31364

Влияние визуальной самоподачи образа «я» на конфликтность субъекта общения

Диссертация

Психология и эзотерика

На современном этапе развития психологии необходимо получение новых научных знаний о роли семиотических компонентов внешнего облика в возникновении и развитии межличностных конфликтов, выявление тех особенностей самоподачи субъекта, которые являются «конфликтогенными». Изучение проблемы не только углубит общенаучное понимание механизмов возникновения конфликтности, но и позволит осуществлять профилактику, коррекцию и поиск путей конструктивного разрешения конфликтов на невербальном уровне, подойти по новому к поиску путей коррекции лиц с повышенной конфликтностью.

Русский

2013-08-29

8.86 MB

8 чел.

225

Министерство образования РФ

Московский государственный открытый педагогический  университет им. М.А. Шолохова

Кафедра психологии

На правах рукописи

Романова Анжела Валерьевна

Влияние визуальной самоподачи образа «я» на конфликтность субъекта общения

Специальность 19.00.01 – общая психология, история психологии, психология личности

Диссертация на соискание ученой степени

кандидата психологических наук

Научный руководитель:

доктор психологических наук,

профессор Петрова Е.А.

Москва

2002

СОДЕРЖАНИЕ

Введение

3

Глава 1.  Теоретическое обоснование изучения влияния особенностей визуальной самоподачи на конфликтность СУБЪЕКТА ОБЩЕНИЯ.

10

1.1. Современное состояние исследования психологических проблем конфликтности.

10

1.2. Самоподача как предмет психологического исследования

1.3. Психосемиотическая концепция визуальной самоподачи образа “Я” в общении

Глава 2. Исследование влияния неадекватой  визуальной самоподачи образа «я» на межличностное общение

2.1. Программа и этапы исследования ситуаций неадекватной визуальной самоподачи.

2.2. Разработка и апробация методики «Неадекватная визуальная самоподача».

2.3. Эмпирическое исследование влияния неадекватой  визуальной самоподачи образа «я» на межличностное общение

Глава 3. Конфликтность лиц с различными особенностями визуальной самоподачи образа «я» в общении

3.1. Методы и процедура исследования

3.2. Изучение конфликтности у лиц с разным типом визуальной самоподачи образа «я» .

3.3. Стратегии визуальной самоподачи и конфликтность личности.

3.4. Взаимосвязь особенностей раскрытия образа «я» и конфликтности.

4. Заключение

5. Список используемой литературы

6. Приложение

ВВЕДЕНИЕ

Данная диссертация посвящена проблеме влияния визуальной самоподачи образа «Я» на конфликтность субъекта общения.

Актуальность исследования обусловлена логикой развития научного знания в данной проблематике и практическим интересом к вопросам конфликтологии, построения оптимального общения.

Область общепсихологического изучения визуальной самоподачи образа «Я» субъекта общения обозначена в современной отечественной психологии в рамках визуальной психосемиотики общения. В работах Е.А. Петровой и ее последователей (Р.Э. Варданян, 2000; М.Н. Котлярова, 2000; И.И. Петрова, 2001; А.А. Родионова, 2001;  А.Н. Муханова, 2002 и др.) показаны как основные направления изучения визуальной самоподачи, так и разработан оригинальный психодиагностический инструментарий ее изучения. Визуальная самоподача образа «Я» в общении рассматривается как необходимое коммуникативное умение человека, эффективность которого определена уровнем развития у субъекта общения психосемиотической компетентности и рефлексии (Е.А. Петрова, 1999); связана с развитием ряда индивидуально-психологических (М.Н. Котлярова,2000; А.А. Родионова, 2001) и  профессиональных качеств человека (М.Н. Котлярова, 2000; А.Н. Муханова, 2002). Визуальная самоподача образа «Я» характеризуется различными половозрастными особенностями, проявляющимися в мере представленности различных стратегий и способов самоподачи, доминировании тех или иных предъявляемых другим качеств образа «Я» (Р.Э. Варданян, 2000; И.И. Петрова, 2001).  

Логика развития данного направления позволяет подойти к более углубленному анализу влияния различных особенностей визуальной самоподачи на процесс построения межличностного общения, в целом и конфликтность, в частности.  

Роль невербальных характеристик общения в протекании конфликтности достаточно осознана в современной науке, однако проблема взаимосвязи визуальной самоподачи образа «Я» и межличностной конфликтности людей присутствует во многих работах лишь имплицитно (Г.М.Андреева., 1998; А.Я.Анцупов, 2000;  А.А.Бодалев, 1994;  Н.В.Гришина, 2000;  А.И.Донцов, 1984; Е.А.Доценко, 1997;  Я.Л.Коломинский, 1999;  В.А.Лабунская, 1996;  В.Н.Панферов, 1982;  Л.А.Петровская, 1982; Е.А.Петрова,1998;  А.А.Реан, 1999; Л.Б.Филонов, 1982; А.У.Хараш,1981 и др.).

На современном этапе развития психологии необходимо получение новых научных знаний о роли семиотических компонентов внешнего облика в возникновении и развитии межличностных конфликтов, выявление тех особенностей самоподачи субъекта, которые являются «конфликтогенными». Изучение проблемы не только углубит общенаучное понимание механизмов возникновения конфликтности, но и позволит осуществлять профилактику, коррекцию и поиск путей конструктивного разрешения конфликтов на невербальном уровне, подойти по новому к поиску путей коррекции лиц с повышенной конфликтностью.

Таким  образом, актуальность настоящего  исследования  обусловлена, с одной стороны, практической значимостью сферы общения и ее оптимизации в жизни человека; с другой стороны, важностью общенаучного изучения  невербального пласта конфликтности, в частности выявления влияния особенностей визуальной самоподачи образа «Я» на возникновение и развитие конфликтного взаимодействия в ситуации общения.

Объект исследования – самоподача образа «Я» субъекта общения.

Предмет исследования – особенности самоподачи образа «Я» у лиц с разной конфликтностью.

Цель исследования – изучить влияние особенностей визуальной самоподачи образа «Я» на конфликтность субъекта общения.

Гипотезой исследования послужило предположение о том, что: если в визуальной самоподаче образа «Я» субъекта общения наблюдается полоролевая неадекватность, на невербальном уровне преобладают «самоконструирующая» стратегия самоподачи,  склонность к «самомаскировке» образа «Я» и недостаточно развита психосемиотическая рефлексия, то особенности такой самоподачи  повышают конфликтность субъекта общения.

Задачи исследования:

в теоретическом плане  - на основе теоретико-методологического анализа выявить состояние научного изучения проблемы в отечественной и зарубежной психологии, обосновать программу эмпирического исследования;

в методическом плане – осуществить подбор психодиагностических методик с целью изучения особенностей визуальной самоподачи образа «Я» и конфликтности у испытуемых; создать методический инструментарий для исследования влияния неадекватной статусно-ролевым ожиданиям  самоподачи образа «Я» на конфликтность;

в эмпирическом плане – выявить меру влияния визуальной самоподачи на конфликтность субъекта общения.

Теоретическая и методологическая основа диссертационного исследования сложилась из положений: социально-перцептивного подхода об индикативной роли внешнего облика человека в межличностном познании (А.А.Бодалев, 1994; В.Н.Панферов, 1982  и др.); психологии невербального поведения об интерпретационной природе экспрессии человека (В.А.Лабунская, 1996), теории управления впечатлением о самопрезентации как факторе его формирования (И.Гоффман, 2000); визуальной психосемиотики общения о предпосылках, условиях, психологических основаниях, стратегиях и способах визуальной самоподачи (Е.А.Петрова); конфликтологии о социально-перцептивных регуляторах поведения человека в конфликте (А.Я.Анцупов, 2000; А.И.Шипилов, 2000; Н.В.Гришина, 2000 и др.).

Для решения поставленных задач  использовались следующие методики исследования:

  1.  для диагностики различных особенностей  визуальной самоподачи образа «Я» в общении: опросники  «Визуальная  самоподача образа «Я» в общении» (Е.А. Петрова, 1998); «Стратегии визуальной самоподачи образа «Я» в общении» и «Особенности содержания визуальной самоподачи образа «Я» в общении» (Е.А.Петрова, И.И.Петрова,  2000);
  2.  для диагностики влияния неадекватности визуальной самоподачи на конфликтность человека нами (в соавторстве) была разработана методика «Неадекватная самоподача» (Е.А.Петрова, А.В.Романова, 2001);    
  3.  для диагностики особенностей конфликтности применялись адаптированный вариант методики «Стратегий поведения в конфликтных ситуациях» (К.Томаса,1998);  проективный тест С.Розенцвейга «Методика рисуночной фрустрации» (в адаптированной обработке Н.В.Тарабриной,1984); опросники по изучению конфликтов (М.М. Безруких, 1998) и (А.Н. Сухова, А.А. Деркач, 1998); методика «Уровень соотношения «ценности»  и «доступности» в различных жизненных сферах» (Е.Б.Фанталовой,1999);
  4.   для диагностики индивидуально-психологических свойств личности использовались: личностный опросник (16 PF) (Р.Кеттелл, 1999),  опросник «Шкала реактивной и личностной тревожности» (Ч.Д. Спилберг в адаптации Ю.Ханина, 1980),  опросник PEN (Г.Айзенк, С.Айзенк, 1963) и «Опросник формально-динамических свойств индивидуальности»  (ОФДСИ; В.М.Русалов, 1997).

Достоверность и надежность полученных результатов подтверждается теоретической обоснованностью,  рассматриваемой в диссертационном исследовании проблемы; адекватностью методов исследования его цели и задачам; использованием взаимодополняющих методик, позволяющих получить ряд независимых психологических показателей; репрезентативностью выборки испытуемых и статистической значимостью различий между изучаемыми параметрами.

При обработке данных экспериментального исследования использовались методы корреляционного анализа (Т – критерий Стьюдента, коэффициенты корреляций Кенделла): метод углового критерия Фишера (сравнение 2-х выборок по % - ой доле эффекта) и другие инструменты статистического анализа данных.

Выборка для проведения эмпирического исследования формировалась на базе Московского Государственного Открытого Педагогического Университета им. М.А. Шолохова.  В эксперименте приняли участие студенты в возрасте 18–20 лет. Общее число испытуемых составило 111 человек.

На защиту выносятся следующие положения:

  1.  Неадекватная статусно-ролевым ожиданиям визуальная самоподача образа «Я» субъекта общения является фактором, провоцирующем межличностную конфликтность, поскольку у воспринимающего (реципиента), повышаются негативные тенденции в отношении к партнеру, а именно: увеличивается склонность к внешнеобвинительным реакциям и реакциям самозащитного типа (по С. Розенцвейгу; 1984).
  2.  Доминирующая стратегия самоподачи (по Р. Баумейстеру; 1982) на визуальном уровне влияет на уровень конфликтности субъекта общения и тактику поведения человека в конфликте (по К.Томасу; 1998). При преобладании «самоконструирующей» стратегии визуальной самоподачи наблюдается высокая конфликтность и не склонность к тактике «компромисса», низкая степень социальной адаптации и приспособления; при «ублажающей» - низкая конфликтность и склонность к тактике «компромисса», высокая степень социальной адаптации и приспособления.
  3.  Особенности предъявления своего образа «Я» партнеру по общению, проявляемые в мере его «самораскрытия», «самомаскировки» и «самопрезентации» на визуальном уровне (Е.А.Петрова, И.И. Петрова, 2001)  не влияют на меру конфликтности личности, хотя и связаны с особенностями общения человека. Лица, у которых «самопрезентация» является ведущим способом самоподачи, отличаются низкими показателями «сотрудничества», высокой нормативностью поведения, ответственностью и деловой направленностью. «Самомаскировка» свойственна субъектам с проницательностью, расчетливым подходом к событиям и окружающим. Выраженная тенденция к «самораскрытию» (на визуальном уровне) связана с низким уровнем самозащитных реакций, редким употреблением внешнеобвинительных реакций.
  4.  Развитие психосемиотической компетентности и рефлексии (по Е.А. Петровой; 1999) влияет на меру конфликтности субъекта общения. Наименее конфликтными являются лица «компетентно-рефлексивного» типа, наиболее - «некомпетентно-нерефлексивные» и «компетентно-нерефлексивные».

Научная новизна настоящего исследования заключается в том, что в нем психосемиотическая концепция общения обогащена новыми положениями, фактами, инструментарием и доказательствами, а именно:

  •  выявлено повышение негативных тенденций в отношении к воспринимаемому лицу при неадекватности его визуальной самоподачи полоролевым ожиданиям воспринимающего партнера;
  •  обнаружена взаимосвязь стратегии визуальной самоподачи, уровня конфликтности и тактики поведения человека в конфликте:  «самоконструирующая» стратегия прямо связана с конфликтностью и обратно с «компромиссом», «ублажающая» -  обратная зависимость с конфликтностью и прямая с «компромиссом»;
  •  обнаружены связи уровня развития стратегии «самораскрытия», «самомаскировки» и «самопрезентации» образа «Я» на визуальном уровне и таких особенностей общения, как мера сотрудничества, нормативность поведения и др.
  •  выявлена обратная зависимость между развитием уровня конфликтности и мерой сформированности психосемиотической рефлексии человека (на визуальном уровне);
  •  разработана методика «Неадекватная самоподача», позволяющая диагностировать показатели отношения к партнеру (по С.Розенцвейгу) в ситуациях адекватной и неадекватной самоподачи .

Теоретическая значимость работы состоит в определенном вкладе в развитие психосемиотической концепции самоподачи образа «Я» в общении, которая дополняется положением о конфлитогенной природе неадекватной визуальной самоподачи в общении, обогащается выводами о взаимосвязи конфликтности личности и таких особенностей импрессии субъекта общения, как: стратегии и способы визуальной самоподачи,  уровень развития психосемиотической рефлексии в общении.  

Практическая значимость работы состоит в том, что содержащиеся в ней теоретические положения, экспериментальные факты и выводы могут использоваться в практике психологического консультирования и тренинговой работы, при чтении курсов лекций и проведении практических занятий с студентами педагогических специальностей, а так же для людей, занятых в социальной сфере, для коррекционной работы с людьми, испытывающими трудности в общении.

Структура диссертации: работа состоит из введения, трех глав, заключения, списка литературы и приложения.

Глава 1

Теоретическое обоснование изучения влияния особенностей самоподачи на конфликтность субъекта общения

1.1 Современное состояние исследования психологических проблем конфликтности человека.

Исследование проблемы конфликтности в психологии ХХ столетия проводилось достаточно интенсивно. В русле общей психологии ученых преимущественно интересовали вопросы внутриличностной конфликтности, поиски личностных детерминант межличностной конфликтности.

Конфликтность субъекта чаще рассматривается в литературе, как склонность к реализации конфликтного поведения в межличностном взаимодействии (Н.Н.Вересов,1998; С.М.Емельянов, 2001; Г.И.Козырев, 1999 и др.).

Современное представление о конфликтности субъекта общения во многом определили идеи классиков западной психологии, представителей психоаналитического, ситуационного и когнитивного подходов (З.Фрейд, А.Адлер, К.Хорни, К.Левина, М.Дойча и др.). [38]

Представители психоаналитического подхода высказывали идею обусловленности социального поведения индивида его личностными особенностями и невротической природой психики. По Фрейду, человек на протяжении всей своей жизни находится в состоянии внутренней и внешней борьбы с окружающим его миром и причины межличностных конфликтов необходимо искать в сфере бессознательного (З.Фрейд, 1990).

Ученик и последователь Фрейда германо-американский ученый А.Адлер, видел истоки проблем конфликтности с окружающими в ощущении индивида собственной неполноценности и сопряженным с ним неврозом.  «Невротический стиль жизни» сопряжен «с чувством постоянной угрозы самооценке, ощущением неуверенности и повышенной чувствительностью», невротик находится «как бы в состоянии постоянной осады» (Хьелл Л., Зиглер Д., 1997, с. 194).

Непосредственно социальный контекст понимания природы конфликта, внесли американские ученые – Э.Фромм, К.Хорни, Г.Салливен, эту точку зрения высказывают ряд ученых (А.И.Анцупов, 2000, Н.В.Гришина, 2000, Д.Зиглер, 1997, Л.Хьелл, 1997, А.Я.Шипилов, 2000).

По мнению Э.Фромма, социум влияет на личность. Поэтому основная причина трудностей во взаимодействии с другими людьми заключается, в отсутствии у человека возможности реализовать в обществе свои основные личностные потребности, такие как стремление к свободе и безопасности (Хьелл Л., Зиглер Д., 1997). Э.Фромм видел положительную роль «действительного» конфликта в том, что он переживается на «глубоком уровне внутренней реальности» и ведет к катарсису, из которого «оба человека выходят обогащенными знанием и силой» (Э.Фромм, 1991, с.61).

Следующим представителем данного подхода является Карен Хорни.  Она изучала природу внутриличностных конфликтов.  По ее мнению, конфликтная стратегия поведения человека есть ответная реакция индивида на базальную тревогу, сформировавшуюся у него еще в период детства.  Тревожность у ребенка возникает на почве недоброжелательного отношения к нему его родителей и близких. У К.Хорни - межличностные конфликты являются внешним проявлением внутренних противоречий. (Horney, 1950).

Г.Салливен, также полагал, что корни конфликтности человека необходимо искать в детстве. Из страха, который ребенок испытал к незнакомым людям в детстве, в дальнейшем развивается враждебность, которая со временем трансформируются в недоброжелательность по отношению к окружающим «сформировавшись однажды, они обычно закрепляются и влияют на наши установки в отношении других людей» (С.Hall, G.Lindzey, 1967, p. 140).

Конфликтность субъекта в психоанализе - следствие внутренних противоречий психики. Такой точки зрения придерживались не только классики раннего психоанализа, но и их более поздние последователи. Так, например, В.Шутц в своей концепции фундаментальной ориентации межличностных отношений, рассматривает социальную жизнь взрослого человека, с точки зрения ее предопределенности опытом детства, «формирующим фундаментальные межличностные потребности и соответствующий личностный тип, который либо задает адекватную интеграцию в отношениях с другими, либо создает проблемы в сфере межличностных контактов» (7, C. 167 - 169).

Дальнейшее развитие проблематики конфликтности в зарубежной и отечественной психологии во многом связано с ситуационным подходом.  Представители ситуационного подхода рассматривали происхождение конфликта, с точки зрения реакции на изменение внешней ситуации взаимодействия, изучали внешние детерминанты, влияющие на возникновение, развитие и завершение конфликта. Они предполагали, что конфликтность личности связана с мерой фрустрации субъекта в конфликтной ситуации. По мнению Гришиной Н.В, первыми исследованиями в области «изучения конфликтов как реакции на внешнее воздействие, стали работы по изучению агрессии и созданию концепции фрустрационной детерминации агрессии» (Дж.Долларда, Л.Дуба, Н.Миллера, Ф.Петермана, А.Бандуры и др.) (38, C.52).

Д.Долард в своей теории фрустрации (фрустрация – дезорганизация поведения, вызванная невозможностью справиться с трудностями) утверждал, что сдерживание слабых проявлений агрессии приводит к ее нарастанию и усилению, вследствие чего и возникает конфликт [155]. А.Бандура также рассматривал агрессию «как результат социального научения» и разрабатывал способы коррекции отклоняющегося поведения (120, С.37).

В рамках концепции фрустрационной детерминации агрессии социальные конфликты понимаются как форма поведенческой реакции, агрессивного ответа на фрустрирующую ситуацию. Таким образом, прослеживается прямая связь между проблемой агрессии и изучением конфликтов. Ситуационный подход объединил в себе две точки зрения, объясняющие причину возникновения конфликта: биологическую (агрессивность) и социальную (фрустрация) [38].

Новое направление в изучении интерперсональных конфликтов, в рамках ситуационного подхода, создал ученик К.Левина, современный, американский иследователь - Мортон Дойч.

Его исследования были посвящены влиянию кооперации и конкуренции на групповые процессы в условиях межличностного взаимодействия в ситуации эксперимента. Мортон Дойч считал: «экспериментируя с социальными ситуациями в лабораторном масштабе, мы можем, таким образом, понимать и предсказывать полномасштабные социальные процессы и влиять на них» (87, С. 639). М.Дойч выстраивал разные комбинации из типов взаимозависимости и типов действий с целью установления, каким образом они могут влиять на социально-психологические процессы (Deutsch, 1985, р. 66). Он считал, что межличностный конфликт возникает, как следствие объективного столкновения несовместимости интересов или мотивов участников межличностного взаимодействия и является особой формой реакции на конкурентную ситуацию. Направленность теории М.Дойча на изучение мотивов конфликтного взаимодействия роднит ее с мотивационной концепцией [73].

В 60-е годы ХХ века, на стыке психоанализа и символического интеракционизма, появился новый теоретический подход к анализу конфликтности – это теория трансактного анализа Э.Берн. Структура личности, по мнению Э.Берна, включает в себя три компонента состояний «Я», каждому из которых он дал определенное название в соответствии с той ролью, сценарий которой человек разыгрывает в момент взаимодействия - это «Ребенком», «Взрослый» и «Родитель». В каждом человеке эти «трое» живут одновременно, хотя и проявляются в каждый момент поодиночке» (Э.Берн, 1992, с.390). С точки зрения трансактного анализа каждый участник межличностного взаимодействия занимает одну из трех позиций с соответствующей ей стратегией поведения. Общение эффективно тогда, когда трансакции совпадают. В ситуации перекрещивающихся трансакций (стимул и реакция) взаимодействие прекращается, «именно скрытые трансакции показывают механизм манипулирования человеком» (А.Борисов, 1998, с. 80). Если трансакции не пересекаются, то коммуникация эффективна и взаимоотношения бесконфликтны, в случае их пресечения коммуникация прерывается, вследствие чего и может возникнуть конфликт.

Таким образом, в теории Э.Берна реализован личностно-ситуативный подход связывающий внутренние характеристики субъекта проявляющиеся во внешней ролевой позиции с трансактным процессом общения.

Предпринятый нами анализ различных подходов в изучении развития конфликтов показал, что существуют разнообразные варианты проявления конфликтности.

Наиболее общей типологией является разделение конфликтов на три основные группы:

1. внутриличностные (противоречия внутри одной личности, борьба мотивов, влечений, интересов и пр.);

2. межличностные конфликты, в которые вступают двое и более участников;

3. межгрупповые, отличающиеся тем, что конфликтующими сторонами выступают различные социальные группировки (сюда относят собственно межгрупповые конфликты, межорганизационные, классовые, межгосударственные, межнациональные). Эта классификация встречается практически в любом психологическом словаре и пособии по психологии (А.Я.Анцупов, 2000; Н.Н.Вересов, 1998; С.М.Емельянов, 2001; Г.И.Козырев, 1999; А.И.Шипилов, 2000; Н.И.Шевандрин, 1995 и др.).

В рамках нашего исследования наиболее интересны первые две категории, ибо именно они и исследуются учеными при раскрытии механизмов конфликтности субъекта общения.

Категория «внутриличностный конфликт»,  на наш взгляд, наиболее полно определяется, как «конфликт внутри психического мира личности, представляющий собой столкновение ее противоположно направленных мотивов (потребностей, интересов, ценностей, целей, идеалов» (48, С. 165). Из работ зарубежных и отечественных ученых-психологов известно, что во внутреннем мире человека существует множество проблем, противоречий и неудовлетворенных желаний (А.Адлер, Р.Ассаджиоли, К. Левин, З.Фрейд, К.Хорни, К.Юнг и др.; А.Я.Анцупов, Ф.Е. Василюк, Б.Ф.Зейгарник, А.И.Захаров, В.Г.Камнеская, В.В.Столин, Е.Б.Фанталова и др.). Большинство ученых отмечает естественный характер этих противоречий (Г.И.Козырев, 1999).

По мнению С.М.Емельянова, внутриличностному конфликту свойственно:

  •  в нем отсутствуют субъекты взаимодействия, т.к. борьба противоречий происходит внутри личности;
  •  конфликт сопряжен с постоянным, отрицательным, эмоциональным напряжением;
  •  тяжелые внутриличностные переживания сложно диагностируются.

Е.Б.Фанталова (1999) в своих исследованиях, так же отмечает сложность данной проблематики. На современном этапе изучение внутриличностных конфликтов в основном ведется по проблемам:

  •  определение причин и форм внутриличностного конфликта (W.Lauterbach, 1996; Н.И.Алешкин, 1997; О.О.Древицкая, 1998; О.В.Кузьменкова, 1997; Е.С. Калмыкова, 1986; Е.Б.Фанталова, 1999; Б.И.Хасан, 1996; Ф.Е.Василюк, 1981 и др.);
  •  нахождение способа разрешения и профилактики его патогенных проявлений (А.Я.Анцупов, 2000; Ф.Зимбардо, 1991; А.И.Захаров, 2000; В.Г.Каменская, 1999; Д.Кафка, 1996; Х.Корнелиус, 1999; Г.И.Козырев, 1999; Ш.Фейр, 1999; Ф.Е.Василюк, 1981 и др.)

Категория «межличностный конфликт» является более размытой в плане общепринятости ее определения (А.Я.Анцупов, 2000; Н.В.Гришина, 2000; Н.Н.Вересов, 1998; С.М.Емельянов, 2001; Г.И.Козырев, 1999; А.В.Семенов, 2002 и др.).

Существует ряд отличительных особенностей, которые характерны для данного типа конфликтов. Во-первых, в межличностных конфликтах всегда присутствует ситуационное противоборство интересов, позиций, личных мотивов участников столкновения. Во-вторых, в рамках межличностного конфликта проявляется все разнообразие известных причин провоцирующих конфликт, как объективного, так и субъективного характера. В третьих, межличностные конфликты в ситуации затруднительного и обостренного взаимодействия являются своеобразным «полигоном» демонстрации личностных характеристик и особенностей оппонентов. В четвертых, межличностные конфликты всегда отличаются высокой эмоциональностью, напряженностью, и возникают  любой сфере жизни и деятельности человека (семья, учебные заведения, производство и т.д.) В пятых, межличностные конфликты обладают широким спектром вовлеченности интересов, всех кто хотя бы в какой-то мере имеет отношение к противоборствующим сторонам [48].

Уместно вспомнить, что само слово конфликт происходит от латинского "conflictus", что означает столкновение, распря, разногласие, спор грозящий осложнениями. Неслучайно понятие «конфликт» в словаре "Психология" (1990 г.) трактуется как столкновение противоположно направленных целей, интересов, позиций, мнений или взглядов оппонентов или субъектов взаимодействия (с. 174). Далее поясняется, что в основе любого конфликта всегда лежит некоторая ситуация, которая содержит противоречие либо в позициях сторон по какому-либо вопросу, либо в несовпадении целей или средств их достижения, либо в несовпадении потребностей людей, их интересов и желаний.

В конфликтной ситуации различаются участники (субъекты) и объект конфликта. Однако конфликтная ситуация может определенное время находиться  как бы в латентном состоянии, когда ее основа уже объективно есть, но она не развилась. Для развития конфликта необходим инцидент.

Ф.М.Бородкин и Н.М.Коряк  (1989г.) определяют конфликт, как «конфликтная ситуация плюс инцидент» (с. 18).

Конфликтная ситуация имеет место во всех случаях, когда есть участники с несовпадающими позициями, объект конфликта, но нет открытого столкновения, осознанного оппонентами (т.е. инцидент).

Авторы отмечают, что возможны три варианта возникновения инцидента. Первый вариант  - когда очевидна инициатива одного или обоих участников. Второй вариант  -  независимо от воли и желания участников, вследствие объективных обстоятельств. Третий вариант - случайно, например, из-за чей-то ошибки. Аналогично могут возникнуть и конфликтные ситуации (по  инициативе, объективно, случайно).

Очень важно для понимания психологии конфликта представление о том, что конфликтная ситуация и инцидент "ведут себя" в определенном смысле независимо. Так Ф.М.Бродкин и Н.М.Коряк (27, С. 20) указывают, что конфликтная ситуация может определяться объективными обстоятельствами, а инцидент - возникнуть случайно.

Конфликтная ситуация может создаваться специально с определенной целью, либо без нее,  например, "из вредности" (даже во вред себе). Таким образом, выделены четыре типа инцидента по характеру их возникновения:  объективные целенаправленные, объективные нецеленаправленные, субъективные целенаправленные и субъективно-нецеленаправленные (там же с. 21).

Возникшую конфликтную ситуацию можно иначе назвать потенциальным конфликтом, который не всегда заканчивается инцидентом  и переходит в категорию актуального конфликта (именно его на обыденном языке мы и называем конфликтом).

Внутренние психологические причины, толкающие людей к конфликтам, в психологии принято называть мотивом конфликта. Конфликты могут возникать и при наличии любых внутренних мотивов у хотя бы одного из участников даже без реального объекта (зона противоречия). Это те случаи перманентно-враждебных  отношений, когда объект для конфликта всегда отыщется. Подобные конфликты называются эмоциональными. К ним относят все конфликты, вызванные чувством антипатии и враждебности.

И так, что бы понять суть любого конфликта необходимо обратиться к анализу его составляющих, а именно: каков объект противоречия, внутренняя позиция, есть ли конфликтная мотивация, каковы цели и интересы оппонентов, кто участники, в чем конфликтная ситуация, есть ли инцидент, какова динамика, внешняя позиция участников.

Поведение человека направленное на преобразование конфликтной ситуации представляет собой серию действий, которые можно разделить на три основные группы: -  действия связанные с предметом  конфликта;. действия по достижению результата, связанного с партнером (достижение определенного  состояния партнера или состояния отношений с ним);. действия по оправданию, объяснению своих поступков в глазах окружающих (39, С. 109).

Проблема динамики и управления конфликтом становится центральной в рамках деятельностного подхода.

Деятельностный подход изучает межличностные конфликты с позиций содержания и эффективности совместной деятельности членов группы или активности отдельного субъекта. На современном этапе исследованиями в рамках данного подхода ведутся: А.Я.Анцуповым, В.М.Афоньковой, Ф.М.Бородкиным, Н.В.Гришиной, А.И.Донцовым, Е.А.Донченко, Н.М.Коряк, Д.Л.Моисеевым, А.Н.Олейник, Т.А.Полозовой, А.Ф.Пеленевым, В.Н.Петровским, А.Н.Панкратов, Т.М.Титаренко, Г.Р.Фишером, Н.И.Шевандриным, А.И.Шипиловым и др.

Одним из важных вопросов, изучаемых в рамках деятельностного подхода, является проблема возникновения мотивации конфликтов (А.Я.Анцупов, Ф.Е.Василюк, О.А. Гаврилица, С.В.Кудрявцев, В.Г.Каменская В.В.Латынов, Л.А.Петровская, А.И.Шипилов и др.).

Другая проблема – динамика развития конфликтов. В наиболее обобщенном виде она включает в себя несколько стадий. Первая стадия - зарождение конфликта, когда возникает конфликтная ситуация, потенциальный конфликт. Вторая стадия - инцидент, когда выявляются действия участников, находящихся в противоречии. Далее идет стадия развития конфликта, затем стадия завершения (А.Я.Анцупов, 2000; Н.В.Гришина, 2000; С.М.Емельянов, 2001; А.П.Егидес, 1996; А.С.Кармин, 2001; А.И.Шипилов, 2000 и др).

По мнению, Н.В.Гришиной  [39] существуют три основные модели развития конфликта. Первая модель получила название  «Деловой спор» - небольшой объем противоречий, у партнеров есть уверенность в возможности прийти к соглашению,  является оптимальной для сферы любого делового общения; вторая –«Формализация»-  наблюдается расширение объема противоречий отношений, отсутствует уверенность в возможности соглашения, возможен затяжной характер конфликта; третья – «Психологический антагонизм» - имеет тенденцией к расширению, характер взаимодействий партнеров - "психологическая война", фактический отказ от взаимодействия, велика вероятность деструктивного исхода, перехода конфликта из делового в зону личностного. Часто возникает затяжной эмоциональный конфликт.

В динамике любой модели конфликта происходят стадии возникновения осознания инцидента и разрешения, при этом стадия осознания и инцидента могут варьироваться по времени  возникновения: от ситуации, когда осознание предшествует инциденту, до ситуаций их одновременного возникновения и опережения инцидентом момента осознанности своего поведения (что особенно свойственно импульсивным людям). С.В.Ковалев (1991г.) рассматривая "анатомию конфликта" выделяет следующие варианты соответствия между объективным и субъективным, в осознании конфликтной ситуации:

1. Адекватно понятый конфликт. Субъективное понимание ситуации соответствует ее объективным характеристикам.

2. Неадекватно понятый конфликт. В этом случае в понимании конфликта есть отклонения от реального положения дел.

3. Непонятый конфликт.  Объективная конфликтная ситуация существует, но участники не воспринимают друг друга как оппонентов.

4. Ложный конфликт. Объективной основы для конфликта нет, но стороны воспринимают свои отношения как конфликтные.

Осознание объективной конфликтной ситуации приводит людей к инциденту. С.В.Ковалев (1991, стр. 93), выявил, что переход к межличностному конфликту не всегда связан с объективным наличием основания для этого типа конфликта. Действия одного человека по отношению к другому могут быть способом разрешения внутриличностного конфликта. Тогда внутриличностный конфликт переходит в межличностный [66].

Сложности адекватного понимания себя и партнера в конфликте усугубляются типичными искажениями восприятия. Е.Я.Мелибруда, (1986) указывает три основных феномена, мешающих пониманию партнера по конфликту: "Иллюзия собственного благородства", "Поиск соломинки в глазах другого", "Все ясно". Возникает упрощенная трактовка конфликтной ситуации. Упрощение подтверждает у человека его мнение о собственной правоте и неадекватности партнера.

Описанные иллюзии восприятия партнера по общению в конфликтной ситуации не способствуют её полноценному пониманию, а значит и конструктивному решению.

Стадия инцидента всегда сопровождается определенным обострением эмоциональных переживаний участников конфликта, развитие конфликта способствует нарастанию в первую очередь отрицательных эмоций.

Поведение людей в этой стадии может быть направлено на переход к следующей стадии разрешения конфликта, но может и быть направлено не на поиск путей разрешения конфликта, а на снятие напряжения. Такое поведение в психологии получило название "защитное поведение". (В.Г.Каменская, 1999).

При значительном разнообразии мнений современных исследователей о механизме любой психологической защиты, общим является представление ситуации конфликта, стресса, а также цели - "снижение эмоциональной напряженности, связанной с конфликтом, и предотвращение дезорганизации поведения, сознания, психики" (В.И.Журбин, 1990, стр.15). В психологии описано большое количество разнообразных феноменов психологической защиты. Их рассмотрение выходит за рамки данной научной работы.

Наряду с психоаналитическим, ситуативным и деятельностным подходом в современной психологии развиваются и другие подходы.

Так, энерго-эмоциональный подход объясняет межличностные конфликты с позиций эмоциональных или биоэнергетических изменений происходящих в личности в процессе общения (В.В.Бойко, М.С.Буянов, В.И.Гарбузов, Н.В.Жутикова, А.И.Захаров и др.).

Организационный подход рассматривает межличностный конфликт, как следствие нарушения социально-психологических связей, обеспечивающих стабильность взаимодействия в общении. В наше время исследования в русле данного подхода проводят (А.Я.Анцупов, Н.В.Гришина, Н.Н.Вересов, С.И.Ерина, А.И.Шипилов и др.).

В рамках системного подхода межличностный конфликт рассматривается, как многомерное и полифункциональное явление социально-психологической жизни, изучается его структура, особенности поведения участников, сферы протекания (А.Я.Анцупов, А.Г.Здравомыслов, Д.И.Фельдштейн, А.И.Шипилов и др.).

Отдельным направлением  исследования конфликтов становится вопрос о роли и функциях конфликта в деятельности и общении, последствиях повышенной конфликтности субъекта для развития его социальной жизни. Чаще всего этот вопрос ученые обсуждают в рамках проблемы конструктивного завершения конфликта. На основе влияния результата разрешения конфликта на его участников принято выделять конструктивный и неконструктивный конфликты.

В словаре "Психология" (1990 г.) конструктивный конфликт определяется как позитивно влияющий на структуру, динамику и результативность социально-психологических  процессов и служащий источником самоусовершенствования и саморазвития личности.

Современные исследования проблем конфликтного общения отмечают необходимость провоцирования определенного типа  конфликтов для развития личности и коллективов. Так, работы многих ученых доказали, что при определенных условиях конфликт между группами людей выполняет интегративную функцию, сплачивая членов группы, стимулирует поиск эффективных выходов из проблемных ситуаций (А.Я.Анцупов, 2000; С.М.Емельянов, 2001; О.В.Кузьменкова, 1997; Г.И.Козырев, 1999; Л.М.Митина, 1994; А.И.Шипилов, 2000 и др.).  

Конструктивные внутриличностные конфликты приводят к преодолению внутренних, амбивалентных стремлений личности, их разрешение приводит к выходу из личностных кризисов и приводит к стабилизации внутреннего мира человека (Г.И.Козырев, 1999; В.Г.Каменская, 1999; Е.Б.Фанталова, 1999 и др.). Конструктивный межличностный конфликт улучшает отношения между людьми.

Таким образом, разделение конфликтов на конструктивные и не конструктивные заставляет ответить на вопрос о бесконфликтном поведении. Ставя вопрос о профилактике конфликтных ситуаций в общении, мы должны четко понимать, что речь не идет о преодолении вообще  всех конфликтов до появления инцидента. Речь идет о четком понимании, какие конфликты могут быть конструктивными с точки зрения развития процесса взаимодействия, партнеров по общению. Такие конфликты не нужно предупреждать, их надо наоборот обострять и управлять ими. Если же конфликты не могут быть отнесены к разряду конструктивных, т.е. они разрушают позитивные отношения между субъектами общения, имеют тенденцию перерастать в затяжные эмоциональные, то их, конечно, следует предупреждать заранее и вести активную профилактическую работу по ликвидации причин их возникновения Г.М.Андреева, 1998; С.М.Емельянов, 2001; Г.И.Козырев, 1999; Л.А.Петровская, 1989 и др.)..

Деконструктивные конфликты несут в себе разрушение для отношений между участниками. Участники деконструктивных  конфликтов затрачивают свою энергию на то, чтобы контролировать друг друга или оказывать противодействия ставя "палки в колеса"

Оценка завершения конфликта как конструктивного или неконструктивного возникает на основе эмоциональных и практических показателей деятельности и отношений. В случае появления негативных и разрушительных для личности и группы людей последствий, перерастании конфликтной ситуации до склоки можно определить завершение как неконструктивное.

Кроме конструктивных и деконструктивных конфликтов в психологии принято выделять (словарь "Психология", 1990, с. 401) так называемые стабилизирующие. Это конфликты в результате которых не происходит ни заметного улучшения, изменения, ни разрушения и неадекватных затрат, а наблюдается закрепление устоявшихся отношений, норм и т.д.

Любое конфликтное действие может иметь различный исход

разрешения конфликтов:

  1.  Полное разрешение конфликта на объективном уровне. Конфликт исчерпывается и во внешнем поведении и устраняются внутренние конфликтные мотивы.
  2.  Полное разрешение на субъективном уровне за счет изменения отношения к объекту противоречия и партнеру, субъективного устранения идеи противоречия  и субъективной конфликтной мотивации. При этом объективно ситуация не претерпевает изменений. (Видимо  такое  разрешение  ситуации целесообразно,  в тех ситуациях, когда объективно невозможно что-то сделать и объективное преобразование  видения ситуации выполняет определенную функцию психологической защиты).
  3.  Частичное разрешение на объективном уровне,  когда побуждения к конфликту остаются,  но конфликтные  действия  становятся нецелесообразными.
  4.  Частичное разрешение на субъективном уровне, за счет частичного изменения  образа ситуации и временного прекращения конфликтных действий (С.В.Ковалев, 1991).

В итоге различных вариантов разрешения конфликтов люди добиваются либо нахождения решения, в котором интегрируются позиции участников, либо достигают частичного удовлетворения партнеров, либо один участник подчиняет себе другого, либо ситуация просто прерывается.

Рассматривая, варианты разрешения конфликтов, следует обратить внимание, что речь идет в первую очередь о деловых контактах. Если же они перерастают в эмоциональные, то, возможны только два выхода: либо разъединение оппонентов, либо полная психологическая перестройка всех оппонентов, вовлеченных в конфликт (Ф.М.Бородкина, Н.М.Коряк, 1989).

Множество типов конфликтов, специфика их динамики и завершения обусловлено наряду с прочими факторами особенностью личности участников конфликта.

Личностный подход, в рамках которого, осуществляется поиск индивидуально-психологических детерминант конфликтности субъекта является подходом, формируемым в рамках общепсихологического обращения к теме конфликтности.

По мнению Р.Блейка и Дж.Моутона  стратегия поведения человека в конфликте обусловлена его способностью к корпоративности и напористости. В  зависимости от их проявлений в конкретной личности люди демонстрируют пять основных стратегий поведения в конфликте (9, С. 66).

Первый тип людей - люди, которые в  любом конфликте стремятся к соперничеству, противоборству, проявляют открытую борьбу за свои интересы. Другие люди стремятся везде прийти  к  сотрудничеству,  ищут решения удовлетворяющие  интересы всех сторон на паритетных основах. Третьи отличаются проявлением компромиссов, которые достигаются благодаря различным уступкам. Четвертые стремятся сгладить все противоречия, готовы поступиться своими интересами. Их стратегию авторы называют "приспособленчеством". Пятые просто избегают любых конфликтов,  убегают от них  при возникновении конфликтной ситуации (там же).

Все перечисленные различия поведения людей обусловлены их личностными индивидуально-психологическими особенностями, которые должны учитываться в любом конфликте. Темперамент, характер и способности человека оказывают значительное влияние на развитие конфликта и поиск его оптимального разрешения.

Дж. Скотт (1991) предложена типология наиболее трудных в конфликтных ситуациях людей (вне зависимости от их возраста и специальности). Типология наиболее трудных в конфликтах людей интересна и с точки зрения сохранения собственной самооценки, когда из-за личностных особенностей партнера ситуация кажется неразрешимой и  мы начинаем искать свою вину.

Джини Г.Скотт выделяет в своей книге "Способы разрешения конфликтов" (1991г.) такие типы как: «агрессивисты», «жалобщики», «молчуны», «сверхпокладистые», «вечные пессимисты», «всезнайки», «нерешительные», «с ума сводящие», «максималисты», «скрытые», «невинные лгуны», «ложные альтруисты», «игроки». Легко заметить, что рассмотренная классификация «трудных» для взаимодействия в конфликте людей универсальна, на нее не влияют ни возраст субъектов, ни ситуация общения, на наш взгляд она становится уже не столько субъективным фактором способствующим развитию конфликта, сколько объективным.

Как считает Г.И. Козырев «субъективные факторы в межличностном конфликте складываются на основе индивидуальных (социально-психологических, физиологических, мировоззренческих и др.) особенностей личностей. Эти факторы в наибольшей степени определяют динамику развития и разрешения межличностного конфликта и его последствия» (Козырев Г.И.,1999, с.33).

В работе «Психологические детерминанты конфликтности в раннем юношеском возрасте» (Е.Н.Климова, 1997) показано, что детерминантами личностного конфликта являются такие характеристики личности как:

  •  высокий уровень личностной тревожности, невротизации личности, фрустрированности личности, неадекватная самооценка, пониженный уровень психофизиологического самочувствия;
  •  низкий социометрический статус, характеристики свойственные «авторитарному» и «агрессивному» типу межличностных отношений.

Не только особенности характеров субъектов конфликтного взаимодействия влияют на ход развития конфликта, но и их установки коммуникативного поведения, т.е. уже сложившиеся у них стереотипы адекватного или неадекватного восприятия партнера по общению.

А.А. Бодалев считает, что категориальные структуры межличностного восприятия понимаются нами как система категорий индивидуального и группового сознания, связанная с обобщенным восприятием человека человеком (Бодалев А.А, 1983).

Установки коммуникативного поведения личности (кооперативно-конфликтные установки личности) понимаются как готовность, предрасположенность субъекта (возникающая на уровне предвосхищения появления объективного образа субъекта) действовать определенным образом. Существуют негативные установки, которые усугубляют раскол между оппонентами межличностного конфликта, затрудняют процесс его регулирования. Таково рода установка может включать в себя: цели, ожидания и эмоциональную ориентацию сторон. (Г.И. Козырев, 1999).  

Подобной точки зрения, о роли и функциях коммуникативных установок, придерживается и А.Г. Асмолов. Он считает, что коммуникативные установки функционируют на смысловом, целевом и операциональном уровнях взаимодействия, проявляющихся в стратегиях, тактиках и реакциях субъектов конфликта (А.Г. Асмолов, 1979). Коммуникативные установки влияют также на оценку ситуации, поведение и манеры участников общения, они либо стремятся к согласию, либо к конфликту (Е.В.Руденский, 1998).

Проблема роли восприятия и понимания в социальном взаимодействии субъектов впервые бала поднята когнитивной психологией. Впервые сторонники этого подхода заметили, что интерпретация ситуации зависит от субъективной точки зрения восприятия, рефлексии и оценки ее субъектами взаимодействия. (В.С.Агеев, 1990).

Основателем когнитивного подхода принято считать К.Левина. Он стал первым психологом, исследовавшим проблему интерперсональных или межличностных отношений. Он изложил свою точку зрения на данную проблему в книге «Разрешение социальных конфликтов». Исходя из основных положений «теории поля» К. Левин считал, что описание ситуации должно вестись с позиции индивида, за которым ведется наблюдение, а не исследователя, «описание ситуации должно быть скорее «субъективным», нежели «объективным» (Shaw,1970, p.119).

К. Левин допускал, что для субъекта, за которым ведется наблюдение, существует не только объективная реальность окружающего мира, но субъективная, подсознательная, которая может быть им даже не всегда осознана, поэтому он активно интересовался процессами осознания этой субъективной реальности (Шихирев П.Н., 1999). «Он чутко относился к тем возможностям проникновения в суть психологических процессов, которые дают субъективные отчеты» (Deutsch, 1968, p.417). Левин считал, что «Поведение есть результат взаимодействия личности и ситуации» (К. Левин, 2000, с.35).

В рамках теории поля межличностные конфликты интерпретируются, как результат ограничения свободного пространства движения личности, если человек не может удовлетворить собственные потребности, то нарушается некий баланс, позволяющий в достаточной мере удовлетворять потребности обоих партнеров по общению (К. Левин, 2000).

Б.Ф. Зейгарник в своих воспоминаниях о К.Левине говорит, что он любил часто повторять, что «нет потребности без предмета, способного ее удовлетворить» (Зейгарник, 1981, с.46). Наиболее наглядно К.Левин показывает механизм возникновения межличностного конфликта на материале анализа положения ребенка, когда власть авторитарного руководителя-лидера вынуждает его отказаться от желания делать собственно придуманную поделку, происходит столкновение между собственной позицией ребенка и желанием взрослого (К. Левин, 2000). Левин пишет: «Сила, побуждающая ребенка Р со стороны человека Л может быть представлена как результат поля власти этого человека над ребенком», значит «Л в состоянии создать побуждающие или ограничивающие силы» (Field Theory,1963, p. 267).

Ограничение свободы выбора порождает напряженность, а впоследствии, по мнению К.Левина, и сам межличностный конфликт. Из исследований К.Левина можно сделать вывод, что зарождение конфликта происходит именно на когнитивном уровне, если человек субъективно не воспринимает противоречия как неразрешимые, то конфликт не возникает. Данную точку зрения поддерживают и другие исследователи (Н.Н.Вересов, 1998; Н.В.Гришина, 2000; В.В.Столин, 1983; Л.Б. Филонов, 1982 и др.)

Изучение вербального и невербального пластов конфликтного общения происходит в рамках коммуникативного подхода.  Общеизвестно, что в западной и отечественной психологии в основном изучались вербальные средства общения. Но, по мнению зарубежных и отечественных исследователей, основное взаимодействие людей происходит за счет невербальных средств общения (А.Пиз, Д. Ниренберг, А.Меграбян, Х.Рюкле; Г.М.Андреева, А.А.Бодалев, А.В.Батаршев, В.А.Лабунская, Е.А.Петрова и др). Так, например, А.Пиз утверждает, что через невербальную коммуникацию передается от 60 до 80% информации, тогда как через вербальную только 20-40% (А.Пиз, 1992). А.Меграбян считает, что к невербальному поведению могут быть отнесены все действия, которые отличаются от речи в классическом ее понимании, а также все паралингвистические или голосовые явления (А.Меграбян, 2001). Основная функция невербальной коммуникации, заключается в обмене информацией, необходимой людям для организации совместной деятельности (А.В.Батаршев, 1999).

Исследования, непосредственно посвященные проблеме проявления конфликтности на невербальном уровне, в доступной нам литературе обнаружены не были, хотя зарубежные и отечественные психологи описывают невербальные сигналы, которые интерпретируются, как сигналы агрессии или угрозы и вызывают у окружающих негативную реакцию (А.Пиз, 1997).

Представители коммуникативного подхода связывают эффективность коммуникативного поведения с уровнем коммуникативной компетентности.  По мнению С.М.Емельянова, коммуникативная компетентность включает в себя умение адаптироваться в изменяющейся ситуации и свободное владение вербальными и невербальными средствами общения (1985).  К коммуникативной компетентности можно также отнести и умение быстро и адекватно ориентироваться в многочисленных и разнообразных коммуникативных ситуациях (Л.А.Петровская, 1982). По мнению Е.В.Руденского коммуникативная компетентность – «это знание норм и правил общения…владение его технологией» (Е.В.Руденского, 1997, с. 107). Коммуникативная компетентность субъекта проявляется в его адекватном или неадекватном поведении в ситуации общении и таким образом, имеет прямое отношение к конфликтности личности.

Психологические исследования невербального пласта общения в основном посвящены проблемам:

  •  интерпретации невербальной информации исходящей от человека (А.Пиз, 1992; А.Меграбян, 2001; Х. Рюкле, 1996; В.А. Лабунская, 2001 и др.);
  •  управления производимым впечатлением (И. Гофман, 2000, Е.А.Петрова, 2000; Г.Г.Почепцов, 2000);
  •  соотношению вербальной и невербальной информации, исходящей от коммуникатора (Т.А.Аникеева, Л.В.Матвеева, Ю.В.Молчанова, 2000; Е.А. Петрова, 2000, А.Пиз, 1992).

Проблема интерпретации партнера по общению активно разрабатывалась в рамках социально-перцептивного подхода к невербальному поведению, реализованному в работах В.А. Лабунской. В рамках данного направления активно изучались механизмы межличностной перцепции, влияние социальных и психологических характеристик человека на интерпретацию невербального поведения партнера по общению.  

В конце ХХ столетия В.А. Лабунской (1999) введено новое научное понятие «экспрессивное я» личности». Под внешним экспрессивным я личности автор понимает «совокупность устойчивых..., среднеустойчивых... и динамических ... параметров выражения, организующихся в пространственно-временные структуры и перестраивающиеся по ходу развития психофизиологических, психологических и социально-психологических компонентов структуры личности» (В.А. Лабунская, 1999, с. 129). К устойчивым параметрам выражения относятся: физиогномика, индивидуально-конституциональные характеристики; к среднеустойчивым - оформление внешности: прическа, косметика, украшения, одежда; к динамическим - экспрессивное невербальное поведение.

Экспрессия личности по аналогии с классификацией подструктур личности и с точки зрения изменчивости компонентов состоит из статических и динамических подструктур (1); исходя из источников формирования экспрессии, в подструктуры внешнего я личности входят социальные выразительные движения и выразительные движения, имеющие генотипическую основу (2); экспрессивное я человека раскрывает его внутренний мир во всем многообразии и в то же время является способом маскировки этого мира (3).  Выразительное поведение не только выполняет экспрессивную функцию, но и участвует в формировании психологических состояний человека, его аффективных реакций, поэтому оно не всегда соответствует действительным переживаниям человека.

Социальная, культурная фиксация форм выражения, способов проявления внутреннего во внешнем «создает условия для появления конвенциональных совокупностей выразительных движений. Они, наряду со спонтанными выразительными движениями, включенными в структуру тех или иных психологических образований, выступают в роли средства общения, воздействия, регуляции формирования внешнего, экспрессивного я личности»(В.А. Лабунская, 1999,с.130 ).

При выделении экспрессивного я личности автор апеллирует к положению о том, что понятие экспрессии не сводится к внешнему сопровождению психических явлений, а понимается как часть этих явлений и как форма их существования. И это дает основание говорить об экспрессии как о личностном образовании, как об инструменте познания внутреннего мира человека, как о его внешнем я. «Внешнее я личности приобретает статус личностно-субъективного образования только тогда, когда субъект выражения включает его в собственную «я-концепцию», начинает выстраивать это я и в определенной мере отчуждать его от реального, действительного я, умело сочетать в своем поведении две противоположные функции: выражать и скрывать свое я в ситуации общения».

В структуре экспрессии преобладают малоосознаваемые паттерны поведения. Субъект, использующий выразительные движения  для маскировки своих действительных переживаний и отношений, делает их предметом особых усилий, которые приводят к развитию управления и контроля за «внешним я» личности.

Возникает вопрос насколько внешнее экспрессивное «я» личности отражает конфликтность субъекта общения, насколько, с другой  стороны, оно влияет на возникновение межличностных конфликтов и насколько управляемо это влияние со стороны человека?

Как известно эффективность общения зависит от межличностной совместимости, т.е. принятия партнера по взаимодействию. Несовместимость – взаимное неприятие партнерами друг друга, основано не только на несовпадении социальных установок, ценностных ориентаций, интересов, мотивов, характеров, темпераментов, психофизиологических реакций, индивидуально-психологических характеристик субъектов взаимодействия, но и на несовпадении представлений о невербальных компонентах общения (А.А.Бодалев, 1982, 1983, М.А.Джерелиевская, 2000; Г.И.Козырев, 1999; Н.В. В.Н.Панферов, 1982 и др.).

Например, оформление внешности человека оценивается окружающими, как правило, в соответствии с усвоенными людьми этико-эстетическими нормами, как в прочем, и движения, позы, жесты и множество других внешних факторов. При прочих равных условиях, большинство людей во внешнем облике человека быстрее отмечают особенности, которые отклоняются от социального шаблона поведения или антропологического эталона внешности (В.Н. Панферов, 1982).

Как влияет это несовпадение представлений о невербальных компонентах общения на конфликтность и насколько это связано с манерой самоподачи личности в общении?

Анализ выше перечисленных направлений в исследованиях конфликтности показал, что проблема влияния визуальных знаков внешнего облика человека на возникновение и развитие конфликта фактически не изучена. На наш взгляд, одним из важных аспектов конфликтности является ее проявление на невербальном уровне в частности в рамках визуальной информации исходящей от человека, а также вопросы влияния знаков внешнего облика на бесконфликтность общения.

Для дальнейшего теоретического обоснование темы нашего эмпирического исследования обратимся к вопросам изучения самоподачи в современной психологии.

1.2  самоподача как предмет психологического исследования.

Корни проблемы самопрезентации или самоподачи человека уходят в классико-символический интеракционизм (Ч. Кули, Дж. Мида, Г. Блумера, М. Куна, Т. Макпартленда, И. Гоффмана, Т. Шибутани и др). Интеракционисты считали, что личность, как и общество в целом, являются продуктом ролевого взаимодействия между людьми и считали, что самосознание и ценностная ориентация личности как бы зеркально отражают реакции на нее окружающих людей.

Основатель символического интеракционизма Д. Мид (1934) первым отметил тот факт, что при коммуникативном обмене символами, индивиды предъявляют для разных людей, различные и максимально выигрышные стороны своего «я», чтобы понравиться значимому для них человеку. Этой же точки зрения придерживается и Р.Харре (1979), но в отличии от Д. Мид он выдвинул предположение, что управление впечатлением главным образом обусловлено целью достижения уважения других.  

Исследователи символического интеракционизма (Ч.Кули, Дж.Мида, Г.Блумера, М.Кун, Т.Макпартленд, И.Гоффмана, Т.Шибутани и др.) полагали, что основная функция самопрезентации состоит в определении социальной идентичности людей. Человек строит самопрезентационное поведение, по мнению Р. Баумейстера (Baumeister R.F,1982) и Е. Джонса (Jones Е., 1982), ориентируясь на собственную репутацию в глазах других людей.

Особая роль в развитии проблемы самопрезентации принадлежит Ирвингу Гофману, автору концепции «социальной драматургии», создателю теории управления впечатлениями в социальном взаимодействии (Goffman E., 1971, 2000). И.Гофман сформулировал мысль о том, что основной целью самоподачи является стремление произвести хорошее впечатление на окружающих. «Самопредъяление себя другим, по И. Гофману,  возникает в ответ на поиск адекватной информации о человеке у других людей» (там же, с. 12) Субъект знает, каким представлять себя в конкретной ситуации с этой целью он использует определенный набор тактик, которые поддерживают его позитивный образ (И.Гофман, 2000).

По И. Гофману, у каждого человека есть свои социальные роли и человеку свойственно стремление произвести необходимое впечатление, чтобы получить одобрение окружающих, личную выгоду. Поэтому субъект старается контролировать ответные реакции партнеров по общению (И.Гофман, 2000).

Современное состояние проблемы «самоподачи», по мнению Е.А. Петровой, характеризуется многоплановостью исследования, определенной противоречивостью результатов. Отдельные вопросы психологии самоподачи «я» рассматривались в рамках общей психологии личности (среди проблем самосознания и «образа-я»), другие в социальной психологии (концепции управления впечатлением).

Самоподача личности исследуется зарубежными и отечественными учеными, как с методологических, так и с практических позиций. Для объяснения феномена самоподачи зарубежные психологи привлекают самые разнообразные психологические концепции от интеракционизма и необихевиоризма, теории научения или обмена (так часто самоподача привлекает сторонников поведенческой психологии) до гуманистической психологии, теории атрибуции Ф.Хайдера и др.  На данный момент в современной психологии отсутствует единый концептуальный подход, способный объединить и объяснить факты из области презентации и самоподачи образа «я» в общении [105].

Сама категория  «самопрезентации» в современной зарубежной психологии определяется, как «процесс представления себя в отношении социально и культурно принятых способов действия и поведения (Большой толковый психологический словарь, 2001, т.2, С. 219) . В крупнейшем учебнике по социальной психологии Д. Майерс определяет самопрезентацию как «поведенческий акт самовыражения, направленный на создание максимально благоприятного впечатление о себе у окружающих» (1997, С. 96).

В рамках отечественной психологии, по мнению Амяги Н.В. и Петровой Е.А., вместо слова самопрезентация, лучше использовать слово самоподача,  т.к. в российском менталитете самопрезентация ассоциируется с негативным рекламно-манипулятивным содержанием поведения [105]. Кроме того, по мнению указанных авторов, не каждая самоподача является по сути самопрезентацией.

Центральные проблемы, волнующие специалистов при обращении к проблематике самоподачи это: природа самоподачи, роль и функции самоподачи в жизнедеятельности и общении людей, цели, содержание, мотивы, условия, особенности, виды, стратегии и тактики самоподачи. 

Существуют различные подходы к пониманию природы самоподачи образа «я» в общении. Идея врожденной потребности в одобрении (стремление к одобрению, избежание неодобрения и поэтому стремление представить себя позитивно) наиболее популярна. Общественное одобрение есть механизм подкрепления самопрезентации. Не менее важна идея мотивации самоподачи как стремления к поддержанию чувства собственной уникальности своего отличия от других. Идея аттракции - мотивация привлекательности для других (Hагрег Е.Р., 1993).

Согласно взглядам Р. Баумейстера (Baumeister R.F., 1982), желание субъекта приблизиться к своему «идеальному я», влияет как на «личное я», так и на его «публичное я». Данная мотивация заставляет субъекта верить, что он таков, каким бы ему хотелось бы быть, и побуждает его делать все, чтобы у окружающих сложилось подобное же впечатление.

М. Шнайдером (Snyder М., 1979) были выделены прагматические и принципиальные  личности, первые демонстрируют высокий уровень самоуправления, ориентируются на ситуативные обстоятельства и обладают высокой степенью адаптации, вторые наоборот ориентированы на выражение своих внутренних чувств, менее адаптированы к внешним изменениям. Содержание самопрезентации тесно связано с системой разделяемых человеком нравственных идеалов и ценностей. Люди хотят, чтобы их воспринимали в соответствии с принятым в значимом окружении социальным идеалом (Д. Майерс, 1997, с. 97).

Анализ самоподачи на уровне мотива предполагает характеристику разных самоподач субьекта как разновидностей самопрезентационной деятельности. Анализ целей самоподачи - приведет к анализу действий, а анализ условий - к самопрезентационным операциям. А.А. Леонтьев (1979) выделял три основных мотива самоподачи: стремление к развитию отношений, самоутверждение личности, необходимость профессионального плана. Основная цель управления внешним видом (самоподачи) (по М. Аргайлу, 1977) - преподнести себя. Потребность в управляемой самоподаче «я» тем сильнее, чем значимее ее результаты для субъекта.

В социальной жизни самопрезентация может рассматриваться как необходимое, ценное коммуникативное умение, играющая важную роль в межличностном общении.

Е.А.Петрова предлагает систематику  функции самоподачи субъекта на двух уровнях: социально-психологическом и личностно-психологическом. [105]

С точки зрения данного автора [105], к социально-психологическим функциям относятся: функция самоизучения, получения знаний о самом себе; функция подтверждения желательной Я-концепции; функция приближения к «идеальному Я»; функция мотивации; функция оправдания чужих ожиданий, подтверждение репутации; функция управления впечатлением; функция демонстрации себя окружающим; функция построения имиджа.

К личностно-психологические функциям могут быть отнесены: функция самоподачи «себя для самого себя»; функция «защиты защит»; «личностно-смысловая» функция; функция порождения и функционирования образа «Я» и «Я – концепции» субъекта.

Так же Петрова Е.А. отмечает, что зарубежные ученые выделяют еще одну функцию самоподачи – это демонстрация другим своих когнитивных (мысли, представления), эмоциональных (чувства, желания) и характерологических особенностей [105].

Основными функциями самораскрытия как формы самоподачи для инципиента, по мнению ряда авторов (С.Джурард, Р.Ачер, В.Дерлиг, Л.Фестингер, К.Роджерс, Н.В.Амяга) [106] дополнительно являются:

  1.  оздоровительная (способствует укреплению психического здоровья);
  2.  развивающая (способствует личностному росту);
  3.  регуляционная и контролирующая (осуществляет социальный контроль);

4)  удовлетворение эмоциональных потребностей.

Н.В.Амяга (1992) выделяет еще несколько функций самораскрытия как формы самоподачи реципиента. Она считает, что самораскрытие других людей помогает нам лучше узнать их внутренний мир, формирует ощущение доверия у партнера по общению.

Виды самоподачи определяются в зависимости от того, что именно и как предъявляется в общении: по параметру меры активности личности, по содержанию, стратегии и тактики самоподачи. По ее мнению, можно говорить о «профессионально организованной самоподаче» и «стихийной» самоподачи образа «я», можно дифференцировать  по мере приближения к реальному «я» (Н.В. Амяга, 1991, И.С. Дьяченко, 1995, И.Ю. Малисова, 1995); можно различать самоподачу по глубине, широте, гибкости. Наконец, по каналу передачи информации, можно говорить о вербальной и визуальной самоподаче «я» в общении» (108, C.19).

По Р. Баумейстеру (Baumeister R.F., 1982) имеются две стратегии самопрезентации. Первая стратегия - «ублажающая» - направлена на то, чтобы произвести на окружающих, максимально благоприятное впечатление, т.е. субъект, выстраивает свое поведении в соответствие с нормами и правилами, ценностями группы, к которой принадлежит, стремясь получить ее одобрение. Такой вид самопрезентации отличается очень низкой ситуативной устойчивостью, т.к. всецело зависит от окружения. Человек усваивает точку зрения окружающих, что в дальнейшем приводит к изменению его собственного самосознания.

Вторая стратегия - «самоконструирующая» - она поддерживает «идеальное я» субъекта, базируется на целях и идеалах личности. Человек с такой самопрезентацией в большей степени ориентируется на собственные интересы, чем на мнение окружающих.  Такой вид самоподачи отличается большей стабильностью, это определяется  устойчивостью «идеального я» субъекта (там же).

По мнению Е.А. Петровой (2000) данные стратегии проявляются не только на вербальном, но и на невербальном уровне. Это предположение было подтверждено в дальнейших исследованиях научной школы Е.А. Петровой.  

Описание тактик самопрезентации, понимаемых как набор приемов и условий выполнения роли, встречается в психологии, начиная с работ И. Гофмана (1984). Каждый субъект владеет определенным набором тактик, которые способствуют поддержанию взаимодействия и позитивного образа я. Их следует отнести к «защитным действиям» по поддержанию своего «лица». Приемы, используемые для этой же цели другими, названы им «охранительными действиями» или «такте».

Анализ американских работ в русле теории самопрезентации, позволил Д. Майерсу (1997) обобщить вербальные тактики (способов) самоподачи человека в общении. Автором отмечены такие способы как: 1) «Греться в лучах чужой славы»; 2) «Создание препятствий»; 3)  «Самобичевание»; 4) «Похвала противника или оппонента»; 5) «Ложная скромность».

В российской науке существует свои подходы к вычленению способов самоподачи. Так, в работе С.Р. Пантелееева и Е.М. Зимачевой (1997) описаны определённые способы принятия субъектом информации о себе: «самодовольное», «рефлексивное», «самобичующее», «самооправдывающее неприятие». Выделены соответствующие им  формы презентации образа «я» и самоотношения, различающиеся по психологическому содержанию и степени эффективности «я» - подачи другим. Е.М. Зимачевой (1997) описаны пять основных форм вербальной самопрезентации: социальная самореклама, нерефлексивное самоодобрение, любящее самобичевание, самооборона и согласованность образа «я».

В работе другого отечественного исследователя И.Ю. Малисовой (1995) среди вербальных типов в межличностном общении были описаны три: самораскрытие (диалогичность и рефлексивность высказываний), самопрезентация (раскрытие демонстрируемого «я» при неполной диалогичности и рефлексии) и непроизвольное самовыражение (отсутствие диалогичности и рефлексивности).

Возможно, что  описанные разными исследователями  стратегии и тактики самоподачи в общении реализуются как на вербальном, так и на невербальном уровнях.

Подробно типы самоподачи изучались в работе  Н. В. Амяги «Самораскрытие и самопредъявление личности в общении» (1992). Она выделяет два типа самоподачи: самораскрытие и самопредьявление: самораскрытие – сообщает нашим партнерам по общению информацию о нас личностного характера; самопредъявление (или управление впечатлением) – характеризует стратегии и тактики, используемые человеком для создания у окружающих определенного впечатления о себе.

Н.В.Амяга сопоставляет самораскрытие и самопредъявление по двум критериям:

1) специфика содержания;

2) специфика назначения (цели) передаваемой информации.

При таком сопоставлении, - считает Н.В.Амяга (1992), - выявляются следующее характеристики самоподачи: с одной стороны, содержание самораскрытия ограничено информацией о себе, и по этому оно является самопредъявленим; однако цели назначения самораскрытия достаточно многообразны, следовательно оно шире самопредъявления; с другой стороны, содержание самопредъявления не ограничено строгими рамками информации о себе, и следовательно шире самораскрытия; но основной его целью главным образом является управление впечатлением, производимым на аудиторию, и по этому самопредъявление уже самораскрытия. Таким образом, по мнению автора, анализируемые понятия являются самостоятельными.

В заключении следует согласиться с мнением М.Н. Котляровой (2000), которая отмечает, что самоподача личности рассматривается зарубежными и отечественными авторами с позиций определения  ее целей, содержания, мотивов, условий, особенностей, стратегий и тактик.  Основное внимание исследователи уделяют вопросам вербальной самоподачи образа «я». Вопросы самоподачи на невербальном уровне изучались меньше, что очевидно связано с отмеченным В.А. Лабунской (1999) существованием невербальных элементов общения, не предназначенных для интерпретации, но являющиеся «кодом» для наблюдателя, а также существования элементов «кодом» не являющихся, но интерпретируемых.

Самоподача, осуществляемая на невербальном уровне (в первую очередь на визуальном) таким образом, является с одной стороны, чрезвычайно интересным, с другой стороны перспективным предметом научного познания.

Е.А. Петровой (2000) обозначен ряд проблем изучения визуальной самоподачи личности, решение которых важно для психологической теории и практики реального общения:

  1.  Проблема стратегии и тактик визуальной самоподачи.
  2.  Проблема соотношения визуальной и вербальной самоподачи образа «я» в общении.
  3.  Роль и функции визуальной самоподачи «я» в общении и жизнедеятельности человека в целом.
  4.  Генезис визуальной самоподачи.
  5.  Проблема половозрастных особенностей визуальной самоподачи «я» в общении.
  6.  Этно-психологические особенности визуальной самоподачи «я» в общении.
  7.  Изучение индивидуального стиля «визуальной самоподачи».

1.3 Психосемиотическая концепция визуальной самоподачи образа «я» в общении

Остановимся подробнее на содержании психосемиотической концепции визуальной самоподачи Е.А. Петровой (1998,2000, 2002).

Как отмечает автор, объективной предпосылкой любой визуально-коммуникативной самоподачи является наличие общественно-заданного пространства визуально-коммуникативных знаковых систем, которые всегда принадлежат конкретному общественно-историческому периоду. Субъект присваивает и использует лишь визуально-коммуникативные знаки, которые оказываются активными в процессе его жизнедеятельности и которые отвечают его представлению о необходимом впечатлении и достижении поставленных в общении целей. «Но, - отмечает Е.А. Петрова, - «открывшиеся» субъекту знаки не только прямо влияют на результат самоподачи, но, опосредованно, начинают влиять на самого субъекта» [105].

Психосемиотика обращается к знакам «внешних   характеристик   поведения  и  облика  человека»  (Г.В. Щекин, 1992), «невербального поведения человека» (В.А. Лабунская,  1986), «языка тела» (А. Лоуэн, 1997, Д. Фаст, 1995 и др.). Другими словами, изучает все визуальные знаковые системы, образованные семиотическими проявлениями внешнего облика человека и несущие информацию в общении.

Соответственно, зрительно воспринимаемая информация о человеке и от человека передается визуальными знаками трех визуально-коммуникативных систем: габитуса (физический облик, анатомические особенности лица, других частей тела, конституция и пр.), костюма (социальное оформление внешности: одежда, обувь, украшение, аксессуары, прическа, очки и пр.),  кинесики (любые значащие движения: мимика, жестикуляция, походка, позы).

Визуальные средства общения, выполняя «функцию объективации внутреннего мира человека», становятся инструментом формирования впечатления в общении. Визуальная самоподача образа «я» -  это реализация общей стратегии и тактик самоподачи «я», которая реализуется с помощью семиотических систем габитуса, костюма, кинесики. Такая подача осуществляется с опорой на сформированную у субъекта «я-концепцию».

Внутренним условием визуальной самоподачи является субъектность личности. Внутренней субъективной предпосылкой визуальной самоподачи «я» в общении становится образ «я» и сформированная у субъекта общения «я-концепция».

Из «я-концепции» вычленяются те качества, которые человек ценит в себе и стремится показать другим. Как  правило, в подаче себя отсутствуют качества, которые субъект хоть и замечает у себя, но не спешит акцентировать в себе. Т.е. по сути это «демонстративное я» - это, по мнению Е.А. Петровой, «попытка приблизить «зеркальное я» к «идеальному я» в контексте конкретного акта общения» (2000). «Зеркальный» образ я возникает в результате наблюдения за реакцией людей на наше поведение, слова, внешний облик. «Идеальный» образ я формируется в результате нашего стремления стать подобным нашему представлению об идеальном человеке».

В рамках психосемиотической концепции автором разработана модель визуально-коммуникативной самоподачи образа «я»  личности. Предметом анализа стали взаимосвязи между субъектом общения, его телом (со стороны материальной представленности) и визуально-воспринимаемыми семиотическими объектами внешнего облика человека (внутри семиотических объектов рассматриваются элементы всех сигнально-знаковых визуально-воспринимаемых семиотических подсистем). Предпосылкой визуальной самоподачи является репрезентативность образа «я» сознанию человека.

Как видно из рис 1, отражающей модель визуальной самоподачи личности, «ядром» данной модели является треугольник СО-S-Т, который на уровне подсознания дублируется  в своей «идеальной» (ИСО-ИЯ-ИВ) и «зеркальной»  (ЗСО-ЗЯ-ЗВ) формах.

В центре модели три элемента и их взаимосвязи: семиотический объект (СО), субъект общения (S) и тело (как материальная данность) (Т). Автор подробно рассматривает взаимосвязи основных элементов данной модели: СО-S, (S-СО); Т- СО, (СО-Т); S-T, ( T-S).

Рассмотренные связи трех элементов СО-S-Т дублируются в сознании человека, представляя, с одной стороны, идеальную картину его проявления в визуальных знаках, приводящих к желаемому восприятию его внешности (ИЯ - ИСО - ИВ) и, с другой стороны, представляя связь ЗСО - ЗЯ - ЗВ, которая отражает представления человека о восприятии и понимании семиотических объектов его внешнего облика, его тела, как материальной реальности, другими людьми и их предполагаемыми суждениями о его личности.

Рис. 1 Модель визуальной самоподачи образа «я» личности (по Е.А. Петровой,2000).

 

Условные  обозначения: Р- реципиент, СО – семиотический объект, С – реальный субъект, Т – тело,  ИЯ - «идеальное я», ИВ  - «идеальный внешний образ», ИСО  - «идеальный семиотический объект»,ЗЯ - «зеркальное я», ЗО- «зеркальный семиотический объект», ЗВ - «зеркальный внешний образ».

«ИСО» (идеальный семиотический объект) автор данной концепции рассматривает как тот, который в демонстрируемом плане не просто соответствует ИЯ и ИВ, но и приближает к ним восприятие наблюдателя. Отношение «ИЯ - ИСО - ИВ» соответствует идеальному плану анализа визуальной самоподачи образа «я». Связь «ИЯ - ИСО» отражает взаимовлияние представлений человека о том, каким он хотел бы восприниматься. Любой сигнально-знаковый элемент общения может в демонстрируемом плане приближать человека к «идеальному я», а может и удалять от него.

Связь «ЗСО - ЗЯ - ЗВ» отражает в самосознании представления человека о восприятии и понимании семиотических объектов его внешнего облика и его тела другими (уровень «зеркального я»). Отношение «ЗЯ - ЗСО»  отражают связь между рефлексифными представлениями (социально-перцептивная рефлексия) о себе и зеркальным представлением о семиотических объектах.

Семиотический объект реализует «демонстрируемое я» субъекта общения. «Демонстрируемое я» возникает на основе активизации всех указанных выше связей в модели визуальной самоподачи образа «я» в рамках психосемиотической концепции. Знание выше обозначенных связей внутри модели могут помочь  в постановке, в изучении психологических проблем, в раскрытии резервов психосемиотических коррекционных процедур. Так, например, анализ СО визуального текста общения и визуально-коммуникативного портрета личности это есть один из путей психодиагностического понимания индивидуально-психологических особенностей личности. Или коррекционный потенциал можно реализовать через приближение внешности человека к субъективно идеальной модели.

Семиотический объект, таким образом, реализует «демонстрируемое я» субъекта общения, возникающее на основе активизации всех указанных на схеме связей (Е.А. Петрова, 2000).

По мнению автора наличие общественно-заданного пространства визуально-коммуникативных знаковых систем  является объективной предпосылкой любой визуально-коммуникативной самоподачи.

«Визуальная самоподача образа «я» – это реализация общей стратегии и тактик самоутверждения личности в общении, реализуемая с помощью семиотических систем габитуса, костюма и кинесики. Она осуществляется с опорой на сформированную у субъекта общения «я-концепцию», наличие которой и становится ее внутренней субъективной предпосылкой», - пишет Е.А. Петрова (2000, с. 75)

Основанием успешной визуальной самоподачи «я» в общении автор считает психосемиотическую компетентность и рефлексию семиотических компонентов внешнего вида.

Психосемиотическая компетентность понимается в работах Е.А. Петровой (2001) как разновидность коммуникативной компетентности человека и проявляется в интерпретации визуально-семиотических проявлений внешнего облика в общении. Она предполагает владение семантикой визуальных знаков внешнего облика не только в коммуникативной плоскости (в плане анализа «знак-общество»), но и в плоскости индикативного анализа («знак-человек»), как индикатора индивидуально-психологических и социальных качеств личности.

Психосемиотическая рефлексия понимается автором концепции как способность воспринимать свой габитус, костюм, кинесические проявления как бы со стороны (рефлексия первого порядка) и глазами другого человека (рефлексия второго порядка).

В рамках психосемиотического подхода была высказана гипотеза о том, что чем более развиты психосемиотическая компетентность и рефлексия человека, тем больше человек достигает успеха в зрительной самоподачи себя другим, тем более соответствует конечный результат ожидаемой, намеченной цели общения.

Психосемиотическая компетентность (К) и визуально-коммуникативная рефлексия (Р) стали основанием предложенной классификации лиц с различной самоподачей.  

В рамках психосемиотической концепции визуальной самоподачи образа «я» выделены четыре базовых типа людей в зависимости от развития у них психосемиотической компетенции и визуально-коммуникативной рефлексии.

1тип – «компетентно-рефлексивный». Это люди с высокой компетенцией и высокой рефлексией (на  визуально-коммуникативном уровне).

2 тип – «рефлексивно-некомпетентный». Такие люди осознают все свои особенности на визуальном уровне в общении, но обладают недостаточной психосемиотической компетенцией, что делает их визуальную самоподачу «я» недостаточно эффективной.

3 тип – «некомпетентно-нерефлексивный» Люди такого типа скорее всего малоуспешны в визуальной самоподаче «я», так как не обладают достаточной визуально-коммуникативной компетенцией, и имеют низкий уровень развития визуально-коммуникативной рефлексии.  

4 тип – «компетентно-нерефлексивный» отличается высоким уровнем компетенции и низким рефлексии.

Приложение базовой типологии к трем основным структурам визуально-воспринимаемых семиотических систем, позволяет предложить теоретически возможное расхождение проявлений в них у одного субъекта общения. Человек  может быть отнесен к разным типам визуальной самоподачи по отдельным системам (кинесика, габитус, костюм), т.е. владея «языком» жестов, не владеть «языком» костюма. Для диагностики меры развития самоподачи Е.А. Петровой был предложен опросник ВС.

Е.А. Петрова (2000) выделяет три типа визуальной самоподачи по отношению к реальному образу «я»: 1) самораскрытие (Н.В.Амяга,1991, И.С.Дьяченко, 1995); 2) самопрезентация (И.Ю.Малисова, 1995); 3) самомаскировка (Н.В. Крогиус,1979). 

Экспериментальное исследование связи типа визуальной самоподачи «я» в общении и индивидуально-психологических особенностей личности проведенное Е.А. Петровой и ее учениками показало, что психосемиотическая компетентность свойственна лицам с преобладающим визуальным типом восприятия, преобладанием управляемости над импульсивностью, малой степенью психологической направленности (по шкале СРI). Наиболее компетентными в семиотической системе «костюм» оказались люди лабильного и циклоидного типа акцентуации характера, наименее компетентными в области габитуса оказались лица с паранойяльной акцентуацией характера.

Психосемиотическая рефлексия свойственна лицам  с интернальным локусом контроля, демонстративной акцентуацией характера. Развитие психосемиотической рефлексии также оказалось личностно-детерминированым. По данным М.Н. Котляровой (2000) также обнаружены отличия индивидуально-психологических характеристик у лиц, склонных к рефлексивности на уровне кинесики, габитуса и костюма. Так,  в семиотической системе «кинесика» наиболее рефлексивными  оказались эпилептоиды и лица склонные к лидерству, доминированию и социальным инициативам, чувствительные к невербальным проявлениям других и в целом адекватно понимающие их невербальный язык. Высокий уровень осознанности социального оформления своей внешности и того, как их «костюм» воспринимается другими свойственен лицам с интернальным локусом контроля, истероидной и конформной акцентуацией характера. По данным А.А. Родионовой (2001) у лиц с развитой психосемиотической рефлексией выражена психологическая наблюдательность.

В работах М.Н. Котляровой (2000, 2001) впервые были рассмотрены вопросы профессиональной специфики самоподачи учителя. Было выявлено, что визуальная самоподача образа «я» является фактором управления впечатлением в педагогическом процессе. Доказано, что высокий уровень управления впечатлением свойственен лицам «компетентно-рефлексивного» типа по сравнению с «некомпетентно-нерефлексивными». Мера управления впечатлением связана с особенностями учителя (уровнем развития его психосемиотической рефлексии, стажем работы) и статусом партнера по педагогическому общению (ученик, коллега, администратор).

Учителям каждого их изучаемых типов визуальной самоподачи образа «я» в общении свойственны различные психологические характеристики (СPI), которые описывают поведение и относятся к социально - одобряемым и позитивным аспектам личности (общительность, доминирование, способность к статусу и др.), а также ведущим типом восприятия, мерой импульсивности, акцентуацией характера (М.Н. Котлярова, 2000).

Визуальная самоподача образа «я» в общении связана с разной педагогической направленностью и стажем работы учителя. Педагоги «компетентно-рефлексивного» типа чаще «Организаторы» и «Коммуникаторы», а  «некомпетентно-нерефлексивного» типа - «Предметники» и «Просветители». Среди молодых учителей в 4 раза больше «компетентно-нерефлексивного типа» и 2,7 раза меньше «некомпетентно-нерефлексивных», чем у опытных педагогов. Педагогическая специальность не является фактором, влияющим на тип визуальной самоподачи образа «я» учителя (М.Н. Котлярова, 2000) .

Дальнейшие исследования в области профессиональных особенностей самоподачи осуществляются в современных исследованиях на материале социальных работников и социальных педагогов (А.Н. Муханова, 2002).

Что касается классификаций видов визуальной самоподачи, то согласно рассматриваемой концепции, она может быть проведена по различным основаниям: по содержанию, стратегии, используемым способам, целям, соотношению предъявляемого и реального образа «я», полноте его раскрытия, адекватности статусно-ролевой позиции, по мотивационной обусловленности, по возрастному соответствию, гендерной направленности и др.

В связи с появлением отдельной специальности - имиджмейкер можно говорить о «профессионально организованной самоподаче» или «стихийной» самоподаче образа «я».

В зависимости от модуса существования личности, она может быть - «ролевая» и «субъектная»; по цели - управление впечатлением или без; а в зависимости от ее достижения – эффективной и неэффективной; по контексту ситуации общения – адекватной и неадекватной; по параметру меры активности личности -  «непроизвольной»  и «произвольной». В зависимости от цели, по мнению Е.А. Петровой, можно выделить основание самоподачи манипулятивного и неманипулятивного типа.

По содержанию проявляемых качеств самоподача отражает тот образ «я», который ситуативно считает нужным предъявлять партнеру по общению.  

По стратегии целесообразно говорить о «самоконструирующей» и «ублажающей» стратегиях. По мере раскрытия образа «я» в общении самоподача может тактически  осуществляться как «самопрезентация», «самораскрытие» и «самомаскировка».

Проблема половозрастной динамики самоподачи образа «я» в общении рассматривалась в работах учеников Е.А. Петровой – Р.Э. Варданяна (2000) и И.И. Петровой (2001).

Так, И.И. Петровой (2001) были обнаружены гендерные различия обозначенных стратегий и тактик визуальной самоподачи: 1) в особенностях визуальной самоподачи образа «я» - у юношей преобладает «самораскрытие» и «самомаскировка», а у девушек - «самопрезентация»; 2)  в значимости различных качеств в визуальной самоподаче образа «я» студентов. Так, выявлено, что девушки  стремятся выглядеть женственными, жизнерадостными, интересными, молодыми, нежными, обаятельными, общительными, счастливыми, уверенными. Для молодых людей значимы характеристики мужественности, независимости, подстриженности, практичности, серьезности, силы, спортивности, ума. Было выявлен более высокий рейтинг качества «внешняя привлекательность» и менее низкий «социального статуса» у девушек, по сравнению с юношами.  

В работах этого же автора описана возрастная динамика визуальной самоподачи, проявляющаяся в увеличении количества лиц с «самораскрытием» на втором курсе; значимом понижении показателей «самомаскировки» на четвертом курсе. В целом наблюдается уменьшение значений по этой шкале от первого к пятому курс, уменьшении лиц с «конструирующей» стратегией самоподачей, увеличении количества смешенных типов стратегии. К пятому курсу студенты, по сравнению с первым курсом, больше стремятся демонстрировать «социальный статус», а «ум» – меньше. Показано, что такие характеристики как аккуратный, активный, внешне привлекательный, веселый, доброжелательный, здоровый, красивый, эрудированный  важны во внешнем проявлении студентов любого возраста и не зависимо от пола.

Наконец, в работе И.И. Петровой выявлены взаимосвязи между различными особенностями визуальной самоподачи. Так, автором обнаружена прямая значимая связь между стратегиями визуальной самоподачи образа «я» - «самораскрытие» и «самоконструирующей». Выявлено различие (по критерию Фишера) в иерархии качеств у людей с выраженной «самопрезентацией» и «самораскрытием»:

  •  у «самопрезентирующихся» в отличие от других типов  более значимы «внешняя привлекательность» и «статус»,
  •  у «самораскрывающихся» более значимы качества «возраст» и «национальность» и менее значимы «материальное положение».

Показано, что лица с «самопрезентацией» стремятся демонстрировать  следующие качества: внешняя привлекательность, доброжелательность, женственность (девушки), красота, нежность, общительность, престижность и элегантность. Для «самораскрывающихся» наиболее важны: скромность и … сытость! Для «маскирующихся» -  веселость, гордость, жизнерадостность, мужественность (у мужчин), организованность, претенциозность и ум.

Лица с «самоконструирующей» стратегией стремятся демонстрировать следующие качества: красивый, интересный, престижный, раскованный сытый, счастливый, смелый, элегантный. Чаще демонстрируют свою национальность и реже привлекательность, чем «ублажающий» тип.

В работе А.А. Родионовой(2001) показано, что у лиц с развитой «самопрезентацией» отмечается высокая психологическая наблюдательность.

Условием реализации самоподачи «я» в общении является владение психотехнологией визуальной самоподачи.  По мнению Е.А. Петровой (2000)  визуальная самоподача требует несколько видов умений:

  1.  общие самопрезентационные умения (включающие четкость представления задач самоподачи, умение прогнозировать ее результативность, гибко менять процесс самоподачи адекватно меняющимся ситуативным условиям и др.);
  2.  социально-перцептивные умения по интерпретации семиотических элементов внешнего вида (систем «габитус», «кинесика», «костюм»);
  3.  экспрессивно-импрессивные умения, проявляющиеся в самораскрытии «я» и управлении впечатлением в системах «габитус», «кинесика» и «костюм»;
  4.  умение использования приемов визуальной самоподачи (адекватно ситуативной обстановке  и реакции партнера по общению, социально-культурным нормам и т.д.).

Таким образом, мы рассмотрели основное содержание психосемиотической концепции самоподачи образа «я» в общении.

Выводы по первой главе

  1.  Анализ литературы, посвященный проблемам психологического изучения конфликтности и самоподачи человека, показал, что данные вопросы изучаются в мировой психологии в рамках различных научных подходов и анализируются независимо друг от друга. Изучение конфликтов с позиции психосемиотиечского подхода, по нашему мнению, значительно обогатит сложившуюся к настоящему моменту «палитру» исследований, осуществляемых в рамках разных научных школ и направлений.  
  2.  В рамках психосемиотической концепции визуальной самоподачи образа «Я» в общении (Е. А. Петрова, 2000) рассматриваются предпосылки и условия успешной самоподачи образа «я» в общении, предложена типология лиц с различными стратегиями, тактиками и видами самоподачи. Данная концепция создает теоретико-методологическую базу для изучения визуальной импрессии конфликтной личности.
  3.  На современном этапе развития психологии необходимо получение новых научных знаний о «импрессии» личности, выявления тех особенностей невербального пласта общения, которые отражая специфику самоподачи субъекта влияют на его конфликтность и являются «конфликтогенными».
  4.  Исходной гипотезой нашего исследования послужило предположение о том, что: если в визуальной самоподаче образа «Я» субъекта общения наблюдается полоролевая неадекватность, на невербальном уровне преобладают «самоконструирующая» стратегия самоподачи,  склонность к «самомаскировке» образа «Я» и недостаточно развита психосемиотическая рефлексия, то особенности такой самоподачи  повышают конфликтность субъекта общения.

Глава 1

Теоретическое обоснование изучения влияния особенностей самоподачи на конфликтность субъекта общения

1.1 Современное состояние исследования психологических проблем конфликтности человека.

Исследование проблемы конфликтности в психологии ХХ столетия проводилось достаточно интенсивно. В русле общей психологии ученых преимущественно интересовали вопросы внутриличностной конфликтности, поиски личностных детерминант межличностной конфликтности.

Конфликтность субъекта чаще рассматривается в литературе, как склонность к реализации конфликтного поведения в межличностном взаимодействии (Н.Н.Вересов,1998; С.М.Емельянов, 2001; Г.И.Козырев, 1999 и др.).

Современное представление о конфликтности субъекта общения во многом определили идеи классиков западной психологии, представителей психоаналитического, ситуационного и когнитивного подходов (З.Фрейд, А.Адлер, К.Хорни, К.Левина, М.Дойча и др.). [38]

Представители психоаналитического подхода высказывали идею обусловленности социального поведения индивида его личностными особенностями и невротической природой психики. По Фрейду, человек на протяжении всей своей жизни находится в состоянии внутренней и внешней борьбы с окружающим его миром и причины межличностных конфликтов необходимо искать в сфере бессознательного (З.Фрейд, 1990).

Ученик и последователь Фрейда германо-американский ученый А.Адлер, видел истоки проблем конфликтности с окружающими в ощущении индивида собственной неполноценности и сопряженным с ним неврозом.  «Невротический стиль жизни» сопряжен «с чувством постоянной угрозы самооценке, ощущением неуверенности и повышенной чувствительностью», невротик находится «как бы в состоянии постоянной осады» (Хьелл Л., Зиглер Д., 1997, с. 194).

Непосредственно социальный контекст понимания природы конфликта, внесли американские ученые – Э.Фромм, К.Хорни, Г.Салливен, эту точку зрения высказывают ряд ученых (А.И.Анцупов, 2000, Н.В.Гришина, 2000, Д.Зиглер, 1997, Л.Хьелл, 1997, А.Я.Шипилов, 2000).

По мнению Э.Фромма, социум влияет на личность. Поэтому основная причина трудностей во взаимодействии с другими людьми заключается, в отсутствии у человека возможности реализовать в обществе свои основные личностные потребности, такие как стремление к свободе и безопасности (Хьелл Л., Зиглер Д., 1997). Э.Фромм видел положительную роль «действительного» конфликта в том, что он переживается на «глубоком уровне внутренней реальности» и ведет к катарсису, из которого «оба человека выходят обогащенными знанием и силой» (Э.Фромм, 1991, с.61).

Следующим представителем данного подхода является Карен Хорни.  Она изучала природу внутриличностных конфликтов.  По ее мнению, конфликтная стратегия поведения человека есть ответная реакция индивида на базальную тревогу, сформировавшуюся у него еще в период детства.  Тревожность у ребенка возникает на почве недоброжелательного отношения к нему его родителей и близких. У К.Хорни - межличностные конфликты являются внешним проявлением внутренних противоречий. (Horney, 1950).

Г.Салливен, также полагал, что корни конфликтности человека необходимо искать в детстве. Из страха, который ребенок испытал к незнакомым людям в детстве, в дальнейшем развивается враждебность, которая со временем трансформируются в недоброжелательность по отношению к окружающим «сформировавшись однажды, они обычно закрепляются и влияют на наши установки в отношении других людей» (С.Hall, G.Lindzey, 1967, p. 140).

Конфликтность субъекта в психоанализе - следствие внутренних противоречий психики. Такой точки зрения придерживались не только классики раннего психоанализа, но и их более поздние последователи. Так, например, В.Шутц в своей концепции фундаментальной ориентации межличностных отношений, рассматривает социальную жизнь взрослого человека, с точки зрения ее предопределенности опытом детства, «формирующим фундаментальные межличностные потребности и соответствующий личностный тип, который либо задает адекватную интеграцию в отношениях с другими, либо создает проблемы в сфере межличностных контактов» (7, C. 167 - 169).

Дальнейшее развитие проблематики конфликтности в зарубежной и отечественной психологии во многом связано с ситуационным подходом.  Представители ситуационного подхода рассматривали происхождение конфликта, с точки зрения реакции на изменение внешней ситуации взаимодействия, изучали внешние детерминанты, влияющие на возникновение, развитие и завершение конфликта. Они предполагали, что конфликтность личности связана с мерой фрустрации субъекта в конфликтной ситуации. По мнению Гришиной Н.В, первыми исследованиями в области «изучения конфликтов как реакции на внешнее воздействие, стали работы по изучению агрессии и созданию концепции фрустрационной детерминации агрессии» (Дж.Долларда, Л.Дуба, Н.Миллера, Ф.Петермана, А.Бандуры и др.) (38, C.52).

Д.Долард в своей теории фрустрации (фрустрация – дезорганизация поведения, вызванная невозможностью справиться с трудностями) утверждал, что сдерживание слабых проявлений агрессии приводит к ее нарастанию и усилению, вследствие чего и возникает конфликт [155]. А.Бандура также рассматривал агрессию «как результат социального научения» и разрабатывал способы коррекции отклоняющегося поведения (120, С.37).

В рамках концепции фрустрационной детерминации агрессии социальные конфликты понимаются как форма поведенческой реакции, агрессивного ответа на фрустрирующую ситуацию. Таким образом, прослеживается прямая связь между проблемой агрессии и изучением конфликтов. Ситуационный подход объединил в себе две точки зрения, объясняющие причину возникновения конфликта: биологическую (агрессивность) и социальную (фрустрация) [38].

Новое направление в изучении интерперсональных конфликтов, в рамках ситуационного подхода, создал ученик К.Левина, современный, американский иследователь - Мортон Дойч.

Его исследования были посвящены влиянию кооперации и конкуренции на групповые процессы в условиях межличностного взаимодействия в ситуации эксперимента. Мортон Дойч считал: «экспериментируя с социальными ситуациями в лабораторном масштабе, мы можем, таким образом, понимать и предсказывать полномасштабные социальные процессы и влиять на них» (87, С. 639). М.Дойч выстраивал разные комбинации из типов взаимозависимости и типов действий с целью установления, каким образом они могут влиять на социально-психологические процессы (Deutsch, 1985, р. 66). Он считал, что межличностный конфликт возникает, как следствие объективного столкновения несовместимости интересов или мотивов участников межличностного взаимодействия и является особой формой реакции на конкурентную ситуацию. Направленность теории М.Дойча на изучение мотивов конфликтного взаимодействия роднит ее с мотивационной концепцией [73].

В 60-е годы ХХ века, на стыке психоанализа и символического интеракционизма, появился новый теоретический подход к анализу конфликтности – это теория трансактного анализа Э.Берн. Структура личности, по мнению Э.Берна, включает в себя три компонента состояний «Я», каждому из которых он дал определенное название в соответствии с той ролью, сценарий которой человек разыгрывает в момент взаимодействия - это «Ребенком», «Взрослый» и «Родитель». В каждом человеке эти «трое» живут одновременно, хотя и проявляются в каждый момент поодиночке» (Э.Берн, 1992, с.390). С точки зрения трансактного анализа каждый участник межличностного взаимодействия занимает одну из трех позиций с соответствующей ей стратегией поведения. Общение эффективно тогда, когда трансакции совпадают. В ситуации перекрещивающихся трансакций (стимул и реакция) взаимодействие прекращается, «именно скрытые трансакции показывают механизм манипулирования человеком» (А.Борисов, 1998, с. 80). Если трансакции не пересекаются, то коммуникация эффективна и взаимоотношения бесконфликтны, в случае их пресечения коммуникация прерывается, вследствие чего и может возникнуть конфликт.

Таким образом, в теории Э.Берна реализован личностно-ситуативный подход связывающий внутренние характеристики субъекта проявляющиеся во внешней ролевой позиции с трансактным процессом общения.

Предпринятый нами анализ различных подходов в изучении развития конфликтов показал, что существуют разнообразные варианты проявления конфликтности.

Наиболее общей типологией является разделение конфликтов на три основные группы:

1. внутриличностные (противоречия внутри одной личности, борьба мотивов, влечений, интересов и пр.);

2. межличностные конфликты, в которые вступают двое и более участников;

3. межгрупповые, отличающиеся тем, что конфликтующими сторонами выступают различные социальные группировки (сюда относят собственно межгрупповые конфликты, межорганизационные, классовые, межгосударственные, межнациональные). Эта классификация встречается практически в любом психологическом словаре и пособии по психологии (А.Я.Анцупов, 2000; Н.Н.Вересов, 1998; С.М.Емельянов, 2001; Г.И.Козырев, 1999; А.И.Шипилов, 2000; Н.И.Шевандрин, 1995 и др.).

В рамках нашего исследования наиболее интересны первые две категории, ибо именно они и исследуются учеными при раскрытии механизмов конфликтности субъекта общения.

Категория «внутриличностный конфликт»,  на наш взгляд, наиболее полно определяется, как «конфликт внутри психического мира личности, представляющий собой столкновение ее противоположно направленных мотивов (потребностей, интересов, ценностей, целей, идеалов» (48, С. 165). Из работ зарубежных и отечественных ученых-психологов известно, что во внутреннем мире человека существует множество проблем, противоречий и неудовлетворенных желаний (А.Адлер, Р.Ассаджиоли, К. Левин, З.Фрейд, К.Хорни, К.Юнг и др.; А.Я.Анцупов, Ф.Е. Василюк, Б.Ф.Зейгарник, А.И.Захаров, В.Г.Камнеская, В.В.Столин, Е.Б.Фанталова и др.). Большинство ученых отмечает естественный характер этих противоречий (Г.И.Козырев, 1999).

По мнению С.М.Емельянова, внутриличностному конфликту свойственно:

  •  в нем отсутствуют субъекты взаимодействия, т.к. борьба противоречий происходит внутри личности;
  •  конфликт сопряжен с постоянным, отрицательным, эмоциональным напряжением;
  •  тяжелые внутриличностные переживания сложно диагностируются.

Е.Б.Фанталова (1999) в своих исследованиях, так же отмечает сложность данной проблематики. На современном этапе изучение внутриличностных конфликтов в основном ведется по проблемам:

  •  определение причин и форм внутриличностного конфликта (W.Lauterbach, 1996; Н.И.Алешкин, 1997; О.О.Древицкая, 1998; О.В.Кузьменкова, 1997; Е.С. Калмыкова, 1986; Е.Б.Фанталова, 1999; Б.И.Хасан, 1996; Ф.Е.Василюк, 1981 и др.);
  •  нахождение способа разрешения и профилактики его патогенных проявлений (А.Я.Анцупов, 2000; Ф.Зимбардо, 1991; А.И.Захаров, 2000; В.Г.Каменская, 1999; Д.Кафка, 1996; Х.Корнелиус, 1999; Г.И.Козырев, 1999; Ш.Фейр, 1999; Ф.Е.Василюк, 1981 и др.)

Категория «межличностный конфликт» является более размытой в плане общепринятости ее определения (А.Я.Анцупов, 2000; Н.В.Гришина, 2000; Н.Н.Вересов, 1998; С.М.Емельянов, 2001; Г.И.Козырев, 1999; А.В.Семенов, 2002 и др.).

Существует ряд отличительных особенностей, которые характерны для данного типа конфликтов. Во-первых, в межличностных конфликтах всегда присутствует ситуационное противоборство интересов, позиций, личных мотивов участников столкновения. Во-вторых, в рамках межличностного конфликта проявляется все разнообразие известных причин провоцирующих конфликт, как объективного, так и субъективного характера. В третьих, межличностные конфликты в ситуации затруднительного и обостренного взаимодействия являются своеобразным «полигоном» демонстрации личностных характеристик и особенностей оппонентов. В четвертых, межличностные конфликты всегда отличаются высокой эмоциональностью, напряженностью, и возникают  любой сфере жизни и деятельности человека (семья, учебные заведения, производство и т.д.) В пятых, межличностные конфликты обладают широким спектром вовлеченности интересов, всех кто хотя бы в какой-то мере имеет отношение к противоборствующим сторонам [48].

Уместно вспомнить, что само слово конфликт происходит от латинского "conflictus", что означает столкновение, распря, разногласие, спор грозящий осложнениями. Неслучайно понятие «конфликт» в словаре "Психология" (1990 г.) трактуется как столкновение противоположно направленных целей, интересов, позиций, мнений или взглядов оппонентов или субъектов взаимодействия (с. 174). Далее поясняется, что в основе любого конфликта всегда лежит некоторая ситуация, которая содержит противоречие либо в позициях сторон по какому-либо вопросу, либо в несовпадении целей или средств их достижения, либо в несовпадении потребностей людей, их интересов и желаний.

В конфликтной ситуации различаются участники (субъекты) и объект конфликта. Однако конфликтная ситуация может определенное время находиться  как бы в латентном состоянии, когда ее основа уже объективно есть, но она не развилась. Для развития конфликта необходим инцидент.

Ф.М.Бородкин и Н.М.Коряк  (1989г.) определяют конфликт, как «конфликтная ситуация плюс инцидент» (с. 18).

Конфликтная ситуация имеет место во всех случаях, когда есть участники с несовпадающими позициями, объект конфликта, но нет открытого столкновения, осознанного оппонентами (т.е. инцидент).

Авторы отмечают, что возможны три варианта возникновения инцидента. Первый вариант  - когда очевидна инициатива одного или обоих участников. Второй вариант  -  независимо от воли и желания участников, вследствие объективных обстоятельств. Третий вариант - случайно, например, из-за чей-то ошибки. Аналогично могут возникнуть и конфликтные ситуации (по  инициативе, объективно, случайно).

Очень важно для понимания психологии конфликта представление о том, что конфликтная ситуация и инцидент "ведут себя" в определенном смысле независимо. Так Ф.М.Бродкин и Н.М.Коряк (27, С. 20) указывают, что конфликтная ситуация может определяться объективными обстоятельствами, а инцидент - возникнуть случайно.

Конфликтная ситуация может создаваться специально с определенной целью, либо без нее,  например, "из вредности" (даже во вред себе). Таким образом, выделены четыре типа инцидента по характеру их возникновения:  объективные целенаправленные, объективные нецеленаправленные, субъективные целенаправленные и субъективно-нецеленаправленные (там же с. 21).

Возникшую конфликтную ситуацию можно иначе назвать потенциальным конфликтом, который не всегда заканчивается инцидентом  и переходит в категорию актуального конфликта (именно его на обыденном языке мы и называем конфликтом).

Внутренние психологические причины, толкающие людей к конфликтам, в психологии принято называть мотивом конфликта. Конфликты могут возникать и при наличии любых внутренних мотивов у хотя бы одного из участников даже без реального объекта (зона противоречия). Это те случаи перманентно-враждебных  отношений, когда объект для конфликта всегда отыщется. Подобные конфликты называются эмоциональными. К ним относят все конфликты, вызванные чувством антипатии и враждебности.

И так, что бы понять суть любого конфликта необходимо обратиться к анализу его составляющих, а именно: каков объект противоречия, внутренняя позиция, есть ли конфликтная мотивация, каковы цели и интересы оппонентов, кто участники, в чем конфликтная ситуация, есть ли инцидент, какова динамика, внешняя позиция участников.

Поведение человека направленное на преобразование конфликтной ситуации представляет собой серию действий, которые можно разделить на три основные группы: -  действия связанные с предметом  конфликта;. действия по достижению результата, связанного с партнером (достижение определенного  состояния партнера или состояния отношений с ним);. действия по оправданию, объяснению своих поступков в глазах окружающих (39, С. 109).

Проблема динамики и управления конфликтом становится центральной в рамках деятельностного подхода.

Деятельностный подход изучает межличностные конфликты с позиций содержания и эффективности совместной деятельности членов группы или активности отдельного субъекта. На современном этапе исследованиями в рамках данного подхода ведутся: А.Я.Анцуповым, В.М.Афоньковой, Ф.М.Бородкиным, Н.В.Гришиной, А.И.Донцовым, Е.А.Донченко, Н.М.Коряк, Д.Л.Моисеевым, А.Н.Олейник, Т.А.Полозовой, А.Ф.Пеленевым, В.Н.Петровским, А.Н.Панкратов, Т.М.Титаренко, Г.Р.Фишером, Н.И.Шевандриным, А.И.Шипиловым и др.

Одним из важных вопросов, изучаемых в рамках деятельностного подхода, является проблема возникновения мотивации конфликтов (А.Я.Анцупов, Ф.Е.Василюк, О.А. Гаврилица, С.В.Кудрявцев, В.Г.Каменская В.В.Латынов, Л.А.Петровская, А.И.Шипилов и др.).

Другая проблема – динамика развития конфликтов. В наиболее обобщенном виде она включает в себя несколько стадий. Первая стадия - зарождение конфликта, когда возникает конфликтная ситуация, потенциальный конфликт. Вторая стадия - инцидент, когда выявляются действия участников, находящихся в противоречии. Далее идет стадия развития конфликта, затем стадия завершения (А.Я.Анцупов, 2000; Н.В.Гришина, 2000; С.М.Емельянов, 2001; А.П.Егидес, 1996; А.С.Кармин, 2001; А.И.Шипилов, 2000 и др).

По мнению, Н.В.Гришиной  [39] существуют три основные модели развития конфликта. Первая модель получила название  «Деловой спор» - небольшой объем противоречий, у партнеров есть уверенность в возможности прийти к соглашению,  является оптимальной для сферы любого делового общения; вторая –«Формализация»-  наблюдается расширение объема противоречий отношений, отсутствует уверенность в возможности соглашения, возможен затяжной характер конфликта; третья – «Психологический антагонизм» - имеет тенденцией к расширению, характер взаимодействий партнеров - "психологическая война", фактический отказ от взаимодействия, велика вероятность деструктивного исхода, перехода конфликта из делового в зону личностного. Часто возникает затяжной эмоциональный конфликт.

В динамике любой модели конфликта происходят стадии возникновения осознания инцидента и разрешения, при этом стадия осознания и инцидента могут варьироваться по времени  возникновения: от ситуации, когда осознание предшествует инциденту, до ситуаций их одновременного возникновения и опережения инцидентом момента осознанности своего поведения (что особенно свойственно импульсивным людям). С.В.Ковалев (1991г.) рассматривая "анатомию конфликта" выделяет следующие варианты соответствия между объективным и субъективным, в осознании конфликтной ситуации:

1. Адекватно понятый конфликт. Субъективное понимание ситуации соответствует ее объективным характеристикам.

2. Неадекватно понятый конфликт. В этом случае в понимании конфликта есть отклонения от реального положения дел.

3. Непонятый конфликт.  Объективная конфликтная ситуация существует, но участники не воспринимают друг друга как оппонентов.

4. Ложный конфликт. Объективной основы для конфликта нет, но стороны воспринимают свои отношения как конфликтные.

Осознание объективной конфликтной ситуации приводит людей к инциденту. С.В.Ковалев (1991, стр. 93), выявил, что переход к межличностному конфликту не всегда связан с объективным наличием основания для этого типа конфликта. Действия одного человека по отношению к другому могут быть способом разрешения внутриличностного конфликта. Тогда внутриличностный конфликт переходит в межличностный [66].

Сложности адекватного понимания себя и партнера в конфликте усугубляются типичными искажениями восприятия. Е.Я.Мелибруда, (1986) указывает три основных феномена, мешающих пониманию партнера по конфликту: "Иллюзия собственного благородства", "Поиск соломинки в глазах другого", "Все ясно". Возникает упрощенная трактовка конфликтной ситуации. Упрощение подтверждает у человека его мнение о собственной правоте и неадекватности партнера.

Описанные иллюзии восприятия партнера по общению в конфликтной ситуации не способствуют её полноценному пониманию, а значит и конструктивному решению.

Стадия инцидента всегда сопровождается определенным обострением эмоциональных переживаний участников конфликта, развитие конфликта способствует нарастанию в первую очередь отрицательных эмоций.

Поведение людей в этой стадии может быть направлено на переход к следующей стадии разрешения конфликта, но может и быть направлено не на поиск путей разрешения конфликта, а на снятие напряжения. Такое поведение в психологии получило название "защитное поведение". (В.Г.Каменская, 1999).

При значительном разнообразии мнений современных исследователей о механизме любой психологической защиты, общим является представление ситуации конфликта, стресса, а также цели - "снижение эмоциональной напряженности, связанной с конфликтом, и предотвращение дезорганизации поведения, сознания, психики" (В.И.Журбин, 1990, стр.15). В психологии описано большое количество разнообразных феноменов психологической защиты. Их рассмотрение выходит за рамки данной научной работы.

Наряду с психоаналитическим, ситуативным и деятельностным подходом в современной психологии развиваются и другие подходы.

Так, энерго-эмоциональный подход объясняет межличностные конфликты с позиций эмоциональных или биоэнергетических изменений происходящих в личности в процессе общения (В.В.Бойко, М.С.Буянов, В.И.Гарбузов, Н.В.Жутикова, А.И.Захаров и др.).

Организационный подход рассматривает межличностный конфликт, как следствие нарушения социально-психологических связей, обеспечивающих стабильность взаимодействия в общении. В наше время исследования в русле данного подхода проводят (А.Я.Анцупов, Н.В.Гришина, Н.Н.Вересов, С.И.Ерина, А.И.Шипилов и др.).

В рамках системного подхода межличностный конфликт рассматривается, как многомерное и полифункциональное явление социально-психологической жизни, изучается его структура, особенности поведения участников, сферы протекания (А.Я.Анцупов, А.Г.Здравомыслов, Д.И.Фельдштейн, А.И.Шипилов и др.).

Отдельным направлением  исследования конфликтов становится вопрос о роли и функциях конфликта в деятельности и общении, последствиях повышенной конфликтности субъекта для развития его социальной жизни. Чаще всего этот вопрос ученые обсуждают в рамках проблемы конструктивного завершения конфликта. На основе влияния результата разрешения конфликта на его участников принято выделять конструктивный и неконструктивный конфликты.

В словаре "Психология" (1990 г.) конструктивный конфликт определяется как позитивно влияющий на структуру, динамику и результативность социально-психологических  процессов и служащий источником самоусовершенствования и саморазвития личности.

Современные исследования проблем конфликтного общения отмечают необходимость провоцирования определенного типа  конфликтов для развития личности и коллективов. Так, работы многих ученых доказали, что при определенных условиях конфликт между группами людей выполняет интегративную функцию, сплачивая членов группы, стимулирует поиск эффективных выходов из проблемных ситуаций (А.Я.Анцупов, 2000; С.М.Емельянов, 2001; О.В.Кузьменкова, 1997; Г.И.Козырев, 1999; Л.М.Митина, 1994; А.И.Шипилов, 2000 и др.).  

Конструктивные внутриличностные конфликты приводят к преодолению внутренних, амбивалентных стремлений личности, их разрешение приводит к выходу из личностных кризисов и приводит к стабилизации внутреннего мира человека (Г.И.Козырев, 1999; В.Г.Каменская, 1999; Е.Б.Фанталова, 1999 и др.). Конструктивный межличностный конфликт улучшает отношения между людьми.

Таким образом, разделение конфликтов на конструктивные и не конструктивные заставляет ответить на вопрос о бесконфликтном поведении. Ставя вопрос о профилактике конфликтных ситуаций в общении, мы должны четко понимать, что речь не идет о преодолении вообще  всех конфликтов до появления инцидента. Речь идет о четком понимании, какие конфликты могут быть конструктивными с точки зрения развития процесса взаимодействия, партнеров по общению. Такие конфликты не нужно предупреждать, их надо наоборот обострять и управлять ими. Если же конфликты не могут быть отнесены к разряду конструктивных, т.е. они разрушают позитивные отношения между субъектами общения, имеют тенденцию перерастать в затяжные эмоциональные, то их, конечно, следует предупреждать заранее и вести активную профилактическую работу по ликвидации причин их возникновения Г.М.Андреева, 1998; С.М.Емельянов, 2001; Г.И.Козырев, 1999; Л.А.Петровская, 1989 и др.)..

Деконструктивные конфликты несут в себе разрушение для отношений между участниками. Участники деконструктивных  конфликтов затрачивают свою энергию на то, чтобы контролировать друг друга или оказывать противодействия ставя "палки в колеса"

Оценка завершения конфликта как конструктивного или неконструктивного возникает на основе эмоциональных и практических показателей деятельности и отношений. В случае появления негативных и разрушительных для личности и группы людей последствий, перерастании конфликтной ситуации до склоки можно определить завершение как неконструктивное.

Кроме конструктивных и деконструктивных конфликтов в психологии принято выделять (словарь "Психология", 1990, с. 401) так называемые стабилизирующие. Это конфликты в результате которых не происходит ни заметного улучшения, изменения, ни разрушения и неадекватных затрат, а наблюдается закрепление устоявшихся отношений, норм и т.д.

Любое конфликтное действие может иметь различный исход

разрешения конфликтов:

  1.  Полное разрешение конфликта на объективном уровне. Конфликт исчерпывается и во внешнем поведении и устраняются внутренние конфликтные мотивы.
  2.  Полное разрешение на субъективном уровне за счет изменения отношения к объекту противоречия и партнеру, субъективного устранения идеи противоречия  и субъективной конфликтной мотивации. При этом объективно ситуация не претерпевает изменений. (Видимо  такое  разрешение  ситуации целесообразно,  в тех ситуациях, когда объективно невозможно что-то сделать и объективное преобразование  видения ситуации выполняет определенную функцию психологической защиты).
  3.  Частичное разрешение на объективном уровне,  когда побуждения к конфликту остаются,  но конфликтные  действия  становятся нецелесообразными.
  4.  Частичное разрешение на субъективном уровне, за счет частичного изменения  образа ситуации и временного прекращения конфликтных действий (С.В.Ковалев, 1991).

В итоге различных вариантов разрешения конфликтов люди добиваются либо нахождения решения, в котором интегрируются позиции участников, либо достигают частичного удовлетворения партнеров, либо один участник подчиняет себе другого, либо ситуация просто прерывается.

Рассматривая, варианты разрешения конфликтов, следует обратить внимание, что речь идет в первую очередь о деловых контактах. Если же они перерастают в эмоциональные, то, возможны только два выхода: либо разъединение оппонентов, либо полная психологическая перестройка всех оппонентов, вовлеченных в конфликт (Ф.М.Бородкина, Н.М.Коряк, 1989).

Множество типов конфликтов, специфика их динамики и завершения обусловлено наряду с прочими факторами особенностью личности участников конфликта.

Личностный подход, в рамках которого, осуществляется поиск индивидуально-психологических детерминант конфликтности субъекта является подходом, формируемым в рамках общепсихологического обращения к теме конфликтности.

По мнению Р.Блейка и Дж.Моутона  стратегия поведения человека в конфликте обусловлена его способностью к корпоративности и напористости. В  зависимости от их проявлений в конкретной личности люди демонстрируют пять основных стратегий поведения в конфликте (9, С. 66).

Первый тип людей - люди, которые в  любом конфликте стремятся к соперничеству, противоборству, проявляют открытую борьбу за свои интересы. Другие люди стремятся везде прийти  к  сотрудничеству,  ищут решения удовлетворяющие  интересы всех сторон на паритетных основах. Третьи отличаются проявлением компромиссов, которые достигаются благодаря различным уступкам. Четвертые стремятся сгладить все противоречия, готовы поступиться своими интересами. Их стратегию авторы называют "приспособленчеством". Пятые просто избегают любых конфликтов,  убегают от них  при возникновении конфликтной ситуации (там же).

Все перечисленные различия поведения людей обусловлены их личностными индивидуально-психологическими особенностями, которые должны учитываться в любом конфликте. Темперамент, характер и способности человека оказывают значительное влияние на развитие конфликта и поиск его оптимального разрешения.

Дж. Скотт (1991) предложена типология наиболее трудных в конфликтных ситуациях людей (вне зависимости от их возраста и специальности). Типология наиболее трудных в конфликтах людей интересна и с точки зрения сохранения собственной самооценки, когда из-за личностных особенностей партнера ситуация кажется неразрешимой и  мы начинаем искать свою вину.

Джини Г.Скотт выделяет в своей книге "Способы разрешения конфликтов" (1991г.) такие типы как: «агрессивисты», «жалобщики», «молчуны», «сверхпокладистые», «вечные пессимисты», «всезнайки», «нерешительные», «с ума сводящие», «максималисты», «скрытые», «невинные лгуны», «ложные альтруисты», «игроки». Легко заметить, что рассмотренная классификация «трудных» для взаимодействия в конфликте людей универсальна, на нее не влияют ни возраст субъектов, ни ситуация общения, на наш взгляд она становится уже не столько субъективным фактором способствующим развитию конфликта, сколько объективным.

Как считает Г.И. Козырев «субъективные факторы в межличностном конфликте складываются на основе индивидуальных (социально-психологических, физиологических, мировоззренческих и др.) особенностей личностей. Эти факторы в наибольшей степени определяют динамику развития и разрешения межличностного конфликта и его последствия» (Козырев Г.И.,1999, с.33).

В работе «Психологические детерминанты конфликтности в раннем юношеском возрасте» (Е.Н.Климова, 1997) показано, что детерминантами личностного конфликта являются такие характеристики личности как:

  •  высокий уровень личностной тревожности, невротизации личности, фрустрированности личности, неадекватная самооценка, пониженный уровень психофизиологического самочувствия;
  •  низкий социометрический статус, характеристики свойственные «авторитарному» и «агрессивному» типу межличностных отношений.

Не только особенности характеров субъектов конфликтного взаимодействия влияют на ход развития конфликта, но и их установки коммуникативного поведения, т.е. уже сложившиеся у них стереотипы адекватного или неадекватного восприятия партнера по общению.

А.А. Бодалев считает, что категориальные структуры межличностного восприятия понимаются нами как система категорий индивидуального и группового сознания, связанная с обобщенным восприятием человека человеком (Бодалев А.А, 1983).

Установки коммуникативного поведения личности (кооперативно-конфликтные установки личности) понимаются как готовность, предрасположенность субъекта (возникающая на уровне предвосхищения появления объективного образа субъекта) действовать определенным образом. Существуют негативные установки, которые усугубляют раскол между оппонентами межличностного конфликта, затрудняют процесс его регулирования. Таково рода установка может включать в себя: цели, ожидания и эмоциональную ориентацию сторон. (Г.И. Козырев, 1999).  

Подобной точки зрения, о роли и функциях коммуникативных установок, придерживается и А.Г. Асмолов. Он считает, что коммуникативные установки функционируют на смысловом, целевом и операциональном уровнях взаимодействия, проявляющихся в стратегиях, тактиках и реакциях субъектов конфликта (А.Г. Асмолов, 1979). Коммуникативные установки влияют также на оценку ситуации, поведение и манеры участников общения, они либо стремятся к согласию, либо к конфликту (Е.В.Руденский, 1998).

Проблема роли восприятия и понимания в социальном взаимодействии субъектов впервые бала поднята когнитивной психологией. Впервые сторонники этого подхода заметили, что интерпретация ситуации зависит от субъективной точки зрения восприятия, рефлексии и оценки ее субъектами взаимодействия. (В.С.Агеев, 1990).

Основателем когнитивного подхода принято считать К.Левина. Он стал первым психологом, исследовавшим проблему интерперсональных или межличностных отношений. Он изложил свою точку зрения на данную проблему в книге «Разрешение социальных конфликтов». Исходя из основных положений «теории поля» К. Левин считал, что описание ситуации должно вестись с позиции индивида, за которым ведется наблюдение, а не исследователя, «описание ситуации должно быть скорее «субъективным», нежели «объективным» (Shaw,1970, p.119).

К. Левин допускал, что для субъекта, за которым ведется наблюдение, существует не только объективная реальность окружающего мира, но субъективная, подсознательная, которая может быть им даже не всегда осознана, поэтому он активно интересовался процессами осознания этой субъективной реальности (Шихирев П.Н., 1999). «Он чутко относился к тем возможностям проникновения в суть психологических процессов, которые дают субъективные отчеты» (Deutsch, 1968, p.417). Левин считал, что «Поведение есть результат взаимодействия личности и ситуации» (К. Левин, 2000, с.35).

В рамках теории поля межличностные конфликты интерпретируются, как результат ограничения свободного пространства движения личности, если человек не может удовлетворить собственные потребности, то нарушается некий баланс, позволяющий в достаточной мере удовлетворять потребности обоих партнеров по общению (К. Левин, 2000).

Б.Ф. Зейгарник в своих воспоминаниях о К.Левине говорит, что он любил часто повторять, что «нет потребности без предмета, способного ее удовлетворить» (Зейгарник, 1981, с.46). Наиболее наглядно К.Левин показывает механизм возникновения межличностного конфликта на материале анализа положения ребенка, когда власть авторитарного руководителя-лидера вынуждает его отказаться от желания делать собственно придуманную поделку, происходит столкновение между собственной позицией ребенка и желанием взрослого (К. Левин, 2000). Левин пишет: «Сила, побуждающая ребенка Р со стороны человека Л может быть представлена как результат поля власти этого человека над ребенком», значит «Л в состоянии создать побуждающие или ограничивающие силы» (Field Theory,1963, p. 267).

Ограничение свободы выбора порождает напряженность, а впоследствии, по мнению К.Левина, и сам межличностный конфликт. Из исследований К.Левина можно сделать вывод, что зарождение конфликта происходит именно на когнитивном уровне, если человек субъективно не воспринимает противоречия как неразрешимые, то конфликт не возникает. Данную точку зрения поддерживают и другие исследователи (Н.Н.Вересов, 1998; Н.В.Гришина, 2000; В.В.Столин, 1983; Л.Б. Филонов, 1982 и др.)

Изучение вербального и невербального пластов конфликтного общения происходит в рамках коммуникативного подхода.  Общеизвестно, что в западной и отечественной психологии в основном изучались вербальные средства общения. Но, по мнению зарубежных и отечественных исследователей, основное взаимодействие людей происходит за счет невербальных средств общения (А.Пиз, Д. Ниренберг, А.Меграбян, Х.Рюкле; Г.М.Андреева, А.А.Бодалев, А.В.Батаршев, В.А.Лабунская, Е.А.Петрова и др). Так, например, А.Пиз утверждает, что через невербальную коммуникацию передается от 60 до 80% информации, тогда как через вербальную только 20-40% (А.Пиз, 1992). А.Меграбян считает, что к невербальному поведению могут быть отнесены все действия, которые отличаются от речи в классическом ее понимании, а также все паралингвистические или голосовые явления (А.Меграбян, 2001). Основная функция невербальной коммуникации, заключается в обмене информацией, необходимой людям для организации совместной деятельности (А.В.Батаршев, 1999).

Исследования, непосредственно посвященные проблеме проявления конфликтности на невербальном уровне, в доступной нам литературе обнаружены не были, хотя зарубежные и отечественные психологи описывают невербальные сигналы, которые интерпретируются, как сигналы агрессии или угрозы и вызывают у окружающих негативную реакцию (А.Пиз, 1997).

Представители коммуникативного подхода связывают эффективность коммуникативного поведения с уровнем коммуникативной компетентности.  По мнению С.М.Емельянова, коммуникативная компетентность включает в себя умение адаптироваться в изменяющейся ситуации и свободное владение вербальными и невербальными средствами общения (1985).  К коммуникативной компетентности можно также отнести и умение быстро и адекватно ориентироваться в многочисленных и разнообразных коммуникативных ситуациях (Л.А.Петровская, 1982). По мнению Е.В.Руденского коммуникативная компетентность – «это знание норм и правил общения…владение его технологией» (Е.В.Руденского, 1997, с. 107). Коммуникативная компетентность субъекта проявляется в его адекватном или неадекватном поведении в ситуации общении и таким образом, имеет прямое отношение к конфликтности личности.

Психологические исследования невербального пласта общения в основном посвящены проблемам:

  •  интерпретации невербальной информации исходящей от человека (А.Пиз, 1992; А.Меграбян, 2001; Х. Рюкле, 1996; В.А. Лабунская, 2001 и др.);
  •  управления производимым впечатлением (И. Гофман, 2000, Е.А.Петрова, 2000; Г.Г.Почепцов, 2000);
  •  соотношению вербальной и невербальной информации, исходящей от коммуникатора (Т.А.Аникеева, Л.В.Матвеева, Ю.В.Молчанова, 2000; Е.А. Петрова, 2000, А.Пиз, 1992).

Проблема интерпретации партнера по общению активно разрабатывалась в рамках социально-перцептивного подхода к невербальному поведению, реализованному в работах В.А. Лабунской. В рамках данного направления активно изучались механизмы межличностной перцепции, влияние социальных и психологических характеристик человека на интерпретацию невербального поведения партнера по общению.  

В конце ХХ столетия В.А. Лабунской (1999) введено новое научное понятие «экспрессивное я» личности». Под внешним экспрессивным я личности автор понимает «совокупность устойчивых..., среднеустойчивых... и динамических ... параметров выражения, организующихся в пространственно-временные структуры и перестраивающиеся по ходу развития психофизиологических, психологических и социально-психологических компонентов структуры личности» (В.А. Лабунская, 1999, с. 129). К устойчивым параметрам выражения относятся: физиогномика, индивидуально-конституциональные характеристики; к среднеустойчивым - оформление внешности: прическа, косметика, украшения, одежда; к динамическим - экспрессивное невербальное поведение.

Экспрессия личности по аналогии с классификацией подструктур личности и с точки зрения изменчивости компонентов состоит из статических и динамических подструктур (1); исходя из источников формирования экспрессии, в подструктуры внешнего я личности входят социальные выразительные движения и выразительные движения, имеющие генотипическую основу (2); экспрессивное я человека раскрывает его внутренний мир во всем многообразии и в то же время является способом маскировки этого мира (3).  Выразительное поведение не только выполняет экспрессивную функцию, но и участвует в формировании психологических состояний человека, его аффективных реакций, поэтому оно не всегда соответствует действительным переживаниям человека.

Социальная, культурная фиксация форм выражения, способов проявления внутреннего во внешнем «создает условия для появления конвенциональных совокупностей выразительных движений. Они, наряду со спонтанными выразительными движениями, включенными в структуру тех или иных психологических образований, выступают в роли средства общения, воздействия, регуляции формирования внешнего, экспрессивного я личности»(В.А. Лабунская, 1999,с.130 ).

При выделении экспрессивного я личности автор апеллирует к положению о том, что понятие экспрессии не сводится к внешнему сопровождению психических явлений, а понимается как часть этих явлений и как форма их существования. И это дает основание говорить об экспрессии как о личностном образовании, как об инструменте познания внутреннего мира человека, как о его внешнем я. «Внешнее я личности приобретает статус личностно-субъективного образования только тогда, когда субъект выражения включает его в собственную «я-концепцию», начинает выстраивать это я и в определенной мере отчуждать его от реального, действительного я, умело сочетать в своем поведении две противоположные функции: выражать и скрывать свое я в ситуации общения».

В структуре экспрессии преобладают малоосознаваемые паттерны поведения. Субъект, использующий выразительные движения  для маскировки своих действительных переживаний и отношений, делает их предметом особых усилий, которые приводят к развитию управления и контроля за «внешним я» личности.

Возникает вопрос насколько внешнее экспрессивное «я» личности отражает конфликтность субъекта общения, насколько, с другой  стороны, оно влияет на возникновение межличностных конфликтов и насколько управляемо это влияние со стороны человека?

Как известно эффективность общения зависит от межличностной совместимости, т.е. принятия партнера по взаимодействию. Несовместимость – взаимное неприятие партнерами друг друга, основано не только на несовпадении социальных установок, ценностных ориентаций, интересов, мотивов, характеров, темпераментов, психофизиологических реакций, индивидуально-психологических характеристик субъектов взаимодействия, но и на несовпадении представлений о невербальных компонентах общения (А.А.Бодалев, 1982, 1983, М.А.Джерелиевская, 2000; Г.И.Козырев, 1999; Н.В. В.Н.Панферов, 1982 и др.).

Например, оформление внешности человека оценивается окружающими, как правило, в соответствии с усвоенными людьми этико-эстетическими нормами, как в прочем, и движения, позы, жесты и множество других внешних факторов. При прочих равных условиях, большинство людей во внешнем облике человека быстрее отмечают особенности, которые отклоняются от социального шаблона поведения или антропологического эталона внешности (В.Н. Панферов, 1982).

Как влияет это несовпадение представлений о невербальных компонентах общения на конфликтность и насколько это связано с манерой самоподачи личности в общении?

Анализ выше перечисленных направлений в исследованиях конфликтности показал, что проблема влияния визуальных знаков внешнего облика человека на возникновение и развитие конфликта фактически не изучена. На наш взгляд, одним из важных аспектов конфликтности является ее проявление на невербальном уровне в частности в рамках визуальной информации исходящей от человека, а также вопросы влияния знаков внешнего облика на бесконфликтность общения.

Для дальнейшего теоретического обоснование темы нашего эмпирического исследования обратимся к вопросам изучения самоподачи в современной психологии.

1.2  самоподача как предмет психологического исследования.

Корни проблемы самопрезентации или самоподачи человека уходят в классико-символический интеракционизм (Ч. Кули, Дж. Мида, Г. Блумера, М. Куна, Т. Макпартленда, И. Гоффмана, Т. Шибутани и др). Интеракционисты считали, что личность, как и общество в целом, являются продуктом ролевого взаимодействия между людьми и считали, что самосознание и ценностная ориентация личности как бы зеркально отражают реакции на нее окружающих людей.

Основатель символического интеракционизма Д. Мид (1934) первым отметил тот факт, что при коммуникативном обмене символами, индивиды предъявляют для разных людей, различные и максимально выигрышные стороны своего «я», чтобы понравиться значимому для них человеку. Этой же точки зрения придерживается и Р.Харре (1979), но в отличии от Д. Мид он выдвинул предположение, что управление впечатлением главным образом обусловлено целью достижения уважения других.  

Исследователи символического интеракционизма (Ч.Кули, Дж.Мида, Г.Блумера, М.Кун, Т.Макпартленд, И.Гоффмана, Т.Шибутани и др.) полагали, что основная функция самопрезентации состоит в определении социальной идентичности людей. Человек строит самопрезентационное поведение, по мнению Р. Баумейстера (Baumeister R.F,1982) и Е. Джонса (Jones Е., 1982), ориентируясь на собственную репутацию в глазах других людей.

Особая роль в развитии проблемы самопрезентации принадлежит Ирвингу Гофману, автору концепции «социальной драматургии», создателю теории управления впечатлениями в социальном взаимодействии (Goffman E., 1971, 2000). И.Гофман сформулировал мысль о том, что основной целью самоподачи является стремление произвести хорошее впечатление на окружающих. «Самопредъяление себя другим, по И. Гофману,  возникает в ответ на поиск адекватной информации о человеке у других людей» (там же, с. 12) Субъект знает, каким представлять себя в конкретной ситуации с этой целью он использует определенный набор тактик, которые поддерживают его позитивный образ (И.Гофман, 2000).

По И. Гофману, у каждого человека есть свои социальные роли и человеку свойственно стремление произвести необходимое впечатление, чтобы получить одобрение окружающих, личную выгоду. Поэтому субъект старается контролировать ответные реакции партнеров по общению (И.Гофман, 2000).

Современное состояние проблемы «самоподачи», по мнению Е.А. Петровой, характеризуется многоплановостью исследования, определенной противоречивостью результатов. Отдельные вопросы психологии самоподачи «я» рассматривались в рамках общей психологии личности (среди проблем самосознания и «образа-я»), другие в социальной психологии (концепции управления впечатлением).

Самоподача личности исследуется зарубежными и отечественными учеными, как с методологических, так и с практических позиций. Для объяснения феномена самоподачи зарубежные психологи привлекают самые разнообразные психологические концепции от интеракционизма и необихевиоризма, теории научения или обмена (так часто самоподача привлекает сторонников поведенческой психологии) до гуманистической психологии, теории атрибуции Ф.Хайдера и др.  На данный момент в современной психологии отсутствует единый концептуальный подход, способный объединить и объяснить факты из области презентации и самоподачи образа «я» в общении [105].

Сама категория  «самопрезентации» в современной зарубежной психологии определяется, как «процесс представления себя в отношении социально и культурно принятых способов действия и поведения (Большой толковый психологический словарь, 2001, т.2, С. 219) . В крупнейшем учебнике по социальной психологии Д. Майерс определяет самопрезентацию как «поведенческий акт самовыражения, направленный на создание максимально благоприятного впечатление о себе у окружающих» (1997, С. 96).

В рамках отечественной психологии, по мнению Амяги Н.В. и Петровой Е.А., вместо слова самопрезентация, лучше использовать слово самоподача,  т.к. в российском менталитете самопрезентация ассоциируется с негативным рекламно-манипулятивным содержанием поведения [105]. Кроме того, по мнению указанных авторов, не каждая самоподача является по сути самопрезентацией.

Центральные проблемы, волнующие специалистов при обращении к проблематике самоподачи это: природа самоподачи, роль и функции самоподачи в жизнедеятельности и общении людей, цели, содержание, мотивы, условия, особенности, виды, стратегии и тактики самоподачи. 

Существуют различные подходы к пониманию природы самоподачи образа «я» в общении. Идея врожденной потребности в одобрении (стремление к одобрению, избежание неодобрения и поэтому стремление представить себя позитивно) наиболее популярна. Общественное одобрение есть механизм подкрепления самопрезентации. Не менее важна идея мотивации самоподачи как стремления к поддержанию чувства собственной уникальности своего отличия от других. Идея аттракции - мотивация привлекательности для других (Hагрег Е.Р., 1993).

Согласно взглядам Р. Баумейстера (Baumeister R.F., 1982), желание субъекта приблизиться к своему «идеальному я», влияет как на «личное я», так и на его «публичное я». Данная мотивация заставляет субъекта верить, что он таков, каким бы ему хотелось бы быть, и побуждает его делать все, чтобы у окружающих сложилось подобное же впечатление.

М. Шнайдером (Snyder М., 1979) были выделены прагматические и принципиальные  личности, первые демонстрируют высокий уровень самоуправления, ориентируются на ситуативные обстоятельства и обладают высокой степенью адаптации, вторые наоборот ориентированы на выражение своих внутренних чувств, менее адаптированы к внешним изменениям. Содержание самопрезентации тесно связано с системой разделяемых человеком нравственных идеалов и ценностей. Люди хотят, чтобы их воспринимали в соответствии с принятым в значимом окружении социальным идеалом (Д. Майерс, 1997, с. 97).

Анализ самоподачи на уровне мотива предполагает характеристику разных самоподач субьекта как разновидностей самопрезентационной деятельности. Анализ целей самоподачи - приведет к анализу действий, а анализ условий - к самопрезентационным операциям. А.А. Леонтьев (1979) выделял три основных мотива самоподачи: стремление к развитию отношений, самоутверждение личности, необходимость профессионального плана. Основная цель управления внешним видом (самоподачи) (по М. Аргайлу, 1977) - преподнести себя. Потребность в управляемой самоподаче «я» тем сильнее, чем значимее ее результаты для субъекта.

В социальной жизни самопрезентация может рассматриваться как необходимое, ценное коммуникативное умение, играющая важную роль в межличностном общении.

Е.А.Петрова предлагает систематику  функции самоподачи субъекта на двух уровнях: социально-психологическом и личностно-психологическом. [105]

С точки зрения данного автора [105], к социально-психологическим функциям относятся: функция самоизучения, получения знаний о самом себе; функция подтверждения желательной Я-концепции; функция приближения к «идеальному Я»; функция мотивации; функция оправдания чужих ожиданий, подтверждение репутации; функция управления впечатлением; функция демонстрации себя окружающим; функция построения имиджа.

К личностно-психологические функциям могут быть отнесены: функция самоподачи «себя для самого себя»; функция «защиты защит»; «личностно-смысловая» функция; функция порождения и функционирования образа «Я» и «Я – концепции» субъекта.

Так же Петрова Е.А. отмечает, что зарубежные ученые выделяют еще одну функцию самоподачи – это демонстрация другим своих когнитивных (мысли, представления), эмоциональных (чувства, желания) и характерологических особенностей [105].

Основными функциями самораскрытия как формы самоподачи для инципиента, по мнению ряда авторов (С.Джурард, Р.Ачер, В.Дерлиг, Л.Фестингер, К.Роджерс, Н.В.Амяга) [106] дополнительно являются:

  1.  оздоровительная (способствует укреплению психического здоровья);
  2.  развивающая (способствует личностному росту);
  3.  регуляционная и контролирующая (осуществляет социальный контроль);

4)  удовлетворение эмоциональных потребностей.

Н.В.Амяга (1992) выделяет еще несколько функций самораскрытия как формы самоподачи реципиента. Она считает, что самораскрытие других людей помогает нам лучше узнать их внутренний мир, формирует ощущение доверия у партнера по общению.

Виды самоподачи определяются в зависимости от того, что именно и как предъявляется в общении: по параметру меры активности личности, по содержанию, стратегии и тактики самоподачи. По ее мнению, можно говорить о «профессионально организованной самоподаче» и «стихийной» самоподачи образа «я», можно дифференцировать  по мере приближения к реальному «я» (Н.В. Амяга, 1991, И.С. Дьяченко, 1995, И.Ю. Малисова, 1995); можно различать самоподачу по глубине, широте, гибкости. Наконец, по каналу передачи информации, можно говорить о вербальной и визуальной самоподаче «я» в общении» (108, C.19).

По Р. Баумейстеру (Baumeister R.F., 1982) имеются две стратегии самопрезентации. Первая стратегия - «ублажающая» - направлена на то, чтобы произвести на окружающих, максимально благоприятное впечатление, т.е. субъект, выстраивает свое поведении в соответствие с нормами и правилами, ценностями группы, к которой принадлежит, стремясь получить ее одобрение. Такой вид самопрезентации отличается очень низкой ситуативной устойчивостью, т.к. всецело зависит от окружения. Человек усваивает точку зрения окружающих, что в дальнейшем приводит к изменению его собственного самосознания.

Вторая стратегия - «самоконструирующая» - она поддерживает «идеальное я» субъекта, базируется на целях и идеалах личности. Человек с такой самопрезентацией в большей степени ориентируется на собственные интересы, чем на мнение окружающих.  Такой вид самоподачи отличается большей стабильностью, это определяется  устойчивостью «идеального я» субъекта (там же).

По мнению Е.А. Петровой (2000) данные стратегии проявляются не только на вербальном, но и на невербальном уровне. Это предположение было подтверждено в дальнейших исследованиях научной школы Е.А. Петровой.  

Описание тактик самопрезентации, понимаемых как набор приемов и условий выполнения роли, встречается в психологии, начиная с работ И. Гофмана (1984). Каждый субъект владеет определенным набором тактик, которые способствуют поддержанию взаимодействия и позитивного образа я. Их следует отнести к «защитным действиям» по поддержанию своего «лица». Приемы, используемые для этой же цели другими, названы им «охранительными действиями» или «такте».

Анализ американских работ в русле теории самопрезентации, позволил Д. Майерсу (1997) обобщить вербальные тактики (способов) самоподачи человека в общении. Автором отмечены такие способы как: 1) «Греться в лучах чужой славы»; 2) «Создание препятствий»; 3)  «Самобичевание»; 4) «Похвала противника или оппонента»; 5) «Ложная скромность».

В российской науке существует свои подходы к вычленению способов самоподачи. Так, в работе С.Р. Пантелееева и Е.М. Зимачевой (1997) описаны определённые способы принятия субъектом информации о себе: «самодовольное», «рефлексивное», «самобичующее», «самооправдывающее неприятие». Выделены соответствующие им  формы презентации образа «я» и самоотношения, различающиеся по психологическому содержанию и степени эффективности «я» - подачи другим. Е.М. Зимачевой (1997) описаны пять основных форм вербальной самопрезентации: социальная самореклама, нерефлексивное самоодобрение, любящее самобичевание, самооборона и согласованность образа «я».

В работе другого отечественного исследователя И.Ю. Малисовой (1995) среди вербальных типов в межличностном общении были описаны три: самораскрытие (диалогичность и рефлексивность высказываний), самопрезентация (раскрытие демонстрируемого «я» при неполной диалогичности и рефлексии) и непроизвольное самовыражение (отсутствие диалогичности и рефлексивности).

Возможно, что  описанные разными исследователями  стратегии и тактики самоподачи в общении реализуются как на вербальном, так и на невербальном уровнях.

Подробно типы самоподачи изучались в работе  Н. В. Амяги «Самораскрытие и самопредъявление личности в общении» (1992). Она выделяет два типа самоподачи: самораскрытие и самопредьявление: самораскрытие – сообщает нашим партнерам по общению информацию о нас личностного характера; самопредъявление (или управление впечатлением) – характеризует стратегии и тактики, используемые человеком для создания у окружающих определенного впечатления о себе.

Н.В.Амяга сопоставляет самораскрытие и самопредъявление по двум критериям:

1) специфика содержания;

2) специфика назначения (цели) передаваемой информации.

При таком сопоставлении, - считает Н.В.Амяга (1992), - выявляются следующее характеристики самоподачи: с одной стороны, содержание самораскрытия ограничено информацией о себе, и по этому оно является самопредъявленим; однако цели назначения самораскрытия достаточно многообразны, следовательно оно шире самопредъявления; с другой стороны, содержание самопредъявления не ограничено строгими рамками информации о себе, и следовательно шире самораскрытия; но основной его целью главным образом является управление впечатлением, производимым на аудиторию, и по этому самопредъявление уже самораскрытия. Таким образом, по мнению автора, анализируемые понятия являются самостоятельными.

В заключении следует согласиться с мнением М.Н. Котляровой (2000), которая отмечает, что самоподача личности рассматривается зарубежными и отечественными авторами с позиций определения  ее целей, содержания, мотивов, условий, особенностей, стратегий и тактик.  Основное внимание исследователи уделяют вопросам вербальной самоподачи образа «я». Вопросы самоподачи на невербальном уровне изучались меньше, что очевидно связано с отмеченным В.А. Лабунской (1999) существованием невербальных элементов общения, не предназначенных для интерпретации, но являющиеся «кодом» для наблюдателя, а также существования элементов «кодом» не являющихся, но интерпретируемых.

Самоподача, осуществляемая на невербальном уровне (в первую очередь на визуальном) таким образом, является с одной стороны, чрезвычайно интересным, с другой стороны перспективным предметом научного познания.

Е.А. Петровой (2000) обозначен ряд проблем изучения визуальной самоподачи личности, решение которых важно для психологической теории и практики реального общения:

  1.  Проблема стратегии и тактик визуальной самоподачи.
  2.  Проблема соотношения визуальной и вербальной самоподачи образа «я» в общении.
  3.  Роль и функции визуальной самоподачи «я» в общении и жизнедеятельности человека в целом.
  4.  Генезис визуальной самоподачи.
  5.  Проблема половозрастных особенностей визуальной самоподачи «я» в общении.
  6.  Этно-психологические особенности визуальной самоподачи «я» в общении.
  7.  Изучение индивидуального стиля «визуальной самоподачи».

1.3 Психосемиотическая концепция визуальной самоподачи образа «я» в общении

Остановимся подробнее на содержании психосемиотической концепции визуальной самоподачи Е.А. Петровой (1998,2000, 2002).

Как отмечает автор, объективной предпосылкой любой визуально-коммуникативной самоподачи является наличие общественно-заданного пространства визуально-коммуникативных знаковых систем, которые всегда принадлежат конкретному общественно-историческому периоду. Субъект присваивает и использует лишь визуально-коммуникативные знаки, которые оказываются активными в процессе его жизнедеятельности и которые отвечают его представлению о необходимом впечатлении и достижении поставленных в общении целей. «Но, - отмечает Е.А. Петрова, - «открывшиеся» субъекту знаки не только прямо влияют на результат самоподачи, но, опосредованно, начинают влиять на самого субъекта» [105].

Психосемиотика обращается к знакам «внешних   характеристик   поведения  и  облика  человека»  (Г.В. Щекин, 1992), «невербального поведения человека» (В.А. Лабунская,  1986), «языка тела» (А. Лоуэн, 1997, Д. Фаст, 1995 и др.). Другими словами, изучает все визуальные знаковые системы, образованные семиотическими проявлениями внешнего облика человека и несущие информацию в общении.

Соответственно, зрительно воспринимаемая информация о человеке и от человека передается визуальными знаками трех визуально-коммуникативных систем: габитуса (физический облик, анатомические особенности лица, других частей тела, конституция и пр.), костюма (социальное оформление внешности: одежда, обувь, украшение, аксессуары, прическа, очки и пр.),  кинесики (любые значащие движения: мимика, жестикуляция, походка, позы).

Визуальные средства общения, выполняя «функцию объективации внутреннего мира человека», становятся инструментом формирования впечатления в общении. Визуальная самоподача образа «я» -  это реализация общей стратегии и тактик самоподачи «я», которая реализуется с помощью семиотических систем габитуса, костюма, кинесики. Такая подача осуществляется с опорой на сформированную у субъекта «я-концепцию».

Внутренним условием визуальной самоподачи является субъектность личности. Внутренней субъективной предпосылкой визуальной самоподачи «я» в общении становится образ «я» и сформированная у субъекта общения «я-концепция».

Из «я-концепции» вычленяются те качества, которые человек ценит в себе и стремится показать другим. Как  правило, в подаче себя отсутствуют качества, которые субъект хоть и замечает у себя, но не спешит акцентировать в себе. Т.е. по сути это «демонстративное я» - это, по мнению Е.А. Петровой, «попытка приблизить «зеркальное я» к «идеальному я» в контексте конкретного акта общения» (2000). «Зеркальный» образ я возникает в результате наблюдения за реакцией людей на наше поведение, слова, внешний облик. «Идеальный» образ я формируется в результате нашего стремления стать подобным нашему представлению об идеальном человеке».

В рамках психосемиотической концепции автором разработана модель визуально-коммуникативной самоподачи образа «я»  личности. Предметом анализа стали взаимосвязи между субъектом общения, его телом (со стороны материальной представленности) и визуально-воспринимаемыми семиотическими объектами внешнего облика человека (внутри семиотических объектов рассматриваются элементы всех сигнально-знаковых визуально-воспринимаемых семиотических подсистем). Предпосылкой визуальной самоподачи является репрезентативность образа «я» сознанию человека.

Как видно из рис 1, отражающей модель визуальной самоподачи личности, «ядром» данной модели является треугольник СО-S-Т, который на уровне подсознания дублируется  в своей «идеальной» (ИСО-ИЯ-ИВ) и «зеркальной»  (ЗСО-ЗЯ-ЗВ) формах.

В центре модели три элемента и их взаимосвязи: семиотический объект (СО), субъект общения (S) и тело (как материальная данность) (Т). Автор подробно рассматривает взаимосвязи основных элементов данной модели: СО-S, (S-СО); Т- СО, (СО-Т); S-T, ( T-S).

Рассмотренные связи трех элементов СО-S-Т дублируются в сознании человека, представляя, с одной стороны, идеальную картину его проявления в визуальных знаках, приводящих к желаемому восприятию его внешности (ИЯ - ИСО - ИВ) и, с другой стороны, представляя связь ЗСО - ЗЯ - ЗВ, которая отражает представления человека о восприятии и понимании семиотических объектов его внешнего облика, его тела, как материальной реальности, другими людьми и их предполагаемыми суждениями о его личности.

Рис. 1 Модель визуальной самоподачи образа «я» личности (по Е.А. Петровой,2000).

 

Условные  обозначения: Р- реципиент, СО – семиотический объект, С – реальный субъект, Т – тело,  ИЯ - «идеальное я», ИВ  - «идеальный внешний образ», ИСО  - «идеальный семиотический объект»,ЗЯ - «зеркальное я», ЗО- «зеркальный семиотический объект», ЗВ - «зеркальный внешний образ».

«ИСО» (идеальный семиотический объект) автор данной концепции рассматривает как тот, который в демонстрируемом плане не просто соответствует ИЯ и ИВ, но и приближает к ним восприятие наблюдателя. Отношение «ИЯ - ИСО - ИВ» соответствует идеальному плану анализа визуальной самоподачи образа «я». Связь «ИЯ - ИСО» отражает взаимовлияние представлений человека о том, каким он хотел бы восприниматься. Любой сигнально-знаковый элемент общения может в демонстрируемом плане приближать человека к «идеальному я», а может и удалять от него.

Связь «ЗСО - ЗЯ - ЗВ» отражает в самосознании представления человека о восприятии и понимании семиотических объектов его внешнего облика и его тела другими (уровень «зеркального я»). Отношение «ЗЯ - ЗСО»  отражают связь между рефлексифными представлениями (социально-перцептивная рефлексия) о себе и зеркальным представлением о семиотических объектах.

Семиотический объект реализует «демонстрируемое я» субъекта общения. «Демонстрируемое я» возникает на основе активизации всех указанных выше связей в модели визуальной самоподачи образа «я» в рамках психосемиотической концепции. Знание выше обозначенных связей внутри модели могут помочь  в постановке, в изучении психологических проблем, в раскрытии резервов психосемиотических коррекционных процедур. Так, например, анализ СО визуального текста общения и визуально-коммуникативного портрета личности это есть один из путей психодиагностического понимания индивидуально-психологических особенностей личности. Или коррекционный потенциал можно реализовать через приближение внешности человека к субъективно идеальной модели.

Семиотический объект, таким образом, реализует «демонстрируемое я» субъекта общения, возникающее на основе активизации всех указанных на схеме связей (Е.А. Петрова, 2000).

По мнению автора наличие общественно-заданного пространства визуально-коммуникативных знаковых систем  является объективной предпосылкой любой визуально-коммуникативной самоподачи.

«Визуальная самоподача образа «я» – это реализация общей стратегии и тактик самоутверждения личности в общении, реализуемая с помощью семиотических систем габитуса, костюма и кинесики. Она осуществляется с опорой на сформированную у субъекта общения «я-концепцию», наличие которой и становится ее внутренней субъективной предпосылкой», - пишет Е.А. Петрова (2000, с. 75)

Основанием успешной визуальной самоподачи «я» в общении автор считает психосемиотическую компетентность и рефлексию семиотических компонентов внешнего вида.

Психосемиотическая компетентность понимается в работах Е.А. Петровой (2001) как разновидность коммуникативной компетентности человека и проявляется в интерпретации визуально-семиотических проявлений внешнего облика в общении. Она предполагает владение семантикой визуальных знаков внешнего облика не только в коммуникативной плоскости (в плане анализа «знак-общество»), но и в плоскости индикативного анализа («знак-человек»), как индикатора индивидуально-психологических и социальных качеств личности.

Психосемиотическая рефлексия понимается автором концепции как способность воспринимать свой габитус, костюм, кинесические проявления как бы со стороны (рефлексия первого порядка) и глазами другого человека (рефлексия второго порядка).

В рамках психосемиотического подхода была высказана гипотеза о том, что чем более развиты психосемиотическая компетентность и рефлексия человека, тем больше человек достигает успеха в зрительной самоподачи себя другим, тем более соответствует конечный результат ожидаемой, намеченной цели общения.

Психосемиотическая компетентность (К) и визуально-коммуникативная рефлексия (Р) стали основанием предложенной классификации лиц с различной самоподачей.  

В рамках психосемиотической концепции визуальной самоподачи образа «я» выделены четыре базовых типа людей в зависимости от развития у них психосемиотической компетенции и визуально-коммуникативной рефлексии.

1тип – «компетентно-рефлексивный». Это люди с высокой компетенцией и высокой рефлексией (на  визуально-коммуникативном уровне).

2 тип – «рефлексивно-некомпетентный». Такие люди осознают все свои особенности на визуальном уровне в общении, но обладают недостаточной психосемиотической компетенцией, что делает их визуальную самоподачу «я» недостаточно эффективной.

3 тип – «некомпетентно-нерефлексивный» Люди такого типа скорее всего малоуспешны в визуальной самоподаче «я», так как не обладают достаточной визуально-коммуникативной компетенцией, и имеют низкий уровень развития визуально-коммуникативной рефлексии.  

4 тип – «компетентно-нерефлексивный» отличается высоким уровнем компетенции и низким рефлексии.

Приложение базовой типологии к трем основным структурам визуально-воспринимаемых семиотических систем, позволяет предложить теоретически возможное расхождение проявлений в них у одного субъекта общения. Человек  может быть отнесен к разным типам визуальной самоподачи по отдельным системам (кинесика, габитус, костюм), т.е. владея «языком» жестов, не владеть «языком» костюма. Для диагностики меры развития самоподачи Е.А. Петровой был предложен опросник ВС.

Е.А. Петрова (2000) выделяет три типа визуальной самоподачи по отношению к реальному образу «я»: 1) самораскрытие (Н.В.Амяга,1991, И.С.Дьяченко, 1995); 2) самопрезентация (И.Ю.Малисова, 1995); 3) самомаскировка (Н.В. Крогиус,1979). 

Экспериментальное исследование связи типа визуальной самоподачи «я» в общении и индивидуально-психологических особенностей личности проведенное Е.А. Петровой и ее учениками показало, что психосемиотическая компетентность свойственна лицам с преобладающим визуальным типом восприятия, преобладанием управляемости над импульсивностью, малой степенью психологической направленности (по шкале СРI). Наиболее компетентными в семиотической системе «костюм» оказались люди лабильного и циклоидного типа акцентуации характера, наименее компетентными в области габитуса оказались лица с паранойяльной акцентуацией характера.

Психосемиотическая рефлексия свойственна лицам  с интернальным локусом контроля, демонстративной акцентуацией характера. Развитие психосемиотической рефлексии также оказалось личностно-детерминированым. По данным М.Н. Котляровой (2000) также обнаружены отличия индивидуально-психологических характеристик у лиц, склонных к рефлексивности на уровне кинесики, габитуса и костюма. Так,  в семиотической системе «кинесика» наиболее рефлексивными  оказались эпилептоиды и лица склонные к лидерству, доминированию и социальным инициативам, чувствительные к невербальным проявлениям других и в целом адекватно понимающие их невербальный язык. Высокий уровень осознанности социального оформления своей внешности и того, как их «костюм» воспринимается другими свойственен лицам с интернальным локусом контроля, истероидной и конформной акцентуацией характера. По данным А.А. Родионовой (2001) у лиц с развитой психосемиотической рефлексией выражена психологическая наблюдательность.

В работах М.Н. Котляровой (2000, 2001) впервые были рассмотрены вопросы профессиональной специфики самоподачи учителя. Было выявлено, что визуальная самоподача образа «я» является фактором управления впечатлением в педагогическом процессе. Доказано, что высокий уровень управления впечатлением свойственен лицам «компетентно-рефлексивного» типа по сравнению с «некомпетентно-нерефлексивными». Мера управления впечатлением связана с особенностями учителя (уровнем развития его психосемиотической рефлексии, стажем работы) и статусом партнера по педагогическому общению (ученик, коллега, администратор).

Учителям каждого их изучаемых типов визуальной самоподачи образа «я» в общении свойственны различные психологические характеристики (СPI), которые описывают поведение и относятся к социально - одобряемым и позитивным аспектам личности (общительность, доминирование, способность к статусу и др.), а также ведущим типом восприятия, мерой импульсивности, акцентуацией характера (М.Н. Котлярова, 2000).

Визуальная самоподача образа «я» в общении связана с разной педагогической направленностью и стажем работы учителя. Педагоги «компетентно-рефлексивного» типа чаще «Организаторы» и «Коммуникаторы», а  «некомпетентно-нерефлексивного» типа - «Предметники» и «Просветители». Среди молодых учителей в 4 раза больше «компетентно-нерефлексивного типа» и 2,7 раза меньше «некомпетентно-нерефлексивных», чем у опытных педагогов. Педагогическая специальность не является фактором, влияющим на тип визуальной самоподачи образа «я» учителя (М.Н. Котлярова, 2000) .

Дальнейшие исследования в области профессиональных особенностей самоподачи осуществляются в современных исследованиях на материале социальных работников и социальных педагогов (А.Н. Муханова, 2002).

Что касается классификаций видов визуальной самоподачи, то согласно рассматриваемой концепции, она может быть проведена по различным основаниям: по содержанию, стратегии, используемым способам, целям, соотношению предъявляемого и реального образа «я», полноте его раскрытия, адекватности статусно-ролевой позиции, по мотивационной обусловленности, по возрастному соответствию, гендерной направленности и др.

В связи с появлением отдельной специальности - имиджмейкер можно говорить о «профессионально организованной самоподаче» или «стихийной» самоподаче образа «я».

В зависимости от модуса существования личности, она может быть - «ролевая» и «субъектная»; по цели - управление впечатлением или без; а в зависимости от ее достижения – эффективной и неэффективной; по контексту ситуации общения – адекватной и неадекватной; по параметру меры активности личности -  «непроизвольной»  и «произвольной». В зависимости от цели, по мнению Е.А. Петровой, можно выделить основание самоподачи манипулятивного и неманипулятивного типа.

По содержанию проявляемых качеств самоподача отражает тот образ «я», который ситуативно считает нужным предъявлять партнеру по общению.  

По стратегии целесообразно говорить о «самоконструирующей» и «ублажающей» стратегиях. По мере раскрытия образа «я» в общении самоподача может тактически  осуществляться как «самопрезентация», «самораскрытие» и «самомаскировка».

Проблема половозрастной динамики самоподачи образа «я» в общении рассматривалась в работах учеников Е.А. Петровой – Р.Э. Варданяна (2000) и И.И. Петровой (2001).

Так, И.И. Петровой (2001) были обнаружены гендерные различия обозначенных стратегий и тактик визуальной самоподачи: 1) в особенностях визуальной самоподачи образа «я» - у юношей преобладает «самораскрытие» и «самомаскировка», а у девушек - «самопрезентация»; 2)  в значимости различных качеств в визуальной самоподаче образа «я» студентов. Так, выявлено, что девушки  стремятся выглядеть женственными, жизнерадостными, интересными, молодыми, нежными, обаятельными, общительными, счастливыми, уверенными. Для молодых людей значимы характеристики мужественности, независимости, подстриженности, практичности, серьезности, силы, спортивности, ума. Было выявлен более высокий рейтинг качества «внешняя привлекательность» и менее низкий «социального статуса» у девушек, по сравнению с юношами.  

В работах этого же автора описана возрастная динамика визуальной самоподачи, проявляющаяся в увеличении количества лиц с «самораскрытием» на втором курсе; значимом понижении показателей «самомаскировки» на четвертом курсе. В целом наблюдается уменьшение значений по этой шкале от первого к пятому курс, уменьшении лиц с «конструирующей» стратегией самоподачей, увеличении количества смешенных типов стратегии. К пятому курсу студенты, по сравнению с первым курсом, больше стремятся демонстрировать «социальный статус», а «ум» – меньше. Показано, что такие характеристики как аккуратный, активный, внешне привлекательный, веселый, доброжелательный, здоровый, красивый, эрудированный  важны во внешнем проявлении студентов любого возраста и не зависимо от пола.

Наконец, в работе И.И. Петровой выявлены взаимосвязи между различными особенностями визуальной самоподачи. Так, автором обнаружена прямая значимая связь между стратегиями визуальной самоподачи образа «я» - «самораскрытие» и «самоконструирующей». Выявлено различие (по критерию Фишера) в иерархии качеств у людей с выраженной «самопрезентацией» и «самораскрытием»:

  •  у «самопрезентирующихся» в отличие от других типов  более значимы «внешняя привлекательность» и «статус»,
  •  у «самораскрывающихся» более значимы качества «возраст» и «национальность» и менее значимы «материальное положение».

Показано, что лица с «самопрезентацией» стремятся демонстрировать  следующие качества: внешняя привлекательность, доброжелательность, женственность (девушки), красота, нежность, общительность, престижность и элегантность. Для «самораскрывающихся» наиболее важны: скромность и … сытость! Для «маскирующихся» -  веселость, гордость, жизнерадостность, мужественность (у мужчин), организованность, претенциозность и ум.

Лица с «самоконструирующей» стратегией стремятся демонстрировать следующие качества: красивый, интересный, престижный, раскованный сытый, счастливый, смелый, элегантный. Чаще демонстрируют свою национальность и реже привлекательность, чем «ублажающий» тип.

В работе А.А. Родионовой(2001) показано, что у лиц с развитой «самопрезентацией» отмечается высокая психологическая наблюдательность.

Условием реализации самоподачи «я» в общении является владение психотехнологией визуальной самоподачи.  По мнению Е.А. Петровой (2000)  визуальная самоподача требует несколько видов умений:

  1.  общие самопрезентационные умения (включающие четкость представления задач самоподачи, умение прогнозировать ее результативность, гибко менять процесс самоподачи адекватно меняющимся ситуативным условиям и др.);
  2.  социально-перцептивные умения по интерпретации семиотических элементов внешнего вида (систем «габитус», «кинесика», «костюм»);
  3.  экспрессивно-импрессивные умения, проявляющиеся в самораскрытии «я» и управлении впечатлением в системах «габитус», «кинесика» и «костюм»;
  4.  умение использования приемов визуальной самоподачи (адекватно ситуативной обстановке  и реакции партнера по общению, социально-культурным нормам и т.д.).

Таким образом, мы рассмотрели основное содержание психосемиотической концепции самоподачи образа «я» в общении.

Выводы по первой главе

  1.  Анализ литературы, посвященный проблемам психологического изучения конфликтности и самоподачи человека, показал, что данные вопросы изучаются в мировой психологии в рамках различных научных подходов и анализируются независимо друг от друга. Изучение конфликтов с позиции психосемиотиечского подхода, по нашему мнению, значительно обогатит сложившуюся к настоящему моменту «палитру» исследований, осуществляемых в рамках разных научных школ и направлений.  
  2.  В рамках психосемиотической концепции визуальной самоподачи образа «Я» в общении (Е. А. Петрова, 2000) рассматриваются предпосылки и условия успешной самоподачи образа «я» в общении, предложена типология лиц с различными стратегиями, тактиками и видами самоподачи. Данная концепция создает теоретико-методологическую базу для изучения визуальной импрессии конфликтной личности.
  3.  На современном этапе развития психологии необходимо получение новых научных знаний о «импрессии» личности, выявления тех особенностей невербального пласта общения, которые отражая специфику самоподачи субъекта влияют на его конфликтность и являются «конфликтогенными».
  4.  Исходной гипотезой нашего исследования послужило предположение о том, что: если в визуальной самоподаче образа «Я» субъекта общения наблюдается полоролевая неадекватность, на невербальном уровне преобладают «самоконструирующая» стратегия самоподачи,  склонность к «самомаскировке» образа «Я» и недостаточно развита психосемиотическая рефлексия, то особенности такой самоподачи  повышают конфликтность субъекта общения.

ГЛАВА 2.

ИССЛЕДОВАНИЕ ВЛИЯНИЯ НЕАДЕКВАТНОЙ ВИЗУАЛЬНОЙ САМОПОДАЧИ ОБРАЗА «Я» НА МЕЖЛИЧНОСТНОЕ ОБЩЕНИЕ

2.1 Программа и этапы исследования ситуаций неадекватной визуальной самоподачи.

Методика «Неадекватная визуальная самоподача» сконструирована автором диссертационной работы в соавторстве с Е.А.Петровой в соответствии  с задачами исследования. Исходя из существующих теоретических и эмпирических представлений о визуальной самоподачи образа «Я» и ее связи с межличностной конфликтностью, нами был определен первый этап работы по содержанию методики.

В связи с тем, что методик направленных на диагностику межличностной конфликтности на визуальном уровне самоподачи образа «Я» нами не было обнаружено, как в отечественных исследованиях, так и в зарубежных. Мы, взяв за основу принцип проективной методики (С.Розенцвейга), самостоятельно создали ряд иллюстраций и комментарий к ним, адекватно отображающих исследуемый конструкт.

Предлагаемые нами рисунки ситуаций и комментарии к ним были направлены на выявление влияния неадекватной, статусно-ролевым ожиданиям, самоподачи образа «Я» в разных знаковых системах (габитусе, кинесике, социальном оформлении) на провоцирование межличностной конфликтности в ситуации взаимодействия.

Общее число ситуаций составило 18 рисунков, рисунки были сконструированы нами, на основе карикатуристических работ Бидструпа, что позволило нам создать психологически нейтральный фон ситуации общения. Общее число ситуаций вошедших в методику по своему содержанию подразделялись: на 9 ситуаций с адекватной  визуальной самоподачей персонажей и на 9 с неадекватной. Сюжет рисунков в адекватной и не адекватной форме был одинаковым, изменялись только элементы визуальных систем.

Тематика рисунков варьировалась по принципу визуальных знаковых систем: по 3 рисунка на габитус, кинесику и социальное оформление. Персонажами рисунков являлись как мужчины, так и женщины в равном соотношении.

На втором этапе разработки методики выяснялась степень адекватности рисунков цели исследования. Для этого мы подключили к процессу разработки методики группу экспертов из 7 человек, компетентных в вопросах визуальной самоподачи. В ее состав вошли специалисты-психологи занимающиеся проблемой визуальной самоподачи образа «Я» в общении, работающие в вузах МГОПУ и МГСУ. Так же нами были проведены консультации с профессиональными военными, по вопросам неадекватного (по контексту деятельности) имиджа солдата. Это позволило нам скорректировать некоторые элементы в ситуациях взаимодействия персонажей рисунков.

Окончательным критерием отбора рисунков стимульного материала проективной методики стало 100% совпадение мнений экспертов по соответствию предлагаемого изображения понятию «адекватная» или «неадекватная» самоподача образа «Я» в ситуации межличностного общения. На этом основании, мы смогли утверждать, что все предложенные изображения могут использоваться в качестве стимульного материала для созданной нами проективной методики «Визуальная самоподача и конфликтность общения»

Задачей третьего этапа работы было выявление надежности, внутренней и внешней валидности опросника. В связи с тем, что подобных диагностических методик нами не было обнаружено, внешняя (сравнительная) валидность рассчитывалась не по показателю конфликтности в ситуации адекватной или неадекватной визуальной самоподачи, а по показателю конфликтности (агрессивности) в поведении (по С.Розенцвейгу) и по показателю конфликтности в стратегиях поведения (по Томасу). Валидность определялась по результатам корреляционного анализа Кенделла на выборке в 51 человек.

Проведенный корреляционный анализ методом Кенделла выявил ряд связей между разработанной нами методикой «Неадекватная визуальная самоподача и конфликтность общения» и «Экспериментально-психологической методикой изучения фрустрационных реакций» С.Розенцвейга (Л., 1984 г).

Нами была выявлена «прямая» значимая связь ( 0,01=0,257) показателя внешне обвинительных реакций (В) в ситуациях неадекватной самоподачи образа «Я» с показателем экстрапунитивных реакций «Е» (С.Розенцвейг, 1994г).

Так же выявлена связь( 0,01=0,242) показателя «самозащитных реакций» (СЗ) в ситуациях неадекватной самоподачи образа «Я» с показателем  типа реакции  «с фиксацией на самозащите»  (ЕД). Наличие высоко значимых корреляционных связей между показателями конфликтности (шкала «Е» и «ЕД») методики С.Розенцвейга и показателями конфликтности нашей методики (шкала «В» и «СЗ») подтвердило достаточную внешнюю (сравнительную) валидность нашей методики.

Так же нами установлена «прямая» значимая связь  ( 0,05 = 0,248) в ситуации неадекватной самоподачи  между  показателем «безобвинительных» (Б) реакций и стилем приспособления методики Томаса (М., 1998г.). Выявлена «прямая» значимая связь ( 0,05 =  0,184) в ситуации адекватной  самоподачи между показателем «безобвинительных реакций» и стилем поведения приспособления. Мы получили подтверждение значимости корреляционных связей нашей методики с методикой Томаса. Это подтвердило направленность нашей методики на выявление особенностей поведения людей.

Для определения внутренней надежности методики, мы воспользовались результатами экспертной оценки специалистов в этой области.

Для определения ретестовой надежности нашей методики мы провели повторное тестирование (ретест) испытуемых (N=51)с интервалом  в 4 месяца. В связи с тем, что в методике использованы качественные показатели оценок результатов, ретестовая надежность измерялась нами в процентном выражении, она составила:

Всего испытуемых- 51 чел, кол-во возможных ответов – 918 – 100%

Из них суммарное кол-во несовпадающих ответов – 309 – 33,7%

Из них суммарное кол-во совпадающих ответов – 609 – 66,3%

Полученные результаты (66,3% - совпавших ответов) значимы и говорят о достаточной ретестовой надежности методики «Визуальная самоподача и конфликтность общения». Так же для подтверждения ретестовой надежности мы провели корреляционный анализ (по Кенделлу) результатов теста и ретеста по каждой отдельной шкале визуальной знаковой системы: «социальное оформление  (СО)», «кинесики (К)» и «габитусу (Г)». При сравнении в ситуации неадекватной самоподачи нами выявлена прямая значимая связь ( 0,01 =0,758) по шкале (СО) для (N = 9); прямая значимая связь  ( 0,01 =0,80) по шкале (К) для (N = 9); прямая значимая связь ( 0,01 =0,699) по шкале (Г) для (N = 9).

При сравнении в ситуации адекватной самоподачи нами выявлена прямая значимая связь ( 0,01 =0,745) по шкале (СО) для (N = 9); прямая значимая связь   ( 0,05 =0,592) по шкале (К) для (N = 9); прямая значимая связь ( 0,01 0,819) по шкале (Г) для (N = 9).

Результаты  корреляционного анализа имеют высокий уровень значимости и говорят о достаточной ретестовой надежности нашей методики.

Нами определен диапазон распределения результатов тестирования (N= 51) по шкалам показателей конфликтности (агрессивности) реакций типа  «В» и «СЗ» в адекватной и неадекватной ситуации самоподачи. Для этого мы подсчитали среднее значение и стандартное отклонение по каждой из шкал в адекватной и неадекватной ситуации. В ситуациях неадекватной самоподачи показатели: для шкалы «внешне-обвинительных реакций» диапазон составляет 5,24 2,06; для шкалы «самозащитные реакции»  3,67 1,82; «безобвинительные реакции» 3,65 2,03; «разрешающего типа реакции»  1,84 1,41.  В ситуациях адекватной самоподачи показатели: для шкалы «внешне-обвинительных реакций» диапазон составляет 1,22 1,51; для шкалы «самозащитные реакции»  0,65 0,89; «безобвинительные реакции» 7,73 1,56; «разрешающего типа реакции»  8,02 1,3.

2.2 Разработка и апробация методики  «Неадекватная визуальная самоподача».

Инструкция. На каждом рисунке изображены два говорящих человека. Один из персонажей произносит утверждение, написанное в квадрате. Представьте себе, пожалуйста, что будет отвечать другой человек в этой ситуации. Напишите самый первый ответ, который приходит вам на ум. Работайте как можно быстрее.

Обработка и интерпретация результатов.

Ответы испытуемого, анализируются в двух аспектах: по направлению реакции и по типу реакции.

По направлению реакции или агрессии ответ испытуемого рассматривается:

1) как внешне-обвинительная реакция (В), если он содержит обвинение, упреки, порицания, враждебность или агрессивность в отношении другого человека или объекта;

2) самообвннительная реакция (С), если в ответе присутствует чувство собственной вины, угрызения совести, раскаяние, агрессия, направленная на себя;

3) безобвинительная реакция (Б), если отсутствует реакция обвинения как самого себя, так и окружающих. Происходящее рассматривается как неизбежное, фатальное.

По типу реакции – ответ может быть:

  1.  препятственио-доминантным (ПД), если в ответе подчеркивается наличие препятствий, помех или других фрустраторов;
  2.  самозащитным (СЗ), если ответ выражает активность человека в форме порицания, осуждения кого-либо, отрицания или признания собственной вины, уклонения от упрека;
  3.  разрешающего типа (РТ), если ответ направлен на разрешение фрустрационной ситуации и реакция принимает форму  требования помощи  от каких-либо других лиц, или форму принятия на себя обязанности разрешить ситуацию, или человек рассчитывает, что время и нормальный ход событий позволят разрешить ситуацию.

Результат анализа ответов испытуемого в буквенном обозначении заносится в таблицу – карту ответов испытуемого.

На основании таблицы-анализа ответов заполняется итоговая таблица, в которую заносится количество внешнеобвинительных реакций (В), самообвинительных реакций (С) и безобвинительных реакций (Б) по каждой из колонок- ПД (препятственно-доминантных), СЗ (самозащитных), РТ (разрешающих реакций).

Итоговая таблица: определение показателей направленности и типа реакции.

Суммарный балл по каждому типу и направлению реакции переводится в проценты по  формуле:

S = К х 5,56%, где S – показатель направления или типа реакций в процентах. К – суммарный балл.


РИСУНКИ К  МЕТОДИКЕ

« НЕАДЕКВАТНАЯ ВИЗУАЛЬНАЯ САМОПОДАЧА»

2.3  Эмпирическое исследование влияния неадекватной  визуальной самоподачи образа «Я» на межличностное общение.

Нами не было обнаружено инструментария, позволяющего диагностировать влияние фактора неадекватной самоподачи образа «Я» в общении на межличностную конфликтность, поэтому, в целях достижения основной цели исследования, мы осуществили самостоятельную разработку инструментария. Нами разработана в соавторстве с Е.А.Петровой методика «Неадекватная визуальная самоподача и конфликтность общения». Методика направлена на изучение влияния неадекватности визуальной самоподачи образа «Я» в общении, проявляющейся на уровне отдельных знаковых систем: габитуса, кинесики и социального оформления, как фактора провоцирующего межличностную конфликтность.

Для анализа использовался целый ряд аналитико-статистических процедур, который включал в себя: первичную статистическую обработку данных, корреляционный анализ, в результате чего были получены следующие виды количественных показателей:

  1.  показатели первичной статистики по каждой исследуемой выборке и группе (среднее значение, стандартное отклонения);
  2.  групповые индексы изучаемых связей (коэффициенты корреляций Спирмена, Кенделла).
  3.  индивидуальные индексы (коэффициенты корреляций Спирмена, Кенделла).
  4.  показатели различий сравниваемых групп по ряду признаков (Т-критерий Стьюдента).

Основной этап исследования проводился в мае и сентябре 2001г. на базе физико-математического ф-та МГОПУ.В нем  участвовали студенты 1-го курса в количестве 51 человека.

Испытуемым предлагался стимульный материал, состоящий из 18 рисунков, на которых были изображены ситуации межличностного общения. Часть из них (9 рис.) включала в себя элементы неадекватной визуальной самоподачи образа «Я» на уровне отдельных знаковых систем: габитуса, кинесики, социального оформления, в остальных рисунках самоподача образа «Я» в общении была адекватной. Один из персонажей, изображенных на рисунке, произносил нейтральное по конфликтности утверждение, испытуемому предлагалось ответить за второго персонажа  участвующего в ситуации межличностного общения.

Далее оценка полученных ответов осуществлялась, в соответствии с теорией С.Розенцвейга, т.е. определялся и учитывался тип и направление реакции (агрессии), одного из факторов провоцирующих межличностную конфликтность.

Нами были заменены названия показателей реакций, для того чтобы иметь возможность в дальнейшем сравнивать результаты, полученные в нашей методике с результатами методики Розенцвейга.

По направлению реакции подразделялись:

а) экстрапунитивные (Е) – реакции направленные на внешнее окружение – «внешне-обвинительные» (В)  (Л.Д.Столяренко);

б) интропунитивные (I) – реакции направленные на самого себя –«самообвинительные» (С);

в) импунитивные  (M) реакции, - нейтральное отношение к происходящему – «безобвинительные» (Б);

По типу реакции осуществлялось деление на:

а) «с фиксацией на препятствии» (ОД) - препятственно-доминантные (ПД);

б) «с фиксацией на самозащите  своего «Я» (ЕД) - самозащитные (СЗ);

в) «с фиксацией на удовлетворении потребности» (NP)-  разрешающего типа (РТ),

Заключительный этап исследования включал проведение количественной и качественной обработки полученных данных и качественный анализ результатов.

Для статистической обработки данных использовалась программа «Excel 97”  и пакет статистических программ «Statistica for Windows. Release 5.0”.

Создание инструментария исследования.

Методика «Неадекватная визуальная самоподача и конфликтность общения» разрабатывалась нами как проективная методика исследования личности. Она создана по аналогии с методикой  «Рисуночной фрустрации С.Розенцвейга», но в отличие  от первоисточника ситуации межличностного общения  разделяются не на ситуации «препятствия» и «обвинения», а на ситуации  адекватной  и неадекватной самоподачи образа «Я».

Основой для создания персонажей рисунков послужили работы известного карикатуриста Бидструпа. Определение меры адекватности визуальной самоподачи образа «Я» в рисунках  основывалось на мнении группы экспертов-психологов состоящей из 7 человек.

Система обработки результатов применялась та же, что и в методике С.Розенцвейга, но возможный максимум процентного содержания суммы ответов по каждому из шести профилей рассчитывался исходя из 9 ситуаций (9-адекватного типа и 9 неадекватного типа), а не из 24, как в методике С.Розенцвейга.

Методика включает 18 рисунков, по 6 - для каждой знаковой системы:

  •  кинесика - неадекватная самоподача  (рис.№1 , №10,  № 14) и адекватная самоподача (рис. №5,  №12,  № 18);
  •  габитус - неадекватная самоподача (рис.№ 4,  №11,  № 15) и  адекватная самоподача (рис.№3, №7, №13);
  •  социальное оформление – неадекватная самоподача (рис.№2,  №6,  №16)  и адекватная самоподача (рис.№8, №9, №17).
  •  Нами был учтен гендерный принцип распределения персонажей в рисунках, в ситуациях межличностного общения мужчины и женщины принимают одинаковое по количеству человек участие.  
  •  Критерием определения меры адекватности самопрезентации образа «Я» в рисунках стимульного материала стала экспертная оценка группы психологов из 7 человек, специализирующихся в области психосемиотики общения, преподавателей МГОПУ и МГСУ (Кабаченко Т.С. «Инструкция по отбору экспертов», 2000). Мы предложили каждому эксперту в индивидуальном порядке разложить18 предложенных  карточек на  две группы: ситуаций с адекватной самоподачей образа «Я» и ситуации с неадекватной самоподачей, таким образом, мы получили две шкалы: «шкалу адекватной самоподачи» и «шкалу не адекватной самоподачи». Следующим этапом стало распределение рисунков на подгруппы в соответствии со структурой семиотической системы внешнего облика: габитуса, кинесики, социального оформления внешности, по (6 рис.) на каждую систему. В результате такого разделения, помимо двух основных шкал, мы получили шесть вспомогательных подшкал. Подшкалы соответствуют структуре семиотических систем внешнего облика: «шкала адекватной кинесики», «шкала адекватного габитуса», «шкала адекватного социального оформления»; «шкала неадекватной кинесики», «шкала неадекватного габитуса», «шкала неадекватного социального оформления». Все оценки экспертов заносились в матрицу, затем определялась мера согласованности мнений  всех 7 экспертов по каждому рисунку, т.к. методика оценивалась качественными показателями, то мера согласованности мнений экспертов оценивалась нами в процентах.
  •  В таблице №1 представлена  мера согласованности мнений экспертов по каждой ситуации межличностного общения:
  •  ситуации адекватного представления образа «Я» - рис. №3, рис. №5, рис. №7, рис. №8, рис.№9, рис. №12, рис. №13, рис. №17, рис.№18;
  •  ситуации неадекватного представления образа «Я» - рис. №1, рис.№2,   рис. №4, рис. №6, рис. №10, рис. №11, рис. №14, рис. №15, рис. №16.

Таблица № 1.

Таблица экспертных оценок меры адекватности образа «Я».

1риис

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

1

Н

Н

А

Н

А

Н

А

А

А

Н

Н

А

А

Н

Н

Н

А

А

2

Н

Н

А

Н

А

Н

А

А

А

Н

Н

А

А

Н

Н

Н

А

А

3

Н

Н

А

А

А

Н

А

А

А

Н

Н

А

А

Н

Н

Н

А

А

4

Н

Н

А

Н

А

Н

А

А

А

Н

Н

А

А

Н

Н

Н

А

А

5

Н

Н

А

Н

А

Н

А

А

А

Н

Н

А

А

Н

Н

Н

А

А

6

Н

Н

А

Н

А

Н

А

А

А

Н

Н

А

А

Н

Н

Н

А

А

7

Н

Н

А

Н

А

Н

А

А

А

Н

Н

А

А

Н

Н

Н

А

А

100%

100%

100%

85,7%

100%

100%

100%

100%

100%

100%

100%

100%

100%

100%

100%

100%

100%

100%

Критерием отбора рисунков стимульного материала проективной методики явилось100% совпадение мнений экспертов по соответствию предлагаемого изображения понятию «адекватная» или «неадекватная» самоподача образа «Я» в ситуации межличностного общения. На  этом основании, обратимся к таблице №1, мы смогли утверждать, что все предложенные изображения  могут использоваться в качестве стимульного материала для созданной нами проективной методики «Неадекватная визуальная самоподача и конфликтность общения».

Чтобы доказать, что разработанная нами методика направлена на выявление конфликтности в поведении человека в ситуации межличностного общения, мы сопоставили показатели  методики  «Неадекватная самоподача и конфликтность» с показателями методики С.Розенцвейга «Методика рисуночной фрустрации» и показателями теста К.Томаса «Стратегии поведения в конфликтных ситуациях». Все методики, проводились в один и тот же период времени - в мае 2001г.,  на  одной и той же выборке студентов 1-го курса физико-математического ф-та МГОПУ в количестве 51человека.

Для того чтобы выяснить наличие связи между показателями методик мы использовали формулу коэффициента корреляции по Кенделлу, так как он является более информативным чем коэффициенты  Спирмена. В таблице № 2 представлены результаты обработки данных.

Таблица № 2 (а)  Коэффициент корреляции показателей «Визуальной самоподачи» в неадекватных ситуациях с показателями методики Розенцвейга по (по Keнделлу).

Типы  реакций

N

Уровень

значимости

СЗ &     ЕД

51

0,242

0,012**

В &      Е

51

0,257

0,008**

Б &      М

51

0,187

0,053*

Таблица № 2 (б)  Коэффициент корреляции (по Keндаллу) «Визуальной самоподачи» в адекватных ситуациях и Розенцвейга.

Типы  реакций

N

Уровень

значимости

ПД &     ЕД

51

-0,230

0,017*

ПД &     NP

51

0,253

0,009**

ПД &      Е

51

-0,292

0,003**

ПД &      М

51

0,265

0,00

СЗ &     NP

51

-0,199

0,039*

СЗ &     Е

51

0,312

0,001**

СЗ &      Е

51

-0,219

0,023*

В &     ЕД

51

0,246

0,011**

В &      М

51

-0,197

0,042*

Б &     ЕД

51

-0,263

0,006**

Б &      Е

51

-0,249

0,010**

*- уровень значимости 0,05; ** - уровень значимости 0,01.

В ситуации неадекватной самоподачи нами выявлена «прямая» значимая связь ( 0,01=0,257) показателя внешне обвинительных реакций (В) в ситуациях неадекватной самоподачи образа «Я» с показателем экстрапунитивных реакций «Е» (С.Розенцвейг, 1994г.). Люди, осуждающие внешний облик  партнера по общению в ситуации неадекватной самоподачи  образа «Я», так же склонны, обвинять, упрекать или проявлять враждебное, агрессивное поведение по отношению к другому, в ситуации фрустрации по С.Розенцвейгу.

Выявлена связь( 0,01=0,242) показателя «самозащитных реакций» (СЗ)  в ситуациях неадекватной самоподачи образа «Я» с показателем  типа реакции  «с фиксацией на самозащите»  (ЕД). Общим  является то, что люди, демонстрирующие самозащитные реакции в ситуации межличностного общения с неадекватной формой самопрезентации одного из партнеров, также, по результатам полученным в  методике С..Розенцвейга, предпочитают уклоняются от упреков.

Выявлена прямая значимая связь ( 0,05=0,187) показателя «безобвинительных реакций» (Б)  в ситуациях с неадекватной  визуальной самоподачей  с показателем «импунитивных» (М)  реакций. У людей, не высказывающих обвинений в адрес своего партнера по общению в ситуации неадекватной визуальной самоподачи, в  конфликтных ситуациях по С.Розенцвейгу,  также преобладает безобвинительный тип реакций.

В ситуации адекватной самоподачи нами так же получен ряд значимых корреляционных связей с методикой С.Розенцвейга, данные по ним приведены в таблице № 2(б).

По результатам анализа можно сделать вывод, что разработанная нами методика направлена  на выявление межличностной конфликтности.

Так же нами проведен корреляционный анализ связи показателей методики «Визуальная самоподача и конфликтность»  с результатами теста Томаса. Данные анализа представлены в таблице № 3.

Таблица № 3  Корреляция "Неадекватной визуальной самоподачи и конфликтности" с тестом К.Томаса (по Keндаллу).

неадекватная самоподача (весна)

Типы реакций

N

Уровень

значимости

СЗ &     Сотруд.

51

-0,197

0,042*

В &    Приспособ.

51

-0,217

0,024*

Б &   Сопернич.

51

-0,212

0,028*

Б &    Приспособ.

51

0,248

0,010**

адекватная самоподача (весна)

Типы реакций

N

Уровень

значимости

Б &    Приспособ.

51

0,184

0,056*

*- уровень значимости 0,05; ** - уровень значимости 0,01.

Выявлена «обратная» значимая связь  ( 0,05 = - 0,197) в ситуации неадекватной самоподачи  между  показателем самозащитных (СЗ) реакций и стилем  поведения «сотрудничество» (Томас). Высоким показателям самозащитных реакций соответствуют низкие показатели по шкале сотрудничества.

Выявлена «обратная» значимая связь  ( 0,05 =  - 0,217) в ситуации неадекватной самоподачи  между  показателем внешне обвинительных (В) реакций и стилем поведения «приспособление». Люди, враждебно или агрессивно настроенные по отношению к другим, тяжело адаптируются к изменениям межличностной ситуации общения.

Выявлена «обратная» значимая связь  ( 0,05 =  - 0,212) в ситуации неадекватной самоподачи  между  показателем безобвинительных (Б) реакций и стилем поведения «соперничество». Люди  доброжелательные, способные к взаимопониманию и взаимоуступчивости не  склонны использовать тактику соперничества в ситуации конфликта.

Выявлена «прямая» значимая связь  ( 0,05 = 0,248) в ситуации неадекватной самоподачи  между  показателем «безобвинительных» (Б) реакций и стилем приспособления.  Люди, показывающие либеральную тактику поведения, не замечают или просто отрицают ошибки окружающих.

Выявлена «прямая» значимая связь ( 0,05 =  0,184) в ситуации адекватной  самоподачи между показателем «безобвинительных реакций» и стилем поведения приспособление.

Наличие корреляции между методикой «Неадекватная визуальная самоподача и конфликтность общения» и методикой «Рисуночных фрустраций Розенцвейга» указывает на то, что разработанная нами в соавторстве с Е.А.Петровой методика способна диагностировать конфликтность в ситуации межличностного общения. Наличие корреляционных связей с тестом «Стили поведения в конфликте» Томаса, также подтверждает ориентированность нашей методики на выявление особенностей поведения людей.

Для вычисления ретестовой надежности показателей методики  нами был применен метод сравнения реакций испытуемых по каждому рисунку стимульного материала (18 рис.). По причине, применения качественных показателей  в оценке типов реакций, мы не смогли воспользоваться классическим способом вычисления ретестовой надежности - методом  линейной корреляции показателей.  Мы  определяли надежность,  исходя из процентной меры расхождения, между результатами каждого испытуемого  в двух случаях тестирования: тесте и ретесте. Период времени, между проведением основного тестирования и ретеста,  составил 4  месяца (май, сентябрь 2001г.). Полная таблица сравнений результатов всех испытуемых (51 чел.) приведена нами в приложении №1.

Обработка данных по ретесту проводилась следующим образом: общее кол-во несовпадающих ответов делилось на максимально возможное кол-во ответов по всем типам реакций и умножалось на 100, результат записывался в процентном выражении.

Данные по ретесту

Всего испытуемых- 51 чел, кол-во возможных ответов – 918 – 100%

Из них суммарное кол-во несовпадающих ответов – 309 – 33,7%

Из них суммарное кол-во совпадающих ответов – 609 – 66,3%

Полученные результаты (66,3% - совпавших ответов) значимы и говорят о достаточной ретестовой надежности методики «Визуальная самоподача и конфликтность общения».

Так же с целью подтверждения ретестовой надежности  нашей методики мы провели корреляционный анализ ретестовой надежности резельтатов  по типам реакций двух шкал (шкала адекватного поведения и шкала неадекватного поведения) теста и ретеста по методу корреляционного анализа Спирмена. Результаты корреляционного анализа представлены в таб.№  5

Таблица № 5 Корреляция показателей "Неадекватная визуальная самоподача и конфликтность" (весна"В"-осень"О") по Спирмену.

Типы реакций

N

R

Уровень значимости

Н ПД_В &   Н ПД_O

51

0,26

0,05*

Н СЗ_В &    Н СЗ_O

51

0,37

0,01**

Н РТ_В &    Н РТ_O

51

0,13

0,37

Н В _В &      Н В_O

51

0,58

0,00

Н С_В &       Н С_O

51

0,24

0,09

Н Б_В &      Н Б_O

51

0,59

0,00

А ПД_В &    А ПД_O

51

0,31

0,03*

A СЗ_В &    AСЗ_O

51

0,37

0,01**

A РТ_В &    A РТ_O

51

0,31

0,03*

A В_В &     A В_O

51

0,11

0,45

A С_В &     A С_O

51

-0,04

0,81

A Б_В &     A Б_O

51

0,14

0,34

*- уровень значимости 0,05; ** - уровень значимости 0,01.

Выявлена значимая «прямая»корреяция  между показателями следующих типов реакций: НПД (в) и НПД(о) (r 0,05 = 0,26), НСЗ (в) и НСЗ (о) (r 0,01 = 0,37), АПД(в) и АПД(о) (r 0,05= 0,31), АСЗ (в) и АСЗ(о) (r 0,01 = 0,37), АРТ (в) и АРТ(о) (r 0,05 = 0,31).

Наличие данного количества значимых корреляционных связей между типами реакций теста и ретеста является достаточным для подтверждения ретестовой надежности методики «Визуальная самоподача и конфликтность»  

Основная гипотеза нашего исследования предполагает, что индивидуально-психологические характеристики человека проявляясь на невербальном уровне и предъявляясь в неадекватной статусно-ролевым ожиданиям самоподачи образа «Я» в общении, выступают фактором провоцирующим и усиливающим межличностную конфликтность. Для подтверждения данной гипотезы мы сравнили процентные показатели всех типов реакций по двум шкалам: шкале адекватной  и шкале неадекватной самоподачи образа «Я» и определили кокой тип реакций в каждой из них будет преобладающим. Для подтверждения полученных данных  сравнительный анализ проводился как по результатам теста  (май 2001 г.),  так и по результатам ретеста (сентябрь 2001 г.).

В неадекватной ситуации самоподачи образа «Я» партнера по общению, преобладают внешне обвинительные  «В» -29,1%, самозащитные  «СЗ» -20,4% типы реакций, безобвинительные «Б» –20,3%,  препятственно-доминантные «ПД» -19,4% ,  разрешающего типа «РТ» – 10,2%. Самый низкий процент у самообвинительных реакций «С» – 0,7%, это может служить признаком неадекватной самооценки у испытуемых, «верой в собственную непогрешимость».

В адекватной ситуации самоподачи образа «Я» партнера по общению, преобладают реакции разрешающего типа «РТ» – 44,6%,  безобвинительные «Б» – 42,9%, внешне обвинительные «В» – 6,8%, самозащитные «СЗ» – 3,6%, препятственно-доминантные «ПД» – 1,9%  и самообвинительные «С» – 0,3%.

Данные по сравнительному анализу представлены в таблице №  5 и отражены в графике № 1

Таблица № 6   Преобладающие типы реакций в адекватной и неадекватной ситуации визуальной самоподачи. Результаты теста проведенного в мае 2001 г (весна)

Адекватнвые

Неадекватнвые

Тип реакц.

ПД

СЗ

РТ

В

С

Б

ПД

СЗ

РТ

В

С

Б

%

19,4%

20,4%

10,2%

29,1%

0,7%

20,3%

1,9%

3,6%

44,6%

6,8%

0,3%

42,9%

Кол-во

реакц.

178

187

94

267

6

186

17

33

409

62

3

394

График № 1 преобладающих типов реакций в ситуациях визуальной самоподачи (весна).

При сравнении типов реакций в адекватной и неадекватной ситуации самоподачи кол-во конфликтных реакций выше в ситуации неадекватной самоподаче («В» – 29,1% в неадекватной и 6,8% в адекватной ситуации), кол-во безконфликтных реакций преобладает в ситуациях адекватной самоподачи («Б» – 42,9% в адекватной и 20,3% в неадекватной).

Полученные данные подтверждают наше предположение, что неадекватная статусно-ролевым ожиданиям самоподача образа «Я» в общении выступает фактором провоцирующим и усиливающим межличностную конфликтность.

Мы проверили согласованность показателей реакций между шкалой  адекватности  и шкалой неадекватности самоподачи по методу корреляции Спирмена и не выявили никаких значимых связей, что подтверждает наше предположение о различии реакций в ситуациях адекватной и неадекватной самоподачи образа «Я» в межличностном общении. Приложение №  1

При проведении аналогичного анализа  результатов ретеста, мы получили близкое по характеру, к данным основного теста, распределение типов реакций в ситуации адекватной и неадекватной самоподачи.

Результаты анализа ретеста (сентбрь 2001г) представлены в таблице № 7   и графике  № 2.

Таблица №  7     Преобладающие типы реакций в адекватной и неадекватной ситуации визуальной самоподачи. Результаты теста проведенного в сентябре 2001 года. (осень)

Неадекватные

Адекватные

Типы реакций

ПД

СЗ

РТ

В

С

Б

ПД

СЗ

РТ

В

С

Б

%

25,16%

16,34%

8,50%

32,90%

1,53%

15,58%

0,33%

0,76%

48,91%

1,74%

0,11%

48,15%

Кол-во

реакций

231

150

78

302

14

143

3

7

449

16

1

442

График №  2    Преобладающих типов реакций в ситуациях визуальной самоподачи (осень)

В дальнейшем мы решили выяснить, какая визуальная знаковая система (габитус, кинесика, социальное оформление)  несет на себе максимальное количество конфликтной  визуальной информации в ситуации межличностного общения. Для этого мы просуммировали  типы реакций по каждой из 18 ситуаций предложенных в тесте у всех (51 человек) испытуемых и распределили по шкале адекватности самоподачи и неадекватности. Полученные результаты  приведены в таблице №  8

Таблица № 8  Типы реакций визуальной самоподачи (весна 2001г.)

№ ситуаций

Типы реакций

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

ВПД

4

9

5

10

1

12

0

1

2

5

8

0

0

3

7

1

4

0

ВСЗ

29

14

4

7

0

11

3

16

4

27

11

1

0

29

21

36

3

1

ВРТ

2

1

4

2

0

1

0

7

0

2

5

0

0

0

0

7

0

1

СПД

1

0

0

1

0

0

0

0

0

0

0

1

0

0

0

0

0

0

ССЗ

0

0

0

0

0

0

0

0

0

0

0

1

0

0

0

0

0

0

СРТ

0

0

0

4

0

0

0

0

0

0

0

0

0

0

0

0

0

0

БПД

11

20

1

8

0

20

2

0

0

8

11

1

0

18

19

2

2

1

БСЗ

0

1

1

0

0

1

0

0

0

0

0

0

0

0

0

0

0

0

БРТ

4

6

36

19

50

6

46

27

45

9

16

47

51

1

4

5

42

48

Неадекватные

Ки

Со

Га

Со

Ки

Га

Ки

Га

Со

Адекватные

Га

Ки

Га

Со

Со

Ки

Га

Со

Ки

Обозначения типов реакций по Розенцвейгу (в обработке Л.Д.Столяренко, 1997г.):

  •  ВПД – внешне-обвинительный,  препятственно доминантный;
  •  ВСЗ – внешне-обвинительный, самозащитный;
  •  ВРТ - внешне-обвинительный разрешающего типа;
  •  СПД – само-обвинительный, препятственно доминантный;
  •  ССЗ - само-обвинительный, самозащитный;
  •  СРТ - само-обвинительный, разрешающего типа;
  •  БПД – безобвинительные, препятственно доминантный;
  •  БСЗ – безобвинительные, самозащитный;
  •  БРТ - безобвинительные, разрешающего типа.

Обозначения шкал:  «Ки» – кинесика, «Га» – габитус,

«Со» –социальное оформление.

В дальнейшем мы подсчитали общую сумму типов реакций по всем трем шкалам (габитус, кинесика, социальное оформление) и вычислили соответствующие процентные отношения каждого типа реакции по определенной шкале, от общего числа возможных ответов (По 9 адекватным ситуациям – общее количество возможных ответов составило 459 и по 9 неадекватным ситуациям - 459). Результаты представлены в таблице № 9.

Таблица № 9 (а) Соотношение типов реакций в системе шкал неадекватной визуальной самоподачи

Неадекватные ситуации (весна)

Соц.оф

Кин

Габ

шкала

%

шкала

%

шкала

%

ВПД

22

4,79

12

2,61

25

5,45

ВСЗ

61

13,29

85

18,52

39

8,50

ВРТ

9

1,96

4

0,87

7

1,53

СПД

0

0,00

1

0,22

1

0,22

ССЗ

0

0,00

0

0,00

0

0,00

СРТ

0

0,00

0

0,00

4

0,87

БПД

42

9,15

37

8,06

38

8,28

БСЗ

2

0,44

0

0,00

0

0,00

БРТ

17

3,70

14

3,05

39

8,50

По результатам анализа видно, что в ситуации неадекватной самоподачи самый высокий процент конфликтных реакций  «ВСЗ» (по Розенцвейгу) наблюдается по шкале «кинесики» - 18,52 %, на втором месте по количеству конфликтных реакций –шкала социального оформления – 13,29 %, самый низкий результат – шкала габитуса – 8,50 %.

Таблица № 9 (б) Соотношение типов реакций в системе шкал адекватной визуальной самоподачи

Адекватные ситуации (весна)

Соц.оф

Кин

Габ

%

%

%

ВПД

7

1,53

1

0,22

5

1,09

ВСЗ

23

5,01

2

0,44

7

1,53

ВРТ

7

1,53

1

0,22

4

0,87

СПД

0

0,00

1

0,22

0

0,00

ССЗ

0

0,00

1

0,22

0

0,00

СРТ

0

0,00

0

0,00

0

0,00

БПД

2

0,44

2

0,44

3

0,65

БСЗ

0

0,00

0

0,00

1

0,22

БРТ

114

24,84

145

31,59

133

28,98

Проанализировав данные, полученные в ситуации адекватной самоподачи, мы видим, что самый высокий процент безобвинительных реакций разрешающего типа  «БРТ» (по Розенцвейгу) наблюдается также по шкале «кинесики» - 31,59 %, на втором месте по количеству бесконфликтных реакций – шкала габитуса – 28,98 %. и самый низкий результат – у шкалы социального оформления – 24,84 %.

Мы выяснили, что в ситуации неадекватной самоподачи самый высокий процент конфликтных реакций  «ВСЗ» (по Розенцвейгу) наблюдается по шкале «кинесики» - 18,52 %. В ситуации адекватной самоподачи высокий процент реакций безобвинительно-разрешающего  типа «БРТ» (по Розенцвейгу)  также  приходится на шкалу «кинесики» - 31,59 %, следовательно,  самой информативной системой визуальной самоподачи в адекватной и неадекватной ситуации является – кинесика, что соответствует общепринятому в литературе мнению об активном влиянии на восприятие партнеров по общению  мимики и жестов.  Графическое  изображение распределения знаковых систем по показателю конфликтности в адекватных и неадекватных ситуациях самоподачи в графике №  3.

График №  3 (а) Графическое распределение визуальных знаковых систем в ситуации неадекватной самоподачи по суммарному показателю типов реакций «В» и «СЗ».

График №  3 (б) Графическое распределение визуальных знаковых систем в ситуации адекватной самоподачи по суммарному показателю типов реакций «Б» и «РТ».

По данным, полученным на нашей выборке, мы установили следующее соотношение знаковых систем, как источников конфликтной информации в ситуации визуальной самоподачи:

I -место – кинесика (максимум конфликтных реакций)

II - место – социальное оформление (среднее кол-во конфликтных реакций)

III - место – габитус (минимум конфликтных реакций)

Нами был проведен аналогичный анализ распределения визуальных знаковых систем по показателю конфликтности результатов ретеста (сентябрь 2001 г.). В итоге было получено идентичное, с результатами основного теста (май 2001 г.), распределение визуальных знаковых систем общения. Что подтверждает правильность сделанных нами выводов об первостепенной значимости в передачи конфликтной информации таких визуальных систем как кинесика и социальное оформление. Результаты анализа представлены в таблице № 10.

Таблица №  10 (а) Соотношение типов реакций в системе шкал неадекватной визуальной самоподачи (ретест).

Неадекватные ситуации (осень)

Соц.оформления

Кинесики

Габитуса

шкала

%

шкала

%

шкала

%

ВПД

34

7,41

26

5,66

52

11,33

ВСЗ

53

11,55

71

15,47

26

5,66

ВРТ

21

4,58

4

0,87

15

3,27

СПД

0

0,00

0

0,00

0

0,00

ССЗ

0

0,00

0

0,00

0

0,00

СРТ

0

0,00

3

0,65

11

2,40

БПД

36

7,84

45

9,80

37

8,06

БСЗ

0

0,00

0

0,00

0

0,00

БРТ

9

1,96

4

0,87

12

2,61

График № 4 (а) Графическое распределение визуальных знаковых систем в ситуации неадекватной самоподачи по суммарному показателю типов реакций «В» и «СЗ» (ретест).

Таблица № 10 (б) Соотношение типов реакций в системе шкал адекватной визуальной самоподачи (ретест).

Адекватные ситуации (осень)

Соц.оформл.

%

Кинесика

%

Габитус

%

ВПД

0

0,00

0

0,00

2

0,44

ВСЗ

5

1,09

0

0,00

5

1,09

ВРТ

5

1,09

0

0,00

1

0,22

СПД

0

0,00

1

0,22

0

0,00

ССЗ

0

0,00

0

0,00

0

0,00

СРТ

0

0,00

0

0,00

0

0,00

БПД

1

0,22

1

0,22

0

0,00

БСЗ

0

0,00

0

0,00

0

0,00

БРТ

142

30,94

151

32,9

145

31,59

График № 4 (а) Графическое распределение визуальных знаковых систем в ситуации неадекватной самоподачи по суммарному показателю типов реакций «Б» и «РТ» (ретест).

Для подтверждения наших выводов о ведущей роли кинесики в провоцировании конфликтных реакций, нами так же был проведен корреляционный анализ по Кенделлу результатов распределения реакций по 3-м шкалам: габитус, кинесики, социальному оформлению данных, полученных по основному тесту и ретесту. Для этого мы вычислили количество всех типов реакций по каждой из шкал в ситуациях адекватной и неадекватной самоподачи теста и ретеста. Распределение типов реакций по ретесту представлены в таблице № 11.


Таблица № 11  Распределение типов реакций в визуальных знаковых системах по ретесту

Неадекватные ситуации

Адекватные ситуации

Соц.оформл.

Кинесика

Габитус

Соц.оформл.

Кинесика

Габитус

шкала

%

шкала

%

шкала

%

%

%

%

ВПД

34

7,407

26

5,664

52

11,33

0

0

0

0

2

0,4

ВСЗ

43

9,368

71

15,47

36

7,84

5

1,09

0

0

5

1,1

ВРТ

24

5,228

4

0,871

12

2,61

5

1,09

0

0

1

0,2

СПД

0

0

0

0

0

0,00

0

0

1

0,218

0

0

ССЗ

0

0

0

0

0

0,00

0

0

0

0

0

0

СРТ

11

2,396

3

0,654

0

0,00

0

0

0

0

0

0

БПД

30

6,535

45

9,804

43

9,37

1

0,22

1

0,218

0

0

БСЗ

0

0

0

0

0

0,00

0

0

0

0

0

0

БРТ

11

2,396

4

0,871

10

2,18

142

30,9

151

32,9

145

32

Затем мы провели корреляционный анализ результатов теста и ретеста по визуальным знаковым системам: социальному оформлению, кинесике и габитусу. Данные анализа представлены в таблице № 12.

Таблица № 12 Корреляционный анализ по Кенделлу результатов теста и ретеста шкал по знаковым психосемиотическим системам: социальному оформлению (Со), кинесики (К) и габитусу (Г)

Типы реакций

в неадек.самоп.

N

Уровень значимости

Типы реакций

в адекват.самоп.

N

Уровень

значимости

Нсо_1 & НСо_2

9

0,758

0,004**

AСо_1 &    Aсо_2

9

0,745

0,005**

НК_1 &   НК_2

9

0,800

0,003**

AK_1 &    AK_2

9

0,592

0,026*

НГ_1 &   НГ_2

9

0,699

0,009**

AГ_1 &    AГ_2

9

0,819

0,002**

* - уровень значимости 0,05; ** - уровень значимости 0,01.

Наличие «прямых» высокого уровня значимости корреляционных связей  между шкалами визуальных знаков теста и ретеста в адекватной и неадекватной ситуации самоподачи (данные таблицы № 12) подтверждают надежность полученных результатов о ведущей роли кинесики и социального оформления в передаче конфликтной информации.

Чтобы выяснить внутригрупповое процентное распределение испытуемых с высоким и низким проявлением конфликтности в адекватной и неавдекватной форме самоподачи нам необходимо было узнать диапазон распределения данных по шкалам показателей конфликтности (агрессивности по С. Розенцвейгу). «В» и «СЗ» в адекватной и неадекватной ситуации самоподачи. Для этого мы подсчитали среднее значение и стандартное отклонение по каждой из  шести шкал в адекватной и неадекватной ситуации самоподачи. Затем в ситуациях неадекватной самоподачи мы специально выделили показатели шкал «В» и «ВС», как наиболее нас интересующие, итак: для шкалы «внешне-обвинительных реакций» диапазон составляет 5,24 2,06; для шкалы «самозащитные реакции»  3,67 1,82; «безобвинительные реакции» 3,65 2,03; «разрешающего типа реакции»  1,84 1,41; «препятственно-доминантные» 3,49 1,84.  В ситуациях адекватной самоподачи мы тоже выделили интересующие нас показатели: для шкалы «внешне-обвинительных реакций» диапазон составляет 1,22 1,51; для шкалы «самозащитные реакции»  0,65 0,89; «безобвинительные реакции» 7,73 1,56; «разрешающего типа реакции»  8,02 1,3; «препятственно-доминантных» 0,33 0,71. Границы распределения представлены в таблице  № 13.

Таблица №  13  Данные распределения среднего значения и стандартного отклонение для каждой шкалы в неадекватной и адекватной ситуации самоподачи и их сравнение на достоверность различий между собой критерием Кенделла для (N=51).

Неадекватн. сит.

Адекватн. сит.

Низкий уров.

Высокий уров

Шкалы

Сред.

знач.

Ст.

откл.

Сред.

знач.

Ст.

откл.

Уров.

знач.

Уров.

знач.

препятственно-доминантная

3,49

1,84

0,33

0,71

6,1

0,001

16,7

0,001

внешне-обвинительная

5,24

2,06

1,22

1,51

9,4

0,001**

16,7

0,001**

самозащитная

3,67

1,82

0,65

0,89

8,8

0,001**

13,8

0,001**

безобвинительная

3,65

2,03

7,73

1,56

-16,8

0,001

-7,9

0,001

разрешающего типа

1,84

1,41

8,02

1,3

-19,5

0,001

-16,8

0,001

* - уровень значимости 0,05; ** - уровень значимости 0,01.

Границы по шкале самообвинительных реакций в нашей выборке не указаны, так как у испытуемых отсутствовали показатели по данной шкале.

Затем, определив границы нормы низких и высоких показателей по всем шкалам, и проверив их различие на статистическую значимость критерием Стьюдента, мы выяснили, что между высокими уровнями реакции в адекватной ситуации самоподачи и высокими уровнями реакции в адекватной ситуации самоподачи в каждом типе реакций существуют различия высокого уровня значимости (Р=0,001), тоже самое наблюдается и при сравнении низких уровней  типов реакций, данные приводятся в таблице №13.  

После этого мы определили количественный состав группы испытуемых с низкими и высокими показателями реакций конфликтности («В» и «СЗ») в адекватной и неадекватной ситуации самоподачи и перевели их количественные результаты в проценты, получив следующее внутригрупповое распределение испытуемых с высоким и низким уровнем конфликтных реакций («В», «СЗ»).

В неадекватной ситуации самоподачи:

испытуемые с низким уровнем самозащитных реакций – 47%, с высоким уровнем «СЗ» – 33%;

испытуемые с низким уровнем внешнеобвинительных – 37%, с высоким уровнем «В» – 51%;

испытуемые с низким уровнем препятственно-доминантных реакций – 47%, с высоким уровнем «ПД» – 33%;

испытуемые с низким уровнем реакций разрешающего типа– 19%, с высоким уровнем «РТ» – 29%;

испытуемые с низким уровнем безобвинительных реакций – 39%, с высоким уровнем «Б» – 33%;

Внутригрупповое распределение испытуемых с высоким и низким уровнем конфликтных реакций («В», «СЗ») в адекватной ситуации самоподачи:

самозащитные реакции низкого уровня конфликтности – 55%, высокого уровня конфликтности – 33%;

внешнеобвинительные реакции низкого уровня конфликтности – 33%, высокого уровня конфликтности – 24%;

испытуемые с низким уровнем препятственно-доминантных реакций –78%, с высоким уровнем «ПД» – 9%

испытуемые с низким уровнем реакций разрешающего типа– 25%, с высоким уровнем «РТ» –43%;

испытуемые с низким уровнем безобвинительных реакций –14%, с высоким уровнем «Б» – 33%;

Анализ показал, что процентное распределение испытуемых с высоким уровнем внешнеобвинительными реакциями в неадекватной ситуации самоподачи (51%), что в 2 раза выше, чем в адекватной ситуации - (24%); значимого отличия по самозащитным реакциям не наблюдается, в адекватной и неадекватной ситуации - (33%).

ВЫВОДЫ  ПО  ВТОРОЙ ГЛАВЕ

  1.  Методологическая база данного исследования сложилась из: идей межличностной перцепции и понимания человеком человека (А.А.Бодалев, В.Н.Панферов и др.); психологии невербального поведения об интерпретационной природе экспрессии человека (В.А.Лабунская), теории управления впечатлением о самопрезентации как факторе его формирования (И.Гофман); визуальной психосемиотике общения (Е.А. Петрова); теории конфликта (Петровская Л.А., Анцупов А.Я., Шипилов А.И., Гришина Н.В.).
  2.  Объект исследования – личностные особенности визуальной самоподачи. Предмет исследования - индивидуально-психологические характеристики конфликтных людей с различными особенностями визуальной самоподачи образа «Я» в общении. Цель исследования – изучить влияние визуальной самоподачи на конфликтность личности. Гипотеза исследования –  мы предполагаем, что индивидуально – психологическая характеристика человека, проявляясь на невербальном уровне, и предъявляясь в неадекватной статусно-ролевым ожиданиям самоподачи образа «Я» в общении, выступает фактором провоцирующим межличностную конфликтность.
  3.   Разработанная нами методика «Неадекватная самоподача и конфликтность» отвечает задачам исследования влияния визуальной самоподачи на конфликтность, о чем свидетельствуют высокие показатели внешней валидности, внутренней согласованности и ретестовой надежности.
  4.  Апробация методики «Неадекватная самоподача и конфликтность», проведенная на выборке студентов (N=51) показала, что испытуемые различаются по уровню конфликтности в адекватной и неадекватной ситуации самоподачи, так процентное распределение испытуемых с высоким уровнем внешнеобвинительными реакциями в неадекватной ситуации самоподачи составляет (51%), что в 2 раза выше, чем в адекватной ситуации - (24%).

5. В одной из гипотез нашего исследования было высказано  предположение, что индивидуально-психологические характеристики человека проявляясь на невербальном уровне и предъявляясь в неадекватной статусно-ролевым ожиданиям самоподачи образа «Я» в общении, выступают фактором провоцирующим межличностную конфликтность. Проведенное нами исследование подтвердило наше предположение.

6.  Сравнительный анализ данных показал, что в неадекватной ситуации самоподачи образа «Я» партнера по общению, преобладающими в процентном распределении являются внешнеобвинительные  «В» -29,1%, и самозащитные  «СЗ» -20,4% типы реакций, безобвинительные «Б» –20,3%,  препятственно-доминантные «ПД» -19,4%, разрешающего типа «РТ» – 10,2%. Самый низкий процент у самообвинительных реакций «С» – 0,7%, это может служить признаком неадекватной самооценки у испытуемых, «верой в собственную непогрешимость». По мнению Н.В.Тарабриной, сочетание высоких показателей «внешнеобвинительных» и «самозащитных» реакций означает явное доминирование негативных тенденций в отношениях к людям (из описания модификации методики С.Розенцвейга, разработанной в институте им. В.М.Бехтерева (Л., 1984г.).

7. В адекватной ситуации самоподачи образа «Я» партнера по общению, преобладают реакции разрешающего типа «РТ» – 44,6%,  безобвинительные «Б» – 42,9%, внешне обвинительные «В» – 6,8%, самозащитные «СЗ» – 3,6%, препятственно-доминантные «ПД» – 1,9%  и самообвинительные «С» – 0,3%.

Данные нашего исследования показывают, что неадекватная визуальная самоподача образа «Я» может являться фактором провоцирующим конфликтность.

8.Так же мы выяснили, что в ситуации неадекватной и адекватной самоподачи самой информативной визуальной знаковой системой является – кинесика. Именно она в ситуации неадекватной самоподачи несет в себе наибольший процент сигналов провоцирующих развитие конфликта. Визуальная система социального оформления в ситуации неадекватной самоподачи тоже может провоцировать конфликтные реакции субъектов общения, но она по содержанию конфликтной информации находится на втором месте после кинесики.

Самой нейтральной по отношению к провоцированию агрессивных реакций в ситуации конфликта оказалась визуальная система габитуса.

ГЛАВА 3.

КОНФЛИКТНОСТЬ ЛИЦ С РАЗЛИЧНЫМИ ОСОБЕННОСТЯМИ ВИЗУАЛЬНОЙ САМОПОДАЧИ ОБРАЗА «Я» В ОБЩЕНИИ

3.1  Методы и процедуры исследования.

«На сегодняшний день в психологии пока не разработан опросник, или тест, специально предназначенный для определения межличностной конфликтности человека»   («Конфликтология», А.Я.Анцупов, А.И.Шипилов, 1999г.) Поэтому для установления взаимосвязи визуальной самоподачи с межличностной конфликтность мы использовали нижеследующие методики, позволяющие фиксировать выраженность качеств, свойств и состояний, свидетельствующих о повышенной конфликтности личности: тест К.Томаса «Стратегии поведения в конфликтных ситуациях» (1998); методику С.Розенцвейга “Методика рисуночной фрустрации”, показатели внешнеобвинительных «В» и самозащитных реакций «СЗ», коэффициент групповой адаптивности «GCR» (в обработке Н.В.Тарабриной, 1984); Опросник формально-динамических свойств индивидуальности (ОФДСИ) В.М.Русалова (1997г.) – показатели коммуникативной сферы; “Опросники по изучению конфликтов №1 и№2” , А.Н. Сухова и А.А. Деркача, (1998); методику Е.Б.Фанталовой,1999, «Уровень соотношения «ценности» и «доступности» в различных жизненных сферах»; с некоторые факторы (F, G, H, I, N, C) из «16 – факторного личностного опросника Кеттела»(1999), опросник Ч.Д.Спилберга «Шкала реактивной и личностной тревожности» (1980) и «Личностный опросник Г.Айзенка (РЕN)» (1963) – показатель «нейротизма». Диагностику визуальной самоподачи мы проводили методикими (Е.А.Петровой, Петровой И.И., 2000-01): «Уровни визуальной самоподачи», «Особенности визуальной самоподачи образа «Я» на визуальном уровне», «Стратегия визуальной самоподачи» (все методики апробированы и опубликованы в печати).

Результаты этих методик, полученные на выборке из 51 человека, мы подвергли корреляционному анализу методом Кенделла. Так же мы провели сравнительный анализ показателей, характеризующих визуальную самоподачу испытуемых с разным уровнем конфликтности, для этого нами были использованы следующие методы математической обработки: Т – критерий Стьюдента, угловой критерий Фишера и U – критерий Манна – Уитни.

Описание диагностирующих методик.

В целях диагностики содержания визуальной самоподачи нами был использован  Опросник «Особенности визуальной самоподачи образа «Я» на визуальном уровне» (Е.А.Петровой, И.И.Петрова, 2000). Опросник направлен на изучение преобладающих особенностей визуальной самоподачи образа «Я» в общении. Авторами предложена типология людей с разными особенностями визуальной самоподачей образа «Я» в общении, основанием которой является психосемиотическая концепция визуально-коммуникативной самоподачи образа «Я» (Е.А.Петрова, 2000) и типология видов самоподачи (Н.В.Амяга, 1991, И.С.Дьяченко,1995, И.Ю.Малисова, 1995).

Опросник состоит из трех шкал, заданных основанием данной типологии – шкала визуальной «самопрезентации», шкала «самораскрытие» и шкала «самомаскировки» (по 7 вопросов в каждой шкале).

Уровень внутренней надежности шкал опросника вычислялся по формуле индекса надежности – коэффициента альфа Кронбахта:

  •  для шкалы «самопрезентация» (N=270) он равен 0.69;
  •  для шкалы «самомаскировка» (N=270) он равен 0,57;
  •  для шкалы «самораскрытие» (N=270) он равен 0,53.

Внутренняя согласованность опросника подтверждена высокими показателями общепринятого индекса надежности (альфа Кронбахта). Коэффициент ретестовой надежности шкал вычислялся формулой корреляционного анализа по Спирмену и составил по всем трем шкалам «само презентация», «самораскрытие», «самомаскировка» для  (N=30) - 0,35, р= 0,05. Это подтверждает ретестовую надежность данного опросника. Текущая критериальная валидность определялась экспертной группой психологов из 5 человек (И.И.Петрова, 2000).

С целью определения у испытуемых стратегий визуальной самоподачи образа «Я» (по Р.Баумейстеру, 1982): «ублажающей» и «самомаскирующей» нами была использована  Методика «Стратегия визуальной самоподачи» (Е.А.Петрова, И.И.Петрова, 2000).

Опросник состоит из двух шкал, заданных типологией Р.Баумейстера – шкала «ублажение» и шкала «самоконструирование».  

Уровень внутренней надежности шкал опросника вычислялся по формуле индекса надежности – коэффициента альфа Кронбахта (N=270) и равен 0.69, что говорит о высокой внутренней согласованности и надежности всех вопросов методики, а так же подтверждает то, что все они измеряют один и тот же объект.

Ретестовая надежность вычислялась с помощью коэффициента корреляции Спирмена (N=30) и составила 0,8 при Р<0,01, это подтвердило высокую ретестовую надежность методики.. Текущая критериальная валидность определялась экспертной группой психологов из 5 человек (И.И.Петрова, 2000).

В целях выявления типа визуальной самоподачи образа «Я» нами был использован Опросник «Визуальная самоподача» (ВС) (Е.А.Петровой, 2000). Автором предложена типология людей с разной визуальной самоподачей образа «Я» в общении, основанием которой является психосемиотическая компетентность и уровень развития психосемиотической  рефлексии внешнего облика.

Опросник состоит из двух основных шкал, заданных основанием данной типологии – шкалы психосемиотической компетентности (К) и психосемиотической рефлексии (Р), а так же  подшкал, соответствующих структуре визуальных систем внешнего  облика: габитуса, кинесики и костюма.

Дополнительно опросник (ВС) дает возможность рассчитать меру представленности у испытуемого психосемиотической рефлексии внешнего порядка (Р1) и рефлексии второго порядка (Р2). По М.И.Килошенко, рефлексия первого порядка, предполагает осознание субъектом самого себя как участника взаимодействия, рефлексия второго порядка предполагает осознание субъектом того, как он воспринимается другими. Опросник разработан в нескольких вариантах: а) полный вариант для взрослых испытуемых; б) сокращенный – для юношеского контингента. В нашем исследовании применялся его сокращенный вариант.

По результатам  методики (ВС) выделяются четыре базовых типа людей с разными основаниями визуальной самоподачи образа «Я»:

1 тип – компетентно-рефлексивный (высокие показатели К и высокие показатели Р);

2 тип – рефлексивно-некомпетентный (низкие показатели К и высокие показатели Р);

3 тип – некомпетентно-нерефлексивный (низкие показатели К и низкие показатели Р);

4 тип – компетенетно-нерефлексивный (высокие показатели К и низкие показатели Р).  Полностью содержание методики приводится в приложении №

Для выявления у испытуемых индивидуальных показателей характеристики межличностной конфликтности личности мы применили нижеследующие методики.

Применение методики «Уровень соотношения «ценности» и «доступности» в различных жизненных сферах» (Е.Б.Фанталова,1999), позволило нам распознать наличие внутреннего конфликта у испытуемого. Наличие расхождения между «ценностью» и «доступностью» приводят к внутриличностным противоречиям (неврозам) и, как следствие, к возникновению внутриличностных конфликтов. Испытуемым предлагается список из 12 понятий, каждое из которых, по мнению автора, обозначает одну из общечеловеческих ценностей («здоровье», «интересная работа», «любовь», т.д.). Попарное сравнение и оценка осуществляются сначала по принципу большей значимости, затем – доступности.  « Результаты проведенных исследований показали, что состояние внутреннего конфликта – это, прежде всего, состояние «разрыва» в системе «сознание-бытие», а именно разрыва между потребностью в достижении внутренне значимых ценностных объектов и возможностью такого достижения в реальности» (Е.Б.Фанталова, 1999, с. 4).

Методика “Уровень соотношения «ценности» и «доступности» в различных жизненных сферах» (УСЦД) Е.Б.Фанталова

Инструкция:

Перед вами список из двенадцати понятий, каждое из которых означает одну из общечеловеческих ценностей:

1. Активная, деятельная жизнь;

2. Здоровье (физическое и психическое здоровье);

3. Интересная работа;

4. Красота природы и искусства;

  1.       Любовь (духовная и физическая близость с любимым человеком);

6. Материально-обеспеченная жизнь (отсутствие материальных затруднений);

7. Наличие хороших и верных друзей;

8. Уверенность в себе (свобода от внутренних противоречий, сомнений);

9. Познание (возможность расширения своего образования, кругозора, общей культуры, а также интеллектуальное развитие);

10. Свобода как независимость в поступках и действиях;

11. Счастливая семейная жизнь;

12. Творчество (возможность творческой деятельности).

Вам предстоит сравнить все эти понятия-ценности попарно между собой на специальном бланке. Следует провести два сравнения (по двум разным критериям).

Тест К.Томаса «Стратегии поведения в конфликтных ситуациях» (1998). Предназначен для определения стратегий поведения в конфликтных ситуациях. Опросник адаптирован Н.Гришиной. (Гришиеа Н.В. Закономерности возникновения межличностных производственных конфликтов: Дис.канд,психол. наук. – Л ., 1978. – 207с.) Он позволил нам выявить, в какой степени в репертуаре поведения испытуемых представлены стратегии соперничества, сотрудничества, избегания, компромисса и приспособления. Формулировки, составляющие вопросник, не имеют ситуативного контекста и поэтому дают возможность диагностировать именно личностные тенденции преобладающих стратегий. Оптимальным поведением в конфликте считается такое, когда применяются все стратегии и каждая из них по результатам ответов имеет значение в интервале от 5 до 7 баллов (минимальное значение  - 0, максимальное – 12 баллов). Преобладание одной из стратегий свидетельствует о том, что испытуемый ориентируется преимущественно на эту линию поведения в конфликте.

Для диагностики особенностей поведения испытуемых в ситуациях, связанных с появлением трудностей, препятствующих достижению цели, мы применили модифицированную Н.В.Тарабриной (1984г.) методику С.Розенцвейга «Методика рисуночной фрустрации». Стимульный материал методики состоит из 24 рисунков, на которых изображены лица, находящиеся во фрустрационной ситуации. Изображенные на рисунках ситуации разделяются на две группы:1)ситуации-препятствия или, по терминологии С.Розенцвейга, «эгоблокинговые». Здесь какое-либо препятствие или действующее лицо обескураживает, сбивает с толку, впрямую фрустрирует другое действующее лицо; 2) ситуации обвинения, или «суперэгоблокинговые». В этих ситуациях персонаж обвиняется в чем-либо или его привлекают к ответственности. Оценка полученных ответов, в соответствии с теорией С.Розенцвейга, осуществляется по направлению реакции (агрессии) и ее типу.

По направленности реакции подразделяются на:

а) экстрапунитивные – реакция направлена на живое или неживое окружение, в форме подчеркивания степени фрустрирующей ситуации, в форме осуждения внешней причины фрустрации, или вменяется в обязанность другому лицу разрешить данную ситуацию;

б) интропунитивные – реакция направлена на самого себя с принятием вины или же ответственности за исправление возникшей ситуации, фрустрирующую ситуацию испытуемый воспринимает как благоприятную для себя и поэтому не осуждает;

в) импунитивные – фрустрирующая ситуация рассматривается как малозначащая или неизбежное, как отсутствие чьей-либо вины или как нечто такое, что может быть исправлено само собой, стоит только подождать.

Кроме того, реакции разделяются по типу:

а) препятственно-доминантные – препятствия, вызывающие фрустрацию, всячески акцентируются независимо от того, расцениваются они как благоприятные или как не имеющие серьезного значения;

б) самозащитные – направлены на защиту своего «Я»; проявляется активность в форме порицания кого-либо, отрицания или признания собственной вины, или же отмечается, что ответственность за фрустрацию никому не может быть приписана;

В) необходимо –упорствующие – активность направлена на разрешение проблемы; реакция принимает либо форму требования помощи от других лиц для решения ситуации, либо  принятия на себя обязанности разрешить ситуацию, либо уверен в том, что время и ход событий приведут к ее разрешению.

По мнению Н.В.Тарабриной, сочетание высоких показателей «внешнеобвинительных» и «самозащитных» реакций означает явное доминирование негативных тенденций в отношениях к людям (1984г.)

Помимо количественной и качественной оценок направленности и типа реакции личности во фрустрирующих ситуациях на основе стандартных ответов рассчитывается «показатель групповой комформности» (GCR), позволяющий судить о степени социальной адаптации испытуемого.

Данная методика достаточно структуированна, направлена на определенную область поведения и обладает относительно объективной процедурой оценки. По имеющимся в зарубежной литературе данным, коэффициент ретестовой надежности составляет 0,60 – 0,80. Достаточно высока валидность параметра экстрапунитивности – 0,747. (Л.Ф.Бурлачук, С.М.Морозов, 1989).

«Личностный опросник PEN»  (Ганс и Сибилла Айзенк, 1963). Опросник содержит 101 вопрос и позволяет выявить у испытуемых  тип темперамента личности с помощью двух шкал: «экстраверсия-интроверсия» и «нейротизм–стабильность». Повышенный уровень нейротизма (эмоциональной неустойчивости) способствует конфликтному поведению личности. (А.Я.Анцупов, А.И.Шипилов, 2000).

Так же для выявления людей с разным уровнем конфликтности мы применили «16 – фактороный личностный опросник Кеттелла» № 187. По мнению Синеока В.В., статистически значимы различия у конфликтных и безконфликтных людей наблюдаются по следующим факторам: F – беспечность-озабоченность;G – сила–слабость «супер-эго»; I – суровость–нежность; N – расчетливость-наивность, а также, по мнению Овчаровой Р.В., фактор C – слабость-сила «Я».

Повышенная тревожность, по мнению, ряда исследователей (Н.Гришина, С,Ерина, Т.Полозова, А.Тащева) положительно взаимосвязана с конфликтностью личности. Это происходит потому что, тревожность как эмоциональное состояние определяется присутствующим в данный момент у человека напряжением, беспокойством и нервозностью. Как свойство личности она  выступает индикатором проявления у человека опасения, страха в объективно безопасных ситуациях. Для измерения тревожности у испытуемых мы применили методику Ч.Спилберга «Методика диагностики самооценки», которая выявляет  тревожность, как эмоциональное состояние (шкала реактивной тревожности) и как свойство личности (шкала личностной тревожности). Нами применялся адаптированный вариант опросника (Ю.Ханин,1980). (Ханин Ю.Л. Психология общения в спорте. – М .,1980.)

Также для определения уровня конфликтности испытуемых мы использовали «Опросник по изучению конфликтов №1 и №2» (А.Н.Сухов, А.А.Дергач, 1998).

«Опросник по изучению конфликтности» состоит из двух шкал:

  •  шкалы эмоциональной неустойчивости (диагностируется при высоких баллах);
  •  шкалы конфликтности (склонность к конфликтам диагностируется при высоких баллах).

«Опросник формально-динамических свойств индивидуальности (ОФДСИ) В.М.Русалова» (1997) мы использовали с целью определения психологических особенностий коммуникативной сферы личности испытуемых. Мы выявили у них отдельные формально-динамические свойства коммуникативной сферы: эргичность (тонус) коммуникативной активности (ЭРК); пластичность коммуникативной активности (ПК); скорость коммуникативной активности (СК); эмоциональная коммуникативная активность (ЭК); а также был определен суммарный индекс коммуникативной активности (ИКА), он складывался из суммарных баллов активностных шкал в коммуникативной сфере.

Вся совокупность полученных нами показателей позволила осуществить анализ закономерностей исследуемого нами предмета.

Для анализа использовался целый ряд аналитико-статистических процедур, который включал в себя: первичную статистическую обработку данных, корреляционный анализ, в результате чего были получены следующие виды количественных показателей:

  1.  показатели первичной статистики по каждой исследуемой выборке и группе (среднее значение, стандартное отклонения);
  2.  групповые индексы изучаемых связей (коэффициенты корреляций Спирмена, Кенделла).
  3.  индивидуальные индексы (коэффициенты корреляций Спирмена, Кенделла).
  4.  показатели различий сравниваемых групп по ряду признаков (Т-критерий Стьюдента, критерий Фишера, U-Манна-Уитни).

3.2. Изучение конфликтности у лиц с разным типом визуальной самоподачи образа «Я». (N=37)

Нами обнаружен ряд прямых и обратно значимых корреляционных связей (коэффициент Кендалла) между отдельными показателями методик (Е.А.Петровой, Петровой И.И., 2000-01): «Уровни визуальной самоподачи», «Особенности визуальной самоподачи образа «Я» на визуальном уровне», «Стратегия визуальной самоподачи» и характеристиками конфликтности личности.

Влияние визуальной компетентности на конфликтность личности.

По мнению Петровой Е.А., «визуальная компетентность самоподачи» - это разновидность коммуникативной компетентности человека, прослеживающаяся в интерпретации визуально-семиотических проявлений внешнего облика в общении. Также визуальная компетентность предполагает владение семантикой визуальных знаков внешнего облика не только в коммуникативной плоскости (в плане анализа «знак-общество»), но и в плоскости индикативного анализа («знак-человек»), как индикатора индивидуально-психологических и социальных качеств личности (Петрова Е.А., 2000).

Для общего показателя по шкале «визуальная компетентность» (К)

В группе испытуемых состоящей из 37 человек нами выявлена значимая «прямая» связь ( 0,05 = 0,223) суммарного показателя визуальной компетентности (К) с фактором (N) «прямолинейность-дипломатичность» по «Методике многофакторного исследования личность Р.Кеттелла (№ 187).  Высоким показателям шкалы компетентности соответствуют высокие показатели фактора (N). Люди, с высокой визуальной компетентностью, отличаются проницательностью к окружающим, дипломатичностью “умением срезать углы” и изысканным поведением в обществе.

Выявлена значимая «обратная» связь ( 0,05 = - 0,247) показателя (К) с показателем (ЭК) «эмоциональность коммуникативной сферы» по методике В.М.Русалова.  («Опросник формально-динамических свойств индивидуальности (ОФДСИ)» 1997г.) Низким показателям по шкале визуальной компетентности соответствуют высокие показатели «эмоционально коммуникативной сферы». Людям, плохо владеющим семантикой визуальных знаков внешнего облика, свойственна неуверенность и раздражительность в ситуации общения.

Выявлена значимая «обратная» связь ( 0,05 =  - 0,253) показателей (К) с показателями (ПК) «пластичность коммуникативной сферы» по («ОФДСИ» В.М.Русалова, 1997г). Чем выше показатели шкалы «визуальной компетентности», тем ниже показатели (ПК). Людям, способным сформировать свой собственный внешний облик (имидж), адекватно ситуации общения, свойственно тщательное продумывание своих поступков в процессе социального взаимодействия.

Графическое изображение корреляционных связей визуальной компетентности самоподачи с конфликтностью личности.

Корреляционный анализ показал, что людям, с высокой визуальной компетентностью, свойственны следующие психологические характеристики: проницательность и дипломатичность по отношению к окружающим - “умение срезать углы”; уверенность в себе в ситуации взаимодействия с другими людьми; тщательное продумывание своих поступков в процессе общения. По мнению Петровой Е.А., высокая визуальная компетентность является одной из индивидуально-психологических составляющих успешной самоподачи (Петрова Е.А.,2000).

Сравнительный анализ влияния показателей высокого и низкого уровня компетентности визуальной самоподачи на конфликтность для (N=37).

В целях изучения влияния уровней «компетентности визуальной самоподачи» на проявление конфликтности мы сопоставили между собой данные методики «Уровни визуальной самоподачи» и результаты методик диагностирующих конфликтность. Анализ влияния проводился в несколько этапов. Сначала мы проранжировали шкалы данных методики «Уровни визуальной самоподачи», затем определили в них при помощи средней арифметической величины и стандартного отклонения внутригрупповые границы высокого и низкого уровня компетентности визуальной самоподачи. Затем определили данные выборочных шкал методик диагностирующих конфликтность в соответствии с высоким и низким уровнем визуальной компетентности. В результате мы получили две группы данных: группу низкого уровня компетентности с соответствующими ей показателями конфликтности и группу высокого уровня компетентности с соответствующими ей показателями конфликтности. Для того чтобы проверить значимость различия этих двух групп между собой мы применили метод сравнения средних значений показателей критерием Стьюдента. Результаты анализа приведены в сводной таблице для всех видов визуальной компетентности: в: габитусе (Кг), социального оформления (Ксо), кинесики (Кк), общей компетентности (К) № 1.


Таблица № 1 Сравнение средних показателей конфликтности у лиц с разным уровнем компетентности визуальной самоподачи критерием Стьюдента.

виды компет

уров. компетен.

«СЗ»

«В»

«N»

«G»

Конфл.

«GCR»

средн.

ст.откл

t

t

t

t

t

t

Кг

17,9

3,62

Ксо

20

2,3

3,40**

2,74**

-2,68**

Кк

22

2,5

2,20*

2,16*

2,41*

2,28*

К

60,5

6,43

-2,12*

* -  уровень значимости 5%

** - уровень значимости 1%

При по парном сравнении уровней «компетентности визуальной самоподачи» методом критерия Стьюдента значимые различия были получены по фактору (N) «прямолинейность-дипломатичность». (Методика многофакторного исследования личности Р.Кеттелла (№ 187)  (0,05= - 2,12).(см. таблицу № 1)). После этого мы определили количественный состав испытуемых с высокими, средними, и низкими результатами по шкале конфликтности в минимальном уровне компетентности и в максимальном уровне компетентности визуальной самоподачи, после чего перевели количественные показатели в процентные. Нами было выявлено, что в высоком уровне «компетентности визуальной самоподачи» процентное соотношение показателя фактора (N) составляет: максимальный  уровень –0%, средний –64%, минимальный –36%. Следовательно, в высоком уровне «компетентности визуальной самоподачи» преобладают средние и минимальные процентные показатели фактора (N).  Мы определили, что в низком уровне «компетентности визуальной самоподачи» процентное соотношение показателя фактора (N) составляет: максимальный: уровень –25%, средний –62%, минимальный –13%. Следовательно, в низком уровне «компетентности визуальной самоподачи» преобладают средние и высокие процентные показатели фактора (N). При сравнении процентных показателей минимального уровня фактора (N) выявлено, что процентный показатель минимального уровня фактора (N) в низком уровне «компетентности визуальной самоподачи» выше, чем в высоком уровне «компетентности визуальной самоподачи». Данные анализа представлены в таблице №2. и графике №1.

Таблица №2 Процентное распределение показателя фактора (N) в «компетентности визуальной самоподачи» (К).

Конфликт

Минимум “N”

Среднее “N”

Максимум “N”

"К"-мин

35,7%

64,3%

0,0%

"К"-макс

12,5%

62,5%

25,0%

График№1 а) Процентное распределение показателя фактора (N) в низком уровне «компетентности визуальной самоподачи» (К).

График№1 б) Процентное распределение показателя фактора (N) в высоком уровне «компетентности визуальной самоподачи» (К)

Достоверность полученных различий между уровнями показателя фактора (N) в ситуации высокого и низкого проявления «компетентности визуальной самоподачи», мы проверили, методом углового критерия Фишера ( сравнение 2-х выборок по %-ой доле эффекта). Анализ показал, что высокий уровень значимости различий (Р<0,01) выявлен только между максимальными уровнями показателя фактора (N) -(Fэпр=2,86; Fкр=2,31), в высоком уровне визуальной компетентности (К) максимальный уровень показателя (N) составил – 0 %, а в низком уровне (К) – 25 %. Значимость различий минимального уровня фактора (N) не подтвердилась. Данные анализа показывают, что поведение людей с низким уровнем «компетентности визуальной самоподачи» отличается от поведения людей с высоким уровнем только по показателю максимального уровня (N). Психосемиотическая компетентность или «компетентность визуальной самоподачи» может представлять собой разновидность коммуникативной компетентности (Петрова И.И., 2001.-31с.) Поведение людей, с высокой компетентностью визуальной самоподачи, отличается дипломатичностью, проницательностью, разумным подходом к событиям и окружающим людям. Мы можем предположить что, это происходит потому, что «владение семантикой визуальных знаков внешнего облика» (Петрова И.И., 2001.-31с.) позволяет более точно интерпретировать индивидуально-психологические и социальные качества личности, что и предупреждает проявления конфликтности.

В дальнейшем подобную процедуру анализа мы проводили со всеми сравниваемыми показателями визуальной компетентности.

Для частных показателей по шкале «компетентность»

Для показателя «компетентность в габитусе» (Кг)

Выявлена значимая «обратная» связь (0,01 = -0,283) показателя компетентности в габитусе с показателем GCR «степень социальной адаптации» по С.Розенцвейгу (низкий показатель GCR предполагает повышенную конфликтность по С.Розенцвейгу). Людям с высокой визуальной компетентностью в габитусе свойственна низкая компетентность в общении, конфликтность. Можно предположить, что данная взаимосвязь вызвана чувством самоуверенности, характерного для молодых людей юношеского возраста. Эксперимент проводился на испытуемых.-18 и 19 лет.

Выявлена значимая «прямая» связь ( 0,05 = 0,237) показателя «компетентность в габитусе» (Кг) с показателем конфликтности по методике А.Н. Сухова и А.А.Деркача (1998г.). Высокие показатели по шкале «компетентность в габитусе» получены у людей с высокой конфликтностью. Можно предположить, что у человека способного объективно оценить габитус (телосложение) других людей (т.е. возникает ситуация сравнения), возникает чувство конкуренции или зависти, что и провоцирует недоброжелательное отношение к окружающим.

Графическое изображение корреляционных связей визуальной компетентности самоподачи в габитусе с конфликтностью личности.

В результате проведенного нами анализа, мы можем утверждать, что людям  с высокой визуальной компетентностью в габитусе  свойственна повышенная конфликтность и низкая компетентность в общении.

Для показателя «компетентности в социальном оформлении» (Ксо)

Выявлена значимая «прямая» связь (0,05 = 0,268 )показателя (Ксо) «компетентность в костюме» с показателем экстрапунитивных (внешнеобвинительных )реакций по С.Розенцвейгу .Люди с высокой визуальной компетентностью в вопросах социального оформления внешности отличаются высокой требовательностью к окружающим.  

Выявлена значимая «обратная» связь ( 0,05 = - 0,253) показателя (Ксо) с показателем интропунитивных (самообвинительных) реакций по С.Розенцвейгу. Высоким показателям по шкале «компетентности социального оформления» соответствуют низкие по шкале «самообвинительных» реакций. Высокая компетентность, в семиотической системе «костюма», позволяет человеку управлять впечатлением, которое оказывает его внешний вид на окружающих, что способствует формированию у него чувства самоуверенности и независимости, не всегда адекватной самооценки (Елисеев О.П., 1994).

Выявлена значимая «обратная» связь ( 0,05 = -0,224 ) показателя (Ксо) с показателем ситуативной тревожности по «Опроснику Ч.Д.Спилберга». Чем выше показатели «визуальной компетентности социального оформления», тем ниже показатели ситуативной тревожности. Люди, способные предвидеть впечатление, которое произведет их внешний вид на окружающих, не испытывают чувство тревоги в процессе общения.

Выявлена значимая «прямая» связь ( 0,05 = 0,272) показателя (Ксо) с фактором (N) «прямолинейность-дипломатичность» по «Методике многофакторного исследования личность Р.Кеттелла (№ 187)» Высоким показателям  по шкале (Ксо) соответствуют высокие показатели фактора (N)-«дипломатичность». Люди, высоко компетентные в элементах социального оформления внешности (головной убор, прическа, одежда) отличаются проницательностью, изысканностью, умением вести себя в обществе и сдерживать свои эмоции (Д.Я.Райгородский, 1999).

Выявлена значимая «прямая» связь ( 0,05 = 0,226) показателя (Ксо) с фактором (I ) «харриия-премсия» (суровость-нежность) по «Методике многофакторного исследования личность Р.Кеттелла (№ 187)» Высокие показатели по шкале (Ксо) соответствуют высоким показателям «харрии» (суровости). Людям, высоко компетентным в вопросах имиджа, свойственна реалистичность, практичность, самоуверенность, а также умение действовать практично и логично (Д.Я.Райгородский,1999).

Выявлена значимая «обратная» связь ( 0,05 = - 0,253) показателя (Ксо) с показателем (ЭК) «эмоциональность коммуникативной сферы» по методике В.М.Русалова. («Опросник формально-динамических свойств индивидуальности  (ОФДСИ)» 1997г.) Людям, с высокими показателями по шкале «компетентность в социальном оформлении внешности», свойственно: низкая чувствительность к неудачам в общении и уверенность в себе, в процессе взаимодействия с другими людьми.

Графическое изображение корреляционных связей визуальной компетентности социального оформления с конфликтностью личности.

Результаты корреляционного анализа позволяют нам утверждать, что людям с высокими показателями в «компетентности социального оформления» свойственно: высокая требовательность к окружающим; самоуверенность и независимость; спокойствие в ситуации взаимодействия с другими людьми; проницательность и изысканность в общении, умение вести себя в обществе, умение сдерживать свои эмоции; реалистичность и практичность, а также умение действовать логично; низкая чувствительность к неудачам в ситуации общения.

Сравнительный анализ влияния показателей низкого и высокого уровня «компетентности в социальном оформлении» (Ксо) на конфликтность.

При по парном сравнении уровней «компетентности социального оформления» методом критерия Стьюдента значимые различия были получены по показателю самозащитного типа реакции «СЗ» (методика С.Розенцвейга) (0,01= 3,40).(см. таблицу № 1). Было выявлено, что в низком уровне «компетентности социального оформления» процентное соотношение показателя типа реакции «СЗ» составляет: максимальный  уровень – 43%, средний – 38 %, минимальный – 19%. Следовательно, в низком уровне «компетентности социального оформления» преобладает максимальный уровень процентного показателя «СЗ». Так же было выявлено, что в высоком уровне «компетентности социального оформления» процентное соотношение показателя «СЗ» составляет: максимальный  уровень – 7%, средний – 53 %, минимальный – 40%. Следовательно, в высоком уровне «компетентности социального оформления» преобладает средний и минимальный уровень процентного показателя «СЗ». При сравнении процентных показателей минимального уровня показателя «СЗ» выявлено, что этот показатель выше в высоком уровне «компетентности социального оформления», в низком уровне «компетентности социального оформления» он меньше. При сравнении процентных показателей максимального уровня показателя «СЗ» выявлено, что процентный показатель максимального уровня показателя «СЗ» в низком уровне «компетентности социального оформления» выше, чем в высоком уровне «компетентности социального оформления».  Данные анализа представлены в таблице №3. и графике №2.

Таблица №3 Процентное распределение показателя «самозащитных» реакций (СЗ) в «компетентности социального оформления» (Ксо). 5

Конфликт

Минимум «СЗ»

Среднее «СЗ»

Максимум «СЗ»

"Ксо"-мин

18,8%

37,5%

43,8%