Аттисе. Из поздних источников по теме диссертационной работы заслуживают внимания "Лексиконы" Фотия и Суды, комментарии Евстафия Солунского к Гомеру и схолии Иоанна Цеца к Ликофрону.

Документальный материал по культу Великой Матери богов Кибелы распадается   на   эпиграфические   свидетельства   и   данные   нумизматики.   Обе

14 категории источников чрезвычайно важны, и если не позволяют создать целостное представление о культе, что достигается благодаря литературной традиции, то прекрасно его дополняют, конкретизируя сообщением уникальной информации, касающейся мелких, но крайне важных деталей жреческо-ритуальной стороны культа, параллельно свидетельствуя о территориях распространения фригийского культа Великой Матери.

К наиболее древним эпиграфическим свидетельствам по теме диссертационной работы следует отнести найденные в Культепе-Канеш (близ Кесарии Каппадокийской) и датируемые нач. II тыс. до н.э. таблички, составленные на архаическом ассирийском языке, представляющие первые сведения относительно древней малоазийской богини Кубабы, предшественницы фригийской Кибелы. Некоторые сведения о характере почитания хурритско-лувийской Кубабы, о степени распространенности в Малой Азии и Сирии ее культа были почерпнуты из документов царских архивов столицы хеттов Хаттусы и многочисленных, преимущественно посвятительных, иероглифических лувийских надписей. Фригийское именование великой богини - Кибела вместе с главным, соотнесенным с ее образом эпитетом - Матерь сохранили две старо-фригийские надписи, одна, обнаруженная в некрополе Метрополиса (совр. Аязин) (CIPPh, W-04), другая, найденная в Язылыкая (150 км от Анкары) (CIPPh, В-01).

Обнаруженная в Локрах и датируемая первыми годами VI в. до н.э. греческая надпись, упоминающая богиню Ku(5dA,a8, стала центральным аргументом Франца Графа в предложенной им более ранней датировке распространения культа Кибелы в Эолиде и Ионии9. Наиболее древним памятником, свидетельствующим о существовании культа фригийской Матери на

Guarducci М. Cibele in un'epigrafe arcaica di Locri Epizefiri II Klio. Bd. LII, 1970. P.134sgg.

9 Graf F. The Arrival of Cybele in the Greek East II Actes du VIIе Congres de la Federation Internationale des Associations d'Etudes classiques.Budapest, 1984. P. 120 f.

15 Боспоре, является граффити - посвящение Матери богов на одном из фрагментов чернолакового сосуда, найденного в Мирмикее и датируемого к. V в. до н.э.

Римский документально-эпиграфический материал по культу Кибелы богаче и значительнее. Наибольший его объем (как и литературных источников) приходится на время империи. Пренестийские фасты сообщают о Великих цирковых играх в честь Великой Ид ейской Матери, происходящих ежегодно 10 апреля в напоминание того дня 191 г. до н.э., когда в центре Рима на Палатине богине был посвящен отдельный храм. По свидетельству же более поздних фаст, составленных ок. 354 г.н.э. Фурием Дионисием Филокалом, восстанавливается весь ход Великого Мартовского празднества Кибелы и Аттиса, торжественно справляемого в многочисленных городах римской империи. Исследование играющих столь важную роль в ритуальной практике фригийской богини римских культовых коллегий дендрофоров, каннофоров, хастиферов, гимнологов, тимпанистов и других основывается, главным образом, на эпиграфических памятниках, позволяющих выявить религиозные и иные функции культовых сообществ, их социальный состав и значение в жизни общества. Чрезвычайно скудная информация литературной традиции о жречестве фригийских божеств превращает обращение к эпиграфическим источникам в настоятельную необходимость. Две интереснейшие надписи, изданные Альфредом Кёрте и датированные им правлением Флавиев,11 свидетельствуют об имевшей целью ликвидировать независимость, могущество и возможную гегемонию реорганизации Пессинунтского жречества. Многовековая теократия разрушалась, священство отделялось от правительства и распределялось между десятью равноправными и не являющимися евнухами жрецами, включая римских граждан. Учреждение несколько позднее системы Архигаллата логически завершало обусловленную римской     религиозной     политикой     модификацию     фригийской     церковной

Гайдукевич В.Ф., Михайловский К. Мирмикей в свете советско-польских исследований //Исследования по археологии СССР. Л., 1961. С.136.

11

Korte А. 1) Kleinasiatische Studien II: Gordion und derzug des Manlius gegen die Galater II MDAI(A). Bd. XXII, 1897. S. 40 ff.; 2) Kleinasiatische Studien VI: Inschriften aus Phrygien II MDAI(A). Bd.XXV, 1900. S. 438 f.

16 организации. С установлением Архигаллата было связано введение в римскую культовую практику ритуала тавроболии, отправление которой поначалу являлось выражением политической лояльности, в IV же веке н.э. приобрело характер своеобразного языческого крещения. Около 130 тавроболических надписей, охватывающих период с 160 до 390 г.н.э. представляют обряд в Нарбонской Галлии, Лугдунской области, Аквитании, Италии, Африканских провинциях, Испании, Бетике.12

Информация, представляемая нумизматикой весьма ценна для истории и географии Великой Матери богов Кибелы и с позиции иконографии фригийских божеств. Первые появления Аттиса в нумизматике Антониновского периода, дополненные археологическими данными, позволяют именно этим временем датировать установление почитания юного фригийского бога в Риме. Многочисленные изображения Великой Матери (традиционно сидящей на льве или на троне между двумя львами, или в львиной колеснице, иногда в сопровождении Аттиса) на римских монетах около сер. II в. н.э. свидетельствуют об возрастании интереса к культу императорского дома. Чрезвычайно интересен сестерций, отчеканенный после смерти супруги Антонина Пия императрицы Фаустины Старшей, сохранивший встречаемый единственный раз в истории культа эпитет Кибелы - salutaris (спасительная), отражающий, по-видимому, мистериальный аспект культа фригийской Матери.

Обращаясь к историографии, необходимо подчеркнуть, что исследованию культа Великой Матери богов Кибелы посвящено сравнительно небольшое число работ. Причем разрабатывались, главным образом, отдельные аспекты нашей темы.

В отечественной историографии отсутствуют не только обобщающие труды по культу Великой Матери богов Кибелы, но и специальные статьи по данной теме. Исключения, пожалуй, составляют небольшая статья на английском языке известного востоковеда Игоря  .Михайловича Дьяконова о  культе Кибелы во

Наибольшее  количество  надписей  происходит  из  Галлии,  а  из  городов первенство в этом отношении принадлежит Риму.

17 Фригии и Лидии13, краткое сообщение на украинском языке археолога А. Русяевой

0 культе фригийской богини в Ольвии14 и выявляющая политический аспект
установления государственного культа Великой Матери богов Кибелы в римской
республике небольшая статья К.
 А. Ревяко15.

В общих исследованиях по римской религии можно отыскать главы, посвященные культу Матери Кибелы. Из наиболее масштабных и значительных работ такого рода следует выделить труды таких авторов как Гастон Буассье, Георг Виссова, Жан Тутен, Франц Альтхайм, Жан Беже, Карл Латте, Пьер Буайансе, Рамсей Мак-Маллен и Роберт Туркан16.

Особенный интерес вызывают работы известного знатока митраизма Франца Кюмона. Ряд статей (об Аттисе, Архигалле, дендрофорах) был написан бельгийским ученым специально для "Реальной энциклопедии классической древности". Значительное внимание в монографии "Восточные религии в римском язычестве" исследователь уделил культу Великой фригийской Матери, выделив основные   фазы   его   трансформации,   приведшей   к   превращению   комплекса

13 Diakonoff I.M. On Cybele and Attis in Phrygia and Lydia //AAntHung. Vol. XXV,
1977. P. 338-444.

14 Русяева А. Культ Кибелы в Ольвии //Археология. Киев, 1972, 2. С. 35-45.
Ревяко К.А. Религиозный аспект внутренней и внешней политики Рима в конце

III в. до н.э. (установление государственного культа Кибелы в римской республике). //Проблемы античной истории и культуры (Доклады XIV Международной конференции античников социалистических стран "Эйрене"). Т. 1, Ереван, 1979. С. 242-249.

1 Буассье Г. Римская религия от Августа до Антонинов /Пер. М. Корсак. М., 1878;
Wissowa G. Religion und Kultus der Romer. Munchen, 1902; Toutain J. Les cultes
pai'ens dans l'empire romain.
 Т.П (Les cultes orientaux). Paris, 1911; Altheim F.A.
History of Roman Religion. L., 1938; Beaujeu J. La religion romaine a I'apogee de
l'empire.
 Paris, 1955; Latte K. Romische Religionsgeschichte. Munchen, 1960; Boyance
P.
 Etudes sur la Religion romain. Paris, 1972; MacMullen R. Paganism in the Roman
Empire.
 New Haven, 1981; Turcan R. Les cultes orientaux dans le monde romain. Paris,
1989.

18 примитивных народных анатолийских верований в мистическую религию, соперничающую с христианством. Поддержав точку зрения А. Грайо, Ф. Кюмон высказался в пользу первоначальной Клавдиевской, а не Антониновской, реорганизации культа Кибелы, добавив к аргументации французского ученого соображение следующего характера: допуская инновацию во фригийский культ, Клавдий таким образом противодействовал великой власти в Италии второй чужеземки - египетской Исиды, почитание которой было разрешено Калигулой . Любопытно осторожное предположение исследователя о влиянии на культ Кибелы иудаизма, приверженцы которого составляли влиятельный элемент населения Малой Азии, и о тесной связи мистерий фригийских божеств с мистериями Митры, не допускавших к участию женщин, вследствие чего жены и дочери митраистов посвящались в таинства Кибелы и Аттиса. Специальная глава монографии посвящена очень важному в контексте нашей темы вопросу: почему восточные религии распространялись в Западном мире? В этой связи Ф. Кюмон особо подчеркивает ярко выраженную

индивидуалистическую направленность восточных культов, которые представляли более продвинутый в эволюции религиозных форм тип. "Почитание римских богов было гражданской обязанностью, почитание чужеземных божеств - выражением

і о

личной веры" . Темой особого исследования для Ф. Кюмона были игравшие важнейшую роль в культе Кибелы тавроболический и криоболический ритуалы, которые он производил от древнеанатолийских обрядов охоты на диких животных с последующим их жертвоприношением19. Введение же тавроболии и криоболии в культовую фригийскую практику связывается ученым с влиянием митраизма.

Из общих работ по греческой религии необходимо назвать пятитомный труд Л. Р. Фарнелла, содержащий большой раздел, посвященный почитанию Великой

Cumont F. The Oriental Religions in Roman Paganism /Transl. from French. New York, 1956.

18 Ibid. P.44.

19 Cumont F. 1) Le taurobole et le culte d'Anahita II RA. T. XII, 1888. P.132-136; 2)
Criobolium//RE. Bd. IV, 1901. Sp. 1718-1719.

19 Матери богов в Греции20. Английский исследователь различает исконно греческую Матерь богов, критскую Рею и фригийскую Кибелу, объясняя синкретизм трех божественных образов близким, если не единым источником происхождения, в качестве которого определяет древнеанатолийское женское божество жизни и плодородия. Достойны упоминания глава о Кибеле в работе "Структура и история в греческой мифологии и ритуале" известного западного религиоведа Вальтера Буркерта, интересной хаттско-хеттскими реминисценциями в греческом мифе и ритуале, и его небольшая, но содержащая ряд оригинальных положений, монография "Античные мистериальные культы"21. Главное назначение античных мистерий автор видит в своеобразной психотерапии, примиряющей человека с тяготами жизни и уничтожающей страх смерти проповедью учения о возрождении и будущем бессмертии.

Особую страницу в общей историографии античной религии открывают исследования, посвященные сравнительному изучению языческих и особо мистических культов древности и христианства, касающиеся и мистериальной религии Великой Матери Кибелы.

В этой связи отметим некоторые наиболее интересные работы таких исследователей как А. Нок, А. Алл, П. Туиллекс, Ж.Ф. Макконнелл, С.Г. Гук, Ж.Р. Хиннелс22. В отечественной историографии рассматриваемой теме посвящен труд

zu Farnell L.R. The Cults of the Greek States. Vol. I-V. Oxford, 1896- 1909.

21 Burkert W. 1) Structure and History in Greek Mythology and Ritual.   L., 1979; 2)

Ancient mystery cults. L., 1987.

Nock A.O. Early Gentile Christianity and its Hellenistic Background II Essays on Religion and the Ancient World. Vol.11. Oxford, 1972. P. 49-133; Aall A. The Hellenistic Elements in Christianity. L., 1931; Touilleux P. L'Apocalypse et les cultes de Domitien et de Cybele. Paris, 1935; McConnell J.F. The Eucharist and the Mystery Religion //CBQ. Vol. X, 1948. P. 29-41 ; Hook S.H. Christianity and the Mystery Religion. L., 1956; Hinnells J.R. Christianity and the Mystery Cults //Theology. Vol. LXXI, 1968. P. 20-29.

20 московского историка Степана Васильевича Ешевского и монография А.Н. Куна . Оба исследователя, обращаясь к анализу восточных религий, опровергают точку зрения Г. Буассье о благотворном влиянии верований Востока на римскую религию, находя прямую связь между распространением восточных культов на Западе и упадком греко-римской религии.

Особого внимания заслуживают замечательные монографии выдающегося антиковеда, профессора Санкт-Петербургского университета Фаддея Францевича Зелинского. К культу Великой Матери богов Кибелы ученый обращается в двух работах: "Религия эллинизма" и "Соперники христианства"24. И хотя автор замечает, что не намерен искать в античной религии истоков христианства, именно эта цель объединяет обе монографии . Эквивалентные по принципу ориентализации, как важнейшую составляющую включающие культ Великой Матери Кибелы, религия эллинизма и религия римской империи (последняя во многих отношениях развивала первую) представляются Ф.Ф. Зелинским двумя главными вехами на пути от древнегреческой религии к христианству. Обе религии "подготавливали человечество к восприятию христианства"26. Любопытно высказанное ученым на основании анализа мифа об Аттисе (переданного Арнобием, ссылающимся на "известного богослова Тимофея") и вычленении в нем восточных и эллинских элементов, предположение о реформе пессинунтского культа Кибелы, произведенной около 300 г. до н. э. Тимофеем Эвмолпидом, приведшей к эллинизации фригийского культа.

Несколько обобщающих трудов, рисующих целостную картину культа, представлены в западной историографии. Во-первых, поныне не потерявшее своей научной значимости, фундаментальное исследование французского ученого Анри

Ешевский СВ. Очерки язычества и христианства //Сочинения. Часть I. М., 1870; Кун А.Н. Предшественники христианства. М., 1922.

Зелинский Ф.Ф. 1) Религия эллинизма. Томск, 1996; .2) Из жизни идей. Т.Ш. Соперники христианства. М.,1995.

"Античная религия - это и есть настоящий ветхий завет нашего христианства" (Зелинский Ф.Ф. Религия эллинизма. С.1). Зелинский Ф.Ф. Религия эллинизма. С. 149.

21 Грайо27. Труд А. Грайо отличает яркий историзм, комплексное использование древних источников, обстоятельность и четкая аргументация. В его монументальной монографии исследуется весь комплекс вопросов по культу фригийской богини на каждом этапе его исторического развития с выходом на христианство. Однако в работе А. Грайо не найти того стержня, той центральной проблемы, которая связала бы изложение всего материала. Во-вторых, замечательная монография известного искусствоведа Мартина Вермазерена28 , издателя корпуса надписей по культу Кибелы и Аттиса29, а также по культу Митры, основателя знаменитой серии исследований восточных религий в римской империи. Главным достоинством его работы является широкое привлечение античных памятников художественно-изобразительного искусства из музейных собраний всего мира, включая его собственную частную коллекцию. В-третьих, интересная работа Гранта Шовермана, опубликованная в бюллетене Висконсинского университета30. Достойна упоминания небольшая латинская диссертация конца XIX века Генриха Гехлера "О культе Великой Матери у римлян"

 і

, построенная преимущественно на латинском эпиграфическом материале. Наконец, две основательные статьи о Кибеле были опубликованы в важнейших энциклопедиях по классической древности - "Реальной энциклопедии" Паули-Виссовы и в энциклопедическом словаре по греческой и римской мифологии В. Рошера. Любопытный очерк истории римского культа Великой матери и Аттиса в социально-политическом аспекте представлен в статье Г. Томаса32.

Graillot Н. Le culte de Cybele, Mere des Dieux a Rome et dans l'empire romain. Paris, 1912.

28 Vermaseren M.J. Cybele and Attis. The Myth and the Cult. L., 1977.

29 Corpus Cultus Cybelae Attidisque (опубликованы: Vol.III-Italia-Latium. Leiden,
1977; Vol. VII- Musea et collections Privatae. Leiden, 1977; Vol. IV - Italia-Aliae
Provinciae.
 Leiden, 1978; Vol. II -Graecia atquae Insulae. Leiden, 1982).

30 Showerman G. The Great Mother of the Gods IIBUW. N 43. Philology and Literature
Series,
 v. i, 1901,N3.P.240-292.

Goehler H.R. De Matris Magnae apud Romanos cultu. Misniae, 1886. 32 Thomas G. Magna Mater and Attis IIANRW. Bd. II, 17.3. 1984. P.1500-1534.

22 Необходимо отметить и наиболее фундаментальные исследования по культу Аттиса, не получившего специального рассмотрения в диссертационной работе. Значение юного бога в ритуальной практике культа Великой Матери богов столь велико, а теснейшая связь его с Кибелой в мифологии так очевидна, что невозможно исследовать религию фригийской богини без обращения к образу Аттиса. С трудом А. Грайо по основательности и значимости сравнима монография Гуго Гепдинга , адресованная божественному паредру Великой Матери, первая часть которой являет полное собрание всех имеющихся в нашем распоряжении античных свидетельств (включая литературную традицию и данные эпиграфики) об Аттисе.

Из работ, посвященных спутнику Кибелы, современных исследователей заслуживают внимания ряд монографий и многочисленные статьи известного бельгийского ученого Питера Ламбрехтса , круг научных интересов которого включает и образ фригийской богини-матери. В целом принимая эволюционный подход к изучению культа Аттиса П. Ламбрехтса, мы не можем согласиться с рядом положений его концепции. Во-первых, по нашему мнению, не существует достаточно веских оснований для утверждения западного происхождения божества. Образы, подобные Аттису, в той же мере типичны для восточных культов Великих богинь плодородия, в какой органичен для менталитета жителя древнего Востока ритуал оскопления. Во-вторых, бельгийский исследователь сильно преувеличивает влияние христианских идей (а именно, идеи воскресения из мертвых) на теологию фригийского культа. Представление об умирающем (исчезающем) и воскресающем (возвращающемся) божестве растительности, кажется, принадлежит очень древнему слою религиозно-мифологических воззрений человечества. Заглянув же во фригийскую историю культа, обнаруживаем такую древнюю функцию Матери Кибелы и ее сына-возлюбленного Аттиса как охрана могил. Как утверждает знаменитый специалист в области

33 Hepding Н. Attis, seine Mythen und sein Kult. Gieften, 1903.

34 См. например, Lambrechts P. 1) Les fetes «phrygiennes» de Cybele et d'Attis II
BffiR. T. XXYII, 1952. P. 141-170; 2) Attis, van Herdersknaap tot God. Brussel, 1962; 3)
Attis en het feest der Hilarien. Amsterdam, 1967.

23 фригийских древностей Уильям Рамсей (точку зрения которого разделял и Ф. Кюмон) согласно верованиям фригийцев, умерший не просто возвращался в лоно своей божественной Матери, но идентифицировался с божественною природой, превосходя свою земную сущность и становясь таким образом бессмертным . Т. е., вполне допустимо, что мистериальный аспект фригийского культа развился именно из ассоциации Великой Матери с загробным миром (подобный аспект, между прочим, находим и в образе неолитической богини плодородия). Кроме того, задолго до соприкосновения с христианским вероучением культ Великой Матери богов Кибелы и Аттиса испытал значительное влияние со стороны мистической религии Деметры Элевсинской с ее верою в возрождение к жизни вечной.

Обратимся к более системному образу историографии в соответствии с комплексом проблем, поставленных в диссертационной работе. Центральной проблемой первой главы явилась проблема происхождения культа Великой матери богов Кибелы, теснейшим образом связанная с древнейшим слоем религиозно-мифологических представлений обитателей Анатолии.

Выше отмечалось значение археологических открытий нач. и сер. XX в. н.э.,
чрезвычайно углубивших историю религий древнего мира. Опубликованные Дж.
Меллаартом интереснейшие материалы по неолитической культуре Чатал-Гююка
подробно проанализировал известный лингвист и специалист в области
индоевропеистики Вячеслав Всеволодович Иванов,
 поддержавший гипотезу о роли
культуры
     Чатал-Гююка как      промежуточного      звена      между      ее

верхнепалеолитическими предшественниками и последующими центрами неолита Малой Азии . Если великая анатолийская неолитическая богиня плодородия, властительница жизни и смерти, являет слишком далекий и общий образ Великой фригийской Матери, то хурритско-лувийская Кубаба представляет более близкую по времени предшественницу Кибелы. Последнее положение достаточно давно и прочно закрепилось в научной литературе. "Проблема происхождения Кибелы

35 Ramsay W.M. 1) Sepulchral Customs in Ancient Phrygia II JHS. Vol. V, 1884. P.255, 261; 2) Cities and Bishoprics of Phrygia. Vol. I. Oxford., 1895. P. 100.

Иванов В.В. Чатал-Гююк и Балканы. Проблемы этнических связей и культурных контактов // Balcanica. Лингвистические исследования. М., 1979. С. 9-33.

24 сегодня неразрывно связано с фигурой богини Кубабы", - такими словами предваряет статью, посвященную указанной теме французский лингвист Эммануэль Лярош37. В работе исследователь, соединив целый ряд разнообразных древнейших свидетельств, убедительно доказал, что именно древняя сиро-каппадокийская Кубаба, поддерживаемая авторитетом Кархемыша, и к нач. I тыс. до н.э. затмившая все прочие женские божества хеттского пантеона, стала почитаться фригийцами под именем Кибелы-Кибебы, многочисленные греческие варианты которого (Корє>|, KuPriPn, КиРг)кг|, КоРпАд?), по мнению Э. Ляроша, отражают либо диалектные различия в самой Малой Азии, либо проистекают из-за

зо

неустойчивости греческой передачи . Обращаясь к этимологической загадке имени Кубаба, ученый склоняется к высказанной У.Олбрайтом и не получившей общего признания гипотезе о заимствовании имени богини из древнемесопотамского . Не ясна специалистам и этимология фригийского именования божества - Кибела40.

Фригийцы, ассимилировав древнюю анатолийскую богиню и сделав ее главным женским божеством пантеона, разумеется, привнесли в культ некоторые черты своих национальных религиозных воззрений и обрядности. Предположительно вычленить их - такова была главная задача последнего параграфа I главы. В этой связи хотелось бы отметить не потерявшие своей научной значимости труды известного английского ученого, прекрасного знатока фригийских древностей, осмотревшего все земли древней Фригии, участника многочисленных археологических экспедиций, Уильяма Рамсея. Во-первых, фундаментальное   2-х   томное   исследование   "Города   и   епархии   Фригии",

Laroche Е. Kubaba, deesse anatolienne et le probleme des origines de Cybele II Elements orientaux dans la religion greque ancienne. P., 1960. P. 114.

38 Ibid. P. 113.

39 Albright W.F. The Anatolian Goddess Kubaba //Archiv fur Orientforschung. Bd.V,
1928-1929. P. 12 ff.

40 Бесспорным признается лишь малоазийское происхождение имени богини: Frisk
Н. Griechisches Etymologisches Worterbuch. Heidelberg, 1961; Chantrain P.
Dictionnaire Etymologique de la Grecque. Vol. II. Paris, 1970; Furnee E.J. Die
wichtigsten konsinantischen Erscheiunoges des Vorgliechischen.
 Paris, 1972.

25 вместившее огромный эпиграфический материал и представившее всестороннюю картину древне-фригийской цивилизации. Во-вторых, многочисленные статьи, посвященные различным аспектам культуры фригийцев: фригийскому искусству, развивавшемуся под влиянием сиро-каппадокийского, но являющемуся, по убеждению автора, более прогрессивным по сравнению с традиционным восточным искусством, похоронным ритуалам и могильным монументам, принимающим форму святилища Великой Матери Кибелы с двумя обязательными, традиционными элементами - дверью и алтарем, посвятительным фригийским обрядам. В статье "Сипилл и Кибела" У. Рамсей, определяя горную местность близ Магнесин одним из ранних районов старо-фригийской цивилизации, высказал интересные предположения относительно культа Великой малоазийской Матери на Сипилле41.

Наиболее подробно и полно описанный Лукианом в Гиерапольском культе Сирийской богини (сближаемой автором с Реей-Кибелой) и надежно засвидетельствованный многочисленными источниками в культовой практике фригийской Матери, обряд ритуальной самокастрации по сей день вызывает различные объяснения. Одни исследователи видят в действиях неистовых галлов результат некой психической ненормальности 2. Другие целью ритуала считают приношение virium богине, возвеличивающее ее могущество43. Весьма любопытна точка зрения Артура Нока, утверждавшего, что смысл обряда заключался в достижении ритуальной чистоты жрецом, таким образом, посвящающим всю свою жизнь служению божеству44. На наш взгляд, глубоко символическое значение ритуала, выявляемое посредством анализа мифа об Аттисе и на основании достаточно ясного свидетельства Юлиана, состоит в нейтрализации необузданной оргийности   культа   его   аскетизмом,   т.е.   действия   галлов,   олицетворяющих

41 Ramsay W.M. Sipylos and Cybele IIJHS. Vol. HI, 1882. P. 33-69.

42 Ganschinietz. Kombabos //RE. Bd. XI, 1921. Sp. 1132-1139.

43 Rose H.J. Anchises and Aphrodite IIС Q. Vol. XVIII, 1924, N 1, P. 11-17.

Nock A.D. Eunuchs in Ancient religion II Essays on Religion and the Ancient World. Vol.1, 1972. P.7-15.

26 божественного спутника Великой Матери, ограничивали стихийную плодовитость Кибелы.

Главной задачей второй главы диссертационной работы явилось представление сложного в своей многогранности и противоречивости мифологического образа Великой Матери богов Кибелы и ритуальных мифов фригийского культа. Если в первой главе чрезвычайно важным было продемонстрировать те многочисленные и интереснейшие напластования различных культурно-религиозных традиций, то в следующем разделе работы предполагалось обратить особое внимание на широту и многозначность образа Кибелы, неизбежно ведущие к идентификации фригийской богини с целым рядом восточных, греческих и римских божеств. В этой связи необходимо отметить представляющие определенный интерес статьи из фундаментального 6-томного энциклопедического словаря В. Рошера и 2-х томной русской энциклопедии "Мифы народов мира", обобщившей огромнейший материал о мифологических образах и сюжетах мифотворчества всех народов мира. Из общетеоретических трудов по мифологии наше внимание привлекли исследования английского этнографа Бронислава Малиновского , впервые объяснившего глубокое внутреннее единство и общую практическую функцию мифа и ритуала, и неокантианца Эрнста Кассирера, первого попытавшегося обстоятельно разработать онтологию мифа и увидевшего особую роль мифа в отрицании факта смерти и утверждении непрерывности жизни46. Особый интерес вызвали "Поэтика мифа" известного советского мифолога Е.М. Мелетинского47 и "Истина мифа" немецкого философа Курта Хюбнера. Оба исследователя близки в своем определении мифа как некой высшей (первичной) реальности и в стремлении обнаружить особую логику мифологического мышления, "многообразные формы которого   продолжают  жить  в   современном  духовном  мире:   в   искусстве  и

Malinowski В. Myth in Primitive Psychology. L., 1926. Cassirer E. Myth on the State. New Haven, 1946. Мелетинский Е.М. Поэтика мифа. М., 1995.

27 христианской литургии, в поэзии, общественном сознании и политике, для большинства, однако, оставаясь на уровне бессознательного"  .

Позитивные и негативные аспекты мифологемы матери, лежащей в основе мифологического образа Кибелы, рассмотрел знаменитый немецкий психоаналитик, сформулировавший понятие коллективно-бессознательного мифоподобного символа-архетипа, Карл Густав Юнг49, и подробно проанализировал в специальном исследовании, содержащем богатый иллюстративный материал, его ученик и последователь Эрик Нойман50.

Заключительная глава диссертационной работы посвящена исследованию ритуальной стороны фригийского культа, главным образом в его римской интерпретации. Центральной проблемой главы стала проблема эволюции культа Матери Кибелы, история которого на территории Италии и римской империи охватывает неполных 6 веков, демонстрируя интереснейшие модификации, отражающие социально-политические изменения в римском обществе.

В целом не встречает возражений предположение о том, что главной причиной официального утверждения культа Великой Матери богов Кибелы в Риме явилось усиление римской экспансии в Малой Азии, вследствие которой возникла настоятельная потребность для римлян в союзниках. Наиболее основательно политическую ситуацию накануне введения культа в Риме проанализировал Эрнст Шмидт, выдвинувший гипотезу о перенесении старинного божественного образа фригийской Матери в Рим из Пергамского храма, а не из Пессинунского святилища Кибелы, как об этом сообщает Тит Ливии51. Высказанное С. Ауригеммой предположение о прямой связи между введением культа фригийской богини в Риме и троянским происхождением римлян ныне не

48 Хюбнер К. Истина мифа /Пер. с нем. И.Касавина. М., 1996.

49 Jung C.G. Die psychologische Aspekte des Mutterarchetypus //Eranos-Jahrbuch, 1938;
Юнг К.Г. Символы матери и возрождения // Между Эдипом и Осирисом.
Становление психоаналитической концепции мифа / Пер. с нем. М., 1998. С. 320-
384.

50 Neumann Е. The Great Mother. An analysis of the archetype. Princeton, 1974.

51 Schmidt E. Kultubertragengen. Gieflen, 1910.

28 находит сторонников52. Достойна внимания замечательная по силе аргументации статья Гранта Шовермана, опровергнувшего мнение Ф. Кюмона и доказавшего, что культ Великой Ид ейской Матери в Риме в эпоху республики не включал почитание Аттиса53. П. Романелли, привлекая новые археологические материалы, полученные благодаря раскопкам на Палатине, пытался, безуспешно на наш взгляд, подтвердить суждение Ф. Кюмона54. С поддержкой точки зрения Г. Шовермана и обстоятельной критикой П. Романелли выступил П. Ламбрехтс55.

Интерес исследователей привлекло произошедшее в 56 г. до н.э. событие -десекрализация Мегалесийских игр курульным эдилом этого года Публием Клодием. Итальянский ученый К. Галлини без веских аргументов, однако, усмотрел в инциденте пример социально-классовой борьбы5 . Любопытна интерпретация Г. Томаса (на основании просопографического анализа) профанации Мегалесий Публием Клодием как вызова Корнелианскому верховенству в отправлении культа фригийской Матери в Риме57.

Серьезную дискуссию вызвал вопрос о датировке первой реорганизации культа, приведшей к установлению Великого весеннего празднества в честь Кибелы и Аттиса в Риме. Вслед за А. Раппом, К. Гатти на основании описания Овидием ритуала омовения божественного образа богини введение праздничного

Aurigemma S. La protezione speziale della Gran Madre Idea perla nobilita romana e le leggende dell' origine troiana di Roma IIBCAR. Vol. XXXVII, 1909. P. 31-66.

53 Showerman G. Was Attis at Rome under the Republic? II TAPhA. Vol. XXXI, 1900.
P.45-59.

54 Romanelli P. Lo scavo al tempio della Magna Mater sul Palatino e nelle sul ad iacenze
II Monumenti antichi della Accademia nazionale dei Lincei. Vol. XLVI, 1962. P. 201-
.

55 Lambrechts P. Attis en het feest der Hilarien. Amsterdam, 1967.

56 Gallini С Politica religiosa di Clodii II Studi e materialidi storia della religioni. Vol.
XXXIII, 1962. P.257-272.

57TomasG. Op.cit. P.1513 f.

29

so

цикла Марта приписывает религиозной деятельности Августа . Г. Виссова, обращаясь к эпиграфическим источникам, засвидетельствовавшим первое упоминание дендрофоров во время правления Антонина Пия, возникновение Мартовского праздничного цикла в Риме связывает с эпохой Антонинов . Мы же принимаем основанную на доверии к свидетельству Иоанна Лаврентия Лидийца, гипотезу А. Грайо, блестяще аргументированную Жеромом Каркопино, о Клавдиевской реорганизации культа Великой Матери богов °. Ж. Каркопино (соглашаясь с А. Грайо) доказывал, что 7-дневное празднество было введено императором Клавдием всем блоком. Отрицая указанную точку зрения Питер Ламбрехтс утверждает о постепенной эволюции праздника от чисто похоронного в I-II вв. н.э., целью которого было оплакивание смерти юного фригийского бога, до прославляющего воскресение величайшего Аттиса, затмившего саму Великую Матерь, в IV в.61 Разумеется, образ Аттиса, как и Кибелы, со временем претерпевал определенные модификации, обусловленные новыми религиозными веяниями, философско-теологическими учениями, однако, согласиться со столь радикальными и не учитывающими давние и разнообразные как греческие, так и восточные влияния во фригийском культе выводами бельгийского ученого невозможно.

Чрезвычайно интересными оказались специальные статьи У. Фишера - В. Шлейрмахера о наиболее значительной в культе Матери Кибелы и Аттиса коллегии дендрофоров и Д. Фишвика о каннофорах и хастиферах  .

58 Gatti С. Per la storia del culto della "Magna Mater"in Roma II RILSL (Classe di
Lettere e Scienze Morali e Storiche
). Vol. LXXXII(13 della serie III), 1949. P.253-262.

59 Wissowa G. Religion und Kultus der Romer. Munchen, 1902.
Carcopino J. Aspects mystiques de la Roma paienne. Paris, 1942.

61 Lambrechts P. 1) Les fetes «phrygiennes» de Cybele et d'Attis II BIBR. T. XXYII, 1952. P. 141-170; 2) Attis en het feest der Hilarien. Amsterdam, 1967.

со

Fischer U. - Schleirmacher W. Eine Dendrophoreninschrift aus Heddernheim II Germania. Bd. XL, 1962. S.73-84; Fischwick D. 1) The Cannophori and the Festival of Magna Mater //TAPhA. Vol. XCVII, 1966. P. 193-202. 2) Hastiferi II mS. Vol. LVII, 1967. P. 142-160.

зо Временем правления Антонина Пия датируется вторая реформация культа фригийских божеств, следствием которой явилось установление Архигаллата и введение тавроболического ритуала. Сущность и значение учреждения высшей жреческой должности Архигалла убедительно представил Ж. Каркопино, опровергнувший ряд положений об Архигалле Ф. Кюмона и А. Грайо. Тавроболический обряд подробнейшим образом исследовал в обобщающей монографии "Тавроболия. Ее эволюция и терминология" Роберт Дютой, проанализировав все предшествующие гипотезы и концепции, касающиеся как ритуала в целом, так и отправления его в культе Великой Матери Кибелы. Несмотря на авторитет таких исследователей, как Г. Шоверман, А. Грайо, Ф. Кюмон, Л. Буе, утверждавших, что тавроболия неизменно исполнялась в том виде, в каком ее описал христианский поэт IV в. Пруденций, Р. Дютой, в качестве концептуальной основы предложив эволюцию глагольной терминологии в тавроболической эпиграфике, впервые вскользь отмеченную Г. Буассье, блестяще доказал развитие ритуала. Годом ранее замечательной монографии Р. Дютоя была опубликована статья Жереми Руттера, на других основаниях признававшего три фазы тавроболии63. Любопытно впервые высказанное А. Грайо и поддержанное Ж. Руттером и К. Латте64 предположение о заместительном характере тавроболического обряда: vires быка на месте vires жреца. Не прекращается дискуссия относительно главной цели тавроболии. Ряд исследователей склоняется к мысли о том, что в качестве таковой выступало поначалу физическое, впоследствии - духовное возрождение65. Более убедительной и согласованной с источниками представляется иная точка зрения: главным результатом, ожидаемым от тавроболии было очищение66.

63 Rutter J.B. The Three Phases of the Taurobolium //Phoenix. Vol. XXII, 1968. P. 226-
.

64 Latte K. Romische Religionsgeschichte. Mtinchen, 1960. S. 353-356.

См. например: Showerman G. The Great Mother of the Gods; Cumont F. The Oriental Religions in Roman Paganism.

См. например: Dutoy R. The Taurobolium. It's evolution and Terminology. Leiden, 1969.

31

Хотелось бы не согласиться с мнением тех ученых, которые опровергают

возможность какого-либо влияния на тавроболический ритуал христианства  .

Невозможно поддержать и положение, принятое рядом исследователей, о том, что

/ГО

тавроболия являла собой часть таинств Кибелы и Аттиса . Вряд ли мог ритуал, с давних пор совершаемый публично, даже после радикальных изменений, быть включенным в мистерии, всегда делавшие столь сильный акцент на секретности.

В исследовании фригийских таинств чрезвычайно полезны оказались работы, посвященные изучению разнообразных мистерий древности, разнообразие которых не исключало идентичности как в сфере ритуалов, так и в области теологии. Заслуживают упоминания труды немецких религиоведов А. Дитериха и Г. Узенера69, а также прекрасная диссертация известного русского эпиграфиста Николая Ивановича Новосадского "Элевсинские мистерии" и написанная им же и по сей день остающаяся единственным обобщающим исследованием в отечественной историографии на незаслуженно заброшенную тему работа "Культ Кабиров в Древней Греции".

В заключение хотелось бы представить некоторые соображения относительно проблемы религиозного синкретизма, в контексте которого в работе исследуется культ Великой Матери богов Кибелы.

Вне области научных дискуссий, касающихся культа Великой Матери богов Кибелы, неизменно оставалось одно положение: фригийско-греческо-римский культ Кибелы являет ярчайший пример религиозного синкретизма. До недавнего времени неопределенность и смутность как концепции синкретизма, так и самого термина, означающего огромное разнообразие религиозных феноменов, не вызывала особой тревоги у исследователей. В 70-е гг. XX в. проблема религиозного синкретизма стала привлекать значительное внимание историков и философов религии. И. А. Левинская в статье, посвященной указанной теме, продемонстрировав  небезобидные  для  научной работы  последствия  в  случае

67 См. например: Willonghby H.R. Pagan Regeneration. Chicago, 1929.

68 См. например: Graillot Н. Op.cit.; Showerman G. The Great Mother of the Gods.

fiQ

Dieterich A. Eine Mithrasliturgie. Leipzig, 1903; Usener H. Altgriechischer Versbau. Bonn, 1887.

32 использования термина с очень широким и неопределенным значением, весьма убедительно доказала настоятельную необходимость выработки четкой научной концепции синкретизма70 Попытка создания универсальной типологии религиозного синкретизма была предпринята П. Левеком. На симпозиуме в Страсбурге французский исследователь предложил следующую типологию синкретизма: во-первых, непрерывный процесс включения в свой пантеон чужих богов, во-вторых, отождествление своих богов с чужими при различном понимании их сущности с последующей модификацией образов, в-третьих, воздействие общего умонастроения одной религии на другую, в-четвертых, симбиоз различных религий, ведущих к появлению новой системы, в-пятых, объединение всех заимствованных из различных религий божеств на основании представления о единой божественной силе в разных ее проявлениях71.

Широта типологии, предложенной П. Левеком, отражает сложность и неоднородность самого явления синкретизма. Но, с другой стороны, заставляет справедливо сомневаться, а действительно ли существовал в религии некий особый самостоятельный феномен для описания которого мы нуждаемся в термине синкретизм?72 По мнению И.А. Левинской все религии являются генетически разнородными и, следовательно, синкретичными, однако возможно исследовать соотношение между традиционными и инновационными чертами на отдельных стадиях73.    Масштаб    инновационного    процесса,    как    справедливо    замечает

7   Levinskaya I.A. Syncretism - the term and phenomenon II Tyndale bulletin. Vol. XLIV, 1993, Nl.P.l 17-127.

71

Leveque P. Essai de typologie des syncretismes //Les syncretismes dans les religions greque et romain. Colloque de Strasbourg, 1971. Paris, 1973. По мнению E.M. Штаерман широта типологии П. Левека не отражает специфики самого термина синкретизм (Штаерман Е.М. Социальные основы религии древнего Рима. М., 1987. С. 232). И.А.Левинская определяет рассматриваемую концепцию французского ученого как краткую историю средиземноморских религий от крито-микенского периода до римских времен (Levinskaya I.A. Op.cit. P. 123).

72 Levinskaya I.A. Op.cit. P. 121.

73 Ibid. P. 121.

33 исследовательница, не может служить убедительным основанием для введения термина синкретизм. Добавим, что неверно и какой-либо контакт в религиозной сфере (лежащий в основе таких явлений, как трансмиссия, ассимиляция, идентификация божеств) трактовать как явление синкретизма. Традиционно термином синкретизм обозначались разнообразные отождествления фригийской Матери в эллинистический период с многочисленными богинями греческого пантеона (проще указать тех, с кем Кибела не отождествлялась - Гера и Гестия), что представляется нам неверным. Именование Геи Мгітлр МєуссА/п или тот же самый эпитет у Афины не могут служить достаточным основанием для применения термина синкретизм74, которым, однако, можно определить отношения Кибелы с Реей. Это не сближение, не идентификация, не рождение нового смешанного культа, это все вместе - полное слияние богинь, подтвержденное многочисленными источниками. В других случаях мы пользовались термином эллинизация или романизация фригийского культа. Неопределенность как концепции, так и термина синкретизма побуждает нас представить свое понимание этого явления в следующем определении: синкретизм - это процесс постепенного наслоения75 в одном образе (культе) разнообразных религиозно-мифологических представлений. Следует подчеркнуть, что нас прежде всего интересовал исторический аспект проблемы религиозного синкретизма в культе Великой Матери богов Кибелы, т.е.

Примерно тоже самое можно заметить и по отношению к Аттису. Именование бога в одной надписи (CIL, VI, 50) оуіато? не достаточно для констатации факта синкретизма фригийского божества с высшим богом Израиля, как это делает Ф .Кюмон (Cumont F. The Oriental Religions... P.62 f.)

Хотелось бы акцентировать внимание на характеристику синкретизма как слияния. В этом смысле наше понимание синкретизма близко точке зрения Дж. Камстры (Kamstra J.H. Encounter or Syncretism: the Initial Growth of Japanese Buddism. Leiden, 1967), однако, мы не согласны с его определением критерия синкретизма как отчуждения, более того, элементы, составляющие синкретизм, разнообразны, но не обязательно противоположны.

34 обусловленные определенной эпохой обстановка и особенности протекания этого сложного и неоднозначного процесса.

Подводя итог изложенному выше, подчеркнем, что главной целью диссертационной работы было целостное и системное представление культа Великой Матери богов Кибелы в контексте религиозного синкретизма с учетом его постепенной эволюции. При этом ставились следующие задачи: во-первых, выявить истоки культа Великой Матери богов Кибелы, теснейшим образом связанные с древнейшим слоем религиозно-мифологических представлений обитателей Анатолии, и продемонстрировать соединившиеся в нем многочисленные и интереснейшие напластования различных культурно-религиозных традиций. Во-вторых, проанализировать мифологический образ Великой Матери богов Кибелы, неизбежным следствием широты и многозначности которого явилась идентификация фригийской богини с целым рядом восточных, греческих и римских божеств. В-третьих, исследовать ритуальную сторону фригийского культа, раскрывая любопытные его модификации, отразившие те изменения, которые претерпевало римское общество как в области духовной, так и в сфере социально-политической.

35

ГЛАВА I

Истоки культа Великой Матери богов Кибелы

I глава нашего исследования посвящена проблеме происхождения культа Великой Матери богов Кибелы. Великая богиня с чужим для греческого языка именем навсегда осталась в представлениях и греков и римлян связанной с Фригией. Но вправе ли мы предполагать исконно фригийское происхождение Великой Матери Кибелы? Нет. Блестящие археологические открытия древнейших цивилизаций Ближнего Востока позволили углубить и историю культа Кибелы, соединив его с религиозными традициями доиндоевропейского населения древней Анатолии. Обращение к истокам культа Великой фригийской Матери чрезвычайно важно, ибо представляет возможность продемонстрировать те многочисленные и интереснейшие напластования различных культур, синкретизм которых и дал импульс к долгой жизни одному из примечательных явлений в истории религий древнего мира - культу Великой Матери богов Кибелы.

Разрешая проблему происхождения культа, мы полагаем найти
ответы на следующие вопросы. Во-первых, существовало ли в Малой Азии в
древности     божество,     носящее     имя,     звучащее     по-гречески как

Корє^т|,КоРг|Рті,КиРтікг|,КіЗ(Зг|Х,іс). Во-вторых, с какого времени и на каких территориях возможно проследить её почитание. В-третьих, почему именно эту богиню ассимилировали фригийцы и какими чертами её культ был обогащен. И, наконец, сохранила ли Кибела классического времени в символике мифов и ритуалов какие либо атрибуты своей далекой предшественницы, почитавшейся древнейшим населением Малой Азии.

Ответы на сформулированные выше вопросы не найти в сочинениях античных авторов. Действительно, обращаясь к истокам культа Великой Матери богов мы попадаем в ту область исторической науки, где царствует археология. Соответственно главным, если не единственным источником для нас являются разнообразные данные археологических изысканий. В связи с этим хотелось бы отметить богатый и яркий материал Чатал-Гююка и Хаджилара, датируемый VII-VI тыс. до н.э. и представляющий уникальную

36

картину древнейшей анатолийской неолитической религии с её центральным образом великой богини плодородия. Не менее важны оказались и результаты открытия Угаритской культуры и хеттской цивилизации, предоставившие исследователям (что особенно ценно) целые комплексы письменных документов, датируемых II тыс. до н.э. Удивительные достижения дешифровки позволили использовать эти свидетельства, которые, хотя и ориентированы в основном на сферу экономики и права, все же содержат некоторые сведения, касающиеся религиозных и культурных реалий.

Представления о Великой фригийской Матери Кибеле восходят к образу ближневосточной богини плодородия неолитической эпохи, предшественницей которой, по-видимому, являлась богиня-матерь, почитавшаяся в Верхнем Палеолите, о чем свидетельствуют многочисленные женские изображения и наскальное искусство этого времени (ок. 30.000 лет до н.э.). Действительно, образ богини-матери принадлежит к древнейшему слою религиозно-мифологических представлений человечества. Самой древней среди женских скульптурных изображений является найденная в Нижней Австрии так называемая "Венера Виллендорфская", отдаленная от Венеры классического времени не только хронологически, но и в художественном отношении.1 (рис. 1). Примерно тому же времени принадлежат "барельефы на камне с женским изображением из пещеры Лоссель во Франции" (рис. 2). И статуэтка, и барельефы изображают обнаженную женщину расширенных и укороченных пропорций с отчетливо подчеркнутыми половыми признаками (массивные бедра, большие отвислые груди, выступающий вперед объемистый живот). Как рельефы, так и статуэтка сохраняют следы красной охры. Сейчас, конечно, трудно говорить об идеях, которые заложил первобытный скульптор, изготовлявший эти фигуры, в свою работу, что он хотел выразить или объяснить. Но то, что, как отмечают исследователи, "повсюду женские статуэтки находятся в специальных ямках-хранилищах, вырытых в полу, а

1 Подобные изображения встречаются в целом ряде палеолитических поселений от берегов Дона на востоке до Рейна на западе и берегов Средиземного моря на юге. (Ефименко П.П. Первобытное общество. Киев, 1953. С. 382).

37

иногда расположенных вблизи очага"2, что особо подчеркивает их тесную связь с жизнью общины, тучность и окрашенность в красный цвет женских изображений (этот цвет обычно символизировал рождение и жизнь, но возможна и, как считает В.Н. Топоров, его связь со смертью3) позволяют говорить об их культовом назначении.

Существуют различные гипотезы, объясняющие смысл и значение женского образа в эпоху палеолита.4 "Между ними нет действительного противоречия: каждая из них раскрывает только одну существенную сторону этого сложного образа, органически дополняя другую".5 Особо интересной представляется связь женского божества с очагом-огнем, о чем свидетельствует факт нахождения женских статуэток вблизи очагов, а также связь женского образа с идеей плодородия, вытекающая из характера изображений женщины -тучности, подчеркнутых преувеличенных материнских форм. "Дородность" палеолитических "Венер" некоторые исследователи объясняют также особым пониманием человеческого тела, свойственным древности. Такое понимание, определённое М.М. Бахтиным как «гротескное», господствовало в искусстве и словесном творчестве на протяжении тысячелетий. «В отличии от канонов нового времени гротескное тело не ограничено от остального мира, не замкнуто, не завершено, оно перерастает себя самого, выходит за свои пределы. Акценты лежат на тех частях тела, где оно открыто для внешнего

2 Абрамова З.А. Ук. соч. С. 70. Пассек Т.С. Периодизация Трипольских
поселений
 (IIMI тыс. до н.э.) // МИА. 1949. 10. С. 92-98.

3 Топоров В.Н. К происхождению некоторых поэтических символов
палеолитической эпохи // Ранние формы искусства. М., 1972. С. 89.

4 Ср.: Apsalon К. The diluvial antropomorphic statuettes and drawing especially
the so-called Venus Statuettes, discovered in Moravia II Artibus Asiae. Institute of
fine arts. New York University, 1949. Vol. XII. 3. P. 204-208; Ефименко П.П. Ук.
соч. С. 403-404; Хайтун Д.Е. К вопросу об интерпретации женских
изображений ориньякской эпохи
 //Ученые записки Таджикского
государственного университета. Душанбе, 1955. Т. YII. С. 135, 137, 140 и др.;
Фролов Б.А. Первобытная графика Европы. М., 1992. С. 128-129.

5 Столяр А.Д. О генезисе изобразительной деятельности и ее роли в
становлении сознания // Ранние формы искусства. М., 1972. С. 57.

38

мира, где мир входит в тело или выпирает из него - на отверстиях, на выпуклостях, на всяких ответвлениях".6 Необходимо отметить, что представления о женщине-матери, хозяйке дома и домашнего очага переплетались и с представлениями о связи, о неком союзе женщины с животным миром. Можно предположить, что женская производительная сила проецировалась на животных и таким образом женское существо влияло на их размножение. Необычайная многогранность женского образа, его "емкость", переходящая даже в некоторую неопределенность, как и его насыщенность далеко зашедшей фантазией, объясняются тем, что он был исключительной доминантой общественного сознания, как бы монопольно отражая осмысление человеческого бытия во всех главнейших его проявлениях.7

1. Неолитическая богиня плодородия в ближневосточных земледельческих культурах YII-YIтыс. до н.э.

Женщина с таинственными чертами своей биологии, женщина, от которой зависело продолжение человеческого рода пользовалась особым почитанием и в дальнейшие периоды истории - в неолите и энеолите. С появлением земледелия и скотоводства, которые, возникнув в области древнейших цивилизаций Ближнего Востока в VIII - VII тыс. до н.э., постепенно проникли через Балканы в Юго-Восточную Европу8, культ плодородия получил дальнейшее развитие. Огромное количество статуэток, схожих с верхнепалеолитическими, было обнаружено в раннеземледельческих культурах Передней и Малой Азии, Средиземноморья и теснейшим образом связанных с ними культурах Юго-Восточной Европы. Можно ли видеть в них

6 Бахтин М.М. Творчество Франсуа Рабле и народная культура Средневековья
и Ренессанса, изд. 2-е. М., 1990. С. 33.

7 Столяр А.Д. Ук. соч. С.65.

8 См. Бибиков С.Н. Раннетрипольское поселение Лука-Врублевецкая на
Днестре
 // Материалы и исследования по археологии СССР. М., 1953, N 38.
С.237.

39

отдаленное наследие из палеолитического времени? Гордон Чайлд возводил их традицию прямо к "граветтийским статуэткам последнего ледникового периода".9 Артур Эванс считал, что "может быть простым совпадением, что все эти различные области древней культуры - Эгейской, Анатолийской, Сирийской, Кипрской, Месопотамской, где обычно преобладали материнские идолы, были более поздними сценами культа под различными именами и атрибутами из серии Великих богинь, которые часто соединяли идеи материнства и плодородия".10

Уже было замечено, что эти "неолитические девы" тучны точно также, как и палеолитические Венеры, но существенно изменяются и усложняются функции этого обожествляемого женского начала. Особенно ярко об этом свидетельствуют материалы раскопок одного из наиболее замечательных памятников неолита Ближнего Востока - Чатал-Гююка, который, что особенно интересно, обнаруживает и явную связь с культурной традицией Верхнего Палеолита. В.В. Иванов считает вполне обоснованной гипотезу Дж. Меллаарта11 о роли культуры Чатал-Гююка как промежуточного звена между ее верхнепалеолитическими предшественниками и последующими центрами неолита Малой Азии.12

Чатал-Гююк, расположенный на юге Анатолии, был открыт английским археологом Дж. Меллаартом в 1958 году. При раскопках восточного холма, который содержит слои неолитической эпохи, (датировка слоев по Дж. Меллаарту - I - после 5720, VII - около 6385 ±101 г. до н.э.)13 были найдены святилища с росписями и рельефами и скульптурные женские изображения, которые дают нам единственную и уникальную в своем роде картину анатолийской  неолитической  религии.   Исключительную  многочисленность

9 Чайлд Г. Прогресс и археология. М., 1949. С. 184.

10 Evans A. The Palace of Minos at Knossos. Vol. I. L., 1921. P. 52.

11 Mellaart J. Catal-Huytik. A neolithic town in Anatolia. L., 1967.P. 23-24 .

12 Иванов B.B. Чатал-Гююк и Балканы. Проблемы этнических связей и
культурных контактов // Balcanica. Лингвистические исследования. М., 1979.
С.30.

13 Mellaart J. Catal-Huyuk . P. 52.

40

храмов объясняют тем, что, по-видимому, была обнаружена лишь часть селения, связанная с религиозным культом (всего было обнаружено более 40 святилищ).

Центральным образом религии, отразившейся в храмах и скульптуре Чатал-Гюкжа, было женское божество, предстающее по мнению Дж. Меллаарта, в "трех ипостасях: молодая женщина, матерь, дающая жизнь (основное из этих воплощений) и старая женщина".14 Явное преобладание женских изображений говорит нам об увеличивающемся значении богини (особенно в относительно более поздних слоях). У древних земледельцев женщина стала рассматриваться как образ, связанный по своим свойствам с землей, о чем свидетельствует использование статуэток в чисто земледельческом "контексте": их иногда кладут в ямы для хранения зерна, а в святилищах, где их находят, совершаются жертвоприношения зерном"15. Таким образом, плодородие женщины ассоциировалось с плодородием земли.

Двойственность, характерную для божеств плодородия, обнаруживают статуэтки с двумя головами и единым телом и изображение двойной богини в одном из святилищ (рис.3). Наличие второго божества, видимо, предполагало идею развития, движения, перемен в природе, однообразно повторяющихся в природном цикле.16 Двуединую сущность женского божества плодородия показывает соединение в ее культе как бы противоположных, или лучше сказать дополняющих друг друга, представлений о рождении и смерти, которое видно из многих культовых изображений богини. В святилище VI слоя была найдена пластинка серо-зеленого шифера с двумя парами фигур, выполненных в высоком рельефе. Слева - женская фигура сочетается с мужской, справа - с детской (рис. 4). Дж. Меллаарт предполагает, что рельеф представляет момент священного брака - важнейшего элемента культа плодородия.17 Примечательно, что рассматриваемое изображение мужчины

14 Ibid.. Р. 98.

15 Mellaart J. Excavations at Hacilar. Vol. I. Edinburgh, 1970. P. 29.

16 Антонова    E.B.    Антропоморфная    скульптура   древних    земледельцев
Передней и Средней Азии. М., 1977. С. 88.

17 Mellaart J. Catal-Huyuk. P. 180.

41

является одним из древнейших культовых мужских образов. В том же слое VI были обнаружены статуэтки, представляющие бородатого мужчину верхом на быке. Очень небольшое количество неолитических мужских изображений не позволяет сделать основательные обобщения относительно роли и функций спутника Великой богини.18 Примитивные и устрашающие фигурки из сталактитов подчеркивают хтонический характер богини и её связь с подземным миром (рис. 5). Особенно интересна скульптурная композиция позднего слоя II, где богиня-роженица сидит на троне, украшенном по бокам двумя леопардами, а ногами упирается в черепа. Сходная с этой композиция слоя VI представляет богиню в момент рождения ею головы (рис. 6). Эта же связь, казалось бы, противоположных представлений видна из убранства храмов, где на одной из стен изображаются сцены рождения (иногда рождение богиней бычьей головы или нескольких голов (святилища слоя VII и VI)) (рис. 7) - Дж. Меллаарт считает, что это - западная стена, на других, по мнению английского археолога, восточных и северных стенах - сцены смерти с изображением хищных птиц.19 (рис. 8-9). Постоянная деталь панелей с изображением богинь и голов - ниши, часто окрашенные в красный цвет. Можно  думать,  что  они  как-то  ассоциировались  с  рожающей  богиней,

18 Великая богиня бронзового века, как и неолитическое женское божество,
также не имела равного себе партнера в антропоморфном облике. Мужское
божество бронзового века на протяжении всего времени формирования своего
образа сохраняло подчиненное положение по отношению
 к Великой богине,
заимствуя и элементы женского образа (жесты, позы) (см.: Evans A. The Palace of
Minos at Knossos. Vol. I. L., 1921. P. 160, 305, 310). Н.Я. Mapp считает на этом
основании, что мужское божество как бы трансформируется из женского,
часто повторяя схему его изображения (Иштар //Яфетический сборник. Л.,
1927, 5. С. 74). Развитие этой мысли см.: Богаевский Б.Л. 1) Мужское
божество на Крите
 // Яфетический сборник. Л., 1930, 4. С. 177; 2)
Ритуальный жест и общественный строй в Древней Греции // Религия и
общество.
 Л., 1926. С. 83-102).

19 Mellaart J. Catal-Huyiik . P. 104.

42

символизируя ее лоно.20 В сценах смерти же доминирует черная краска. Роспись святилища слоя VIII представляет человека, вооруженного пращей и защищающегося от двух черных птиц. На весьма впечатляющих и хорошо сохранившихся фресках двух святилищ VII слоя изображены черные хищные птицы, может быть грифы, с огромными крыльями и человеческими ногами, терзающие безглавого человека (рис.9 ). То, что человек (по форме напоминающий позднейший символ мирового дерева) изображен безглавым, очевидно связано с одним из вариантов похоронного или жертвенного обряда Чатал-Гююка, при котором черепа отделялись от трупов и хранились отдельно в храмах на особых скамьях или в специальных помещениях. Особое отношение к черепам прослеживается в территориально и хронологически близких Чатал-Гююку поселениях Сирии и Палестины, а также и во многих более поздних культурных традициях Малой Азии и Средиземноморья. Значение постоянно встречающихся в святилищах бычьих и реже бараньих голов в какой-то степени может быть связано с человеческими черепами, найденными в святилище VII слоя с изображением грифов (под бычьими головами). Таким образом, голове жертвенного или священного животного или голове человека придавалось особое культовое значение, возможно, в силу представлений о голове как вместилище наиболее важных жизненных свойств всего существа, его души, возрождающей силы21.

Говоря о погребальном обряде древних анатолийцев, необходимо подчеркнуть, что костяки лежат головой на запад. Примечательно, что ориентированы они в ту сторону, где на стенах святилищ преобладают рельефные изображения богини. Можно ли видеть в этом истоки концепции бесконечной жизни ? Дж. Меллаарт на основании сопоставления символов грифов на фресках со свидетельствами похоронного обряда (костяки сперва отделяли от плоти, а потом уже хоронили) предположил, что часть ритуала погребения совершали жрицы, переодетые хищными птицами.22 В ранней

20 Антонова Е.В. Ук.соч. С.80.

21 В.И. Иванов связывал почитание отрубленной головы с женскими
оргиастическими культами Средиземноморья
(Иванов В. И. Дионис и
прадионисийство .СПб., 1994. С. 131).

22 Mellaart J. Catal-Huyuk . Р.204.

43

древнегреческой культуре, испытавшей (может быть отчасти и через посредничество Крита) несомненное сильное воздействие религии одной из тех малоазийских традиций, которые так или иначе связаны с Чатал-Гююком, сохранились следы мифологического образа женщины Горгоны с птичьим лицом, внушающей страх и ужас.23

Из животных, связываемых с древним анатолийским женским божеством следует выделить леопарда, точнее двух леопардов, в окружении которых богиня часто изображается. Иногда животные выступают как символ божества, точно так же как бык или, чаще, бычья голова - обычный символ мужского бога (в рельефах антропоморфный облик придавался только богине, мужское божество всегда выступает в виде головы быка или барана24) (рис. 10,7).

Кажется возможным, что особую роль в культе женской богини играла пчела, символизирующая чистоту и невинность. В росписях одного из святилищ слоя VI над той частью композиции храма, где изображены преимущественно левые руки (связь левой руки с женским началом была установлена по отношению к Верхнему Палеолиту А. Леруа-Гураном25 и, учитывая верхнепалеолитическое культурное наследие в Чатал-Гююке, возможно, в данном случае, предположить именно это символическое значение знака левой руки) показаны разные стадии превращения пчелы - из личинок в сотах до взрослой пчелы.26

Богатый археологический материал Чатал-Гююка дополняется уникальным комплексом женских статуэток (около 100), обнаруженных в Хаджиларе, расположенном в 180 милях к западу от Чатал-Гююка (датировка слоев по Дж. Меллаарту - I - 5200-5100, IX - 5750-5700 гг. до н.э.27). Хаджиларские статуэтки в отличии от чатал-гююкских не представляют того

23 Иванов В.В. Чатал-Гююк и Балканы. Проблемы...С. 14.

24 Mellaart J. gatal-Huyuk . P. 101.

25 Leroi-Gourhan A. Les religions de la prehistoire (Paleolithique). Paris, 1964. P.
s.

26 Mellaart J. gatal-Huyuk. P.91.

27 Mellaart J. Excavations at Hacilar. Vol. I. P. 93.

44

разнообразия поз, персонажей и материалов. Почти отсутствуют каменные изображения и мужские. Семантическая близость образов неолитической пластики Хаджилара чатал-гююкской скульптуре проявляется в многочисленных фигурках женщин с леопардами или с детенышами леопардов на руках (рис. 11). Любопытны найденные в Хаджиларе изображения женщин с детьми (рис. 12), вероятно, соответствующие изображениям рожающей богини в Чатал-Гююке. В целом, для культуры Хаджилара можно предполагать схожие с чатал-гююкскими религиозные представления.

Итак, представшая перед нами благодаря ярким археологическим материалам из Чатал-Гююка и Хаджилара, неолитическая богиня, символами которой выступали два леопарда и пчела, дарила жизнь и повышала плодородие всего, что существует на земле, в то же самое время являясь властительницей потустороннего мира. Традиции этого древнемалоазийского культа, восходящие к культуре VII - VI тыс. до н.э., были продолжены в последующие тысячелетия.

2. Богиня Кубаба хеттского пантеона.

Хеттское царство, распространившись на всю территорию Анатолии, а также на части Сирии и Северной Месопотамии, вобрало в себя области различные как по культурному, так и по этническому и языковому характеру. Следует подчеркнуть высокую степень восприимчивости хеттской культуры к иноземным и иноязычным воздействиям. Несколько раз на протяжении своей истории хетты обнаруживали способность к легкому усвоению различных черт чужой культуры.28 К периоду Древнего Царства (XVIII - XVI вв. до н.э.) относятся хеттские заимствования из культурной традиции хатти -древнейшего неиндоевропейского населения северо-восточной части Малой Азии - особый интерес к которой заключается в том, что она во многом продолжает раннюю малоазийскую культуру.29 Такие черты религии жителей

28 Гютербок Г.Г. Хеттская мифология // Мифологии древнего мира. М., 1977.
С.161.

29 Иванов В.В. Анатолийские языки // Древние языки Малой Азии. М., 1980. С.
135.

45

Чатал-Гююка как культ леопарда, поклонение женскому божеству, связываемому с пчелами, продолжаются в культуре хатти и последующей хеттской. С хаттской традицией связан и миф о Телепинусе, боге, который исчезает и забирает с собою все живое, которого ищут, возвращают назад и умиротворяют ритуалом.30 Важно отметить роль в этом мифе пчелы, которая посылается богиней-матерью на поиски Телепинуса и связь бога с вечнозеленым деревом. Интересен мотив противопоставления "блага и зла" во многих ритуальных текстах, связанных с хаттской традицией, причем это противопоставление связано и с деревом: в тексте мифа это выражено так: "благо" - "благое" дерево;... "зло" - "злое" дерево...31

В эпоху Среднего (XVI - XIV) и Нового (XIV - XIII) царств увеличивается роль южных областей с преобладающим лувийским и хурритским населением. И одним из последних (если не последним) перевоплощений хеттской культуры было усвоение ею всего богатства древней хурритской культуры. По всей видимости, по мнению О. Гарнея32, именно в этот период, отмеченный развитием религиозного синкретизма, "в число основных божеств хеттского пантеона была включена богиня лувийской и хурритской мифологий, уже более близкая по времени предшественница Великой Матери Кибелы - "Кубаба"33.

Первые сведения, касающиеся богини Кубабы, содержатся в табличках из Культепе-Канеш (близ Кесарии Каппадокийской)34, составленных на архаическом ассирийском языке и датированных первыми веками II тыс. до

30 Burkert W. Structure and History in Greek Mythology and Ritual. L., 1979. P. 84.

31 Ардзинба В.Г. Ритуалы и мифы древней Анатолии. М., 1982. С. 82.

32 Gurney О. R. Some aspects of Hittite religion. Oxford, 1977. P. 14.

33 Клинописное Ku-ba-ba, иероглифическое лувийское Ku-KUBABA-pa-pa, в
выполненной древнесемитским письмом малоазийской надписи - Kbb.
Гипотеза У. Олбрайта о происхождении имени богини из
древнемесопотамского
 Ku. Baba ("Священная Баба") не получила общего
признания.
 Любопытно имя шумерской царицы, царствование которой
приходится на сер.
 III тыс. до н.э. - Ku (g) - Baba (Jacobsen Th. The Sumerian
King List.
 Chicago, 1939. P. 53, 159 f. ; P. 104, n. 196).

34 См. рис. 14.

46 н.э. В этих документах, ориентированных на хозяйственную сферу повседневной жизни, между прочим неоднократно упоминается жрец богини Kubabat35. Женский характер божества устанавливается благодаря существованию теофорных имен, носимых женщинами (Sili-Kubabat, Kubabtum)36. На табличках из местечка Тель-Акана-Алалах (окрестности Антиохии Сирийской) (XVII-XV вв. до н.э.) встречаются женские имена АШ-Kubaba37, Kubabatanni и Kubabaduni38. Основная же масса документального материала относительно Кубабы приходит из XIV и XIII вв. Благодаря открытию Угаритской культуры мы получили ясное свидетельство о почитании в Северной Сирии богини Кубабы, названной покровительницей города Кархемыша.39 Указанное наименование божества в точности подтвердилось в документах из царских архивов столицы хеттов - Хаттусы (совр. Богазкей в 100 км к востоку от Анкары). Госпожа Кархемыша

35 Lewy J. Les textes paleo-assyriens et l'Ancien Testament II RHR. Vol. CX,
,N 1. P. 46 -48, n. 44; Goetze A. Kleinasien. 2 AufL, 1957. S.80. Anm.7.
(Kubabat - ассирийская форма Kubaba). Неразрешимой на сегодняшнмй день
остается диллема:
 скрывалась ли под именем Kubabat некая местная
анатолийская богиня, глубочайшая древность почитания которой (нач. 2 тыс.)
была бы таким образом подтверждена, или же чужеземное божество,
пришедшее в центральный район Малой Азии вместе с переселенцами из
далекой Месопотамии.

36 MVAG. Vol. XXXIII. Text 9 А 4-5, В2; Textes Cuneiformes du Louvre. T.XXI.
P. 232, N7.

37 Wiseman D.J. Alalakh-Tabletts. 1953. P. 127. Указанное имя надежно
засвидетельствовано в многочисленных документах из ассирийского Керкук-
Нузи.

38 Ibid. Р. 140. Все три имени - хурритского происхождения.

39 Palais Royal d'Ugarit. Vol. IV/Ed. J.Nougayrol, 1956. P. 157.

47

упоминается в тексте договора, заключенного между Суппилулимом и его сыном Сарри-Кужухом около 1340 г. до н.э.40

Включена богиня и в пространный список божеств Новохеттского пантеона (KUB, VI, 45, I, 53). Многочисленность источников, упоминающих Кубабу, неадекватна той информации, которой хотелось бы обладать. Высокая степень поврежденности текстов, к сожалению, не позволяет выявить природу и функции этой богини, определить ее точное место в пантеоне и особенности культа. Ее постоянные эпитеты - Adamma, Hasuntarhi до сих пор остаются не выясненными. Дж. Гарстанг полагает, что Кубаба являла собой