31368

ФИЛОСОФИЯ БЕЗОПАСНОСТИ

Диссертация

Логика и философия

ПОЛИКАРПОВ ФИЛОСОФИЯ БЕЗОПАСНОСТИ эссе Ответственный редактор д. Философия безопасности. В эссе рассматривается одна из практически не разработанных проблем современного философского и научного знания – философские основы безопасности жизнедеятельности человека и социума. Автор на основе богатого материала анализирует различные виды опасности и безопасности военную экономическую социальную психологическую информационную и др.

Русский

2013-08-29

414 KB

65 чел.

АКАДЕМИЯ ГУМАНИТАРНЫХ НАУК РОССИИ

ИНСТИТУТ ПЕРЕПОДГОТОВКИ И ПОВЫШЕНИЯ КВАЛИФИКАЦИИ ПРЕПОДАВАТЕЛЕЙ ГУМАНИТАРНЫХ И СОЦИАЛЬНЫХ НАУК ПРИ РОСТОВСКОМ ГОСУДАРСТВЕННОМ УНИВЕРСИТЕТЕ

ТАГАНРОГСКИЙ ГОСУДАРСТЕННЫЙ РАДИОТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ

В.С. ПОЛИКАРПОВ

ФИЛОСОФИЯ БЕЗОПАСНОСТИ

(эссе)

Ответственный редактор

д.ф.н., профессор Ю.Г. Волков

СПб. – Ростов-на-Дону – Таганрог

2001

ББК

П 49

Рецензенты: Ученый совет ИППК при РГУ под председательством

доктора философских наук, профессора Ю.Г. Волков

доктор философских наук, профессор В.Е. Давидович

доктор технических наук, профессор О.Б. Макаревич

ISBN 5-8327-0088-0

Поликарпов В.С. Философия безопасности. СПб. – Ростов-на-Дону – Таганрог: Изд-во ТРТУ. 2001.

В эссе рассматривается одна из практически не разработанных проблем современного философского и научного знания – философские основы безопасности жизнедеятельности человека и социума. Автор на основе богатого материала анализирует различные виды опасности и безопасности  - военную, экономическую, социальную, психологическую, информационную и др. – и предлагает философскую конструкцию интегральной безопасности, в основе которой лежит триада таких фундаментальных институтов жизнедеятельности индивида и общества, как нравственность, собственность и власть, пронизанных деятельностью с ее информационными потоками.

Книга рассчитана на научных работников, специалистов по безопасности, преподавателей, аспирантов и студентов вузов и всех интересующихся проблемами безопасности.

Д-01(03)-2001

ISBN 5-8327-0088-0      ©  В.С. Поликарпов


ВВЕДЕНИЕ

На рубеже II и III тысячелетия человечество вступило в полосу кардинальных трансформаций, которые сопровождаются целым рядом значительных угроз и опасностей для него. Прежде всего следует обратить внимание на весьма опасную тенденцию для существования земной цивилизации – резкое возрастание количества природных катастроф в мире, в первую очередь тропических штормов, наводнений, землетрясений и засух, вместе с тем следует принимать во внимание и возможность катастроф космического характера. В мире практически нет ни одного региона, который не испытал бы крупнейших природных бедствий, принесших максимальные экономические ущербы, не говоря уже о человеческих жертвах1. Одни из этих природных катастроф не зависят от человечества, они относятся к природной сфере, другие обусловлены глобальными процессами, происходящими в социальной и техногенной сферах.

Наряду с природными катастрофами современный период развития человечества характеризуется целым набором катаклизмов, угроз и опасностей, носящих социальный характер и имеющих качественно иную природу. Эти угрозы и опасности присущи как глобальному, так и региональному и локальному уровням, а именно: проблема новой бедности, угроза демографического взрыва, экологические опасности, агрессивный этнонационализм и сепаратизм, ведущие в ряде случаев к развязыванию вооруженных конфликтов, распространение ядерного оружия и пр.2 Одной из фундаментальных угроз существованию человечества является формирование постэкономической цивилизации, происходящей в условиях столкновения индивидов в качестве носителей экономических, материальных и неэкономических, постматериальных ценностей и мотиваций. Возникло в масштабах общества как целого противостояние прошлого и будущего, что влечет за собой социальный конфликт, порождающий отчужденность индивидов друг от друга. «Происходящее на уровне всей цивилизации, оно (столкновение между прошлым и будущим – В.П.) становится сегодня главной угрозой самому ее существованию»3. Иными словами, источником целого ряда угроз и опасностей для социума и индивида является сам человеческая природа, представляющая собою единство и взаимодействие порядка и хаоса.

Возрастание этих двух классов угроз и опасностей для существования человечества и человека как ипостасей человека вообще требует своего философского осмысления. В современной научной и философской литературе просматривается тенденция, которая характеризуется стремлением осмыслить различного рода угрозы и опасности, ожидающие нас в XXI столетии. Отечественные исследователи Г.В. Бро и Н.М. Пожитной в своих статьях обращают внимание на необходимость построения теории земной безопасности, вычленяя при этом философско-социологический аспект. Согласно им, категории «безопасность» и «опасность» относятся «к разделу философской аксиологии как учения о ценностях и оценках явлений мира с позиций их действительного или мнимого (когда он заблуждается) значения в его жизни (речь идет о человеке – В.П.)4». Именно эти категории «безопасности» и «опасности» необходимы в качестве исходных понятий общей теории безопасности человека в окружающем его мире.

Философский аспект проблемы безопасности земной цивилизации усматривается в следующих моментах: 1) мировоззренческое осознание опасности социально-экологической катастрофы земной цивилизации, когда рассматривается стратегия ноосферного мышления, 2) чрезвычайная ситуация, сложившаяся в развитии земной цивилизации на рубеже двух тысячелетий и придающая ей уникальный характер, 3) общенаучный анализ катастроф посредством привлечения категориального аппарата философии и науки и использования синергетического подхода к решению проблем безопасности, 4) необходимость восстановления социального иммунитета человечества, 5) поиск адекватных положению вещей решений целого спектра надвигающихся катастроф5. Однако проблема философских основ безопасности человечества и человека гораздо шире, так как она наряду с аксиологическим аспектом имеет онтологическую сторону. Последняя коренится в фундаментальной проблеме выживания как самого человечества, так и живой природы нашей планеты.

Заслуживает внимания намечаемые контуры нового научного  направления – философии экологической безопасности, интегрирующего достижения различных областей современного научного знания6. Здесь на основе системно-синергетических представления проведено исследование принципиально новой в истории цивилизации проблема глобальной экологической безопасности. Следует отметить, что эта философия экологической безопасности используется в новейших исследованиях, посвященных общим принципам и российскому аспекту экологической безопасности7. Следует иметь в виду то немаловажное обстоятельство, согласно которому философия экологической безопасности соприкасается весьма тесно с философией устойчивого развития общества. В предложенной недавно новой парадигме развития России значительное место отводится различным видам безопасности (экономической, экологической и др.), что предполагает философию биосферного взаимодействия общества и природы и экологизации наук8. Иными словами, философия экологической безопасности неразрывно связана с комплексной безопасностью и входит в качестве существенного компонента философии устойчивого развития общества.

Именно философия экологической безопасности подходит в качестве одного из краеугольных камней методологической основы для построения общенаучной теории безопасности и осуществления сдвига в сторону экологически безопасной, устойчивой экономики в новом веке. Ведь данный сдвиг по своим глубинным последствиям сравним с промышленной революцией, которая дала начало индустриальной цивилизации и привела к нынешней экологической дилемме9. Однако принципиальное решение глобальной экологической проблемы с необходимостью требует принципов философии безопасности, так как оно немыслимо без привлечения методов генной инженерии для решения целого спектра проблем надвигающейся глобальной экологической катастрофы, а также без решения фундаментальной проблемы преобразования современного общества потребления в качественно иной социум.

Философия безопасности, включающая в себя аксиологический и онтологический аспекты, нужна также и потому, что сейчас в социокультурном измерении наблюдается глобальный кризис истории, обусловленный коллапсом западной цивилизации, в основе которой лежит капитализм, частично перешагнувший рамки капиталистической западной общественной формации10. В настоящее время наряду с кризисом социализма наблюдается кризис не столько самого капитализма, сколько западной цивилизации, вызванной к жизни специфическим преобразованием порожденного ею капиталистического способа производства. Отечественный исследователь К.М. Кантор подчеркивает, что «особенность современного кризиса капитализма (а об этом надобно знать России) состоит в том, что капитализм вызвал небывалый до того кризис западной цивилизации, ее духовно-личностного ценностного устоя, а, стало быть, и кризис самой истории, ибо история – это движение не к сверхизобильному материальному благополучию, а к духовно-творчески-альтруистически-деятельной свободе каждого и к материальному достатку лишь в тех пределах, которые необходимы для свободы»11. Ведь приоритет потребительских ценностей, гедонизм и другие соблазны Запада апеллируют к низменной стороне природы человека, разрушают нравственные основы функционирования общества. Сложившаяся ситуация в современном мире такова, что именно нравственность выступает стратегическим ресурсом выживания человечества, и поэтому на повестке дня стоит весьма непростая проблема безопасности человеческой нравственности.

В связи с этим представляют интерес безопасность социума как философско-методологическая проблема, когда исследуются природа безопасности социума и условия формирования комплексной теории безопасности социальной макросистемы12. Поскольку сейчас происходит становление информационного, электронно-цифрового, или «сетевого» общества («E-society»), постольку весьма актуальным становится проблема информационной безопасности. В связи с этим глобальным процессом возникает ряд дилемм: абсолютная свобода либо тотальный контроль, хаос или строгий порядок в сетевой политике и др., а также на первый план выходит значимость информационных войн в современном мире13. Особую опасность для социума представляет использование новейших информационных технологий, поэтому исследователи обращают внимание на место искусственного разума в системе информационной безопасности, на перспективность космических систем связи как элемента генетического оружия, на проблемы психотронного оружия и психотронной войны14.  

Не менее существенным является исследование новых источников угроз и опасностей, которые связаны со стремительным научно-техническим прогрессом. Начало XXI столетия характеризуется нарастанием процессов информатизации и глобализации, формирования основанной на знаниях экономики и развития биологических, генетических, телекоммуникационных и иных технологий, что связано с инновационной деятельностью человека15. Возрастание потенциала знания, генерируемого наукой и осваиваемого человеком, ведет к хрупкости общества, к его неустойчивости. В результате адекватной действительности становится новая технология массового познания и творчества, которая представляет собою особый механизм организации массового гносеологического процесса в самых сложных междисциплинарных предметных областях, получивших название «инновационной войны»16. С инновационной деятельностью связана безопасность экономических и правовых аспектов использования интеллектуальной собственности как предприятий, так и физических лиц17.

В общем плане решение целого ряда проблем безопасности предполагает применение методологии систем, в том числе безопасности систем различного рода18. Одной из таких систем является психический мир личности, который сейчас находится под колоссальным прессом электронных масс-медиа. Не случайно, в научной литературе особое внимание обращается на «промывание мозгов», когда на психику индивида воздействуют путем нейролингвистического программирования, средствами трансактного анализа и гештальт-терапии19. Поэтому заслуживают внимания новые эффективные интегральные технологии обеспечения безопасности личности, объекта и информации, а также управление социумом и поведением человека20. О спектре угроз и опасностей, доминирующих в жизни современного человека, очень хорошо сказано в предисловии к книге А. Азимова «Выбор катастроф»: «Современный человек боится собственного бессознательного, невозможности исчерпывающего контроля внутренних своих начал. Он боится, что создаст существо, которое уничтожит его самого (мутант, робот, суперкомпьютер). Он боится, что существует скрытая ложа космополитов, которая правит экономической и политической жизнью, придумав ради оболванивания народных масс Интернет и СМИ. Он очень опасается зловредности пришельцев, исповедующих абсолютно другие ценности, чем человечество. Он не доверяет рациональным статистическим расчетам ученых и предполагает, что землю в ближайшем будущем ожидает столкновение с кометой. Иногда он начинает подозревать, что мироздание – мираж, причем мираж, созданный не магическими способностями некоего злого начала, а компьютерной техникой. Наконец, он решает, что, вероятно, уже не существует, что на самом деле он – один из случайных, исчезающих образов, возникающих в бесконечной дреме бога Вишну, отдыхающего на спине доисторического змея»21.

Актуализация философского осмысления проблем опасности и безопасности обусловлено в целом происходящим сейчас на перевале второго и третьего тысячелетий цивилизационным сдвигом от одного типа цивилизации (буржуазной, чувственной цивилизации) к новому типу цивилизации (ориентированной на духовность, на идеи), который сопровождается усложнением социальных структур, ростом неопределенности и непредсказуемости будущего человечества. Современное общество вошло в зону так называемых «мегарисков», исследователи (У. Бек, Э. Гидденс, Н. Луман и др.) квалифицируют его как «общество риска»22. Поэтому не случайно в современную гуманитарную и социальную мысль вошла неразрывно связанная с категорией «риска» такая новая категория, как «безопасность». С окончанием «холодной войны» исчез биполярный мир, выстроенный на равновесии супердержав СССР и США, что привело к возникновению совершенно иных видов угроз безопасности. Теперь ученые и политики обсуждают вопросы политической, социальной, экономической, военной, информационной, концептуальной, психологической, культурной и пр. безопасности23, которые следует решать, исходя из нелинейной природы мироцелостности. Весь этот круг вопросов имеет непосредственное отношение к проблеме национальной безопасности России, ее общества, государства и личности. Сама концепция национальной безопасности нашего отечества должна принимать во внимание спектр новых угроз, вызовов современности, выступающих в форме новых видов оружия и технологии войн.

Согласно оценкам специалистов, XXI столетие будет насыщено различного рода войнами, ибо во второй половине нашего века оказалась пропущена третья мировая война из-за происходившей около полувека холодной войны между США и СССР. По неофициальным прогнозам вероятность возникновения третьей мировой войны составляет 30 процентов. «В эволюции глобальной системы армий, - подчеркивает отечественный военный специалист В. Серебрянников, - преобладают опасные явления. Боевая мощь армий развитых государств, прежде всего великих держав (даже без учета ядерного оружия), многократно превышая оборонительные потребности (кроме России), продолжает стремительно расти… Происходит быстрое подтягивание по технической оснащенности до уровня передовых армий вооруженных сил более ста развивающихся государств»24. Неудивительно, что целый ряд стран, в первую очередь США, готовится к возможным войнам в наступающем столетии. Известно, что одной из самых секретных организаций в мире является Управление перспективного планирования научно-исследовательских работ министерства обороны США, в чьих лабораториях и конструкторских бюро создается оружие будущего. Вполне понятно, подобные структуры есть и в военных ведомствах других стран. Их разработка, само собой разумеется, представляет государственную тайну, однако ни одна тайна не может долго залеживаться за тяжелыми дверьми и стальными сейфами - кое-какие сведения, хотя и отрывочные, хотя и затушеванные, все равно просачиваются в открытую печать и другие средства массовой информации. Если их привести в систему и использовать имеющиеся знания в области естественных, социальных и гуманитарных научных дисциплин, то можно воссоздать цельную картину, относящуюся к созданию новых видов изощренных видов оружия и технологии войн. Не следует упускать из виду и такой ценный источник информации, как научная фантастика, в которой зачастую описываются новые виды оружия и технологии войн (нелишне заметить, что здесь во многих случаях авторами являются кадровые разведчики, ученые и инженеры развитых в научном и технологическом плане стран).

Следует иметь в виду то немаловажное обстоятельство, что, хотя человечество вступило уже в такую стадию цивилизации, когда в грядущем столетии оно сможет все свои проблемы решать за столом переговоров на компромиссной основе, существует большая вероятность жесточайших войн на нашей планете. Вся минувшая история человечества дает основания для такого пессимистического предположения. Историки подсчитали, что за последние пять с половиной тысячелетий на Земле произошло около 15 тысяч войн, в которых погибли более трех с половиной миллиардов человек, что за всю свою историю человечество прожило всего 292 года без вооруженных конфликтов. И нет оснований надеяться, что произойдет поворот к лучшему, так как пока существуют армии и военно-промышленные комплексы, угроза войны будет висеть над всеми народами. Иными словами, на протяжении нескольких тысячелетий человечество бросается под колесницу Джаггернаута25, чьи колеса в виде мировых, локальных и гражданских войн, революций, восстаний, мятежей и репрессий катились и катятся по всему земному шару. И если раньше по многим странам катилось, в основном, колесо войн и вооруженных конфликтов, когда применяется холодное и горячее оружие, то теперь, в на переломе XX и XXI веков колесница Джаггернаута использует колеса экономической, концептуальной, информационной, психологической и другого рода войн, которые применяют соответствующие виды оружия и технологии.

Российский военный философ В.И. Гамов в своем диссертационном исследовании аргументировано показал, что на переломе тысячелетий оружие стало одной из глобальных проблем человечества, требующая своего адекватного разрешения, что оружие в его холодной и горячей формах сопровождало всю известную нам историю человеческого общества, что оно вплетено в деятельность человека. Ведь оружие является неотъемлемым компонентом человеческого бытия, оно органически вписано в контекст культуры самых различных народов нашей планеты, причем «именно с оружием связаны самые насыщенные по своему содержанию страницы истории человеческого рода»26. Особенно ярко связь оружия с природой человека проявилась в наш самый жестокий и кровопролитный XX век, когда погибли десятки миллионов человек и были разрушены колоссальные материальные ценности общества, не говоря уже о нравственной деградации человека. Вполне естественно, что следует дать определение самого понятия оружие, для чего обратимся к авторитетным энциклопедическим словарям. В отечественном военном энциклопедическом словаре под оружием понимаются «устройства и средства, предназначенные для поражения противника в вооруженной борьбе»27. В знаменитом дореволюционном энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона дана следующая дефиниция: «оружием называются орудия, изготовленные человеком для борьбы со своими врагами, людьми или зверьми»28. Можно дать следующее определение оружия - это орудия и средства, созданные человеком и предназначенные для борьбы с его противником. И история, и современность убедительно свидетельствуют о том, что оружие еще не скоро покинет арену человеческого существования.

Более того, в средствах массовой информации приводятся факты, свидетельствующие о том, что в секретных лабораториях продолжаются эксперименты по разработке новых видов смертоносных видов оружия, что идет интенсивная проработка новых технологий войны. В своей статье «Как нас будут убивать в XXI веке» научный обозреватель «Российской газеты» А. Валентинов перечисляет такие новые виды оружия, как солнечное, генетическое (этническое), лазерное, геофизическое и др.29. Так, отмечается возможность использования солнца в качестве смертельного оружия массового уничтожения. Необходимо отметить, что данная идея отнюдь не является новой. Согласно легенде еще в третьем веке до нашей эры, когда римский флот осадил Сиракузы, знаменитый ученый Архимед собрал на пристани всех женщин города с карманными зеркальцами. По его команде все направили солнечные зайчики на ближайший корабль и тот вспыхнул, в результате чего от всего флота остались одни головешки. В XYIII столетии эту красивую легенду попытался проверить французский ученый Бюффон, который провел публичный опыт: на расстоянии 100 метров он успешно поджигал зеркалами деревянные предметы. Однако подтверждение легенды произошло в решающем эксперименте группы греческих ученых под руководством И. Саккаса, проведенном в 1973 году. На берегу были расставлены 70 человек с полированными медными щитами размерами метр на полтора. Недалеко от берега стоял на якоре макет римской галеры, который при направленных на нее солнечных зайчиков от этих щитов вспыхнул мгновенно.

Данный эксперимент послужил основой для описания использования солнечного оружия в фантастическом романе Э.Э. Смита «Галактический патруль». Оно было применено против вторгшихся в Солнечную систему семи грозных ударных планет вражеской цивилизации: «И вдруг сияние Солнца померкло, а потом светило и вовсе пропало. Обжигающий сетчатку пламенный цветок распустился в черном пространстве, и все военные корабли поблизости заполыхали крошечными искрами. Рукотворное солнце взрывалось светом и тускнело, снова наливалось жаром и опять гасло. И в его лучах планеты стали таять как воск, съеживаться на глазах»30. Космический характер солнечного оружия устраняет его крупный недостаток: в пасмурную погоду оно не действует. В прошлом году газеты писали о впечатляющем эксперименте - российский спутник развернул на орбите зеркальную пленку, зайчик от которой пробежал по ночной стороне планеты (понятно, это был мирный эксперимент). Технический прогресс уже позволяет собрать в космосе, на высоте 40 тысяч километров, зеркальный комплекс. Если зеркала расположить неподвижно над одним местом и посылать лучи в специальные приемные установки, то они смогут напоить тепловой энергией целые города. Но ведь и как оружие это можно использовать. Расчеты показали, что температура в центре сфокусированного теплового потока может достигнуть несколько тысяч градусов. Никакие тучи такой луч не удержат и он способен сжечь все на Земле - и людей, и строения. Достаточно десятка таких спутников, чтобы превратить в выжженную пустыню целый континент. Все это можно осуществить уже сейчас, так как уровень развития техники позволяет это сделать, однако цивилизованным победителям ни к чему бесплодная выгоревшая земля. Им лучше иметь цветущую территорию и работающую на ней рабочую силу, поэтому сейчас уже имеются так называемые «несмертельные» виды оружия - консциентальное (оружие, воздействующее на психику человека), информационное, экономическое и другое «гуманное» оружие, различного рода психотехнологии и пр.

Понятно, что прямое отношение к безопасности человека и общества имеют опасности глобального и регионального характера, к которым относятся, например, опасность ядерной войны, появление таких новых видов оружия и технологии войн, как историческое, психосоциальные, информационные, психотронное, экономическое, культурно-смысловое, демографическое, концептуальное, геофизическое, этническое, и пр. Необходимо отметить, что немалую угрозу безопасности человека и обществу несут новые виды оружия массового поражения. Кроме химического, биологического, ядерного, нейтронного и высокоточного оружия, современный научно-технический прогресс делает возможным создание и производство новых видов оружия массового поражения, основанных на качественно новых принципах действия. Такими видами оружия массового поражения могут стать: оружие, поражающее ионизирующими излучениями, инфразвуковое, радиочастотное, генетическое, оружие на топливно-воздушных смесях и другие31. Эти и другие принципиально новые виды оружия и технологии войны, порожденных нашим беспокойным и страшным столетием может весьма эффективно использовать современный терроризм, чьи организации вполне способны образовать мировой террористический Интернационал. На это указывают события 11 сентября 2001 года, когда в результате беспрецедентных террористических актов были разрушены башни Всемирного торгового центра в Нью-Йорке и часть Пентагона в Вашингтоне. Последствиями  этих террористических актов является, во-первых, изменение хода истории и мирового порядка, во-вторых, начало конца либеральной модели демократии и либеральной рыночной экономики, в-третьих, уход на задний план прав и свобод человека и выдвижение на первое место прав и безопасности общества. Терроризм представляет собою специфическую форму войны32 и выступает в качестве новой угрозы XXI столетия.

Вышеизложенное позволяет утверждать, что неизмеримо возрастает значимость философии безопасности как методологической основы научной теории безопасности, необходимой для решения целого диапазона практических проблем безопасности личности, общества и государства. Необходимо иметь в виду то обстоятельство, что в философских словарях отсутствует понятие безопасности и опасности, что в них в лучшем случае речь идет о войне, причем данному феномену посвящен ряд исследований33. Понятия опасности (угрозы) и безопасности отсутствует и в современном отечественном словаре по психологии, они приведены в зарубежном толковом психологическом словаре34. Иными словами, весь спектр опасностей и угроз и средства защиты от них не нашел своего должного философского осмысления, тогда как реалии современной жизни требуют этого. В данной монографии исходными положениями философии безопасности выступают, во-первых, такие институты человеческого общества, как нравственность, собственность и власть, которые функционируют благодаря человеческой деятельности, пронизанной информационными потоками и представляющей собой совокупность различного рода технологий, во-вторых, альтернативная природа человека в качестве системообразующего фактора социума и культуры, в-третьих, принципы культурно ориентированной философии диалога между индивидами и человека с природой. Само соотношение опасности и безопасности в развиваемом философском подходе можно метафорически выразить в виде листа Мебиуса, который является иной формой математического знака вечности – кусающая сама себя за хвост змея. Этот символ наиболее адекватно выражает концепцию соотношения опасности и безопасности, он более богат и глубок, чем знаменитая символика китайской культуры Инь и Ян: в отличие от циклического характера колебаний соотношения Инь и Ян лист Мебиуса показывает плавное бесконечное перетекание одного (опасности) в другое (безопасность), что свидетельствует об их тождестве и различии одновременно. Кроме того, здесь при исследовании актуальных проблем философии безопасности используется волновой принцип Эллиотта, основанный на числах Фибоначчи и показавший свою эффективность при анализе функционирования фондового рынка35. Автор благодарит за обсуждение целого ряда проблем, имеющих отношение к философии, теории и практики безопасности член-корреспондента РАН Ю.А. Жданова, доктора технических наук, профессора О.Б. Макаревича, доктора технических наук, профессора Л.К. Бабенко, доктора философских наук, профессора В.А. Поликарпову, доктора педагогических наук, профессора А.В. Непомнящего, доктора технических наук, профессора В.И. Тимошенко, кандидата философских наук, генерал-майора М.С. Алешенкова, доктора философских наук, полковника В.И. Гамова и др. Эссе 8. «Информационная война и национальная безопасность» и «Вместо заключения. Информационная безопасность личности, государства и общества в России» написаны совместно с А.В. Поликарповым. Данные эссе не претендуют на исчерпывающее решение весьма сложных проблем философии безопасности (об этом говорит сам характер эссе), их цель состоит в привлечении внимания к одному из самых перспективных направления развития современной философии, имеющих прикладное значение.


1.
 ПРИРОДНЫЕ И КУЛЬТУРНЫЕ ОСНОВЫ ФИЛОСОФИИ БЕЗОПАСНОСТИ

В самом начале следует четко выяснить природные и культурные основы философии безопасности, исходя из деления различного рода опасностей и угроз существованию человека и социума на природные катастрофы и опасности, продуцируемые деятельностью самого человека и социальными группами. Прежде чем рассматривать природные основы философии безопасности, необходимо принимать во внимание то существенное обстоятельство, согласно которому сама природа дана человеку как общественному существу через призму культуры. Не случайно, что в отечественной философии человек рассматривается как единственный субъект культуры, создающий жизненную среду для себя и формирующийся под ее воздействием. Это значит, что становление мира культуры является результатом длительного процесса взаимовлияния биологической и социальной эволюции. Здесь можно выделить следующие принципиальные моменты: 1) способность общественного человека продуцировать культуру является итогом взаимодействия биологической и социальной эволюции, включающей в себя эволюцию орудия труда, вследствие чего человек не только творец культуры, но и сам формируется на основе труда и культуры; 2) переход от дочеловеческой стадии к человеческой происходил постепенно и прогрессирующим образом в течение длительного времени. Иными словами, не только история развития культуры – история объективирования духовных способностей, но и история развития духовных способностей человека – история превращения культуры в «ингредиент» этих способностей.

Мир культуры тесно связан с процессом гоминизации, с процессом перехода от животного к человеку, одним из аспектов которого является переход от определенных инстинктивных, рефлекторных реакций животного на мир к неопределенности человеческого знания. Действительно, животное обладает инстинктами, связанными с научением, регулирующими его поведение в каждый момент жизни. Исследования в области этологии показывают, что поведение одних животных, живущих в относительно стабильной и неизменной среде, в основном заранее запрограммировано и следует строгому канону, тогда как поведение других животных в условиях меняющегося окружения требует отклонения от стандарта и выбора из нескольких поведенческих альтернатив36. Можно сказать, что у животного мир восприятия и мир действия (поведения) сопряжены. У человека же эти два мира опосредованы миром социальной истории и в связи с этим только человек находится зачастую в ситуации, когда он действительно не знает, что должен делать. Таким образом, у человека возникла потребность в принятии надежного решения и определения меры этой надежности. Именно эта потребность и лежит в основе генезиса культуры (мифологии, религии, искусства и пр.) с ее разнообразным арсеналом физических и духовных техник37. Только культура дает возможность человеку строить свое поведение на основе предсказания будущих, еще не существующих событий при помощи различных стратегий, что позволяет ее рассматривать в определенном плане как некий специфический вид игры.

Именно в такой интерпретации анализируется культура самым тончайшим мыслителем современности С. Лемом - культура в широком понимании является видом игры, которая с «точки зрения природы» или стороннего наблюдателя частично пуста38. Совсем пустой она быть не может по определению, ибо в таком случае просто невозможно существование ее членов. Добыча пищи, защита от хищников и стихийных бедствий, размножение требует от ее членов выполнения некоего минимума условий, предъявляемых природой их собственных тел и жизненной среды. «Действия, предпринимаемые для этого,— тоже игра, но не пустая, потому что в ней нет некоего «договора между людьми и миром». В этой игре определенные правила неизменно установлены природой, и нам, ее партнерам, надо догадаться о них и выполнить или... погибнуть»39. Вести данную игру необходимо, что не исключает включения ее кодов и правил в систему, которая в целом и в каждой своей подробности не имеет реальной десигнации в рамках природы. Так, например, можно выполнять условия, поставленные природой для добывания еды, и одновременно с этим включить способ их выполнения в систему приемов частично пустую — и денотативно и десигнативно. Можно, например, перед охотой совершать магические обряды, заколдовывать оружие, просить у духов удачи и т. п. Условия, предъявленные природой, будут выполнены, но они оказываются впечатаны в игру, которая только частично покрывается ими.

В этом отношении каждая культура представляет собой игру или систему игр, частично пустых. Если наложить друг на друга правила всех игр, проводимых человеческими группами, или все культурные кодексы поведения, то можно обнаружить их константы, которые присущи всем культурам. При этом рассмотрение их внутри культуры показывает, что они могут принадлежать к очень разным играм. Так, например, культура может выявить, а может и не выявить реальную связь, установленную природой между половым актом и рождением детей. Когда культура распознает ее, тогда она ориентируется в вопросах биологического отцовства, в противном случае считается, что отец ребенка не тот, кто находился в половой связи с его матерью, а другой человек или даже дух. Другими словами, «степень конгруэнтности правил культурной игры как системы, правилам, установленным природой, может быть разной; но всегда должен быть выполнен определенный минимум. Хотя может получиться и так, что единые условия, навязанные природой, в какой-нибудь культуре выполняет не одна игра, а две, три или больше. Каждая из них тогда состоит из части, отвечающей требованиям природы, и части пустой; эти пустые части не имеют ни десигната, ни денотата в объективной действительности, а «непустые» кусочки вместе денотируют некое непустое множество в природе»40. Таким образом, сегментация суммы игр данной культуры отнюдь не должна соответствовать сегментации игр, устанавливаемых природой. Задача науки как эмпирики состоит в распознавании сегментацию «правил природы» в ее внекультурной «имманентности».

Условия, которые поставлены природой для мало-мальского выживания, должны быть выполнены все без исключения, а культуры, как правило, избыточны по отношению к этому минимуму (не все, что есть в культуре, — это прием адаптации, или часть такого приема, или подготовка к нему). Из этого следует, что по отношению к миру каждая культура частично пуста. Следовательно, культуру можно представить в виде пирамиды игр, где десигнативно пустые элементы перемешаны с непустыми.

Выступая партнером в игре с природой, культурная формация сама есть система игр, взаимноуравновешивающих и определяющих целое. Равнодействующая некоторых из этих внутренних игр порождает «внешние» ходы, противоположные «ходам» природы, однако в этой партии условия иные, чем на шахматной доске. «Игра, - отмечает С. Лем, - идет с «люфтом». Природа ведет себя в принципе, как шахматист, который отвергает стратегию минимакса, то есть не всегда пользуется представившимся случаем. Играя с опытным шахматистом, нельзя позволять себе ходы, которые не были бы оптимальными в данном положении. В игре же с природой можно вести себя похуже. Природа - партнер довольно пассивный. Она требует от противника только минимума безупречных ходов. То, что он делает сверх этого, природы «не касается». Она «нейтрально» относится к таким ходам»41. Данный образ является абстрактной моделью действительной ситуации - культура сама может «не знать», какие ходы в игре с природой результативны, а какие — «пусты» (например, религиозные обряды и т. д.). Вероятно, это обусловлено наличием у такой игры есть «люфта» и тем, что культура ведет не ту игру, чей образ она сотворила. Ведь, с одной стороны, культура может делать ходы, которые угрожают ей самой (например, обычай, позволяющий кровосмешение в массовых масштабах, может привести к биологическому вырождению). С другой стороны, культура не обязана делать оптимальные хода в игре с природой и потому, что правила игры нарушают этические принципы: например, больных, непроизводительных особей нельзя убивать, хотя они и обременяют общество. В шахматы этические правила не вмешиваются; разве что, не желая огорчить партнера, шахматист нарочно дает ему выиграть. Но тогда и шахматы перестают быть пустой игрой, а включаются в игру «человеческую», в которой один человек делает другому добро.

Человек с древнейших времен испытывает фатальный страх перед природной стихией. Казалось бы, с развитием научных знаний и технологий  защищенность от природных опасностей должна возрастать. Однако статистика утверждает обратное: число пострадавших от природных явлений увеличивается ежегодно примерно на 6%. Это объясняется быстрым ростом населения и высокой концентрацией людей в городах, деградацией окружающей среды, способствующей интенсификации опасных природных процессов, коммуникационным и технологическим разобщением многих стран мира. Согласно данным Научного  центра по эпидемиологическим катастрофам (Брюссель), с 1965 г. по 1999 г. в мире погибло от природных катастроф около 3.8 млн. человек, пострадало более 4,4 млрд., общий экономический ущерб составил 895 млрд. долл.42

. 

Осознание того, что природные бедствия ежегодно уносят тысячи человеческих жизней и пагубно сказываются на экономическом развитии многих стран, побудило Генеральную ассамблею ООН принять 22 декабря 1989 г. резолюцию 44/236), в которой период с 1990 г. по 2000 г. провозглашен Международным десятилетием по уменьшению опасности стихийных бедствий. В Женеве создан секретариат ООН по Международному десятилетию во главе с финским физиком О. Эло. Главная его задача организация международной помощи, прежде всего развивающимся странам, с целью уменьшения гибели людей, потери имущества, социальных и экономических потрясений от природных катастроф.

Международное сообщество активно поддержало решение ООН. В 128 странах были учреждены национальные комитеты, предложены программы по проведению мероприятий в свете резолюции ООН. Развернулась работа по научным проектам, активизировались инвестиции со стороны международных банков и благотворительных организаций. За прошедшие годы получена новая ценная информация, наметились приоритеты и принципы международной стратегии, началось активное взаимодействие стран и международных организаций. Итоги первого этапа всей этой деятельности подведены на всемирной конференции в Иокогаме.

До недавнего времени деятельность в рамках Международного десятилетия по уменьшению опасности стихийных бедствий была направлена на ликвидацию последствий природных явлений, оказание помощи пострадавшим, организацию спасательных работ, предоставление материальных, технических и медицинских услуг, поставку продуктов питания и т.д. Однако необратимый рост числа катастрофических событий в мире и связанного с ними ущерба делает эти усилия все менее эффективными. Так, в 1991 г. материальная помощь, оказанная организациями ООН, другими международными учреждениями, фирмами и частными лицами при ликвидации катастроф составила лишь 6.5% общего объема ущерба.  Следовательно, основная тяжесть по ликвидации стихийных бедствий ложится на пострадавшие страны.

Хрупкая экономика развивающихся ãîñóäàðñòâ, íàèáîëåå óÿçâèìûõ для природных  катастроф, а также ограниченные возможности международной помощи ставят перед современным миром принципиально новую задачу: прогнозирование и предупреждение природных катастроф. «Лучше предупредить стихийные бедствия, чем устранять их последствия», записано в итоговом документе конференции. В другом документе, получившем название «Иокогамского обращения», эта идея конкретизирована: «С точки зрения достижения целей и задач десятилетия предупреждение бедствий, смягчение их последствий и обеспечение готовности к ним более эффективно, нежели реагирование на бедствия. Меры такого реагирования сами по себе не являются достаточными, поскольку они позволяют добиться лишь временных результатов исключительно высокой ценой. Превентивные действия способствуют достижению долгосрочных улучшений в области безопасности и имеют ключевое значение для комплексной борьбы с бедствиями». По расчетам, затраты на прогнозирование и обеспечение готовности к стихийным бедствиям примерно в 15 раз меньше по сравнению с величиной предотвращенного ущерба43

. Итак, в основу нынешней стратегии спасения мира от природных катастроф положены прогнозирование и своевременное предупреждение людей о грозящем бедствии, а не ликвидация последствий.

Вполне естественно, что в современной литературе немало внимания уделяется природным основам философии безопасности - катастрофам, которые происходят или могут произойти в окружающем человека мире. Так, А. Азимов в своем выше упомянутом романе «Выбор катастроф» дает классификацию катастроф, ведущих к гибели человечества. Он выделяет пять классов катастроф, три из которых относятся к природным катастрофам. А именно: катастрофы первого класса, включающие в себя неуклонный рост энтропии, что приводит в итоге к тепловой смерти Вселенной, альтернативные катастрофы тепловой смерти Вселенной, гибель звезд и др.; катастрофы второго класса, представляющие собою столкновения Солнца с другой звездой, черной дырой, антивеществом, смерть самого Солнца; катастрофы третьего класса, которые связаны с бомбардировкой Земли кометами, астероидами, метеоритами, замедлением вращения Земли, дрейфом земной коры, изменением климата, перемещением магнитных полюсов нашей планеты; катастрофы четвертого класса, обусловленные конкуренцией с человеком различных видов животных, чьим преимуществом является плодовитость (примером служит популяция крыс), выступающая победителем в соревновании с разумом человека, инфекционные болезни, войны и пр.; катастрофы пятого класса – это истощение невозобновляемых ресурсов, загрязнения различного рода почвы, воды и воздуха, риски, вызванные развитием новых компьютерных, генных и другого рода технологий. Все эти катастрофы можно разделить на вероятные или даже неизбежные (например, превращение Солнца в красный гигант) и маловероятные типа столкновения массы антивещества непосредственно с Землей. Сейчас для человечества представляют угрозу такие катастрофы, как повышение температуры на нашей планете, экологическая катастрофа и др. В итоге анализа всех пяти классов катастроф А. Азимов приходит к следующему выводу: «Если действовать рационально и по-человечески, если спокойно подойти к проблемам, стоящим перед лицом всего рода людского, и не вдаваться в эмоции по поводу таких вопросов девятнадцатого века, как национальная безопасность и местнический патриотизм, если мы поймем, что нашими врагами являются совсем не соседи, а нищета, невежество и холодное безразличие к законам природы, все стоящие перед нами проблемы можно решить. Можно обдуманно сделать выбор и в итоге избежать катастроф. И если мы сделаем этот выбор в двадцать первом столетии, мы можем распространиться в космосе и утратить свою уязвимость. Мы больше не будем зависеть от одной планеты или от одной звезды. И тогда человечество или его разумные потомки и их союзники смогут существовать и после прекращения существования Земли, после прекращения существования Солнца, после (кто знает?) прекращения существования нашей Вселенной» 44.

2. СОЦИАЛЬНЫЕ ОСНОВЫ ФИЛОСОФИИ БЕЗОПАСНОСТИ

В современной классической и неклассической социологии для описания функционирования социума используются социологические модели общества: модель классической социологии Т. Парсонса, которая представляет собою четырехфункциональную схему взаимообмена – универсальный методологический инструмент, предназначенный для анализа любых конкретных обществ и любых живых систем действия вообще и модель неклассической социологии «человека действующего» А. Турена 45. В современной научной литературе отмечается, что теоретически в рамках парсоновской схемы возможно рассмотрение в качестве «другого» взятого как нечто единое, сверхколлективного образования, однако, во-первых, социологическая традиция такого подхода не приемлет46, во-вторых, классическая концепция человеческого действия, выраженная в концепции Т. Парсонса, создана социологией, которая адекватна индустриальной цивилизации47, и поэтому не соответствует реалиям постиндустриального общества.  Неадекватна поставленной в нашем исследовании проблеме выяснения социальных основ философии безопасности и туреновская модель общества. в силу следующих причин. Во-первых, туреновская концепция «человека действующего» исходит из либеральной идеи, согласно которой каждый человек, каждая организация действует на основе спектра своих возможностей для достижения наивысших результатов, не ущемляя при этом других индивидов и групп. Однако камнем преткновения в осуществлении либеральной идеи является необходимость создания единого для всех правового и морального устройства, которое одновременно позволяло бы каждому максимально осуществить свои возможности, не нарушая при этом прав других индивидов. Либеральная идей терпит фиаско в условиях, когда нет свободных территорий, ресурсов, мест на рынке, когда общество стало очень сложным и надвигается экологическая катастрофа. «Все это и еще многое тому подобное с необходимостью приводит к мысли о том, что обеспечение свободы и максимальной активности каждого можно мыслить сегодня как компромисс или как достаточно строгий и неуклонно проводимый в жизнь порядок, во многих случаях требующий планирования, централизации, силовых методов его реализации»48. Иными словами, человек действующий может функционировать только в определенной системе общества. Во-вторых, туреновская модель общества по своей сути является редукционистской, так как она описывает социальные процессы в рамках одного уровня реальности. В этом случае происходит редукция социальной системы к индивиду в его плоти и крови. «Последовательно проводя эту точку зрения, - подчеркивает В.М. Быченков, - можно сказать: общество и составляющие его группы, объединения, коллективы есть не что иное как совокупности индивидов и более ничего; все их отношения — комплексы действий индивидов; все созданные ими организационные и т. п. нематериальные структуры — лишь мысленные образы, стереотипы и установки, то есть сложившиеся в определенном духовном же контексте общие для всех, многих или, по крайней мере, для двух лиц формы индивидуального сознания, предопределяющие типы их поведения… Тем самым социальные феномены сводятся к комплексам определенным образом ориентированных действий индивидов и далее к психологическим явлениям, обусловливающим эти действия»49. Редукционистские концепции социологии не дают возможности описать адекватно функционирование многих институтов общества, в том числе и таможни в качестве социокультурного института.

Вместе с тем следует принимать во внимание неадекватность современному обществу и антиредукционистских концепций, в которых  общество интерпретируется в таких абстрактных, предельно общих категориях, как «нация», «народ», «государство» и пр. Выстраиваемая на их основе «теоретическая реальность» - модель мира описывает в качестве «реальностей» отвлеченные, абстрактные тотальные субъекты (нации, классы, государства и т. д.). Тогда индивид выступает функцией этих целостностей, становится неким условным, как бы фиктивным образованием. Иными словами, такого рода модели общества демонстрируют редукционизм наоборот, когда не «целостности сводятся к индивидам и их действиям, а индивиды — к проявлениям этих целостностей»50. Отсюда следует, что для анализа социальных оснований философии безопасности необходима модель общества, выработанная в единых методологических рамках взаимоотношения субъектов, которые принадлежат к различным уровням социальной реальности. Такая ситуация возникает в контексте нашего исследования, например, в том случае, когда нужно объяснить отношения индивида, общества и государства в рамках комплексной безопасности цивилизации и человечества. Эти отношения невозможно объяснить при помощи как редукционистских, так и антиредукционистских моделей общества, ибо индивид берется в его физической и психологической реальности мыслящего, чувствующего и действующего существа, а феномен комплексной безопасности относится к сложно организованному социальному целому, представляющего собой некоторую метафизическую целокупность, сверхиндивидуальную тотальность. Последняя нередуцируема ни к совокупности лиц, комплексам их целерациональных действий, ни к психологическим феноменам, которые лежат в основе этих действий и в конечном счете порождают их. Именно на основе такого соединения физических и метафизических явлений, при таком комбинировании психологических, социально-психологических и социально-культурных факторов, относящихся к разным уровням «теоретической реальности», возможно построить модель общества, объясняющую комплексный характер безопасности современной мировой цивилизации и ее подсистем.

В качестве социологического инструментария для исследования социальных основ философии безопасности наиболее адекватной природе современного сложноорганизованного социума является предложенная индийским социологом Р. Бхаскаром модель общества. Он в ходе анализа природы связи между обществом и сознательной деятельностью людей подвергает критике следующие модели такой связи: веберовская модель как стереотип «волюнтаризма» (социальные объекты рассматриваются как результаты целенаправленного или осмысленного поведения людей); дюркгеймовская модель, основанную на клише «реификации» — овеществления (социальные объекты видятся обладающими своей собственной жизнью, внешней и принудительной по отношению к индивиду); марксистская модель, согласно которой общество формирует индивидов, в свою очередь творящих общество. По его мнению, индивиды и общество не составляют два момента одного и того же процесса, скорее они относятся к совершенно разным сферам явлений, что проявляется в категориальном различении между индивидами и обществами, т.е. требует четкого разграничения между человеческими действиями и изменениями в социальной структуре.

Р. Бхаскар предлагает следующую модель связи «общество – человек»: «люди не творят общество, ибо оно всегда предшествует им и составляет необходимое условие для их деятельности. На общество должно смотреть как на совокупность структур, обычных практических процедур и условностей, которые индивиды воспроизводят и преобразуют, но которые реально не существовали бы, если бы они этого не делали. Общество не существует независимо от человеческой деятельности (ошибка реификации). Но оно и не продукт ее (ошибка волюнтаризма). Процессам, посредством которых востребуются и поддерживаются накопленные умения, навыки, мастерство, свойственные данным социальным контекстам и необходимые по отдельности или вместе для воспроизводства и преобразования общества, можно бы дать родовое название «социализация». Важно подчеркнуть, что это воспроизведение и/или преобразование общества хотя большей частью совершается бессознательно, тем не менее является еще и неким достижением, результатом искусного исполнения активными субъектами, а не механическим следствием предшествующих условий»51.

Решение проблемы «общество и действие» Р. Бхаскар усматривает в том, что общество обеспечивает необходимые условия для интенционального (целенаправленного) человеческого действия, причем это действие выступает необходимым условием жизни общества. «Общество существует только в действии, но действие всегда выражает и использует ту или иную социальную форму»52. Однако общество и действие нельзя отождествлять, между обществом и людьми существует онтологический разрыв, а способ их связи носит характер преобразования. Такова суть модели Р. Бхаскара, которую сам он называет преобразовательной: «...неверно говорить, что субъекты творят общество. Скорее надо бы сказать: они воспроизводят или преобразуют его»53. Перед нами концепция преобразовательной (трансформационной) модели социальной деятельности, которая приложима к выработке достаточно эффективных схем безопасности различных видов практики действующего субъекта, к технологии и экономики, к социальным и культурным институтам, к жизнедеятельности самого человека.

Следовательно, в социологии разработана трансформационная модель, которая дает возможность использовать два уровня описания, одинаково правомерных, — уровень индивидов и уровень социальных тотальностей, — которые в рамках и обыденных представлений, и социологической теории не исключают, а взаимно дополняют друг друга. В социально-философском, социально-экономическом исследовании оба они не только допустимы, но и необходимы, так как это их взаимодополнение в структуре единой теории служит методологической основой, без которой невозможно изучение многоуровневой социальной реальности. Замыкание исследования в рамках одного из них влечет за собой риск получить не адекватные реальности результаты. В свое время вполне справедливо подметил Э. Дюркгейм: «юрист, психолог, антрополог, экономист, статистик, лингвист, историк приступают к своим исследованиям так, как если бы различные изучаемые ими ряды фактов составляли независимые миры. В действительности же они проникают друг в друга со всех сторон; следовательно, то же самое должно быть с соответствующими науками»54. Это положение следует в полной мере отнести к исследованию социальным основам философии безопасности, чтобы получить адекватный методологический инструментарий для описание сложного, многоуровневого феномена комплексной безопасности человечества. Именно трансформационная модель связи «общество – человек» позволяет рассмотреть комплексный характер безопасности личности, общества и государства в различных срезах, под различными углами зрения, совместить их,  найти правильный переход от одного уровня описания к другому.

Данная трансформационная модель связи «человек – общество» дает возможность четко вычленить социальные основы философии безопасности, прежде всего фундамент социальной философии безопасности. Ведь социальная философия на современном уровне своего развития представляет собою пограничную дисциплину, которая, с одной стороны, занимается анализом общественных проблем в контексте категориально-понятийных рядов теоретической социологии, а с другой – сопряженных с ней таких дисциплин, как политическая экономия, антропология, культурология, психология, секьюритология и др.55 Прежде всего следует отметить, что исходными моментами философии безопасности в плане социальных основ являются такие институты современного общества, как собственность, власть и нравственность, которые неразрывно связаны с альтернативной природой человека как единства и взаимодействия порядка и хаоса, что проявляется в альтернативном характере человеческой сущности.

Именно с этими институтами (собственность, власть и нравственность) в ходе деятельности общественного человека, отлитой в целый ряд разнообразных технологий и пронизанной информационными потоками, сопряжены способы производства и способы разрушения. Различные виды безопасности как раз-таки обусловлены выработанными в истории человечества способами разрушения и производства. «Способ характеризуется, - пишет Д. Кола, - наличием разнообразных средств (лук и стрелы, кинжал, глиняные таблички, паровая машина), типом собственности на эти средства (владение луком доступно каждому, он дешев, и его нетрудно изготовить, тогда как для приобретения лошади требуется определенный достаток) и типом их присвоения (капиталист является собственником паровой машины, но не умеет ею пользоваться)… Таким образом, способ может быть представлен как определенный тип средств (орудие труда, алфавит, ружье), которые являются объектом особой формы присвоения (соответственно, частная собственность, всеобщая грамотность, призыв на военную службу). Однако являются ли средств разрушения, общения, производства нейтральными или, напротив, определяют неравенство в распределении власти, виды деятельности, типы организации? В качестве наиболее очевидного ответа напрашивается предположение о том, что место политики, ее специфическая функция определяется не техническими средствами, а общей артикуляцией общества»56.

Необходимо обратить внимание на то существенное обстоятельство, согласно которому способы разрушения выступает отправным пунктом анализа философии безопасности. История человеческого общества свидетельствует о том, что в различных условиях средства разрушения структурируют политические системы и требуют соответствующих систем безопасности. Это дало основание К. Марксу сформулировать следующее фундаментальное положение: «Война раньше достигла развитых форм, чем мир; способ, каким на войне и в армиях и т.д. известные экономические отношения, как наемный труд, применение машин и т.д., развились раньше, чем внутри гражданского общества»57. Иными словами, обществу для своего безопасного существования необходимо вырабатывать адекватные имеющимся способам разрушения средства защиты. Последнее предполагает наличие вполне определенной философии безопасности, причем одним из ее фундаментальных социальных основ выступает институт собственности.

Вся история общества, начиная с ранних цивилизаций и кончая современными обществами, является историей борьбы государств, социальных групп и индивидов за обладание собственностью. Иными словами, собственность выступает одним из фундаментальных социальных истоков угроз и опасностей для существования и функционирования различных тотальностей социума и индивидов (понятно, что это требует наличия тех или иных систем безопасности). Одно из самых сложных общественный явлений – собственность, которая оказалась эпицентром социальных катаклизмов и одним из главных объектов идеологических столкновений. Отношения собственности и в науке являются полем острейших дискуссий, особенно в отечественных социологических, экономических и философских исследованиях. Следует отметить, что в XX столетии проблема происхождения собственности не разрабатывалась учеными, что затрудняет понимание данной важнейшей категории жизнедеятельности общества. И только буквально в этом году вышел весьма толстый том коллективного монографического исследования собственности. В нем дается следующее определение собственности: «Собственность отличается от других категорий тем, что основывается на всех потребностях индивида, а также потребностях общества как такового»58. Из данной дефиниции следует комплексный характер собственности, обуславливающий ее уникальные свойства. Именно слияние всех потребностей человека и общества генерирует смысл категории собственности, который заключается в том, что она представляет собою экономическую власть.

Из политической экономии известно, что экономическая власть есть не что иное, как власть, которая реализуется посредством вещей. «Таким образом, собственность порождается необходимостью реализации потребностей человека и общества в условиях вещной зависимости людей, что предполагает установление иерархии в обществе и придает собственности характер экономической власти»59. Динамика вещной зависимости человека определяется четырьмя этапами, соответствующим этапам жизни любого живого явления: выживания, существования, развития и превращения.

Специалисты в области права на основании тезиса о том, что субъектами права собственности выступают индивиды, коллективные социальные образования и сверхколлективные образования (институты), выделяют два типа собственности – персональная (лично-коллективная) и институциональная собственность. «Коллективная собственность, - отмечает В.М. Быченков, - фактически оказывается производной от собственности индивидов, поскольку представляет собой общую собственность двух или нескольких физических лиц. Это же понятие права общей собственности может быть отнесено и к объединению других субъектов, например к «объединению» абстрактных лиц, которое само есть абстрактное лицо, или к «смешанному объединению», включающему лиц, представляющих разные уровни социальной действительности»60. Иными словами, в качестве субъекта права собственности могут выступать индивиды и их более или менее ограниченные сообщества (личностно-коллективная собственность) и социальные институты (государство, муниципалитет и др.). В рамках двух типов собственности, которые внутри себя расчленяются на ряд форм, может существовать множество форм собственности и соответственно внутри себя дифференцированных государственного и негосударственного секторов экономики61. С многообразием форм собственности сопряжена многоукладная экономика, что значительно усложняет всю экономическую систему.

Именно многоукладная экономика дает возможность получать значительный прирост национального богатства, необходимого для нормального функционирования общественной системы. Мировой опыт свидетельствует о неадекватности реальному состоянию вещей унификация форм собственности, придание одной из них высшей ценности, имеющей абсолютное превосходство во всех случаях. Теория экономического благосостояния общества показывает, что «жизненный уровень народа определяется не формой собственности, господствующей в производственных отношениях людей, а величиной и содержанием общественного национального богатства, его правильным использованием в интересах общества, способностью государства обеспечить нормальный уровень потребления в стране на основе регулирования потоков труда и энергии»62. Моноукладная экономика исторически не оправдана, ибо в этом случае перед нами одна из типичных форм догматизма в теории, которая игнорирует факты современной жизни и выстраивает надуманные схемы.

В настоящее время в развитых странах Запада происходит информационная революция, которая выступает основой модернизации отношений собственности. «Сегодня значительная часть работников интеллектуального труда становится собственниками средств производства, позволяющих им предлагать крупным компаниям и корпорациям не свой труд, а его результат, не рабочую силу, а потребительную стоимость, воплощенную в информационном продукте или новой производственной технологии. В то же время и руководители производства, в исключительно редких случаях являющиеся формальными собственниками соответствующего предприятия или компании, становятся владельцами самого производственного процесса в той его части, в которой он может контролироваться, а также собственниками технологий и принципов выживания компании в жестокой рыночной схватке со своими конкурентами»63.  Формирующееся общество знаний сопряжено с постэкономической революцией, причем ее отличительными особенностями являются собственность современных работников на знания и орудия труда и собственность менеджеров на инфраструктуру производства. Существенно то, что эти два вида собственности неправомерно интерпретировать как частную собственность в традиционном смысле данного термина. На первый план выходит личная собственность, подрывающая в конечном счете традиционные способы производства. Другое дело, что «институт частной собственности, порожденный рыночными принципами хозяйствования, не может быть устранен до тех пор, пока эти принципы в значительной мере обусловливают механизмы обмена»64.

Необходимо отметить, что существующая дихотомия частной и личной собственности в масштабе всего социума может развиваться только при поддержке государственной власти, ибо для этого требуется вполне определенная система безопасности экономического, политического и культурного характера. Это значит, что вторым фундаментальной социальной основой современной философии безопасности является власть, прежде всего государственная власть.

Второй фундаментальной социальной основой философии безопасности, неотрывной от феномена человека, является стремление индивида к власти и подчинение ей (его кратическое поведение). Заслуживает внимание кратическое поведение человека в социокультурном контексте нашего века, когда функционировали и функционируют различные модели государственного устройства. Именно в рамках этих устройств (монархических, тоталитарных и демократических) властное поведение человека определяется совокупностью социопсихических и социокультурных факторов. И здесь не обойтись без рассмотрения феномена власти в традиционном оппозиции «Восток – Запад»,что поможет составить более адекватную картину кратического поведения индивида.

Дилемму «Восток – Запад» можно осмыслить в рамках синтеза двух идей. Первая красной нитью проходит через всю историю восточной мысли и состоит в отрицании значимости «Я». Ярким примером осуществления этой идеи является тысячелетняя история Китая с его конфунцианской идеологией. «Учения конфунцианцев и легистов отражали имманентно присущие китайскому обществу черты, склонность к традиции и одновременно к тотальному контролю, а также использование в деятельности государственного аппарата правового обычая и писаного закона... Конфунцианство, а не легизм стало официальной идеологией образовавшейся централизованной бюрократической империи»65.

Понятно, что конфунцианское учение о человеке, обществе и государстве интерпретировалось по-разному в зависимости от требований времени и социально-политических симпатий того или иного мыслителя или общественного деятеля (консервативных бюрократов или реформаторов и революционеров). Одни стремились сохранить традиционную культуру с ее идеей о полном подчинении отдельной личности государству, другие настаивали на создании новой куль туры, отвергавшей приоритет «большого Я» (государства) над «малым Я»(личностью). Новейшие исследования с историко-культурных позиций признают личностью ученого-чиновника, который испытывал трагическую раздвоенность из-за несоответствия социальной действительности конфунцианской доктрине66.

Для западного мышления эмоциональная ценность «Я» просто напросто подразумевается. Восточный идеал человека как зрелого существа означает вовлеченность субъекта в мир объектов и отсечение собственного «Я», тогда как западный идеал зрелого индивида акцентирует внимание на его максимальной защищенности от эмоционального влияния объективного мира67. Зрелость индивида предполагает его социализацию, наличие культуры и знаковую репрезентацию («конструирование» реальности - объективной и субъективной). Знаковая репрезентация объекта, трансляция его эмоциональной значимости предстает перед европейцем как эстетический феномен, относится чуть ли не полностью к сфере искусства и противостоит практическому бытию.

Вторая традиционная идея - в рамках восточного мировоззрения, миропонимания и мироощущения эстетическое начало вписано в повседневность. Это сформулировано еще Ф. Нортропом: Восток есть эстетический, Запад - теоретический феномен68.Однако он не сумел сделать решающего шага для разграничения Востока и Запада в качестве альтернативных цивилизаций (или системных образований).Если на Западе эстетическое противоположно практическому, то на Востоке (особенно у китайцев и японцев) рациональное лежит в основе эстетического, благодаря чему достигается мотивационное взаимопонимание участников социального взаимодействия и строится «система»69.

Одним из важнейших элементов в конструировании «системы» является феномен власти: он по-разному выглядит в рамках западной (теоретической) и восточной (эстетической) цивилизации. Известно, что для описания эмоциональной значимости власти употребляется понятие «харизма». В теологической и социологической (веберовской) интерпретации это понятие выступает сугубо западным и оно связано с легитимизацией претензий на власть (оно предполагает ответ на вопрос: «на каком основании?»). Культурный (эмоциональный) фактор признания власти на Востоке - это не легитимизация, а эстетизация фигуры властителя. Легитимизация связана с нормативными идеями, именно они характеризуют мотивационную структуру, или системную сущность, западной цивилизации. Иными словами, речь идет об осознании человеком своей вовлеченности в круг нормативных идей (нормы и оценки); на них построен дискурс. Тот же синтоистский миф не имеет нормативных импликаций, чтобы аргументировать права императора на власть. Он возвеличивает фи гуру правителя откровенно сказочными средствами, отсекая вся кое критическое отношение к ним. Для понимания кратического поведения человека существенно не только вышесказанное, но и то, что западный социальный порядок эгалитарен, восточный - иерархичен.

Социокультурные (и социопсихические) факторы именно Востока в свое время породили социальную мегамашину в Древнем Египте, Шумере и других сакральных цивилизациях. Для нее характерно пренебрежительное отношение к «Я» в сфере государственной власти, кроме одного «Я». Л. Мэмфорд подчеркивает, что именно благодаря функционированию этой механической системы произошло возвеличивание личности, хотя на уровне правителя: «Парадоксальным образом монополия власти принесла с собой монополию личности, ибо только царь был наделен всеми атрибутами личности, как инкорпорированными в общинной группе, так и теми, которые, по-видимому, как раз в эту эпоху и начали медленно зарождаться в человеческой душе, проклевывавшейся теперь сквозь социальную скорлупу, в которой проходило ее эмбриональное существование. На этой, самой ранней, стадии личность и власть выступают нерасчлененными: оба были сосредоточены в царе. Ибо только суверен мог принимать решения... и добиваться коллективных успехов, которые прежде бы ли не то что недостижимы - немыслимы... важно отметить возвеличивание...»70(6). Это самовозвеличивание характерно и для вождей ХХ века типа А.Гитлера и Б. Муссолини, ибо социальная мегамашина возродилась в Новое время.

В своей работе «Переоткрытие мегамашины» Л. Мэмфорд отмечает, что о возрождении и расширении мегамашины не могло быть и речи в конце XIX  столетия, что первый намек на появление новой мегамашины зафиксирован после первой мировой войны - это возникновение тоталитарных государств в России и Италии71. Формой фашистских диктатур была однопартийная организация самозванной революционной «хунты», возглавляемой вождем, представляющего собой инкарнацию древнего царя с его божественными правами. Эта доктрина была такой же старой, как государство Фразимаха в платоновской республике, чей прототип старше на тысячи лет.

Перед второй мировой войной обозначились основные черты новой мегамашины. Даже такие нации, которые уже достигли крупных успехов в области политической свободы, подобно Англии и США, ввели воинскую повинность, а ученые разрабатывали все более разрушительное оружие - тринитротолуоловые бомбы, отравляющие газы, чтобы одержать «победу». Такая коллективная власть никогда еще не обладала такой мощью, ибо она использовала технические достижения для информационного воздействия на массы(радио весьма эффективно наряду с прессой служило государству). В целом все это усилило мощь мегамашины, имеющей материальную силу и военную дисциплину.

Возрождению социальной мегамашины во время второй мировой войны способствовало воскрешение первоначального (эпохи древнеегипетских пирамид) механизма как абсолютной военной диктатуры. Эта мегамашина свою классическую форму приняла в Германии, менее жесткие черты ей были присущи в виде фашистских диктатур Италии, Турции, Греции и некоторых государств в Латинской Америке. Вместо обожествленных монархов, получивших мандат от неба, здесь теперь появился вульгарный двойник - дьявольская власть, применяющая пытки и истязания, массовое уничтожение людей и тотальное разрушение респектабельных профессий, т.е. профессий высокоинтеллектуального уровня72.

Именно новая социальная мегамашина показывает, что жажда власти у человека является не меньшей страстью, нежели стремление к богатству (этот тезис подкрепляется и современными антропологическими исследованиями). Страсть к власти весьма неизбывна, что объясняет существование механизма самовоспроизводства власти и властного неравенства. Следовательно, имеется и идеология власти, которая стремится обосновать жажду власти и связанные с ней страдания множества индивидов. Социальная мегамашина ХХ века основана на существовании властного неравенства, опыт ее функционирования (нацистские лагеря смерти и Гулаг)73 показал, что ее существование подвергается гораздо большей опасности, чем угрозы порождаемые имущественным неравенством. Вот почему алчущие высшей, бесконтрольной власти на вооружение взяли утопию о земном рае (будь это утопическое построение «светлого будущего» или «тысячелетнего рейха»).

За этими утопическими идеологиями скрывается механизм и само воспроизводства власти, и властного неравенства, превзошедшего все, до сих пор встречавшееся в истории общества. Отечественный политолог А.С.Панарин пишет: «Этот механизм опрокинул цивилизованные принципы разделения властей, в том числе древнейший из них: разделение духовной и политической власти. Большевизм и фашизм восстановили архаичный принцип единства царства, священства и пророчества, когда вождь одновременно выступает и как носитель политической власти, и как жрец - носитель культовых начал и как «первый теоретик» - носитель пророческой идеи. Этот теократический принцип воспринимался как архаика уже в Ветхом завете»74. Такого рода механизм самовоспроизводства власти и властного неравенства определял и кратическое поведение индивида, стремящегося обеспечить свою безопасность.

Иное такого рода поведение человека в социокультурных и социопсихических условиях демократического общества ХХ столетия, где индивиды обычно знают механизм функционирования политического режима. Французский социолог Р.Арон в своей книге «Демократия и тоталитаризм» подчеркивает, что «мы не смогли бы жить в условиях той демократии, какая существует во Франции, если бы граждане не ведали о правилах, по которым этот режим действует»75. Современное демократическое общество весьма сложно, в нем наблюдаются тенденции к расширению участия человека в управлении социальными процессами, включении его во властные отношения.

На рубеже XX и XXI веков новые моменты кратического поведения человека связаны со становлением информационного общества, так как оно требует отбрасывания иерархической структуры власти. По мнению Дж. Нэсбитта, для информационной цивилизации иерархическая структура не годится, ибо она задерживает поток информации. Централизованные институты власти должны поэтому уступить место децентрализованным, связанным между собой неформальным отношениям и структурам. Неспособность иерархий разрешать общественные проблемы заставила людей подумать о другой структуре - так возникла идея «ячеек». Классический образец такой структуры дали женское, экологическое и антивоенное движения. «Ячейки создаются, - отмечает Дж. Нэсбитт, - чтобы укреплять самопомощь, обмениваться информацией и объединять ресурсы, чтобы увеличивать производительность труда и улучшить его условия. Структура ячеек призвана ускорить поток информации, усилить ответственность и повысить эффективность энергии»76.

Дж. Нэсбитт считает, что создающиеся повсеместно ячейки самого различного характера призваны компенсировать ослабление традиционных ячеек - семьи, церкви, соседской общины. В будущем менеджмент станет как бы цепью ячеек, связь между которыми исключает субординацию. В качестве примера можно привести «ИНТЕЛ корпорейшн» - ведущую компанию в области производства полупроводников, где уже не существует иерархической структуры. Здесь рабочие могут иметь несколько различных начальников; функции сбыта и контроля качества осуществляет коллегия; компанией руководит триединый орган высших администраторов, в который входят внешний директор, специалист по долгосрочному планированию и директор, представляющий компанию. Хотя решения принимаются этим органом, в их обсуждении на равных участвуют все сотрудники.

При такой структуре небольшие группы талантливых людей могут сами руководить своей работой и достигать поразительных результатов. Решающим в их успехе является человеческий фактор, более свободный режим работы, ориентированный на интересы персонала, включающий доступный для индивидов доступный в течение всего рабочего дня бассейн и т.д. Однако такой неформальный стиль возможен только потому, что существует жесткий контроль над издержками, качеством продукции и т.д., осуществляемый компьютерами. В результате менеджеры все свое внимание могут уделять людям и компания не испытывает недостатка в самом квалифицированном персонале.

Такого рода ячейки позволяют личности проявить свой творческий потенциал, способствует повышению ее ответственности. Дж. Нэсбитт пишет в связи с этим следующее: «Оказавшись на уровне личности, можно построить сообщество, свободную ассоциацию отдельных людей. В сообществе тоже спрятаться негде. Каждый знает, кто вносит вклад, а кто нет. Отдельные личности стремятся к сообществу; те, кто хочет избежать ответственности, часто прячутся в коллективе»77.Таким образом, традиционные методы решения проблем постепенно уступают место подходам, в которых имеются новые моменты в отношениях «господство – подчинение» между индивидами. Иными словами, меняется кратическое поведение человека в связи с изменением социокультурного контекста, вызванного становлением информационной цивилизации, что сопряжено с новыми подходами к безопасности.

Наконец, третьей фундаментальной социальной основой философии безопасности выступает нравственность, без высокого уровня которой невозможно обеспечить защиту различных тотальностей социума и человека. Необходимо принимать во внимание то существенное обстоятельство, что сейчас постсоветская Россия характеризуется невиданной ранее нравственной деградацией. Ряд электронных СМИ способствуют разложению нравственных ценностей общечеловеческого характера, культивируют эгоцентризм, насилие, жестокость, сексуальность. Такого рода ситуация возникла не на пустом месте – она подготовлена нравственным и духовным упадком Советского Союза, которому в целом сопутствовало также и идеологическое внешнее воздействие.

Незадолго до окончания второй мировой войны небезызвестный политический деятель США Д.Ф. Даллес, разрабатывая план реализации американской послевоенной доктрины против СССР, писал: «Окончится война, все кое-как утрясется. И мы бросим все, что имеем... все золото, всю материальную мощь на оболванивание и одурачивание людей. Мы найдем своих союзников в самой России. Эпизод за эпизодом будет разыгрываться по своему масштабу трагедия гибели самого непокорного на земле народа, необратимо угасание его самосознания... Литература, театры, кино - все будет изображать и прославлять самые низменные человеческие чувства. Мы будем всячески поддерживать и поднимать так называемых художников, которые станут насаждать и вдалбливать в человеческое сознание культ секса, насилия, садизма, предательства - словом всякой безнравственности. В управлении государством мы создадим хаос и неразбериху... Честность и порядочность будут осмеиваться и никому не станут нужны, превратятся в пережиток прошлого. Хамство и наглость, ложь и обман, пьянство и наркомания, животный страх друг перед другом и беззастенчивость, национализм и вражда народов - все это расцветет махровым цветом»78. Определенные результаты данного внешнего идеологического и аморального воздействия, вне всякого сомнения, мы и наблюдаем в современной постсоветской России. Тем не менее, направляя против СССР идеологическую машину пропаганды, американцы сами не избежали аналогичного воздействия на народ США, бездуховность современного американского общества тому подтверждение, хотя следует иметь в виду и целый ряд других факторов этой бездуховности.

Все это является проявлением начавшейся революцией в человеческой психике, которая обусловлена приходом постиндустриальной цивилизации. Воздействие последней на психику человека является двойственной: с одной стороны, комфортные условия жизни на Западе, обусловленные высоким уровнем материальной обеспеченности, развития медицины, различных новых технологий, привели к тому, что западный человек ощущает «пустоту» жизни, он живет в «эпоху слабоволия»79. Западный человек – это слабовольный человек, его психическая ткань похожа на студень, гель, поэтому его можно назвать Homo gelius (гомо желиус), человек желеобразный, или гелеобразный. Достаточно привести в качестве примера следующий факт, приведенный в электронных СМИ, когда весной 1999 г. для офицеров бундесвера перед отправкой в Югославию для участия в карательных операциях против сербов были организованы двухнедельные курсы психологии, где их учили не бояться смерти и составлению завещания на случай смерти. И это потомки воинственных германцев, презирающих смерть, которые совсем недавно, в годы второй мировой войны держали в страхе весь западный мир! Вместе с тем, высокие информационные нагрузки на психику западного человека, вызываемые конкуренцией стрессы превращают слабоволие Homo gelius в жажду насилия и разрушения. Западногерманский политолог М. Денхоф пишет: «Для рыночной экономики, основанной на системе… конкуренции, главное для человека заключается в том, чтобы быть лучше других. Следовательно, мотором системы выступает эгоизм. И этот эгоизм не останавливается ни перед чем. В результате растет жестокость, характерная для нашего повседневного бытия…»80. Порожденная системой рыночной экономики  безудержная свобода обогащения, не ограниченная этическими нормами и моральными барьерами, ведет к жестокости и преступности. Необходимо отметить, что условия, в том числе «промывание мозгов» СМИ, западной цивилизации порождают патологические изменения в психике человека, характеризуемую психиатрами как многоличностное заболевание – в одном теле существует множество личностей. «Если еще десять лет назад к методам «промывания мозгов» и косвенной модификации поведения, - пишет В.П. Самохвалов, - принадлежала депривация, гипноз, электрошок, аверсивная терапия, воздействие психотропными средствами, то в настоящее время к методам насильственного воздействия на психику относят нейролингвистическое программирование, трансактный анализ и гештальт-терапию»81. С другой стороны, постиндустриальное общество, создает условия для формирования постэкономического человека, ориентированного на высокие духовные, нравственные ценности. Сейчас мораль перестала быть просто набором заповедей, необходимых для формального исполнения, она становится стратегическим фактором выживания Запада (и человечества), так как человек является носителем морали82. Не случайно, Ф. Фукуяма обозначает 1960-1990 годы эпохой «великого разрушения западных социальных ценностей» и размышляет о возможностях реморализации Америки83. Таким образом, мораль, чьи нормы будучи интериоризованными во внутреннем мире человека, становятся нравственностью, играет фундаментальную роль в обеспечении безопасности социума, государства и индивида.

3. МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ИНТЕГРАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ

История философии фиксирует весьма четко важная грань взаимоотношения индивида и социоприродной среды, которая характеризует интегрированные проблемы безопасности человека, общества и окружающей среды. Иными словами, речь идет об интегральной безопасности экзистенции человека и человечества как ипостасей человека вообще, неразрывно связанных с окружающей средой. «Совокупное по времени значение данной проблемы аксиоматично свидетельствует о том, что рождение человека и вся его дальнейшая жизнь в реальных условиях развивается в атмосфере знакопеременных факторов воздействия, которые условно можно поделить на внешние (объективные) и внутренние (субъективные). К внешним факторам опасностей (угроз) принято относить негативные факторы внешних (по отношению к человеку и обществу) пространств, способные стохастично проявлять себя с нанесением в той или иной степени различного (морального, психофизиологического, материального) ущерба. Например, стихийные бедствия: наводнения, землетрясения, эпидемии; экологические, техногенные и другие отрицательные факторы. К внутренним отрицательным факторам относятся, как правило, факторы, мотивированные самим человеком по отношению к другому человеку, семье, обществу, государственной власти. Отсутствие системы мер, в том числе правовых, позволяющих регулировать морально-нравственные критерии в обществе, способствуют утверждению беспринципности, лжи, воровству, упадничеству, конформизму и иным негативам в социальной сфере. Данная ложная степень «свободы» ведет к упадку национальной культуры общества и размыванию образа социально-значимого гражданина»84.

Социально-историческая память общества хранит в себе аналогичные условия возникновения угроз, которые со временем изменяются по качеству и количеству своих признаков, что ведет к беспомощности и бессилию человека и социума перед лицом социальных катаклизмов природных катастроф. Это означает, что прежний опыт, накопленный обществом на протяжении длительного времени, не всегда может быть использован для обеспечения безопасности человека, общества и государства. Более того, в совершенно новых социально-исторических условиях этот опыт теряет свою значимость и его использование может привести к фатальным последствиям. В научной и философской литературе такого рода факты отражены в трудах Сенеки, Макиавелли, Гоббса, Спинозы, Гегеля и многих других авторов.

В теоретическом плане эти факты обобщены посредством категории неправа – в «Философии права» Гегель весьма широко использует категорию неправа, понимая под ней особенную волю, которая демонстрирует произвол и отдельность индивида от всеобщей воли и всеобщего права, идентичным естественному праву85. Он выделяет три основные формы неправа: непреднамеренное неправо, сознательный обман и преступление, причем типичным для всех них внешнем проявлением выступает изначально неправомерное насилие. В предисловии к «Философии права» Гегель демонстрирует значительную семантическую «вместительность» категории неправа, подчеркивая, что человек обладает возвышенным божественным правом мыслить свободно в поисках глубинных оснований предметов. Однако в случае понимания им свободы мышления как произвола, как возможности отступления от общепризнанного и общезначимого, как право на изобретение чего-то особенного, то его право превращается в неправо.

Концепт неправа обладает значительным объяснительным потенциалом, эффективно приложимым к фактам истории социально-политических отношений власти и общества таким, как многие кровавые события массового уничтожения народов, в том числе в XX в. Данный концепт представляет собой ключевую понятийную конструкцию, имеющую немалые возможности для объяснения практики авторитарных и диктаторских режимов XX в., для прояснения негативных социальных последствий нарушения моральных норм, гражданских свобод, трансформации права в неправо.

В свое время Гегель в своих работах «Философия права» и «Политические произведения» изложил философские основы безопасности индивида, государства и имущества. Так, в «Философии права» он отмечает качественную определенность такого положения, как «угроза общественной безопасности»,  значимость принципа, согласно которому благодаря государству у человека «привычка к безопасности стала его второй натурой»86. В «Политических произведениях» Гегель анализирует проблемы  безопасности индивида, государства и имущества, акцентируя внимание на следующем принципиальном положении: «безопасность отдельного человека гарантирует целое»87, т.е. фактически здесь речь идет об интегральной безопасности.  С позиций гегелевской философии, становится понятным опасность для индивида, государства и общества религиозного и политического фанатизма, который сейчас проявляется в действиях международного терроризма и экстремизма, в частности, в Чечне и Афганистане. Поэтому в настоящее время особую роль в обеспечении безопасности личности и общества играет государство, чья целостность представляет особый интерес. Гегель пишет о всеобщем характере государства в «Философии права» следующее: «Государство есть организм, т.е. развитие идеи в своем различии. Эти различенные стороны образуют таким образом различные власти, их функции и сферы деятельности, посредством которых всеобщее беспрестанно необходимым образом порождает себя, а поскольку оно именно в своем порождении предпослано, то и сохраняет себя»88. Именно государству отводится важнейшая функция обеспечения безопасности индивида, общества и самого себя, т.е. функция интегральной безопасности.

Отказ государства от этой функции неизбежно ведет к деградации совокупности всех общественных отношений, деструкции социального порядка. Значительное снижение уровня, снятие духовно-нравственных, правовых и культурных ограничений способствует проявлению эгоизма, низких инстинктов, насилия человека. Именно это выступает первопричиной всего спектра опасностей и угроз для существования личности, социальных групп, государств, цивилизаций и человечества в целом.

Выяснение роли интегральной безопасности в динамичном развитии социума с необходимостью требует прежде всего методологического анализа современных обществ. Ведь в политической, экономической, социальной и культурной сферах деятельности современных обществ доминирующую роль играет взаимодействующий мир организаций и сложных организованных систем, т.е. современные общества представляют собой сложные суперсистемы. Именно основные тенденции современных сложных обществ позволят очертить место интегральной безопасности в функционировании социума, вписанного в контекст мирового сообщества и взаимодействующего с другими сложными социумами. «Важно понять, - подчеркивает М. Крозье, - что в течение последних 50 лет мир претерпел более быструю и глубокую трансформацию, чем к моменту промышленной революции XVIII-XIX вв., как с точки зрения видов человеческой деятельности, так и образов жизни и способов связи и сотрудничества, природы власти и организации. Политические и бюрократические надстройки, которые не способны были адаптироваться к этим потрясениям, рухнули. Понять проблемы и вызовы, с которыми мы столкнулись, черты новой логики, возникающей в ответ на них, позволяют три утвердившиеся и продолжающие развиваться основные тенденции: все более сложное человеческое взаимодействие, растущая свобода индивидуальных действующих лиц и групп, переход от индустриального общества к обществу услуг»89. Именно эти тенденции современных сложных обществ следует принимать во внимание при методологическом  анализе интегральной безопасности, которая обеспечивается в первую очередь государством, хотя следует принимать во внимание самого индивида, социальные группы, общество в целом и мировое сообщество. Иными словами, в качестве методологической основы рассмотрения интегральной безопасности адекватной положению дел является трансформационная модель Р. Бхаскары.

Действительно, так как человек является системообразующим фактором и его взаимодействие с другими индивидами в ходе социокультурной эволюции усложняется, то вполне закономерно, что современные общества характеризуются значительным нарастанием степени сложности человеческих взаимодействий, что оказывает немалое влияние на интегральную безопасность. Исследования показывают ряд следующих факторов, которые способствуют росту сложности современных обществ90. Во-первых, в повышении сложности немалую роль играют ускорение развития науки и убыстряющегося использования его результатов в новых технологиях, что значительно увеличивает массив дифференцированного знания, разнообразие компетенций, к которым надо обращаться, стимулирует развитие экономических деятельностей, предполагающих все более и более многочисленных и быстрых взаимодействий, наличие все менее и менее стабильных профессий и специальностей и требующих все более многочисленных и разнообразных рынков и обширных культурных ансамблей. Во-вторых, возрастание сложности обусловлена изменением правил социальной и политической игры, вызванное доступом к принятию решений все более и более имеющим собственные интересы многочисленных групп. В-третьих, увеличение сложности общества обусловлено непреодолимом движении действующих личностей и групп к свободе, что вместе с тем «повышает сложность системы и делает все более и более несостоятельными традиционные средства контроля и управления»91. В-четвертых, усиление сложности общества следует из того, что его система подчинена нелинейной, многомерной и неопределенной динамике, т.е. система общества характеризуется параметром самоорганизации, предполагающего взаимодействие порядка и хаоса, что ведет к возрастанию эффекта «рисков» во всех сферах социума (не случайно, современное общество квалифицируется как общество, которое находится в «зоне мегарисков»).

Данные тенденции современных сложных обществ дают возможность ориентироваться в сложном и неопределенном мире общественных отношений и понимать значимость интегральной безопасности для динамики нашего социума. Современное социальное познание дает картину мира общества, которая должна «включать в себя также и познающего субъекта, причем делать это двойственным образом - на коллективном и индивидуальном уровнях - через онтологизацию смыслопорождающих информационно-диалоговых коммуникативно-познавательных процессов». Только такая картина социальной действительности адекватна ей, когда в нее включен субъект общественной деятельности, причем «средством такого «включения» должна явиться синергетика»92. Именно с позиций синергетика следует рассматривать современное сложное общество, чье существование, функционирование и развитие невозможно без достаточно высокого уровня интегральной безопасности. Ведь задача последней состоит в защите национальных интересов, сохранении динамического потенциала экономических комплексов, поддержке и стимулировании жизнедеятельности социальных групп и слоев в процессе взаимодействия того или иного общества с мировым сообществом.

Как известно, синергетика - это интегральная наука о самоорганизации динамических процессов в сложных системах любой природы - технической, биологической, экономической и т.д. В ее основе находятся идеи о нестабильности флуктуаций, проникающие сейчас в социальные и гуманитарные науки. «Ныне мы знаем, - отмечают И. Пригожин и И. Стенгерс, - что человеческое общество представляет собой необычайно сложную систему, способную претерпевать огромное число бифуркаций, что подтверждается множеством культур, сложившихся на протяжении сравнительно короткого периода в истории человечества. Мы знаем, что столь сложные системы обладают высокой чувствительностью по отношению к флуктуациям. Это вселяет в нас одновременно и надежду, и тревогу: надежду на то, что даже малые флуктуации могут усиливаться и изменять всю их структуру…; тревогу – потому, что наш мир, по-видимому, навсегда лишился гарантий стабильных, непреходящих законов»93. Общество как необычайно сложная система, чье поведение подчиняется нелинейной динамике, имеет систему различных органов, которые обеспечивают его интегральную безопасность, внутренне дифференцированную на военную, экономическую, политическую, социальную, геополитическую, культурную и прочие виды безопасности, благодаря чему оно способно находиться на траектории устойчивого развития.

В современных научных исследования устойчивое развитие общества рассматривается на основе синергетики, что дает плодотворные результаты. Для этого воспользуемся идеями И. Пригожина, позволивших выстроить системную методологию, использующую в качестве инструментария понятийный аппарат синергетики, для изучения различных проблем общества. Общество как система является громадной сложностью, переплетением гетерогенных связей и взаимодействий, он дифференцируется внутри себя на множество всевозможных образований, самых различных системных уровней – начиная  с семьи и кончая государствами и содружествами в целом. «Как для общественных структур, так и для процессов, институтов и механизмов полностью применима, - пишет В. Коллонтай, - методология анализа, когда отдельные звенья общественной жизни рассматриваются как элементы в иерархии систем, со своими мега-, макро-, мезо-, микро- и т.д. системами. Каждое звено общественной системы имеет свою внутреннюю логику развития (на чем сосредоточивали внимание прежние парадигмы), но при этом их развитие в значительной мере зависит от окружающей среды (природной и общественной), от взаимодействия с другими компонентами системы»94. Данный подход позволяет выявить место и роль интегральной безопасности в жизнедеятельности общества как автономной, самоуправляемой, организованной сложной иерархии систем.

Эффективность методологического анализа интегральной безопасности сейчас может быть установлена посредством использования новейших информационных, компьютерных виртуальных технологий (ВР-технологий). В свое время С. Лем предсказал громадные возможности применения ВР-технологий в качестве познания окружающего мира, получения знания о недоступных экспериментальному исследованию объектов окружающего мира. «Что может испытывать человек, подключенный к фантоматическому генератору (эквивалент виртуального мира, порожденного взаимодействием индивида с компьютером – В.П.)? Все, что угодно. Он может взбираться по отвесным альпийским скалам, бродить без скафандра и кислородной маски по Луне, во главе преданной дружины в звенящих доспехах брать штурмом средневековые замки или покорять Северный полюс. Его могут славить толпы народа как победителя при Марафоне или как величайшего поэта всех времен: он может принимать Нобелевскую премию из рук короля Швеции, любить со взаимностью мадам Помпадур, драться на поединке с Яго, чтобы отомстить за Отелло, или погибнуть от ножа наемных убийц мафии. Он может также почувствовать, что у него выросли крылья, и летать; или же превратиться в рыбу и жить среди коралловых рифов; быть громадной акулой и с раскрытой пастью устремляться за своими жертвами, похищать купающихся людей, с наслаждением пожирать их и затем переваривать в спокойном уголке своей подводной пещеры. Он может быть негром двухметрового роста, или фараоном Аменхотепом, или Аттилой, или, наоборот, святым; он может быть пророком с гарантией, что все его пророчества в точности исполнятся; может умереть, может воскреснуть, и все может повторяться много, много раз»95. Все это может быть использовано в качестве методологического анализа при моделировании спектра возможных ситуаций окружающего человека социального и природного мира при помощи ВР-технологий, чтобы обеспечить интегральную безопасность индивида, социальных групп,  социума, государства и человечества в целом.

На основании только что изложенного, используя междисциплинарную синергетическую парадигму, можно выдвинуть следующее гипотетическое положение относительно интегральной безопасности. Сам процесс формирования и обеспечения интегральной безопасности можно рассматривать как неравновесную динамическую систему, когда субъект безопасности моделирует различного рода ситуации угроз и опасностей путем использования методов синергетики. Обеспечение безопасности человека, социальных групп, общества, государства или человечества в целом достигается путем компьютерного моделирования поведения сложных систем самого различного рода: физических, химических, биологических, социальных, экономических, политических и других в зависимости от поставленной задачи. Применение ВР-технологий для прогнозирования спектра возможных угроз и опасностей, которые ожидают индивида и социум, с необходимостью требует развития творческого характера человеческого мышления. Следует также иметь в виду последние исследования человеческого восприятия, согласно которым динамическое восприятие неоднозначности, присущих резонирующим структурам природных процессов, произведениям искусства, эмоциональной сфере индивида, научному творчеству, адекватно синергетической парадигме96.

Представляет интерес в этом плане то обстоятельство, что сейчас в рамках синергетики создается так называемая теория русел и джокеров, позволяющая предсказывать поведение системы на довольно большой срок97. Одним из авторов этой теории является Дж. Сорос, выдвинувший в своей известной работе «Алхимия финансов» концепцию «рефлексивной» экономики. В ней показана ключевая роль в современной экономике таких переменных, как «уровень доверия», «ожидаемые прибыли», «нестабильность» и другие98. Существенным является то, что эти переменные могут изменяться скачком, характеризуя в фазовом пространстве множества объектов области (называемых джокерами)99, где случайность может сыграть решающую роль и не только оказать решающее воздействие на систему, но и перевести ее в иное состояние, иную точку фазового пространства. Понятно, что это значительно увеличивает степень неопределенности и число вариантов состояний системы, не позволяя предсказать ее поведение.

Однако в фазовом пространстве имеются и другие области (их называют руслами), позволяющие предсказывать поведение системы на основе имеющихся переменных, что дает возможность прогнозировать поведение системы в будущем. «Вероятно, - отмечает Г. Малинецкий, - способность эффективно выделять русла, учиться не только методом проб и ошибок, совершенствуя свою предсказывающую систему и здравый смысл, дала нашему виду решающее преимущество в ходе эволюции»100. Наука как раз таки и имеет дело с руслами реальности, позволяя осуществлять предвидение будущих состояний физических, биологических, экономических, социальных и других систем, в том числе сложных и нелинейных. Синергетическая парадигма дает возможность на основе использования обратной связи осуществить переход от области джокера к области русла и осуществить предсказание будущего состояния системы. Причем в среднем это предсказуемость имеет не очень большой горизонт, поэтому главное выйти на область русла в фазовом пространстве, чтобы значительно расширить данный горизонт.

Используя области русла, можно предсказывать поведение сложноорганизованной системы в будущем и управлять ее поведением. Другими словами, теория джокеров и русел дает возможность субъекту безопасности  моделировать поведение сложных систем и приходить к выводу о том, что предсказание будущих состояний системы возможно частично, невозможно тоже частично, т.е. кумулятивные последствия развития системы могут быть уничтожены (область джокера), могут сохраниться в зависимости от условий полностью или частично (область русла).

Заслуживает внимания то существенное обстоятельство, согласно которому области джокеров и русел сопряжены соответственно марковской и немарковской парадигмами познания, которые сейчас применяются в научных исследованиях. Действительно, теория относительности, квантовая механика, теория элементарных частиц, синергетика в значительной степени расширили наше понимание закономерностей существующего мира. «Несмотря на все различия этих теорий, в них есть единая объединяющая их основа – марковские процессы, или процессы без последствия. Они, подобно механицизму прошлого, и составляют суть мировоззренческой и научной парадигмы XX в.»101. Иными словами, марковские процессы представляют собой процессы без памяти, случайные процессы, лишенные своей предыстории. Это значит, что дальнейшая эволюция существующей в настоящее время системы не зависит от ее состояния в прошлом.

Сейчас на смену марковской парадигме приходит немарковская парадигма, описывающая процессы с памятью. Их различия характеризуются следующим образом: «В марковских процессах мерой движения служит энергия, а в немарковских важнейшей дополнительной характеристикой служит негэнтропия как мера упорядочения, мера сложности структуры»102. Другими словами, в любой немарковской системе процессы развития детерминированы не только внешними воздействиями, но и ее памятью. Немарковская парадигма сопряжена с областью русел, она дает принципиально иной угол зрения на протекающие в природе и обществе процессы, так как принимает во внимание память той или иной системы.

Это значит, что в ходе методологического анализа интегральной безопасность необходимо принимать во внимание память общества, с которой тесно связаны представления о времени, имеющих социокультурный характер. Сейчас широкое распространение компьютеров, виртуального мира в социуме, использование соответствующих новых информационных и телекоммуникационных технологий влечет за собой целый ряд социальных и культурных последствий. К ним относится и формирование новой модели – модели виртуального времени, которая оказывает значительное влияние на все сферы человеческой жизнедеятельности и которая должна оказывать учитываться при построении системы интегральной безопасности.

Концепция времени детерминирует все виды человеческой деятельности, функционирование социальных групп и социума в целом, она лежит в основе восприятия временных параметров окружающего мира, что определяет поведение субъектов деятельности103. Иными словами, концепция времени играет решающую роль в физике, химии, биологии, психологии, социологии, экономике, политике, в обыденной жизни, в системе безопасности и других сферах экзистенции человека. Весьма емко и по существу выразил значимость времени для человека и социума М. Кастельс: «Мы являемся воплощенным временем, так же как и наши общества, созданные историей. Однако простота этого утверждения скрывает сложность понятия времени, одной из самых противоречивых категорий и в естественных, и в общественных науках, категории, чья центральная роль подчеркивается текущими дебатами в социальной теории. Действительно, трансформация времени в информационно-технологической парадигме в том виде, в каком она формируется социальной практикой, будучи неразрывно связанной с возникновением пространства потоков, является одним из оснований нового общества, в которое мы вошли. Более того, согласно эссе Барбары Адам, проливающему свет на время и социальную теорию, недавние исследования в физике и биологии, похоже, сходятся с социальными науками в контекстуальном понятии человеческого времени. По-видимому, все время в природе, как и в обществе, специфично для данного контекста, т. е. время локально. Сосредоточивая внимание на возникающей социальной структуре, я… утверждаю, что «модный ум есть ум, отрицающий время» и что этот новый «режим времени» связан с развитием коммуникационных технологий»104. Понятно, что здесь идет речь о принципиально новой модели времени, которое является вневременным временем.

Прежде всего следует иметь в виду то существенное обстоятельство, что время как и любой фундаментальный параметр окружающего мира задан человеку миром культуры105. Становящаяся информационная культура представляет собой культуру реальной виртуальности, которая ассоциирована с электронно-интегрированными мультимедийными системами. Эта новая культура «вносит двоякий вклад в преобразование времени в нашем обществе: в виде одновременности и вневременности»106, расшифровывая тем самым понятие «вневременного времени», или виртуального времени.

Действительно, с одной стороны, моментальное распространение информации по всему земному шару, прямые репортажи с места происшествий посредством телекоммуникаций придает социальным и культурным событиям беспрецедентную темпоральную мгновенность. Более того, коммуникации посредством глобального компьютерного пространства Интернет и других компьютерных сетей позволяет вести диалог в реальном времени, объединяя людей по интересам в интерактивной многосторонней телеконференции («чате»). С другой стороны, в СМИ происходит смешение времен, причем данный эффект характерен для одного и того же канала связи и он формируется выбором зрителя/участника взаимодействия.  В итоге получается временной коллаж, где происходит не только смешивание жанров, но и их временная развертка трансформируется в плоский синхронный горизонт без начала, без конца и без какой-либо последовательности. На основании этого М. Кастельс выдвигает идею, согласно которой «вневременное время, как… господствующая темпоральность нашего общества, возникает, когда характеристики данного контекста, а именно информациональная парадигма и сетевое общество, порождают систематическую пертурбацию в порядке следования явлений, происходящих в этом контексте. Эта пертурбация может принимать форму сжатия временных промежутков между событиями, нацеленного на мгновенность, или же случайных разрывов в последовательности событий. Устранение очередности создает недифференцированное время, которое равнозначно вечности»107.

Для методологического анализа интегральной безопасности существенно то обстоятельство, что определяющей чертой информационной культуры является вневременность мультимедийного гипертекста, которая формирует ум и память новых поколений, включенных новую систему коммуникаций. Последняя основана на цифровой, сетевой интеграции множества видов коммуникации и охватывает собою множество проявлений культуры и общества. Включение большинства культурных явлений в интегрированную коммуникационную систему, основанной на цифровом электронном производстве, распределении и обмене сигналов, влечет за собой важные последствия для общественных процессов и обеспечения их интегральной безопасности. С одной стороны, происходит значительное ослабление символической власти традиционных отправителей сообщений, внешних по отношению к системе, власти, которая управляет посредством транслируемых исторически закодированными социальными привычками - религия, мораль, авторитет, традиционные ценности, политическая идеология. «Они не то чтобы исчезают, но слабеют, если не кодируют себя вновь в новой системе, где их власть умножается электронной материализацией духовно передаваемых привычек: электронные проповеди и интерактивные фундаменталистские сети есть более эффективная, более «въедливая» форма индоктринации в наших обществах, чем воздействие отдаленного харизматического авторитета при личных контактах. Однако, допустив земное сосуществование трансцендентальных проповедей, порнографии по заказу, «мыльных опер» и чат-линий, высшие духовные власти еще завоевывают души, но теряют свой общечеловеческий статус. За этим следует конечный этап секуляризации общества, даже если он иногда принимает парадоксальную форму видимого потребления религии под любыми вероисповедными и торговыми марками»108. Культура реальной виртуальности влечет за собой усиление значимости потенциала личности, так как в традиционной культуре этот потенциал в значительной степени зависел от указанных исторически закодированных социокультурных ценностей. Ведь теперь индивид сам благодаря наличию новой коммуникационной среде  способен создавать различного рода воображаемые образные миры.

С другой стороны, новая коммуникационная система приводит к коренной трансформации представлений о пространстве и времени как фундаментальных измерений человеческой жизни. «Местности лишаются своего культурного, исторического, географического значения и реинтегрируются в функциональные сети или в образные коллажи, вызывая к жизни пространство потоков, заменяющее пространство мест. Время стирается в новой коммуникационной системе: прошлое, настоящее и будущее можно программировать так, чтобы они взаимодействовали друг с другом в одном и том же сообщении. Материальный фундамент новой культуры есть пространство потоков и вневременное время. Эта культура перекрывает и включает разнообразие передававшихся в истории систем отображения; это культура реальной виртуальности, где выдуманный мир есть выдумка в процессе своего создания»109.

Существенным здесь является способность отдельного индивида к  созданию в своем воображении новых миров, которые затем имеют шанс на воплощение в действительности. Ведь в отличие от XX столетия, считавшегося веком массовых обществ и связанного с формами массового поведения, сегодня определение оптимальной формулы жизни связано с отдельным человеком. Культура реальной виртуальности фактически является проявлением тенденции к утверждению в обществе меритократии, которая не означает ни монархию, ни сословную аристократию. Это значит, что особая ответственность за безопасность социума теперь должна лежать на лицах, вырабатывающих идеи и оказывающих влияние на общественные и государственные решения. «Общественная элита сегодня - это не только люди у власти или эрудиты, знатоки поэзии, литературы или древней истории; необходимое условие принадлежности к общественной элите - участие в открытиях, в создании информации о виртуальных (возможных при каких-то условиях. - Ред.) формах общественного бытия, а значит, и кода общественного поведения»110.

  В основе оптимального типа поведения, сопряженного с обеспечением интегральной безопасности, теперь лежит культура реальной виртуальности как слой информационной культуры современного общества. Именно с нее начинаются социальные изменения, которые способны при известных условиях обрести статус исторических сдвигов. Для этого необходимо владеть вполне определенной виртуальной информацией, определяющей горизонты жизни. В этом смысле информационную культура (культуру реально виртуальности) можно рассматривать как бесконечный аккумулятор виртуальных форм практики, имеющих возможность подвергнуться определенной экспериментальной проверке. «С накоплением информации о виртуальных формах общественного бытия и созданием механизмов ее распространения неизбежен глубокий социально-психологический сдвиг, связанный с тем, что человек окажется в системе знания о потенциальном мире. Жизнь в таком мире должна служить фактором коррекции его поведения в реальном мире. Вместе с тем потенциальный мир - это сфера особых переживаний, переживаний риска, возможной гибели, это специфическая игра в мире идеального, который становится необходимой составной частью действительной жизни. Стирание граней между мысленной игрой и жизнью - явление особого рода: оно меняет тип социального действия»111. Именно потому, что культура реальной виртуальности содержит в себе данные о потенциальном мире и детерминирует жизнедеятельность человека, ей должна соответствовать вполне определенная система интегральной безопасности. Изложенное выше позволяет подчеркнуть тот существенный момент, согласно которому для построения эффективной стратегии интегральной безопасности следует учитывать при моделировании спектра возможных ситуаций угроз и опасностей как марковскую, так и немарковскую парадигмы.

Необходимо отметить то существенное обстоятельство, что синергетическая парадигма начинает широко применяться в исследовании проблем управления миром хаотических перемен, мира спонтанных социальных порядков, что дает возможность выстраивать системы интегральной безопасности и ее составляющих. Для разработки философии и теории интегральной безопасности, принимая во внимание особенности социальных систем, понятия динамического хаоса, самореферентность, контингентность и др., следует использовать по аналогии концепцию эволюционного менеджмента112. Эта концепция возникла в силу неадекватности, хотя и приносивших пользу, биологических, организмических аналогий, она представляет собой реакцию на более высокий уровень сложности социальных систем, состоящих из живых элементов, но не редуцируемых к ним. В данном случае адекватной оказывается трансформационная модель Р. Бхаскары, позволяющая разработать действенную философию интегральной безопасности.

Не менее плодотворным является применение для потребностей философии и теории интегральной безопасности и ее составляющих фрактального исчисления, выросшего в рамках синергетической парадигмы113. Это фрактальное исчисление имеет достаточно эффективное практическое приложение, а именно: ряд американских фирм (LBS CAPITAL MANAGEMENT, PREDICTION COMPANY, TLB PARTNERS, PANAGORA ASSET MANAGEMENT) показали эффективность фрактального анализа на рынке капиталов114. Фрактальное исчисление неразрывно связано с понятием хаоса, оно исходит из некоей идеализации реального мира – гипотезы самоподобия или скейлинга, когда вид структуры объектов существенно не меняется при масштабах преобразования в определенном диапазоне115. Фракталы ( их примером являются линии берегов, очертания облаков, дисперсные системы и пр.) обладают весьма необычными свойствами – их размерность может быть нецелой, фрактальное время имеет дробную размерность, расстояния характеризуются свойством неаддитивности и т.д. Значительный интерес представляет то обстоятельство, что фрактальное исчисление связано с рядом чисел Фибоначчи, выражающих принцип золотого сечения. Последний же свидетельствует о гармонии, существующей в природе, социуме и человеческом мышлении116.

Во введении уже указывалось, что в основе волнового принципа Эллиотта, которое описывает и прогнозирует поведение рынка, лежит золотое соотношение. Ведь числа Фибоначчи появляются в рыночной статистике чаще, чем это допускается простой случайностью. Тем не менее важно понимать, что хотя сами по себе числа все-таки имеют теоретический вес в главной концепции волнового принципа, именно соотношения оказываются основным ключом к моделям роста этого типа. Хотя на это редко указывают в литературе, коэффициент Фибоначчи возникает в аддитивной последовательности независимо от того, с каких двух чисел начинается последовательность. Последовательность Фибоначчи является базовой аддитивной последовательностью, поскольку она начинается с числа 1, которое является начальной точкой математического роста. Однако можно с таким же успехом взять два случайно выбранных числа, таких как 17 и 352, и сложить их, чтобы получить третье, и так далее. По мере роста этой прогрессии соотношения между соседними членами последовательности всегда будут очень быстро стремиться к некоему пределу. Таким образом, в то время как определенные числа, составляющие последовательность Фибоначчи, отражают идеальную прогрессию волн, возникающих на рынке, коэффициент Фибоначчи является фундаментальным законом прогрессии, в которой два предыдущих члена складываются для того, чтобы получить следующий. Вот почему этот коэффициент управляет таким большим количеством отношений в рядах данных, связанных с естественными явлениями роста и снижения, расширения и сжатия, подъемов и спадов.

«В этом широком смысле волновой принцип предполагает, что закон, формирующий живые существа и галактики, присущ духу и деятельности людей en masse. Поскольку фондовый рынок является самым точным барометром массовой психологии в мире, его данные дают прекрасную картину социально-психологических состояний и склонностей людей. Эта картина колеблющейся самооценки производительной деятельности выражает себя через определенные модели прогресса и регресса. Волновой принцип говорит, что прогресс человеческого рода (популярной оценкой которого является фондовый рынок) не проявляется в виде прямой линии, случайного движения или циклов. Скорее прогресс «делает три шага вперед и два назад». Поскольку социальная активность человека связана с последовательностью Фибоначчи и спиральной моделью развития, по-видимому, она не является исключением из наиболее распространенного во Вселенной закона упорядоченного роста. По нашему мнению, параллели между волновым принципом и другими природными явлениями слишком очевидны, чтобы их можно было отвергнуть как простой вздор. Учитывая баланс вероятностей, мы пришли к заключению, что существует вездесущий принцип, формирующий социальные явления, и что Эйнштейн знал, о чем рассуждал, говоря: «Господь не играет с Вселенной в кости». Фондовый рынок — не исключение, поскольку массовое поведение, несомненно, связано с законом, который может быть изучен и определен. Самый короткий путь к выражению этого принципа — простое математическое утверждение: коэффициент 1,618. Поэт Макс Эрманн написал в «Desiderata»: «Ты Вселенной дитя, как деревья и звезды. Это место по праву твое. Думай, что хочешь, а мира вращенье проходит своим чередом». Жизнь подчинена определенным законам? Да. Те же самые законы управляют фондовым рынком? По-видимому, да»117.

  В силу универсальности волнового принципа Эллиотта, основанного на принципе золотого соотношения и связанного с ним фрактального исчисления, его следует использовать в философии и теории интегральной безопасности. Это даст возможность прогнозировать вполне определенную часть спектра угроз и опасностей, которые описываются числами Фибоначчи.  Существенным является то, что синергетическая парадигма успешно используется в социальном и гуманитарном знании118, дает основы для использования ее в качестве методологической основы для обеспечения интегральной безопасности индивида и общества.

4. ТЕХНОЛОГИИ ГОРЯЧЕЙ ВОЙНЫ

В философском осмыслении войны на протяжении столетия имеется две точки зрения относительно этой угрозы человеческому существованию. В начале XX века Р. Штейнметц в своей монографии «Философия войны» связывает необходимость войны с существованием государства: «Как только государство будет признано реальным организмом без всякой мистики, как только теперешние враги войны убедятся из жалости к жертвам, что война приносит больше счастья, чем несчастья, тогда только – и не раньше – кончится война войне»119. Почти через столетие российский исследователь Б.А. Калинин в своей книге «Идея войны: философско-культурологический анализ» приходит к иному выводу: «Коренная перестройка понимания войны на основе здравого смысла – скачок от осознания механизма реализации повторения войн к осознанию механизма неповторения войн – опирается на духовный потенциал идеи функционализации войны, воплощенный в тенденции понимания бессмысленности войны, и предполагает теоретическую разработку и распространение ситуативного понимания, противоположного предпониманию и способного блокировать действие повторения войн»120. Согласно же мнению Д. Колы, война как продолжение политики в иных целях будет существовать до тех пор, пока превалирует подневольный труд; когда же существует примат экономики, тогда война «сводится до уровня средства разрушения»121. Будем исходить из того эмпирического факта, что история еще не отменила войну в ее горячей версии как средство разрешения противоречий между государствами; более того, сейчас появились новые виды войны, которые в целом ряде случаев эффективнее горячей войны.

В начале XXI века происходит совершенствование как уже имеющегося оружия массового поражения (ядерное, пучковое и др.), так и конструирование новых видов оружия на основе новейших технологий (информационных, компьютерных, нанотехнологии и пр.), не говоря о разработке новых технологий ведения будущих войн. «Ускоренное внедрение в вооруженных силах высокоточного оружия повышает поражающий эффект войск в 8-15 раз. Совершенствование систем связи и АСУ, проведенное в армии США, эквивалентно включению в нее дополнительно 15-20 дивизий. Компьютеризация подразделений наделяет группу солдат в 3-4 человека огневой мощью пехотной роты. Появляются компьютерные дивизии и корпуса. Повсюду энергично развиваются НИОКР, зреет новая революция в военном деле, способная породить воистину фантастические вооружения. Появляется стрелковое оружие со скорострельностью в сотни тысяч и миллионы выстрелов в минуту, пули которого пробивают любое современное пулезащитное снаряжение. Оно обеспечивается прицелами ночного видения. Создаются самолеты-«невидимки», корабли, танки, орудия XXI века. Разрабатываемое нелетальное (несмертоносное) оружие способно вызывать массовые инфаркты, припадки эпилепсии, паралич нервной системы, животный страх и т.п. состояния, уродующие психику и здоровье людей. Лидируют в этом США и страны НАТО»122. Иными словами, сейчас происходит совершенствование и создание новых видов горячего оружия, предназначенного в конечном счете для уничтожения масс людей. Поэтому кратко рассмотрим все то новое, что создается в области военной техники и технологии.

К одному из возможных видов будущего оружия массового поражения можно отнести инфразвуковое оружие, основанное на использовании мощных инфразвуковых колебаний с частотой, ниже 16 герц. Их звуковые пучки способны оказывать сильное воздействие на состояние и поведение индивидов, разрушать промышленные и гражданские объекты. «Инфразвук вследствие огромной длины волны, - пишет Г. Чедд, - невозможно остановить обычными строительными сооружениями, с помощью которых человек часто защищается от всевозможных вредных воздействий. Большая длина волны позволяет инфразвуку распространяться в атмосфере на значительные расстояния, достигающие десятков тысяч километров»123. Интенсивные низкочастотные колебания могут воздействовать на центральную нервную систему и пищеварительные органы, приводить к общему недомоганию, головной боли и болевым ощущениям во внутренних органах. При более высоких уровнях сигнала на частотах в несколько герц - к головокружению, тошноте, потере сознания, а иногда к слепоте. Это оружие может также вызывать у людей паническое состояние, потерю контроля над собой и непреодолимое стремление уйти от источника поражения. Акустическое оружие вынуждает солдат противника к самоубийству, превращает целые воинские соединения в толпу идиотов, причем возможно полное и необратимое разрушение психики индивидов. Известно, что оно активно разрабатывается в военных лабораториях, в которых одновременно испытываются и системы защиты от интенсивных низкочастотных звуковых пучков.

Не менее опасным является химическое и биологическое оружие, носящее массовый характер и по своей мощи сравнимое с другими видами оружия массового поражения. В специальной литературе под химическим оружием понимают оружие массового поражения, чье действие следует из токсических свойств химических веществ. Основными компонентами химического оружия являются отравляющие вещества (ОВ) и средства их применения - носители, а также приборы и устройства управления, используемые для доставки ОВ к цели124. Отравляющие вещества – это ядовитые соединения, которые размещаются в так называемых химических боевых частях ракет, химических снарядах ствольной и реактивной артиллерии, химических минах, авиационных бомбах, кассетах и контейнерах, фугасах, шашках и гранатах, а также в различного рода выливных и распылительных приборах (все они квалифицируются как химические боеприпасы).

Для доставки химических боеприпасов к цели служат все современные средства, предназначенные для обычных и ядерных боеприпасов. Перевод ОВ в боевое состояние (пар, аэрозоль, капли) обычно происходит с помощью взрыва, термической возгонки, разбрызгивания и распыления. Эффективность химических боеприпасов зависит от типа ОВ, способов его применения, степени защищенности живой силы, а также от метеорологических условий, особенно скорости ветра, его направления, рельефа местности и других факторов. Основными путями проникновения ОВ внутрь организма следует считать органы дыхания и кожу. Кроме того, возможно попадание ОВ в организм через поверхности ран и через желудочно-кишечный тракт. Во всех этих перечисленных случаях ОВ попадают в кровь и разносятся по всем органам и тканям, в результате чего происходит общее поражение или гибель организма. «При воздействии на организм смертельных концентраций ОВ возникает сильный миоз, удушье, обильные слюноотделение и потоотделение, появляется чувство страха, рвота и понос, судороги, которые могут продолжаться несколько часов, потеря сознания. Смерть наступает от паралича дыхания и сердца»125.

Впервые химическое оружие было применено во время Первой мировой войны. Участвовавшие в ней страны использовали 12000 тонн иприта, которым было поражено около 400000 человек. Всего за Первую мировую войну было произведено 180000 тонн разнообразных ОВ, из которых применено около 125000 тонн, боевую проверку прошли не менее 45 различных химических веществ, среди них 4 кожно-нарывного, 14 удушающего и 27 раздражающего действия. Жертвами химического оружия стали 1,3 млн. человек, из которых 100000 человек погибли. Применение ОВ в Первой мировой войне, ужасы ипритных и фосгенных поражений вызвали протест мировой общественности и его использование запрещено. Несмотря на это химические вещества не раз применялись технически оснащенными армиями некоторых стран против партизан и повстанцев, но не на полях сражений в Европе.

«Химическое оружие может быть использовано для уничтожения, подавления и изнурения войск и населения, заражения местности (акватории), военной техники, продуктов питания, водоисточников, уничтожения животных, посевов, лесов. Химическое оружие обладает большим диапазоном воздействия как по характеру и степени поражения, так и по длительности действия (от нескольких минут до нескольких недель). Защита войск и населения от химического оружия значительно усложнена в силу трудности своевременного обнаружения ОВ, их способности проникать в технику, укрытия и образовывать застои зараженного воздуха на местности и в сооружениях. При неограниченном применении химического оружия возможно нанесение серьезного ущерба окружающей среде. Армии стран НАТО и ряд других государств располагают мощным арсеналом химического оружия, который постоянно наращивается и совершенствуется»126. Именно проведенная США против народов Вьетнама, Лаоса и Кампучии химическая война, небывалая по продолжительности и по количеству примененных в ней токсичных веществ, по числу жертв химического оружия и особенно по тяжелейшим отдаленным последствиям для здоровья населения и окружающей среды этого региона, постоянно ведущаяся подготовка химической войны НАТО против Советского Союза и его союзников127 в итоге привело к тому, что Россия располагает самым большим в мире арсеналом химического оружия. Сейчас объявлено, что наша страна имеет на складах 40 тыс. т ОВ, из них 32,3 тыс. т составляют фосфорорганические боевые ОВ нервно-паралитического, удушающего действия (рецептуры на основе зарина, зомана, УХ-ви-экс) и 7.7 тыс. – «старые» ОВ (люизит, иприт и иприт-люизитные смеси)128.

По воздействию на организм человека или по первым признакам его поражения все существующие отравляющие вещества, как известно, делятся на шесть групп: 1) отравляющие вещества нервно-паралитического действия, которые объединяют химические элементы, нарушающие нормальное функционирование нервной системы ( при этом характерно появление конвульсий, паралич, удушье и летальный исход в течение 15 минут после получения смертельной дозы, которая составляет не более 0,7 мг); 2) отравляющие вещества кожно-нарывного действия (иприт и люизит), способные вызвать смертельные отравления у людей и животных; 3) отравляющие вещества общеядовитого действия ( синильная кислота и хлорциан и др.); 4) отравляющие вещества удушающего действия – фосген, дифосген и некоторые фторсодержащие вещества с высокой летучестью, при вдыхании которых происходит поражение легочной ткани и токсический отек легких; 5) психотропные вещества (инкапаситанты) - синтетические или природные соединения, способные вызвать у здоровых людей психические аномалии или физическую неспособность к выполнению стоящих перед ними задач; 6) раздражающие вещества (ирританты) или химические соединения, в незначительных концентрациях вызывающие кратковременную потерю боеспособности вследствие раздражения слизистых оболочек глаз, верхних дыхательных путей и иногда кожных покровов. Смертельное действие для ирритантов нехарактерно и возможно только при поступлении в организм очень высоких доз этих веществ. Выведение живой силы из строя с помощью ирритантов достигается в результате воздействия на людей их паров или аэрозоля. Химическое оружие потенциально способно нанести смертельное поражение массам людей. Биолог из Гарвардского университета М. Меселсон подсчитал, что одна тонна нервно-паралитического газа или иприта вызывает тяжелые последствия у незащищенных людей на открытой площади размером в один квадратный километр129.

Кроме того, существуют бинарные системы химического оружия. Термин «бинарный» означает «состоящий из двух частей». Под этим термином, как правило, понимают не неизвестные до сих пор ОВ, а новые конструкции боеприпасов для уже известных ОВ. Имеется в виду снаряжение химического боеприпаса не готовым ОВ (такие боеприпасы называют «унитарными»), а двумя контейнерами, каждый из которых заполнен нетоксичным или малотоксичным компонентом. Однако возможно применение в бинарных боеприпасах сильнодействующих ядов новых структурных типов. Принцип действия бинарного химического оружия состоит в том, что боевое ОВ синтезируется из двух и более нетоксичных компонент в процессе выстрела, пуска ракеты, сброса авиабомбы и т.д. В Советском Союзе было разработано бинарное химическое оружие, в котором использовалось новое поколение ОВ нервно-паралитического действия, чья токсичность превышает токсичность веществ типа ви-экс в 5-8 раз. Следует отметить, что пока еще не имеется медикаментов-противоядий, нейтрализующих действие этого бинарного химического оружия в случае поражения организма человека – пострадавших спасти невозможно130.

Не менее опасным является и биологическое оружие, чье действие основано на использовании болезнетворных свойств микроорганизмов, способных вызывать различные массовые заболевания людей, животных и растении. Биологическое (и бактериологическое) оружие – это специальные боеприпасы и боевые приборы со средствами доставки, снаряженные бактериальными (биологическими) средствами. Для поражения людей используются чума, буляремия, бруцеллез, сибирская язва, холера, натуральная оспа, желтая лихорадка, сыпной тиф и т.д. Для поражения животных применяются возбудители ящура, чумы крупного рогатого скота, сибирской язвы, сапа и пр. Для уничтожения растений пригодны возбудители ржавчины хлебных злаков, фитофтороза картофеля, позднего увядания кукурузы и других культур, насекомые – вредители сельскохозяйственных растений, фитотоксиканты, дефолианты, гербициды и другие химические вещества131. Насчитывается свыше 30 известных вирусов, микроорганизмов и токсинов, которые можно использовать в качестве биологических средств. Поражение людей биологическими средствами, как правило, происходит через органы дыхания, желудочно-кишечный тракт, слизистую оболочку рта, носа, глаз, поврежденные и даже неповрежденные кожные покровы, а также при укусе зараженными переносчиками. При определенных условиях инфекционные заболевания могут распространяться на большое число людей, вызывая эпидемию.

Применить биологическое оружие в Первую мировую войну пыталась Германия, тайные агенты которой на некоторых фронтах заражали лошадей возбудителем сапа. Перед Второй мировой войной Германия и Япония тоже готовились применить биологическое оружие. По сообщениям печати биологическое оружие было использовано Саддамом Хусейном против войск США и Канады во время войны в Персидском заливе 1991 г., чьи симптомы проявились у множества скончавшихся недавно американских и канадских солдат (интересно заметить, что биологическое оружие оказалось модифицировано таким образом, что оно воздействовало только на европейцев, а не на арабов).

Боевая эффективность биологического оружия определяется следующими свойствами: высокой поражающей способностью (одним биологическим боеприпасом можно поразить объекты на площади в сотни и тысячи квадратных километров, так как поражающая доза исчисляется пикограммами — 10-12 г.); способностью ряда бактериологических средств (БС) к эпидемическому заражению (перспективными считаются БС с тенденцией к ограниченному распространению, т. к. это позволяет избежать угрозы поражения своих войск и населения); наличием инкубационного периода (от нескольких часов до нескольких недель — в это время войска сохраняют боеспособность); избирательностью воздействия (только на человека, на определенный вид животных, растений); сложностью индикации (своевременное обнаружение невозможно без специального оборудования); возможностью скрытного применения (отсутствие внешних признаков, использование диверсантов, ветра и т. п.); сохранением материальных ценностей (при массовом уничтожении людей разрушения отсутствуют); сильным психологическим действием (паника, дезорганизация войск и т. д.)132. Применение биологического оружия предусматривается в стратегических и тактических целях, как в наступлении, так и в обороне. Имеется в виду, что применение БС должно осуществляться массированно, т. е. на широком фронте и большой глубине, внезапно, с высокими концентрациями, чтобы поразить живую силу противника. Биологическое оружие может уничтожить сотни тысяч, даже миллионы человек133. В иностранной печати указывается также на возможность использования БС в диверсионных целях. Объектами диверсий могут являться места большого скопления людей (метро, вокзалы, аэродромы, защитные сооружения), а также водоисточники, склады продовольствия, предприятия общественного питания.

Бактериологические средства могут применяться в виде жидких или сухих рецептур. Основной способ при этом — заражение приземного слоя воздуха биологическим аэрозолем. Поражающее действие биологического аэрозоля возможно на больших площадях за счет распространения его воздушными потоками. БС могут применяться путем распространения зараженных переносчиков: насекомых, клещей, грызунов. Для заражения приземного слоя воздуха и распространения переносчиков предназначены биологические боеприпасы и приборы.

Микробиологическая промышленность, производящая в мирное время антибиотики, витамины, ферменты, кормовые белки, аминокислоты и микробиологические средства защиты растений, может быть переключена на производство любых патогенных микроорганизмов, что существенно затрудняет возможность эффективного международного контроля по использованию биологического оружия. «Достижения биологии и смежных наук (биохимии, биофизики, молекулярной биологии, генетики, микробиологии, экспериментальной аэробиологии) привели к росту эффективности биологических веществ как средств ведения войны, а совершенствование методов их получения и применения — к качественному пересмотру самого понятия «биологическое оружие». С развитием науки стираются грани между биологическим и химическим оружием, поскольку все биологические процессы зависят от химических или физико-химических реакций»134. Так, бактериальные токсины (например, ботулинические), производимые живыми организмами, но сами не размножающиеся, ранее входили в арсенал биологического оружия, теперь же относятся к химическим средствам поражения.

Применение биологического оружия — тягчайшее преступление против человечества. Поэтому Конвенция ООН 1972 года, запрещающая производство и хранение биологического и токсичного оружия, была подписана 109 странами, включая страны НАТО, СССР и его союзников по существовавшему в то время Варшавскому договору. Основное положение Конвенции обязывает подписавших ее «ни при каких условиях не иметь в резерве, не разрабатывать и не хранить микробиологические вещества или токсины в количествах больших, чем необходимо для профилактики, защиты или других мирных целей, а также оружие, оборудование и средства доставки, необходимые для использования этих веществ с враждебными целями или в вооруженных конфликтах». В печати высказывается мнение, что даже при реализации требований указанной Конвенции, нельзя полностью исключить возможность использования химического и биологического оружия в вооруженных конфликтах. Предполагается, что в течение ближайших 15 лет современная система химического и биологического оружия сохранится.

Действие радиологического оружия основано на использовании радиоактивных веществ для поражения живой силы ионизирующими излучениями, заражения местности, акватории, воздуха, военной техники и других объектов. Радиоактивные вещества для этих целей могут быть выделены из продуктов отхода действующих ядерных реакторов или получены специально путем воздействия потока нейтронов на различные химические элементы для образования изотопов, обладающих наведенной радиоактивностью. В боевых целях можно использовать эти ионизирующие излучения, поэтому сейчас идет работа над созданием технологии применения радиационного оружия. Его эффект можно представить достаточно наглядно: если открыть закрытый контур ускорителя в Дубне, по которому движутся электроны и позитроны, то от живого в данной окрестности ничего не останется.

Возможной разновидностью химического или биологического оружия является этническое оружие. Оно может быть использовано для поражения отдельных этнических и расовых групп людей путем целенаправленного химического или биологического воздействия на клетки, ткани, органы и системы организма человека, выражающими внутривидовые, групповые наследственные особенности. Действие этнического оружия основано на химическом воздействии, которому подвергаются присущие этническому и расовому типу пигменты в организме человека, и на влиянии на генетический аппарат той или иной расы. Ведь, каждая человеческая раса имеет индивидуальный генетический код, несмотря на то, что все люди равны. И хотя индивиды равны, однако они различаются между собой генами, что уже демонстрирует бурно развивающаяся генная инженерия. «И методом генной инженерии, подчеркивает А. Валентинов, - вполне можно создать вирус гриппа, действующий, скажем только на чукчей. По планете прокатится эпидемия, и в какой бы стране не жил чукча, он погибнет от вируса, против которого еще не найдена вакцина. Это не фантастика, это военный аспект генной инженерии. Этническое оружие, генетический яд»135. Более того, исследования в области генетики подошли к тому порогу, за которым можно будет убивать не только по национальным признакам. Оказывается, действие генного оружия основано на том, что любое морфологическое состояние человека отражено в его генном аппарате. Поэтому можно убивать, например, одних рыжих или, наоборот, лысых, можно в качестве жертв избрать низкорослых или великанов, кареглазых или узкоглазых. Понятно, что обязательно найдутся теоретики, которые вполне научно обоснуют это как необходимость улучшения породы, ярким примером чего служит евгеника, которая послужила теоретическим фундаментом для фашистских экспериментов в Германии и меры по стерилизации «неполноценных» в США начала XX столетия136.

 Сейчас на эту роль претендует неоевгеника, т.е. человечество уже испытало на себе эксперименты с генетическим оружием. Кстати, нечто подобное генной войне человечество тоже испытало - в начале XX века на планету обрушился страшный грипп – «испанка», когда с 1918 по 1920 годы от нее погибло свыше 20 миллионов человек, что больше, чем в первую мировую войну. Недавно ученые выдвинули предположение, что болезнетворные вирусы типа «испанки» попадают на нашу планету из космоса, ибо обнаружены различного рода вирусы на метеоритах и хондритах. Действие радиологического и этнического оружия на человека могут вызвать такие нарушения в человеческом организме, которые, передаваясь по наследству, отрицательно скажутся на полноценности потомства. В частности, они могут привести к стерильности потомства, склонности к психическим заболеваниям, пониженной сопротивляемости организма к инфекциям и т.п.

В середине 70-х годов XX столетия появились публикации, раскрывающие понятие геофизической войны - преднамеренное использование сил природы в военных целях путем активного воздействия на окружающую среду и на физические процессы, протекающие в твердой, жидкой и газовой оболочках Земли137. Иными словами, можно вызывать различного рода природные бедствия посредством использования разработанного в научных лабораториях различных разновидностей геофизического оружия. Хотя эксперты, которые анализируют возможные виды будущего геофизического оружия, сомневаются, что в грядущем столетии оно будет применено открыто. Ведь, то оружие, которое удалось «вычислить» по газетным вырезкам, и то, которое надежно спрятано от общественности в сейфах, обладает одним недостатком - его может применять и противная сторона, что ведет к нарушению паритета в вооружении как одной из надежных гарантий мира. Поэтому специалисты считают, что война будущего, если они состоятся, будут проводиться без явного применения оружия и без объявления войны. Все будет выглядеть, как катаклизмы разбушевавшейся природы.

«Доказано, что, изменяя электрический заряд воздуха, можно вызывать на заданной территории заданную погоду» - эта цитата из газетной статьи, пропагандирующей достижения ученых Обнинского института прикладной геофизики в борьбе за урожай. Но если ученые могут обеспечить на «заданной территории» хорошую для крестьян погоду - днем солнышко, ночью легкий дождь, то с таким же успехом могут обратить на недружественную страну засуху или проливные дожди, крупный град или сильный ураган, что ведет к дезорганизации экономики государства и его неспособности вести войну138. Для этого имеются вполне реальные основания – теоретические и экспериментальные исследования в области динамики взаимодействия аэрозольных частиц. Аэрозольные части, находящиеся в газовой среде под влиянием различного рода колебаний (акустических и др.) принимают участие в разных видах движения139. Именно путем регулирования движения аэрозольных частиц в газовой среде (атмосфере) можно изменять атмосферный электрический заряд, вызывая необходимую погоду.

Можно управлять не только погодными условиями в той или иной части земного шара, но и вызывать искусственное землетрясение, на что давно обращается внимание прессы. Более того, были в печати ссылки на военные ведомства наши и США, которые категорически отрицали такую возможность. Однако следует доверять не столько официальным заявлениям, сколько утверждениям ученых: «Мы больше склонны доверять руководителю лаборатории физики недр Земли профессору Е. Керимову, считающему, что запланированные стихийные бедствия вполне реальны, и такие разработки ведутся...»140. Принципиально возможно создание искусственных землетрясений, мощных приливных волн типа цунами, ливней, магнитных бурь, изменение температурного режима определенных районов планеты, использование ультрафиолетового излучения Солнца и космических лучей, образование горных обвалов, снежных лавин, оползней, селей и заторов на реках. Изучается возможность с помощью ракет или специальных средств изменять физический состав озонного слоя атмосферы, чтобы создавать над определенными территориями противника «окна», через которые смогут проникать сильнодействующие ультрафиолетовые и космические лучи.

Необходимо иметь в виду, что не все согласны с возможностью ведения геофизической войны, когда вызываются искусственные землетрясения. Аргументация в таком случае обычно состоит в том, что для этого нужен источник весьма значительной энергии. Однако эта аргументация является несостоятельной, ибо здесь возможно использовать такого рода источник энергии, не говоря уже о других методах. В печати отмечается, что в начале 70-х годов или чуть раньше геофизики военных ведомств ряда стран, особенно в США и СССР, разработали и применили метод выхода на поверхность накопленной в недрах нашей планеты энергии путем воздействия глубинных бомб-зарядов. «Идея заключалась в том, - пишет С. Айвазян, - чтобы «проткнуть» земную кору в наиболее активных зонах и вызвать высвобождение глубинной энергии, в несколько раз превышающей энергию самых мощных водородных бомб…. В 1987 г. США провели на Аляске испытание нескольких видов «геофизических бомб». Результат оказался незначительным, поскольку в тектоническом отношении было выбрано не самое удачное место: энергия недр, накопляемая периодически в тектонически активных зонах, оказалась здесь небольшой. В 1988 г. СССР тоже готовился к испытаниям своих четырех типов «геофизической бомбы». Испытания предполагалось провести в районе Новой Земли или за Полярным кругом, однако анализ американских взрывов показал, что следует для большего эффекта выбрать сейсмически более активную зону. И как раз в конце 1988 г. 7 декабря многострадальную Армению постигло еще одно и самое жестокое испытание – «землетрясение», подобное своей необычайной силой взрыву атомной бомбы, и, пожалуй, не одной, а нескольких. В 11 часов 41 минуту два мощнейших подземных точка унесли жизнь 350 тысяч жителей Северной Армении: на две трети был разрушен Ленинакан, ушел под землю весь Спитак, разрушились сотни сел; вблизи превращенного в руины села Налбанд образовалась на пустыре впадина, которая сейчас же после «землетрясения была оцеплена войсками»141. По мнению С. Айвазяна, описание «землетрясения» в Ленинакане дает основание предположить, что здесь произошел взрыв «геофизической бомбы»142.

Все дело в том, что данные о «геофизической бомбе» засекречены, что по крупицам приходится восстанавливать ее действия. Геофизика и другие естественнонаучные дисциплины говорят в пользу существования «геофизического оружия» в его многообразных формах. Мне не так давно пришлось увидеть в одной лаборатории весьма уникальную карту нашей планеты, на которой нанесены все разломы и трещины земной коры. Достаточно заложить ядерный заряд порядка ста мегатонн в соответствующий разлом земной коры и подорвать его, чтобы вызвать искусственное землетрясение. Более того, сейчас высказывается весьма фантастическая, по мнению некоторых сейсмологов, идея о возможности использовать в качестве геофизического оружия литосферную катастрофу. Оказывается, чтобы ввергнуть нашу планету в ад, нужно просто взорвать Преисподнюю. Вспомним дантовскую Преисподнюю, нахождение которой предполагалось недалеко от Италии, хотя в действительности она находится на севере Магаданского края, где располагались колымские лагеря. «И это же место, как бы по воле рока, предназначено быть спусковым крючком литосферной катастрофы»143. Через долину реки Омолон, которая является крупнейшим притоком Колымы, проходит одна из траекторий Северного полюса по территории Северо-Восточной Азии144. Можно вдоль этой реки, начиная с верховьев, разместить несколько крупных ядерных зарядов и синхронно их взорвать, что вызовет литосферную катастрофу. «Огромные вооруженные силы для сдерживания потенциального агрессора просто не нужны, большой ядерный арсенал тоже не нужен. Несколько десятков водородных бомб способны до смерти запугать и защитить нас от всех мыслимых и немыслимых иноземных захватчиков»145.

Эти ядерные бомбы можно заложить в оставшиеся от золотодобычи старые шахты, где алмазы, золото и другие полезные ископаемые расположены по линии древних траекторий миграции полюса. Последние проходят под континентом и разрывают снизу многокилометровые толщи континентальных платформ. Именно в этих разрывах скапливается магма, формирующая условия для месторождения алмазов и золота, поэтому золотодобывающие шахты весьма точно показывают зоны разрывов континентальной платформы. «Ядерные взрывы в таких шахтах могли бы быть чрезвычайно эффективным сдерживающим средством от агрессии со стороны НАТО, Соединенных Штатов Америки, Японии и Китая»146. Теоретически можно представить, что Колымский спусковой крючок может быть приведен в действие и с территории Северной Америки. Ведь северо-восточный блок Азиатской платформы весьма прочно связан с Аляской через Берингию. Громадные континенты Евразии и Северной Америки представляют собой колебательную систему, их колебания относительно друг друга вызывают сгибание и разгибание перемычки, каковой является Берингия. При введении в колебательную систему «Северная Америка – Берингия – Евразия» в соответствующий момент энергии ядерного взрыва, произведенного на территории Невады, в перемычке могут возникнуть нелинейные деформации и в итоге «Гренландия отправится к экватору». Иными словами при помощи резонансных методов можно вызвать литосферную катастрофу огромных масштабов, нанеся неисчислимый ущерб всей нашей планете и изменив ее общую эволюцию на протяжении миллиардов лет147. Какой бы фантастичной ни казалась данная идея, ее не следует сбрасывать со счетов.

В 1980-х годах появилось такое понятие, как средства воздушно-космического нападения (СВКН). Оно представляет собой определенный класс средств вооруженной борьбы, действующих в воздухе и из космоса и характеризуемых только им присущими свойствами и возможностями. «Средства воздушно-космического нападения отличаются универсальностью, - отмечается в «Энциклопедии современного оружия и боевой технике». - Они могут быть направлены на любые выбранные объекты, в том числе, находящиеся вне районов соприкосновения группировок вооруженных сил. Кроме объектов военного характера, целями для них выступают важнейшие элементы инфраструктуры противоборствующей стороны, в особенности те, разрушение которых обусловливает химическое и радиационное заражение среды обитания, наводнения и др.»148. Данное обстоятельство побуждает государства уже в мирное время принимать меры по снижению уязвимости вышеназванных объектов.

Поэтому в последние полтора - два десятилетия использование космоса в качестве потенциального поля боя вышло на первый план в подготовке к будущим войнам. Для этого велась разработка супермощных «противоспутниковых систем», предусматривалось многократное использование в военных целях космического челнока «Шатл». В 1983 году президентом США Р. Рейганом была провозглашена долгосрочная программа создания широкомасштабной системы противоракетной обороны (ПРО) с элементами космического базирования, известная как стратегическая оборонная инициатива (СОИ). Фактически СОИ являлась планом подготовки «звездных войн», т. е. военных действий с помощью нового класса стратегических вооружений — ударных космических. США рассчитывали, прикрыв космическим противоракетным «щитом» свою территорию от ответного удара, получить превосходство в применении ядерного и космического оружия против СССР и его союзников.

Разрабатываемые в рамках СОИ новейшие технологии позволяли создать принципиально новые виды наступательных вооружений — ударные космические вооружения. Они представляют собой лазерное, пучковое, а также кинетическое (электромагнитные пушки, самонаводящиеся ракеты, снаряды) оружие, обладающее высокой поражающей мощью и способностью в кратчайшие сроки избирательно уничтожать многочисленные удаленные на тысячи километров объекты, как в космосе, так и на Земле. По дальности действия такое оружие является глобальным: размешенное на околоземных орбитах и обладающее способностью маневрировать, оно практически в любой момент способно создать реальную угрозу безопасности любого государства.

Вместе с тем США опасаются ракетно-ядерного удара по своей территории со стороны государств типа Ирака и поэтому в них разработано пучковое оружие. В свое время Американское Физическое общество (АФО) создало данную экспертную группу с целью оценить научные и технологические аспекты состояния дел создании пучкового оружия. Оценки сосредоточивались на различных аспектах технологии лазеров и пучков частиц высокой энергии как потенциальных средств для защиты от атаки баллистических ракет. Эти действия АФО были мотивированы расхождением точек зрения членов научного сообщества, последовавшим после речи президента Рейгана 23 марта 1983 г., в которой он призвал американское научное сообщество создать такую систему, которая «... могла бы перехватить и уничтожить стратегические баллистические ракеты прежде, чем они достигнут нашей территории...»149. Предполагалось, что пучковое оружие будет играть определяющую роль в защите от баллистических ракет и теперь оно используется по назначению.

Одной из перспективных новейших технологий является нанотехнология, рожденная в последнее время и имеющая хорошие перспективы применения в военной области. Американский адмирал Д.Е. Джеремия в письме журналу «Scientific American» пишет о том, что теперь технология управляет политикой, что следует представлять себе последствия политики применения технологии, подобной нанотехнологии150. Согласно толковому словарю нанотехнология — область знания, которая занимается процессами и явлениями, происходящими в мире, измеряемом нанометрами — миллиардными долями метра. Для наглядности следует представить, что один нанометр составляют расположенных вплотную один за другим самое большое 10 атомов. Еще в 1959 году крупный американский физик Р. Фейман высказал предположение, что умение строить электрические цепи из нескольких атомов могло бы иметь «огромное количество технологических применений». Сейчас в разных странах проектируют, строят машины и устройства, компоненты которых в 10 — 100 раз тоньше человеческого волоса и которые являются гигантами в мире нанотехнологии. На II Международной конференции по нанотехнологии, состоявшейся в Москве, ее участники говорили о скором появлении агрегатов, которые будут на порядок меньше. В своей статье «Света и тени наномира» С. Зигуненко перечисляет целый ряд устройств, созданных методами нанотехнологии151. Так, в последние годы специалистами созданы экспериментальные переключатели из одиночных атомов. Манипулировать отдельными «кирпичиками» вещества им позволяет уникальный научный инструмент — сканирующий туннельный микроскоп (СТМ). С помощью тончайшего острия и электрических полей они могут перебирать атомы и молекулы поштучно. Это публично продемонстрировали Дон Эйглер и его коллеги из лаборатории Альмаден (штат Калифорния), разместив несколько атомов ксенона на металлической подложке так, чтобы они образовали сокращенное название их фирмы IBM высотой всего 5 Нм. Столь мелкими буквами в принципе можно вписать содержимое более 100 млн. томов всех мыслимых справочников на пластинку с журнальную страницу.

Фирмой «Хитачи» создан первый одиночный туннельный транзистор на основе кремния, который манипулирует отдельными электронами и действует лишь при сверхнизких температурах, обеспечивающих режим сверхпроводимости. Предполагается, что подобного рода приборы будут функционировать и при комнатной температуре. «Скатертью-самобранкой атомного века» назвал молекулярную сборку — устройство, созданное в НИИ «Дельта»,— отечественный исследователь П. Лускинович. Усовершенствованный агрегат такого типа из атомов и молекул окружающей среды (воздуха, воды и почвы) будет собирать, синтезировать все, начиная от еды и напитков и кончая уникальными ювелирными изделиями. По мнению П. Лускиновича, прототипы подобных агрегатов могут быть «смонтированы» в конце XX столетия.

Основанием для данного утверждения служат проводимые в нашей стране и за рубежом в десятках институтов работы по кластерной химии, где исследователи изготовляют различные виды крошечных шариков или трубок, содержащих от 10 до 1000 атомов. Самые знаменитые среди кластеров — бакиболлы, или фуллерены, — углеродные структуры, по форме напоминающие футбольный мяч152. Впрочем, совсем недавно были получены и бакитьюбы — кластеры в виде полых трубок-капилляров, а также металло-карбогедрены — клеткообразные молекулы, содержащие в себе атомы как металлов, так и углерода. «Подобные структуры могут быть полезны для создания микроконденсаторов и других электронных компонентов,— считает открыватель фуллеренов Р. Смолли, работающий в Хьюстонском университете Райса.— А вообще список возможных применений кластеров почти бесконечен»153. Не случайно, сейчас в США уже просчитывают возможности использования нанотехнологии в военных целях.

Как ядерный джинн был выпущен из бутылки и началась гонка атомных вооружений, так и теперь еще более опасным является «наноджинн». Ведь молекулярную сборку можно приспособить для синтеза, допустим, взрывчатого вещества, против которого и водородная бомба покажется детской шалостью, или для тиражирования вирусов, вызывающие болезни и превосходящие многократно рак и СПИД. Избежать военного использования нанотехнологии невозможно – достаточно вспомнить хотя бы о попытках запретить создание новых видов взрывчатых и отравляющих веществ, препятствовать экспериментам в области молекулярной биологии и генной инженерии. Все равно исследования продолжались, лишь из открытых становились строго засекреченными, однако кое-что прорывается на страницы печати.

Наряду с нанотехнологией и технологией звездных войн (СОИ) наступает время микровойн. Ученые Пентагона работают над созданием миниатюрных видов вооружений, которые трансформируют поле боя следующего столетия в настольную игру новых технологий, о чем идет речь в лондонской «Sunday Times» (1996). Используя новое поколение микросистем, прорывы в области миниатюрных технологий, ученые намерены применить тысячи крошечных и дешевых видов оружия для обнаружения противника и слежения за ним. Таким образом, силы противника могут быть уничтожены на расстоянии без необходимости развертывания большего количества войск.

В разработке находятся искусственные стебли травы, оснащенные камерами и сенсорами, способные засекать движение танков или другой техники. Рои миниатюрных самолетиков, каждый размером с денежную банкноту, снабжены сенсорами, обнаруживающими выхлопы дизельных двигателей и инфракрасными камерами или устройствами, передающими координаты целей ракетным установкам, расположенным от них на расстоянии 200 миль. В Массачусетском технологическом институте создан так называемый «дальнобойный обзорный снаряд» - самолетик, когда он расправляет крылья, имеющий размер со стрекозу154. Он оказывается в воздухе после выстрела артиллерийского снаряда, в который этот самолетик вложен со сложенными крыльями. Испытания показали, что аппарат отлично выдерживает возникающие перегрузки при запуске. Сейчас ведутся разработки миниатюрных «насекомовидных» аппаратов, которые внешне неотличимы от стрекозы, муравья или крупного жука и которые способны бесшумно пробираться в помещения и вести слежку или совершать диверсии. «Такие микромашины, - отмечает П. Дейниченко, - пока существуют лишь в опытных экземплярах и достаточно примитивны – но на эти проекты в США в общей сложности выделено более 50 миллионов долларов»155.

Еще одна «сюрреалистическая» разработка - создание «солдат» размером с муравья, «ноги» которых двигает солнечная энергия от панелей на их спине. Они могут незамеченными ходить по улицам и заходить в командные пункты. Каждый такой «муравей» несет несколько сенсоров или, если он переделан в «осу», взрывной заряд, достаточный для разрушения линий энергоснабжения или компьютерных кабелей. Впервые такие революционные изменения вызваны не военной необходимостью, а миром коммерции, где разрабатываются новые системы, которые могут найти применение в бою. Технологии в таких далеких друг от друга сферах применения как воздушные мешки безопасности или стекла ночного видения для автомобилей и мини-субмарины для проверки трубопроводов рассматриваются сейчас для «миниатюризированного» использования в военных целях.

Некоторые проекты находятся еще в концептуальной стадии, а другие, например, мини-самолеты, уже «сошли» с чертежной доски и получили финансирование. Представитель Пентагона заявил, что многие из технологий, лежащих в основе микросистем уже доступны: «Это далеко не научная фантастика». Результаты исследований и впрямь выглядят фантастично. Так, ученые из Огайо показали в ЦРУ двигатели настолько малые по размеру, что 1000 таких моторов может разместиться на площади в 5 квадратных миллиметров. Во времена холодной войны новой системе оружия требовалось от 10 до 15 лет, чтобы пройти путь от дизайна до принятия на вооружение. В результате появлялись дорогостоящие, но уязвимые системы. Миниатюризация продвигает реформу вооружений, цель которой сменить крупные и дорогостоящие виды, такие, как истребители или авианосцы, на малые системы, выполняющие те же задачи. «Вы оказываетесь перед лицом поражения, когда из 4-х ваших систем две выведены из строя», комментирует М. Либицки, старший научный сотрудник вашингтонского института национальных стратегических исследований, «но если у вас 1000 систем и поражены 100, вы можете победить. Другими словами, у вас достаточно оружия, чтобы сделать его применение одноразовым». Эксперты Пентагона ожидают, что первые новинки будут приняты на вооружение через 5 лет, а массовое перевооружение возможно в течение 10 лет. Американский ученый М. Тилден в рамках развивающегося научного направления «искусственная жизнь» сконструировал микророботы-«фотофоры» («собиратели света»), которые реагируют на солнечные лучи и соревнуются друг с другом за обладание солнечной энергией. «По замыслу создателя этих электронных пчел они смогут самостоятельно, как саперы, прочесывать заминированную местность и взрывать мины»156.

5. НЕСМЕРТЕЛЬНЫЕ ВИДЫ ОРУЖИЯ

Человечество вошло в новое тысячелетие, цивилизация переходит в качественно новое состояние, ибо в развитых странах осуществляется переход к постиндустриальному, информационному обществу, в котором власть опирается на знание, основным же богатством является информация. В связи с происходящими переменами в развитии человеческого общества соответственно изменяется и арсенал видов оружия и технологий ведения войн. И хотя за последнее столетие люди, исходя из горького опыта весьма успешного уничтожения себе подобных, осознали  необходимость отказа от войн, как средства разрешения споров, борьба за власть и богатство не исчезает, она принимает модифицированные формы. Поэтому приходится констатировать, что поводов для большого оптимизма относительно исключения войн из жизни народов мира просто не существует. Неудивительно, что уже сейчас появляются новые виды оружия и технологии войн в армейских арсеналах, которые выражают тенденции в эволюции систем вооружения.

Анализ развития наиболее мощных и опасных систем вооружений — ядерного оружия и средств его доставки — на протяжении последних 40 лет выявляет вполне отчетливо тенденцию перехода от сверхмощных систем, способных причинить колоссальные разрушения и вызвать огромные человеческие жертвы, к значительно менее мощным, но более точным. Данная тенденция четко просматривается в выступлении (1993 г.) отца американской водородной бомбы, одного из авторов программы «звездных войн» физика Э. Теллера. Он, в частности, предложил использовать для нанесения ударов по территории противника небольшие ядерные заряды мощностью в 100 тонн тринитротолуола (для сравнения, мощность атомной бомбы, сброшенной на Хиросиму, составляла 13 000 тонн). Атомная бомбардировка такими зарядами разрушит инфраструктуру страны, а гражданское население, по мнению ученого, необходимо заранее предупредить, и оно покинет опасные зоны, что исключит человеческие жертвы157. Таким образом, вполне вероятна  дальнейшая миниатюризация ядерных вооружений при одновременном повышении точности попадания.

Вообще в последние годы в наиболее экономически развитых странах Запада наметилась тенденция наряду с сохранением ядерного оружия как средства сдерживания разработка эффективных неядерных видов оружия. В этом плане весьма примечательна мысль Э. Теллера, прозвучавшая применительно к программе СОИ. Еще в 1988 году в газете «Обсервер» он писал: «Успехи в области уменьшения размеров различных устройств и использование последних достижений электроники и вычислительной техники привели к разработке небольших оборонительных  систем, которые, обладая большой скоростью, поражают наступательную систему оружия. Легкий и дешевый «булыжник», выпущенный из сделанной по последнему слову техники «рогатки», способен уничтожать относительно небольшие объекты, такие, как танк или ракета, но его нельзя использовать для широкомасштабного уничтожения. Достижения в плане повышения точности, основанные на использовании датчиков и компьютеров, вмонтированных в такие «булыжники», как представляется, сделали ненужным взрывчатое вещество»158.

Достижения в области научно-технического прогресса, в сфере социально-гуманитарного знания дают основания военно-политической элите большинства западных стран считать, что типы оружия и способы его применения должны быть адекватны масштабам боевых действий. «Для разрешения межнациональных и других конфликтов, да и для обычных войсковых операций требуются совершенно новые виды оружия, применение которых не наносит необратимый ущерб живой силе и технике противника или конфликтующих сторон и не влечет за собой разрушение материальных ценностей и гибель населения»159.

В связи этим на первый план вышла идея разработки так называемого гуманного, несмертельного оружия, выдвинутая впервые в США и активно поддержанная многими представителями интеллектуальной элиты. Дополнительный импульс его разработке придало наличие широкого поля применения такого оружия для борьбы с терроризмом, контрабандой, наркобизнесом. «Дебаты о новых видах оружия, так называемом оружии несмертельного действия (ОНСД), начались параллельно с обсуждением новой роли США в мире после окончания «холодной войны». При разработке идеи создания новых видов оружия (в том числе связанных с информационно-психологическими технологиями) выдвигалось предположение, что это оружие изменит представление о современных военных действиях, а его создание и применение станут частью перехода от войн индустриальной эры с истреблением противника «огнем и мечом» к войнам века информации, когда акцент будет делаться на то, чтобы «парализовать» противника, не уничтожая его»160.

Понятие «несмертельное оружие» означает средства воздействия на людей и технику, которые созданы на основе химических, биологических, физических и иных принципов и которые делают противника небоеспособным в течение определенного периода времени. Предварительные исследования в этой области были проведены уже в 80-ые годы, однако тогда они носили спорадический характер. В начале 90-х годов страны НАТО (США, а затем Великобритания, Германия, Франция и ряд других) приступили к работам, проводившимся на базе отдельных военно-прикладных исследований, затем для их координации была сформирована специальная рабочая группа. Согласно иностранным источникам, «несмертельные средства поражения» можно разделить на две категории: для использования против живой силы и для выведения из строя техники. Основные усилия по разработке таких боевых систем для 21-го столетия сконцентрированы на следующих направлениях:  создание мощных генераторов низкочастотных акустических колебаний (инфразвук), вызывающих у человека чувство страха, судороги; рвоту. Предполагается, что колебания будут такой частоты и мощности, что смогут сравнительно на небольшом расстоянии выбивать окна, лишать человека дееспособности и даже повреждать его внутренние органы; разработка крылатых ракет, оснащенных мощными генераторами электромагнитного импульса (ЭМИ); получение химических веществ, способных, в частности, делать дороги и переправы столь скользкими, что они становятся непроходимыми для техники; синтез соединений, мгновенно разрушающих резиновые части боевых машин.

Ученые сейчас разрабатывают такие технологии ведения войны, которые практически не затрагивают самого человека. «Известны, например, вещества, практически полностью уничтожающие силу трения. Распылите их над аэродромом – и он надолго будет выведен из строя. Диверсанты могут вывести из строя участки дорог, мосты, даже лестницы и технологическое оборудование. Другие химикаты, напротив, намертво склеивают вещи между собой и могут вывести из строя двигатель или движущиеся части оружия. Существуют жидкости, делающие металлы хрупкими. Достаточно нанести такую жидкость с помощью баллончика или маркера на металлические конструкции – например, на опоры моста – и они станут хрупкими, как стекло…»161. Фактически это означает создание сверхклейких, сверхскользких, быстро твердеющих,  затемняющих оптические элементы, засоряющих фильтры веществ. Кроме того, существуют планы получения бактерий, которые, попадая в резервуары с топливом, очень быстро превращают его в непригодное для использования желе. Ведутся работы и по другим направлениям. В частности, предпринимаются попытки создания оптического оружия — артиллерийского снаряда, заполненного пластиковыми лазерными стержнями. При взрыве он дает столь яркую вспышку, что вызывает временное ослепление живой силы и оптических датчиков. Сейчас в США ведутся работы по использованию лазерного локатора (лидара) спутникового базирования для обнаружения мобильных пусковых ракетных установок162.

В настоящее время идет процесс дальнейшего совершенствования несмертельного оружия, который нацелен на уменьшение его массогабаритных показателей, повышение эффективности, расширение возможного числа поражаемых объектов, создание комбинированных образцов. По мнению западных военных специалистов, это даст возможность увеличить его мобильность и дальность действия, расширить зоны поражения, снаряжать им ракеты, авиабомбы, малокалиберные кассетные боеприпасы, артиллерийские снаряды.

Следует отметить, что несмертельное оружие, которое предназначено для использования в ограниченных боевых действиях, разрабатывается на основе достижений современной науки и новейших технологиях. Так, западные ученые используют полученные данные о механизмах обоняния, восприятия запахов животными, особенно человеком, для создания составов с трудно-переносимыми запахами, оказывающих шоковое воздействие на обоняние людей163. Действительно, орган обоняния представляет собой поистине уникальное образование, ибо он может быстро распознавать огромное число самых различных веществ, хотя бы их было всего несколько сотен молекул в одном кубическом сантиметре окружающего пространства. Запахи вызывают у животных и человека сильные реакции, что обусловлено соседством центра обработки обонятельных сигналов в головном мозге с лимбической системой, связанной с эмоциями, т.е. химия непосредственно воздействует на эмоции и поведение индивида164.

Влияние запахов на состояние человека обусловлено и тем, что они оказывают воздействие на иммунную систему, на «иммунологическую память». Известно, что в основе иммунных реакций лежат весьма тонкие процессы распознавания «своего» и «чужого» на основе долговременной иммунологической памяти. На некоторые повторные встречи с аллергеном организм отвечает бурной реакцией, примером чего служат реакции человека, страдающего бронхиальной астмой или обладающего повышенной чувствительностью к цветочной пыльце. Между запахом-аллергеном, памятью головного мозга и иммунологической памятью существует связь. Основная арена, на которой бушуют реакции иммунитета, — это костный мозг, кроветворная, или лимфоидная ткань. Главные действующие лица — клетки этой ткани, прежде всего лимфоциты и макрофаги. Аллергия — лишь частный случай ответа иммунной системы на повторный контакт с антигеном, причем пахучие вещества лишь часть иммунных раздражителей, способных вызвать аллергию. «Образующиеся при аллергии иммунные комплексы могут повреждать некоторые виды клеток организма, представляющие собой «склады» высокоактивных веществ, например, гистамина и ацетилхолина. Резкое повышение концентрации этих нейростимуляторов в крови и тканях (особенно мозговой) вызывает своеобразный шок, закрепляющий ассоциации иммунологической и мозговой памяти»165. В свете этого становится понятным использование запахов в качестве оружия, вызывающего у человека шоковое состояние.

На этом применение запахов в качестве несмертельного оружия не заканчивается, оказывается можно использовать аэрозоли, чей запах способен вызвать бесплодие (в 1992 году С.Лем на одной из международных конференций высказал мысль о распылении аэрозолей над городом, в результате чего его население станет бесплодным). Современные научные данные показывают, что у человеческого эмбриона имеется два раздельных канала восприятия — феромонов и прочих запахов166. К моменту рождения феромонный или вомеронасальный канал почти атрофируется; с развитием плода внутримозговая структура превращается в два комплекса нервов. Один из них — конечный или терминальный — доходит до ядра гипоталамуса (есть такой отдел мозга, ответственный за репродуктивные гормоны и половое созревание). Данный орган так же регулирует состояние покоя, восторга, радости, удовольствия, восстановления сил. Физиологи считают, что именно по терминальному нерву сигналы передаются из вомеронасального органа в гипоталамус.

Другой комплекс представляет собой совокупность вомеронасальных органов, которые пронизывают образование, именуемое дополнительной колбочкой. Интересно, что у животных имеется отдельный орган для различения феромонов, а у человека эволюцией он как бы «стерт» и размещается там же, в носу, который воспринимает и обычные запахи. Исследователи, однако, выяснили, что часть нервных волокон, идущих из носа, образует специфические петли; последние проникают в области мозга, управляющие чувствами и настроением, и заканчиваются опять-таки в гипоталамусе. «Ныне специалисты придерживаются мнения, - отмечает С.Н. Славин, - что описанная система с высокой степенью вероятности связана с программой продолжения рода. Решая вопрос, стоит ли поддерживать с Нею (или с Ним) дальнейшие отношения, наш рассудок — благодаря двум микроскопическим образованиям по обеим сторонам носовой перегородки — дает ответ на один из важнейших вопросов бытия! Горе несчастному, у которого эти образования бездействуют: ему недоступен запах любви, а стало быть, он обречен на безбрачие и бесплодие»167. Не случайно история великих культур Востока и Запада свидетельствует о значимости запахов в любовных отношениях мужчин и женщин, об их целительном воздействии на человека. Однако любое лекарство может превратиться в яд, так и запахи из лечебного средства теперь стали эффективным несмертельным оружием.

К несмертельному оружию относятся также устройства, издающие режущие слух звуки, которые вызывают временное нарушение координации движений, рвоту и расстройство желудка. Заслуживают внимания и созданные звуковые генераторы, воздействующие на психику человека. Такого рода звуковой генератор представляет собой достаточно компактное устройство, имеющее два микрофона, один из которых излучает невидимый звук, несущий заранее заданный акустический образ, а другой просто излучающий немодулированный невидимый звук. В результате воздействия этого звукового генератора на подсознание человека последний ведет себя в соответствии с закодированным акустическим образом. Очевидно, что при помощи запахов и звуков как средств несмертельного оружия можно будет «выкуривать» снайперов-террористов из зданий, представляющих художественную или историческую ценность, и даже создавать обширные зоны, неблагоприятные для действий войск противника.

В качестве основных средств доставки несмертельного оружия военные эксперты называют высокоточное оружие. Из имеющихся в развитых странах образцов наиболее приемлемыми для использования в ходе конфликтов ограниченного характера считаются уже показавшие себя в ходе войны с Ираком 1991 г. и миротворческой операции НАТО 1995/1996 г. крылатые ракеты морского базирования «Томагавк» и управляемые авиабомбы GBU-10 и GBU-12, а также высокоточные активно-реактивные 155-мм артиллерийские снаряды «Копперхед» (США) и мины «Мерлин» (Великобритания). По мнению специалистов, этими средствами целесообразно наносить выборочные удары по пунктам управления и связи, пусковым установкам ракет, позициям РЛС и ЗРК, местам сосредоточения тяжелого вооружения и другим важным объектам, а в миротворческих операциях их использование может вынудить конфликтующие стороны заключить перемирие.

Некоторые образцы несмертельного оружия были опробованы в вооруженных конфликтах в Сомали, на Гаити, в Ираке. Например, во время операции «Буря в пустыне» использовалось электромагнитное оружие, средствами доставки которого к объектам поражения служили крылатые ракеты «Томагавк». Вследствие этого возникали короткие замыкания в электроцепях электростанций и ЛЭП, что в конечном счете привело к нарушению энергоснабжения систем управления и ПВО Ирака в решающий период операции.

Так как же оцениваются перспективы развития различных видов несмертельного оружия? Некоторые западные эксперты дают весьма оптимистичные прогнозы. Далеко не полный перечень возможных вариантов применения данного оружия включает поражение личного состава на поле боя лазерным оружием, постановку заграждений с помощью пенообразующих составов и распыление газов-ингибиторов над колоннами бронетехники наступающего противника, массовое воздействие электромагнитным и акустическим оружием на обороняющиеся, находящиеся в укрытиях части и подразделения. При этом достигается существенное снижение эффективности и даже, возможно, прекращение боевых действий противостоящей стороной на некоторое время, так как личный состав и техника делаются небоеспособными. Теряется также управление оружием и войсками, но что самое ценное — удается избежать разрушения населенных пунктов и сохранить жизнь многим мирным жителям.

В качестве преимуществ данного оружия западные специалисты называют скрытность и быстроту развертывания, бесшумность и внезапность применения. Все это сильно затрудняет его обнаружение и противодействие со стороны противника. Кроме того, даже в предвидении применения такого оружия отмечается его сильное психологическое воздействие на поведение людей, в результате чего появляются эмоциональная неуравновешенность и беспокойство, неуверенность в себе и безотчетный страх, стремление быстрее выйти из опасной зоны и спрятаться. Это неизбежно ведет к резкому увеличению стрессовых нагрузок и, возможно, панике.

Наряду со сторонниками развития всех вышеописанных образцов несмертельного оружия на Западе есть также некоторые военные теоретики, которые считают, что только такие его виды, как лазерное, электромагнитное и информационное, могут быть приняты на вооружение. Возможность же широкомасштабного оснащения регулярных армий химическими веществами (пенообразующие составы, ингибиторы, активаторы и т. п.) вызывает у них большое сомнение.

После проведения в течение 22 лет политики, допускающей применение лазерного оружия в боевых операциях, правительство США по инициативе советников президента Клинтона решило присоединиться к соглашению других 43 государств о запрещении применения ослепляющего лазерного оружия. На конференции, состоявшейся в Вене (Австрия), подготовлен новый международный Протокол, дополняющий Соглашение об обычном оружии, известное так же как Соглашение о негуманном оружии (Inhumane Weapon Convention). Введенный этим соглашением запрет на применение лазерного ослепляющего оружия оказал существенное влияние на разработки лазерного оружия и события, происходившие за 15 лет после принятия этого соглашения.

За девять месяцев до принятия этого решения правительством США на совещании, состоявшемся в январе 1995 г., представитель

Госдепартамента выступил с обоснованием возражений США против запрета на применения лазерного ослепляющего оружия. Он сказал: «Позиция делегации США состоит в том, что мы не можем рекомендовать принять этот протокол. Трудности, которые могут возникнуть в связи с этим для законных применений лазерной технологии в боевых операциях могут превысить гуманные преимущества, даваемые этим Протоколом».

Новый Протокол запрещает применение и передачу «лазерного оружия, которое предназначено для выполнения определенных боевых функций и которое может вызвать постоянное ослепление людей без специальных защитных средств». Эта формулировка соглашения разрешает применение лазеров в системах оптического и электрооптического противодействия, что вызывает возражения со стороны групп, защищающих гуманитарную политику.

Политика правительства США, по-видимому, проявляется в применении более решительных мер, чем предусмотрено Протоколом. Так, 17 октября 1995 г. Министерство обороны США объявило об аннулировании контракта стоимостью 12 млн. долл. на разработку ручных систем лазерного противодействия оптическим и электрооптическим устройствам противника. Представитель МО США заявил: «министр обороны считает, что США должны взять на себя ведущую роль, отказавшись от разработки и применения лазерного оружия, предназначенного для ослепления людей».

На разных стадиях реализации в США находятся более десяти проектов разработки лазерного оружия различного назначения. Проект разработки систем лазерного противодействия был наиболее близок к завершению и переходу к серийному производству. Прототипы этих систем Stingray, установленные на бронетранспортерах Bradley, и ручные устройства лазерного противодействия Dazer имелись в войсках США во время военных действий в зоне Персидского залива, но фактически они не были применены.

Окончание периода «холодной войны» снизило угрозу применения русскими оружия высокой направленной энергии и тактического лазерного оружия, а война в зоне Персидского залива послужила стимулом для разработки нового поколения, так называемого несмертельного оружия. Возникла гонка в разработке новых лазерных винтовок и другого лазерного оружия. Появились разработанное по программам Saber 203 и Perseus боевое лазерное оружие диапазона видимого света с дальностью действия до 12 км, винтовка на аргоновом лазере с дальностью действия 9-11 км, разработанная Лос-Аламосской лабораторией, и низкоэнергетические системы, разработанные лабораториями Philips на базе ВВС США в Киртленде, способные генерировать в ближней части спектра инфракрасного излучения (808—980 нм).

Конференция в Вене, проходившая при поддержке ООН, вначале была посвящена пересмотру принятой в 1980 г. первоначальной конвенции. Для большинства участвовавших в конференции государств представилась возможность принять более жесткие ограничения на применение противопехотных мин, от которых страдают люди в районах, где ранее проходили боевые действия. Представители этих государств считали, что содержащиеся в конвенции ограничения на применение таких мин недостаточно строги. Кроме того, ряду депутатов конференция дала возможность поставить вопрос о потенциальной опасности лазерного оружия, если оно будет совершенствоваться. Правительство Швеции, впервые предложившее запретить применение ослепляющего лазерного оружия еще в 1973 г., и Международный комитет Красного Креста вместе с другими неправительственными организациями выступали за принятие строгого запрета такого оружия. Представители Красного Креста настаивали на том, чтобы в Протоколе было четко записано: «Ослепление людей как способ ведения войны запрещается», Комиссия по подготовке конференции записала в проекте протокола в январе 1995 г.: «Запрещается применение лазерных лучей, способных вызвать постоянное ослепление людей, как метода ведения войны».

Находящийся в США Комитет по контролю за соблюдением прав человека начал кампанию за запрещение лазерного ослепляющего оружия. Комитет впервые опубликовал данные о программах разработки в США лазерного оружия, в частности, способного разрушить сетчатку глаз с расстояния около 1 км. Комитет потребовал аннулирования исследований и разработок, связанных с разработкой тактического лазерного оружия, которое потенциально может быть использовано как ослепляющее.

В июле 1995 г. министру обороны США Перри было передано обращение 51 конгрессмена с категорическим требованием запретить применение лазерного ослепляющего оружия. 1 сентября 1995 г. за три недели до начала венской конференции МО США объявило о коренном изменении своей политики применения лазерного оружия и поддержке выступлений за запрещение лазерного ослепляющего оружия. Министр обороны и начальник объединенных штабов Шаликашвили договорились о выработке общей позиции по этому вопросу. Она сводилась к тому, что запрету подлежит применение лазеров, которые могут вызвать повреждение незащищенных глаз людей. Конференция в Вене закончилась принятием в октябре 1995 г. Протокола, который был расценен как «важный шаг в правильном направлении». Однако, по мнению многих делегатов от правительственных организаций, этот Протокол не гарантирует полной защиты солдат от ослепляющего лазерного оружия в будущих боевых операциях168.

По мнению зарубежных экспертов, в локальных конфликтах и миротворческих операциях несмертельное оружие следует использовать самостоятельно, а в крупных войсковых операциях оно может служить средством воздействия как на наступающего, так и на обороняющегося противника для усиления эффекта применения традиционных средств огневого поражения. Кроме того, при проведении специальных операций его рекомендуется применять для вывода из строя тыловых объектов и коммуникаций противника.

Однако некоторые военные эксперты не разделяют этого мнения, полагая, что не все прогнозы основаны на реальном положении дел, и говорить о практической реализации замыслов разработчиков несмертельного оружия еще рано. По мнению скептиков, оно, возможно, и будет эффективно, но пока не прошло испытаний и практической проверки. Кроме того, еще трудно оценить размеры затрат, связанных с производством и применением. Да и сам термин «несмертельное оружие» не совсем точно отражает характер его воздействия и последствия использования, поскольку некоторые его виды вызывают массовые заболевания людей и животных (нередко со смертельным исходом), необратимые повреждения глаз и внутренних органов, ведущие к инвалидности, заражение растительности и местности, которое может иметь отдаленные последствия. Особое опасение работающих в данной области ученых вызывает возможность того, что производство и использование несмертельного оружия могут выйти из-под контроля правительства.

Специалисты также серьезно озабочены вопросом о международно-правовых аспектах использования химических рецептур, биологических агентов и лазеров. Это вытекает из необходимости соблюдения Международной конвенции о запрещении применения химического и биологического оружия 1972 г. Выход из создавшегося положения они видят в том, чтобы свести к минимуму пагубные последствия воздействия этого оружия на экологию и принять строгие нормативные акты, регламентирующие его применение. Возникает ряд вопросов, касающихся способов ведения боевых действий с использованием несмертельного оружия, особенно в неблагоприятных климатических и метеорологических условиях и при малой концентрации компонентов, а также реагирования на контрмеры, предпринимаемые противником.

Для обеспечения защиты личного состава от воздействия лазерного и электромагнитного оружия высоких энергий и других излучений, от которых не спасает ни броня, ни укрытия, создаются, в частности, аэрозольные завесы, приборы, позволяющие определять момент начала облучения и полученную дозу, специальные очки, одежда. Кроме того, возникла необходимость в формировании специальных подразделений, которые должны быть оснащены контрольно-измерительной аппаратурой, а также комплектами средств индивидуальной и коллективной защиты.

Правильность решения о применении несмертельного оружия и степени концентрации его компонентов в районе боевых действий оказывает влияние на безопасность своих войск. Решения командиров должны соответствовать общему замыслу операции: следует определить роль и место различных по поражающему действию видов несмертельного оружия, скоординировать по целям и времени порядок их применения совместно с обычными видами оружия, поставить конкретные задачи подчиненным. Западные эксперты подчеркивают, что для принятия оптимальных решений командиры должны детально знать боевые свойства вверенного им оружия, уметь спрогнозировать результаты его применения в разных условиях обстановки, получать полную информацию о защитных свойствах местности и состоянии нижних слоев атмосферы (скорости и направлении ветра, температуре и влажности воздуха). Сложность всех вышеописанных проблем сдерживает развитие несмертельного оружия. Только их решение позволит реализовать его возможности в максимальном объеме.

Электромагнитное излучение (или радиация) - это пучок излучения, достаточно сильного, чтобы вызвать сбои в работе электронных приборов. А электронными сегодня являются все приборы без исключения, начиная с бытовой техники и заканчивая ядерным оружием, т.к. необходимой их частью являются микроэлектронные детали - микросхемы и пр. Их слабое место в том, что они чувствительны даже к очень слабому электромагнитному излучению, встречающемуся даже в природе, например, к гамма-лучам, исходящим от Солнца. Гамма-лучи не достигают уровня моря, т.к. поглощаются атмосферой, однако на определённой высоте над уровнем моря они достигают поверхности Земли. Компьютер, подвергшийся гамма-облучению, начинает допускать ошибки, сбои в работе. Это настоящая проблема для таких городов, как Денвер и Мехико, расположенных достаточно высоко над уровнем моря. Вокруг зон, где проводятся ядерные испытания или взрывные работы, часто можно увидеть знаки, запрещающие использовать радиопередатчики. Причина этого в известном свойстве электромагнитных полей, создаваемых радиопередатчиками, срабатывание чувствительных детонаторов и сбои в работе компьютеров и другого электронного и электрического оборудования. Именно поэтому некоторые виды электронного оборудования не используются в гражданской авиации. В военной же сфере, где без электронного оборудования обойтись нельзя, существуют способы защиты от таких свойств электромагнитных волн. Принятые меры можно условно разделить на две группы: первая предполагает создание защитных экранов из материала, способного поглощать ЭМИ, чувствительных к ЭМИ. Однако обе группы мер не всегда были эффективны.

ЭМИ было открыто в конце 40-х годов, но настоящей угрозой цивилизации оно стало с конца 50-х, когда появились первые транзисторы, т.е. первые микроэлектронные элементы. Один ядерный взрыв мощностью в 1 мегатонну, произведённый на высоте 30 километров над уровнем моря, способен вывести из строя электронное оборудование в радиусе тысяч километров. Взрывы меньшей мощности, произведенные на меньшей высоте, соответственно вызывают меньший радиус излучения.

В фильме «Золотой глаз» с Д. Бондом в главной роли, вышедшем в 1995 г., показано оружие, основанное на ЭМИ, теоретически возможное, хотя никто ещё не пытался воплотить его в реальность. Принцип действия этого оружия таков: перевести энергию, высвобождаемую килотонным взрывом в электромагнитное излучение и затем направить этот «пучок» с помощью антенны диаметром в 50 метров или эквивалентного лазера. Если бы такое приспособление было применено с 30 000-километровой орбиты, то радиус его воздействия был бы более 250 км2. Этого более чем достаточно, чтобы вывести из строя и разрушить электронное оборудование любого мегаполиса, включая компьютеры, всевозможную электронику, антенны, реле и линии электропередач. Если же снизить разрушительный спутник до, скажем, 400 км, то мощность излучения увеличивается в 6 раз, и составит около 5 миллионов джоулей на квадратный метр. Это, конечно, во много раз усугубит вред, наносимый электронному оборудованию.

Создателям ядерных вооружений не потребовалось много времени, чтобы понять, что для создания достаточно мощного ЭМИ вовсе не обязательно нужен ядерный взрыв. Но поскольку в большинстве случаев для создания ЭМИ все же требуется взрыв (не обязательно ядерный), то новоиспеченное изобретение стало называться "электромагнитной бомбой" и стало привлекать к себе все больше внимания, и, следовательно, денег. Некоторые из таких бомб уже прошли испытания, но вся информация строжайше засекречена по той причине, что неядерная ЭМ-бомба генерирует вполне определенный тип излучения, который не должен стать известным противнику, чтобы он не смог создать защиту против него. Ведь знание угрожающего тебе оружия упрощает задачу создания защиты против него.

Мощные микроволновые излучения (МВИ) могут быть созданы с помощью нескольких неядерных технологий, некоторые из которых вообще не предполагают никаких взрывов. Это могло бы воплотиться в форме портативного генератора МВИ, который мог бы выполнять все то же, что и генератор ЭМИ основанный на взрывах, т.е. например, детонацию взрывателей боеприпасов, вывод из строя двигателей и самой разнообразной военной электроники, а также создание радиопомех. Причем направленность действия этого оружия может быть очень точной, а дальность действия достигать нескольких километров, что определяет очень высокую диверсионную ценность такого оружия.

Некая американская военная лаборатория даже создала генератор мощного ЭМИ размером с чемодан. Этот прибор может быть использован командос, которые могли бы проникнуть во вражескую столицу, оставить этот «чемодан» рядом с банком или штабом правительства и включить его. Излучение уничтожило бы все электронное оборудование в этом здании. Подобные приборы могут быть также доставлены к месту действия крылатыми или даже баллистическими ракетами. Относительно слабый взрыв имеет относительно высокий эффект, который выражается в повреждениях, нанесенный электронике. Такое оружие еще не поставлено на вооружение, по той единственной причине, что никто еще точно не определил весь объём возможных разрушений, производимых им. Ведь для подобных испытаний потребовалось бы уничтожить огромное количество реального электронного оборудования, стоимость которого составляла бы многие миллионы долларов. Решиться на это, конечно, непросто, особенно сегодня, в условиях урезания военных бюджетов. Причем это не единственный усложняющий фактор. Еще одна проблема - в необходимости одновременно создавать защиту для военной электроники против этих излучений. Предпринимаются также попытки защитить и некоторые виды мирной электроники, т.к. военные иногда передаются и в ней. А кроме того, небольшие государства, как, например, Иран, рвущиеся в драку с США, должны беспокоиться по поводу возможного применения против них ЭМИ-оружия. Но то, что такое оружие пока не используется ни войсками, ни террористами, вовсе не означает, что оно не существует. Оно существует и его применение - это только вопрос времени.

Среди различных видов ОНСД у американских военных имеются разработки, связанные с разнообразными компьютерными технологиями, используемыми в целях психологического воздействия. К ним относится весь комплекс компьютерных возможностей, представляемых глобальной сетью Интернет. В 1973 г. министерство обороны США связало свои компьютеры в единую сеть, получившую название ARPAnet (Advanced Research Projects Agency — Агентство проектов передовых исследований министерства обороны США). Именно эта суперкомпьютерная военная сеть и стала тем ядром, вокруг которого путем подключения различных национальных, специальных и частных сетей была создана всемирная глобальная сеть — Интернет.

В настоящее время эта суперсеть объединяет более 100 стран мира и более 40 тыс. университетских, фирменных, отраслевых, национальных и международных сетей; включает более 1,2 млн. хост-машин; имеет свыше 6 млн. регулярных пользователей; в той или иной степени ее услугами пользуются около 30 млн. человек, из них на территории СНГ — свыше 80 тыс.

Россия входит составной частью в среду обитания Интернета. Вот почему возникает острая необходимость изучения процессов, происходящих в едином мировом компьютерном пространстве. Естественно, лучше самих создателей этой сети никто во всех тонкостях ее функционирования разбираться не может. Но даже они порою испытывают определенные затруднения. Сообщения СМИ показывают, что Интернет может стать новым глобальным полем боя для будущих информационных войн.

Не менее впечатляет и использование компьютерных технологий для воздействия на подсознание. В марте 1994 г., например, появились сенсационные сообщения в американских газетах о намерениях ФБР применить против секты «Ветвь Давидова», захватившей заложников (в феврале—апреле 1993 г.), новое оружие (якобы разработанное в России), чтобы «на подсознательном уровне» повлиять на поведение главы секты. Использование этой аппаратуры против «Ветви Давидовой» не состоялось, поскольку «русские отказались гарантировать, что воздействие на подсознание не приведет к неожиданным последствиям и не вызовет еще большей вспышки насилия».

По сообщению прессы, данная аппаратура была разработана московскими учеными и успешно применяется российскими медиками для диагностики и лечения самых разнообразных болезней. А идея ее использования в качестве оружия возникла у американских спецслужб. Суть нового метода лечения, разработанного российскими медиками, заключается в компьютерной психодиагностике и последующей психокоррекции, которые проводятся путем воздействия на подсознание пациента. Эта аппаратура демонстрировалась в Вашингтоне в марте 1993 г.

Еще одним видом «несмертельного оружия» являются создаваемые с помощью лазерных устройств голографические изображения, способные влиять на психику человека, особенно в экстремальных или боевых условиях. Американские разработчики ОНСД планируют, например, создавать на небе голографические изображения различных авторитетных личностей, которые будут советовать «своим единоверцам» прекращать сопротивление, сдаваться на милость противника и возвращаться домой. Эта идея заимствована американскими военными из области рекламы и развлекательных шоу. Лазерная технология сегодня позволяет проецировать, например, на облака движущиеся трехмерные изображения. Именно такие и им подобные установки Пентагон планирует использовать в качестве ОНСД.

Таким образом, новое оружие органически сочетает в себе техническое и психологическое направления, объединяя их в единое кибернетическое целое. Понимание его «боевого потенциала» должно стимулировать деятельность всех причастных к обеспечению национальной безопасности государственных и общественных структур по разработке средств и технологий защиты от оружия, которое не вызывает физической смерти.

Судя по различным специальным публикациям, крылатые ракеты также найдут весьма широкое применение. предполагается, что боеголовки с генераторами  ЭМИ, которыми будут оснащены ракеты дальностью действия около 2,5 тысяч км, смогут выводить из строя электронное оборудование противника, делая, по словам специалистов,  «слепыми и глухими» командные  пункты, выводя из строя системы зажигания автомобилей, детонаторы и РЛС. Помимо этого перспективного плана можно привести и куда более свежий пример использования крылатой  ракеты «Томагавк». Во время войны  в районе Персидского залива по некоторым электростанциям Ирака нанесли  удары «Томагавками», боеголовки  которых были начинены вместо взрывчатки графитовыми стержнями. Попадая на провода, они вызывали короткое замыкание и временно выводили  всю станцию из строя.

К несмертельным видам оружия относят также психотропные вещества - инкапаситанты, которые представляют собою отравляющие вещества и яды, временно выводящие живую силу из строя. К ним, в частности, относятся психотропные вещества, под которыми понимают синтетические или природные соединения, способные вызвать у здоровых людей психические аномалии или физическую неспособность к выполнению стоящих перед ними задач. По мнению американских специалистов, психотропные вещества предназначены «для боевого применения при локальных столкновениях, когда военные действия ограничены по своим масштабам, оперативной глубине и задачам». В то же время считается целесообразным использование психоядов, обычно не имеющих цвета, вкуса и запаха, в диверсионных целях для заражения воды и продовольствия в глубоком тылу противника. Полагают, что подобные акции могут на определенный промежуток времени вызвать сбой в производстве продукции, дезорганизовать и сделать недееспособными широкие круги населения, посеять среди них неуверенность, панику и страх. Психотропные вещества используются для решения подобных задач в чрезвычайно малых дозах (от миллиграммов до микрограммов на человека), не обнаруживаемых обычными методами индикации.

Действие разных психоактивных веществ на человека различно, так же, как очень индивидуальны отравления разных людей одним и тем же психоядом. Многие психояды вызывают умственные и психические отклонения, проявляющиеся в резком изменении поведения человека. Состояния психоза, вызываемые рядом психотропных веществ, аналогичны наблюдаемым у больных шизофренией, поэтому такие поражения иногда рассматривают как химическую шизофрению. Некоторые психояды способны вызвать нарушение координации движений, временную слепоту или глухоту, рвоту, могут резко изменить кровяное давление. Имеется вероятность использования в военных целях веществ успокаивающего действия (транквилизаторов), которые вызывают апатию, безразличие, вялость, отрицательно действуют на мыслительные способности.

6. ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ВОЙНА

Однако гораздо более эффективными видами оружия, нежели различного рода боевое оружие и многие невоенные средства и соответствующие им технологии, используемые в борьбе одними государствами против других для достижения своих целей, в том числе обретения господства над группами стран или в мире являются финансы и экономика169. Одним из таких видов оружия, мысль о тотальном использовании которого созрела в Соединенных Штатах Америки начала XX столетия, является золото (деньги или финансы) и соответственно была начата «золотая война», т.е. речь идет об экономической войне в широком смысле этого слова. «Еще в 1910 году тогдашний президент Соединенных Штатов Америки Тафт сделал важное заявление о том, - пишет В. Широнин, - что «доллары будут сражаться вместо солдат, доллары будут разить гораздо эффективнее, чем снаряды». И уже тогда, на рубеже веков стало очевидно, что узкая группа людей, если ей удастся сосредоточить в своих руках огромные массы золота и материальных ценностей, фактически будет управлять миром. Ибо власть денег гораздо сильнее власти оружия»170. Иными словами, деньги как вид оружия значительно превосходят военное оружие, применяемое на полях сражений между армиями воюющих государств.

Анализ технологии «золотой войны» дает И. Бунич в историко-художественном произведении «Золото партии», основанном на целом ряде архивных материалов. И хотя в ней утверждается, что большевики во главе с В.И. Лениным чуть ли не содействовали развязыванию «золотой войны» против России со стороны Запада (это не является бесспорным), она заслуживает внимания в плане изложения деталей американского плана мирового господства путем экономической экспансии171. Данный план изначально исходит из приоритета глобального экономического наступления преимущественно в форме «долларовой дипломатии», которая значительно ослабляет те или иные государства экономически. Факты свидетельствуют об успешном осуществлении данного плана, что дало основание американскому политологу Р. Эпперсону в своей книге «Невидимая рука» интерпретировать историю как «историю заговора», когда весьма ограниченная корпорация банкиров стремится к достижению мирового господства посредством искусственного разжигания противоречий между государствами и народами и сталкивания их между собой военным путем172.

И хотя историю XX столетия неправомерно трактовать как осуществление некоего «заговора», американский план установления мирового господства посредством экономической, прежде всего финансовой экспансии, представляет собой результат менталитета финансового истеблишмента Запада, нашедшего свое воплощение в политике Америки. Технология «золотой войны» заключается в том, что международные банкиры одновременно финансируют правительства двух государств примерно одинакового военного потенциала и затем сталкивают их между собой, чтобы получить свои дивиденды. Достаточно вспомнить политику надгосударственных международных банковских кругов, которые щедро финансировали гитлеризм для достижения своей геополитической программы безраздельного мирового господства. В итоге Западная Европа ослабла во второй мировой войне, тогда как Соединенные Штаты Америки значительно обогатились на ней и стали мировым лидером.

Технология «золотой войны» во второй половине XX столетия пополнилась новыми изощренными приемами, когда многим странам мира навязываются кабальные займы и финансовая и экономическая «помощь». Основными инструментами здесь являются Международный банк развития и реконструкции и Международный валютный фонд. Последний представляет собой акционерное общество группы частных банкиров и выражает интересы англо-американской олигархии. В результате его деятельности возникла громадная задолженность стран Латинской Америки, Восточной Европы, Азии, Средиземноморья и «третьего мира», а также оказались разрушенными промышленность и сельское хозяйство в странах Латинской Америки173. На протяжении 90-х годов прошлого столетия такого рода финансовая политика проводилась со стороны МВФ и в отношении России, что уже привело к разрушению ее промышленного потенциала и превращению ее в сырьевой придаток Запада. Вот что пишет по этому поводу В. Широнин: «Наряду с экономической блокадой и общим ослаблением России задумывалась ее культурная изоляция... И снова приходится лишь удивляться прозорливости и дальновидности американских стратегов. Минул практически целый век, но им все-таки удалось достичь поставленных целей - Россия заполнена эрзацами культуры, телевидение каждодневно отравляет молодежь сценами насилия, бесконечные сериалы о чужой жизни вытравляют из людских душ отечественные традиции нравственности, почитания старших... Ну, а что касается сферы экономики, то здесь глубочайший кризис у всех на виду... Доллар буквально оккупировал нашу страну, и эта разыгравшаяся в России «долларовая лихорадка» привела к подлинной экономической катастрофе...»174. Ничего удивительного в этом нет, ибо в условиях наступающего истощения мировых ресурсов Россия представляет собой лакомый кусок из-за сосредоточения в ней значительных запасов сырья (известно, что в нашей стране сосредоточена половина всех минеральных ресурсов планеты). Не случайно, США после распада Советского Союза начинают операцию по установлению господства над Каспийским морем, ибо в его бассейне обнаружены колоссальные запасы нефти, привлекающие американские нефтяные компании. Используя свою экономическую мощь, США стремятся взять под контроль все богатые ресурсами места на постсоветском пространстве, в том числе и в России. Нужно отметить, что «золотая война» против России и других стран Незапада (так сейчас называют в специальной литературе весь остальной мир, не относящийся к Западу) с необходимостью ведет Запад к расплате за все содеянное им против нее, о чем свидетельствуют события 11 сентября 2001.

Ведь Запад долгое время ориентировался на то, чтобы разрушить в первую очередь экономику России, чтобы поставить ее на колени, расчленить на части и покончить с ней окончательно. Для этого он использовал возникший в ходе переворота 1991 года компрадорско-монополистический комплекс, ориентированный на Запад и его неолиберальные ценности. В этом смысле нельзя не согласиться со следующим утверждением российского экономиста Ю. Ольсевича: «В течение многих десятилетий по России катилось «красное колесо» мировых и гражданских войн, революций, репрессий. Теперь катится «желтое колесо» экономической войны за передел собственности и доходов, за контроль над природными богатствами, «желтое колесо» насилия над самим бытием нации. И правит этим колесом не разум нации, а «желтый дьявол» корысти. Бег этого «желтого колеса» не так кровав, как «красного», но не менее разрушителен»175. Однако сейчас в нашей стране происходит осознание всей пагубности движения «желтого колеса» и происходят подспудные процессы, направленные на ликвидацию компрадорски-корпоративного комплекса и восстановление экономики, созидание социально ориентированного рыночного хозяйства, что и выражается в политике президента В.В. Путина. Ей благоприятствуют и события 11 сентября 2001 года, которые заставили Америку по-иному оценить роль России в мире и пойти на сближение с ней, чтобы вести борьбу с международным терроризмом.

Необходимо отметить, что экономическая война идет в масштабах всей планеты, приобретая новые черты, обусловленные переходом человечества в новое качественное состояние. Это связано с процессом глобализации, несущим с собой как блага, так и невиданные прежде опасности176. Известно, что в настоящее время в развитых капиталистических странах достигнут высокий уровень потребления. В XXI в. основными сдерживающими факторами развития станут нехватка природных ресурсов, обострение топливно-энергетической проблемы. Сегодня США с населением, составляющим 5% мирового, потребляют 40% мировых минеральных ресурсов. Таким образом, перед развитыми странами встает задача устранения потенциальных конкурентов, которые начнут предъявлять повышенный спрос на ресурсы планеты. Отведение им роли сырьевого придатка позволит сглаживать экономические циклы в развитых странах177. Западные страны (США, Великобритания, Германия, Япония и др.) в лице своих корпораций, в том числе и транснациональных (ТНК), ведут свою внешнюю деятельность методом «корпоративной войны», используя в менеджменте не только теорию стратегии, но и выработанные в древнем Китае каноны военного искусства178.

Особой популярностью пользуются основные концепции «Искусства войны» Сунь-цзы ( Y в. до н.э.), они получили наибольшее распространение на Западе, не говоря уже об их фундаментальном значении для Азии. Тогда военные действия уже превратились в угрозу существования практически всех китайских государств. Поэтому первичной целью фундаментальной стратегии «должно стать подчинение других государств без вступления в военный конфликт, то есть — идеал полной победы. Всякий раз, когда возможно, следует достигать этого дипломатическим принуждением, разрушением планов и союзов противника, а также срывом его стратегии. Правительство должно прибегать к военному конфликту, только если враг угрожает государству военным нападением или отказывается уступить, не будучи принужден к подчинению силой. Даже при таком выборе, целью любой военной кампании должно стать достижение максимальных результатов с минимальными риском и потерями, уменьшение, насколько это возможно, принесенного ущерба и бедствий»179.

В основе концепции Сунь-цзы лежит управление врагом, создающее возможности легкой победы. Для этого он выдвигает различные способы распознавания, управления и ослабления врага; выступает за использование как общепринятых, так и странных методов для достижения победы. Врага заманивают в ловушки выгодой, его лишают храбрости, ослабляя и изматывая перед атакой; проникают в его ряды войсками, неожиданно собранными в самых уязвимых его местах. Основной принцип следующий: «Идти вперед туда, где не ждут; атаковать там, где не подготовились». Этот принцип может быть реализован только благодаря секретности всех действий, полному самоконтролю и железной дисциплине в армии, и также «непостижимости». Война — это путь обмана, постоянной организации ложных выпадов, распространения дезинформации, использования уловок и хитростей»180. Чтобы быть неизвестным для противника, следует всеми возможными способами искать и добывать сведения о нем, в том числе активно задействовать шпионов. Фундаментальный принцип состоит в том, чтобы с помощью знаний, активного изучения добиться победы простым принуждением.

Все эти принципы «Искусства войны» Сунь-цзы весьма эффективно использует Запад, прежде всего США, через посредство таких своих финансовых инструментов, как Международный валютный фонд (МВФ) и Международный банк развития и реконструкции (Всемирный банк), для ведения экономической войны против других стран мира, в том числе и России. Летом 1998 года МВФ согласился предоставить России очередной заем почти в 15 миллиардов долл. на определенных политических и экономических условиях. Одним из таких условий является введение в России закона о частной собственности на землю, что может привести к потере нашей страной своей территории и исчезновению как суверенного государства181 (принятый недавно закон о земле не распространяется на сельскохозяйственные угодия, под его действие попадает 2% территории нашего государства).

Немалую роль в проведении экономической войны Запада против Незапада играют ТНК. Известно, что многие ТНК принадлежат Соединенным Штатам Америки, т.е. идеология транснационализма по своей сути — это облеченные в теоретическую форму интересы неокорпораций Севера, в первую очередь, Америки. И тогда становится понятным, почему в так называемой «мультиполярной» конфигурации глобального сообщества определенное место занимают «национальные» экономики высокоиндустриального Запада. Более того, именно американский характер многих ТНК, проявляющийся в экспансионизме, объясняет их антагонизм с правительствами тех же стран Запада (Франции, ФРГ, Великобритании и др.), не говоря уже о незападных государствах. «Чтобы создать противовес наступлению транснационалов на хозяйственную самостоятельность, государственный суверенитет, продовольственную безопасность своих стран, государства перешли к широкомасштабной политике ограждения национальных интересов, нейтрализации транснациональной деятельности американских компаний»182. Ими принят целый комплекс мер по ограничению экспансии частномонополистической интернационализации, по регулированию и регламентации деятельности ТНК и их органов.

В отличие от национальных государств Запада слаборазвитые страны не могут успешно противодействовать экспансии ТНК, в которых по мере утраты их независимости «трансфер экономики» превращается в «трансфер культуры». В этом процессе немаловажную роль играют, и в этом правы идеологи транснационализма, современные информационные технологии и средства коммуникации: «Через многочисленные каналы коммуникаций «чужая» информация вторгается во все сферы общественной жизни. В результате происходит отторжение от собственной культуры, ее норм и традиций, потеря цивилизационной идентичности... В информационном обществе контроль над частью позиций чужой культуры позволяет осуществить тотальный контроль. Облучая ядро чужой культуры, «информационный империализм» блокирует возможность ее самостоятельного творческого развития в какой бы то ни было области человеческой деятельности»183.

Известно, что более 65% потока информации, которая циркулирует в каналах коммуникаций всего мира, приходится на долю США. Через эти каналы коммуникации транснационалы осуществляют «трансфер культуры», чтобы сформировать бытовые, духовные и культурные потребности, адекватные потребностям транснационального производства. Это значит, что реципиенты американской «массовой культуры» ассимилируют систему ценностей и эталоны поведения, созданные идеологами ТНК со всеми вытекающими отсюда последствиями. Появляется в результате этого соответствующий тип личности - индивидуумы, освоившие мировоззренческие установки и стереотипы поведения, на уровне подсознания ориентированы так, чтобы расширять процесс транснационализации. Давая оценку действенности промывания «мозгов» СМИ по рецептам идеологов транснационализма, аргентинский кинорежиссер Ф. Солянс нашел их гораздо более эффективными, нежели напалм. Тогда оказывается, что поставленная «новой корпоративностью» под сомнение центральная аксиома Нового времени — вера в естественную способность человека «выстраивать» сценарии развития общества по своему плану заменяется архаической, древневосточной идеей, согласно которой только некоторые индивиды — владельцы ТНК — способны конструировать сценарий глобального развития человечества. Иными словами, менеджеры ТНК претендуют ни много, ни мало на роль бога, обустраивающего жизнь всего человеческого рода и предписывающего ему определенные (транснациональные) мировоззренческие установки и эталоны поведения. Однако в силу целого ряда причин (принцип культурного многообразия, наличие пределов возможностей цивилизации, природа человека и др.), управление историей на глобальном уровне принципиально невозможно.

Иное дело, что управление историей возможно в локальных масштабах и в ограниченных интервалах времени, ибо все в конечном счете возвращается на круги своя. В данном случае не следует забывать фундаментального закона Вселенной и истории — закона цикличности, сопряженного с параметром необратимости, фиксирующим появление у системы новых свойств. Катаклизмы и конфликты XX века с его потрясающими технологическими достижениями, преобразовавшими качество жизни на планете184, представляет собой всего лишь начальную фазу крутого перелома в истории. И не случайно, некоторые исследователи говорят о вступлении человечества в «ближайшее средневековое будущее» (У. Эко) или «провала» планетарной цивилизации в «дыру» неорабовладения (В. Поликарпов). Но ведь американские ТНК претендуют на создание планетарной цивилизации, чье развитие управляется мировым правительством под эгидой «большой семерки», куда сейчас допустили в политическом плане Россию. В этом плане заслуживает внимания предположение немецкого историка экономики Ф. Хейхельхейма о том, что в XX столетии завершается 3000летний период истории, начавшийся с железного века и закончившийся современной цивилизацией с ее духовными и культурными ценностями и свободным развитием личности. В своей весьма интересной книге «Экономическая история древности» он пишет о возврате истории как бы к своему первоначальному циклу: «Вполне возможно, что планируемая, контролируемая государством экономика, возникшая в последние десятилетия в результате имманентных тенденций нашей позднекапиталистической эпохи XX столетия, означает конец и завершение длительного развития в направлении экономического индивидуализма и начало новой организации труда, которая ближе к образцам Древнего Востока, возникшим 5000 лет назад, чем к тем идеалам, основы которых были заложены в начале железного века»185. Достаточно здесь слово «государство» заменить термином «власть ТНК» и мы получим вполне возможную картину будущего человечества в случае господства в мире транснационализма. Не исключено, что наша цивилизация движется в направлении к неорабовладению, которое в отличие от классических деспотий Древнего Востока бронзового века186 будет характеризоваться информационным управлением поведением индивидуумов. Перед нами вполне диалектический процесс, когда стремление небольших групп, представляющих собой представителей мировой финансовой олигархии, управлять процессами глобальной истории приводит к ее неуправляемости и неожиданным результатам.

Нельзя не считаться с тем фактом, что транснациональное пространство (в нем действуют американские ТНК) обретает независимость и отнюдь не является анархичным, так как формируется достаточно гибкое управление «глобального банка». Дело в том, что, и в этом нельзя не согласиться с утверждением А. Неклесса, мировая торговля в качестве генетического вектора либеральной экономики постепенно «трансформируется в безбрежную метафизику финансов», что «кредит начинает преобладать над капиталом» и что в результате всего этого «базирующаяся на подобной основе цивилизация приобретает химерический оттенок». Именно такого рода трансформация может привести к весьма неприятным последствиям для глобальной рыночной экономики — она просто напросто исчезнет вместе с либеральной демократией.

Мозговым командным центром «глобального банка» являются Всемирный банк и МВФ (Бреттонвудская система), которые вместе с неимоверно разросшейся сетью ТНК путем операций с фиктивным капиталом (это депозиты, вклады в банки, облигации и ценные бумаги) получают громадные доходя с 60% человечества. В этом существенную роль сыграла Бреттонвудская система, заменившая твердую валюту на золотой основе «зелененькими» долларами. Почти полвека назад советский ученый Е.Варга писал о перевороте, совершенном Бреттонвудской системой в функционировании мировой капиталистической экономики: «Для капитализма до периода его общего кризиса твердая валюта на золотой основе была правилом, инфляция — редким исключением. Твердая валюта необходима для того, чтобы процесс возрастания стоимости капитала происходил «нормально», т.е. без каких-либо нарушений этого процесса со стороны денег. На современном этапе общего кризиса капитализма инфляция и колебание валют стали правилом, стабильность валюты какой-либо страны — редким исключением»187. Не акцентируя внимания на термине «общий кризис капитализма», отметим тот вполне сейчас очевидную истину, что господствующая неуверенность, искусственные курсы валют позволяют спекулянтам неслыханно обогащаться.

Со времени введения в действие Бреттонвудской системы в западном мире постепенно произошли вызванные ею огромные изменения — в свободе предпринимательства четко проявилась линия патологического поведения собственников капиталов. Французский специалист Р.Фабр в своей поучительной монографии «Капиталисты и рынки капиталов Западной Европы» пишет об этом следующее: «Последняя напоминает самую настоящую клинику, в которой экономические науки предлагают нам широкий спектр факторов, ведущих к катастрофам, как, например, «ослепление перед лицом краха», «заразное недоверие» и многие другие. какой бы ни была практическая и эмпирическая польза от этой галереи психологических портретов и взаимодействующих систем, приходится констатировать, что свобода предпринимательства, свобода создавать деньги с трудом поддается теоретическому оправданию в финансовой сфере: в настоящее время в этой области политическая экономия подвергается резким нападкам, причем в равной мере как на Востоке, так и на Западе»188. Ведь операции, проводимые с капиталом в финансовой сфере, стали оплачиваемой игрой, так как стремление к обладанию капиталом является уже не инвестирование его в производство, а возможно более быстрая и выгодная перепродажа активов. Современная финансовая сфера рыночной экономики напоминает, по выражению лауреата Нобелевской премии по экономике М. Аллэ, «казино, где столы расставлены на всех широтах и долготах». Действительно, в финансовых играх на Западе используется множество биржевых инструментов, чтобы путем «спекуляций» получить прибавочную стоимость.

Бреттонвудская система дает возможность Соединенным Штатам Америки, манипулируя фиктивным капиталом, существовать за счет иностранных реальных капиталов. «До тех пор пока доллар привлекателен в качестве средства вложения капиталов других стран, — пишет С. Меньшиков, — США могут свободно использовать крупные материальные ресурсы всего мира, расплачиваясь «долларовыми бумажками», выпуск которых стоит минимальных затрат»189. Американское правительство покрывает дефицит своего бюджета благодаря продажи государственных ценных бумаг японским и другим держателям. Понятно, что свою долю вносят и американские транснациональные корпорации, чьи дочерние филиалы в Западной Европе и других регионах мира финансируются за счет стран, на территории которых они находятся.

Спекуляции фиктивным капиталом идут в отрыве от материального производства и их объемы значительно возрастают, что неизбежно ведет развалу мировой финансовой системы (это — одна из очень важных геополитических проблем). Уже в 1988 году, как показал М. Аллэ, ежедневный объем мировой торговли физическими товарами был равен 12 млрд. долл., тогда как объем финансовых сделок — примерно 420 млрд. долл. Иными словами, образовалось гигантское нагромождение финансовых пузырей, какого до тех пор не знала история человечества. «Сегодня этот разрыв увеличился, — отмечает Т. Муранивский. — С 1986 по 1994 годы мировой рынок дериватов (вторичных ценных бумаг — В.П.) вырос с 1,1 триллиона долларов до более чем 45 триллионов, т.е. среднегодовой темп роста этой раковой опухоли на мировом народном хозяйстве составляет 59 процентов»190. По темпам роста финансовые операции с фиктивным капиталом занимают первое место в мире (сейчас в день на валютных рынках мира совершаются операции с объемом долларов, равных годовому бюджету США), на втором находится наркобизнес (рост составляет 25 процентов в год), тогда как темпы роста материального производства - 1 процент, от которого зависит выживание человечества, - весьма низки.

Американский профессор Д. Филикс на научной конференции в Эразмском университете Роттердама привел следующие данные, касающиеся объема международных валютных спекуляций и связанных с ними перемещением денежных капиталов из одной страны в другую. В 1980 г. ежедневный оборот на мировых валютных рынках равнялся 82,5 млрд. долл., что в 6 раз меньше совокупных официальных валютных и золотых резервов главных капиталистических стран. Правительства и центральные банки путем выделения средств из этих резервов могли контролировать (управлять) движение валютных курсов. К 1992 году валютный оборот рынков вырос до 880 млрд. долл. (в 11 раз) и практически сравнялся с официальными резервами, к 1995 году он достиг 1300 млрд. дол., т.е. превысил эти резервы. В годовом измерении это означает превышение валютных рынков теперь в 400 раз валютные резервы правительств и центральных банков. Он также в десятки раз превосходит объем мировой торговли всех стран, вместе взятых, т.е. почти полностью оторван от процесса реального воспроизводства. Если не остановить эту тенденцию, то, по мнению Д. Филикса и других западных экономистов, финансовая система разрушится и ввергнет мировую экономику как целое в пропасть191. Эти эксперты предлагают ввести международный налог (он называется налогом Тобина) на валютные спекуляции. Понятно, что это предложение невыгодно международным финансовым кругам, не случайно против него выступил МВФ. Принятие этого предложения считается маловероятным, поэтому «ожидать валютной стабилизации также не приходится, и основная опасность для западной экономики по-прежнему таится в этой сфере»192.

Не случайно, проблема бесконтрольности функционирования глобальных рынков попала в фокус внимания проходившего 22-26 мая 1995 года в Токио Совета взаимодействия, представляющего собой уникальное собрание ветеранов политической элиты планеты — бывших президентов и премьер-министров со всех континентов. Этот Совет оказывает определенное влияние на мировую общественность и находящихся у государственного руля. На его заседании третьим вопросом повестки стал доклад бывшего президента Швейцарии К. Фоглера «Являются ли глобальные рынки капитала бесконтрольными?», где подчеркивалось «драматическое» увеличение мобильности капитала и развитие новых финансовых технологий, вызванное глубокими сдвигами в системе коммуникаций и информационных потоках. С одной стороны, это приносит весьма значительные выгоды, с другой — эти процессы и дерегуляция финансовых рынков чреваты сильнейшим риском. Достаточно назвать банкротство одного из крупнейших английских банков Baring Brathers, утратившего контроль над своими операциями и потерявшего более одного миллиарда долларов, полуторамиллиардные потери в Калифорнии, финансовой катастрофой в Мексике, массовое изъятие капитала из стран Латинской Америки и пр. «На этом фоне, — отмечает К. Брутенц, — усиливаются требования укрепить контроль над движением капитала в целом и, в частности, над рынками иностранной валюты. И политики, и общественность многих стран обеспокоены тем, что из-за нового режима свободной мобильности капитала они потеряли уверенность в судьбе своих экономик: столь внезапными оказываются финансовые потрясения»193.

Другой участник Совета «экс-лидеров» планеты Г. Шмидт (ФРГ) акцентировал внимание на том, что сложившееся положение может привести к финансовой катастрофе. Это связано с оторванностью передвижения капитала от передвижений товаров и услуг — последние сейчас составляют примерно лишь 2 процента всего оборота капитала, чья сумма составляет ежедневно один триллион долларов, остальное большей частью приходится на спекулятивные операции. Эти операции осуществляют молодыми людьми на компьютерах, искушенными в математике, но не считающихся с социальными и иными последствиями их рискованных операций в десятки миллиардов долларов. Необходимо считаться и с тем, что мировая финансовая система, начиная пример но с 1970-х годов, не имеет достаточной устойчивости, к тому же и доллар стал втрое дешевле, нежели 40 лет назад. «Две самые богатые страны мира — США и ФРГ — превратились в крупнейших чистых им портеров иностранного капитала (иначе говоря, в потребителей валютных сбережений других стран). Как и роль Японии, это характеризует финансовую ситуацию в мире. А с появлением бесчисленных множества новых финансовых инструментов, средств коммуникации, работающих в режиме реального времени, при глобализации всех финансовых рынков неустойчивость, ненадежность и вероятность эффектов «домино» в этой сфере возрастают»194. По мнению Г. Шмидта, существует опасность появления «казино-капитализма», который не имеет ничего общего с реальной экономикой (здесь его мысль перекликается с формулировкой М. Аллэ, приведенной выше). И поэтому необходимо установить постоянный контроль на деятельностью банков и осуществлять непрерывный учет и отчетность по всем направлениям и формам их операций. Только тогда можно добиться более или менее устойчивости в развитии и функционировании мировой финансовой системы. Однако есть силы, которые не заинтересованы в этом, одной из которых и является МВФ как мозговой центр англо-американской финансовой олигархии.

Именно МВФ заинтересован в нестабильности мировой финансовой сферы, чтобы англо-американская олигархия могла проводить свой геополитический курс на установление полного господства в мире. Американский ученый Дж. Тенненбаум следующим образом раскрывает суть МВФ через его функции: «В чем заключаются полномочия МВФ? Линдон Ларуш называет его банком для центральных банков. А что такое центральный банк? Центральный банк — это частный банк, который получает специальные права от правительства страны, на территории которой он находится. Центральный банк фактически является акционерным обществом группы частных банкиров. Например, Федеральная резервная система США не является агентством американского правительства. Фактически это акционерное общество ведущих финансовых групп США, которые в соответствии с федеральным законом 1913 года о Федеральном резерве получили особые привилегии. По существу МВФ напоминает венецианскую финансовую мафию, которая представляет интересы различных семейных банков, которые владеют МВФ. Тем самым он является агентством международной финансовой олигархии, которой подчинился целый ряд правительств, позволяя этой монополии контролировать даже свои национальные валюты и создавать деньги из воздуха, не подкрепленные ничем (дериваты)»195.

Деятельность МВФ привела к тому, что многие страны Латинской Америки, Восточной Европы, Азии, Средиземноморья и «третьего мира» в целом попали в финансовую зависимость от него и не могут выплатить ему долги. Еще одним из аспектов его деятельности является «помощь» этим странам, которая приводит к разрушению их промышленности и сельскохозяйственного производства. Это связано с тем обстоятельством, что развитые страны Запада используют во внешней и внутренней политике две модели экономического развития. «Первая — монетаристская, основанная на неолиберальной свободно-рыночной экономике, — пишет Т. Муранивский, — носит неоколониалистский характер и предназначена «на экспорт», вторая — регулируемая, основанная на активном проведении государственной экономической политики вплоть до использования таможенных барьеров. Она предназначена для «внутреннего потребления» с целью защиты и сохранения господствующего положения своей экономики»196. Эти две модели соединяет своеобразный мост в виде валютно-спекулятивной деятельности, основанная на операции с фиктивным капиталом, а также выкачивание колоссальных денежных средств, которые платят по процентам с долгов многие страны. Например, в целом по Латинской Америке долги выросли с 257 млрд. долл. в 1980 г. до 547 млрд. долл. в 1994 г., хотя только по процентам было выплачено 417 млрд. долл. Понятно, что бремя долгов многих стран мира транснациональным банкам, особенно МВФ, с необходимостью приведет к развалу мировой финансовой системы, на что указывает, например, азиатский финансовый кризис 1997-1998 годов.

Сложившаяся ситуация, когда внешние долги, торговый и бюджетный дефицит национальных государств и вытекающая отсюда эмиссия широко распространенных валют, множащиеся формы кредитования, крупные финансовые спекуляции и прочие манипуляции с финансовыми инструментами порождают удивительный феномен «нелимитированного источника кредита», является индикатором возникновения пострыночного регулирования. Абстрактный характер манипулирования финансовыми инструментами влечет за собой истончение границ между риском, связанным с осуществлением свободы предпринимательства и сопряженным с большой игрой, и тотальной спекуляцией. Это, в свою очередь, ведет к символическому характеру фиктивного капитала, его отрыву от функционирования и движения реального материального производства и растет опасность мирового финансового краха. Последнее неотрывно от контекста современного «общества риска», которое парадоксальным образом связано с его беспрецедентно широким спектром благоприятных возможностей. В этом обществе существует «остаточный риск» как оборотная сторона его благополучия и процветания. «Наше общество остаточного риска, — пишет У.Бек, — стало обществом без гарантий, оно не застраховано, и парадокс в том, что защищенность убывает по мере роста опасностей»197.

Именно в рамках «общества риска» растут шансы повсеместного дисбаланса между фиктивным и реальным капиталом, между массой товарного предложения и суммой кредитно-финансовых ресурсов. Становится понятным вывод А. Неклесса о нарастающей тенденции к фундаментальной дезорганизации существующей международной валютно-финансовой системы, повышающей вероятность возникновения глобального финансово-экономического кризиса с вытекающим из него переустройством мира. В мировом обществе как нелинейной социальной системе вполне закономерно генерируется мозаика причудливых возможностей198 возникновения трансрегиональной «великой депрессии». Последняя же означает наличие критического рубежа современной истории, когда после геополитического распада Советского Союза может последовать «гипотетический крах США», деформации мирового производства, торговли и национальных экономик (А. Неклесса).

Весьма интересная ситуация складывается в развивающейся сфере информационных технологий, вносящих немалые изменения в мировой геополитический и геоэкономический порядок. Действительно, информационные технологии вызвали кардинальные изменения в экономической и политической жизни. «Географическое распределение сырьевых ресурсов, рабочей силы и капитала, — отмечает Дж. Свердлов, — постепенно теряет свое значение, так как страны используют информационные технологии для сотрудничества на больших расстояниях»199. Теперь руководство фирм, независимо от места размещения производства и расстояния, может координировать производственные процессы и контролировать качество продукции. Если раньше аналитики рассчитывали объем мировых экономических связей, исходя из оценки межгосударственного товарооборота по железной дороге, то ныне подсчитывается число соединений в системах телефонной связи (в которой используются стекловолоконные кабели).

Бурный прогресс в области информационных технологий привел к возникновению «виртуальных государств» и «виртуальных экономик». Виртуальное государство — это страна, чья экономика зависит от мобильных факторов производства... виртуальное государство отличается тем, что его собственное производство вынесено за его пределы, оно расположено в других странах200. В отличие от имперской Германии, царистской России и Соединенных Штатов Америки торгового века виртуальное государство не комбинирует все экономические функции — от сельскохозяйственного производства до промышленного и распределения. Оно специализируется в современных условиях не столько на высокотехнологическом производстве, сколько на продукте дизайна, маркетинга и финансирования. Виртуальные нации держат в своих руках к своему еще большему процветанию в XXI столетии, ибо не существует существенных ограничений их экономического потенциала. Уже сегодня, например, 70 процентов ВНП Америки составляют услуги, причем 63 процента из них относятся к высшей категории качества. Для успешного функционирования виртуальному государству необходима высококвалифицированные индивидуумы, владеющие новейшими информационными и другого рода технологиями. Поэтому все большую значимость приобретает система образования, именно она, как показывает опыт Южной Кореи, Тайваня, Японии и иных стран Юго-Восточной Азии. Само же существование виртуальных государств, не только приводит к разделению технологий на «производственные» и «информационные», но и к интернациональному образованию и воспитанию.

В ходе осуществления причудливой мозаики возможностей, порождаемой механизмами трансрегиональной «великой депрессии» (А. Неклесса), не только острота социальных деформаций, но и обусловленные глобальной рыночной экономикой коллизии с биосферой могут наложить на нее систему различных ограничений, а в экстремальных условиях — ввести в ее код элементы мобилизационной экономики. Действительно, выдвинутая и обоснованная В.И. Вернадским идея о переходе биосферы в иное эволюционное состояние — ноосферу — означает, что начинается эпоха управляемого развития (разумеется в тех пределах, которые допускает история). Покорение и разграбление земной природы необходимо ведет к деградации планетной жизни; это наиболее рельефно проявляется на рубеже XX и XXI веков. Стихийное развитие человечества заканчивается; реальной альтернативой ему является управляемое развитие на основе законов природы и общества. Так как управление — это социальный эксперимент, проводимый прежде всего с человеком, то он требует согласия всего общества. Человек является необходимым этапом развития биосферы; следовательно, можно говорить о биосферной функции человечества и о экологической ответственности общества. Именно на этой основе формируется экологическая этика, предполагающая нравственное развитие человека. Приоритет будет отдаваться подъему науки и культуры при интенсивном росте материального производства. Все это заставит с определенной степенью вероятности трансформироваться традиционные основы либеральной экономической парадигмы — систему свободной конкуренции и института частной собственности — в сторону их «частичной делегитимации и своеобразной «новой ориентализации» общественной жизни» (А. Неклесса). Иными словами, возрастет значимость государственного способа производства и произойдет превращение глобальной рыночной экономики в своего рода «неосоциалистическую» экономику. Если же Запад не откажется от существующей ныне либеральной экономической парадигмы и будет продолжать экономическую войну против Незапада, то применение «золотого оружия», по мнению Т. Муранивского, может вызвать мировой финансовый крах, который «приведет к национальной катастрофе во многих странах и к исчезновению финансового рынка»201. На наш взгляд, финал окажется страшнее развала Советского Союза, так как «золотая война» логично закончится глубокой и острой конфронтацией между богатым «Севером» и нищим «Югом», или Западом и Незападом, и исчезновением в результате этого рынка как экономической системы202, что приведет к гибели вместе с международным финансовым истеблишментом и самой западной цивилизации.

7. ТОРГОВЫЕ И ПРОДОВОЛЬСТВЕННЫЕ ВОЙНЫ

В последнее время, когда подходит к завершению очередной виток развития цивилизации, обостряются все внутренне- и внешнеполитические государственные отношения и человечество приближается к так называемой «критической точке» в своем развитии. Это характеризуется значительным увеличением войн, как военного (с применением вооружения, будь то обычное, ядерное, химическое, биологическое, этническое, бинарное и др.), так и экономического и экономико-политического плана (которые характеризуются «холодным», но вполне ощутимым для государства действием). Одним из видов последних являются так называемые торговые и продовольственные войны, которые наносят основной удар по финансово-бюджетной сфере государства, загоняя последнее в невыносимое для жизни кабальное условие существования. В этом случае сильные государства, имеющие собственную производственную базу, могут перейти на самооборот, правда с большими для себя финансовыми потерями, и вполне существовать самостоятельно. В слабых же неминуемо наступит экономический кризис (если они полностью зависимы от торговых отношений), который приведет к технологическому либо продовольственному голоду. В сущности, торговые и продовольственные войны - это практически одно и тоже: обе имеют дело с экономической политикой и обе приводят государство к тяжелым условиям существования. Однако, продовольственные войны носят более жестокий характер, особенно в полностью зависимых от импорта продовольственных товаров странах, так как «...без телевизора прожить можно, а без еды – нет».

Торговая война представляет собой проявление в острой форме противоречий политического и экономического характера между наиболее развитыми современными странами в области внешней торговли. Цель торговой войны состоит в обеспечении интересов национальных монополий, создание им благоприятных условий для борьбы с денежными конкурентами на внутреннем и внешнем рынках. В качестве орудия торговой войны выступает система торгово-политических и юридических мер, принимаемых на государственном уровне203. Таким образом торговая война является внешнеполитическим действием какой-либо страны, направленным, на сохранение своих экономических позиций или на их повышение за счет ведения жесткой торговой политики по отношению к другим странам.

Исходом торговой войны является либо потеря странами экономического статуса, либо их полное разорение (при успешном ведении войны - для конкурентов, при неудачном - для страны, начавшей торговую войну, либо для обоих стран). Высокая степень монополизации товарных рынков, транснациональная структура доминирующих на них корпорации служат питательной средой для возникновения новых торговых войн, в которые вовлекаются не только отдельные государства, но и межгосударственные союзы. Вспышки торговых конфликтов между тремя основными центрами межимпериалистического соперничества носят перманентный характер. Страны запада стремятся к сглаживанию противоречий путем достижения компромиссов в рамках различных международных форумов (ВТО, Совещание глав «семерки» по экономическим вопросам и т.п.). Результаты свидетельствуют об отсутствии единства в решении проблем мирового рынка, что приводит многие торговые войны в разряд «хронических»204. Иными словами, возникновение торговых войн обеспечивается самой структурой мирового рынка и международных отношений. Фактически, ведение торговых войн уже гарантируется высоким экономическим потенциалом страны, так как на войну уходит значительные средства. Таким образом, слабые государства не ведут торговую войну, иначе они просто разорятся. Это подтверждается фактами, что в основном в торговых и продовольственных войнах замечены такие мощные страны-производители, как США, Япония, Германия, Мексика, или союзы стран (АКГ, ЕС, Атлантический союз и т.п.).

Необходимо отметить, что именно союзы стран по регионам составляют особенность ведения торговых войн в конце XX и начале XXI столетий. Ведь Запад для сохранения своего экономического могущества и привилегированной роли в мире выступает против того, чтобы Незапад осуществил модель догоняющего развития. Поэтому Незапад «использует в своем противодействии Западу также оружие регионализма. Собственно говоря, первым именно Запад попытался использовать региональные объединения в качестве механизма более жесткой, институциональной привязки к себе Незапада (ОАГ под эгидой США, «особые отношения» Франции с ее бывшими африканскими колониями, сегодня это вовлечение Мексики в НАФТА и т.д.). Но с течением времени и Незапад также стал использовать регионализм без Запада в своих интересах (АСЕАН, МЕРКОСУР, СНГ и многие другие примеры региональных и субрегиональных интеграционных объединений)»205. Об эффективности различного рода союзов в сфере торговли, противодействию торговой экспансии со стороны других государств свидетельствуют следующие данные. В 1960 г. более 60% внешней торговли 12 стран, входящих в Европейский Союз, приходилось на государства вне за его пределами. Но в начале 90-х годов те же 60% приходилось уже на внутренние торговые взаимосвязи сообщества. Интересно, что аналогичный процесс наблюдается сегодня в АТР (Дальний Восток + Юго-Восточная Азия), где внутрирегиональный товарооборот уже превысил совокупный объем внешней торговли стран этого региона с «внешним» миром.

Долговременные, или «хронические» торговые войны в конце концов теряют свою эффективность и затухают, но чаще вспыхивают с новой силой, когда одна из стран находит какое-либо решение (пример – «банановая» война, «нефтяная» война, которая разрешилась вооруженным конфликтом206, и т.п.). Для современного состояния дел характерны новые явления: «...в прежней всемирной конкуренции всех против всех за последнее десятилетие произошли коренные изменения. Прежде разрозненные соперники объединились в три главных блока: Северная Америка (США, Канада, Мексика), Европа и Япония с блокирующимися с нею странами азиатско-тихоокеанского региона. Внутри этих сопернических группировок конкуренция усмиряется соглашениями о сотрудничестве, между ними она и смягчается, и обостряется. В этих условиях неизбежно существуют различия в функции и роли современных государств. Повышающийся уровень концентрации капиталов серьезно ограничивает и даже подрывает самостоятельность и независимость государств в разработке и осуществлении национальной экономической политике»207.

Процессы, происходящие сейчас в глобальной экономике, для государства могут закончиться тем, что в условиях глобализации финансов «национальное государство в лучшем случае сковывается, а в худшем - становится устаревшим» (Дж. Фримэн). Можно прийти к выводу, что в торговых войнах участвуют в основном мощные государства и их блоки, их исход в большинстве случаев непредсказуем, т.к. зависит от развития международной ситуации в мире и психологии проживающих на территории стран людей. В общем случае можно спрогнозировать результат с позиций экономики, но только для «вспыхивающих», т.е. длящихся недолго торговых войн.

Человечество не может обойтись без войн, так как любая война есть крайний способ разрешения противоречий. А противоречия существовали и будут существовать всегда, пока будут существовать различные государства (только в абсолютном государстве нет противоречий, но абсолютного государства, как такового, в реальности не существует). В связи с движением цивилизации по пути постиндустриального (информационного) общества со всей остротой встает не последний по значимости вопрос о роли и месте военной силе, а именно: будет ли она средством самоуничтожения человечества или получит новые измерения в условиях, когда «государство-нация стало слишком мало для больших жизненных проблем и слишком велико для маленьких жизненных проблем»208. Результаты исследований показывают, что военная сила получит в постиндустриальной цивилизации новые измерения. Ведь в этом случае власть основывается на знании, а богатство представляет собой информацию в широком смысле этого слова, ибо включает в себя технологии, глобальные системы телекоммуникации, всю культурную среду, которая производит, реализует и обменивается информацией, воплощая ее в конкретных образцах техники, искусства, потребительских благ и т.д. «Таким образом, можно сделать вывод, что в условиях постиндустриального общества, как инструмент политики, военная сила иррациональна, и теперь становится понятным, почему развитые страны в отношениях между собой на протяжении полувека обходятся без нее»209. И хотя в силу целого ряда причин (наряду с в эру постиндустриального общества вступило не более десятка государств, существование высокоинтенсивных агрессивных идеологий в ряде стран Незапада и пр.). Здесь немалую роль начинают играть торговые и продовольственные войны, они получают все большее распространение в мире.

Фактически, торговые войны появились довольно давно (практически с момента зарождения торговых отношений), но они носили одиночный характер, встречались очень редко и даже термин «торговая война» отсутствовал. Наибольший пик их активности пришелся на середину - конец двадцатого века. Частично это связано с тем, что в результате появления ядерного оружия поставлено под угрозу существование всего человечества, следовательно, факт возникновения горячих войн между ядерными державами сведен к минимуму. В этом случае, как метод разрешения противоречий, применяются более «легальные» торговые или продовольственные войны, осуществляя так называемые экономические блокады, сажая государство в долговую яму и т.п.

В экономике данная политика называется сопернической торговлей, которая ведется до полного разорения государства (предприятия)210. Следует отметить, что двадцатый век явился переломным и в этом отношении. Так, до 1850 года в мире царила в основном комплементарная торговля (т.е. партнерство). Вскоре появилась и к 1900 году была в пике конкурентная торговля (нацеленная на клиентуру). А во второй половине двадцатого века - соперническая торговля (преобладание)211, которая является одной из компонент торговых войн. Впервые ее применила Япония, как средство экономического выживания после второй мировой войны. Сейчас же такая политика вошла в жизнь и применяется довольно часто, примером чего может послужить огромное число предприятий- и государств-банкротов в последнее время.

Данный феномен нашел свое выражение в специальной литературе, посвященной исследованию торговых, или маркетинговых войн. «Первая книга о маркетинговых войнах, - отмечают Э. Райс и Дж. Траут, - была написана еще тогда, когда конкуренция переживала свое средневековье. Десять лет назад еще не существовало понятия «глобальная конкуренция». Все технологии, которые мы сегодня воспринимаем как должное, были тогда лишь отблеском идеи в умах инженеров из Силиконовой долины. Глобальная коммерция оставалась уделом избранных транснациональных компаний. Все переменилось. По сравнению с современным рынком то, что было прежде, кажется невинной вечеринкой с чаем. В каждой точке земного шара идут или готовятся войны. Каждый охотится за каждым. Везде»212. В силу этого с экономической позиции невозможно предугадать последствия того или иного решения. Даже самые совершенные экономические программы дают неверные прогнозы, особенно при ведении такой жесткой политики. Множество такого рода явлений обнаружилось, например, в случае торговой войны между Японией и Америкой, когда вопреки ожиданиям экономистов курс доллара к иене резко упал, заставив США попросту «разоряться», продавая товары по сниженным чуть ли не в 2 раза ценам213.

Представляет интерес основные причины возникновения торговых и продовольственных войн, тактика их ведения, а также психологические и философские аспекты подготовки и ведения такого рода войн (ведения торговых войн между разными странами либо транснациональными корпорациями и концернами). Сложившаяся ситуация в мире позволяет выделить следующие три основные причины возникновения торговых и продовольственных войн. 1) «Борьба за власть», когда целью ставится преобладание на мировом рынке и экономический «захват» новых территорий в соответствии с геополитикой государства. Страны должники (и не должники!) загоняются в такое положение, что более мощные конкуренты просто «поглощают» их, тем самым повышая свой экономический и геополитический потенциал. 2) Средство выхода из кризиса, когда ведение жесткой торговой политики приводит к подъему экономического статуса государства за счет других стран. Естественно, чтобы вести торговую войну в этом случае такому государству необходимо иметь прибыльную отрасль или товар (в Японии, например, таким товаром является технология), иначе государство просто превратят в банкрота. 3)Ответная мера на жесткую торговую политику. Например, страна имеет основное производство на территории своей страны и «дочерние» предприятия в других странах. При каких-либо разногласиях между этими государствами страна-поставщик вполне может прекратить поставку необходимых товаров в эти зависимые страны, и «дочерние» предприятия в них разорятся, нанося экономический ущерб. В любом случае государство, ведущее торговую войну, рискует быть разоренным, так как все последствия ее ведения предсказать невозможно, что требует разработки новой философии маркетинга214.

Любая страна в мире, имеющая внешние торговые отношения, имеет и так называемую экономическую безопасность215. Это значит, что любое действие во внешнеторговой политике сначала просчитывается экономистами, хотя результат не всегда совпадает с реальностью (это зависит от тактики ведения торговых войн). Тактика ведения продовольственных и торговых войн сводится, в основном, к определению наиболее необходимого для страны-соперника товара и прекращению его поставок (в простейшем случае). Ответ может последовать в той же форме, однако, с милитаристскими государствами такие торговые войны идут недолго и перерастают в боевые действия с применением оружия (как это почти всегда заканчивалось во времена до XIX века), примером чего может послужить война в Ираке. Малоэффективны также торговые войны по отношению к государству, имеющему большое число союзников, так как в этом случае «нападение» на эту страну может обернуться «защитой» от всех ее союзников.

Анализ сложившейся мировой ситуации на рубеже XX и XXI столетий позволяет зафиксировать следующие варианты ведения торговых и продовольственных войн: во-первых, прекращение поставок наиболее необходимых стране-противнику товаров (в основном, сырья); во-вторых, полный отказ государства от торговых отношений с другим государством (если это возможно); в-третьих, поставка заведомо недоброкачественной продукции (иногда по сниженным ценам); в-четвертых, экономическая блокада (вариант «железного занавеса», т.е. полный отказ всех стран от торговых отношений с какой-либо страной); в-пятых, запрет на импорт продукции страны-соперника. В меньшей степени встречаются другие варианты. В результате осуществления политики торговой войны, проводимой в нелинейном по своей природе обществе, последствия могут быть самыми неожиданными. В любом случае,100% совпадения рассчитанного результата от торговой войны и реально получившегося не существует, так как в ведении такого рода войн присутствует философские и психологические тонкости.

Иногда страны, измотанные и разоренные торговыми войнами, прекращают их и приходят к соглашению и даже к примирению. Это связано с тем, что экономическая ситуация в них настолько ухудшена, что они уже не в состоянии выбраться из нее и занять прежние позиции на мировой арене (в экономике такая стратегия называется мондиализацией бизнеса). Дело в том, что ни одно государство не может предугадать, каким будет ответное действие другого. На встрече правительственных кругов в Давосе (середина 90-х годов XX века) самым непредсказуемым в этом отношении была признана Россия. Действительно, Россия находится в экономической зависимости от Запада, имея за рубежом огромную финансовую и геополитическую собственность216. Кстати, по данным института национальных стратегических исследований национального университета безопасности США России предрекается на будущее 4 варианта развития: полный упадок; создание Соединенных Штатов Евразии на базе СНГ; потеря Дальнего Востока и Сибири (которые отойдут к Китаю или Японии) и создание русского национального государства «Имперская Россия». Из всех этих вариантов Запад не устраивает до сих пор только четвертый, причем западные и некоторые российские политологи постоянно муссируют идею о неизбежном распаде Советского Союза, чтобы не возникало и мысли о восстановлении «Российской империи»217. Для ведения торговой и продовольственной войны, кроме экономики необходимо еще учитывать психологию, менталитет проживающего на территории государства населения, поскольку именно психологический фактор определяет так называемую «экономическую живучесть» (которая, кстати, в России занимает одно из первых мест).

В философском плане может показаться, что стремление к лидерству на мировом рынке, в геополитике и т.д. в конце концов приведет к образованию единого целостного «идеального» государства на планете, однако это государство вовсе не будет являться идеальным даже с позиций экономики, согласно которой «любая замкнутая система в конце концов придет в упадок»218. В экономической литературе обращается внимание на то, что в мире идет борьба за лидерство в экономике и геополитике: «В послевоенный период эти государства (Россия и США) вместе со сферами влияния достигли пределов пространственной экспансии. Весь мир был разделен между Западом и Востоком, и жесткое противостояние на суше и в Мировом океане составило ключевую характеристику существования глобальной системы, поставившее её на грань самоуничтожения. В то же время в зонах фронтальных разделов интересов набирали силу два государства второго уровня - Германия и Япония, которые в ближайшей перспективе будут претендовать на роль лидеров не только в экономическом развитии, но и в решении глобальных геополитических вопросов… Экономические решения, принимаемые российскими структурами власти, во многом способствуют смягчению экономического кризиса в США, однако давление новых полюсов роста с неизбежностью приведет к его завершающему этапу (обвал доллара и переход к марке и йене как мировым валютам). Таким образом, использование законов существования приводит к выводу о распаде двух мировых систем и переходе к новому многополюсному миру с доминирующим положением Германии и Японии»219.

Факты торговых и продовольственных войн известны уже очень давно - еще до появления понятий конкурентной и сопернической торговли, в Индии, Китае, арабских странах уже велись торговые войны. Основной целью тогда было вытеснить конкурента с торговых позиций любыми, в том числе и военными, средствами. Сейчас же торговые войны ведутся вплоть до полного уничтожения соперника, и, в основном, без применения оружия. Например, не имея практически ни одного месторождения (ни железной руды, ни каменного угля, ни известняка, ни газа) Япония, оказавшись на грани экономического кризиса, применила стратегию торговой войны, закрыв США импорт товаров и услуг и развивая технологию низкой оплаты труда при высокой стоимости и качестве товаров. Курс доллара стал нестабилен: в 1985 году он упал за 6 месяцев от 250 йен за доллар до 125 йен за доллар. США, надеясь уговорить Японию открыть свой внутренний рынок для товаров и услуг Америки, угрожают закрыть свой собственный рынок для Японии, Бразилии и Кореи. Таким образом вступает так называемый принцип взаимности, когда в торговую войну втягиваются другие страны и т.д. На январь 1996 года курс доллара к йене составил приблизительно 110 йен за доллар220. То же происходит и с Европейским рынком промышленных товаров: «К концу 80-х, несмотря на усиленную политику протекционизма, европейцы попали под такое серьезное давление со стороны японского и южнокорейского импорта, какого никогда не испытывала Америка... Материнская компания в Европе, имеющая заводы в Голландии, Британии, Франции, Австрии, Италии и Испании, шатается под нажимом нашествия с Дальнего Востока. Продукция фирмы «Филипс», например, практически вытеснена с полок магазинов в Великобритании южнокорейскими товарами... «Фиат» и «Рено» оказались бы перед лицом конкуренции со стороны «Тойоты» и «Хонды», если бы Италия и Франция открыли свои границы для Японского импорта»221. Большое значение в торговых войнах имеет развитие технологии. Так, компании, базирующиеся на изготовлении медных проводов для связи, тратят до 80% стоимости готового изделия, и их легче загнать в экономическую яму, чем производства, занимающиеся оптоволоконными линиями, где тратится всего 10% от стоимости готового волокна.

По отношению к России также ведется торговая война, хотя здесь тактика иная - заполнить российский рынок иностранными товарами, вывозя из России сырье (т.е. без последствий для Запада). «На смену холодной войне, - отмечает Л. Райцин, - изматывающей на протяжении десятилетий экономику России и других республик бывшего СССР, пришли локальные торговые войны, которые ведутся против нашей страны по всем канонам экономического истребления противника. Здесь и лобовые атаки на российский рынок в виде массовых поставок залежалого третьесортного ширпотреба, и обходные маневры в виде затягивания торговых переговоров, и построение непроходимых оборонительных редутов в виде антидемпинговых пошлин на различную российскую продукцию»222. Таким образом осуществляется тактика ведения торговых войн Запада по отношению к России, тогда как она не имела в 90-е годы прошлого века по существу никакой тактики ведения этой торговой войны: в результате чего ей нанесен немалый ущерб. В этом случае следовало бы ориентироваться на опыт западных стран, таких, как США, Япония и др., которые уже имеют опыт ведения торговых войн.

Вполне правомерно утверждение Л. Райцина, который пишет: «Эффективность экспорта возросла бы, если многочисленные мелкие и случайные экспортеры могли знать, по какой цене продают нефть, нефтепродукты, различные металлы и прочие товары... Существует отработанная методика усреднения и обезличивания сообщаемых для прессы данных. Главное здесь - выявление тенденции и ориентировка экспортера на определенный порядок цифр, чтобы его зарубежный партнер не «вешал ему лапшу на уши», искусственно завышая или занижая цены»223. Таким образом, можно прийти к выводу, что для успешного ведения торговой войны на мировом рынке надо, по крайней мере, знать ситуацию на мировом рынке, экспортеров и импортеров и их цены. Иначе результат может оказаться плачевным, как с Россией, если не хуже, примером чего служит уменьшение экспорта магния Россией с 1992 по 1993 год почти в 500 (!) раз. Такого рода примеров можно привести достаточное множество, существенным же здесь является то, что они значительно ухудшили производственные показатели в России.

Последствием этого является увеличение долга странам, низкая удельная стоимость земли в России, ухудшающееся экономическое положение населения, и, как следствие, рост смертности. Население в России к началу 2001 году составило около 145 млн. человек, уменьшаясь с 1993 г. На 0,7 – 0,9 млн. человек ежегодно, причем естественный прирост населения стал отрицательным, т.е. Россия распята на демографическом кресте. По мнению экспертов ООН, к 2075 году численность населения нашей страны понизится до 50 млн. человек, т.е. сократится втрое224. В связи с этим следует отметить, что только с приходом к власти В.В.Путина правительством России одобрена «Концепция демографического развития Российской Федерации на период до 2015 года»225. Разумеется, на базе этой концепции должен быть сформирован новый тип законодательства в сфере демографической и семейной политики, должна быть выработана долгосрочная стратегия по демографическому развитию страны, неразрывно связанная с обеспечением  экономической безопасности России.

Наряду с торговыми войнами в мире происходят и продовольственные войны, что связано со сложившейся ситуацией на мировом рынке продовольственных товаров. В качестве примера можно привести грандиозную продовольственную войну, длившуюся 4 года и получившую название «банановой». Четырехлетняя трансатлантическая продовольственная война заканчивается поражением Европы и победой США и их латиноамериканских союзников. Причина возникновения этой войны кроется во введении в ЕС в июле 1993г. нового режима импорта бананов, который был направлен на поддержку основных производителей - Африки, стран Карибского Бассейна и Тихого океана (страны АКТ). В результате была увеличена пошлина для латиноамериканских поставщиков бананов (1034 долл. за тонну или 2.2 млн. долл. в год). Это ударило по финансам американских компаний «Chiquita Brands International», «Dole Food» и мексиканской «Del Monte». В результате «Chiquita» уменьшила поставки продукции в Европу с 851 тыс. т. (1992) до 260 тыс. т. (1994) и потеряла, в конечном счете, 400 млн. долларов дохода. Чтобы не разориться, американские компании предпринимают ответную меру - пытаются договориться с UPEB (союз стран-экспортеров бананов) и ЕС, но Брюссель отказывается от данного договора. Однако в рамках ВТО ЕС обязан подчиниться решению очередной компании (созданной в 1996г, по инициативе США, Мексики, Эквадора, Гондураса и Гваделупы). Комиссия считает, что ЕС должен либо отказаться вовсе от своего решения, либо распространить его на всех экспортеров. Для АКТ стран это может окончиться полнейшим разорением, т.к. 15% ВВП и 50% экспорта в них завязано, буквально, на бананах226. Последующие удары в продовольственной войне по Европе пришлись на говядину в связи с «коровьим бешенством» и эпидемией ящура, в результате чего ЕС понесла колоссальные убытки.

Вообще следует иметь в виду опасность нехватки продовольствия, которое производится традиционными методами сельскохозяйственного производства. Несмотря на осуществленную в 60-70-х годах «зеленую революцию», которая состояла во внедрении новых урожайных сортов, полученных путем генетики, использовании удобрений, гербицидов, орошения и введения правильных севооборотов, рост мировых запасов продовольствия в последнее время отстает от темпов роста населения. Иными словами, возлагавшиеся надежды на «чудесное» увеличение производства продуктов питания при помощи «зеленой революции и технической вооруженности аграрного сектора хозяйства не сбылись. Интенсивное использование сельскохозяйственных угодий, пахотных земель привело к значительному ухудшению состояния природных экосистем и привела к ситуации исчерпанности возможностей расширения сельхозугодий. Во второй половине XX столетия была нарушена тенденция превышения скорости почвообразовательного процесса над скоростью эрозии: «В мире ежегодно смывается или уносится ветром около 26 млрд. т пахотных земель, из-за нарушения правил пользования землей возникает около 6 млн. га пустынь. Уже 16% почвы имеет сильную степень деградации, а четвертая часть земной суши (территория по площади в три раза большая Европы) пострадала от ухудшения качества почвы. Деградация засушливых земель ставит на грань голода почти 1 млрд. человек, главным образом, в развивающихся странах»227.

В специальной литературе отмечается 1984 год, когда мировое аграрное производство вступило в новый век – оно неспособна обеспечить рост народонаселения мира. Именно с этого года началось падение производства продовольствия на 1% ежегодно при одновременном росте численности населения, что служит тревожным сигналом новой эры, когда нарушенный баланс между продовольствием и населением невозможно восстановить обычными методами существующего бизнеса228. По мнению Л. Брауна, с 1990 года мир находится в переходном периоде от периода избытка к периоду дефицита воды, пахотной земли, всех видов пищи, причем снижение производства зерна, мяса и рыбы будет снижаться229. Весьма существенным фактором наряду с деградацией и эрозией почвы, который ограничивает производство продовольствия, является дефицит воды. «Мир вступает в новый период, когда такое нужное для человека вещество, как пресная вода, становится дефицитом. Пока еще рассматриваются новые ирригационные проекты по использованию Тигра и Евфрата в Турции и Меконга во Вьетнаме. Но в целом дальнейшее увеличение орошения приносит больше вреда, чем пользы. В Саудовской Аравии и Арабских Эмиратах получают пресную воду из морской, но это очень дорого и для других, менее богатых и более населенных, стран неприемлемо»230. Необходимо отметить также и то обстоятельство, что в настоящее время улов рыбы на 25% превышает уровень, который является необходимым для устойчивого воспроизводства рыбных запасов в Мировом океане231. Таким образом, заметно обостряется проблема производства продовольствия, что имеет достаточно негативные социальные последствия для всего человечества.

В данной ситуации на помощь может придти Мировой океан с его достаточно большими площадями, чья биопродуктивность может компенсировать в будущем при соответствующих мерах сельскохозяйственное производство на суше. «Уже сейчас, - пишет Л.М. Бреховских, - значительная часть населения планеты питается неполноценно или просто голодает. Откуда человек возьмет пищу в будущем, когда население столь стремительно вырастет? Каково будет значение пищевых ресурсов океана? Сейчас роль океана как кормильца человечества достаточно скромная. В год в среднем вылавливается немногим более 75 млн. т морепродуктов (в основном рыбы). Из них 25-30 млн. т перерабатывается в кормовую муку для животных, так что человек непосредственно употребляет 40-50 млн. т, что составляет около 1% всего продовольствия, производимого на планете»232. Тем не менее существует целый ряд способов повышения роли Мирового океана как поставщика продовольствия человеку, которые связаны с возможностью укорачивания пищевой цепи от первичной биологической продукции до готового продукта.

О продовольственном кризисе и его использовании в экономических и политических целях речь идет в целом ряде научных исследований. В них описываются причины возникновения кризисов, международных противоречий и приведена очень интересная статистика по росту стоимости жизни в ведущей шестерке стран (США, Япония, ФРГ, Франция, Великобритания, Италия) в период с 1951 по 1984 г., доля безработных за этот период (по США) и рост преступности в США233. Сравнивая эти графики с периодами кризиса, можно проследить некоторую закономерность и это естественно, так как для сохранения внешнего капитала в момент кризиса руководство страны вынуждено применять тактику увольнений, чтобы уменьшить расходы на зарплату. Следовательно, увеличивается число безработных и преступность.

Весьма неблагополучное положение в сфере продовольствия сложилось у России в постсоветское время. Фактически проходящие в нашей стране до недавнего времени структурные преобразования экономики были заданы МВФ и Всемирным банком и нацелены на то, чтобы Россия полностью зависела от Запада, чтобы она стала сырьевым придатком Запада ( и Востока), чтобы она попала в продовольственную зависимость от запада. «Анализ ситуации в агропромышленном комплексе России, сложившейся к 1997 г., - подчеркивает Е.Н. Борисенко, - позволяет сделать вывод о нарастании негативных тенденций в его функционировании, принявшем настолько серьезный характер, что можно ставить вопрос об утрате в значительной степени продовольственной базы страны. Рост импорта сельскохозяйственной продукции на фоне сокращения производства, разрушения его социально-производственной инфраструктуры в ближайшие годы может поставить Россию в огромную зависимость от западных стран, что приведет к еще большему снижению ее экономического и политического веса на мировой арене»234.

Осуществление преобразований в экономике России после 1991 г. в соответствии с устаревшими западными либеральными экономическими концепциями привело к нарастанию кризисных явлений во всех производственных отраслях хозяйства, при этом наиболее драматично ситуация развивается в агропромышленном комплексе. И если в условиях бывшего Советского Союза значительная часть ассигнований, выделенных на развитие АПК, так и не доходила до конкретного производителя, поскольку использовалась в других отраслях, то в постсоветской России ситуация еще более усугубилась — бюджетные ассигнования, выделенные аграрному сектору, сократились в сопоставимых ценах в несколько раз. При этом разработчики стратегии экономических реформ ссылались на принципы перехода к рыночной экономике по примеру развитых стран, однако факты свидетельствуют о противоположном. В 1994 г. объемы государственных субсидий, выделенных аграрному сектору Японии, составили 47 млрд. долл., или 74% стоимости валовой продукции сельского хозяйства, в странах ЕС — 80 млрд. долл., или 50%, в США — 22 млрд. долл., или 21%235.

Продуктивность сельского хозяйства России падала в последнее десятилетие из-за невозможности приобретения по новым ценам средств производства. Так, по расчетам специалистов-аграрников, страна ежегодно недополучала 70 млн. т зерна из-за невозможности обеспечить необходимый уровень химизации сельского хозяйства. «Цели преобразований на селе, - пишет Е.Н. Борисенко, - заявлялись серьезные — организация новых форм хозяйствования, совершенствование земельных отношений, обеспечение конкурентоспособной среды. Однако их осуществление носило характер очередной кампании. Предприятиям новых форм собственности и принудительно перерегистрированным колхозам и совхозам не были созданы надлежащие экономические и правовые условия деятельности. Надежды на то, что фермерский сектор страны станет основным производителем сельскохозяйственной продукции, полностью не оправдались. Во многих случаях выделение земель для фермерства носило претенциозный характер, большие массивы земель использовались не по назначению. Можно утверждать, что важнейшими проблемами АПК периода проведения экономических преобразований явились резкое сокращение капитальных вложений, усугубление диспаритета цен на сельскохозяйственную продукцию и промышленные товары и услуги, прекращение государственного регулирования формирования продовольственных фондов страны, рост безработицы и деградация социальной инфраструктуры села»236.

Перечисленные факторы привели к резкому сокращению производства сельскохозяйственной и пищевой продукции, обусловили рост цен на продовольствие, вызвали сокращение его потребления, усилили необходимость крупномасштабного импорта и увеличение продовольственной зависимости страны от стран Запада. Из вышеизложенного следует, что производственный потенциал аграрного сектора России оказался подорван в огромной степени. Его восстановление, по расчетам специалистов, займет несколько десятилетий. В этих условиях сейчас правительством начала осуществляться программа государственной поддержки агропромышленного комплекса. «Эффективное использование огромного производственного потенциала в АПК России в настоящее время невозможно без крупных ассигнований на его поддержку. Для этого следует использовать целевое выделение средств из государственного бюджета, финансовые источники на местах, а также привлечь инвестиции, в том числе и зарубежные. Невыполнение этих условий в ближайшей перспективе грозит обернуться настоящей национальной трагедией, привести к деградации природных ресурсов, которые распродаются для обеспечения закупок продовольствия по импорту, привести к социальным взрывам в обществе»237. Очевидно, ближайшие годы могут определить будущее России либо как великой державы, либо как государства, находящегося в полной зависимости от импорта продовольствия. В последнем случае продовольственная война Запада против России окажется выигранной и наша страна не сможет подняться с колен, не сможет обеспечить своим гражданам достойного существования. Следует отметить, что начавшаяся поддержка государством сельского хозяйства России позволило в 2001 году получить такой урожай зерновых, что часть его пошла на экспорт при удовлетворении потребностей населения в хлебе и хлебопродуктах.

России необходимо обеспечить продовольственную безопасность в частности и экономическую безопасность в общем, что будет способствовать социально-экономической стабильности общества со всеми вытекающими отсюда последствиями. Это требует создания соответствующих экономических и правовых предпосылок, обобщения всего ценного в мировом опыте по защите своей экономики, торговли и продовольственной сферы. В этом плане представляет интерес опыт законодательства развитых стран Запада по защите своей экономики от торговой агрессии со стороны других государств. Так, в США свыше 10 лет назад был принята специальная поправка Эксон-Флорио, которая позволяет правительству блокировать иностранные приобретения, подвергающие опасности национальную безопасность238.

Другие индустриально развитые страны не имеют необходимости в такого рода законах, так как крайне необходимые дефицитные технологии «выращиваются» и защищаются как предмет национальной политики. Это является главенствующим объектом для лидеров правительств и крупного бизнеса, которые сопротивляются продаже передовых технологий всеми возможными способами. В США же был принята специальная поправка Эксон-Флорио, заставляющая администрацию и иностранных инвесторов включать в многосторонний торговый законопроект пункт об обеспечении национальной безопасности страны. Согласно ей, президент имеет право заблокировать любые иностранные приобретения, которые могут поколебать национальную безопасность.

 Когда бывший директор ЦРУ У.Кейси сформулировал свою точку зрения на иностранные инвестиции как на «троянского коня» – дружественного снаружи, но содержащего внутри потенциальную опасность, то его опасения были почти повсеместно проигнорированы, исключая малую часть трезво мыслящей интеллигенции. Его опасения, появившиеся задолго до поправки Эксон-Флорио, в основном базировались на основе анализа растущего числа трансферов технологий. Эти сведения были известны ему из специальных отчетов его служб, недоступных широкой публике. Лишь через несколько лет после его смерти многие члены Конгресса осознали, насколько тот был прав.

 Поправка Эксон-Флорио была реакцией на растущие подозрения конгресса, что многие иностранные капиталовложения и приобретения проводятся с целью присвоения технологий, что в некоторых случаях несет ущерб некоторым аспектам национальной безопасности США. Дж. Паркинсон, председатель и совладелец фирмы Micron Technology INC., производителя полупроводников, заявил Конгрессу, что внешние инвестиции - это не что иное, как операции типа «найти и уничтожить», позволяющие иностранным инвесторам занимать доминирующее положение в индустрии. О своих японских конкурентах он заявил следующее: «В своих атаках на наше промышленность японцы не гнушаются никакими средствами и способами. В настоящее время у японских промышленников так много американских долларов и так велик дисбаланс в пользу Японии в торговле между нашими странами, что у них появился еще один очень легкий способ завоевать нашу промышленность – просто купить ее»239. Здесь весьма четко обозначена опасность торговой войны, которая может нарушить национальную безопасность страны. В этом смысле России следовало бы перенять весьма ценный опыт США и других западных стран, защищающих свою безопасность от покушений со стороны других государств.

8. ИНФОРМАЦИОННАЯ ВОЙНА И НАЦИОНАЛЬНАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ

С переходом от индустриального общества к информационному и соответствующим развитием информационных технологий значительное внимание уделяется информационному оружию и технологии ведения информационной войны. В связи с этим в научной литературе обсуждается комплекс проблем, связанных с выяснением роли информационного противоборства, информационной войны во взаимоотношениях государств и цивилизаций и обеспечением национальной безопасности страны240. В недавно принятом документе «Концепция национальной безопасности Российской Федерации» следующим образом квалифицируются угрозы в информационной сфере для России: «Серьезную опасность представляют собой стремление ряда стран к доминированию в мировом информационном пространстве, вытеснению России с внешнего и внутреннего информационного рынка; разработка рядом государств концепции информационных войн, предусматривающей создание средств опасного воздействия на информационные сферы других стран мира; нарушение нормального функционирования информационных и телекоммуникационных систем, а также сохранности информационных ресурсов, получение несанкционированного доступа к ним»241. Иными словами, для выяснения проблемы соотношения опасностей и угроз, которые несет с собой информационная война, и возможностей защиты безопасности страны, необходимо рассмотреть концептуальные основы информационной войны.

В специальной литературе имеется целый ряд подходов к пониманию особенностей и методов ведения информационного противоборства, информационной войны, так как существует многообразие определений информационной войны. Поэтому следует проанализировать эти дефиниции и выявить их воздействие на концептуальные основы системы национальной безопасности страны. Нужно дать взвешенный подход к данной проблеме, потому что недооценка или переоценка информационной составляющей национальной безопасности на практике чревата достаточно серьезными последствиями негативного характера.

В этом плане необходимо изложить точку зрения недавнего представителя высшего военного руководства России, генерала В.Л. Манилова. «В российских политических и научных кругах, - пишет он, - постепенно формируется консенсус в отношении понятия «национальная безопасность»: по мнению ведущих аналитиков и экспертов, оно должно быть достаточно широким и включать в себя не только военные, но и экономические, политические, социальные, экологические, информационные, правовые и другие аспекты. В то же время чрезмерное расширение этого понятия может привести к тому, что оно станет всеобъемлющим, охватывающим, в сущности, всю деятельность гражданина, общества и государства, что фактически заблокирует формирование и реализацию системы обеспечения безопасности, конкретизацию ее субъектов и объектов, механизма функционирования. С этой точки зрения правомерно выделение в контексте национальной безопасности следующих ее элементов: военная безопасность, социально-политическая безопасность, экономическая безопасность, экологическая безопасность. В последнее время в качестве самостоятельного элемента предлагается выделять информационную безопасность, хотя автор считает, что это больше проблема будущего, чем настоящего»242. Последнее утверждение объясняется тем, что наиболее важной, общей проблемой национальной безопасности выступает военная безопасность.

В данном случае четко проявляется недооценка информационной составляющей национальной безопасности России, что уже имеет негативные последствия для страны. Во-первых, контртеррористическая операция в Чечне против незаконно вооруженных формирований оказалась значительно осложнена из-за отсутствия ее достаточного информационного обеспечения. Во-вторых, развязанная антироссийскими чеченскими силами информационная война против России была ими фактически выиграна с вытекающими отсюда негативными последствиями для нашей страны. В-третьих, сейчас настолько стремительно происходит цифровая и телекоммуникационная революция, что неправомерно считать выделение информационного элемента национальной безопасности России проблемой будущего – к нему нужно быть готовым уже сегодня. В настоящее время правящая элита осознала эти моменты и поэтому сейчас уделяется немалое внимание доктрине информационной безопасности России. Ведь информационное превосходство является основой военной стратегии XXI столетия, не говоря уже о том, что благодаря информационным войнам Китая с Западом ему удалось сделать значительные успехи в экономическом развитии243.

В отличие от России и других государств наиболее дальновидными оказались США, которые основательно разрабатывают проблематику информационной войны на концептуальном, директивно-политическом и организационно-практическом уровнях. Уже в начале 90-х годов нашего века задачи обеспечения национальной безопасности США стали решаться в органической связи с разработанной новой концепцией ведения информационной войны244. Сам термин «информационная война» (information warfare) стал в США использоваться для обозначения одной из основных составляющих военной стратегии. Содержание данного термина раскрывается в определении, которое было дано тогдашним начальником Комитета объединенных штабов вооруженных сил США, генералом К. Пауэллом: «информационная война – это действия, направленные на достижение информационного превосходства и поддержку национальной военной стратегии путем воздействия на информацию и информационные системы противника при одновременном сохранении работоспособности и обеспечении защиты своей информации и информационных систем. Операции информационной войны должны проводиться на всех этапах вооруженных конфликтов с учетом уязвимости противника, связанной с возрастающей зависимостью его действий от информации. В этих операциях могут использоваться как оборонительные, так и наступательные средства»245.

Американцы первыми сумели оценить реальные опасности информационного оружия и поэтому занялись созданием не только систем информационной защиты и нападения, но и сформировали соответствующие структуры. Об этом, в частности, свидетельствует то, что США создали информационные войска, что Пентагон на суперкомпьютерах моделирует варианты возможных войн в XXI столетии с использованием методов и технологии «несмертельного оружия» (информационного оружия). В вооруженных силах НАТО, особенно США, значительное внимание уделяется роли «несмертельного оружия» и технологий, прежде всего информационному оружию и психолого-пропагандистским операциям в войнах XXI века, которые существенно изменяют характер применения сухопутных, военно-воздушных и военно-морских сил на ТВД и геополитического и цивилизационного противоборства основных центров формирующегося многополярного мира, что следует учитывать при разработке стратегии национальной безопасности России.

Отличие видов и технологий «несмертельного оружия» от обычного военного оружия состоит в том, что оно акцентирует внимание на использовании алгоритмов и технологий, концентрирующих в себе базовые знания, направленных на поражение противника. Информационная война по сути представляет собой войну цивилизаций за выживание в условиях постоянно сокращающихся ресурсов: «На современном этапе, когда базовые знания человечества аккумулированы в рамках различных современных цивилизаций, информационная война олицетворяет собой войну цивилизаций за место под солнцем в условиях все сокращающихся ресурсов»246. Информационное оружие поражает сознание человека, разрушает способы и формы идентификации личности по отношению к фиксированным общностям, оно трансформирует матрицу памяти индивида, создавая личность с заранее заданными параметрами (тип сознания, искусственные потребности, формы самоопределения и т.д.), удовлетворяющих требованиям агрессора, выводит из строя системы управления государства-противника и его вооруженных сил.

Доказано, что наибольшие потери вооруженные силы несут от применения против них «несилового» информационного оружия и, в первую очередь, от воздействия поражающих элементов, действующих на системы управления и психику человека. Информационное оружие воздействует на «идеальные» объекты (знаковые системы) или их материальные носители. Применение специальных средств информационного характера позволит успешно решить задачу защиты государства, общества и личности от таких «несиловых» видов оружия. В последние годы ведущими организациями-разработчиками в России достаточно интенсивно ведутся НИР по созданию новых средств защиты от информационного оружия. Однако в связи с развитием научных исследований, относящихся к различным сферам жизнедеятельности человека, актуальным становится снижение стоимости средств защиты в условиях ограниченности финансов.

В настоящее время за рубежом проводятся исследования по перспективам и эффективности информационного и других видов оружия и технологий «несмертельного» характера247. Особое внимание подготовке к информационной войне уделяется США и их союзниками по НАТО. Понятно, что американцы первыми начали проводить теоретические исследования феномена такой войны и разрабатывать способы ее подготовки и ведения. «В широком смысле, по американским взглядам, информационная война представляет собой комплексное воздействие на системы государственного и военного управления противостоящей стороны, ее политическое и военное руководство, которое уже в мирное время приводило бы к принятию благоприятных для США решений, а в ходе войны полностью парализовало бы всю систему управления противника. Одновременно предусматриваются меры защиты своих систем управления от несанкционированного использования, изменения и физического разрушения»248. На основе такого варианта концептуальных основ информационной войны ее основной целью является обеспечение национальной безопасности страны, когда необходимо решение таких двух задач, как воздействие на противостоящую сторону и защита собственного информационного ресурса и связанных с ним систем.

Данный вариант концептуальных основ информационной войны исходит из ее промежуточного статуса между «холодной» войной, которая включает в себя экономическую, и «горячей» войной с ее реальными боевыми действиями. Информационная война отличается от экономической тем, что она нарушает функционирование элементов инфраструктуры противника (центры управления, ракетные позиции, аэродромы и порты, системы связи и пр.), от «горячей» войны – целями поражения выступают знаковые(«идеальные») системы или их материальные носители249. Возможно также разрушение знаковых систем и объектов при одновременном сохранении их материальной основы. Информационная война имеет свои преимущества, которые заключаются в том (и это было сформулировано в знаменитом древнекитайском трактате «Искусство войны» Сунь-цзы), чтобы подчинять чужие армии без боя, захватывать чужие города без осады, разрушать «чужие государства без продолжительного сражения»250. В современном прочтении данное положение древнекитайского военного канона означает, что путем информационной войны можно нанести поражение противнику, не разрушая при этом его материального богатства и не теряя своей живой силы. Неудивительно то обстоятельство, что такая установка на информационную войну нашла свою поддержку среди западных неоконсервативных социологов. «Мы переходим. – отмечает У. Хаббард, - от боевых действий «промышленного века» к боевым действиям «информационного века»251. Вполне естественно, что на обеспечение армии информационным оружием, прежде всего электронной техникой и компьютерными системами, США тратят на соответствующие разработки сотни миллионов долларов.

Однако в специальной литературе имеется и другой подход к концептуальным основам информационной войны, утверждающий, что информационная война - одна из громких военных сенсаций девяностых годов, что новизна этого понятия не выходит за рамки названия, которое призвано привлекать к себе внимание и таким образом заставлять раскошеливаться как всегда инертных налогоплательщиков. «Это, - пишет Дж. Даннигэн, - старый проверенный маркетинговый прием, когда некая всем хорошо известная и надоевшая идея получает новое название и подается как нечто принципиально новое, чтобы привлечь новые инвестиции. Так и в случае с информационной войной - сотни военных и правительственных учреждений сейчас борются за право иметь отношение к информационной войне, хотя по сути она не представляет собой ничего нового. Идеи, лежащие в ее основе, насчитывают несколько тысячелетий, однако осуществление их сегодня идет гораздо быстрее, благодаря компьютерам и сотовым телефонам»252. Таким образом, информационная война – это используемый на практике набор вполне определенных и давно известных понятий, заключенных в новую оболочку и выступающих в качестве методов.

Можно эти издавна известные методы информационной войны классифицировать следующим образом253. 1) Владение ситуацией и контроль над сражением. Это значит, что необходимо делать все возможное, чтобы помешать противнику получать объективную информацию, контролировать ситуацию и верно координировать свои действия. Это один из древнейших принципов войны вообще, причем наши далекие предки вовсе не называли это информационной войной. Между тем сегодня это безусловно один из основополагающих её принципов, чья суть состоит в том, чтобы действовать быстрее, чем противник. Это называется «ускорение цикла принятия решений» или «проникновение в цикл принятия решений». В понятии «цикл принятия решений» нет ничего необычного - вся наша жизнь состоит из подобных циклов, которые зачастую связаны с риском254. Для иллюстрации можно представить следующую ситуацию: противник проникает в одну из компьютерных сетей, обслуживающих службу сбора информации США. Он уничтожает часть информации, другие данные изменяет, и в итоге получается искаженную картину событий, происходящих на поле сражения. Неизбежным итогом будет неверное решение, принятое американским командованием, например, приказ о бомбардировке местности, где предполагаются склады боеприпасов противника, а на самом деле находится лагерь беженцев.

2) Защита информации. Данный метод предполагает сохранение собственных секретов - охрану секретных документов, кодирование или шифровку электронных посланий, кропотливую работу среди своих воинских соединений, чтобы военнослужащие не разглашали известные им сведения. Во время Второй Мировой войны это нашло свое выражение в лозунгах «Враг не дремлет» и «Болтун - находка для шпиона». Проблеме защиты информации с позиций науки уделяется немалое внимание на протяжении длительного времени. Так, уже несколько столетий математики пытаются найти систему кодирования информации, позволяющую двум субъектам обмениваться абсолютно секретно сообщениями. Значительный прогресс достигнут в последнее время благодаря объединению квантовой механики с криптологией255.

3) Кибернетическая война. Методы её находятся еще в стадии разработки, однако основной принцип заключается в том, чтобы, используя электронное и компьютерное оборудование, вывести из строя электронику и компьютеры противника и не дать ему опередить себя в этом. Здесь хороши все средства. Многие моменты здесь разработаны лишь теоретически, частично потому что оборудование постоянно обновляется, частично потому что сама идея систематически использовать в войне подобные приемы появилась лишь недавно. Ранее элементы кибернетической войны использовались лишь эпизодически, теперь планируется создание целых информационных центров с видеодисплеями и прочей техникой, откуда будет вестись кибернетическая война. Точно также развивалась и история использования радаров и сонаров, с той разницей, что для кибервойны требуется больше оборудования, соединенного электронными связями с единым и общим центром. Вообще информационные центры обязаны своему появлению 50 лет назад Военно-морскому флоту США, и продолжают развиваться и внедряться во многие области сегодня.

4) Электронная война. В основе её лежат давно известные приемы дезинформации противника с использованием, однако, новейших электронных средств. Все это началось с появления военного телеграфа в середине прошлого века и продолжалось в течение Второй Мировой войны и сегодня является частью стандартного набора приемов ведения войны256. Постоянно идет разработка усиленной защиты электронного оборудования от электромагнитного излучения, способного вывести из строя любую электронную технику. Стоимость защиты одного микрочипа от ЭМИ составляет 5-10% от его стоимости, что не обеспечивает 100%-ную защиту, однако вполне достаточную для обеспечения радиоэлектронной системы, используемой в армейских частях.

5) Информационные террористы (хакеры). Война в наши дни - это война партизан и почти любой человек в любой части света может при желании включиться в нее. Все, что для этого нужно - это компьютер, модем и немного решимости. Это примета нашего времени, т.к. лишь сравнительно недавно появились интернациональные компьютерные сети, в которые может войти практически каждый. Интернет - наилучший пример такой сети, которую использует множество скучающих программистов и прочих субъектов, не знающих как распорядиться своим временем и стремящихся запустить в него какой-нибудь вирус типа 666, «вскрыть» систему защиты информации в Пентагоне или крупном коммерческом банке257. При определенном умении результаты вторжения одного из хакеров во вражескую компьютерную сеть может быть весьма впечатляющим и поэтому весьма актуальной является «борьба с кибертерроризмом»258. Главное в информационном терроризме – это показать опасные последствия террористического акта, сделать его широко известным населению и вызвать большой социальный резонанс259.

6) Информационная блокада. В зависимости от условий данный метод заключался, по сути, в том, чтобы не допустить доставки в лагерь противника товаров и почты. Сегодня же можно выводить из строя спутники, кабельные соединения, антенны и другие электронные средства противника. Одним из перспективных методов информационной блокады сейчас считается микроволновое оружие, не говоря уже об оптическом лазере260.

7) Война средств массовой информации. Речь пойдет здесь о хорошо известных вещах: в наше время радио и телевидение могут весьма ощутимо влиять на формирование общественного мнения и принятие решений политиками. Уже диктаторы всех мастей (нацисты и другие) понимали всю важность контроля над средствами массовой информации (особенно печатными), и активно использовали их в своих целях. Сегодня все большее количество людей понимает всю мощь СМИ. Поэтому информация обрабатываются таким образом, чтобы достичь вполне определенного эффекта. Яркие примеры такого использования средств массовой информации можно найти в истории войны в Персидском заливе 1991 году261, и вообще в истории любого вооруженного конфликта последних 30-ти лет. В наше время СМИ - это мощное оружие, которым широко пользуются политики, военные, финансисты и представители различных партий и движений262. Сейчас в качестве средства массовой информации начинает использоваться Интернет, так как в нем интегрируются телекоммуникации, телефон, радио и телевидение. Развитие Интернета и других глобальных сетей привело в появлению «принципиально нового мира с так называемой виртуальной действительностью, в котором значительно возрастает возможность манипулирования обществом вообще и отдельной личностью в частности»263.

8) Психологическая война. Используется с древних времен и является не чем иным как распространением дезориентирующей информации, или дезинформации в стане врага. Как и раньше, работает безотказно, однако используются новейшие компьютерные технологии для воздействия на подсознание, а также «создаваемые с помощью лазерных устройств голографические изображения, способные влиять на психику человека, особенно в экстремальных или боевых условиях»264. Психологическая война не имеет своего конца, ее методы широко применяются в различных сферах человеческой жизнедеятельности, особенно в информационном противоборстве современных государств, чтобы воздействовать на психику человека265. Особым методом психологического воздействия на человека является использование виртуальных технологий, оказывающих сильное влияние на субъекта поведения266.

9) Промышленный и экономический шпионаж. Это - типичный случай невоенного использования методов информационной войны, цель которого раскрыть секреты конкурентов и сохранить собственные. То же самое может применяться и в военных целях, если объектом шпионажа являются военные технологии. В специальной литературе рассматриваются не только методы экономической разведки и контрразведки, но и их философские, этические и юридические аспекты267. В настоящее время США весьма широко используют методы промышленного и экономического шпионажа для усиления своей экономики. Не так давно получила широкую огласку деятельность созданной США и Великобританией сети перехвата радиосообщений «Echelon», направленной против Советского Союза в годы «холодной» войны. Теперь же она используется для слежки за «членами правительств, общественными организациями, бизнесменами и т.д.»268. Данная система дает США и их союзникам возможность контролировать значительную часть всего информационного обмена планеты и использовать полученную информацию не только в политических целях, но и для развития своей экономики. Следует обратить внимание на тот момент, что сейчас в США внедряется «виртуальная разведка», которая представляет собой распределенную сетевую организацию, производящую при помощи новых информационных технологий синтезированную разведывательную информацию тактического и стратегического уровня269. В связи с этим разработаны и применяются ноуботы («виртуальные шпионы») – особые программные продукты, перемещающиеся от компьютера к компьютеру, причем они могут самокопироваться, чтобы отслеживать и передавать информацию270.

10) Методы идеологического противоборства. В жизни современного сложного общества существенное место занимает идеология, на что указывают в своих исследованиях Ю.Г. Волков, И.А. Михальченко, Л. Туроу и др.271 Идеология представляет собою прежде всего учение, определяющее развитие общества «на основе системы знаний или вымыслов о мире и роли человека в нем»272. Вопреки модной в недавнем прошлом концепции «деидеологизации» последние десятилетия XX века характеризуется «реидеологизацией», которая фиксирует изменение современных идеологий, когда в борьбе идей на первый план выходит обоснование путей решения фундаментальных политических и социально-экономических проблем общества. Традиционное противоборство государств с распадом Советского Союза отнюдь не исчезло, так как сохранилось противостояние мировоззрений, ценностей и идеологий Запада и Востока, Запада и России. Иное дело, что оно просто видоизменилось, приняло новые формы, обусловленные формированием информационного общества, становлением нового геополитического миропорядка и процессами глобализации. «В таких условиях, - отмечает И.А. Михальченко, - привычно «мирные» институты (средства массовой коммуникации) являются проводниками различных идеологий и оружием в войнах нового поколения – «информационных», которые в свою очередь могут рассматриваться как реализация конфликтов идеологий»273. Иными словами, традиционное противостояние между государствами, ориентирующихся в своем поведении на ту или иную идеологию, теперь происходит не только в географическом пространстве, но и в новом – виртуальном пространстве, частным случаем которого является мировое киберпространство Интернета. Сами же идеи, принципы идеологии распространяются и внедряются в массовое сознание посредством информации, понимаемой как «мигрирующая структура». Манипулирование мигрирующими структурами, когда информация дробится и комбинируется в соответствии с принципами рекламы, дает возможность воздействовать на объекты информационного воздействия.

Изложенная классификация методов ведения информационной войны свидетельствует о том, что этот тип войны не является принципиально новым. Различие между прошлыми эпохами и сегодняшней эпохой заключается в том, что сегодня нам требуется в сотни и тысячи раз больше информации. Более того, мы зачастую зависим от информации, которой мы не знаем, и о существовании которой даже не предполагаем. Следует принимать во внимание тот факт, что сейчас информационный ресурс становится важнейшим фактором существования и развития общества и его безопасности. Поэтому в научной литературе под информационной войной понимается противоборство сторон, использующих специфические способы средств для контроля над информационными ресурсами, когда информации выступает в качестве оружия против противника274. Можно атаковать базы данных противника, чтобы лишить его необходимой информации, и не допустить чтобы он, проникнув в ваши базы данных через компьютерные или телефонные сети, подменил истинную информацию ложной. С помощью соответствующей техники можно также установить контроль за самой системой контроля противника. Это и есть информационная война. Спектр технологий, необходимых для нее, очень широк - от антирадаров, существующих уже на протяжении десятилетий, до виртуозных вторжений в компьютерные сети, которые являются последней инновацией и дают все основания опасаться все более широкого их применения. Принципиальным является то, что информационная война в основе своей не нова - суть информационной войны не изменилась со времени первой упомянутой в истории битвы 3200 лет назад. Тогда, в южном Ливане, «информационные системы» египтян были успешно «выведены из строя» их противником275. Это был элементарный обман, который и представляет собой информационную войну в ее простейшей форме. Новизна содержится лишь в новых технологиях и оборудовании и в увеличении числа возможных мишеней. Просто по мере увеличения всеобщей зависимости от компьютеров и программного обеспечения пришлось включить их в число военных объектов, ибо если этого не делаем мы, это делает наш возможный противник. «Таким образом, можно предположить, что информационная война - это набор действий, имеющих целью защитить целостность своих информационных сетей, и не допустить их эксплуатации или разрушения противником, и в то же время эксплуатация и разрушение его информационных систем, в результате чего достигается информационное преимущество. Однако для его достижения не всегда даже обязательно совершать все выше перечисленные действия. Информационная война зачастую - это не более чем умение получать и обрабатывать информацию быстрее, чем это делает противник»276. Следовательно, просматривается связь между концептуальными основами информационной войны и национальной безопасностью той или иной страны.

9. ДИЛЕММЫ БЕЗОПАСНОСТИ ЧЕЛОВЕКА И ОБЩЕСТВА

В обществе «всеобщего риска» особую значимость приобретает проблемы безопасности человека и общества; неудивительно, что в социальную философию и социологию входит новая категория «безопасности». Так как целостная миросистема носит нелинейный характер и динамичный феномен безопасности является одним из элементов развивающейся мироцелостности (ведь безопасность буквально пронизывает деятельность индивидов, социальных групп, обществ, государств и всего мирового сообщества), то он обладает нелинейной природой. Необходимо отметить, что исследованию феномена безопасности в отечественной литературе до недавнего времени уделялось незначительное внимание в силу ряда причин. Поэтому не подвергалось серьезной философской рефлексии и понятие «безопасность», за исключением прикладного военно-технического характера. И только сейчас стали появляться работы, посвященные различным аспектам данного феномена: экономическому, финансовому, энергетическому, информационному, продовольственному, культурному, политическому и пр.

В одной из вышедших в середине 90-х годов прошлого столетия работ «Безопасность России и армия» предлагается научно разработанная целостная концепция безопасности и дается обобщенная дефиниция последней: «безопасность есть деятельность людей, общества, государства, мирового сообщества народов по выявлению (изучению), предупреждению, ослаблению, устранению (ликвидации) и отражению опасностей и угроз, способных погубить их, лишить фундаментальных материальных и духовных ценностей, на нести неприемлемый (недопустимый объективно и субъективно) ущерб, закрыть путь для прогрессивного развития»277. Понятно, что такого рода деятельность осуществляется специальной системой, включающей в себя органы и организации, использующие соответствующие научные теории, доктрины, средства, способы и методы.

Не подлежит сомнению то обстоятельство, что смена эпох вызывает изменение систем безопасности; поэтому с появлением новых опасностей и угроз, различного рода страхов (они описаны ниже) и видов вооружений, новых факторов развития возникает потребность в новой парадигме безопасности и осуществляющей ее на практике системы безопасности. Поскольку любая система безопасности является неотъемлемым слагаемым мироцелостности, в основе которой лежит фундаментальная оппозиция «порядок – хаос» и связанный с ней нелинейный характер любого процесса, постольку существуют дилеммы безопасности. Они органически вытекают из особенностей формирующейся сейчас целостности современного мира, в том числе его полисистемного характера. Для нас представляет интерес дилеммы безопасности человека и общества (понятно, что они тесно связаны с безопасностью государства) в американском и российском вариантах, а также и в общем плане.

Прежде всего, бесспорным является детерминация дилемм безопасности человека и общества набором ценностей и идеалов, изменяющейся внешней и внутренней средой и пр. Так, официальная американская формула безопасности акцентирует внимание на защите США как свободного государства, его неизменных основополагающих институтов и ценностей. Вместе с тем данная задача получает свое конкретное воплощение на практике в зависимости от культуры и исторического контекста развития американского общества, что определяет концептуальные основы, стратегию и политику безопасности. Не случайно многие эксперты высоко оценивают документ «Стратегия национальной безопасности США» с позиций формы, структуры, четкости изложения целей и т.д. Однако его основная идея состоит в том, что утверждение глобальной и собственно американской безопасности не возможно без лидерства Америки в мире, без ее экономического и военного превосходства над остальными государствами. Отсюда следует усиление роли государства в системе национальной безопасности Америки. Иными словами, в ней безопасность все чаще рассматривается сквозь призму триады «безопасность индивида - безопасность государства - международная безопасность» (эта модель приобрела особую значимость в свете событий 11 сентября 2001 г.), причем в этой схеме индивид «передоверяет большую часть забот о своей безопасности государству»278. Иными словами, перед нами парадокс современной западной либеральной цивилизации - свобода и безопасность индивида все более становится зависимыми от государства, давление последнего на индивида продолжает нарастать, что обусловлено появлением новейших информационных технологий и технических систем, представляющих опасность основам земной цивилизации. Перед нами дилемма безопасности индивида и государства, когда разграничение частного и общественного становится весьма затруднительно, что способствует легитимному отвоевыванию государством плацдарма свободы у индивида. Катализатором данного процесса служит дилемма безопасности государства и международной безопасности, что в итоге ведет к «новому антропоцентризму» почти по формуле «все во имя человека, все на благо человека» под эгидой государства.

Иные дилеммы безопасности человека и общества существуют в России, обусловленные ее историческими и культурными традициями, а также менталитетом. Для последнего характерна уникальная роль идеи государственности, игнорирование значимости индивида и общества, что определяло всегда модель национальной безопасности. И если Запад идет по схеме «от безопасности личности к безопасности государства», то России присуще всегда было доминирование принципа безопасности государства, иное дело, что с развитием демократического общества и правового государства начинает осуществляться движение по пути «от безопасности государства к безопасности индивида» (хотя это, учитывая геополитические тенденции современного мира, вряд ли окажется осуществимым).

Дилеммы безопасности человека и государства в России следуют из того, что способность государства защищать жизнь, здоровье, имущество, права и свободы каждого индивида на практике не осуществляется. Безопасность человека здесь находится под угрозой в силу следующих обстоятельств: государство не может обеспечить безопасность личности из-за разгула преступности, слабости власти, из-за обеспечения безопасности привилегированных слоев населения, нравственное развращение и физическое растление, коррупция чиновников, интересы криминогенно-мафиозных групп, навязывание СМИ индивидуализма, чуждых ценностей, обогащение значительного меньшинства за счет обнищания большинства, терроризм и т.д.279

Свои дилеммы безопасности имеются и у общества, обусловленные тем, что в России практически никогда сознательно не выделялось общество в качестве самостоятельного субъекта, оно всегда было поглощено государством. Иными словами, общество никогда не осуществляло контроля над государством и поэтому теперь возникающим элементам демократического гражданского общества необходима без опасность, чтобы не прервался процесс демократизации и становления правового государства. В данное время для этого формирующегося общества существует целый ряд опасностей со стороны властей, а именно: игнорирование общественного мнения,  политика атомизации общества на индивидов-«песчинок», неспособных отстаивать свои интересы, давление на СМИ со стороны олигархов и пр. Однако «без сильной общественной системы безопасности государство не может считаться стабильным, крепким и демократическим», ибо «бесконтрольность и независимость от общества государственной безопасности, как показывает история, наносит колоссальный вред народу и гражданам»280.

Прямое отношение к безопасности человека и общества имеют опасности глобального и регионального характера, к которым относятся, например, опасность ядерной войны, терроризма, появление новых видов оружия и технологии войн, религиозного фанатизма, экологической, демографической, экономической и прочих катастроф. Мы остановимся в данном разделе на угрозах, которые несут безопасности человека и общества религиозный фанатизм, постмодернистский террор и новые виды оружия, так как остальные опасности достаточно подробно рассмотрены в научной литературе.

Развал Советского Союза породил ударную волну, которая эхом отразилась на жизни многих народов мира, достигнув всех уголков земного шара. «Падение тоталитаризма на Востоке и последовавшее за ним падение авторитарного национализма на Юге, - пишут Б.Эль Нади и А. Рифаат, - создало политический и идеологический вакуум, который старается заполнить фундаментализм. Там, где еще недавно религия притеснялась государством, сейчас она используется как орудие в борьбе с этим самым государством. Еще вчера государство исключало религию из политической сферы, а сегодня фундаменталисты призывают заполнить ею всю политическую арену. В ходе этого процесса происходит отказ от индивидуальных ценностей во имя общего, подавление свободы во имя догмы, принижение разума во имя веры»281. С фундаментализмом связан и религиозный фанатизм с его доведенной до предела приверженностью определенным религиозным доктринам, крайней нетерпимостью к инаковерию и инакомыслию, что представляет угрозу безопасности человека и общества.

Из нелинейного характера развития мироцелостности следует усиление религиозного фанатизма - это обусловлено целым рядом этнических, исторических, культурных и иных факторов282. Он проявляется сейчас в некоторых нетрадиционных религиях и культах, а так же в христианстве на Западе и в ряде религиозно-политических движений Востока, в том числе различных модификациях исламского фундаментализма. Мир так стремительно сползает к сакрализованному фанатизму, к инстинктивной, нерассуждающей вере, что требуются значительные усилия для защиты индивида и общества от него. Религиозный фанатизм, как показывают не только история человечества, но и недавние события в Индии, Иране, Афганистане, Боснии и Герцеговине и других странах, играет в основном разрушительную роль, в нем проявляются деструктивные силы человека.

Интересным оказывается то обстоятельство, что опасность религиозного фанатизма привела к появлению нового вида безопасности - религиозной безопасности. Возникла парадоксальная ситуация, когда существует необходимость защиты в определенном степени рыхлых организационно мировых религий от противостоящих им железной, всепронизывающей организованности деструктивных сект и церквей. В последних культивируется такие черты, присущие религиозному фанатизму, как слепое подчинение авторитету секты или церкви, жесткая организация, всеобщий контроль за всеми сторонами жизни адептов. Именно таких религиозных сект и церквей в настоящее время немало действует на территории Российской Федерации; среди них находятся секта ваххабитов, «Общество свидетелей Иеговы» (не случайно оно было запрещено в Советском Союзе), «Сайентологическая церковь», чья деятельность квалифицируется российскими и зарубежными экспертами как криминальная с элементами психотеррора. В связи с опасностью, которую представляет для личности и общества деятельность тоталитарных сект в России, Государственная Дума еще в 1996 году приняла обращение «К президенту Российской Федерации об опасных воздействиях некоторых религиозных организаций на здоровье общества, семьи, граждан России». В нем предлагается «считать религиозную безопасность российского общества важным приоритетом национальной безопасности наряду с военной, политической, экономической, экологической и социальной»283. Таким образом, возникла потребность в защите не только общества и человека, но и православной, исламской, буддийской и других традиционных для России конфессий от посягательств зарубежных тоталитарных религиозных организаций.

События последнего времени показывают значимость террора, особенно международного терроризма, как угрозы индивиду и обществу, причем необходимо различать новые явления в этой сфере, отличающиеся от классического терроризма. Прежде всего, следует отметить так называемый «исламский», священный террор, форме которого присущи следующие признаки. Во-первых, отвергаются все современные идеологии и выражается стремление к установлению исламского порядка во всем мире даже путем гибели с оружием в руках. Во-вторых, террор задуман и осуществляется как своеобразная форма Священной войны, которая может быть завершена только после достижения полной победы. В-третьих, террор выступает основой для целой теории индивидуального поведения и государственной политики: каждый должен принять ислам или погибнуть284. Этот «исламский», священный террор нацелен на то, чтобы установить во всем мире исламский порядок, где будет господствовать мусульманский фундаментализм. Практика господства фундаментализма в некоторых странах Востока показывает, каким образом нарушаются права и свободы человека и всего общества.

Другой новой формой терроризма, появившейся в конце XX столетия, является так называемый «постмодернистский» терроризм - субъектом террора выступает отдельный индивид или небольшая группа, имеющие в своем распоряжении новейшие средства массового поражения285. Террорист или несколько террористов имеют доступ к ядер ному оружию, а также другим видам оружия массового поражения, включая биологическое, химическое и пр. Известно применение отравляющих химических веществ террористами японской секты «Аум Сенрике» в Токийском метро, где нервно-паралитический газ «зарин» вызвал смерть у десяти человек и около пяти тысяч человек попало в больницу. В Соединенных Штатах Америки и других странах зафиксированы попытки применения террористами токсические вещества, вызывающие ботулизм, бубонную чуму и, возможно, эбола-вирус, сейчас против Америки развязан биотерроризм. Весьма интенсивно осуществляется деятельность компьютерных террористов (так называемых «хакеров»), проникающих в компьютерные сети банков, военных и гражданских учреждений государств Запада. Эксперты оценивают потери банков США в результате действий 20 «хакеров» суммой в один миллиард долларов за год. Нетрудно представить, что один «хакер» может вывести из строя всю компьютерную сеть Америки со всеми вытекающими отсюда последствиями для безопасности всего общества. Таким образом, мы видим на примере «постмодернистского» терроризма, что действия индивида в нелинейной социальной системе приводят к громадным эффектам, несоизмеримым с причиной.

И наконец, немалую угрозу безопасности человека и обществу несут новые виды оружия массового поражения. Кроме химического, биологического, ядерного, нейтронного и высокоточного оружия, современный научно-технический прогресс делает возможным создание и производство новых видов оружия массового поражения, основанных на качественно новых принципах действия. Такими видами оружия массового поражения могут стать: оружие, поражающее ионизирующими излучениями, инфразвуковое, радиочастотное, генетическое, оружие на топливно-воздушных смесях и другие, о которых шла речь выше.

Существенное значение в исследовании дилемм безопасности человека и общества имеет и понимание страха в психологии, ибо без этого невозможно «схватить» особенности поведения индивида. В « Современном философском словаре» отмечается, что «страх – аффективное состояние человеческой души, которое переживается как страдание и выражается в ощущении неудовольствия», причем «испытывать чувство страха – значит подвергаться воздействию факторов, вызывающих напряженное ожидание, преодоление которого связано со временем, как угрозой изменения»286. В психологии страх квалифицируется как отрицательная эмоция, которая возникает в результате реальной или воображаемой опасности, угрожающей жизни организма, личности, защищаемым ею ценностям (идеалам, целям, принципам и т.д. Феномен страха детерминирован не только социальными, культурными факторами, но и связан с записью в мозгу человека всего эволюционного пути земной жизнью с ее тенденцией к выживанию среди мира опасностей и угроз. Страх вписан в природу человека, лишь его формы и виды изменяются на протяжении социокультурной эволюции. Естественно, что на изломе цивилизаций, который проходит сквозь наш страшный век, появились новые виды (образы) страха, неизвестные раньше и отражающие новые виды опасностей и угроз человеческой экзистенции. Сегодня состоянием человечества является тревога как ожидание финальной трагической развязки, что характеризуется следующими признаками: «Накопление ядерного оружия, строительство атомных электростанций, рост радиоактивных отходов, разного рода ядовитых химических веществ и т.д. и т.п. - все это внутренние бомбы с часовым механизмом, стрелка которого неумолимо движется к роковой отметке»287.

Можно сказать, что именно в ХХ столетии возник абсолютный эмпирический страх, обусловленный угрозой всеобщего уничтожения человечества путем применения оружия массового поражения. Именно атомное и ядерное оружие породило «великий страх», сопровождающий теперь бытие человека и человечества. Сразу ожили представления о наступлении последнего «судного дня», т.е. ожил страх перед апокалипсисом. Со временем ядерный страх принял новую форму, которая связана уже не оружием массового поражения, а с загрязнением окружающей среды радиоактивными отходами реакторов АЭС. Для многих людей эти отходы стали уже ассоциироваться с уникальной в своем роде угрозой, более страшной, чем все остальные опасности, которыми индустрия угрожает человеку. Поэтому почти все, независимо от отношения к ядерной энергии, скорее бы предпочли жить рядом с реактором, чем вблизи мест нахождения радиоактивных отходов. Новый страх, отмечает С. Верт, усиливается соединением с уходящими в глубь веков образами осквернения земли и разрушения естественного природного равновесия в мире288. С начала 70-х годов в Америке любая попытка создания ядерного реактора вызывала бурные протесты местного населения.

Еще одним новым видом страха является неумолимо надвигающаяся экологическая катастрофа. Проблема взаимодействия современной цивилизации с природой неразрывно связана с феноменом страха (которого раньше не существовало), ибо она представляет собою проблему выживания человечества. Это имеет прямое отношение к процессу трансформации человеком биосферы и здесь возникает вопрос: в каком направлении она идет? Полвека с лишним назад В.И. Вернадский утверждал, что биосфера переходит в высшую стадию, превращаясь в ноосферу, а более двадцати лет назад Ж. Дорст сравнивал человечество на планете с червяком в яблоке. Кто же из них прав, созидает ли человек ноосферу или разрушает биосферу?.

Человек действительно созидает новую природную среду и разрушает наряду с этим биосферу, причем деструктивная деятельность гораздо активнее созидательной. Специфика современной экологической ситуации, чреватой гибелью для всей земной жизни, заключается в том, что в нынешнюю эпоху происходит переход о стихийного тысячелетнего развития локальных цивилизаций (которые сменяли друг друга и некоторые из них оставляли после себя раз рушенную природу) к мировой цивилизации, чье существование зависит от соблюдения предельно допустимых нагрузок на природу. Согласно воззрениям биологии, в природе действует правило «десяти процентов» - в экстремальных условиях земная природа способна выдержать десятикратную нагрузку по сравнению с обычной289. Сейчас же созидательная деятельность человека зачастую нарушает это правило, она не соотносится с рекреативными возможностями биосферы. Поэтому планетарные ресурсы жизнеобеспечения (речные системы, грунтовые воды, почвы, воздушная среда, миро вой океан) не выдерживают давления цивилизации и идет процесс их деградации. Перед человечеством появилась опасность экологической катастрофы; именно страх перед уничтожением земной жизни и породил мощные политические движения, выступающие в защиту окружающей среды.

Новый вид страха в ХХ столетии порожден и так называемой психотронной войной (речь идет о ее возможности). Почти два десятилетия назад был опубликован обширный доклад, подготовленный для комитета по науке и технике палаты представителей конгресса США. В нем содержится рекомендация серьезно подойти к оценке целесообразности дальнейших исследований в области «физики сознания» и медицины. Последние эксперименты, отмечается в докладе, «дают основание предположить, что существует некая «взаимосвязанность» мозга одного человека с мозгом других людей и с материей... что человеческий разум, возможно, в состоянии получать информацию независимо от географии и времени». Далее делается вывод о том, что «всеобщее осознание степени взаимосвязанности мозга разных людей может иметь далеко идущие социально-политические последствия как для нашей страны, так и для всего мира»290.

Именно данное положение и лежит в основе использования электронных средств для воздействия на мозг того или иного человека. Уже давно в средствах массовой информации появляются материалы, посвященные проблемам психотронной войны. В общем же известно об осуществлении экспериментов в области психотроники в засекреченных лабораториях. Сама же психотроника использует и данные о функционировании древней магии и шаманизма, а также мистицизма. Здесь получены весьма интересные результаты, связанные и с экстрасенсорикой, и с дальновидением, и с контактами человека с различными предметами. Отечественный исследователь Л.П. Гримак пишет: «В настоящее время уже имеются весомые экспериментальные подтверждения того, что не только кто-либо из присутствующих людей, но и любой предметный носитель информации (письмо, фотография, сувенир и т.п.), с которым контактирует человек, не зная его содержания, может определенным образом менять ход и направление мышления контактирующего, оказывать воздействие на процессы его визуальных фантазий и даже служить источником некоторых реальных сведений»291. Во всяком случае несомненно одно: исследования в области человеческого сознания, электроники, медицины и парапсихологии позволяют воздействовать на мозг и сознание человека, чтобы манипулировать им в тех или иных целях. «В настоящее время угрозы развязывания психотронной войны, отмечают И.Винокуров и Г.Гуртовой, - действительно нет. Но она может стать жестокой реальностью в будущем»292. Понятно, что возникающий страх в связи с применением психотронного оружия может весьма эффективно действовать в руках политиков, чтобы управлять поведением человека и групп293.

Новым видом страха является опасность использования методов биотехнологии, когда новые технологии манипуляции жизнью могут привести к негативным социальным последствиям. Прежде всего это биологическая угроза проникновения в окружающую среду микроорганизмов, опасных для человеческого сообщества и экологических систем в целом. В 70-е годы тревогу общественности вызывала возможность превращения мутантов кишечной палочки («эшерехии коли») и других бактерий в «монстров», которые выйдут из под контроля исследователей и ста нут возбудителями новых, неизвестных болезней. В конце прошлого века, по сообщениям средств массовой информации, в странах Западной Европы появилась «бактерия-людоед», нарушающая иммунную систему человека. Если во время не сделать хирургическую операцию по удалению зараженного участка тела, то человек умирает (уже скончалось несколько десятков человек). Самое интересное, что эта «бактерия-людоед», как предполагают ученые, представляет собой мутант стрептококка.

Не менее опасна технология манипуляции жизни на уровне человеческого эмбриона - это может привести к катастрофическим последствиям294. Ведь все живые земные организмы используют один и тот же генетический код при биосинтезе белка, поэтому можно связать между собой частицы ДНК весьма разных организмов, например, человека с растениями или животными и пр. На этом элементарном уровне жизни возможны самые неожиданные комбинации, которые могут быть направлены против человека: выращивание искусственных гибридов (наделенных заранее заданными свойствами) для военных нужд, что может привести к неисчислимым социальным бедствиям. Сейчас создаются космические информационные системы, которые могут применяться совместно с генетическим оружием для «выращивания» особи отдельных биологических видов с требуемыми характеристиками», что «позволит получить неограниченную власть над народами тех территорий, к которым будет применено это воздействие (речь идет о контроле над механизмом экспрессии генов – В.П.)»295. Биотехнология, таким образом служит истоком нового страха (и опасности), который оказывает воздействие на психику современного чело века.

Еще один вид страха, влияющий на человеческую психику, - это страх от столкновения с будущим (ведь мир находится на изломе цивилизаций). Что несет данный излом, никто не знает; футурологи предлагают различные модели будущего, однако их разброс весьма велик, причем они «улавливают» вполне реальные грани цивилизационного сдвига. Мировая политика вступает в новую фазу, что и вызвало появление различных версий ее будущего облика: конец истории, возврат к традиционному соперничеству между нациями-государствами, упадок наций-государств под напором различных тенденций - к трайбализму и глобализму - и др. Каждая из этих версий имеет основания, однако, по мнению С. Хантингтона, не выделен самый существенный осевой аспект проблемы: «Я полагаю, что в нарождающемся мире источником конфликтов будет уже не идеология и не экономика...Столкновение цивилизаций станет доминирующим фактором мировой политики»296.

В то же время У.Эко в работе «Средние века уже наступили», разрабатывая гипотезу «средних веков», пытается провести лабораторную игру, чтобы путем фильтрации соотнести тенденции и ситуации нашего времени с исторической картиной. Он приходит к выводу, что вся индустриальная цивилизация окажется отброшенной назад297. Речь идет о деградации крупных систем, типичных для технологической эры: они слишком обширны и сложны, чтобы одна центральная власть могла координировать их действия, и даже для того, чтобы каждой из них мог эффективно управлять соответствующий аппарат. И в одном, и в другом сценарии будущего нас ожидают достаточно «страшные», опасные времена, что накладывает отпечаток на психику современного человека, когда он задумывается об этом. В целом же можно сказать, что ХХ столетие принесло немало новых видов страха и тревожных ожиданий, которых просто-напросто не было в предыдущих веках. Вполне естественно, что весь спектр рассмотренных новых образов страха, хотя и в различной мере каждый из них, оказывает влияние на психическое состояние человека, определяя в определенной степени его поведение.

Сейчас исследователи насчитывают 500 различных видов страха, выражающих букет опасностей, которые тревожат современного человека. Практически все они могут стать и ряд из них являются основой для разработки различных технологий, используемых в различного типа войнах. Так, нельзя не отметить новые инструменты «войны YI поколения», по- средством которых происходит уничтожение общества и которые были уже апробированы гитлеровского рейха против Советского Союза. Такого рода технологии оказались задействованы в том, что З. Бжезинский и его коллеги назвали «историческим и психологическим оружием войны с Советами» и что сейчас сознательно компрометируется криками о попытках с помощью архивов «реабилитировать геноцид и сталинщину»298. Новые психотронные, психосоциальные, исторические, информационные, концептуальные и прочие технологии войны с Россией и российской историей и гуманизмом вообще являются изощренными и многомерными. Понятно, что здесь непригодна защита при помощи жестких тоталитарных схем и моделей, что здесь необходимы гибкие, интеллектуальные средства, опирающиеся на глубокую творческую рефлексию, веру в гуманистическое начало и знание моральной самоидентичности своей страны299. Возникающие дилеммы безопасности человека и общества могут быть разрешены только многомерным, творческим человеком, способным выработать адекватные раз личным угрозам стратегии управления социальной системой.

ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ. ИНФОРМАЦИОННАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ ЛИЧНОСТИ, ГОСУДАРСТВА И ОБЩЕСТВА В РОССИИ

В самом начале было отмечено, что безопасность социума является атрибутом общества и включает в себя систему социальных ценностей, нормы безопасности в рамках деятельности и субъект-объектный механизм безопасности социума. Поскольку информация представляет собой неотъемлемое свойство материи, постольку информационная безопасность выступает необходимой компонентой безопасности социума. Имеется лапидарная формулировка информационной безопасности «как защиты информации и защита от информации», которая требует своей детализации. «Информационную безопасность можно определить, - пишет Н.Н. Потрубач, - как способность государства, общества, социальной группы, личности обеспечить с определенной вероятностью достаточные и защищенные информационные ресурсы и информационные потоки для поддержания жизнедеятельности и жизнеспособного, устойчивого функционирования и развития; противостоять информационным опасностям и угрозам, негативным информационным воздействиям на индивидуальное и общественное сознание и психику, а также на компьютерные сети и другие источники информации; вырабатывать личностные и групповые навыки и умения безопасного поведения; поддерживать постоянную готовность к адекватным мерам в информационном противоборстве, кем бы оно ни было навязано»300. Принимая во внимание факт, согласно которому человек – системообразующий фактор общества (и культуры как своего «иного» общества) и служит основным звеном всей иерархической структуры социума, можно вычленить взаимосвязанные уровни информационной безопасности, обусловленные функционированием личности, государства и общества. Такое выделение уровней информационной безопасности сопряжено с правовой фиксацией положения индивида, государства и общества в современной России301.

Информационная безопасность России, понимаемая как защищенность социума, государства, социальных групп и индивида от преднамеренных и непреднамеренных воздействий на информационный ресурс страны, чтобы нарушить функционирование различных систем управления и вызвать дезорганизацию общества, требует правового обеспечения. Вполне закономерно, что в Конституции Российской Федерации человек, его права и свободы провозглашаются высшей ценностью, тогда как обязанностью государства является признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина302.

«Конституционная обязанность государства соблюдать и защищать права и свободы человека и гражданина состоит в создании условий для их реализации и механизма их защиты. Обеспечение таких условий и защита прав и свобод человека и гражданина входят в функции всех органов государственной власти и органов местного самоуправления»303. Одним из конституционных прав каждого гражданина является право на свободный поиск, получение и распространение информации при одновременном праве государства на охрану своих информационных ресурсов. Поэтому в Российской Федерации действуют законы и нормы, «нацеленные на охрану информационных ресурсов государства, общества и личности»304. Их актуальность обусловлена широким распространением современных информационных технологий во многих сферах общества экономической, финансовой, военной, медицинской и др. Это, в свою очередь, привело к появлению новых видов преступления, которые основаны на несанкционированном вторжении в компьютерные системы с целью получения закрытой информации, искажении информации и т.д.

Существенным является признание действующим Гражданским кодексом Российской Федерации информации в качестве объекта гражданских прав (статья 128). Согласно действующему законодательству, следует говорить об информационных правоотношениях, которые представляют собой «отношения, возникающие при формировании и использовании информационных ресурсов на основе создания, сбора, обработки, накопления, хранения, поиска, распространения и предоставления потребителю документированной информации; создании и использовании информационных технологий и средств их обеспечения; защите информации, прав субъектов, участвующих в информационных процессах и информатизации»305. Нарушение информационных правоотношений влечет за собой наказания в соответствии с характером преступления. Особое внимание законодательства обращено на компьютерные преступления, к которым относятся неправомерный доступ к компьютерной информации, создание, использование и распространение вредоносных программ для ЭВМ, нарушение правил эксплуатации ЭВМ, системы или сети ЭВМ, блокирование компьютерной информации, уничтожение компьютерной информации, ее незаконное копирование306. Сейчас в России создана законодательная база для защиты объектов и субъектов информационной деятельности.

На уровне личности информационная безопасность может осуществляться в разных аспектах. Во-первых, существенным является правовое обеспечение деятельности человека в качестве носителя защищаемой информации. «В качестве носителя защищаемой информации, - пишет А.А. Шиверский, - выступает также человек, мозг которого представляет исключительно сложную систему, хранящую и перерабатывающую информацию, поступающую из внешнего мира. Свойство мозга отражать и познавать внешний мир, накапливать в своей памяти колоссальные объемы информации, в том числе и секретной, естественно, ставит человека на первое место как носителя конфиденциальной информации»307. Именно у человека в качестве хранителя секретной и конфиденциальной информации имеется возможность генерировать новую информацию (секретную и несекретную).

Для него как носителя защищаемой информации характерны позитивные и негативные черты. Положительным здесь является то, что без согласия индивида из его памяти невозможно извлечь защищаемую информацию. Он способен оценивать важность имеющейся у него в памяти информации и соответственно оперировать ею: передавать ее тому, кому следует, ранжировать потребителей защищаемой информации. Негативным является то, что человек как носитель защищаемой информации может не отдавать себе отчет в отношении ее истинности, или сознательно «выдать» ее родственникам и знакомым, а также агентам иностранных спецслужб308.

Во-вторых, в соответствии с Конституцией Российской Федерации личность имеет право на неприкосновенность частной жизни, на личную и семейную тайну. В плане информационной безопасности это означает, что «предметом личной и семейной тайны могут быть сведения: 1) о фактах биографии лица; 2) о состоянии его здоровья; 3) об имущественном положении; 4) о роде занятий и совершенных поступках; 5) о взглядах, оценках, убеждениях; 6) об отношениях в семье или об отношении человека с другими людьми… Неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна гарантируются рядом норм Конституции и отраслевого законодательства. В первую очередь это конституционные положения о тайне переписке и иных сообщений (ч. 2 ст. 23), о недопустимости сбора, хранения, использования и распространения информации о частной жизни лица без его согласия (ч. 1 ст. 24)…»309.

Вместе с тем Конституция Российской Федерации предоставляет возможность ограничения конституционных прав и свобод личности федеральным законом «в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов граждан, обеспечения обороны страны и безопасности государства» и требует предотвращения «пропаганды или агитации. Возбуждающих социальную, расовую, национальную или религиозную ненависть и вражду, а также пропаганды социального, расового, национального, религиозного или языкового превосходства»310.

Выделенные разрешительные и ограничительные нормы Конституции Российской Федерации выступают в качестве фундамента для квалификации объектов информационно-психологической безопасности личности. Однако реальная ситуация значительно сложнее правовых законов и норм, так как жизнь полна противоречий. С одной стороны, значительно усилены гарантии прав личности в сфере информационной безопасности при расследовании преступлений – получение судебного решения на право прослушивания телефона, просмотра корреспонденции и т.д. С другой стороны, «отчетливо просматривается тенденция взять под контроль многие стороны частной жизни граждан, снять ограничения, мешающие оперативным и следственным органам получать более полную информацию о человеке, которого они подозревают в совершении преступления (прослушивание телефона без судебного решения в неотложных случаях, неограниченное число граждан, корреспонденция которых может просматриваться, расширение круга органов государства, имеющих право применять разнообразные технические средства для наблюдения за частной жизнью граждан, возможность тайного вхождения в жилище и установки в нем звуко- и видеозаписывающей техники, проведение негласной слежки с применением технических средств до возбуждения уголовного дела, когда еще нет подозреваемого в процессуальном смысле слова, и др.)»311. Таким образом, намечается сдвиг в сторону нарушения информационной безопасности личности со стороны правоохранительных органов, что объясняется усилением борьбы с преступностью.

В-третьих, информационная безопасность личности требует защиты ее сознания от воздействия со стороны угроз этой безопасности, представляющих собой применение средств и способов воздействия на его психику. «Данная угроза может проявляться в виде целенаправленно осуществляемых посторонними людьми и неосознаваемых человеком воздействий на психические структуры его подсознания (например, так называемый «25-й кадр») или сознания, открывая возможность для «силового» изменения его психических реакций и поведения»312. Речь идет о механизмах воздействия так называемых «программных закладок» (речи в речи, изображения на изображение) с использованием компьютеров и других аудиовизуальных средств на нейрофизиологический субстрат психического мира человека, нейролингвистического программирования, действующего на левую и правую гемисферы человеческого мозга313.

Здесь для обеспечения информационной безопасности личности следует прежде всего принять соответствующий закон, защищающий человека от воздействия на его психику указанных средств и способов информационной войны. Затем необходимо разработать систему мероприятий, направленных на защиту индивида от поражающего воздействия этих «программных закладок» на матрицу памяти и психику индивида. В данном случае плодотворным является использование понятия «невероятностной информации», разработанной А.Н. Колмогоровым в применении к высокоорганизованным системам. Он отнес к числу этого рода систем не только человека и компьютер, моделирующего некоторые его функции, но и симфонию Баха и другие произведения искусства. «Уникальность всякого произведения искусства ведет к практической невозможности постановки задачи статистического определения количества информации в нем (хотя саму тенденцию к созданию таких произведений и можно было бы описать как стремление к отбору текстов, несущих максимальное количество информации)»314. Иными словами, стохастичность здесь неприменима, и поэтому А.Н. Колмогоров обосновывает основные понятия теории информации без обращения к теории вероятностей. В результате понятия «энтропия» и «количество информации» оказываются приложимы к индивидуальным объектам315.

Приложение данной теории информации к произведениям аутентичного (подлинного) искусства позволяет обеспечить информационную безопасность индивида. Одним из защитных механизмов является приобщение человека к миру аутентичных произведений искусства, которые благодаря тому, что его безусловная энтропия оказывается не меньше сложности, создает эстетический фильтр, отсекающего вредное информационное воздействие316. Дело в том, что безусловная энтропия (или информация) в объекте относительно самого себя) индивидуального объекта (минимальная длина программы, позволяющей построить индивидуальный объект по другому заранее заданному объекту) оказывается не меньшей сложности. Отсутствие закономерности, которая позволила бы задавать такие объекты программой, более короткой, чем они сами, позволяет говорить об их случайном характере. В таком случает аутентичное произведение искусства (например, «Война и мир» Л. Толстого, «Евгений Онегин» А. Пушкина и др.) блокирует вредное для человека воздействие информации.

Решение проблем обеспечения информационной и информационно-психологической безопасности личности невозможно без разработки основ государственной политики в этой сфере317. Опыт развитых стран, например США, показывает, что индивид как высшая цель безопасности вообще и информационной безопасности в частности, ради которого выстраивается вся система национальной безопасности страны, делегирует значительную часть своих забот о безопасности государству. И хотя американская концепция национальной безопасности исходит из значимости постоянного диалога политики с философией либерализма с ее ориентацией на индивида как высшей ценности, на практике именно безопасность государства стоит на более высоком уровне318. Это тем более относится к России, для менталитета граждан которой характерно доминирование государственного подхода к явлениям общественной жизни.

Поэтому на уровне информационной безопасности государства необходимо решать существенные проблемы создание классификации основных способов и форм поражения и разрушения органов управления государства и сознания индивида в информационной борьбе с учетом особенностей цивилизационно-культурного контекста. Эта классификация позволит на основе учета особенностей российской цивилизации выработать психологические, культурные и концептуальные установки, образующие систему фильтров, которые способны защитить сознание индивида и социальных групп отечественного социума от деструктивного воздействия ряда концептуальных средств западной цивилизации. К последним относятся «постмодернизм», нацеленный на дезорганизацию общественного и индивидуального сознания путем размывания «смыслов» российской культуры, подмены, вкладывания новых значений в общеизвестные понятия, как «безграничный плюрализм» ценностей, стирающего различение между добром и злом, истиной и заблуждением, прекрасным и безобразным и пр. Информационная опасность «постмодернизма» состоит в том, что он подчеркивает фрагментарность окружающего мира, отрицает его единство. Такая мировоззренческая установка на практике игнорирует информационный аспект мироздания и его роль в возникновении различного рода катастроф. «Все в мире является триединством взаимодействия энергии, вещества и информации, - пишет Ю.М. Горский. – Если энергетические и вещественные аспекты мироздания более-менее изучены, то информационный аспект изучен еще недостаточно, хотя часто именно информационные процессы являются первопричиной многих глобальных катастроф (Чернобыль, Арал и т.д.) и социальных катаклизмов (распад СССР, междоусобица в Югославии и т.д.). Становится очевидным, что нарушение информационных законов мироздания может оказаться роковым для существования человечества… Гонке человечества к своей гибели можно противостоять, заставив информацию работать на организацию и созидание, а не на дезорганизацию и разрушение»319.

Информационный аспект мироздания представляет собой емкое понятие, включающее в себя системы управления общественными процессами. Его необходимо принимать во внимание на государственном уровне информационной безопасности, так как наша страна находится на пути к информационному государству (и обществу). Одна из основных целей такого государства – «достижение информационной независимости России, производство в достаточном количестве программно-технических средств и разнообразных информационных услуг, создание мощной информационной индустрии, достижение баланса в информационном экспорте и импорте, обеспечение информационной безопасности»320.

Предпосылками создания информационного государства (и общества) в России являются, во-первых, особенности национальной психологии, основанной на принципе расширения жизненного пространства; во-вторых, наличие развитого научно-космического уклада; в-третьих, значимость информатики как баланса между идеальным и материальным, ценностями Запада и Востока, что выступает оптимальным вариантом для нашей страны. Исходя из этого, С.Т. Петров пишет: «Развитая космическая промышленность, энтузиазм специалистов программно-технических организаций, неприятие монетаризма подавляющим большинством населения… позволят создать подлинно народное высокоорганизованное информационное общество»321. В информационном обществе существует и информационное государство, которое обеспечивает условия для существования и развития общества посредством защиты государственных информационных ресурсов. Не следует забывать того существенного обстоятельства, что по своему генезису государство выполняет интегрирующую и координирующую функции в обществе, иначе общество дезинтегрируется и погибает.

В настоящее время информационная безопасность нашего государства, ее уровень неадекватны действительности. Прежде всего следует отметить ту существенную информационную угрозу для России, что массовая компьютеризация и информатизация в ней осуществляются на основе импортной техники и программного обеспечения. Это означает, что в программном обеспечении могут находиться «логические бомбы», срабатывающие при выполнении определенных условий и выводящие из строя компьютерные системы, «временные бомбы» (разновидность «логической бомбы»), вступающие в действие в определенный момент времени, «троянский конь», когда тайно введенные в чужую программу команды дают возможность осуществлять необходимые заказчику функции322. Процесс компьютеризации и информатизации нашей огромной страны до сих пор не контролируется и не управляется в достаточной степени государством, что может привести к невозможности возрождения и развития отечественной информационной индустрии.

Со стороны государства необходимо установить жесткий контроль над процессами широкого использования информационных технологий, что требует решения целого спектра концептуальных, научно-технических, производственных и организационных задач. «При реализации задач информационной безопасности особо важное значение придается функционально полному набору системных программ, применяемых при создании информационных структур, которые включают в себя операционные системы, системы управления базами данных, системы хранения документов и управления документооборотом, средства обработки данных, пользовательского интерфейса, телекоммуникаций, системы программирования и специальные средства защиты информации при передаче и обработке данных»323. Только в этом случае может быть обеспечен государственный уровень информационной безопасности России, что позволит ей решать сложные задачи подъема экономики, развития социальной сферы, укрепления обороноспособности страны и информационной борьбы, ведущейся на международной арене.

Именно на государственном уровне информационной безопасности можно решать проблемы, связанные с геополитическим характером информационной борьбы в современном мире. Сейчас происходит формирование мирового информационного пространства, которое в условиях нарастающей глобализации начинает оказывать значительное воздействие на все сферы жизни общества. «В этих условиях информация, - отмечает Н.А. Костин, - становится важнейшей областью исторического соперничества на мировой арене, информация все чаще приобретает форму активной борьбы, называемой информационной войной. Ожесточенная борьба в области информации – борьба за контроль над наиболее ценным из всех известных ресурсов – информацией – разворачивается со все нарастающей силой»324. Информационное противоборство (информационная война) детерминировано множеством факторов, которые влияют на структуру и содержание мирового информационного пространства. Все они делятся на технологические и социальные факторы, причем последние все в большей степени приобретают геополитический характер. Поскольку потенциал мощи геополитического субъекта зависит теперь в значительной мере от информационных (и интеллектуальных) ресурсов, постольку государственный уровень информационной безопасности страны приобретает решающее значение в функционировании всего общества.

Обеспечение высокой степени информационной безопасности России, достижение превосходства в информационной борьбе, разворачивающейся и усиливающейся на мировой арене, требует с необходимостью наличия разработанной базовой концепции «информационного оружия». Последнее должно быть не только направлено на поражение противника, но и давать возможность применения психофизиологических и социокультурных средств и механизмов для защиты российского социума, государства и личности на основе рассмотрения общества как организованной, автономной и самоуправляемой системы с вписанной в нее менталитетом и набором социокультурных традиций. Иными словами следует принимать во внимание уровень информационной безопасности самого общества.

Информационная безопасность общества зависит от нравственного потенциала социума, который ныне признан одним из важнейших стратегических ресурсов выживания любого современного общества (и человечества)325. Не случайно, в тех же США, провозглашающих свободы и права человека в сфере национальной безопасности приоритет придается макроэтике перед микроэтикой. «Микроэтика обязана принимать во внимание, что безопасность государства, равно как и коллектива иного уровня, необходима для обеспечения индивидуальной безопасности. А макроэтика включает в себя заботу о безопасности граждан, ибо именно они в итоге обусловливают стабильность и безопасность всего социального коллектива. Однако на практике американские эксперты в области безопасности придают ощутимо большее значение макроэтике, нежели микроэтике»326. Иными словами, безопасность, в том числе и информационная безопасность, страны, общества в целом имеет приоритет перед безопасностью индивида.

Данное положение имеет еще большую значимость для России с ее коллективистскими традициями и нравственными ценностями, с ее множеством культур. Вопреки существующей точке зрения, согласно которой человек рассматривается как информационная матрица327, он представляет собою многомерное образование328. Поэтому абсолютизация информационного аспекта многомерной природы человека означает значительное упрощение и приводит к существенным просчетам в информационной борьбе. Исследования показывают, что нервная система человека неотделима от культуры, что ее «деятельность по своей сущности социальна»329. Поэтому господствующие в обществе социальные традиции, культурные, в том числе и нравственные ценности, определяют поведение человека, выступающего, в свою очередь, системообразующим фактором общества. Вполне закономерно, что информационная безопасность российского общества зависит от нашего социокультурного наследия, которое необходимо сохранять и одновременно изменять в соответствии с новыми реалиями. Следует принимать во внимание то обстоятельство, что диалог между культурами становится важнейшим фактором реальной политики будущего330.

Немалый вклад в информационную безопасность общества вносит и так называемая биологическая безопасность, так как достижения биологии имеют ярко выраженные социально-политические последствия. Не случайно, возрастающая значимость возникшего недавно нового научного направления – биополитики331. Оказывается, что многие социальные технологии и ценностные ориентиры отчасти опираются на биологически детерминированные тенденции поведения человека. «Яркий пример – некоторые компоненты «большой государственной идеи России, предлагаемые А.С. Панариным, а именно: социальная справедливость, социокультурный консерватизм и высокий патриотизм. При всем значительном мобилизующем потенциале этих идей следует иметь в виду, что они представляют собой своего рода чемоданы с двойным дном. Даже поверхностный биополитический анализ показывает: дело не только в их рациональном содержании. За них ухватятся россияне и на подсознательном, биосоциальном уровне, говоря словами Аристотеля, как политические животные»332. Так, «социокультурный консерватизм» можно интерпретировать на биополитическом уровне в качестве стремления сохранить маркеры принадлежности к группе, тогда как «высокий патриотизм» допускает трактовку его как перенос эволюционно древних типов поведения (привязанность к своей группе и враждебность к чужим) на большое общество333. Понятно, что наряду с биополитическим подходом в первую очередь следует принимать во внимание важные духовные и нравственные идеи и ценности, выработанные в ходе длительного развития России. Именно они и лежат в основе информационной безопасности российского социума, государства и личности, позволяя выстраивать стратегию, тактики и методы информационного противоборства, давать прогноз развития «несмертельных видов оружия» и технологии информационной войны.


С О Д Е Р Ж А Н И Е

Введение

Природные и культурные основы философии безопасности

Социальные основы философии безопасности

Методологические основы интегральной безопасности

Технологии горячей войны

Несмертельные виды оружия

Экономическая война

Торговые и продовольственные войны

Информационная война и национальная безопасность

Дилеммы безопасности человека и общества

Вместо заключения. Информационная безопасность личности, государства и общества в России


ПОЛИКАРПОВ ВИТАЛИЙ СЕМЕНОВИЧ

ФИЛОСОФИЯ БЕЗОПАСНОСТИ

(эссе)

Научное издание

Ответственный редактор   Волков Ю.Г.

Технический редактор       Белова Л.Ф.

 

ЛР № 020565 от 23.06.97. Подписано к печати 3.12.01

 Формат 60х84 1/16 Бумага офсетная

 Офсетная печать. Усл. п.л. – 9,0. Уч.-изд. л. – 10

    Заказ № 473 . Тираж 300 экз.

       ©

Издательство Таганрогского государственного

радиотехнического университета

ГСП 17 А, Таганрог, 28, Некрасовский, 44

Типография Таганрогского государственного

Радиотехнического университета

ГСП 17, Таганрог, 28, Энгельса, 1.


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

78108. Архимандрит Софроний (Сахаров) «Преподобный Силуан Афонский» 51 KB
  Автор не раз подчеркивает, что духовный монашеский путь старца Силуана лежит строго в русле подвижнической жизни православного монашества вообще, и тех представлений и преданий аскетического делания, которые существуют на Святой Горе Афон в частности.
78109. С‏о‏в‏е‏р‏ш‏е‏н‏с‏т‏в‏о‏в‏а‏н‏и‏е учета и анализа движения денежных средств организации ООО «Базис М» 692.9 KB
  Превышение положительного денежного потока над отрицательным денежным потоком увеличивает остаток свободной денежной наличности, и наоборот, превышение оттоков над притоками приводит к нехватке денежных средств и увеличению потребности в кредите.
78110. Переривання, створення власної функції обробки відеопереривання для вертикального виводу тексту 31 KB
  Після огляду мережевих ресурсів, робіт попередніх виконавців та літературних джерел, було вирішено використовувати мову програмування Assembler, бо вона є найбільш оптимізований для подібних завдань, програми написані на ній потребують менше ресурсів...
78111. Современная историография о реформах и личности П. А Столыпина 156 KB
  Как изучить, понять со всей объективностью реформистский курс сегодняшнего руководства страны? Ведь уже давно подмечено, что реальные результаты реформ, как и наиболее объективные их оценки, появляются не сразу, а спустя некоторый промежуток времени.
78112. СРАВНИТЕЛЬНЫЙ АНАЛИЗ РАСПРОСТРАНЕННОСТИ И ХАРАКТЕРА РАННЕЙ АЛКОГОЛИЗАЦИИ 1.62 MB
  Бытовавшая в XIX и на рубеже XX столетия твердая уверенность в укрепляющем действии алкоголя часто имела последствием прямую алкоголизацию ребенка. Roesch (1838) возмущался тем, что многие дети Франции рано усваивают вкус к спиртным напиткам.
78113. КОСМИЧЕСКИЕ ОБЪЕКТЫ: СОЛНЦЕ 92.5 KB
  История телескопических наблюдений Солнца начинается с наблюдений, выполненных Г. Галилеем в 1611 году; были открыты солнечные пятна, определён период вращения Солнца вокруг своей оси. В 1843 году немецкий астроном Г. Швабе обнаружил цикличность солнечной активности.
78115. Развитие Жилищно-коммунального хозяйства в Сочи в рамках подготовки к Играм 2014 52 KB
  Программа включает в себя в частности строительство и реконструкцию спортивных объектов обеспечение транспортной инженерной инфраструктурой и инфраструктурой связи природоохранную деятельность строительство и реконструкцию объектов здравоохранения градостроительство...