31373

ЧАСТНАЯ И ОБЩЕСТВЕННАЯ ФОРМЫ СОБСТВЕННОСТИ: СОЦИАЛЬНО-ФИЛОСОФСКИЙ АНАЛИЗ

Диссертация

Логика и философия

Объект и предмет исследования. Объектом диссертационного исследования выступает явление собственности. Предметом исследования являются частная и общественная формы собственности на средства производства. Цель и задачи работы. Цель исследования заключается в анализе двух основных форм собственности: частной и общественной, особенностей способов их реализации в условиях коллективистского и индивидуалистического типов общества.

Русский

2013-08-29

682.5 KB

15 чел.

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

СИБИРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АЭРОКОСМИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ АКАДЕМИКА М.Ф. РЕШЕТНЕВА

На правах рукописи

Мулина Наталья Алексеевна

ЧАСТНАЯ И ОБЩЕСТВЕННАЯ ФОРМЫ СОБСТВЕННОСТИ: СОЦИАЛЬНО-ФИЛОСОФСКИЙ АНАЛИЗ

Специальность 09.00.11. — социальная философия

Диссертация на соискание ученой степени кандидата философских наук

Научный руководитель-доктор философских наук, профессор Н.М. Чуринов.

Красноярск - 2005


Оглавление

Введение 3

Глава 1. Собственность как отношение и как воплощение свободы воли

1. 1. Понятие собственности 11

  1.  Типы общества и адекватные им формы
    собственности  34
  2.  Защищенность собственности 53

Глава 2. Многообразие и развитие форм собственности

  1.  Многообразие форм собственности 77
  2.  Частная собственность как воплощение свободы воли
    субъекта 101

2.3. Общественная собственность как отношение 120

Заключение 139

Библиографический список 142


3

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность         темы исследования. Проблема

собственности - одна из центральных проблем сегодняшнего времени, и она существенна не только для России, так и для других стран. Исследование данной темы важно для целей постижения её детерминант и причин двух основных форм собственности: частной и общественной. Российское общество в течение последних лет пережило весьма серьезные перемены в привычном укладе жизни. Стремительные экономические, социальные и политические перемены повлекли за собой значительные изменения, которые негативно сказались на содержании всех сфер общественной жизни страны, поколебали уверенность граждан в завтрашнем дне, породили чувства растерянности и незащищенности в новых непривычных экономических условиях, в частности -неспособность и нежелание вписаться в возникший «дикий капитализм». Новые общественные отношения формируются крайне болезненно, не имея четко обозначенного, экономически и социально обоснованного курса дальнейшего развития. Вслед за эйфорией первых лет «перестройки» пришло понимание того, что от решения проблем, связанных с собственностью, зависит судьба страны, каждого отдельного человека, его настоящее и будущее. Наблюдая за растранжириванием запасов природных ресурсов, за тем, как правящие группы реализуют лишь свои частные и корпоративные текущие интересы, люди по-новому начинают относиться к идеалам прежнего общественного строя, которые были скоропалительно отвергнуты, в частности, к общественной форме собственности, которую поспешно заклеймили как «ничью», «неэффективную», «бесперспективную» и т.д.

В новых экономических условиях миллионы людей, десятилетиями живших в условиях общественной собственности на средства  производства,  на  землю,  её  недра,  транспортные  системы,


4

памятники истории и культуры и т.п., в одночасье почувствовали свою «отчужденность» (понятие, введенное К.Марксом) от всего, что было их достоянием.

В контексте ведущихся дискуссий по проблеме собственности многие современные исследователи полагают, что в условиях российского общества перемена формы собственности с её общественной формы на частную принесла несомненное благо. Бездумное копирование всех «завоеваний» Запада, между тем, не просто не находит поддержки среди широких слоев населения, но и невозможно по ряду причин. С изучением собственности связана следующая проблема исследования: какому типу общества соответствует та или иная форма собственности. Отсюда возникает необходимость классификации форм собственности и способов их реализации, а также необходимость исследования собственности с учетом типа общества на данном этапе его развития.

Социально-философский анализ явлений частной и общественной форм собственности является актуальным в связи с особенностями общественной жизни коллективистского или индивидуалистического типов общества, спецификой наиболее приемлемой формы собственности для каждого из них.

Степень разработанности темы. Изучением собственности и выявлением её специфических особенностей занимались многие исследователи, начиная со времен античности.

Методологический базис исследования явления собственности представлен в работах Платона, Аристотеля, Плифона, Иосифа Волоцкого, Нила Сорского, Ж.-Ж. Руссо, П.Ж. Прудона, М. Штирнера, К. Маркса, Ф. Энгельса, И.А. Ильина, П.Л. Лаврова, С.Л. Франка, Н.Н. Алексеева, В.Л. Иноземцева и других.


5

Многие исследователи изучали вопрос возникновения права собственности. В работах Т. Гоббса, Дж. Локка, Ж.Ж. Руссо раскрыта так называемая «теория естественного права», также проблему защищенности собственности со стороны норм права исследовали И. Фихте, П.Л. Лавров, Н.П. Огарев, У. Маттеи. Вопросы защищенности собственности со стороны религиозных норм обсуждались в трудах апологетов протестантства М. Лютера, Ж. Кальвина, М. Вебера; а также этой теме уделяли внимание в своих работах С.Л. Франк, С.Н. Булгаков, В.Ф. Эрн, Н.А. Бердяев. О защите собственности со стороны моральных норм пишут Л.Н. Толстой, B.C. Соловьев, А.А. Богданов, А.В. Чаянов, Н.М. Чуринов.

В рамках исследования вопроса собственности зависимость социальных норм защиты собственности от общественного бытия показаны в работах Г. Гегеля, Э. Дюркгейма, М. Вебера, А. Бергсона, С. Хантингтона. Из отечественных мыслителей эту проблему разрабатывали B.C. Степин, А.А. Ивин, A.M. Ковалев, Л.Г. Олех, Н.М. Чуринов. Разрешению проблемы типизации обществ посвящены также работы К. Поппера, Э. Фромма. В творчестве Ш. Монтескье, А.Н. Радищева, Л. Гумпловича, В.П. Воронцова, С.Н. Южакова, Н.А. Бердяева проведен анализ условий, влияющих на формирование определенного типа общества.

К вопросу о диалектической природе форм собственности, об общем и отдельном данных отношений относится ряд работ В.И. Ленина, Н.Д. Кондратьева, С.Н. Булгакова.

Работами, посвященными классификации многообразия форм собственности, являются труды К. Маркса, А.И. Герцена, М.И. Туган-Барановского, Г.В. Плеханова, А.В. Чаянова, Н.Н. Алексеева, а также современных исследователей — В.Л. Иноземцева, А.Г. Глинчиковой, А. Шаффа, Ю.К. Плетникова и других.


6

Частная форма собственности исследуется в работах Платона, Ж.-Ж. Руссо, К. Маркса, Ф. Энгельса, Р. Оуэна, В.Г. Белинского, С.Л. Франка, И.А. Ильина, Б.Н. Чичерина, М.А. Сакова, Ю.А. Замошкина, В.В. Бибихина и других исследователей.

Существенный вклад в изучение общества и общественной собственности вносят положения и выводы, изложенные в трудах Платона, Т. Мора, Т. Кампанеллы, Ж.-Ж. Руссо, А. Сен-Симона, Ш. Фурье, К. Маркса, М.И. Туган-Барановского, Н.А. Бердяева, К.Э. Циолковского, MB. Буташевич-Петрашевского, М.А. Сакова, В.Л. Иноземцева, А.Г. Мысливченко, Н.М. Чуринова.

И, тем не менее, проблема собственности изучена не достаточно полно, особенно в содержании, имеющем непосредственное отношение к жизни основных типов общества, зависимости формы собственности от типа общества, где эта форма собственности реализуется. Проблема настоящего исследования заключается в необходимости целостной социально-философской теории двух основных форм собственности в условиях специфики жизнедеятельности основных типов общества.

Объект и предмет исследования. Объектом диссертационного исследования выступает явление собственности. Предметом исследования являются частная и общественная формы собственности на средства производства.

Цель и задачи работы. Цель исследования заключается в анализе двух основных форм собственности: частной и общественной, особенностей способов их реализации в условиях коллективистского и индивидуалистического типов общества.

Для достижения поставленной цели осуществляется решение следующих исследовательских задач:


7

  1.  исследовать основные направления изучения явления
    собственности;
  2.  показать зависимость форм собственности от
    соответствующих им типов общества;
  3.  показать защищенность собственности со стороны правовых,
    моральных, идеологических, религиозных и других социальных норм, а
    также социальных институтов, обеспечивающих реализацию этих норм;
  4.  раскрыть  многообразие   каждой   из  двух   основных  форм
    собственности;
  5.  показать    развитие частной собственности как воплощение
    свободы воли субъекта, которая предполагает владение, возможность
    распоряжаться и пользоваться ею;
  6.  показать   развитие   общественной   формы   собственности,
    которая   реализуется   как   возможность   пребывания   в   определенном
    отношении, возможность действовать в соответствии с этим отношением;
    которая  гармонизируется с другими общественными  отношениями  и
    совершенствуется вместе с данными отношениями.

Методологической основой исследования является
диалектический метод. Решение исследуемых в диссертационной работе
проблем явления     собственности     осуществляется     посредством

системного, деятельностного, ценностного и информационного подходов, общенаучных методов (исторического и логического, анализа и синтеза, индукции и дедукции, идеализации и т.д.)

Научная    новизна    исследования:    В    диссертации доказывается, что

1) имеют место два основных направления изучения явления собственности: а) направление изучения собственности как воплощения свободы воли субъекта, при этом понятие «собственность» выступает как характеристика  присвоенности,   его  (человека)   имения,   владения;   б)


направление изучения собственности как отношения. При этом понятие «собственность» выступает как характеристика отношений между людьми по поводу вещей, средств производства и т.д.;

  1.  частная   собственность   как   воплощение   свободы   воли   и
    общественная         собственность     как    отношение         не     являются
    противоположностями   друг   друга.   Они   являются   характеристиками
    различных       типов        субъектное™        (индивидуалистической        и
    коллективистской);
  2.  имеют      место      две      основные      тенденции      развития
    собственности: тенденция развития частной собственности как тенденция
    самоутверждения индивидуалистического типа субъектности, раскрытия
    перспектив,     жизнеспособности     и     актуальности     данного     типа
    субъектности;   тенденция   развития   общественной   собственности   как
    тенденция    самоутверждения    коллективистского    типа    субъектности,
    раскрытия перспектив, жизнеспособности и актуальности данного типа
    субъектности;
  3.  в   условиях    индивидуалистического    типа    субъектности
    защищается частная собственность: частная собственность защищается
    государством, приводящим в действие нормы права.  Другие социальные
    нормы   также   защищают   частную   собственность   соответствующими
    социальными   институтами   в  той   мере,   в  которой  они   (нормы)   не
    расходятся с нормами права;
  4.  в условиях коллективистского типа субъектности защищается
    общественная собственность: общественная собственность защищается
    всеми социальными институтами в той мере, в которой соответствующие
    социальные нормы гармонируют между собой;
  5.  замена       частной собственности        общественной
    собственностью   не  является   этапом   развития   общества,   так   как   в
  6.  


9

обществе реализуется и развивается та форма собственности, которая ему адекватна;

  1.  многообразие форм частной собственности, представляющее
    собой многообразие воплощений свободы воли, характеризует развитость
    индивидуалистической субъектности; многообразие форм общественной
    собственности,    представляющее    собой     многообразие    отношений
    общественной собственности, характеризует развитость
    коллективистского типа субъектности;
  2.  частная   собственность   является   формой   самореализации
    правового   государства,   поскольку  оно   выступает  как  аппарат   воли
    господствующего класса, возведенной в закон;
  3.  при условии  верховенства светской  власти  над духовной
    властью     в     социальном     правовом     государстве     государственная
    собственность представляет собой определенную разновидность частной
    собственности;
  4.  чем более развернутой в частной собственности оказывается
    свобода воли, тем более развитой и многообразной является частная
    собственность,    при    этом    разновидности    частной    собственности
    выступают   как  характеристики   конкурирующих   между   собой   форм
    собственности, вытесняющих одна другую (разорение мелких и средних
    собственников крупными или же разорение гигантских корпораций под
    влиянием неблагоприятных обстоятельств);
  5.  частная  собственность,  адекватная  индивидуалистическому
    типу субъектности, не должна искусственно пересаживаться не почву
    коллективистского общества. Она не будет изжита до тех пор, пока
    существует индивидуалистическое общество;
  6.  при    общественной    форме    собственности    человек    не
    «совладеет» и не «сораспоряжается» ею, он пребывает в определенном
  7.  


10

отношении, согласно которому нечто запрещается и разрешается целым рядом гармонирующих между собой социальных норм;

13) при     условии социального     соборного     государства
государственная      собственность      выступает      как      общественная
собственность;

14) общественная      собственность     выступает     как     форма
самореализации соборного государства, т.е. государства, в котором имеет
место гармония светской и духовной властей; при этом общественная
собственность предстает как определенная  форма снятия  социальной
неопределенности.

Научно-практическая значимость исследования. Полученные в диссертационной работе результаты продуктивны для целей дальнейшего теоретического осмысления явления собственности. Также основные выводы диссертационного исследования могут быть использованы в практических целях при разработке концептуальных экономических программ, так как в исследовании выявлена специфика явления собственности применительно к определенному типу общества.

Материал диссертации может быть использован в курсах лекций по социальной философии и политологии. Материалы и выводы диссертации могут использоваться при подготовке реферативных и библиографических трудов в области социальной философии, а также при составлении учебных пособий.


Глава 1. Собственность как отношение и как воплощение свободы воли

1.1 Понятие собственности

Выбор данной темы нашей научной работы обусловлен возросшим интересом к теме собственности в нынешнем постиндустриальном обществе и необходимостью предметного изучения каждой из форм собственности и адекватного её освещения в философской теории. Мы исходим из того, что частная и общественная формы собственности являются основными формами собственности, каждая из которых предполагает своё теоретическое философское освещение.

Задача данного параграфа состоит в исследовании основных направлений изучения явления собственности.

Проблема собственности в последнее время становится чрезвычайно острой: и по причинам экономического порядка, и в связи с новыми моральными запросами современного общества. Мы полагаем, что концепция собственности, отвечающая требованиям постиндустриального общества, нуждается в пересмотре некоторых аксиоматических взглядов, выработанных философской мыслью.

«Задача философского анализа, - как утверждал русский философ С.Н. Булгаков,- состоит в том, чтобы рассмотреть основания, на которые опираются те или иные предположения»[10.С47].

Бесспорно, на наш взгляд, утверждение, что собственность занимает особое место в системе общественных отношений. Участниками отношений собственности являются государства, классы, трудовые коллективы и отдельные индивиды. Иногда люди вступают в отношения собственности, не осознавая этого. Но поскольку данные отношения затрагивают коренные интересы каждого индивида, то через интересы отношения собственности так или иначе осознаются им. О собственности писали  многие       философы  на     протяжении        веков:     Платон   и


12

Аристотель, Георгий Плифон, русские подвижники - стяжатели и нестяжатели: Нил Сорский, Иосиф Волоцкий, Кирилл Белозерский, Ж.-Ж. Руссо, французские и английские утописты, П.-Ж. Прудом, Маркс и Ф. Энгельс, Н.П. Огарев, А.И. Герцен, М.И. Туган-Барановский, С.Н. Булгаков, П.Л. Лавров, Н.Н. Алексеев, С.Л. Франк, В.Л. Иноземцев и многие другие.

Вся история развития человечества, смена общественно-экономических формаций принесла понимание того, что существует глубокая зависимость между экономическим поведением человека и социальными отношениями. Очевидно, что в последние сто лет в связи с развитием техники и капиталистического производства хозяйственная жизнь, экономика особенно глубоко внедрились в человеческое общество и господствуют над всем остальным. Экономическая сфера имеет дело со всем тем, что относится к производству, обмену и потреблению. Отношения собственности пронизывают все экономические отношения.

B.C. Соловьев в работе «Оправдание добра» так говорит о явлении и значении собственности: «Все острые вопросы экономической жизни тесно связаны с понятием собственности, которое, однако, само по себе более принадлежит к области права, нравственности и психологии, нежели к области отношений хозяйственных» [117. С. 429]. Соглашаясь с пониманием вопроса собственности, находящегося отнюдь не только, и не столько в экономической плоскости, мы видим свою задачу в его новом освещении.

Проблема собственности обсуждалась в контексте двух методологических систем: диалектической и метафизической, а иногда и эклектической. На наш взгляд, существует необходимость в преодолении эклектики, присутствующей в изучении данного вопроса.

С древних времен идет дискуссия как о непосредственно самом понятии «собственность», так и о формах, праве, месте собственности  в


13

системе общественных отношений. В      первую      очередь     дискуссия разворачивалась именно вокруг самого понятия «собственность».

Несомненно, собственность всегда являлась важнейшей стороной человеческой жизни. Другое дело, какое содержание вкладывается в данное определение. Как на Западе, так и в отечественной философии существовало множество понятий, обобщением которых стало понятие собственности.

Различия в определении понятия собственности вызывают, прежде всего, необходимость анализа его происхождения. Понятие «собственность» употребляется в весьма разнообразных значениях. Чаще всего его используют в качестве синонима или эквивалента понятия «имущество», а иногда и того проще - «вещи». В некоторых случаях, рассуждая о собственности, ведут речь об экономическом отношении, либо, напротив, уравнивают данное понятие с сугубо юридической категорией - правом собственности.

Русский правовед П.Л. Лавров полагал, что вопрос о собственности неразрешим, «потому что не разрешен вопрос о праве вещи быть или не быть собственностью» [59. С. 83]. По мнению П.Л. Лаврова, основные дискуссии ведутся не о сущности собственности, а о том лишь, кому она принадлежит: частному лицу или обществу. Сам Лавров видит суть собственности в неразрывной связи с теорией справедливости: «При совершенном отсутствии одного из четырех условий справедливости человек не может и думать о решении на основании начала справедливости вопроса о собственности. Правило «каждо.иу свое» не имеет смысла, когда другое существо в отношении есть земля, дерево, словом, вещь, потому что для человека свое какой-либо вещи немыслимо» [59. С. 82]. Из своей теории исследователь выводит следствие, в силу которого необходимо считать собственностью в первую очередь распространение собственного достоинства на какую-то вещь без


14

ущерба достоинства другого человека. Другими словами, для П.Л. Лаврова собственность - продолжающаяся свобода, расширение эгоистической личности на вещь, которая, не имея своего собственного достоинства, является частью достоинства собственника.

В.Л. Иноземцев, исследуя проблему собственности, пишет о том, что на протяжении столетий, предшествовавших становлению развитых форм экономического общества, понятие «собственность» либо не использовалось совсем, либо применялось в значениях, далёких от тех, что приняты сегодня. Прослеживая историю понятия, он пишет: «Аристотель, рассматривая проблему щедрости, говорит об имуществе (khremata) и о владении им (ktema), но не о собственности. В римскую эпоху достаточно широкое распространение получил термин proprietas, происходящий от слова proprius; с его помощью принадлежащая кому-либо вещь противопоставлялась другим объектам, которые находились в общем владении (например, общинным землям - ager publicus)» [43. С. 3-4]. Действительно, в ранних источниках по европейской юриспруденции понятие собственности определялось с помощью термина possedere -«владение», которое позволяло различать, что «вещи человеческого права» могут либо находиться в чьем-то личном распоряжении, либо принадлежать всей совокупности граждан. «Причем, - замечает В.Л.Иноземцев, - согласно римской традиции, собственность не подразделялась на «частную» и «общественную», поскольку сам термин proprietas четко указывал на принадлежность соответствующего объекта тому или иному лицу» [43. С. 4]. Вероятно, ещё в те времена сформировалась одна из тенденций в понимании собственности как владения. В дальнейшем эта тенденция развивалась в контексте понимания собственности как права.

Безусловно, наиболее скандальным определением собственности является знаменитое высказывание П.Ж. Прудона: «Собственность есть


15

кража!» В первой главе книги «Что такое собственность?» Прудон так заявляет о своем понимании собственности: «Немало авторов поучают, что собственность есть гражданское право, являющееся результатом завладения и освященное законом; немало других утверждают, что это право естественное, источником которого является труд. И доктрины эти, по-видимому, совершенно противоположные, пользуются поощрением и одобрением. Я же со своей стороны утверждаю, что ни труд, ни завладение, ни закон не могут создать собственности; что, в сущности, она не имеет оснований...Собственность есть кража!» [105. С. 14] Утверждение Прудона не являлось абсолютно новым. Например, ещё в средние века Гейстербах говорил о том, что всякий богатый человек является вором или наследником вора. Скорее всего, в средние века действительно существовало равенство понятий «богатый» и «собственник». О собственности как о краже писал и французский буржуазный революционер Ж.П. Бриссо в работе, опубликованной в 1782 году. Сам же П.Ж. Прудон сопроводил свой знаменитый афоризм некоторыми оговорками, которые снимают первоначальную остроту высказывания, так вызывающе звучащего вне контекста. Вообще, по Прудону, лишь крупная собственность является кражей, собственность же в, так называемом, «разумном» размере не только оправданна, но и необходима. Уничтожение крупной частной собственности предлагается Прудоном с целью установления всеобщей справедливости на основе всеобщего равенства.

Анализируя работу Прудона «Что такое собственность?», К. Маркс пишет, что само заглавие указывало на недостатки книги. По мнению Маркса, вопрос был до такой степени неправильно поставлен, что на него невозможно было дать верный ответ. Маркс пишет о том, что Прудон и его последователи черпали социальный идеал вечной справедливости из юридических    отношений,    соответствующих    простому    товарному


16

производству: «То, о чем, в сущности, шла речь у Прудона, была существующая, современная буржуазная собственность» [71. С. 26].

К. Маркс считал, что поиски содержания собственности вообще, вне её исторической специфики, не имели и не могут иметь успеха: «Стремиться дать определение собственности как независимого отношения, как особой категории, как абстрактной и вечной идеи, значит впадать в метафизическую или юридическую иллюзию» [70. С. 168].

Понятие «собственность» в своем современном значении возникло, очевидно, в XVII в., когда получила распространение идея «естественного права». По этой теории, выдвинутой английскими философами XVII, а затем французскими просветителями XVIII в., собственность, точнее, право собственности, объявляется прирожденным, данным от природы свойством, присущим всякому человеку. Собственность формулировалась как принадлежность соответствующего объекта тому или иному лицу.

Очевидно, отношения частной собственности появились в
результате формирования рыночного хозяйства, в связи с
необходимостью осуществить обмен произведенными продуктами. Здесь
и      начали     формироваться «собственники»,      в     дальнейшем

распространившие идею присвоения далеко за рамки произведенного ими продукта. Согласно исследованиям В.Л. Иноземцева: «Становление собственности происходило не как выделение «частной» из «общинной», а как вычленение личной собственности из, если можно так выразиться, несобственности» [43. С. 6]. В дальнейшем сформировалось понятие собственности коллективной как антипода личной. В.Л. Иноземцев полагает, что «эти две формы появились одновременно, ибо они обусловливают друг друга как «нечто» и «его иное» [43. С. 6]. Личная собственность земледельцев и ремесленников, по мнению исследователя, стала превращаться в частную по мере распространения денежной ренты,


17

что предполагало производство продукта, предназначенного для реализации на рынке.

Тогда же сформировались два направления исследования собственности. Одни рассматривают собственность как реализацию свободы воли, другие-как отношение.

Согласно первому направлению, собственностью является право распоряжаться каким-либо имуществом. В том, что собственность именно право, не сомневаются многие. Например, типичную для многих исследователей точку зрения на определение собственности выразил русский просветитель XVIII века, юрист СЕ. Десницкий: «Собственность по самому высочайшему понятию нынешних просвещеннейших народов заключает в себе:

  1.  Право употреблять свою вещь по произволению.
  2.  Право взыскивать свою вещь от всякого, завладевшего оною
    неправедно.
  3.  Право отчуждать свою вещь, кому кто хочет, при жизни и по
    смерти» [30. С. 19-20].

У русского просветителя А.П.Куницына в работе «Право естественное» встречается сходное определение «Собственность есть право исключительно употреблять вещь, не нарушая прав других людей» [58. С. 64]. Как видим, А.П. Куницын делает однозначный выбор в пользу определения собственности как права распоряжаться вещью, реализовать свою волю, соотносясь в этом праве с другими собственниками.

Признавая подобные точки зрения, B.C. Соловьев задается, тем не менее, вопросом - откуда берутся подобные утверждения, какова их природа: «По общепринятому философскому определению, собственность есть идеальное продолжение личности в вещах, или её перенесение на вещи. Но каким же образом и на каком основании совершается это перенесение себя на другое, в силу чего это другое


18

делается своим? Это не может быть сделано одним актом личной воли; его вообще достаточно только для перемещения уже существующего права собственности (через завещание, дар и т.п.), а никак не для создания самого права. Создается же оно, как обыкновенно принимают, только двумя прямыми и первоначальными способами: завладением и трудом» [117. С. 433]. Обнаруживая свою непредвзятость к пониманию собственности как права, философ сомневается в правильности такого определения.

Зачастую, в попытках дать определение собственности наблюдается смешение двух понятий: права и отношения. Одно из известных определений собственности дано философом Фихте-младшим, который в своей теории, стремясь к соглашению всех лучших результатов, добытых другими мыслителями, доходит до следующей формулы. Он говорит о праве собственности, как о праве каждой личности на особенную сферу самостоятельного постановления себе целей, юридически нравственных в мире физическом, общем для всех личностей. Фихте выводит свое начало следующим образом: «каждый человек. имеет равное право на относительное благосостояние, причем это благосостояние должно быть не окончательной целью, но средством для умственно-нравственного развития. Ввиду своей нравственной цели благосостояние должно быть достигнуто с помощью работы, поэтому оно должно опираться на работу, на обеспеченный труд. Это последнее предполагает для каждой личности особенную, ей принадлежащую сферу свободного действия. Эта сфера есть собственность» [59.С. 86]. Таким образом, для Фихте собственность — это, с одной стороны, сфера свободного действия, результат свободы воли, с другой стороны, это — достижение нравственной цели. На наш взгляд, философ не придает значения тому, что никакая нравственная цель не может быть достигнута при помощи присвоения в силу эгоистического характера последнего.


19

Отношение собственности осмысливали ещё античные философы Платон и Аристотель, византийские философы Синезий Киренский и Георгий Плифон. При этом они рассматривали собственность как одно из отношений, существующих в обществе. Аристотель, как известно, ввел понятие «chrema», которое означало ведение хозяйства, рассчитанное на удовлетворение потребностей. Философ не рассматривал процесс ведения хозяйства как обогащение или получение выгоды.

Платон рассуждая о встроенности собственности в систему общественных отношений, в трактате «О государстве» видит благо в организации общей собственности. В представлении философа о добродетелях граждан нет места частному интересу, он рисует картины общего хозяйства. Например, рассказывая о сословии стражей, он пишет: «...надо устроить их жилища и прочее их имущество так, чтобы это не мешало им быть наилучшими стражами и не заставляло бы их причинять зло остальным гражданам» [97. С. 186]. Платон видит связь между имущественным устроением и добродетелью стражей, тем самым, характеризуя явление собственности как отношение в обществе. И далее дает подробное описание жизни стражей: «...прежде всего никто не должен обладать никакой частной собственностью, если в этом нет крайней необходимости. Затем, ни у кого не должно быть такого жилища или кладовой, куда не имел бы доступа всякий желающий. Припасы, необходимые для рассудительных и мужественных знатоков военного дела, они должны получать от остальных граждан в уплату за то, что их охраняют. Количества припасов должно хватать стражам на год, но без излишка. Столуясь все вместе, как во время военных походов, они и жить будут сообща. ...Им одним не дозволено в нашем государстве пользоваться золотом и серебром, даже прикасаться к ним, быть с ними под одной крышей, украшаться ими или пить из золотых и серебряных сосудов. Только так могли бы стражи остаться невредимыми и сохранить


20

государство. А чуть только заведется у них собственная земля, дома, деньги, как сейчас же из стражей станут они хозяевами и земледельцами; из союзников остальных граждан сделаются враждебными им владыками; ненавидя сами и вызывая к себе ненависть, питая злые умыслы и их опасаясь, будут они все время жить в большем страхе перед внутренними врагами, чем перед внешними, а в таком случае и сами они, и все государство устремится к своей скорейшей гибели» [97. С. 186-187]. Уже из этих фрагментов понятно, что для Платона собственность является определяющей причиной отношений в государстве, а также межличностных отношений.

Георгий Плифон обращается с речью к императору, в которой указывает на необходимость укрепить государство посредством прочной внутренней организации. По мнению Плифона, организация эта должна включать две основные составляющие: «заботу о собственном хозяйстве и охрану государства» [100. С. 408]. Что касается ведения хозяйства, здесь рассуждения Плифона строятся на полном исключении частной собственности из общественных отношений. Он считает, что: «Вся земля, как это дано природой, должна быть общей для всех на ней живущих, и никто не имеет права превращать её в личную собственность» [100. С. 402].

Вообще, проблема собственности обострялась, как правило, в тот период, когда ставилась задача возрождения страны. На Руси это была смена татаро-монгольского ига на русское государство. Шло бурное строительство храмов, земли собирались под начало единого правителя, большой вес приобретали монастыри - все это требовало осмысления существующей собственности. Из древнерусских философов-монахов научно и последовательно о месте собственности в системе других общественных отношений писал Кирилл Белозерский. Ученик Сергия Радонежского   воспринял   от   византийских   философов   космическую


21

модель мира и космический проект науки. Данный проект науки с его принципом совершенства подвигнул одного из великих русских Учителей на теоретизирование соборного государства, в котором люди ориентируются, прежде всего, на завоевание богатств духовной жизни, а экономике отводится подчиненная данной ориентации роль. Экономическая мысль должна быть посвящена не искусству наживы денег, не накоплению и приобретению собственности, а созданию духовного благополучия и экономическому обеспечению духовного благополучия. По мнению подвижников-стяжателей и нестяжателей Древней Руси, «вещелюбие» - это то, что развращает человека. Преподобный Нил Сорский так пишет о сребролюбии: «Итак, подобает нам сохранять себя от сей душетленной страсти и молить Господа Бога, да отженет от нас сребролюбивый дух. Истинное отдаление от всякого вещелюбия состоит в том, чтобы не только не иметь имения, но и не желать приобрести оное, и это нас наставляет к душевной чистоте» [118. С. 34]. Иосифу Волоцкому, идейному вдохновителю стяжателей, проповедуемый им идеал подвижничества виделся в правильной организации собственности. Для Иосифа Волоцкого материальная деятельность людей, производство может подтверждать и обусловливать их духовное обновление, приумножать совершенство общества. Великие русские Учители полагали, что на Руси собственность не может быть ценностью, что социальный прогресс достигается при совершенном хозяйствовании.

Большинство исследователей, отождествляющих собственность с правом владения, проблему видят в поиске наиболее справедливых способов реализации этого права. Французский мыслитель-утопист А. Сен-Симон писал: «Наиболее важный вопрос, подлежащий разрешению, это вопрос о том, как должна быть организована собственность для наибольшего блага всего общества в отношении свободы и в отношении


22

богатства» [111. С. 355]. Как видим, Сен-Симон, разделяя идею Прудона о решении проблемы всеобщего блага, связывает отношение собственности со свободой. Философ, проявляя заботу о благе всего общества, склонен считать, что собственность должна быть организована по принципу свободы, или свободной воли, то есть, он подчеркивает основной принцип существования индивидуалистического общества. Ошибкой, на наш взгляд, в такой постановке вопроса служит то, что по принципу свободы воли может реализоваться лишь частная собственность, которая в силу своей природы не предусматривает решения проблемы всеобщего блага.

У Гегеля в «Йенской философии духа» мы встречаем множество раз подтверждение того, что частная собственность - это воплощение свободы воли: «Именно воля есть для-себя-бытие, погасившее в себе всякое чуждое, сущее содержание» [20. С. 304]. «... Я владею, владение превратилось в мою собственность. Во владении у бытия недуховное значение моего имущества, как имущества этого отдельного (индивида), а тут у него бытие в признанности, и бытия владения (то значение), что есть вещь и есть я, и вещь - как постигнутая моя самость...» [20. С. 326]. Своя воля - реализация своих интересов, выгод, потребительских устремлений человека. Частная собственность - это воплощение свободы воли, в ней человек раскрывается собственно как человек, в этом смысле собственность выступает как «для-себя-бытие». Кроме того, собственность предстает как воплощенное свободы воли: «я владею, владение превратилось в мою собственность». Это воплощенное воплощение.

К разрешению проблематики, относящейся к происхождению понятия собственности, имеет прямое отношение та часть рассуждений Ю.А. Замошкина, которая касается этимологии слова «частное». Он пишет: «В странах, где говорят на языках, берущих начало от латыни,


23

широко употребляются понятия и слова, производные от латинского
«
privatus», а оно и соответствует русскому «частное». Например, в
английском языке есть слово «
privacy» («прайваси» в американском
произношении и «приваси» - в английском). Оно — уже в качестве
термина - часто встречается и в литературе, рассматривающей традиции
общественной мысли и жизни, причем несет важную смысловую
нагрузку. Согласно Вебстеровскому словарю английского языка, оно
обозначает     некое     
качество     жизни, определяемое    реальной

возможностью человека осуществлять автономию и свободу в той сфере жизни, которая может быть названа «частной». Это слово-термин употребляется и для выражения права человека на автономию и свободу в частной жизни, права на защиту от вторжения в неё других людей, органов власти или каких-либо общественных организаций и государственных институтов» [36. С. 3]. Данное исследование автора показывает теснейшую связь между термином «частное» и правом реализовывать свободу.

Поскольку обыденное сознание предшествует научному, отношения собственности фиксируются людьми на поверхности социально-экономических явлений, прежде всего, как имущественные отношения: кому, что и много ли принадлежит; кто, чем владеет и распоряжается. Экономические отношения собственности находятся в глубинном слое социально-экономических отношений и на поверхности явлений воспринимаются лишь некоторые формы их проявления. Сущностный уровень отношений собственности скрыт от непосредственного восприятия и для его раскрытия требуется специальное теоретическое исследование.

Сущность собственности, по убеждению Маркса, находится в процессе производства, там, где непосредственно затрачивается труд, который, в свою очередь является первопричиной всех форм присвоения.


24

В.И. Ленин писал в «Философских тетрадях»: «Все вещи в самих себе противоречивы»; смысл этого положения в том, что оно «выражает истину и сущность вещей» [63. С. 124]. Согласно Гегелю, «все, что существует, находится в отношении, и это отношение есть истина всякого существования» [22. С. 226]. Всякое существование, в свою очередь, является существованием сущности некоторого объекта. А это означает, что сущность, раскрывающаяся в существовании, опосредствована всеобщей связью явлений. Здесь обнаруживает себя единство мира (в данном случае человеческого мира). В.И. Ленин пишет: «Для опосредствованного бытия мы сохраним выражение: существование» [63. С. 95]. Опосредствуется же существование всеобщей связью явлений. К. Маркс, считая собственность отношением, указывает на его противоречие. В связи с этим, во-первых, актуализируется категория философии — отношение; во-вторых, отношение — это в любом случае противоречие, которое обнаруживает свою опосредствованность. А.Я. Райбекас определяет отношение следующим образом: «Отношение означает, что в нем есть две стороны, которые относятся друг к другу, поэтому отношение одной вещи к другой есть, очевидно, отношение о б е и х вещей. В отношении участвуют, по крайней мере, две различны е вещи. Но ещё древнегреческие философы заметили, что различие и есть бытие одного и того же, но в качестве другого; о последнем, таким образом, всегда говорится в противоположность тому, что говорится о тождественном. Иными словами, отношение устанавливается между раз личными вещами по тождественному для них признаку, причем, соотносимые стороны различны и тождественны водном и том же отношении» [107. С. 134].

Гегель видит в противоречии источник движения и развития, который является противоположностью сущности. Общественная собственность  предстает  как  существование  сущности,  а  также  она


25

предстает как противоречие. Маркс высказывает мысль о наличии двоякого рода отношений противоположностей: противоположности существования и противоположности сущности. Противоположность существования заключается в том, что всякое существование является существованием сущности, а противоположностью сущности является внутреннее противоречие. Отношение - это противоречие, которое обнаруживает свою опосредствованность. Кроме того, люди и вещи пребывают в общественном отношении, и это предполагает наличие и действие определенных социальных норм, благодаря которым отношение одного субъекта к другому или отношение субъекта к вещи выступает как отношение обоих субъектов или отношение субъекта и вещи, в котором они пребывают.

В теоретическом анализе форм собственности в их историческом развитии Маркс ставит на первое место отношение между собственностью и трудом, между собственником и непосредственно производителем. Собственность, по мнению Маркса, означала первоначально не что иное, как «отношение трудящегося (производящего или себя воспроизводящего) субъекта к условиям этого производства или воспроизводства как к своим собственным» [76. С. 485]. Это отношение человека к природе и продуктам своего труда было опосредствовано его принадлежностью к какой-либо общине (коллективу). Маркс рассматривает такого работника в качестве собственника только как члена общины.

Очевидно, Маркс задает тон в определении собственности как отношения. Согласно его концепции, исторически определенная форма собственности на средства производства выступает как «отношения индивидов друг к другу соответственно их отношению к материалам, орудиям и предметам труда» [69. С. 20].


26

Согласно этому направлению исследования собственности, вслед за Марксом собственность определяется как отношение Н.А. Бердяевым, Н.Н. Алексеевым, В.Л. Иноземцевым, Н.М. Чуриновым. При этом последующими мыслителями уточняется, что это общественное отношение, которое имеет место среди других общественных отношений и оказывается в существенной зависимости от других общественных отношений.

Размышляя о сознании русского народа, Н.А. Бердяев приходит к следующему, важному для данного исследования, выводу: «...Абсолютный характер частной собственности всегда отрицался. Для русского сознания важно не отношение к принципу собственности, а отношение к живому человеку» [6. С. 50]. Таким образом, у Бердяева мы находим подтверждение той мысли, что, например, в российском обществе собственность выступает, прежде всего, как отношение, а не право.

Разделяя идею собственности как отношения, Н.Н. Алексеев в работе «Собственность и социализм» однозначно пишет об этом явлении: «Собственность по существу своему есть социальное отношение» [1. С. 359]. Развивая эту мысль, автор уточняет: «Собственность есть, таким образом, социальное отношение всеобщей природы, - обстоятельство, которое входит в сущность собственности» [1. С. 359]. Как видим, автор определяет природу общественной собственности как диалектическую.

В процессе изучения проблемы собственности В.Л. Иноземцев приходит к выводу: «Очевидно, что собственность является общественным отношением, поскольку она означает не только отношение человека или группы лиц к некоему объекту как к чему-то им принадлежащему, но и как к чему-то не принадлежащему иным людям. ...Основные виды деятельности — охота, пастушество и земледелие -предполагали её коллективный характер, но при этом не формировали


27

общинной собственности на примитивные орудия (они применялись индивидуально) и землю (леса, пастбища и водоемы вообще не могли быть кем-то присвоены, а древний человек не воспринимал себя в качестве чего-то, отличного от общины). Представленная картина означает скорее отсутствие собственности как таковой, чем гипотетическое наличие общинной собственности» [43. С. 6]. Действительно, понятия принадлежности, владения на примитивном этапе развитии общества не существовало. Люди не владели собственностью, они пребывали в отношении собственности. С возникновением соседских общин это пребывание в отношении оказалось принципиально существенным.

Одна из современных точек зрения на понятие собственности и момент возникновения данного понятия выражена положением из работы российского экономиста Е.А. Суханова «Право собственности и иные вещные права в России», где автор пишет: «Собственность - это, конечно не вещи и не имущество. Это - определенное экономическое (фактическое) отношение, подвергаемое правовому оформлению. Как отношение социальное, оно возникло не сразу с появлением homo sapiens, а лишь на вполне определенной ступени развития человеческого общества. Это произошло тогда, когда присвоение отвоеванных человеком у природы материальных благ потребовало его общественного признания и закрепления» [120. С. 299]. По нашему мнению, точка зрения автора верна в отнесении социального отношения не только в область правового оформления. Отношение собственности должно быть встроено в систему других общественных отношений, т.к. оно не может существовать в «социальном вакууме».

Итак, имеют место два основных направления изучения явления собственности:   1) понятие собственности выступает как характеристика


28

присвоенности, владения; 2) понятие собственности выступает как отношение между людьми по поводу вещей, средств производства и т.д.

На всех этапах изучения философское теоретизирование в данной
области затрагивает вопрос собственности, сравнивая две её основные
формы - частную и общественную. Например,      А.Г.   Глинчикова

пишет: «Противоположностью частной собственности является общественная собственность» [24. С. 39]. Противопоставление двух основных форм собственности - частной и общественной - является, по нашему мнению, следствием эклектики. Если два вида собственности противопоставляются, это значит, что два понятия и два явления раскрываются с точки зрения одной и той же теории, и, следовательно, какая-либо из двух форм собственности определяется как имеющая преимущества перед другой.

Противники частной собственности, как, например, английский утопист Роберт Оуэн, клеймят этот вид собственности: «Частная собственность была и есть причина бесчисленных преступлений и бедствий, испытываемых человеком, ...она причиняет неисчислимый вред низшим, средним и высшим классам. ...Частная собственность уродует в различных отношениях характер собственника; она рассчитана на то, чтобы возбуждать у него гордость, тщеславие, склонность к несправедливости и угнетению при полнейшем пренебрежении естественными и неотчуждаемыми правами его собратьев. ...Частная собственность отчуждает человеческие умы друг от друга, служит постоянной причиной возникновения вражды в обществе, неизменным источником обмана и мошенничества среди людей...Она служила причиной войн во все предшествующие эпохи известной нам истории человечества и побуждала к бесчисленным убийствам» [94. С. 329-330].


29

В общественной же собственности философ видит достойную цель и с ней связывает надежду на счастье и облагораживание общества. «Когда всё, за исключением только предметов чисто личного обихода, - полагает Р. Оуэн, - превратится в общественное достояние, а общественное достояние будет всегда иметься в избытке для всех, когда прекратят свое существование искусственные ценности, а требоваться будут только внутренние ценные блага, тогда будет должным образом понято несравнимое превосходство системы общественной собственности над системой частной собственности с вызываемым ею злом» [94. С. 331].

Как видно из рассуждений мыслителя, им сравниваются и противопоставляются две формы собственности сами по себе, без учета их способов реализации, без понимания их природы.

Мы полагаем, что формы собственности, существенные с точки зрения принципа свободы воли выступают как разновидность частной собственности. Частная собственность является основой отношений господства и подчинения, отношений эксплуатации, т.е. присвоения чужого труда. Общественная собственность - собственность отдельных коллективов трудящихся или всего общества - ставит людей в равное положение но отношению к средствам производства, и потому «обмен деятельностью», по выражению Маркса, выступает здесь в форме взаимопомощи и сотрудничества.

Что касается личной собственности, то среди исследователей также нет единства мнений. Например, согласно концепции В.Л. Иноземцева, «в условиях азиатского способа производства личная собственность правителя, или государя, распространялась фактически на все богатства страны, а в значительной мере - и на жизнь её обитателей. Характер возникавшей зависимости без всяких натяжек можно квалифицировать в этом случае как поголовное крепостничество.


Фундаментальный принцип распределения предполагал отчуждение у производителя    не    только     прибавочного,     но     и     значительного

количества необходимого продукта в пользу государства и последующий возврат его части. Но это как раз и означает, что собственность государя была именно личной, что не существовало понятий индивидуального и общественного, не было разделения хозяйственной и публичной сфер, и частной собственности фактически неоткуда было появиться» [43. С. 7]. Также, В.Л. Иноземцев склонен считать, что в рамках азиатского способа производства практически отсутствовал институт коллективной собственности. Анализируя античный способ производства, исследователь приходит к выводу, что также и при античном способе производства возникает не частная собственность, а «личная собственность граждан», в ходе присвоения отдельными гражданами, как орудий труда, так и участков земли, необходимых для сельскохозяйственного или ремесленного производства. Коллективное же владение устанавливается вследствие развития личной собственности. «В данном случае, - пишет Иноземцев, -возникает коллективная собственность - на землю, а также на наиболее важные элементы инфраструктуры: от дорог до ремесленных мастерских, производивших оружие» [43. С. 7].

В.Л. Иноземцев доказывает, что личная и коллективная собственность образовывали в античном обществе некое самодостаточное единство, не оставляющее значительного места для собственности частной. Личная собственность граждан на земельные наделы обеспечивала их всем необходимым для жизни, так же, как и личная собственность рабовладельцев на рабов и поместья обеспечивала необходимым данную категорию населения. Частная собственность существовала лишь в узком секторе рыночного хозяйства, который, по мнению исследователя, не мог получить особенного развития.


31

На наш взгляд, автор данной концепции упускает существенный момент в обозначении коллективной собственности. В его интерпретации коллективное владение, образованное группой индивидов на добровольной основе - это не что иное, как частная собственность, основанная на свободном выражении нескольких воль, объединенных индивидуальным интересом.

Российский экономист М.А. Саков так определяет личную собственность в обществе, где имеет место быть общественная собственность: «Социалистическая собственность на средства производства определяет характер и личной собственности трудящихся на предметы потребления. Это новая экономическая категория, образующая необходимый фундамент экономической системы социализма. Она принципиально отличается от частной собственности. Основываясь на общественном разделении средств производства, личная собственность при социализме выступает одной из форм экономической реализации трудящимися результатов их совместного труда. Это форма выражения общего (коллективного) интереса через индивидуальный интерес» [109. С. 27]. Как видим, М.А. Саков утверждает, что при социализме личная собственность имеет общественный характер, поскольку она заключает в себе общественную собственность как свой источник и свою основу.

Мы полагаем, что личная собственность в зависимости от типа общества - это или реализация свободы воли (владение), или определенное общественное отношение, в котором люди пребывают и ведут себя сообразно правилам данного отношения.

Мы считаем, что частная собственность и общественная собственность являются составляющими различных типов субъектности, а именно, индивидуалистической и коллективистской. Каждая из данных форм предполагает соответствующий ей способ


32

производства, и в системе этих двух основных способов производства общественной жизни раскрываются основные типы социальной детерминации: коллективистский и индивидуалистический. Как коллективистский, так и индивидуалистический способы производства общественной жизни предполагают свои ступени развития и, следовательно, свои ступени экономического развития народов. Мы считаем, что формы собственности должны соответствовать типу общества, иначе они всегда будут вызывать отторжение. Как верно подметил Макс Штирнер: «Собственность зависит от собственника» [147. С. 235].

В настоящее время встречается следующая точка зрения на две формы собственности: то, что официально фигурирует в качестве общественного интереса - на деле оказывается выражением частного интереса. А то, что осуждается в качестве интереса частного, на деле воплощает реальные интересы миллионов людей, соответствует интересам развития страны и к тому же имеет общецивилизационную значимость. Подобные рассуждения вызывают обоснованные сомнения, касающиеся, якобы одинаковой природы двух форм собственности.

На самом деле, как бы ни совпадал частный интерес с общественным интересом, он не становится от этого более совершенным, а по-прежнему реализуется по принципу свободы воли. Как мы уже говорили, частная собственность не является злом или явлением, подлежащим осуждению, и, действительно, бывает, что частная собственность проявляет себя как благо. Однако нельзя её отождествлять с общественной собственностью, так как два вида собственности развертываются в различных системах. Общественная собственность не является собственностью всего общества, а есть единство социальной энтропии и социальной негэнтропии.


33

Частная и общественная формы собственности отличны друг от друга по их существу, по основанию каждой из них, и, кроме того, каждая из данных систем является составляющей различных типов субъектности.

Выводы:

-имеют место два основных направления изучения явления собственности:

а) направление изучения собственности как воплощения свободы
воли   человека,   при   этом   понятие   «собственность»   выступает   как
характеристика присвоенности, его (человека) имения, владения;

б) направление изучения собственности как отношения. При этом
понятие   «собственность»   выступает   как   характеристика   отношений
между людьми по поводу вещей, средств производства и т.д.

-   различаются   две   основные   формы   собственности:   частная собственность    как    воплощение    свободы    воли    человека; общественная собственность как отношение; частная     и     общественная     собственности     не     являются

противоположностями друг друга. Они являются составляющими

различных     типов     субъектности     (индивидуалистической     и

коллективистской).


34

1.2 Типы общества и адекватные им формы собственности

Задача данного параграфа - выявить взаимосвязь форм собственности с типами общества.

На разных этапах развития общества, связанных либо с возрождением и строительством государства, либо с развитием науки, а, следовательно, и промышленного производства, либо с возникновением новых социальных групп и классов, возникают и новые формы собственности. Однако все они являются производными двух основных форм: частной и общественной.

На протяжении веков представители различных философских школ и направлений доказывали преимущества той или иной формы собственности, не соотнося свои выкладки с таким понятием как «типы общества». И только в конце XIX века развертывается дискуссия о двух типах общества. Определенность каждого общества, специфика его способа производства общественной жизни складываются веками. А потому отношения между членами этого общества, между социальными группами и социальными институтами оттачиваются в ходе длительного исторического развития.

Предпосылки различения типов     общества,     а     также

соответствующих им отношений раскрываются в работах Г. Гегеля, классиков марксизма, находят отражение в работах Э. Дюркгейма, А. Бергсона и далее у К. Поппера, Э. Фромма, С. Хантингтона и др. Э. Дюркгейм называет эти общества «архаичным» и «капиталистическим», А. Бергсон называет их «открытым» и «закрытым» обществами, а К. Поппер-соответственно «индивидуалистическим» и «коллективистским». Отечественные философы: Н.А. Бердяев, А.А. Богданов, Н.Н. Алексеев, B.C. Степин, А.А. Ивин, Л.Г. Олех, A.M. Ковалёв, Н.М. Чуринов и др. также различают типы общества в своих работах. Существенный   вклад  в   понимание  различения      обществ   внесли   и


35

российские экономисты-народники, такие, как В.П. Воронцов, Н.Ф. Даниельсон, С.Н. Южаков, которые выступали с резкой критикой насаждения капиталистического строя в России как непригодного для неё способа производства.

Проблема исследования частной и общественной форм
собственности связана, на наш взгляд, прежде всего, с тем, что многими
учеными эти формы собственности изучаются в одной системе
теоретизирования, их противопоставляют друг другу. Мы полагаем, что
существует необходимость классификации типов общества с тем, чтобы
различать две основные формы собственности с учетом типа общества, в
котором каждая из них реализуется. Мы        в        своей        работе

придерживаемся классификации, согласно которой общество, являющееся воплощением совершенства общественных отношений, выступает как коллективистское общество, а общество, в котором индивид выступает как носитель свободной воли, эгоист, посвящающий свою жизнь заботам об удовлетворении своих преимущественно материальных потребностей, является индивидуалистическим обществом. А.В. Ковалёв рассматривает взаимосвязь общества и его способа производства следующим образом: «Способ материального производства и вообще вся общественная структура зависит от характера отношений данного общества со средой обитания. Каждому способу производства общественной жизни присуще определенное противоречие между обществом и природой и как следствие этого между социальными и природными компонентами внутри самой общественной структуры» [54. С. 191]. Как видим, исследователь полагает, что характер и формы общественного единства определяются социальными компонентами, т.е. уровнем развития производительных сил, характером общественных отношений, состоянием общественной надстройки. A.M. Ковалев также


36

отмечает, что категория общественно-экономической формации, которая характеризует общество с точки зрения его материально-производственных компонентов, не может охватить повторяемость общественного развития в различных странах во всем её многообразии. Он пишет: «Дело в том, что, как уже отмечалось, фактически на одном и том же уровне орудий труда в различных регионах и странах могут возникнуть и существовать различные общественно-экономические формации и даже различные способы материального производства. Так было в древности, когда при одном и том же уровне орудий труда в северном и южном регионах существовали феодальная и рабовладельческая формации. Так происходит и в наше время, когда в Западном регионе уже длительное время господствует капиталистический строй, а в Восточном - в ряде стран возникли антикапиталистические структуры» [54. С. 191-191].

Шарль Монтескье писал: «Многие вещи управляют людьми: климат, религия, законы, принципы правления, примеры прошлого, нравы, обычаи; как результат всего этого образуется общий дух народа» [85. С. 545]. Ученый выделил три образа правления: республиканский, монархический, деспотический. Монтескье полагал, что возникновение вышеуказанных типов правления происходит вне зависимости лишь только от пожелания общества: «В стране с подходящей для земледелия почвой, естественно, устанавливается дух зависимости. Крестьяне, составляющие главную часть её населения, менее ревнивы к своей свободе; они слишком заняты работой, слишком поглощены своими частными делами. Деревня, которая изобилует всеми благами, боится грабежей, боится войска» [85. С. 545]. Он развивает мысль о том, что, будучи сплоченными, людям всегда легче и обороняться, и справляться с тяжелой работой по обрабатыванию земли. На основе необходимой общности труда, очевидно, и формировались коллективистские общества.


37

Например, для Н.А. Бердяева Россия - «самая не буржуазная страна в мире; в ней нет того крепкого мещанства, которое так отталкивает и отвращает русских на Западе» [7. С. 12]. Философ считает, что «русский народ всегда любил жить в тепле коллектива» [ 7. С. 13].

Действительно, различия в общественном устройстве у различных народов заслуживают их предметного изучения. Г. Гегель в работе «Философия права» пишет: «Каждый народ имеет то государственное устройство, которое ему соответствует и подходит» [21. С. 315]. Гегель считает, что различия в общественном устройстве народов должны быть совместимы с реальными условиями их жизни. Следовательно, и формы собственности должны быть адекватными обществу, в котором они функционируют.

Изучая специфику общественной жизни различных обществ, А.А. Ивин показывает, что для любого общества существует свой собственный набор социальных качеств, уникальный и необходимый для условий его жизнеутверждения: «...Живя в определенном обществе, стремясь быть в согласии с ним и опасаясь его, он (человек - поясн. Н.М.) вырабатывает такой строй мыслей, чувств и действий, который кажется этому обществу естественным и разумным и который в другом обществе выглядел бы неестественным и даже иррациональным» [40. С. 4]. Исследователь показывает необходимость всестороннего знания социальных детерминант каждого определенного общества, причины его успехов и поражений, понимания свойственных данному обществу соотношений рационального и внерационального, рационального и иррационального.

В книге B.C. Степина «Эпоха перемен и сценарии будущего. Избранная социально-философская публицистика» раскрывается явление культуры как показатель особенности не только типа, но и вида общества. Автор придает существенное значение различению типов общества; тип и вид  общества оказываются  характеристиками  различных   сторон   его


38

определенности. B.C. Степин дает свою классификацию типов общества, называя их типами цивилизации. Он пишет: «В истории человечества я различаю два основных типа цивилизации." традиционную и техногенную. Каждый из них реализуется в многообразии конкретных видов общества. ...Эти общества характеризуются наличием очень устойчивых консервативных тенденций воспроизводства социальных отношений и соответствующего образа жизни. Конечно, традиционные общества тоже изменяются, возникают инновации в сфере производства и в сфере регуляции социальных отношений, но прогресс, связанный с накоплением цивилизационных завоеваний, идет очень медленно (не вообще медленно, а в сравнении со сроками жизни человеческих индивидов и поколений). В традиционных обществах могут смениться несколько поколений, которые будут заставать примерно одни и те же структуры общественной жизни, воспроизводя их и передавая очередному поколению. Виды деятельности, их средства и цели могут столетиями существовать в качестве устойчивых стереотипов. Соответственно, приоритет в культуре этих обществ отдается традициям, образцам и нормам, аккумулирующим опыт предков, канонизированным стилям мышления. Инновационная деятельность отнюдь не воспринимается здесь как высшая ценность, напротив, она имеет ограничения и допустима лишь в рамках веками апробированных традиций. Что же касается общества, которое обозначают расплывчатым понятием «западная цивилизация», то это - особый тип социального развития и особый тип общества, который возник в европейском регионе вследствие ряда мутаций традиционных культур, а затем начал осуществлять свою экспансию на весь мир. Я обозначаю этот тип общества как техногенную цивилизацию» [119. С. 31]. B.C. Степин полагает, что для традиционного общества характерен воспроизводящий тип   производства,  устойчивость  традиций,  привычек,  образа  жизни,


39

незыблемость социальной структуры. Для техногенного же типа общества характерно понимание природы как бездонной кладовой, которую можно подчинить себе и распоряжаться по своему усмотрению. Другими словами, свобода воли человека позволяла ему обращаться с природой, исходя из своих потребностей, интересов, желаний.

Н.Н. Алексеев так отзывается о приоритетах западного общества: «Современный западный человек забыл, что он живет в мире оформляемой им и данной ему материи, он привык считать мир исключительно своим, душа его питается жаждой беспредельного завладения миром и господства над ним. Он — царь природы, который имеет безусловные права властвовать и присвоять. Он - единственный, а мир - его исключительная собственность. Восточному человеку гораздо более доступно понимание истины, что не человек сотворил мир и что потому человеку и не принадлежит право безусловного присвоения мира» [1.С. 357].

Здесь важно подчеркнуть, что адекватность форм собственности типам общества является залогом жизнеспособности, актуальности и перспектив данного типа социальности. Томас Гоббс полагал, что слепое подражание другим народам - это огромная ошибка, зачастую приводящая к гибели то или иное общество: «Как и ложные учения, примеры различных форм правления у соседних народов часто располагают людей к изменению установленного образа правления. В самом деле, люди по самой природе жаждут перемен. Если поэтому они имеют перед собой пример соседних народов, которые ещё и разбогатели при этом, то они не могут не прислушиваться к тем, кто подстрекает их к переменам. И они рады, когда смута начинается, хотя горюют, когда беспорядки принимают затяжной характер» [26. С. 254].

Превентивными мерами против «смуты» в различных областях жизни какого-либо общества, в том числе в экономической области, как


40

мы полагаем, в первую очередь, находится признание различий типов общества. Н.М. Чуринов пишет, что «изучение типов и видов общества предполагает различные совокупности исследовательских средств и даже более - различные типы теоретизирования» [144. С. 14].

Учитывая объективное, закономерное формирование социальной структуры коллективистского общества и его стандарты (естественности, рациональности и т.д.), против движения России по пути европейского капитализма активно выступали экономисты-народники. Они имели собственный взгляд на пути развития российского общества. В.П. Воронцов, Н.Ф. Даниельсон, С.Н. Южаков считали западный экономический уклад искусственным, привнесенным, как выразился Воронцов, «туземным капитализмом» [16. С. 430]. При этом Воронцов не против капитализма как формы общественного прогресса. Он считает, что этот путь вписывается в исторические условия и национальную почву Европы и США, так как в этих странах капитализм является формой, «исторически необходимой для промышленного прогресса» [16. С. 427]. Однако на российской почве, по мнению народников, капитализм проявляет себя как форма экономического регресса. Народники обосновывали идею нежизнеспособности российского капитализма, исходя из природно-географических условий: холодного климата и огромной территории. Суровая продолжительная зима требует фундаментальных отапливаемых построек, дополнительного освещения, больших затрат на содержание рабочих. Также, указывают народники в своих трудах, в России очень велики расходы на транспортное сообщение между районами страны. В результате этих причин себестоимость товаров, производимых в России, заведомо неконкурентоспособна со стоимостью европейских товаров.

Другим непреодолимым препятствием для развития капитализма в России   экономисты-народники   считали   ограниченность   внутреннего


госудлг;т

рынка. Они не были согласны в этой части с марксистами, полагавшими, что капитализм сам создает и постоянно расширяет внутренний рынок. Н.Ф. Даниельсон отмечал низкую производительность сельского производства по сравнению с промышленным: для покупки инвентаря и т.п. крестьянин вынужден продавать больше зерна и кустарной продукции. Из-за транспортных проблем российскому крестьянину приходится продавать свою продукцию за бесценок перекупщикам и попадать в эксплуатацию торгового капитала. Бедность рабочего также усиливается вследствие отделения средств производства от производителя. В.П. Воронцов так объясняет значение ограниченности внутреннего рынка: «Капиталистическая организация, попытавшись утвердиться в России, вступила в своего рода заколдованный круг: для её процветания необходимо богатое население, но каждый её шаг на пути развития сопровождается обеднением последнего; развитие капиталистического производства ведет к обеднению народа, а это обеднение подрывает существование указанной формы промышленности» [16. С. 464].

В отличие от либеральной экономической мысли, которая ратовала за внедрение «скорректированного» капитализма путем снижения налогов, организации кредитов, социального страхования и проч., народники считали, что угроза вырождения населения (этому аспекту придавал в своих трудах значение Н.Ф. Даниельсон) происходит из-за противоречия капиталистического хозяйства общественному, и никакие поддерживающие меры не помогут. «Ждать исправления нашего капитализма и до тех пор испытывать на своей шкуре только остроту его шипов будет по отношению к нему излишней деликатностью и большой ошибкой перед историей» [16. С. 428], - полагал Воронцов. Подчеркивая принципиальную несовместимость российского уклада жизни и капиталистического способа производства, основанного на господстве


42

частной собственности, Воронцов заявляет, что «...неустройства русского экономического быта главным образом обусловливаются именно противоречием экономической политики правящего класса и общим течением жизни. Последнее требует уничтожения капиталистического производства и выдвигает на первый план народное. Одновременное процветание обоих немыслимо» [16. С. 461]. Сложившееся представление о народниках, как выразителях общинного социализма, не совсем верно. Альтернативой капиталистической промышленности народники считали в первую очередь государственную промышленность, а не сельскую общину. Они полагали, что именно государство в России должно сосредоточить в своих руках крупное производство, оборонную промышленность, предприятия добывающих отраслей, транспорт. Мелкое же производство должно развиваться в рамках артельной организации. То же касалось и сельского хозяйства. Вышеназванные исследователи полагали, что указанные формы не нужно создавать, так как они уже существуют естественным образом; требуется лишь отказаться от путей развития частного капитала в пользу народной промышленности. Таким образом, народники доказывали, что промышленный прогресс в России достижим путем увеличения производительности труда на основе общественного производства, без отделения средств производства от производителя. И решение этой задачи «может быть достигнуто только совокупными усилиями народа и государства» [16. С. 466].

В индивидуалистическом обществе развертывается в своем многообразии частная форма собственности, как адекватная данному типу субъектности. Касаясь этимологии слова «частное», Ю.А. Замошкин отмечает, что в русском языке сколько-нибудь адекватного по содержанию и смыслу слова нет. Ученый видит в этом некую символичность:  «Видимо,  для  нашей  истории     были   нетипичны  те


43

социальные условия, те формы бытия, которые придавали бы жизни человека подобное качество и обусловливали осознание им своего неотъемлемого права на защиту такого качества жизни» [36. С.4]. Исследователь подчеркивает, что данное понятие «прайваси» сложилось в странах Запада естественным образом. Оно возникло благодаря адекватным социальным условиям, той форме бытия, при которой частный интерес, частная собственность, свобода воли составляют актуальный аспект жизнедеятельности.

В русском языке имеется противоположное по смыслу понятие «вече». Отсутствовавшее в западной истории явление веча на Руси издревле представляло собой коллективный орган. Решения принимались единогласно или согласием большинства. В.Д. Калашников пишет о функции веча, как о процессе завершения согласования точек зрения и выработки решения, приемлемого для всех вечников: «Здесь всегда стремятся обеспечить единогласие, которое символизирует единство народа, общества» [46. С. 58].

Жан-Жак Руссо, рассуждая об идеалах общества, неоднократно пишет о том, что «частная воля» непрестанно действует против общей. Он предлагает различные модели устройства общественной жизни, при которых неизменно должна превалировать общая воля в качестве общего блага: «До тех пор, пока некоторое число соединившихся людей смотрит на себя как на единое целое, у них лишь одна воля во всем, что касается до общего самосохранения и общего благополучия. Тогда все пружины Государства крепки и просты, его принципы ясны и прозрачны: нет вовсе запутанных, противоречивых интересов; общее благо предстает повсеместно с полной очевидностью, и, чтобы понять, в чем оно, нужен лишь здравый смысл» [108. С. 228]. Развивая свою мысль о приоритете общей воли, Руссо приходит к выводу, что «она (общая воля — поясн. Н.М.) всегда постоянна, неизвратима и чиста; но она подчинена другим


44

волеизъявлениям, которые берут над нею верх. Каждый, отделяя свою пользу от пользы общей, хорошо понимает, что он не может отделить её полностью, но причиняемый им обществу вред представляется ему ничем по сравнению с теми особыми благами, которые он намеревается себе присвоить. Если не считать этих особых благ, то он желает общего блага для своей собственной выгоды столь же сильно, как и всякий другой» [108. С. 229]. Однако мы считаем, что в этой логике Руссо рассуждает как коммунитарист, для которого: 1) государственная собственность есть форма частной собственности; 2) собственность есть результат присвоения, т.е. как акт реализации свободы воли в качестве отдельной или общей воли; 3) в этом плане ориентиром свободы воли является собственная выгода; 4) собственность по своему содержанию реализуется в системе соотношения ценности и полезности.

Имеет место и другой взгляд на «общую пользу». Платон, рассуждая о наилучшем общественном устройстве, о государстве и его законах, о том, что есть справедливость, или какими качествами должно обладать «здоровое» государство, пишет: «Наилучшим является первое (здоровое - поясн. Н.М.) государство, его устройство и законы. Здесь всё государство тщательнейшим образом соблюдает древнее изречение, гласящее, что у друзей все общее» [97. С. 494]. Развивая идею о наилучшем общественном устройстве, Платон размышляет следующим образом: «Прежде всего, пусть граждане разделят землю и жилища; общинного земледелия может и не быть, так как нынешнее поколение по своему воспитанию и образованию не доросло до этого. Однако раздел надо производить, считаясь со следующим: каждый получивший по жребию надел должен считать свой надел общей собственностью всего государства» [97. С. 495]. Итак, для Платона: 1) общинное земледелие — это не земледелие кровнородственной общины, а земледелие соседской общины, т.е. общины    «друзей»,    что предполагает совершенство и


45

совершенствование общественных отношений; 2) философ полагает, что разделить землю и жилища нужно так, чтобы разделенное оставалось общей собственностью государства; 3) государственная собственность выступает как форма общественной собственности; 4) раздел собственности производится не по принципу присвоения, а по жребию. И, действительно, в коллективистском обществе собственность формулируется не по принципу воления, а по принципу совершенства общественных отношений, предполагающему многообразие общественной собственности, когда всякое отдельное собственности выступает как общее собственности, а всякое общее собственности как её отдельное.

Согласно метафизической традиции, общественное бытие и общественное сознание индивидуалистического типа общества независимы друг от друга, поскольку общественное сознание по своему содержанию есть нечто, произвольно приписываемое общественному бытию. Сторонники данной концепции считают, что общественное бытие может быть сведено к деятельности отдельных индивидов. Приверженцы подобной точки зрения полагают, что социальные институты - попросту «абстрактные модели, предназначенные истолковывать факты индивидуального опыта». Они отрицают существование общественного бытия, сводя его к бытию индивидуальному. «Я утверждаю, - пишет К.Поппер, - что институты (и традиции) следует анализировать в индивидуалистических терминах, т.е. в терминах отношений индивидуумов, действующих в определенных ситуациях, и непреднамеренных следствий и действий» [102. С. 62].

Различение типов общества, по Дюркгейму, происходит по пути противопоставления двух типов общества друг другу и, тем самым, подготовки оснований для предосудительного отношения к коллективистскому      обществу.      Автор      выделяет      механическую


46

солидарность, которая соответствует коллективистскому обществу, и
органическую солидарность, которая соответствует

индивидуалистическому обществу. Первая солидарность «...возрастает в обратном отношении к индивидуальности. В каждом из нас, сказали мы, есть два сознания: одно, общее нам со всей нашей группой, которое, следовательно, представляет не нас самих, а общество, живущее и действующее в нас; другое, наоборот, представляет то, что в нас есть личного и отличного, что делает из нас индивида» [33. С. 258].

Следовательно, как полагает Дюркгейм, коллективистское общество стирает личность, индивидуальность, в то время как индивидуалистическое общество, якобы, напротив, способствует раскрытию индивидуальности, личности. Э. Дюркгейм раскрывает важные детерминанты формирования индивидуалистического и коллективистского типов общества. Для индивидуализма такими детерминантами являются идеалы свободы воли, индивидуальной свободы. Для «механической солидарности» или же коллективистского общества, по Дюркгейму, - это зависимость каждого члена общества от воли всего общества, т.е. коллективная воля в таком обществе играет решающую роль.

Людвиг Гумплович характеризует существенные различия, которые проявляются в социальной жизни у членов коллективистского и индивидуалистического обществ. Он пишет: «В то время как одни выставляли эгоизм и личные интересы источником всего социального развития, единственным стимулом всех человеческих поступков, другие указывали на факты самопожертвования и преданности отдельных лиц в отношении к обществу и противопоставляли эгоизму и личным интересам «любовь к ближним», «альтруизм». В то время как одни все социальные явления старались объяснить и вывести из природы индивида,   другие   указывали   на   «общежитие»,   на   «общество»,   на


47

«человечество», стремясь его природой и закономерным развитием объяснить все социальные явления» [27. С. 33]. Исследователь показывает, что отношения «индивид-общество» проявляются не только как отражение сложившихся в обществе традиций, но и перенос этого отношения на все сферы общественной жизни. Он характеризует сложившиеся типы обществ, указывая на их наиболее существенные черты, такие, как противопоставление личных интересов чувству любви к ближнему, склонности к самопожертвованию во благо обществу. Общественный эгоизм может противопоставляться общественному альтруизму. При этом Гумплович показывает, что следование указанным характеристикам в условиях своего типа общества способствует социальному развитию этого общества.

Согласно диалектической концепции, человек живет в обществе
только с другими людьми, и регулирование общественных отношений
складывается на основе норм нравственности, обычаев, идеалов
совместного производства (материального и духовного), совместного
преодоления         трудностей климатического, географического,

геополитического плана и т.д. Так  как  в  мире   все   находится   во

взаимной связи, и все взаимодействует, со всем, эта взаимосвязь представляет собой закон развития мира. В противоречии, как в единстве и борьбе противоположностей, Гегель усматривает «источник всякого движения». С этой точки зрения, всякая общественная собственность индивидуальна, а всякая индивидуальная собственность общественна.

Рассматривая категории общего и отдельного, В.И. Ленин в «Философских тетрадях» пишет: «...Отдельное не существует иначе, как в той связи, которая ведет к общему. Общее существует лишь в отдельном, через отдельное. Всякое отдельное есть (так или иначе) общее. Всякое общее есть частичка (или сторона или сущность) отдельного.    Всякое    общее   лишь    приблизительно    охватывает   все


48

отдельные предметы. Всякое отдельное неполно входит в общее и т.д. и т.п. Всякое отдельное тысячами переходов связано с другого рода отдельным (вещами, явлениями, процессами) и т.д.» [63. С. 240] Общественная собственность не может реализоваться вне индивидуального, так как каждое отдельное реализуется через общее, а каждое общее, в свою очередь, реализуется через отдельное. Следовательно, собственность как общее всегда индивидуальна, а собственность как отдельное - всегда общественна.

Все явления в мире отдельны в своем бытии. Однако, при всей уникальности и неповторимости явления, ему присуще нечто общее, характерное для всех явлений этого ряда. Это общее отличает общественную собственность в том отношении, что: 1) всякая общественная собственность индивидуальна; 2) предполагается многообразие форм общественной собственности, каждая из разновидностей которой имеет общественную природу; 3) все разновидности общественной собственности раскрываются также в аспекте диалектики тождества и различия собственности.

С позиций диалектической концепции собственность определяет
существенность жизни общества не в идеалах потребления,
удовлетворения все возрастающих потребностей, а в идеалах
совершенствования общественных отношений. Собственность в

коллективистском обществе существенна, прежде всего, не с потребительской точки зрения, а с точки зрения совершенствования общественных отношений, в том числе производственных отношений, которые на определенном этапе развития общества поощряют развитие производительных сил, а на другом - тормозят их развитие. Отсюда и возникает необходимость в совершенствовании общественных отношений.


49

Если в индивидуалистическом обществе прогресс достигается путем подстраивания цивилизационных структур под случайные изменения, ценности, смыслы, то в коллективистском обществе решающими являются актуальные общественные отношения и необходимость смены устаревших, тормозящих социальный прогресс общественных отношений. Так, согласно диалектической концепции, противоречие отдельного и общего собственности лежит в основе общественного развития. Отметим, что противоречие общественной формы собственности не исчезает, не уничтожается, напротив, происходит закономерный процесс отрицания, а затем - отрицания отрицания, обнаруживающий связь между старым и новым, преемственность и цикличность изменений.

Некоторые исследователи допускают смешение понятий «коллективной» и «общественной» собственности. Тут важно отметить, что понимается под коллективом. Очевидно, что не всякую общность людей можно считать коллективом. Существуют различные виды общин, коллективом (во всяком случае, в общепринятом смысле) не являющиеся. Первоначальным условием собственности являлась принадлежность к племени. Перед тем, как сформировались понятия форм собственности, человеком были установлены разного рода обычаи и нравы, касающиеся отношения к вещам. Очевидно, что предпосылками для возникновения частной собственности являлись личная и родовая собственность, а для возникновения общественной — племенная и соседская собственность. Вообще, когда речь идет об упадке общинного уклада жизни, то это явление считается таковым с точки зрения прогресса индивидуалистического уклада жизни общества на Западе, где преобладали кровнородственные общины и завоевания. В то же время упадок общинного, древнего уклада жизни может быть важным аргументом становления нового, а конкретнее, коллективистского уклада.


50

В противном случае труднообъяснимо становление ирригационного, оросительного, сельскохозяйственного производства в зоне рискованного земледелия, а также кооперативного, артельного промышленного производства и т.д. А.И. Герцен подчеркивает: «Не то важно, что у кельтов, германов, пожалуй, у кафров и готтентотов было общинное владение в диком состоянии, а то, что у нас сохранилось оно в государственный период» [23. С. 141]. Герцен, размышляя об общинном устройстве в России, пишет, что «эгоизм и общественность — не добродетели и не пороки; это основные стихии жизни человеческой, без которых не было бы ни истории, ни развития...» [23. С. 127]. Точно таким же образом и частная, и общественная формы собственности существуют в обществе, не являясь ни хорошими, ни плохими. И каждая из них развивается в соответствии со своей природой в условиях, наиболее ей подходящих.

Что касается Руси, то коллективистский способ производства общественной жизни предполагал в первую очередь укрепление социальных институтов, так как без институтов морального, духовного самоутверждения общества страна с коллективистским способом производства общественной жизни состояться не может. Н.А. Бердяев подчеркивает отличие русского пути от пути, по которому шло западное общество. В частности, он отмечает, что русскому народу присуще ощущение некой «правды» как высшей справедливости. «По своим понятиям о собственности русские крестьяне всегда считали неправдой, что дворяне владеют огромными землями. Западные понятия о собственности были чужды русскому народу, эти понятия были слабы даже у дворян. Земля Божья и все трудящиеся, обрабатывающие землю, могут ею пользоваться. Наивный аграрный социализм всегда был присущ русским крестьянам», - пишет философ в книге «Истоки и смысл русского  коммунизма»  [6.  С.   14].     Имманентно  присущее русскому


51

народу понятие о «правде» выступает как неосознанное стремление к совершенному обществу.

Итак, частная собственность и свобода являются основными характеристиками индивидуалистического типа общества. Индивидуалистическому типу общества легче получить свое развитие, так как в таком обществе автономия личности, её независимость и права, свобода, а также частная собственность выходят на первый план. В то же время коллективистское общество выступает как общество, жизнедеятельность которого происходит в тяжелых климатических, географических, геополитических и других условиях, поэтому живучесть этого общества оказывается в зависимости от совершенства общественных отношений и, следовательно, предпочтительней здесь оказывается система совершенствования общественных отношений, диалектика развития общественных отношений от менее развитых к более развитым.

Каждая из данных систем является составляющей различных типов субъектности, и защищается определенными социальными нормами и социальными институтами, которые обеспечивают выполнение этих норм. Правовое социальное государство выступает прежде всего гарантом «священного права собственности», и данная субъектность, выстроенная на базе индивидуалистического общества, отлична от субъектности, выстроенной на базе коллективистского общества.

Выводы:

-имеют место две основные тенденции развития собственности: тенденция    развития    частной    собственности    как    тенденция самоутверждения индивидуалистического типа субъектности, раскрытия перспектив,     жизнеспособности     и     актуальности     данного     типа


52

субъектности; тенденция развития общественной собственности как тенденция самоутверждения коллективистского типа субъектности, раскрытия перспектив, жизнеспособности и актуальности данного типа субъектности;

-каждой тенденции актуальны свои принципы её развития: для частной собственности актуальны принципы владения, пользования и распоряжения; для общественной собственности актуальны принципы антиэнтропийного процесса.


53

1. 3 Защищенность собственности

Задача данного параграфа - проанализировать защищенность собственности со стороны правовых, моральных, идеологических, религиозных и иных социальных норм, а также социальных институтов, обеспечивающих выполнение этих норм.

Цивилизационное развитие общества всегда предполагало разработку адекватных правовых, религиозных, моральных и иных социальных норм, которые закрепляют необходимые отношения между людьми и задают определенную институциональную оформленность реализации данных норм, т.е. за каждым типом социальных норм стоят институты, теоретически или практически обеспечивающие их, норм, выполнение. В качестве таких институтов выступают институты государства, общественные и профессиональные союзы, советы, фонды, церковные институциональные оформления, товарищеские суды, средства массовой информации и т.д.

Объекты собственности могут быть самыми разнообразными по своей природе: земля, водные ресурсы, животные, информация, компьютерные программы, ценные бумаги и т.д. Каждый из этих объектов собственности требует своей, специфической для него защищенности: защита информации, защита прав и свобод человека, защита природы и т.д. И каждую из этих защит обеспечивает некоторое множество соответствующих социальных институтов, каждый из которых проводит в жизнь собственные социальные нормы. Все разновидности собственности защищаются различными общественными нормами:

  1.  нормами права;
  2.  нормами морали;
  3.  идеологическими нормами;
  4.  религиозными нормами;
  5.  нормами традиций и обычаев и т.д.
  6.  


54

Положение одних норм по отношению к другим социальным нормам может быть различным:

а) одни   социальные   нормы   могут   возвышаться   над   другими
социальными   нормами   и,   следовательно,   другие   нормы   при   этом
признаются несущественными;

б) различные социальные нормы могут гармонировать друг с другом.

Наиболее разработанным является вопрос защиты собственности со стороны норм права. Этому вопросу посвящены работы Т. Гоббса, Дж. Локка, Ж.-Ж. Руссо, в которых раскрывается «теория естественного права». Проблему защищенности собственности со стороны норм права также исследовали И. Фихте, П.Л. Лавров, Н.П. Огарев, У. Маттеи.

Вопросы защищенности собственности со стороны религиозных норм обсуждались в трудах апологетов протестантства М. Лютер, Ж. Кальвина, М. Вебера. Среди отечественных философов защищенность собственности исследовали С.Л. Франк, С.Н. Булгаков, В.Ф. Эрн.

Защищённость собственности со стороны моральных норм рассматривают Л.Н. Толстой, B.C. Соловьев, А.Л. Богданов, Н.М. Чуринов.

В рамках исследования собственности зависимость социальных норм защиты собственности от характера общественного бытия показана в работах Г. Гегеля, Э. Дюркгейма, М. Вебера А. Бергсона, С. Хантингтона, К. Поппера. Из числа отечественных авторов эту проблему исследовали B.C. Степин, А.А. Ивин, A.M. Ковалев, Л.Г. Олех, Н.М. Чуринов.

Современное западное общество пришло к сегодняшней рационалистской системе существования естественным путем. Макс Вебер называет это общество - «феодальным»; другие исследователи называют данный тип общества по-разному: открытым, индивидуалистическим, атомизированным и т.д. В основании концепции


55

западного общества была заложена идея католичества и протестантства о равенстве всех перед Богом. Особое значение данной идее было придано в Новое время под влиянием идей философского рационализма. Затем это положение было подкреплено политической философией Локка, Канта, Руссо и учениями сторонников утилитаризма о свободе, о равенстве, о естественном праве, о рациональном моральном законе и равном праве на счастье и т.д. Провозглашенные принципы справедливости, основанной на концепции о равных правах на счастье, последовательное и беспристрастное соблюдение их привели к нравственно санкционированной соразмерности в распределении благ, к правовым и теоретическим основаниям частнособственнических отношений.

В индивидуалистическом    обществе,    на    базе    которого

выстраивается правовое государство, стандарт свободы воли обычно интерпретируется как стандарт свободы. В этом обществе стандарту свободы воли и нормам права, защищающим этот стандарт, придается фундаментальное значение, происходит принижение значения норм морали, норм идеологии, религиозных норм. Западные философы являются, как правило, «певцами принципа свободы воли» - принципа общественного устройства, согласно которому каждый человек свободен в выборе морали, религии, правил поведения и т.д., если они не противоречат нормам права.

Возвышение одних социальных норм над другими или же гармония социальных норм могут иметь место только в соответствующих типах общества. В индивидуалистическом обществе завышается значение норм права, и это считается основой гражданского общества. В коллективистском обществе в соответствии с принципом совершенства социальные нормы находят завершение друг в друге. Например, нормы морали находят свое завершение в нормах права, а нормы права находят свое завершение в нормах морали. Принцип совершенства предполагает


56

единство и взаимоувязанность не только социальных норм, но и единство обеспечивающих реализацию этих социальных норм социальных институтов.

Каждому из двух типов общества - индивидуалистическому и коллективистскому - соответствуют свойственные ему стандарты субъектности, стандарты социального прогресса, стандарты естественности, стандарты рациональности, стандарты научности, методологические стандарты и т.д. Томас Гоббс формулирует такие стандарты естественности, как естественное состояние общества -состояние вражды и естественное право — право на все, вплоть до убийства. Аналогичным образом английские и французские философы XVIII века, а также немецкие классические философы, восприняв древнюю западноевропейскую традицию теоретизирования, придали фундаментальное значение гносеологическому стандарту - стандарту свободы воли.

Н.М. Чуринов так отзывается о теории «естественного права», разработанной Гоббсом, Локком и другими западными исследователями: «Гоббс простодушно показывает отличную от коллективистской индивидуалистическую сущность гражданского общества, в котором человек руководствуется, прежде всего, не религиозными, идеологическими, моральными и другими нормами, а нормами права, страхом возмездия — со стороны государства» [143. С. 226].

В индивидуалистическом обществе нормам права отводится роль цементирующего элемента, поскольку в их рамки можно «уместить» разнообразные притязания всех индивидов указанного общества. Нормы права выступают как своеобразная оболочка, удерживающая индивидуалистическое общество от развала и гибели.

В работе современного итальянского профессора права У. Маттеи «Основные       принципы       права       собственности»       раскрывается


57

западноевропейская правовая традиция гражданского права. Автор, по собственному признанию, руководствуется идеей, что право собственности может быть сведено к сравнительно небольшому числу основных принципов, преимущественно экономического и политического характера: «Нормы права собственности являются весьма древними, более древними, чем сама идея государства. При этом содержание этих норм меняется от места к месту, от организации к организации, являя собой пример слабых сторон идеи непреложности права личной собственности во времени и пространстве, провозглашаемой концепцией естественного права» [78. С. 23]. Здесь, на наш взгляд, автор придерживается сомнительной точки зрения, согласно которой собственность защищается нормами права с древности. Мы полагаем, что нормы права стали вырабатываться с укреплением института частной собственности, чтобы её защищать.

Например, у восточных славян народ сообща участвовал в управлении родовой, а также племенной собственностью. Как пишет В.Д. Калашников: «Общество ...представляло собой устойчивое соседство родов. При этом каждый род в силу необходимости должен был находить свою законченность в других родах. Так возникают соседствующие друг с другом большие патриархальные семьи. Для родовых объединений характерны жесткая обусловленная традициями регламентированность жизни, коллективная собственность на основное средство производства — землю, круговая порука, кровная месть. Соседство являлось самодостаточным социальным и производственным коллективом» [46. С. 56]. Очевидно, что в условиях такого коллективного существования не было предпосылок для формирования огороженных, «частных» участков земли. Собственность защищалась нормами традиций и обычаев.

Социолог и публицист XIX века П.Л. Лавров, анализируя появление права     собственности,      обращается      к      истокам      существования


58

человеческого общества. Исследуя возникновение изначальных прав завладения, Лавров пишет, что завладение вещами справедливо, пока люди не стесняют друг друга, как охотники в диком лесу, наполненном зверями. Но наступает момент, когда все завладели всеми вещами, находящимися на данном пространстве, и никому не принадлежащих вещей не осталось. И вот является новая личность, которой приходится выбирать: либо уйти из пространства, занятого остальными, и умереть с голоду, либо вступить в борьбу. «Вот тут-то, - пишет философ - и подымается страшный вопрос о собственности или, точнее говоря, о монополии, об исключительном присвоении. Теория справедливости, существующая между людьми, встречается лицом к лицу с теорией необходимого эгоистического усвоения. Обе имеют начало в природе человека, обе необходимы ему; но они говорят на разных языках и не понимают друг друга. Но по необходимому стремлению к единству в мысли человек стремится к распространению на монополию начала права...» [59. С. 86]. Неслучайно П.Л. Лавров упоминает о «теории справедливости», которая характеризует нравственное состояние общества. Скорее всего, в те времена люди руководствовались отнюдь не правовыми нормами в вопросах собственности. Лавров ставит вопрос о гармонизации норм права с другими социальными нормами, например, с нормами морали.

Н.П. Огарев так же, как и П.Л. Лавров, начинает с анализа древности: «Куда ни взгляни в прошедшее, хотя бы в самую глубокую древность, везде найдешь, что ячейка, из которой развивались государства, - это заселение известной земли каким-нибудь племенем, и племя считало эту землю своею собственностью. Далее оно сливалось с другими племенами или на основании союза (федерации), или потому, что покорялось другому завоевательному племени. Племенное заселение, естественно, тянуло к поземельной собственности общинной, потому, что


59

все дело делалось вместе, заселение происходило совокупно. От этого мы
встречаем и в европейских государствах до завоеваний - сельскую
землевладельческую общину» [92. С. 97]. Согласно    теории    Н.П.

Огарева, в результате завоевания земля становится добычей победителей. Главный вождь берет больше, и от него до последнего воина пай в добыче будет уменьшаться, но все же дележ произойдет на одном основании: завоеванная земля и побежденные люди делаются частной собственностью победителей. Как полагает Н.П. Огарёв, именно таким путем в Европе возникла феодальная поземельная собственность. Завоевателям не нужно было самим пахать землю: они брали с людей работой, деньгами или продуктами. Кто предлагал больше денег или продуктов, тот получал и больше земли во владение. На этом основании рушилась в Европе сельская община. Постепенно между победителями и побежденными складывались отношения, при которых рабство и поборы перестали иметь в глазах победителей больше выгоды, чем условленные платы и работы. Тогда феодальная поземельная собственность стала . отдаваться в наем или переходить в руки простолюдинов по праву купли. Главные вожди — короли — также имели поземельную собственность, как и подчиненные им феодалы. По мере усиления королевской власти короли стали брать себе феодальные поместья по суду, в силу наказания. Таким образом, королевская поземельная собственность расширялась, но никогда не достигала до совершенного уничтожения права - сначала частной феодальной собственности, а потом, когда феодальные поместья распродались, то вообще частной поземельной собственности.

Н.П. Огарев подробно исследует процесс возникновения прав собственности в странах Западной Европы и анализирует причины, по которым западные страны не выработали понятия «государственной собственности»   на   землю:   «На   европейском   материке   феодальная


60

поземельная собственность, дробимая по наследству, только случайно долею осталась в роде, большею частью перешла в руки богатых простолюдинов или размельчалась на совершенно дробные лоскуты личной крестьянской собственности и все же сложилась в частную поземельную собственность, а не в государственную» [92. С. 97]. Исследователь пишет, что Англия поставила во главу управления государством собственников или представителей частной собственности, поэтому, естественно, оно в первую очередь охраняло права собственников.

Огарев подчеркивает, что даже французская революция и французский социализм (дошедший в теории до собственности общей или общинной, товарищеской) - не выработали понятия государственной собственности. По мнению исследователя, французские социалисты придали отвлеченному понятию государства отвлеченные свойства: государство могло быть высшим разумом, высшим правосудием, высшей идеей, во имя которой каждый должен был жертвовать жизнью. Однако если дело касалось, например, собственности, то государства-собственника они не придумали; отвлеченное понятие, владеющее собственностью на правах частного человека, осталось для них немыслимо: «Великая французская революция оставила после себя риторику, посвященную отношениям между собственностью и свободой вообще. Приравнивание права собственности к свободе стало повсеместным явлением в теории права, экономики и обществоведения» [92. С. 100]. Видимо, из-за этого приравнивания «свободы вообще» к праву владеть и распоряжаться собственностью сформировалось понятие «священного права собственности». Приравнивание права собственности к свободе заняло прочное положение в теории права, экономики и обществоведения. Например, Б.Н. Чичерин, рассуждая о собственности и государстве, категорично утверждает, что «гражданский порядок весь


61

зиждется на праве собственности и без него обойтись не может» [141. С. 115]. Это понимание порядка, на наш взгляд, полностью укладывается в традицию западной философии, восходящей к римскому праву.

Согласно исследованию Н.П. Огарева, механизм формирования частной собственности в странах Западной Европы сложился естественным образом, благодаря укладу жизни индивидуалистического общества. Государство, по его мнению, выполняло лишь функцию правового оформления имеющегося положения дел. «Государство имело право не на собственность, а на налог» [92. С.111]. Доля частного дохода отдавалась на общественные нужды, и чем выше был частный доход, тем больше государственная казна получала налогов. Во многом исходя из этого, очевидно, и сложилась система жесткой правовой защищенности собственности в индивидуалистическом обществе.

У. Маттеи, изучая происхождение норм права собственности, приходит к выводу, что согласно концепции естественного права, «право собственности стоит над государством; подобное право не является властным полномочием государства, делегированным индивидам, но принадлежит к естественным правам индивидов, которые государство - для поддержания своей легитимности - обязано уважать. В принципе право собственности не нуждается в существовании государства. Все правовые системы на различных этапах своего развития выработали право собственности в интересах предотвращения или разрешения конфликтов вокруг ограниченных ресурсов, т.е. нормы права собственности» [78. С. 143]. Автор исследования демонстрирует утилитарный, потребительский подход к собственности как к праву на свою долю «ограниченных ресурсов». Безусловно, государство -совокупность институтов, которая контролирует выполнение существующих в нем норм. У. Маттеи показывает правовое государство как гаранта «священного права собственности», государства, где нормы


62

права возвышаются над всеми остальными. Действительно, в правовом государстве не ставится задача гармонизировать нормы права с другими социальными нормами, так как именно на этих нормах оно построено.

В коллективистском обществе совершенствование общественных отношений может осуществляться не только силой норм права, но и силой иных социальных норм, в том числе, норм морали, норм религии, обычаями, традициями и т.д. Л. Гумплович заметил: «Неизменность и постоянство морального типа прямо пропорциональны степени сцепления и прочности структуры социального класса, каковая зависит от количества обобществляющих моментов» [27. С. 46]. Социальные нормы, их гармоничное сочетание становится делом принципа там, где есть единение всех членов сообщества. Например, в случае индивидуалистического общества, мы находим его приверженность идеалам частнособственнической морали, свободы выбора всех, кроме норм права, социальных норм, их свободное толкование. Здесь у каждого индивида своя мораль, своя правда, в противном случае следует нарушение главного условия существования в таком обществе - свободы каждого. Поэтому роль норм права в индивидуалистическом обществе завышается.

В обществе коллективистского типа предполагается стандарт гармонизации норм права с другими социальными нормами. В государстве не правового типа общественная и государственная собственность могут быть тождественны. В этом случае государственная собственность - разновидность общественной собственности.

Например, развитие понятий поземельной собственности в России происходило по иным принципам, чем в Западной Европе. Н.Н. Алексеев отмечает, что «римский индивидуализм, а также естественно-правовые воззрения на собственность всегда были чрезвычайно чужды юридическим представлениям народов России-Евразии. В частности, в


63

русском праве само понятие собственности возникло не ранее XVIII века» [1. С. 360]. Макс Вебер писал, что «патримониальная справедливость» (т.е. «по обычаям отцов») существовала в России изначально, поскольку именно патримониальное общество является наиболее органичной формой общественной организации.

Надо отметить, что слово государство, государственный — это русский, литературный аналог латинского понятия status, а в народной речи раньше понятия «государство» существовало понятие - земство. Земство - географическое имя народов, живущих в общей меже. С освобождением от татар начинается земское единство, и развертывается концепция земской земли. Подобные концепции существуют как народная форма познания, как обычай. Принадлежность земли земству легла в основание всего народного склада сознания; но так как понятие земской земли не нуждалось в букве закона и не было записано, при благоприятных обстоятельствах было легко перевести земское достояние в достояние государево.

Согласно исследованию Н.П. Огарева, Московское царство, став
военным центром, получив вооруженную власть над земством,
постепенно пришло к приравниванию права
управления к праву

владения. Земская власть веча не могла противостоять военной, а позднее военно-гражданской власти царя. Суд и управление сосредоточились в царе и проникли в земство посредством царских служилых людей, облеченных военно-гражданской властью. Необходимость их вознаграждения и содержания привела к раздаче им земель - первый вещественный захват над земством. Земская земля, понятая как царская собственность, переходила в частное владение. В свою очередь, необходимость порядка в управлении людьми привела к прикреплению людей к месту. Произошло смешение концепций управления и властвования с концепцией государства как собственника управляемых


64

земель. Возникло право родового наследства розданных земель служилым людям, которое в дальнейшем выросло в «Уложение» и перешло в николаевский «свод законов».

Несмотря на то, что феодальная частная собственность в России имела место, многие исследователи писали о том, что она слабо защищена, в первую очередь, со стороны моральных норм. Социалист М.А. Фонвизин полагал, что Россия предохранена от капитализации, благодаря «общественному владению землями своего земледельческого населения, если не по формальному праву, то по обычаю, который почти имеет властность закона — обычаю древнему, коренному и который так силен, что сами крепостные, признавая себя собственностью господ, считают землю, которую возделывают, своею собственностию и в этом вполне уверены» [133. С. 222].

Безусловно, общинная собственность в России также была защищена нормами права, хотя эти нормы были не совсем правовыми, а являлись неким синтезом права и морали. Например, Н.П. Огарев так описывает эту защиту: «Своим членом община признает тягло, т.е. женатого человека, т.е. единицу семейства, и делит земельные участки в пользование по тяглам. Так как число тягол изменяется и земля не равнокачественна, то обычай ввел делянки, т.е. ежегодный раздел полей по тяглам ... Надел участков в пользование и раскладка повинностей производятся на миру, т.е. на общем сходе всех членов общины, с их общего согласия... Дать каждому место и землю для пользования её произведениями, не давая больше одному, чем другому. ..Форма землевладения общинного содержит понятие равного права каждого на пользование землею» [93. С. 230]. Таким образом, общественная собственность в общинной её форме имела защищенность не одним соблюдением формального права, но также в ходу были нравственные нормы, такие понятия, как справедливость, согласие, равенство.


65

Один из корифеев русского общества, Л.Н. Толстой, пишет о недопустимости присвоения поземельной собственности с точки зрения морали. Он полагает, что «владеющие земельной собственностью» не понимают, что «не переставая, отнимают у народа» [124. С. 121]. Для него является очевидным, что земля должна находиться в ведении того, кто на ней работает.

На Западе и в России земля веками являлась особо важным объектом отношений собственности. И хотя в современном мире земля, как правило, уже не составляет наиболее важную часть материальных ценностей (львиная доля совокупного богатства представлена акционерным капиталом и другими формами имущества), непреложным остается факт, что нормы, выработанные для регулирования земельных отношений, могут выступать парадигмой современного права собственности.

Мы полагаем, что правовое государство, построенное на базе индивидуалистического общества, следует только тем социальным нормам, за реализацию которых оно ответственно. Другие социальные нормы принимаются как адекватные жизни общества, если они не идут вразрез с нормами права.

Б.Н. Кистяковский пишет о праве, как единственной опоре общества: «Право не есть только «этический минимум», право не есть только принуждение. Право - это «единственная социально-дисциплинирующая система» [52. С. 102]. Между тем, право тесно связано с моралью. Это обусловлено тем, что в основе правовых норм лежат нормы нравственности. Однако право обладает наибольшей принудительной силой, поскольку обеспечивает исполнение норм, являющихся основой общественной безопасности. Правовое требование обосновывает свою принудительность ссылкой на государственную волю, закрепленную в законах. Ж.-Ж. Руссо писал в своих знаменитых


66

«Трактатах»: «Первый, кто, огородив участок земли, придумал заявить: «Это мое!» и нашел людей достаточно простодушных, чтобы тому поверить, был подлинным основателем гражданского общества» [108. С. 72]. Можно сказать, что для Руссо мораль и нравственность - химеры, поэтому он провозглашает моральную свободу, которая «одна делает человека действительным хозяином самому себе; ибо поступать лишь под воздействием своего желания есть рабство, а подчиняться закону, который ты сам для себя установил, есть свобода» [108. С. 165]. Речь здесь идет, естественно, об индивидуалистическом понимании морали, поэтому ни о каких социальных институтах, призванных обеспечить действенность моральных норм, вопрос не ставится.

Русский средневековый сборник поучений о ведении хозяйства XVI века «Домострой» выступает как руководство к действию, основываясь на моральных нормах поведения. В данном труде четко проводится линия отторжения от искусства наживы денег, осуждается ростовщичество. Еще в XIII веке в работах преподобного Серапиона Владимирского ростовщичество определялось как следствие духовной нечистоты. Ростовщик, несомненно, являлся собственником процентов с отдаваемых в рост денежных средств, однако, так как обращение к нему чаще всего было продиктовано крайней нуждой заемщика, это приобретение собственности осуждалось нормами морали в обществе. Автор «Домостроя» тоже призывает «возлюбить друзей, а не злато», вести «присмотр за хозяйством», избегая нажитого неправдой имущества, вносить «плату в срок». Он поучает читателя: «...ни в пашне, ни в земле, ни в домашнем, ни в ином припасе, ни в животине, никакого неправедного богатства не желать, законными доходами и праведным богатством жить подобает всякому христианину» [32. С. 140]. Автору не чуждо понятие рынка. Однако, как пишет в своей книге Н.М. Чуринов: «Рынок для автора «Домостроя» - это не совсем то, что подразумевается


67

под рынком в искусстве наживы денег: это не базовая сущность экономической вражды в обществе; это не общая школа формирования его ценностных ориентации. Для автора «Домостроя» рынок — это способ гармонизации экономической сферы жизни коллективистского общества; это одно из проявлений онтологической модальности совершенства государства-дома, средство восполнения несовершенства его экономических связей и отношений» [143. С. 282].

Наряду с правом, моралью, имеет место и такой вид защиты собственности, как защита со стороны норм традиций и обычаев. Традиции и обычаи не нуждаются в индивидуальной интерпретации, в отличие от морали. Обычай находится в большей зависимости от общественного мнения, нежели мораль: нарушение обычая вызывает общественное осуждение. Нарушение морали также часто вызывает осуждение общества, но нарушение моральной нормы может пройти незаметно для окружающих. Обычай, по сравнению с моралью, больше внешне оформлен, он не ставит перед человеком перспективной задачи личного совершенствования, что характерно для морального сознания.

Наконец, существует защита собственности со стороны религиозных норм. Рекомендации, как поступать с собственностью, даются в том числе и в Библии. Цитируя «Учение XII апостолов», В.Ф.Эрн пишет: «разделяй все с братом твоим и не говори, что это твоя собственность, ибо если вы имеете общение в бессмертном, не тем ли паче и в смертных вещах»... Тут замечательно то, что фактическое общение имуществ, которое установилось в Иерусалимской общине и о котором говорится в «Деяниях», тут признается не только как желательный строй, но и как нормальный, т.е. такой, который является нормой и должен быть» [149. С. 207]. Надо отметить, что в православной ветви христианства богатство (выраженное, в том числе, и в частном


68

владении) не одобрялось. Верующим предлагалось отрешиться от частной собственности и перейти к «общению имуществ».

Институт религии во все времена, сопровождая человека в его
социальном развитии, использовался для защиты собственности как
общественной, так и частной. Религиозные      нормы      различных

конфессий тесно связаны с типом общества. В индивидуалистическом обществе, где, преимущественно, исповедуются католицизм и протестантизм, одобряется и защищается право человека на владение собственностью. Исследуя протестантскую этику, Макс Вебср приходит к выводу: «Протестантизм освобождал приобретательство от психологического гнета традиционалистской этики, которая ограничивала стремление к наживе, превращая его не только в законное, но и в угодное Богу занятие» [13. С. 197]. Религия в определенной мере отражает материальные и духовные интересы её характерного носителя. Например, М. Вебер, рассуждая о «кальвинизме», пишет: «Кальвин не видел в богатстве духовных лиц препятствия для их деятельности; более того, он усматривал в богатстве средства для роста их влияния, разрешал им вкладывать имущество в выгодные предприятия» [13. С. 185]. Здесь прослеживается экономически обусловленное социальное воздействие на религиозную этику. Сам Ж. Кальвин основывал свои «наставления» на том, что: «Бог установил различия между профессиями и образом жизни, предписал каждому свои обязанности. ...Посему каждый на своем месте должен сознавать, что его положение - словно пост, на который он поставлен Богом» [47. С. 187-188]. Как видим, некоторые положения протестантизма, в изложении Кальвина, призывают к индивидуальной ответственности за «свое место» на земле, за тот образ жизни, который от роду уготовил индивиду Бог. Другими словами, люди как бы уже расставлены «по местам», и вопрос совершенствования отношений в обществе не ставится.


69

Мартин Лютер, рассуждая о наилучшем проповедовании Христа, видел необходимость подчеркивать, что Христос «дарует» свободу, и, поэтому, «мы, христиане, являемся царями и священниками, а, следовательно, - господами всего сущего, и можем твердо веровать, что всё, что бы мы ни сделали, угодно и приемлемо перед лицом Божьим» [66. С. 37]. Мыслитель утверждает здесь основной принцип индивидуалистического общества - стандарт свободы воли. Нередко оказывается необходимым радикально преобразовать религиозные нормы, чтобы привести их в соответствие с потребностями общества. Как признавался Дж. Локк: «сказать правду, ...церковь ...большей частью сильнее подвержена влиянию двора, чем двор влиянию церкви» [65. С. 159].

В воззрениях С.Н. Булгакова также прослеживается важная мысль о роли религиозных норм в защите собственности. Булгаков считает, что необходимо, «живя в хозяйстве, осуществлять свою свободу от богатства, подчинять его религиозно-этическим нормам» [10. С. 231]. Кроме того, философ полагает, что в обществе, где религиозные нормы превышены, существует опасность возникновения разрушительных последствий, если религиозные нормы в результате каких-либо общественных катаклизмов будут попраны.

С.Л. Франк полагает, что возможность социального переворота зависит в первую очередь от попрания религиозных норм, принятых в обществе. Франк, анализируя причины столь мощного, все сметающего на своем пути явления, как русская революция, настаивает на крушении в народном сознании религиозной веры в «Царя-Батюшку» и, как следствие, лишении единственной опоры всего государственно-правового и культурного уклада жизни: «Русский народ потерял исконную цельность религиозной веры, он оторвался от старого и почувствовал, как Илья Муромец, тридцать три года пролежавший на печи,   потребность


70

расправить свои силы, пожить самочинно, стать самим хозяином своей жизни; но он не обрел и не мог обрести никакой новой положительной веры и потому обречен был впасть в чистый нигилизм — отречься от родины, от религии, от начала собственности и труда» [135. С. 133].

К сожалению, Франк не исследует вопрос о замещении религиозной составляющей российского общества идеологической составляющей. Именно идеологические нормы, которые определяются уставами и программами, пришли на смену религиозным после Октябрьской революции. Регламентация отношений собственности испытывала огромное и, в большинстве случаев, неоправданное влияние идеологического подхода. Значительное число законодательных правил воспроизводило политико-экономические постулаты, а иногда и просто политические лозунги. «Земля - крестьянам, заводы - рабочим!» - и, презрев какие бы то ни было ограничения со стороны норм права и морально-этических норм, идеологические нормы социал-большевизма возвысились до такой степени, что в стране практически молниеносно был произведен передел собственности и лишение прежних собственников даже домашнего скарба. В дальнейшем государство, национализировав собственность, защищало её, прежде всего, идеологическими нормами. Собственность, принадлежащая государству, колхозам, общественным организациям, была встроена в систему других общественных отношений. В то же время на фоне завышения идеологических норм религиозные нормы, например, вообще не принимались во внимание.

О важности увязывания идеологических, нравственных и религиозных норм с правовыми нормами пишет Н.Н. Алексеев. Рассуждая о путях преобразования капитализма, он указывает на то, что нельзя все процессы, происходящие в государстве, контролировать преимущественно юридическими нормами.    Философ опирается, по его


71

словам, на «евразийство, которое призывает к устранению капиталистического строя, исходя из утверждения преобладания духовных начал над материальными. Утверждение это оно черпает из глубоких корней православной веры, для которой идеал нестяжательства был всегда идеалом руководящим и высшим» [1. С. 383-384]. Как видим, Н.Н. Алексеев склонен считать, что странам с традиционным православием всегда была присуща духовность, преобладающая над материальным, что им чужд «дух индустриализма». Суть нестяжательства, о которой пишет Алексеев, в отношении собственности так выражена Нилом Сорским: «Итак, подобает нам сохранять себя от сей душетленной страсти и молить Господа Бога, да отженет от нас сребролюбивый дух. Истинное отдаление от всякого вещелюбия состоит в том, чтобы не только не иметь имения, но и не желать приобрести оное, и это нас наставляет к душевной чистоте» [118. С. 34]. По мнению преподобного Нила Сорского, собственность - это то, что развращает человека. Для святого хозяйственная деятельность имеет вспомогательное значение, ей не нужно отводить главного места в жизни, чтобы потребительство не противостояло практике духовного усовершенствования. Нил Сорский полагал, что нельзя сосредотачиваться на хозяйствовании как таковом без соотнесенности хозяйствования с жизнью духа. Хозяйство и собственность должны быть экономическими добродетелями.

О гармонизации социальных норм в контексте хозяйствования
пишет
B.C. Соловьев, который считает безнравственным возвышение
экономической составляющей жизни общества. В книге «Оправдание
добра» он сетует на то, что: «Главным делом все более и более
становится вещественное богатство и сам общественный строй
решительно      превращается      в
плутократию.      Общественная

безнравственность заключается не в индивидуальной и наследственной


72

собственности, не в разделении труда и капитала, не в неравенстве имуществ, а именно в плутократии, которая есть извращение должного общественного порядка, возведение низшей и служебной по существу области - экономической - на степень высшей и господствующей и низведение всего остального до значения средства и орудия материальных выгод» [117. С. 414-415]. Философ рассуждает о том, что каждый, трудясь для себя, трудился бы вместе с тем и для всех остальных членов общества, а для этого недостаточно естественной связи экономических отношений, требуется также сознательное направление этих отношений к общему благу. Соловьев приходит к заключению, что: «Для истинного решения так называемого «социального вопроса», прежде всего, следует признать, что норма экономических отношений заключается не в них самих, а что они подлежат общей нравственной норме, как особая область её приложения» [117. С. 417].

На наш взгляд, очевидно, что в данном случае великий русский философ не учитывает специфику различных типов общества. Мы полагаем, что гармонировать, «подлежать общей нравственной норме» социальные нормы могут лишь при определенном типе общества, а именно — коллективистском. Действительность коллективистского общества - это целостность общества, заданного более или менее совершенным единством социальных норм, где противоестественно завышение или занижение значения нравственных, правовых, религиозных или каких-либо иных социальных норм. В индивидуалистическом же обществе, где занижаются нормы морали, имеет место и защищается частнособственническая мораль, и здесь мораль выступает как нечто теоретическое, а частнособственническая мораль - как нечто эмпирически существенное.

А.А. Богданов пишет о социальных нормах в различных типах общества    в    следующем    ключе:    «Мы    видели,    что    капитализму


73

свойственно гипертрофическое развитие социальных норм — права, морали и пр. - как раз вследствие анархичности его организации, вследствие многочисленности и глубины его противоречий, которые этими нормами вводятся в рамки и регулируются, насколько необходимо для поддержания единства и целости общества» [8. С. 203]. Говоря здесь о гипертрофированном развитии норм морали, автор, очевидно, имеет в виду буржуазную, индивидуалистическую мораль. Необходимо отметить, что требование морали — «должное» - часто расходится с повседневной человеческой жизнью — «сущим». В индивидуалистическом обществе мораль существует как должное предписание, оказавшееся подчиненным нормам права. По этим причинам индивид, в первую очередь, будет беспокоиться о том, насколько его поступок соответствует правовым, а не моральным нормам. Критерий нравственности такой, какой индивид определит для себя сам. Богданов полагает, что устранение чрезмерного развития каких-либо норм возможно «только в атмосфере коллективизма, овладевшего всей жизнью общества» [8. С. 203]. Помимо возвышения одних норм над другими в индивидуалистическом обществе автор указывает и на принудительность их характера: «Для индивидуалиста, неспособного непосредственно сознавать и чувствовать интересы коллектива, норма обязательна лишь постольку, поскольку она есть нечто над-человеческое и абсолютное» [8. С. 203]. Однако Богданов не видит необходимости принуждения при определенных отношениях в обществе. Он пишет: «В самом деле, весь смысл нормативного принуждения основан на противоречии стремлений личности с интересами коллектива. Организация, устранившая это противоречие, не имеет потребности в принудительных нормах. Таков коллективизм» [8. С. 203]. Таким образом, Богданов предполагает увязывание стремлений личности с интересами коллектива, совершенствование отношений в обществе.


74

В труде А.Н. Радищева «Опыт о законодательстве» отстаивается принцип единства совершенного и лучшего. Мыслитель берет на вооружение такие оформления совершенства, как простота и сложность. Он пишет: «Два рода пружин, кои оную (т.е. махину-государство - поясн. Н.М.) приводят в движение, суть нравы и законы. Сии последние суть почти дополнение первых. Чем народ имеет нравы непорочнее, простее, совершеннее, тем меньше он нужды имеет в законах. Но чем больше они повреждены и удаляются от простоты, тем большую нужду имеет он в законах для восстановления рушившегося порядка» [106. С. 623-624]. Автор, по сути, формулирует закон гармонии морали и права, институтов соблюдения морали и институтов соблюдения норм права. Радищев понимает, что в коллективистском обществе законы, нормы права не могут ставиться выше норм морали.

О стандартах социальных норм с точки зрения двух типов общества пишет Н.М. Чуринов: «...английские, американские, французские философы XVIII в., а также немецкие классические философы, восприняв древнюю западноевропейскую традицию теоретизирования, придали фундаментальное значение гносеологическому стандарту - стандарту свободы воли, который обычно интерпретируется как стандарт свободы. Эти философы доказали, что стандарт свободы предполагает реализацию свободы выбора морали, свободы выбора религии, свободы выбора идеологии, свободы совести, свободы слова и т.д. Они понимали, что в условиях реализации таких свобод (чтобы в жизни общества не наступил хаос) необходимо принижать значение норм морали, норм идеологии (что называется деидеологизацией), религиозных норм и т.п. и, следовательно, завышать значение норм права. Соответственно, необходимо завышать значение социальных институтов, ответственных за исполнение норм права,   т.е. институтов государства, и занижать значение     социальных


75

институтов, ответственных за исполнение всех остальных социальных норм» [144. С. 57].

Таким образом, в индивидуалистическом обществе определяющими являются, главным образом, нормы права, поэтому государственные органы контролируют исполнение норм права; определяющее значение в реализации социальных норм отводится именно институтам государства. В коллективистском обществе все нормы в целом гармонизируют действие социальных институтов; нормы морали, нормы идеологии, религиозные нормы выступают как выражение законченности норм права; исполнение социальных норм детерминируется единством ответственных за их исполнение социальных институтов. В коллективистском обществе все эти нормы играют основную связующую роль, а в индивидуалистическом обществе эти нормы выполняют объединяющую функцию только в той мере, в какой они опосредствованы правом. Так, нормы морали в коллективистском обществе в определенной мере опосредствуют нормы права. Возможно, что в коллективистском обществе в качестве норм права могут закрепиться религиозные нормы (в силу общественной необходимости). А право выступает как система общеобязательных, формально-определенных правил поведения, установленных и охраняемых государством, и как система правоотношений, и как правосознание субъектов права. Закон (право) в индивидуалистическом обществе является гарантом обеспечения общественной стабильности, а прежде всего, стабильного положения властвующей социальной группы, сосредоточившей в своих руках, как правило, крупную собственность. В то время как в коллективистском обществе единство социальных норм направлено на достижение общественного согласия.


76

Выводы:

защищенность   собственности   зависит   от    наличного   типа
субъектности и соответствующего каждому типу соотношения
социальных норм и социальных институтов;

в     условиях     индивидуалистического     типа     субъектности
защищается      частная      собственность,      а      в      условиях
коллективистского типа субъектности защищается общественная
собственность;

частная собственность защищается государством, приводящим в
действие   нормы   права.   Другие   социальные   нормы   также
защищают       частную       собственность       соответствующими
социальными институтами в той мере, в которой они (нормы) не
расходятся с нормами права;

общественная собственность защищается  всеми социальными
институтами в той мере, в которой соответствующие социальные
нормы гармонируют между собой.


77

Глава 2. Многообразие и развитие форм собственности

2.1 Многообразие форм собственности

Задачей данного параграфа является классификация многообразия двух основных форм собственности: частной и общественной.

Наиболее известной разработкой классификации многообразия форм собственности являются труды К. Маркса и Ф. Энгельса, а также этой проблеме посвящали свои исследованиях А.И. Герцен, А.В. Чаянов, М. И. Туган-Барановский, Г.В. Плеханов, Н.Н. Алексеев, Г.В. Плеханов. Существенный вклад в изучение данного вопроса вносят работы современных исследователей: В.Л. Иноземцева, Ю.А. Замошкина, В.М. Межуева, А. Шаффа, А.Г. Глинчиковой и других.

Исторические типы развития и смены способов производства в
марксизме отражаются следующими понятиями: первобытнообщинный,
рабовладельческий, феодальный, капиталистический и

коммунистический способы производства. К. Маркс упоминает также
античный и азиатский способ производства, основой которого являются
земледельческие общины, эксплуатируемые возвышающимся над ними
деспотическим государством. Структуры, характерные для азиатского
способа производства, существовали реально, но среди исследователей
нет единства мнений по вопросу о том, был ли это способ производства
самостоятельным или он является модификацией одного из
докапиталистических способов производства. В ходе развития и
смены общественно - экономических формаций были реализованы
различные        формы собственности.    Например,      в      условиях

рабовладельческого общества имели место в качестве частной
формы собственности    мелкое и       крупное       землевладение,

промышленное   строительство,      рудники;     в условиях  феодального


78

общества - монастырская собственность, латифундии, ремесленные и цеховые мастерские; в условиях капиталистического общества — мелкая и крупная собственность на средства производства, государственная собственность,

акционерная собственность, собственность транснациональных компаний и т.д.

В то же время определенными видами общественной формы собственности выступали общинная, артельная, кооперативная, собственность общественных организаций, союзов, товариществ, а также государственная собственность (в зависимости от характера государства). Имеет место также социалистическая собственность, которая представляет собой особую группу форм собственности на определённом этапе развития общества.

Жан-Жак Руссо одним из первых философов пришел к выводу, что «не всякая форма правления пригодна для всякой страны» [108. С. 209]. Логично предположить, что и не всякая форма собственности пригодна для всякого типа общества. В различных обществах реализуются адекватные этим обществам формы собственности и, подобно потоку воды, заполняющему любую низину, канаву, ямку на поверхности земли, частная собственность, реализующаяся по принципу свободы воли, и общественная собственность, реализующаяся по принципу совершенства, принимают все необходимые для каждой из них формы, заполняя собой все ячейки в пределах жизни наличного общества. При этом важно отметить, что формы собственности в любом своем проявлении не изменяют своей природы.

Нам представляется очевидным, что классификация видов собственности не вполне разработана. В настоящее время имеет место ряд классификаций форм собственности, хотя основным недостатком данных классификаций является то, что они имеют сугубо внешний


79

характер и в них не учитывается природа каждой из форм собственности. Например, указывается такая форма собственности как государственная, но не учитывается многообразие типов государства: правовое государство, теократическое государство, социальное государство, соборное государство, которое различали русские философы «серебряного века» и т.д. Отсюда, многообразие типов государства не может не предполагать многообразия типов государственной собственности.

Н.А. Бердяев, исследуя явление многообразия форм собственности, пишет, что различные её виды должны быть адекватными способу общественного производства. Согласно представлениям философа, «понимание хозяйственной жизни, как социального служения, совсем не означает превращения всякого хозяйственного субъекта в чиновника, не означает признания государства единственным хозяйственным субъектом. Бесспорно, часть промышленности, наиболее крупной, должна перейти к государству, но наряду с этим хозяйственным субъектом должна быть признана кооперация людей, трудовой синдикат и отдельный человек, поставленный организацией общества в условия, исключающие возможность эксплуатации своих ближних. Государство при этом будет иметь контрольные и посреднические функции, призванные не допускать угнетения человека человеком» [6. С. 152]. Очевидно, что понятие «социального служения» используется Бердяевым в контексте «социального государства», где оно имеет контрольные и посреднические функции, но не допускает эксплуатации человека человеком. По мнению автора, при плюралистической социальной системе, предполагающей наличие в ней кооперативных и прочих трудовых объединений, государству отводится роль регулятора данных отношений.


so

В фундаментальном исследовании К. Маркса «Экономические
рукописи 1857 года» получило всестороннее обоснование развитие форм
собственности с древнейших времен и до возникновения капитала и
наемного труда. В теоретическом анализе форм собственности в их
историческом развитии Маркс ставит на первое место
отношение между
собственностью и трудом, между собственником и непосредственным
производителем.
Так как сами формы производственных отношений
многообразны, Маркс фиксирует лишь наиболее крупные, типические
формы, позволяющие охватить историю человеческого общества в целом,
не только показать преемственность развития, но и выделить
качественные     этапы     в     этом     развитии.     Он характеризует

производственные отношения прежде всего с точки зрения формы проявления системы производственных отношений, формы организации общественного производства (натуральное, капиталистическое и планомерное хозяйство), с точки зрения типа субъектности (личная зависимость, вещная зависимость и свободная индивидуальность).

Согласно Марксу: «Отношения личной зависимости (вначале совершенно первобытные) — таковы те первые формы общества, при которых производительность людей развивается лишь в незначительном объеме и в изолированных пунктах. Личная независимость, основанная на вещной зависимости, такова вторая крупная форма, при которой впервые образуется система всеобщего общественного обмена веществ, универсальных отношений, всесторонних потребностей и универсальных потенций. Свободная индивидуальность, основанная на универсальном развитии индивидов и на превращении их коллективной, общественной производительности в их общественное достояние, - такова третья ступень. Вторая ступень создает условия для третьей. Поэтому патриархальный, как и античный строй (а также феодальный), приходят в упадок по мере развития торговли, роскоши, денег, меновой стоимости, в


то время как современный общественный строй вырастает и развивается одновременно с ростом этих последних» [75. С. 100-101].

Как видим, соотнося выделенные ступени развития общества с формационным делением всемирной истории, К. Маркс показывает, что первая форма охватывает все докапиталистические формации, включая первобытнообщинную, вторая совпадает с капитализмом, третья - с коммунистической формацией. Общепринятая концепция не предполагает различения типов общества. Согласно данной концепции все общества должны проходить одни и те же этапы развития, причем на некотором этапе частная собственность окажется отвергнутой и должна объявиться общественная собственность на средства производства. Мы полагаем такую точку зрения не совсем верной, так как, на наш взгляд, различение типов общества предполагает, что общества не обязательно должны проходить одни и те же этапы развития.

Отсутствие общественного разделения труда, замкнутость,
изолированность от внешнего мира, самообеспеченность средствами
производства и рабочей силой, а также удовлетворение всех (или почти
всех) потребностей за счет собственных ресурсов составляют главные
черты натуральной формы хозяйства. Маркс отмечает, что в натуральном
хозяйстве патриархальной крестьянской семьи в процессе производства
хлеба, скота, пряжи, холста, предметов одежды и т.д. «различные работы,
создающие эти продукты: обработка пашни, уход за скотом, прядение,
ткачество, портняжество и т.д., являются общественными функциями в
своей натуральной форме...» [73. С. 88]. В данных условиях «...затрата
индивидуальных рабочих сил, измеряемая временем, уже с самого начала
выступает здесь как общественное определение самих работ...» [73. С.
88]. Для   такого   хозяйства   преимущественное   значение   имела

потребительная стоимость, а не меновая, его целью было личное потребление, которое мало изменялось от одной эпохи к другой.


82

Неизменной структуре потребностей способствовала и традиционность производственных пропорций. Технические изобретения и передовые производственные навыки распространялись крайне медленно, так как в условиях господства натурального хозяйства уровень производительности труда одного хозяйства почти не оказывал влияния на другое. Прогресс первобытных общин состоял в развитии средств индивидуального производства. Возникает и развивается разделение труда, и здесь же появляется неравенство в условиях труда и в разделении продуктов. Расширение и углубление общественного разделения труда, обусловленного ростом индивидуальной производительной силы человека, становится главенствующим фактором в процессе изменения форм собственности. «Различные ступени в развитии разделения труда, -писали Маркс и Энгельс, - являются вместе с тем и разными формами собственности...» [69. С. 20]. Разложение европейской первобытной общины в конечном счете вело к её распаду на мелкие частные хозяйства. Члены общины обособлялись в качестве работников, имеющих индивидуальные орудия труда. Возникшее при этом неравенство в условиях труда, накопление движимой, а позднее и недвижимой, собственности в руках частных лиц неизбежно привели к порабощению непосредственных производителей.

Маркс составил каталог видов общин по их отношению к собственности, в то же время, с нашей точки зрения, такое рассмотрение первоначальных форм собственности неудовлетворительно, поскольку автор не выделяет в качестве исходной родовую общину: «...работник относится к объективным условиям своего труда как к своей собственности; это и есть природное единство труда с его вещными предпосылками. Поэтому работник (даже) независимо от своего труда имеет предметное существование. Индивид относится к самому себе как собственник, как господин условий своей действительности. Подобным


83

же образом относится он к другим индивидам, и - смотря по тому, имеет ли эта предпосылка своим исходным пунктом общину или отдельные семьи, образующие общину, - индивид относится к ним или как к совладельцам, т.е. носителям общей собственности или же как к самостоятельным собственникам, таким же, как и он, т.е. к самостоятельным частным собственникам, наряду с которыми общая собственность, ранее поглощавшая все и охватывавшая всех, сама, в виде особого ager publicus, выступает рядом с множеством этих частных земельных собственников» [75. С. 461-462]. Несмотря на то, что далее Маркс пишет о том, что первой предпосылкой первой формы земельной собственности является «естественно сложившийся коллектив: семья и разросшаяся в племя семья или (образовавшие племя) несколько семей», он все же не склонен рассматривать родовую общину как первоначального, естественным образом возникшего собственника. У Маркса совершенно четкое и определенное представление о собственнике-индивиде, возникшем априори. Среда же, в которую он вписывается, будь то родовая, семейная, племенная или любая иная общность, всегда вторична: «...индивиды ведут себя не как рабочие, а как собственники и как члены того или иного коллектива,...- целью всего их труда является обеспечение существования отдельного собственника и его семьи, а также и всей общины» [75. С. 462].

С нашей точки зрения, большое значение имеет признак, по которому сформирована община. В кровнородственной общине всё зависит от родовитости, авторитета её главы, соблюдается выстроенная на этом авторитете иерархия. При этом, чем выше положение члена иерархии, тем выше претензии на собственность и, напротив, чем ниже положение, тем эти претензии меньше. В соседской же общине существуют отношения, выстроенные на определенном равноправии, на необходимости считаться с другими людьми.  Главой соседской общины


84

(старейшиной, старостой и т.п.) выбирается, как правило, самый справедливый, честный, мудрый, т.е. лучший, который не претендует на старшинство, основанное на большей доле собственности. Собственность становится отношением и именно как отношение, а не владение встраивается в систему других отношений в обществе и оттачивается как совершенство.

Личная собственность земледельцев и ремесленников стала превращаться в частную собственность по мере распространения денежной ренты. Появился продукт для реализации на рынке. Постепенно рыночное хозяйство сформировалось как целостная система. Земля стала активно приобретаться у аристократов теми, кто её обрабатывал, и осваивалась капиталистическим способом - созданием излишков продукта для продажи. Дворяне же начали вкладывать деньги, образовавшиеся от продажи земли, в торговлю и промышленность. «В результате, - пишет В.Л.Иноземцев, - были окончательно утрачены различия между личной и частной собственностью, и понятие «частная собственность» стало применяться к любой собственности, вне зависимости от её назначения и направления использования» [43. С. 8].

Частная собственность не приобретает другого характера со сменой способа производства. В рамках рабовладельческого общества происходит развитие частной собственности и выражается, например, в том, что в ней наиболее полно находит воплощение актуальный аспект свободы воли, все более предметно, более основательно, с другой же стороны, происходит дифференциация, так как общество не однородно (в нем имеют место различные социальные группы), и поэтому в каждом элементе социальной структуры частная собственность приобретает свое значение. По мере развертывания социальной структуры рабовладельческого общества развертывается и частная собственность.


85

А.И. Герцен, подчеркивая принципиальное различие европейской и славянской общины, пишет: «Русская сельская община существует с незапамятного времени, и довольно схожие формы её можно найти у всех славянских племен. Там, где её нет, - она пала под германским влиянием. У сербов, болгар и черногорцев она сохранилась в ещё более чистом виде, чем в России. Сельская община представляет собой, так сказать, общественную единицу, нравственную личность; государству никогда не следовало посягать на неё; община является собственником и объектом обложения; она ответственна за всех и каждого в отдельности, а потому автономна во всем, что касается её внутренних дел» [23. С. 129]. Примечательно, что Герцен, говоря о славянской общине, кроме экономической её стороны, выделяет нравственную составляющую. Это, безусловно, говорит о том, что в любом своем проявлении, в данном случае в виде общинной собственности, форма общественной собственности не меняет своей сущности, а именно, остается определенным общественным отношением, встраивающимся в систему других общественных отношений.

Наряду с постоянными поселениями на Руси развивались подвижные общины: вольная артель и военная община казаков. Подчеркивая принципиальное различие подобных форм собственности в жизни западного и российского обществ, А.И. Герцен пишет: «Артель — лучшее доказательство того естественного, безотчетного сочувствия славян с социализмом, о котором мы столько раз говорили. Артель вовсе не похожа на германский цех, она не ищет ни монополии, ни исключительных прав, она не для того собирается, чтоб мешать другим, она устроена для себя, а не против кого-либо. Артель - соединение вольных людей одного мастерства на общий прибыток общими силами» [23. С. 134].


86

Община русских славян значительно отличалась от общин германских племен. В ней не было строгого культа предков; она не была связана прочными религиозными узами с какой-либо территорией; состав её был гораздо однороднее. Эти черты равенства и вольности она приобрела ввиду слабости завоевательного начала и торговли. Общины на Западе распались на довольно раннем этапе истории. Там выделилось сословие сельских собственников, которые отличались скупостью и необщительностью. Деревенские мещане-собственники жили в домах-хуторах в окружении полей-лоскутов, отгородившись от соседей. В России же, где не было раздробления полей в частную собственность, напротив, крестьянин всегда жил «на миру», сообразно с деревенским самоуправлением. «Германская община пала, встретившись с двумя социальными идеями, совершенно противоположными общинной жизни: феодализмом и римским правом» [23. С. 130], - пишет Герцен.

Согласно Н.Н. Алексееву, «римский правовой индивидуализм заложил основу тому воззрению, что в собственности дело идет о воле и силе единоличного человека по отношению к подлежащей его господству вещи. Римлянам было чуждо представление о собственности, установленной волей богов или силами общественных связей. Римлянин сам был установителем (auctor) собственности, собственностью было для него то, что захватил силой человек» [1. С. 359]. Итак, по мнению мыслителя, западный мир утратил свое общинное устройство в связи с идеей права.

Г.В. Плеханов, рассуждая о разрушении западноевропейской общины, отмечает, что «на место общинного принципа с его правом на землю каждого гражданина стал сначала тот феодальный принцип, что право на землю дается только рождением, затем буржуазный принцип, что землей может владеть всякий, кто в состоянии заплатить за неё деньги. Самый серьезный кризис западноевропейские общества пережили


87

именно тогда, когда разрушение общины видоизменило тип земельных отношений в народе» [99. С. 330]. Исторически сложилось, что западное общество культивировало независимость личности. В таких условиях общинный уклад был обречен. Англосаксонские народы освободили личность, отрицая общественное начало, обособив человека. В ситуации культа индивидуальности собственность не может быть ничем иным как проявлением свободы воли: владеть, пользоваться и распоряжаться.

Наряду с общинной в некоторых странах развивалась такая форма общественной собственности, как монастырская собственность. В книге В.Б. Кобрина «Власть и собственность в средневековой России» осуществляется документальный экскурс в историю возникновения монастырской собственности. Автор, основываясь на дошедших до нас актах о сделках между монастырями и светскими землевладельцами, пишет: «До второй половины XIV в. монастыри Северо-Восточной Руси не были крупными земельными собственниками. Они жили не по «общежительному», а по «келиотскому» уставу. Монастырь состоял из нескольких обособленных келий, монахи сходились лишь для молитвы, еда же и хозяйство у каждого были свои. Во второй половине XIV в. знаменитый основатель Троице-Сергиева монастыря Сергей Радонежский провел реформу монастырской жизни: монастыри стали общинами с коллективной собственностью» [53. С. 34].

Эпоха феодализма на Западе, предшествовавшая капиталистической формации, была построена на широком признании института частной собственности. При этом феодальное общество признавало целый ряд различных субъектов собственности, преимущественно земельной, права которых были различны. Н.Н. Алексеев пишет, что «такими субъектами считали народ, короля, феодальных сеньоров и, наконец, самих владельцев земли» [1. С. 375]. Право   господства   (составляющее   содержание   собственности)   было


разделено между несколькими субъектами — членами постепенно возвышающейся феодальной иерархии. Как отмечает Н.Н. Алексеев: «Верховный собственник был одновременно землевладельцем-коммерсантом и носителем публичной власти. Таким образом, в феодальном обществе были смешаны функции частные и публичные, право господской власти не отличалось от прав власти, построенной на началах общественного служения» [1. С. 376]. Исследователь также приводит отличие собственности от права публичной власти, принадлежащей государству: «Собственность, говорили они ( западные юристы - поясн. Н.М.), есть право полного распоряжения материальными вещами, публичная же власть есть право распоряжения лицами» [1.С. 377].

Феодальный строй не развился в России в том качестве, как он развился в Западной Европе. Феодальная сословная структура представляла собой ассоциацию, направленную против порабощенного, производящего класса. Отношения господства и подчинения становятся существенным моментом присвоения. При этом непосредственный производитель не отделен от орудий производства, а низведен к ним.

Несомненно, частная собственность получила свое наиболее полное воплощение в период капитализма. Как заметил В.Л. Иноземцев: «Триумф частной собственности пришел с расцветом буржуазного общества» [43. С. 8]. Частная хозяйственная активность четко отделилась от сферы компетенции государства, а «право собственности на большинство средств производства не могло быть реализовано вне рамок экономического взаимодействия с собственниками рабочей силы» [43. С. 8-9].

Развитие частной собственности происходит, подчиняясь интересам и потребностям господствующих классов. Н.Г. Чернышевский осмысливал ситуацию развертывания частной собственности как «борьбу


89

производителей между собою за сбыт товара, борьбу работников между собою за получение работы, борьбу фабриканта с работником за размер платы, борьбу бедняка против машины, отнимающей у него прежнюю работу и прежний кусок хлеба; эта война называется конкуренциею» [140. С. 260]. Писатель и философ определяет такую конкуренцию не как прогресс, а как неизбежную реализацию природной сущности частной собственности: «У кого больше капитала, тот богатеет, а все другие разоряются: из самой свободы возникает монополия миллионеров, порабощающих себе все; ... выгода каждого противоположна выгоде других людей и каждый род занятий враждебен другому. Рынки завалены товарами, не находящими сбыта...» [140. С. 260].

Капиталистическая частная собственность довела до крайности процесс отчуждения рабочей силы от условий труда. Целью её производства было уже не столько производство товара для товарообмена, сколько - получение прибыли путем эксплуатации живого труда и присвоения прибавочной стоимости. На этом этапе мелкая и средняя частная собственность зачастую перерастала в крупную и очень крупную.

Хотя экономическая система, опирающаяся на частную собственность, не была застрахована от экономических кризисов, депрессий и т.п., тем не менее, данная форма собственности через многообразие, присущих ей форм, доказала свою жизнеспособность. Кроме негативных сторон, на которые указывают многие исследователи, она обладает и рядом достоинств, позволяющих ей развертываться в адекватной ей системе общественных отношений. Например, как пишет Ю.А. Замошкин: «Частная собственность, связанная с наемным трудом, -не монополистическая и не угрожающая стать монополистической -обладает своими, именно ей присущими, преимуществами. Владельцы этой собственности могут с высокой степенью свободы и весьма быстро


90

перемещать средства туда, где сложится наибольший спрос, где возникнет нехватка капитала, ресурсов, трудовых усилий» [37. С. 11]. При этом автор прямо указывает, что данные преимущества частной собственности, в первую очередь, служат самому собственнику в деле воплощения его воли: «Они (собственники - поясн. Н.М.) могут в максимальной степени реализовать свободу воли, выбора - и потому очень гибко и в кратчайшие сроки реагировать на динамику потребностей рынка» [37. С. 11].

Л.Г. Глинчикова считает, что отношения капитала развились до такого уровня, что «преодолели юридическую форму частной собственности и вышли на уровень акционерной и государственной собственности (оставаясь капиталистическими по сути)» [24. С. 39]. На наш взгляд, есть основания полагать, что собственность акционерных обществ реализуется в зависимости от типа общества либо как характеристика осуществления свободы воли, либо как определенное социальное отношение, и является частной или общественной собственностью. Например, в качестве общественной формы собственности акционерную форму собственности показал Николай Гаврилович Чернышевский. Он пишет о развитии общественной собственности в современной ему действительности следующим образом: «В сфере громадных предприятий стала все сильнее и сильнее выступать тенденция, противоположная безграничному праву частной собственности (укажем развитие этой тенденции по двум направлениям, известным каждому: акционерные общества захватывают все больше и больше места в промышленной деятельности; когда частная собственность мешает осуществлению громадных предприятий, замышляемых акционерными обществами, закон устраняет её с их пути посредством экспроприации, которая все больше и больше  входит в


91

законное правило и при столкновениях государственной деятельности с частною собственностью...» [140. С. 267].

В России, традиционно аграрной стране, капитализм не получил такого повсеместного распространения, как в Европе и Америке. В то же время в России большое распространение получило кооперативное движение. О развитии в России таких кооперативных объединений, как потребительные общества и кредитные товарищества, писали видные экономисты М.И. Туган-Барановский и А.В. Чаянов. Последний определяет кооперацию как вид ведения хозяйства, имеющего социальное движение, постоянно развивающегося, переходящего из одной фазы в другую, живущего в различных правовых и экономических условиях и образующего свои организационные формы. Исследуя экономические процессы, оказывающие влияние на жизнь крестьянских хозяйств, А.В. Чаянов указывает, что «мы не можем в нашем экономическом мышлении пользоваться исключительно только категориями капиталистического строя уже по одному тому, что огромная область народного хозяйства, в виде сельскохозяйственного производства, построена в большей своей части не на капиталистических началах, а на началах трудового семейного хозяйства, которому свойственны иные мотивы хозяйственной деятельности и даже иное понимание выгодности» [138. С. 181]. Выводы исследователя строятся на изначальном понимании различия способов производства в двух обществах. Он обращает внимание на то, что российскому обществу присущи иные, отличные от западного общества, основы хозяйствования.

Автор широко известного труда по анализу социалистических форм коллективной собственности М.И. Туган-Барановский характеризует кооперативные товарищества как не только жизнеспособные, но и успешные, быстрорастущие хозяйства, которые являются   почти  беспримерными  в хозяйственной  истории  общества.


92

Подчеркивая общественную природу таких объединений, Туган-Барановский пишет о «доброй воле вступать в состав членов» потребительного общества или кредитного товарищества, а также о том, что «никто не препятствует каждому члену выходить из этих организаций» [125. С. 369]. Рассуждая о развитии такой формы общественной собственности, мыслитель полагал, что почти все виды современных ему кооперативов найдут себе место и в социалистической общине будущего, с тем, однако, различием, что «они по необходимости примут характер трудовых кооперативов и, соответственно этому, должны будут существенно измениться в своей внутренней структуре» [125. С. 379].

Ученый говорит об изменении структуры кооператива, однако, не сомневается в неизменности природы общественной собственности, принципов, на которых она зиждется, а именно коллективизма и социальной направленности. Развитие многообразия форм общественной собственности он видит в таких проявлениях хозяйственного устройства, как «трудовая кооперация в области промышленности», «производительные ассоциации», а в области сельского хозяйства «трудовые общины, с весьма сложным внутренним кооперативным строем» [125. С. 380].

Пришедший на смену зачаточному капиталистическому строю в России социализм также обладал многообразием форм общественной собственности. В статье 11 Конституции СССР 1977 г. государственная собственность характеризуется как основная форма социалистической собственности - общее достояние советского народа. Формулировка статьи 11 открывает простор для разработки нового понимания общенародной собственности, поскольку термин «исключительная собственность» применен в этой статье лишь в отношении собственности государства на землю, её недра, воды, леса, а не в отношении средств


93

производства в промышленности, строительстве, сельском хозяйстве, имуществе предприятий.

Многосубъектность общенародной собственности предполагала и четкую структурированность её объектов. В действительности это обнаруживалось в том, что органы управления, предприятия и объединения, а также колхозы и совхозы не «владели, пользовались и распоряжались» соответствующей частью общенародной собственности, а пребывали в определенном отношении, которое являет собой формы обмена, распределения, другие формы, но является именно отношением, а не формой владения.

Разрабатывая проблему многообразия форм собственности и различия их природы, А.А. Зиновьев обращает внимание на ошибочное применение одинаковых критериев при оценке экономических достижений в обществах с двумя различными формами собственности. Он пишет: «Если смотреть на советские предприятия с точки зрения экономической рентабельности, т.е. с капиталистическими западными критериями, то у нас не было вообще никаких рентабельных предприятий. Но это ошибочно - рассматривать советскую экономику с критериями западной экономики. Ибо это была не просто экономика, а сверхэкономика! Это было явление более высокого уровня социальной организации. И с этой точки зрения советское хозяйство (хозяйственный аспект, хозяйственная сфера) было на порядок выше всего того, что можно наблюдать на Западе. Какие критерии принимать? Я принимал такие критерии, например, как способность обеспечивать работой граждан страны, отсутствие безработицы, бескризисность, степень паразитарности и другие» [38. С. 75].

Большинство определений индустриального общества после Маркса   строится   на   поиске   характерных   черт,   с   одной   стороны,


94

сближающих «капитализм» и «социализм», а с другой, на поиске общества будущего — постиндустриального общества.

Рассуждая о частной собственности, Дж. Гэлбрейт пишет о мире корпораций, «быстро развивающихся в техническом отношении, обладающих огромными капиталами и сложной организационной структурой», противостоящей «сфере деятельности тысяч мелких традиционных собственников» [28. С. 44-45]. Для данной сферы характерно централизованное планирование и отделение формального права собственности от реального распоряжения и контроля. Гэлбрейт показывает, что «происходит широкая конвергенция различных индустриальных систем» [28. С. 42]. Аналогичным образом Д. Белл в своих работах указывает на то, что «индустриальный сектор носит прежде всего производящий характер, он использует энергию и машинную технологию для изготовления товаров», а «постиндустриальный является обрабатывающим и здесь обмен информацией и знаниями происходит, в основном, при помощи телекоммуникаций и компьютеров» [5. С. 512].

По свидетельству американского социолога Миллса: «Американцы склонны считать себя самым индивидуалистическим народом в мире, а между тем обезличенные корпорации достигли у них наивысшего развития и проникают в настоящее время во все области, во все мелочи повседневной жизни. Вся история американской экономики со времен гражданской войны является под этим углом зрения историей создания и укрепления этого корпоративного мира централизованной собственности» [81. С. 163]. Миллс отмечает, что частная собственность становится все более централизованной, а, следовательно, по мнению автора, речь уже не идет о стихийном рынке, где господствовала свободная конкуренция.


95

Действительно, современное материальное производство включает в себя и те отрасли, которые производят средства для удовлетворения социальных и духовных потребностей. Так, возникает ряд новых отраслей материального производства, которые непосредственно обслуживают развитие науки, расширяются и индустриализуются те его отрасли, которые работают на удовлетворение многообразных духовных потребностей людей. Материальное производство в его нынешнем виде невозможно без духовного производства, без науки. Однако, в связи с положениями вышеназванных исследователей, мы подчеркиваем, что корпоративный интерес всегда принимает форму ведомственности, кастовости. Он крайне эгоистичен, стремится подчинить себе любой другой интерес и всегда противостоит интересу общественному по самой своей природе. Необходимо иметь в виду, что тип производственных отношений, как указывают К.Е.Тарасов и Е.К.Черненко, «определяет как форму отношений между людьми внутри общества и между отдельными обществами, так и форму способа производства в целом, то есть форму использования производительных сил и тем самым форму связи общества с природой» [121. С. 277].

Мы полагаем, что нельзя согласиться с концепцией «постиндустриального общества» в той её части, где исследователи строят определение такого общества на поиске характерных черт, сближающих «капитализм» и «социализм». Несомненно, капитализм, основанный на частной собственности, развивался и принимал все более эффективные формы. По словам Ю.К.Плетникова: «Капитализм вынужден был обратиться к некапиталистическим способам поддержания своей стабильности: целевое планирование (программирование) и государственное регулирование экономики, в том числе с использованием индикативного (показательного) планирования, ориентирующего деятельность хозяйствующих субъектов в соответствии


96

с прогнозами изменения рыночной конъюнктуры; перераспределение национального дохода, учитывающее определенные интересы трудящихся слоев населения, и др.» [98. С. 82].

Подчеркивая принципиальное различие общественного и частного производства, М.И. Скаржинский выделяет особые, присущие общественному труду черты, как-то: «заведомое, плановое формирование структуры совокупной рабочей силы, централизованное управление всеобщественным процессом труда, дифференциацию совокупного труда на конкретные виды и подвиды» [113. С. 5]. При этом автор подчеркивает упорядоченность, не стихийный характер общественного труда, обращает внимание на то, что в стихийной рыночной интеграции многообразных, конкретных видов частного труда, «общественный характер» данного частного труда «может получать лишь косвенное проявление» [113. С. 6].

В последнее время некоторые исследователи пишут о качественных изменениях в сфере производства. Например, польский философ А. Шафф полагает, что «труд в том виде, как он понимается сегодня, т.е. наемный труд, будет исчезать. Я не знаю темпов, в которых будет проходить этот процесс, но ясно, что он уже начался» [145. С. 31]. Рождается новый тип производства и вместе с ним новый тип производительного работника, который оперирует «не механическими орудиями труда, а сложной вычислительной техникой и информационными технологиями. Профессиональной характеристикой такого работника является его способность генерировать новое знание, внедрять в производство новые образцы, поставлять полезную информацию, повышающую конкурентоспособность предприятия на рынке. В лице такого работника мы также имеем дело с классом, но качественно иным, чем рабочий класс в его традиционном понимании. В отличие от последнего источником его дохода является не физическая


97

•рабочая сила, а полученное им образование, которое он затем превращает в средство производства нового знания, его расширенного воспроизводства» [79. С. 61].

Очевидно, что и производство, в котором наука становится главной производительной силой, «всеобщим условием труда» (по Марксу), не может существовать и развиваться по законам капиталистической экономики. Как отмечает В.М. Межуев: «Наука, знание не может быть объектом чьей-то частной собственности. И в качестве главной производительной силы она не подлежит приватизации, по самой своей природе принадлежит каждому и потому всем. Частная собственность на средства материального производства не распространяется на воплощенное в них научное знание, что и отличает его от стоимости — сгустка абстрактного труда, измеряемого всего лишь рабочим временем. Можно приватизировать электростанцию, но нельзя приватизировать теорию электричества. Она, как и любое другое научное знание, принадлежит каждому. Но только в таком смысле можно говорить об общественной собственности. Маркс понимал под ней не коллективную (совместную) собственность всех на что-то (коллективной может быть и частная собственность), а собственность каждого, индивидуальную собственность на все, которая потому только и является общественной собственностью, собственностью всех» [79. С. 62].

В.Л. Иноземцев полагает, что «информационные продукты» становятся доступными каждому работнику, способному обеспечить им «адекватное применение» [43. С. 10]. Кроме того, он считает, что «в обществе, ориентированном на информационные ценности, тенденция к отделению капитала от труда изменяется на противоположную» [43. С. 11].

На наш взгляд, это, безусловно, так. Однако, по мнению В.М. Межуева, такая индивидуальная (она же и общественная) собственность -


98

это собственность лишь на науку и культуру в целом. Другими словами, понятие «общественная собственность» якобы является не экономической категорией. Она, по рассуждениям исследователя, означает реальное присвоение каждым индивидом всего общественного богатства в его невещественной форме. Получается некий гибрид: рынок, частная собственность на средства производства, с одной стороны, и общественная собственность на научное знание и культурные достижения — с другой. Однако мы полагаем, что частная собственность может распространяться как на научные открытия, так и на предметы мировой художественной культуры. Вызывает сомнение, что частная корпорация, финансирующая, например, фармакологические разработки, сделает их достоянием общества, а не употребит в своих сугубо корыстных интересах. Мы полагаем, что принцип реализации свободы воли, лежащий в основе частной собственности, остается при любой её форме, при любом способе   производства.

Тем не менее, сегодня становится очевидным, что изобилие материальных благ приводит к становлению общества, которое стремится к прогрессу не путем удовлетворения потребностей, а путем безграничного расширения потребления информационных благ. В.Л. Иноземцев в одной из работ приводит слова О. Тоффлера об информации как о наиболее демократичном, по своему характеру, источнике хозяйственной власти. В.Л. Иноземцев резко возражает, считая информацию, напротив, наименее демократичной основой власти, т.к. «впервые в истории условием принадлежности человека к господствующему классу становится не право владеть благом, а способность им воспользоваться» [43. С. 13-14]. Следовательно, по мнению исследователя, из-за сущностных отличий внутреннего потенциала членов общества новое классовое деление может стать гораздо более жестким, чем при господстве частной собственности. Ведь


99

статус человека будет определяться, прежде всего, его образовательным уровнем, способностью превращать информацию в знания.

А.Г. Глинчикова полагает, что «в недрах индустриального общества развивается новый тип общества, базирующийся на неотчуждаемом по своей природе типе труда - творческом, интеллектуальном труде» [24. С. 51]. При этом исследователь указывает, что «формы отделения рабочей силы от условий труда могут быть разными. Они могут складываться как частная собственность на условия труда, могут складываться как государственная собственность на условия труда» [24. С. 51]. Однако нам представляется, что базовые принципы реализации собственности распространяются и на интеллектуальную собственность в соответствии с типом общества и его социальной природой. В коллективистском обществе интеллектуальная и творческая продукция не присваиваются частным образом, а принадлежат всему обществу, в соответствии с нормами и правилами этого общества.

В рамках дискуссии Ф.Т. Михайлов полагает, что «общенациональная собственность, охраняемая законом (в том числе — на . земли), кооперативная, корпоративная собственность, собственность на землю, на средства производства и обращения деловых и культурных гражданских инициатив — такие формы собственности способны возникнуть и утвердиться лишь в обществе, изживающем классическую частную собственность» [83. С. 163]. Отметим здесь, что перечисленные формы собственности имеют место как в индивидуалистическом, так и в коллективистском обществах, однако, в индивидуалистическом обществе, в условиях правового государства они характеризуют многообразие частной формы собственности, а в социальном государстве на базе коллективистского общества - многообразие общественной формы собственности.


100

Многообразие общественной собственности представляет собой развитие общественного отношения. Это процесс совершенствования данного отношения в системе других общественных отношений, процесс развертывания их системности, организационной определенности, актуальной общественной законченности, которая завершается и в собственности в том числе.

Многообразие же частной собственности, как формы реализации свободы воли, предполагает многообразие воль, устремлений эгоизма. Эти воли группируются по определенным направлениям, но природа у частной собственности одна. Одной и той же природой обладают индивидуальная частная собственность, банковская собственность, собственность корпораций и т.д.

Суммируя все сказанное выше о многообразии форм собственности, можно сделать следующие выводы:

- замена частной собственности общественной собственностью не является этапом развития общества, т.к. в обществе реализуется и развивается та форма собственности, которая ему адекватна;

-многообразие форм частной собственности, представляющее собой многообразие воплощений свободы воли, характеризует развитость индивидуалистической субъектности;

-многообразие форм общественной собственности, представляющее собой многообразие отношений общественной собственности, характеризует развитость коллективистского типа субъектности.


2.2 Частная собственность как воплощение свободы воли субъекта

Задача данного параграфа - раскрыть основные тенденции развития частной собственности, которая в соответствии с принципом свободы воли означает - владеть, распоряжаться и пользоваться ею.

Изучению частной формы собственности посвящены работы Платона, Ж-Ж Руссо, Р. Оуэна, К. Маркса, Ф. Энгельса, С.Л. Франка, И.А. Ильина, М.П. Сакова, Ю.А. Замошкина, В.Л. Иноземцева и других исследователей. Изучение вопроса частной собственности шло веками. Дискуссии порой принимали довольно ожесточенный характер. В основном имели место две теории: о вреде, который приносит существование частной собственности обществу, и о пользе частной собственности для развития и укрепления общества. Помимо этого частную собственность противопоставляли общественной, что, на наш взгляд, неправильно, так как обе эти формы собственности развиваются параллельно, и каждая из них адекватно освещается своей теорией.

Некоторые участники дискуссии о собственности полагают, что лишь частная собственность является собственностью в подлинном смысле. Например, B.C. Нерсесянц пишет, что «собственность в экономическом и правовом смысле (а вместе с ней право, государство, свободная личность и т.д.) возможна лишь там, где признается индивидуализированная (персонифицированная) собственность (право собственности неопределенного множества субъектов) на средства производства» [90. С. 47]. Действительно, если собственность рассматривать как право, как свободную волю владеть, пользоваться и распоряжаться чем-либо, то это частная форма собственности. Степень развития и конкретные формы частной собственности    разнообразны.


102

Частная собственность предполагает три основные формы эксплуатации: рабовладельческую - при которой раб сам является собственностью рабовладельца, феодальную — при которой позволяется изымать у крестьянина часть произведенного им продукта (или рабочего времени) в пользу феодала, и, наиболее развитую форму частной собственности -капиталистическую, которая определяется наличием частной собственности капиталиста на средства производства. Имеют место также различные формы частной собственности: транснациональная, крупная, средняя, мелкая, банковская, государственная и т.д.

Одни исследователи доказывают, что частная собственность возникает на самых ранних этапах истории, появляясь вместе с распространением земледелия. Другими подчеркивалось, что частная собственность не являлась исторически первичной формой. Третьи полагают, что в соответствии с самой природой вещей, в основном, доминировало коллективное владение каким-либо достоянием. Четвертые исходят из того, что основа для частной собственности отсутствует, если объекты собственности не могут быть присвоенными отдельными лицами (водоемы, пастбища и т.д.), и, следовательно, имеет место общинное владение.

Мы полагаем, что, по-видимому, частная собственность своим источником имеет кровнородственные общины, в тех социальных условиях, где они прижились, вытесняя соседские общины. Так, на различных территориях на основе данных общин формировались, соответственно, индивидуалистическое и коллективистское общества.

Частная собственность, будучи по своей природе результатом реализации свободы воли человека, является также формой самореализации государства, поскольку оно выступает как аппарат воли господствующего класса, возведенной в закон. Правовое государство, предполагающее верховенство светской власти над властью духовной,


103

провозглашает принцип равенства всех перед законом и частную собственность как реальность того, чем владеют, пользуются и распоряжаются, обретают «священное право частной собственности».

Однако, как считал Т. Мальтус, не все приглашены природой на пир жизни. Мальтус предрекает распространение крайней нищеты в случае, если государство не будет противодействовать «чрезмерному размножению» «низших классов народа». У исследователя нет сомнения по поводу роли государства в жизни этих «низших классов». Он полагает, что «ничтожна ответственность правительства за их бедствия» [67. С. 64]. В то же время, Мальтус сомневается в справедливом устройстве правовых отношений и выводит следующее положение: «вопрос заключается не столько в праве, сколько в возможности» [67. С. 64-65]. В условиях частной собственности одни члены общества зависят от воли других, даже если не нарушается закон.

В.Г. Белинский довольно резко характеризует эту особенность правового государства: «Собственник, ...смотрит на работника в блузе и деревянных башмаках, как плантатор на негра. Правда, он не может его насильно заставить на себя работать; но он может не дать ему работы и заставить его умереть с голода. Мещане-собственники - люди прозаически положительные. Их любимое правило: всякий у себя и для себя» [4. С. 98]. Таким же образом, А.И. Герцен видит «злую иронию» во взаимосвязи частной собственности как реализации свободы воли и принципов, на которых основано правовое государство: «...вольному воля, что нищий пользуется теми же гражданскими правами, как Ротшильд» [23. С. 119].

Сторонник частной собственности русский философ-правовед И.А. Ильин в своей работе «О частной собственности» пишет: «Частная собственность является тою формою обладания и труда, которая наиболее благоприятствует хозяйственно-творящим силам человека. И заменить её


104

нельзя ничем: ни приказом и принуждением (коммунизм), ни противоинстинктивной «добродетелью» (христианский социализм)» [41. С. 126-127]. По мнению автора, исключение из хозяйственного процесса личного интереса, или «начала духовной свободы», означает хозяйствование на основе продажного бюрократизма, безразличия, нерадивости, безответственности и, в какой-то мере, саботажа. И.А. Ильин, раскрывая характер частной собственности, выделяет следующие моменты: во-первых, «частная собственность соответствует тому индивидуальному способу бытия, который дан человеку от природы. Она идет навстречу инстинктивной и духовной жизни человека, удовлетворяя его естественному праву на самодеятельность и самостоятельность» [41. С. 127]. Как видно из данного положения, существует прямая связь между «индивидуальным способом жизни» и частной собственностью. Индивидуальный способ жизни - это не что иное, как способ жизни индивидуалистического общества, где естественное право выступает как право эгоиста: право на все вплоть до убийства. Во-вторых, как полагает философ, «частная собственность воспитывает человека к хозяйственной солидарности, не нарушающей хозяйственную свободу: ибо каждый собственник, богатея, обогащает и свое окружение, и самое народное хозяйство: и конкуренция собственников ведет не только к борьбе, но и к творческому напряжению, необходимому для народного хозяйства. И путь к организации мирового хозяйства идет не через интернационально-коммунистическое порабощение, а через осознание и укрепление той солидарности, которая вырастает из частного хозяйства» [41. С. 128].

Здесь прослеживается западная традиция теоретизирования, в которой явление частной собственности укладывается в концепцию «естественного права». Однако с данной концепцией не согласуется понятие «хозяйственной солидарности», о которой пишет Ильин. Кроме того, «конкуренция» и «солидарность» взаимоисключающие понятия. В


105

индивидуалистическом обществе, в условиях правового государства, по словам В.А. Милютина, не может иметь места всеобщая солидарность интересов, как нет в нем и «прочной ассоциации между производительными силами». Очевидным фактом, считает мыслитель, является только «мнимое единство индивидуальных целей» [82. С. 196].

Видя в частной собственности несомненные преимущества, русский просветитель и историк А.Я. Поленов предполагал, что превращение российских крестьян в частных собственников земли, приведет к усилению государства. Он писал: «От владеющего собственным имением крестьянства все государство будет чувствовать великое облегчение: доходы его несравненно возрастут, и в случае нужды, кроме уложенного, можно от них надеяться сильной помощи» [101. С. 35]. А.Я. Поленов не учитывает ни тип российского общества, ни традиционный общинный дух российского крестьянства. Полагая, что распространение частной собственности там, где она исторически не сложилась, приведет к всеобщему благоденствию. Его заблуждение разделяет и Д.И. Фонвизин. Отметив, что все должно быть устроено «сообразно с физическим положением государства и моральным свойством нации», он тут же уточняет, что «величайшее благо» заключается в двух «главнейших пунктах: собственности и вольности» [132. С. 49].

Джон Локк полагал, что «великой и главной целью объединения людей в государства и передачи ими себя под власть правительства является сохранение их собственности» [65. С. 72]. При этом философ воспевал «состояние свободы», когда «человек в этом состоянии обладает неограниченной свободой распоряжаться своей личностью и собственностью» [65. С. 7]. Действительно, при условии правового государства, это государство   охраняет права частных собственников, и


106

собственность самого государства выступает как форма частной собственности.

Источник «незыблемости» частной собственности западные
теоретики искали не в экономике, а в самой человеческой натуре. В
частной собственности им виделась основа свободного развития
личности.     Они доказывали,     что     собственность     на     свою

индивидуальность существует всегда и вытекает из самой природы человека, как будто бы в «Я» уже заключено «Моё», т.е. основа частной собственности лежит в человеческом естестве.

Мы полагаем, что здесь имеет место смешение понятий. Человеческое «Я», раскрытое в качестве собственника, естественным образом предполагает определенную законченность свободы воли человека, человеческого «Я», выражающуюся во владении, распоряжении, пользовании собственностью.

Маркс писал, что вся буржуазная политическая экономия в своих рассуждениях исходит из частной собственности. По мнению Маркса, эта основная предпосылка принимается буржуазной политической экономией в качестве непреложного факта, но не подвергается никакому дальнейшему исследованию. [72. С. 86]. Он полагал, что экономическая природа частной собственности оставалась для политэкономии тайной, так как, по его мнению, беспристрастное научное исследование в этой области обязательно вело к выяснению исторически преходящего характера частной собственности и, следовательно, к разрушению всего здания апологетики капитализма. Такое представление о судьбе частной собственности является, по нашему убеждению, прямым следствием не различения типов общества, не учета специфики каждого из них.

Отметим, что теоретики западного общества изучали явление частной собственности, исходя из концепции «естественного права», поэтому     они развивали  свои теории  в  соответствии  с  концепцией


107

правового государства, индивидуалистического общества. В западной традиции теоретизирования частное присвоение выступает в качестве естественного и неотчуждаемого права человека. Равенство перед законом предстает как основа существования частной собственности. Маркс пишет, что это юридическое мировоззрение, сменившее теологическое мировоззрение средних веков, «должно было стать классическим мировоззрением буржуазии» [76. С. 496].

Частная собственность выступает как форма самореализации развертывающейся субъектности индивидуалистического общества, следствием чего является многообразие форм частной собственности. В условиях индивидуалистической социальности государственная собственность на средства производства достигает значительных размеров, причем существует тенденция к постоянному её увеличению. При этом государство реализуется как трансцендентальный субъект, т.е. как материализованный в государстве субъект, в котором, так сказать, пересекаются интересы и потребности независимых друг от друга субъектов данного общества.

Рост государственной собственности некоторые исследователи характеризуют как прямой переход к социалистическим формам хозяйства. Считая государство институтом, представляющим в одинаковой мере интересы всех членов общества, они характеризуют государственную собственность индивидуалистического общества как общенародную.

Как указывает М.П. Саков, «расширяются не только масштабы огосударствления экономики, но возникает и новое качество» [109. С. 25]. Речь идет о существенных изменениях во взаимодействии политики и экономики. По мнению М.П. Сакова: «Буржуазное государство, являясь органом политической надстройки, берет на себя функции организации и управления  национализированными  предприятиями  и  отраслями.  Его


108

экономическая сила возрастает, но она целиком остается в руках капиталистических монополий, финансовой олигархии» [109. С. 25]. Происходит, по словам В.И. Ленина, «процесс соединения гигантской силы капитализма с гигантской силой государства в один механизм, ставящий десятки миллионов людей в одну организацию государственного капитализма» [64. С. 83]. Отметим, что государственная собственность в условиях индивидуалистической субъектности не может иметь характера общественной собственности, поскольку сама субъектность государства такова, что собственность выступает как нечто, принадлежащее государству, чем оно (государство) может владеть, пользоваться и распоряжаться.

Гракх Бабеф небезосновательно полагал, что «аппетит к собственности есть что-то всепоглощающее» [3. С. 180]. Имея в виду частную собственность, он так характеризует это явление: «Достаточно пробудиться этому аппетиту, как он возбуждается и возрастает от всего, что человек себе присваивает: под его влиянием собственность становится похожей на масляное пятно, она захватывает все больше и больше и стремится постоянно расширяться...» [3. С. 180]. В этих словах выражена мысль о том, что развитие частной собственности происходит по своему, присущему её природе закону. Если реализуется принцип свободы воли, то ничего, кроме закона, эту свободу не сдерживает. При этом не имеет значения, действует по этому закону один человек или государство.

В соответствии с выводом А.Я. Райбекаса о том, что «вещь в процессе своего бытия может располагать многими линиями развития, наряду с ведущей, генеральной, которой оказывается всегда та, что наиболее полно реализует возможности, заложенные в её сущности» [107. С. 185], частная собственность развивается адекватно своей природе, принимая многообразные формы в соответствии с развертывающейся


109

субъектностью индивидуалистического общества, но при этом всегда реализуется как воплощение свободы воли субъекта.

А.И. Герцен и Н.П. Огарев анализировали развитие поземельной частной собственности. Герцен пишет о крестьянине на Западе как об идейном, единоличном собственнике. Он отмечает, что западному крестьянину так «привилась его любовь к своей земле, как в России легко понимается крестьянством общинное владение» [23. С. 159]. Автор не видит в данном положении ничего неестественного. По мнению Герцена: «Собственность, и особенно поземельная, для западного человека представлялась освобождением, его самобытностью, его достоинством и величайшим гражданским значением» [23. С. 159]. Другими словами, свобода, достоинство и гражданское значение обретаются западным человеком, в частности, крестьянином, посредством владения, пользования и распоряжения имуществом.

Н.П. Огарев пишет о процессе развития землевладельческих форм собственности, а именно, о дроблении и укрупнении земельной собственности. Эти разновидности выступают как характеристики конкурирующих между собой форм собственности. Огарев замечает, что, вытесняя одна другую, эти формы не меняют своей сущности, они только развертывают или сворачивают свободу воли. Например, он пишет о дроблении собственности: «Дробная собственность не привела к счастливым результатам и даже заставила съежиться самостоятельность лица» [93. С. 228]. В плане реализации частной собственности под самостоятельностью следует, очевидно, понимать свободу воли человека, т.е. «съеживание самостоятельности», по сути дела, это - ограничение свободы воли. В то же время, исследователь указывает, что «отдельная крупная земельная собственность, т.е. та же дробная собственность, не дошедшая до мелкости деления (как в Америке), развила ad absurdum (до абсурда - поясн. Н.М.) личный произвол» [93. С. 228].   Несмотря на то,


по

что свобода воли, по принципу которой реализуется частная собственность, в процессе её дробления, приобрела неконтролируемый характер, тем не менее, сущность собственности как частной собственности не изменилась. Развернутость субъектности индивидуалистического общества раскрывает все новые стороны свободы воли в частной собственности, что влечет за собой развитие самой частной собственности. Чем более развернутой в частной собственности оказывается субъектность индивидуалистического общества, и чем более развернутой оказывается свобода воли, тем более развитой является частная собственность.

Пришедший на смену феодального общества капитализм явился хозяйственной системой более высокоразвитой субъектности общества, чем предшествовавшая хозяйственная система. Тем не менее, Г.В. Плеханов, характеризуя новую форму хозяйствования, отмечает: «Феодализм, действительно, пал под соединенными ударами своих могучих противников; но не надо забывать, что «дух», сообщивший этому движению жизнь, одушевлявший эти открытия, - был дух личности, индивидуализма...», который утвердился, «войдя всецело в жизнь западноевропейских народов, пропитавши собой все взаимные отношения людей» [99. С. 513]. Как видим, Плеханов обращает внимание на неизменную сущность хозяйства в индивидуалистическом обществе, отмечает её переход из одной формы в другую без приобретения какого-либо нового качества субъектности общества.

Разновидности частной собственности выступают как конкурирующие между собой формы собственности, вытесняющие одна другую. Крупнейший исследователь вопроса организации собственности М.И. Туган-Барановский показывает такую картину развития частной формы собственности: «Рядом с крупной капиталистической фабрикой, на  которой  применяются  наиболее  усовершенствованные  машины  и


приемы производства, мы повсеместно видим среднюю и мелкую, стоящую уже на гораздо более низком техническом уровне, а затем и мелкое ремесленное и кустарное заведение, на которых техника производства нередко совершенно примитивна, соответствуя техническим условиям давно прошедших времен» [125. С. 408].

Однако необходимо отметить, что мелкая собственность, несмотря на примитивные технические условия производства, демонстрирует свою живучесть, которая обусловливается большей мобильностью и приспособляемостью к требованиям рынка. В области промышленности неповоротливое крупное производство нередко вытесняет мелкое, но мелкое производство находит все новые ниши, причем такие, куда крупному производству все труднее проникнуть. В сельском хозяйстве происходят такие же процессы: самоутверждение крупного производства и вытеснение крупного производства мелким. Как пишет М.И. Туган-Барановский: «Капиталистический строй создает силы, направленные к вытеснению мелкого предприятия крупным и к концентрации общественного производства. Взаимная конкуренция крупного и мелкого предприятия приводит, в области промышленности, к победе крупного предприятия, как более сильного. ...Но мелкое предприятие отнюдь не исчезает, а лишь постепенно отступает на задний план, сравнительно с крупным» [125. С. 409].

Очевидно, что рост крупной промышленности не препятствует одновременному существованию мелкой, крупной и средней собственности. В некоторых областях крупная частная собственность, развиваясь и расширяя свои операции, непосредственно содействует росту мелкой частной собственности, поставляя последней новые материалы для обработки или удешевляя старые, создавая запрос на продукты мелкой промышленности, предъявляя требования на разные работы,    исполняемые    мелкими    производителями,    вызывая    новые


112

промыслы и т.д. Формы частной собственности «воюют» между собой, что показывает, в свою очередь, их природу - «владеть, пользоваться и распоряжаться». Через эти формы собственности субъект собственности реализует самого себя.

В пределах самого капиталистического хозяйства совершается процесс объединения капиталистических предприятий в различные союзы и ассоциации; возникает субъектность транснациональных компаний. В подобных процессах соединение собственников в корпорации не уничтожает конкуренции между ними и, по сути, ведет к дальнейшей борьбе за захват рынков, в результате чего, под влиянием неблагоприятных обстоятельств терпят крах мелкие и средние собственники. Другие неблагоприятные обстоятельства оказываются катастрофичными для гигантских корпораций, разоряются банки и т.д.

Чем более развернутой в частной собственности оказывается свобода воли субъектов индивидуалистического общества, тем более развитой является частная собственность. Становление индустриального общества актуализировало частную собственность в виде объектов собственности, имеющих отношение к индустрии. Становление индустриального общества выступает как процесс создания того, что может выступить в качестве объектов частной собственности данного общества. Становление же информационного, постиндустриального общества порождает новые, постиндустриальные ценности. В данном случае, как пишет В.Л. Иноземцев, «прогресс предполагает не насыщение потребностей, а безгранично расширяющееся потребление информационных благ» [43. С. 12].

В исследовании Н.Н. Алексеева «Собственность и социализм» автор пишет, что «частной собственностью может быть не только собственность, принадлежащая одному физическому лицу, но и собственность,   принадлежащая   коллективам,   следовательно,      общая


113

собственность» [1. С. 367]. Дело в том, что в западной метафизической системе теоретизирования понятие «коллектив» - это произвольная теоретическая фикция - репрезентация. В диалектической системе теоретизирования понятие «коллектив» - это образ действительности, предполагающий его прообраз и, следовательно, в одном отношении -тоталитаристском - собственность коллектива выступает как разновидность частной собственности; в диалектическом же значении собственность коллектива выступает как общественная собственность.

Частная собственность, принадлежащая какой-либо социальной группе, не перестает быть выражением свободы воли объединенных в эту группу людей. Такая группа в данном случае представляет собой несколько частных собственников, владеющих чем-либо сообща. Развивая данное положение, Алексеев пишет, что собственность коллектива не принадлежит к числу общественных отношений, что «участники собственности всегда могут требовать раздела, и такому разделу нет принципиальных препятствий, так как каждый собственник волен распоряжаться принадлежащей ему долей» [1. С. 368].

Варианты соединения элементов частной и общественной собственности в целях наилучшего устройства экономической жизни общества разрабатывались многими мыслителями. К примеру, И.А. Ильин предлагает следующий вариант хозяйствования: «Разрешение проблемы состоит в том, чтобы сочетать строй частной собственности с «социальным» настроением души: свободное хозяйство с организованной братской справедливостью» [41. С. 129-130]. Однако он не учитывает того обстоятельства, что воплощение свободы воли по сути своей не может стать отношением «справедливости».

Подобно И.А. Ильину рассуждает Н.В. Соколов, понимая, эгоистическую природу частной собственности. Он выводит некую формулу самой сути частного хозяйства: «Возможно меньше давай и как


114

можно больше получай. - На этом расчете основано все частное хозяйство» [116. С. 357]. Н.В. Соколов полагает, что, во-первых, каждое отдельное хозяйство может быть только частным хозяйством, т.е. хозяйством индивидуалистической субъектности, а во-вторых, что данная субъектность может долго не встречать существенного противодействия со стороны иного индивидуалистического субъекта.

С.Л. Франк пишет, что из природы общества как органического многоединства, из необходимого сочетания в духовной жизни, лежащей в основе общества, начал солидарности и свободы следует необходимость расчленения общества на отдельных субъектов прав, связанных между собой через «свободное соглашение воль» [134. С. 427]. Он обосновывает необходимость института частной собственности, но при этом оговаривает его функционирование следующим ограничением: «Собственность, как всякое иное право, не есть абсолютное право личности и по самому содержанию своему не имеет значения абсолютной власти над определенной сферой благ права по личному «пользоваться вещами и злоупотреблять ими» [134. С. 427].

Мыслитель доказывает, что собственник - не абсолютный самодержец «Божью милостью» над своим имуществом, он, как бы, лишь уполномоченный управитель вверенного ему достояния, которое онтологически, в последней своей основе, есть «Божье» достояние и верховный контроль над которым принадлежит общественному целому. Франк не без оснований рассматривает частную собственность как «реальное условие осуществления начала свободы, как конкретный фундамент необходимого строения общества в форме гражданского общества, прочно утвержденное право личной собственности есть абсолютно необходимая основа общественной жизни, вне которой последняя вообще немыслима» [134. С. 427-428]. С.Л. Франк считал, что все   «романтические»   осуждения   частной   собственности,   например,


115

утопистами, не имели под собой серьезного основания, ибо «институт частной собственности, утвержденный на этом его функциональном значении как условие общественного служения, есть неустранимая основа общественной жизни» [134. С. 430]. Как видим, С.Л. Франк, не различая типов общества, приходит к необходимости преувеличивать значение частной собственности и вынужден, в то же время, преувеличивать значение «общественного служения» частной собственности, не замечая того, что у общественной собственности своё общественное служение, и что коллективистская субъектность предполагает соответствующую ей форму собственности — общественную собственность.

Ликвидировать частную собственность и, тем самым, добиться совершенных отношений в обществе мечтали многие мыслители. Несомненно, что социальные утопии Т. Мора, Т. Кампанеллы, Ж. Мелье, Г. Мабли, А. Сен-Симона, Ш. Фурье и других были весьма неразвитыми. Их отягощают черты грубой уравнительности, которая свойственна представлениям авторов идей о равенстве. Усматривая главную причину всех социальных бедствий в существовании частной собственности, Томас Мор полагал, что «распределить все поровну и по справедливости, а также счастливо управлять делами человеческими невозможно иначе, как вовсе уничтожив собственность. Если же она останется, то у наибольшей и самой лучшей части людей навсегда останется страх, а также неизбежное бремя нищеты и забот» [86. С. 164].

Томмазо Кампанелла также полагал, что на пути к достижению общества социальной справедливости нужно защищать общинное устройство. Преимущества данного общественного устройства он видит в том, что при этом отпадает необходимость в частной собственности. «Они (жители Города Солнца — поясн. Н.М.) утверждают, что крайняя нищета    делает    людей    негодяями,    хитрыми,    лукавыми,    ворами,


116

коварными, отверженными, лжецами, лжесвидетелями и т.д., а богатство - надменными, гордыми, невеждами, изменниками, рассуждающими о том, чего они не знают, обманщиками, хвастунами, черствыми, обидчиками и т.д. Тогда как община делает всех одновременно и богатыми, и вместе с тем бедными: богатыми - потому что у них есть все, бедными - потому что у них нет никакой собственности; и поэтому они не служат вещам, а вещи служат им» [49. С. 183]. Действительно, отрицание частной собственности при наличии индивидуалистической субъектности может выступать лишь как признание «ничьей» собственности, т.е. как фантазия на тему частной собственности.

В учениях А. Сен-Симона, Ш. Фурье, Р. Оуэна отсутствует идея общественной, общенародной собственности, однако, присутствует идеал такого общества, где не будет разделения на трудящихся и эксплуататоров, не будет подчинения народа кучке людей, которая владеет всеми богатствами страны, узурпирует государственную власть. Социалисты выступали за обобществление собственности. Они предлагали коренную перестройку социально-экономических отношений, однако сохраняли в той или иной мере идеал владения, пользования и распоряжения имуществом. Например, Сен-Симон, хотя и стремился к преобразованию производства таким образом, чтобы «в наикратчайшее время и наиполнейшим образом улучшить моральное и физическое состояние наиболее многочисленного класса» [111. С. 365-366], все же не поднимал руку на частную собственность. Ему представлялось, что развитие науки, морали, производства само по себе может привести к созданию общества социальной справедливости. «А если исчезнут вдруг границы полей и не будет больше собственности, - писал он, - каждый захочет захватить все» [111. С. 367].

Хотя ни Фурье, ни Сен-Симон не были основоположниками идеи полной ликвидации частной собственности и не видели принципиального


117

различия в природе частной и общественной форм собственности, в своих работах на первое место ставили преобразования именно в сфере собственности. Они полагали, что достаточно заменить одну форму другой и наступит всеобщее благоденствие. Социальная же природа каждой из данных форм собственности настолько различна, что они могут функционировать в адекватных каждой из них типах общества, где частная собственность соответствует одному типу субъектности, а общественная собственность соответствует другому типу субъектности. Поэтому одна форма собственности не может произвольно заменяться другой.

Н.Н. Алексеев, критикуя различные отрицания собственности, в том числе частной, пишет: «Ошибка...заключается в том, что все социалистические проекты стремятся реформировать частную собственность путем изменения её субъектов» [1. С. 373]. По мнению исследователя, при переходе собственности к другим субъектам не изживается её природа. Алексеев полагает, что даже изменением самих субъектов (когда собственность переходит «ко всем и каждому») не достигается уничтожение частного порядка собственности. Другими словами, если собственность встраивается в систему общественных отношений, она становится общественной. «Чтобы достигнуть истинного и плодотворного преобразования института собственности, нужно стремиться не к изменению субъектов, но к изменению самой природы института, - считает исследователь. - Нужно перейти к преобразованию содержания собственности и к пересмотру вопроса об отношении субъекта собственности к объектам» [1. С. 374]. Однако такому «переходу» препятствует субъектность общества.

Критикуя мировоззренческие основы юридической концепции собственности, К. Маркс исследует проблему, начиная с критического анализа        гегелевской        философии        права,        и        предметом


118

политэкономического анализа у Маркса являются фактические отношения собственности, которые, по его мнению, изменяются с изменением условий производства независимо от права и его институтов. Положение о преходящем характере частной собственности, с нашей точки зрения, является спорным, так как пока существуют различные типы общества, будут существовать и формы собственности, соответствующие природе данных обществ, типы их субъектности. Как верно, на наш взгляд, заметил Ю.А. Замошкин: «Частная жизнь, частный интерес, частная собственность до сих пор были и в обозримом будущем, скорее всего, останутся неустранимыми ...сферами жизнедеятельности людей» [37. С. 12].

Частная собственность не должна искусственно пересаживаться на почву коллективистского общества, чтобы не провоцировать трагических для жизни этого общества последствий. Частная собственность адекватна индивидуалистическому обществу, где каждый преследует свой интерес, где на первом плане собственная выгода и эгоизм. На почве индивидуалистического общества строится адекватное ему государство, стоящее на страже частной собственности.

Выводы:

частная  собственность выступает как форма самореализации
государства, поскольку оно представляет собой аппарат воли
господствующего класса, возведенной в закон;

чем более развернутой в частной собственности оказывается
свобода воли, тем более развитой и многообразной является
частная собственность;

при   условии   верховенства   светской    власти    над   властью
духовной в социальном правовом государстве государственная


119

собственность представляет собой определенную разновидность частной собственности;

разновидности частной собственности в совокупности образуют
конкурирующие      между      собой      формы      собственности,
вытесняющие   одна   другую   (разорение   мелких   и   средних
собственников    крупными    или    же    разорение    гигантских
корпораций под влиянием неблагоприятных обстоятельств);

частная собственность, адекватная индивидуалистическому типу
субъектности, не должна искусственно пересаживаться на почву
коллективистского общества. Она не будет изжита до тех пор,
пока существует индивидуалистическое общество.


120

2.3 Общественная собственность как отношение

В данном параграфе ставится задача раскрыть основные тенденции развития общественной собственности, которая, в соответствии с принципом совершенства, выступает как общественное отношение, совершенствующееся в системе других общественных отношений.

Анализ частной формы собственности как явления, адекватного субъектности индивидуалистического типа общества, предполагает раскрытие явления иного рода - общественную форму собственности, адекватную субъектности коллективистского типа общества. В предыдущих параграфах мы наметили положение, согласно которому общественная форма собственности не есть собственность, принадлежащая всем. Она есть общественное отношение, в котором люди пребывают и получают возможность действовать в соответствии с этим отношением и совершенствовать данное отношение вместе с другими общественными отношениями.

Вопрос общественной собственности изучался в разные времена Платоном, Аристотелем, Т. Мором, Т. Кампанеллой, Ж.-Ж. Руссо, А. Сен-Симоном, Ш. Фурье, Г. Гегелем, К. Марксом, Н.А. Бердяевым, К.Э. Циолковским, С.Н. Булгаковым. Из числа современных исследователей об этой форме собственности пишут О.Т. Богомолов, М.П. Саков, A.M. Черепахин, В.И. Иноземцев, А.Г. Глинчикова, Ю.А. Замошкин, Н.М. Чуринов и др.

Частная собственность всегда считалась противоположностью общественной собственности. На первый взгляд, это понимание общественной собственности выглядит логичным: если частная собственность принадлежит частному лицу, то общественная собственность принадлежит всему обществу, состоящему из частных лиц, т.е. всем одновременно и в равной степени. Однако такое понимание


121

собственности идентифицирует природу частной и общественной формы собственности и игнорирует то обстоятельство, что у частной и общественной форм собственности природа одной из них принципиально отлична от другой.

А.Г. Мысливченко обосновывает положения, которые
характеризуют общественную собственность следующим образом:
исключаются любые формы отчуждения от собственности, эксплуатация
и присвоение чужого труда; каждый из активных ассоциированных
субъектов отношений собственности выступает её «совладельцем и
сораспорядителем» [88. С. 93]. Мы не разделяем широко
распространенные представления об общественной собственности как
исключающей любые формы отчуждения от собственности, эксплуатации
и присвоения чужого труда, когда каждый из субъектов общественной
собственности выступает и совладельцем и распорядителем, мы
доказываем, что «владеть, пользоваться и распоряжаться» - суть частной
собственности,         результат         реализации         свободной воли

индивидуалистической субъектности общества.

Часто можно встретить рассуждения о том, что общественная собственность — это собственность ничья. Например, Ю.А. Замошкин, рассуждая об общенародной собственности пишет: «Она легко может становиться практически «ничейной» [37. С. 10]. А.Г. Глинчикова расширяет это положение: «Собственность это нечто, принадлежащее тебе в ущерб другому, собственность это нечто только твое. То, что принадлежит всем, строго говоря, не является собственностью вообще. Более того, сам термин «принадлежности» не вполне подходит к предметам, являющимся достоянием всех одновременно. Поэтому по самой своей сути понятия «собственность» и «общественная» на самом деле противоречат друг другу» [24. С. 39]. Здесь верно подмечено, что с позиций «владения,  пользования и распоряжения», на которых основана


122

частная собственность, общественная собственность теряет всякий смысл. Так как общественная собственность является отношением, а не «принадлежностью всех», то она требует пребывания общества в определенном отношении, а, следовательно, требует соответствующей теории изучения и адекватных ей понятий.

Исследует общественную собственность (в данном случае, социалистическую) с позиций владения и распоряжения и С.Л. Франк, которого тревожит, что она «ведет к безмерному и невыносимому ограничению личных прав, к системе, при которой никто вообще ничего не может назвать «своим» [135. С. 313]. С нашей точки зрения, философ, не принимая в расчет коллективистской субъектное™, ошибочно преувеличивает значение норм права и ставит нормы права выше других социальных норм. Следовательно, неизбежно становится апологетом частной собственности. Исследования С.Л. Франка свидетельствуют о том, что он рассуждает об общественной собственности в понятиях теории частной собственности.

О «не собственниках» при социализме пишет также B.C. Нерсесянц. Исследователь полагает, что «Настоящая собственность в экономико-правовом смысле - это индивидуализированная (применительно к неопределенному множеству субъектов) собственность на средства производства» [90. С. 49]. Как видим, настоящей собственностью B.C. Нерсесянц считает частную собственность. Развивая данную теорию, автор характеризует «так называемую «социалистическую собственность» [90. С. 49] как отрицание настоящей собственности. Нельзя не согласиться с B.C. Нерсесянцем в том, что частная собственность является «настоящей», то есть адекватной формой собственности применительно к субъектности индивидуалистического общества.    К сожалению, теория автора не развивается до адекватного


123

изучения общественной собственности, ограничиваясь осуждением социалистического тоталитаризма.

Ж.-Ж. Руссо, рассуждая об общественном согласии и общественном договоре, пишет следующее: «Каждый член общины подчиняет себя ей в тот момент, когда она образуется, таким, каков он есть в это время, подчиняет ей самого себя и все свои силы, составной частью которых является и принадлежащее ему имущество. Это не означает, что вследствие такого акта владение, переходя из рук в руки, изменяет свою природу и становится собственностью в руках суверена. Но так как силы Гражданской общины несравненно больше, чем силы отдельного человека, то и её владение фактически более прочно и неоспоримо, хотя и не становится более законным, по крайней мере, в глазах чужеземцев. Ибо Государство является в отношении своих членов хозяином всего их имущества в силу Общественного договора» [108. С. 165]. Здесь Руссо преувеличивает значение кровнородственной общины, не принимая во внимание иной тип общин - соседские общины. Также он игнорирует сформировавшиеся на основе двух типов общин, соответствующие им, типы субъектности, свойственные индивидуалистическому и коллективистскому обществам.

Безусловно, в рамках коллективистской субъектности развитие системы экономических отношений, при которых отдельные звенья производства функционируют как части целого, порождают как возможность, так и необходимость совершенствования этих отношений, что, конечно, не означает установления контроля общества над производственным процессом. Совершенствование экономических отношений не может осуществляться независимо от совершенствования других общественных отношений: политических, социальных, духовных. Отметим, что государство может иметь различную направленность. В условиях индивидуалистической субъектности государство выступает как


124

социальное правовое государство, а в условиях коллективистской субъектное™ - как социальное соборное государство.

Например, русский религиозный философ Н.Ф. Федоров показывает различие двух государств следующим образом: «Какая противоположность между Россиею и Англиею и в жизни, и в их архитектурных проявлениях! Англия, окруженная океаном, на «отоце» моря, может считаться превосходной крепостью, внутри которой, под защитой моря, живущие могли свободно предаваться собственным делам, жить для самих себя. Россия же не имеет никакой естественной защиты, отсюда и служилый характер её населения; жить для себя, для личного наслаждения, как в Англии, было невозможно; постройки при таких условиях приняли временный характер, жилища не могли принять вид законченности, обратиться в идолов, кумиров; при всяком нападении их оставляли почти без сожаления. С другой стороны, на наших постройках лежит характер родовой общины, ибо что такое наш русский дом? По словам одного нашего археолога, русский дом есть совокупность клетей, соединенных сенями или покрытиями. Он мог расширяться неопределенно вместе с расширением рода; оттого он и носит собирательное название «хоромы», «палаты» [130. С. 141-142]. По логике мыслителя, форма общественной собственности выступает как форма самореализации социального соборного государства.

Критикуя попытки перевести частную собственность в общественную путем деления и дробления её на части между членами общества, А.Г. Глинчикова пишет о том, что единственный способ существования общественной собственности — это государственная общественная собственность: «Общество может владеть этими неразделимыми средствами производства не непосредственно, а через свои политические институты, такие, например, как государство. А вот уже  государство должно  осуществлять  справедливый  (в  отличие  от


125

капитализма) раздел путем равного распределения готовых продуктов индивидуального потребления. Т. е. общественная собственность рассматривается уже не как раздел поровну самих средств производства, а как раздел, распределение через государство уже готового к потреблению продукта. Так сложилась «социалистическая» альтернатива капитализму, при которой общество в лице государства распределяет прибавочный продукт между всеми участниками производства» [24. С. 39-40]. Это положение в своей мере справедливо в системе социального соборного государства, т.е. государства в условиях симфонии, гармонии духовной и светской властей.

Внимание роли государства при коллективистском способе
производства общественной жизни уделяет целый ряд отечественных
исследователей. Видный представитель российской экономической
мысли М.И. Туган-Барановский доказывал, что государство должно
объединить в своих руках национальное производство для достижения
экономической эффективности последнего. Основной идеей Туган-
Барановского является централизованная власть, которую осуществляет
государство. «Государство должно стать важнейшей хозяйственной
организацией социалистического общества. Только при условии
централизации возможны стройность, согласованность,

пропорциональность во всех частях общественного целого» [125. С. 363-364]. М.И. Туган-Барановский признает, что централизация не должна быть жесткой, чтобы не подавлять инициативу и творческие устремления человека. Своим происхождением коллективистское общество обязано процессу совершенствования общественных отношений, а характеристиками оформлений совершенства выступают, в частности, разновидности общественной собственности, как многообразия отношений собственности, среди которых отношений государственной


126

собственности актуально настолько, насколько оно способно давать простор развитию субъектности коллективистского общества.

О развитой     системе     экономических     отношений,     где

государственные рычаги регулирования должны сочетаться с самоуправленческой инфраструктурой, пишет Ю.А. Красин, предостерегающий, что «государство не должно уподобляться гигантскому Левиафану, взявшему на себя регулирование всеми звеньями народного хозяйства, всей социально-политической и духовной жизнью общества» [57. С. 285]. Он полагает, что в государственную регламентацию не умещаются «творческие виды труда, научные знания, умения, приобретающие все большее значение в современном общественном производстве» [57. С. 290]. Другими словами, в социальном соборном государстве должны быть разновидности общественной собственности, которые являются характеристиками оформлений совершенства общественных отношений. Например, в СССР имела место социалистическая общенародная собственность. Как уточняет М.П. Саков: «Социалистическая собственность на средства производства исторически утвердилась в двух формах: государственной (общенародной) и колхозно-кооперативной» [109. С. 24]. По-видимому подобное, произвольное сужение, ограничение субъектности коллективистского общества сослужило не лучшую службу в жизни страны.

О.А. Богомолов, анализируя отношения собственности в СССР, пишет: «Общенародная собственность рассматривалась как некая данность, которая находится вне развития и совершенствования. Законы диалектики на неё не распространялись, а стало быть, сложившиеся в 30-е годы организационные формы и методы управления увековечивались. Ведь между отношениями собственности и хозяйственным управлением прямая и непосредственная связь» [9. С. 1]. Мы полагаем, что проблема


127

общественной собственности в советское время не получила необходимого творческого обсуждения среди исследователей, поскольку не были дифференцированы типы субъектности. Как пишет В.П. Мотяшов: «Идейные, нравственные мотивы труда дают человеку возможность ощущать себя подлинным хозяином» [87. С. 101]. Тем самым, отношения общественной собственности реализуются не только на основе норм права, но и на основе других социальных норм. При этом представление о хозяине оказывается существенным не в плане владения, пользования и распоряжения имуществом, а в плане ответственности за порученное дело, солидарности, взаимовыручки и т.д.

Рассуждая о субъекте и объекте общественной собственности, необходимо иметь в виду соотношение институтов общества и государства, обеспечивающее жизнеспособность общественной собственности, жизненность её субъектов и объектов, т.е. всего того, что пребывает в данном отношении и раскрывает себя в качествах, соответствующих данному отношению. В рамках коллективистской субъектности государственная собственность выступает как одно из отношений собственности. При этом государство представляет собой один из субъектов общественной собственности, пребывающих в отношении собственности. Данный субъект, подобно другим субъектам, пребывает в своем отношении собственности. При этом, жизнеспособным и прочным является то общество, и то государство, где жизненные проявления всех устремлений общественного целого совпадают с задачами государства.

Государственная собственность в своем отношении индивидуальна, но она же является и общественной собственностью. Все зависит от типа государства — каково государство, такова и государственная собственность. Согласно А. Тойнби: «...Человеческое общество само по себе  представляет собой  отношение, вернее, особый  вид отношений


128

между людьми как явлениями частными, индивидуальными, но в то же время и социальными в том смысле, что они не могут существовать без общественных связей» [123. С. 252]. Так что субъекты обнаруживают себя как субъекты, только находясь, пребывая в определенных общественных отношениях.

Важный момент исследования A.M. Черепахина отводится критике господства постулата об «обществе в целом» как собственнике. Исследователь полагает, что такое понимание общественного собственника «явилось следствием забвения диалектической традиции при изучении взаимодействия целого и части» [139. С. 4]. Диалектическая логика предполагает целое не как абстрактное единство, а как единство многообразия, обладающее богатым содержанием, т.е. многообразием субъектов коллективистской субъектности, пребывающих в различных общественных отношениях, в том числе, и в многообразии отношений общественной собственности.

Общественное целое — это тождество различий субъектов общественных отношений. М.И. Туган-Барановский пишет, что «общественность есть необходимое условие индивидуальной жизни человека» [125. С. 269]. Таким же образом и общественная собственность является условием существования каждого субъекта коллективистской субъектности. И определенность данного субъекта задается характером общественного отношения, в котором субъект пребывает, в частности, он выступает как субъект отношений общественной собственности.

Общественная собственность, будучи определенным общественным отношением, выступает как следствие снятия социальной неопределенности, поэтому отношения собственности требуют соответствующего освещения, отличного от освещения частной собственности как воплощения свободы воли.


129

  1.  Поскольку    общественная    собственность    неотделима    от
    других     общественных     отношений,     то     совершенствование
    общественной     собственности     осуществляется     в     процессе
    совершенствования общественных отношений.
  2.  Процесс    совершенствования    общественных    отношений
    происходит как последовательный процесс диалектического снятия
    одной      совокупности      общественных      отношений      другой
    совокупностью общественных отношений.
  3.  Такой процесс совершенствования общественных отношений
    представляет собой антиэнтропийный процесс, согласно которому
    происходит, в частности,  возникновение и разрешение диалектики
    определенности   и  неопределенности  общественных  отношений,
    следовательно, как процесс снятия неопределенности.
    Диалектическая   логика   не    приемлет   постулат   о    том,    что

«общенародное принадлежит всем вместе, а не каждому в отдельности». Диалектика требует понимания того, что всякая общественная собственность индивидуальна, а всякая индивидуальная собственность общественна.

В коллективистском обществе, поскольку оно существует и формируется в сложных условиях, возникает жесточайшая необходимость в адекватности отражения действительности, познании законов природы. Познание же в индивидуалистическом обществе актуально как нечто, отвечающее требованиям реализации эгоистических устремлений. Индивидуалистическое общество представлено индивидуалистами, «общественными атомами», которые не зависимы друг от друга. Они являются не просто индивидами, а индивидуалистами, потому что руководствуются принципами свободы воли и эгоизма. На основании этих принципов мир предстает как совокупность ценностей,


130

как сырьё для решения потребительских задач индивидуалиста, реализации его свободы воли.

С точки зрения диалектики, как науки о всеобщей связи явлений, данная связь конечна и бесконечна, непосредственна и опосредствована, определенна и неопределенна и т.д. Изучая общественную собственность, мы используем категории диалектики связи и отношения, конечного и бесконечного, определенного и неопределённого, сущности и явления, общего и отдельного, общественного и индивидуального, раскрывающих объективную и субъективную диалектику её развития..

Проблема единства определенности и неопределенности получила значительное обсуждение в связи с осмыслением представлений об информации как уничтоженной, снятой неопределенности. Эта проблема раскрывается в работах B.C. Готта, А.Д. Урсула, П.И. Визира и др. «До создания диалектико-материалистической теории отражения, - пишет А.Д. Урсул, - в философии процесс познания, т.е. движения от незнания к знанию, в значительной мере отождествлялся с устранением неопределенности, превращением её в определенность и представлением познания как окончательного одноразового акта» [128. С. 151]. Подобное метафизическое представление о постижении истины как одноразовом акте, исключающее знание об абсолютности и относительности истины, отвергнуто наукой. «Знание, а значит, и научная информация не является только определенностью. Научная информация в самом общем виде выступает как единство определенности и неопределенности, причем в зависимости от той или иной познавательной ситуации (и, вообще, от уровня социального развития) на первый план выступает то определенность, то неопределенность знания» [128. С. 157]. И поскольку отношение собственности представляет собой диалектическое противоречие, находящееся в развитии, и оно находится в зависимости от других общественных отношений, т.е.  диалектических противоречий,


131

находящихся в развитии, постольку отношение общественной собственности характеризуется диалектикой определенности и неопределенности.

В плане объективной диалектики процесс снятия неопределенности - это процесс развития, согласно которому: 1) имеет место закон диалектики (закон отрицания отрицания); 2) имеет место вероятность как мера неопределенности; 3) имеет место определенный аспект всеобщей связи явлений и т.д. Применительно к отношению общественной собственности последняя также выступает как снятая неопределенность, т.е. это некоторое определенное отношение, находящееся в системе и в зависимости от других общественных отношений, и в этой мере определенность данного отношения неопределенна, а его неопределенность определенна. Диалектическое снятие определенности и неопределенности одного общественного отношения другим и, в частности, одного отношения собственности другим, более актуальным, предстает как процесс развития общественной собственности.

Отношение общественной собственности - это развивающееся явление, оно раскрывается все новыми и новыми сторонами. При этом она (общественная собственность) развертывается во все более широком многообразии отношений общественной собственности, раскрывая все более широкий спектр субъектности коллективистского общества. Поэтому, в силу указанного все более развитого спектра субъектности коллективистского общества всякая общественная собственность индивидуальна, а всякая индивидуальная собственность - общественна. При этом возникновение каждого нового отношения общественной собственности означает, что произошло очередное диалектическое снятие одного единства определенности и неопределенности отношений общественной собственности другим единством определенности и неопределенности отношений общественной собственности, более или


132

менее совершенным, более или менее развитым. Однако большая или меньшая развитость отношений общественной собственности находится в системе более или менее развитых иных общественных отношений и, следовательно, возникает ситуация, когда более или менее развитые отношения общественной собственности порождают необходимость в совершенствовании всего комплекса позитивных общественных отношений. В других же случаях более или менее развитые общественные отношения, взятые помимо отношений общественной собственности, вызывают необходимость в совершенствовании отношений общественной собственности, в диалектическом снятии наличных отношений общественной собственности новыми, более совершенными отношениями общественной собственности.

Мы полагаем, что технический прогресс, в том числе, одно из его направлений - информатизация общества, в условиях коллективистской субъектности, безусловно, вызывает к жизни новые отношения общественной собственности, высвобождая силы и разум человека для подлинно творческого труда, открывая перед ним величественные перспективы дальнейшего развития и совершенствования. По нашему мнению, развертывание экспертных систем, систем искусственного интеллекта не могут не изменить, не сделать более развитой коллективистскую субъектность, как, впрочем, и индивидуалистическую субъектность, что не может не сказаться как на уровне развития частной собственности, так и на уровне развития общественной собственности.

Итак, возникновение новых качеств отношений общественной собственности является снятием неопределенности, результатом развития общественных отношений, и собственность в этом контексте предстаёт как снятая неопределенность. Общественная собственность — это одно из общественных отношений, в котором субъектам коллективистского общества     необходимо пребывать, следовать тем социальным нормам,


133

которые позволяют находиться в этом отношении. Действенность этих социальных норм необходимо защищать средствами соответствующих этим нормам социальных институтов. В этом смысле важно отметить:

  1.  Снятие    неопределенности    -    источник    установления:    а)
    отношений вообще; б) в частности, общественных отношений;
    в) в том числе, отношений собственности.
  2.  Снятие неопределенности - установление порядка пребывания
    в этом отношении и, в частности, пребывание в отношении
    собственности. Порядок - одно из оформлений совершенства,
    поэтому   в   данном   значении   общественная   собственность
    предполагает      определенное      оформление      совершенства.
    Многообразие же форм общественной собственности выступает
    как  многообразие   оформлений   совершенства        отношений
    общественной собственности.
  3.  На базе снятия неопределенности устанавливается богатство
    отношений вообще,  в том числе, общественных отношений  и,
    в    частности,    в    многообразии    отношений    общественной
    собственности.    Поэтому   данное   многообразие   отношений
    собственности обнаруживает себя как-то, что всякое отношение
    общественной     собственности     индивидуально,     а     всякое
    индивидуальное     -     общественно.     На     основе     снятия
    неопределенности    возникает    новое    богатство    отношений
    общественной собственности.
  4.  На базе снятия неопределенности происходит: 1) гармонизация
    общественных отношений; 2) совершенствование
    общественных  отношений,  поскольку  возникновение  нового
    общественного отношения влечет за собой совершенствование
    других общественных отношений, заставляет их подтягиваться
    к  уровню   других   общественных   отношений.   Таким   путем
  5.  


134

происходит совершенствование общественных отношений и, в частности, отношений общественной собственности.

5) Чем    богаче,    чем         более    многообразна    совокупность
общественной собственности, тем общественная собственность
становится более развитой и совершенной.

6) Возникает        многообразие        отношений        общественной
собственности,  которое  как раз  служит совершенствованию
отношений вообще и отношений общественной собственности в
частности.

Анализируя явление общественной собственности, С.Н. Булгаков рассуждает: «Хозяйство характеризуется как процесс не индивидуальный,

но родовой и исторический Это значит, что оно есть процесс не

только коллективный (как у животных), но и качественно общественный. Он существует только как общественный, - общественность есть его природное свойство. Всякий индивид, вступающий в хозяйство, занимает в нем некоторое свое, как бы приготовленное ему место. И потому индивидуальные усилия и личные деяния получают здесь общественное, транссубъективное значение. Как, по учению Аристотеля, государство как целое существует прежде своих частей, так и хозяйство как общественно-целевой организм существует прежде своих носителей» [10. С. 91].

Развитость общественной собственности характеризуется её многообразием, а оно, в свою очередь, тонко взаимодействует с отношениями в обществе. В книге «Совершенство и свобода» Н.М. Чуринов подробно рассматривает процесс развертывания соборного хозяйствования на русском Севере. Исследователь раскрывает значение монашеской общины в реализации сотрудничества институтов государства, церкви, экономики и культуры. Монастырская, а, по сути, -общественная собственность на средства производства - показала себя с


135

наилучшей стороны. Данная общественная собственность не была отношением ценности, она была определенным общественным отношением.

Н.М. Чуринов пишет, что чем более широким и полным предстает многообразие (в данном случае многообразие форм общественной собственности), тем более совершенным оказывается коллективистское общество. Цитируя древний документ, он выделяет следующий момент: «Со временем выяснилось, что общественная собственность на средства производства руководима не императивами выгоды, «тленного и суетного прибытка», а императивами социального прогресса, гармонии социальных норм «носителей веры». Стало очевидно, что общественная собственность на средства производства - это не просто одна из форм собственности, она является единственно возможной формой собственности в условиях коллективистского способа производства общественной жизни, при адекватном раскрытии её в содержании совершенства общественных отношений» [143. С. 372-374].

М.В. Буташевич-Петрашевский полагал, что задача общества состоит в применении к действительности высших формул общественного быта. Он пишет: «Ряд творческих преобразований может и быть незаметен взгляду близорукого наблюдателя, но закон постепенности и логической связи везде повторяется. Уподобимся же мы в отношении к несозданной массе нашего быта общественного живой и творческой силе природы, вдохнем в него жизнь, и тогда дотоле разрозненные члены быта общественного будут являть гармоничность в своих движениях и явления общественной жизни не будут, как доселе, поражать нас нестройностью» [11. С. 179].

Выдающийся русский ученый К.Э. Циолковский, изучая явление собственности, продолжает традиционную мысль русской философии, раскрывая  общественную собственность и  в  плане действительности


136

совершенства. В книге «Гений среди людей» Циолковский пишет о собственности, исходя из концепции совершенного общества, разрабатывает социологию такого общества. В этом контексте само представление о собственности не может быть ничем иным, как общественным отношением, специфическим проявлением совершенства. Автор видит роль собственности в служении делу усовершенствования общественной жизни: «Богатства людей беспредельны. Нужно только умение взять их. Гораздо разумнее их искать и брать у природы, чем отнимать друг у друга. Ведь сумма богатств человечества от этого не увеличится» [137. С. 418]. Циолковский видит решение вопроса собственности не иначе, как в совершенствовании человека и, следовательно, общества, в котором человек живет; прямо указывает на связь между совершенствованием общества и разрешением стоящих перед человечеством задач: «Но как делить богатства земли? Не отнять ли все у собственников и не разделить ли поровну? Подымется возня, взаимное истребление. Богатства, и без того пока скудные, ещё будут скуднее. Много будет обиды, злобы, мести, вражды, которая никогда не погаснет. Достойно ли это человека? Не лучше ли достигнуть того же взаимным согласием, уступками, просвещением, когда человек сам поймет, что наследственный капитал для него гибель» [137. С. 424]. Мыслитель предлагает преобразовывать общество без привлечения принудительных мер, путем постепенного совершенствования общественных отношений, в том числе, отношения собственности.

Здесь, на наш взгляд, необходимо установить различие между проблемой совершенствования общественных отношений и насильственным насаждением определенной воли, несущей, по мнению носителя этой воли, всеобщее благо. Нам представляется, что воля, даже руководимая не личной корыстью, а любовью к людям, может оказаться волей безумной и переродиться в волю преступную. Именно об этом


137

говорит С.Л. Франк, анализируя идеи утопизма: «Под утопизмом мы разумеем не общую мечту об осуществлении совершенной жизни на земле, свободной от зла и страдания, а более специфический замысел, согласно которому совершенство жизни может — а потому и должно быть - как бы автоматически обеспечено неким общественным порядком или организационным устройством; другими словами, это есть замысел спасения мира устрояющей самочинной волей человека» [135. С. 73]. По мнению Франка, в таком качестве утопизм увлекает своих апологетов на ложный и опасный путь. Цель, которая ставится, невозможна, потому что этот идеал овладевает волей, т.е. делается попытка осуществить его через принуждение. Философ приходит к выводу, что идею совершенства невозможно привить в виде насаждаемого блага.

Выступая в защиту утопических социалистических учений, В.А. Лекторский предлагает рассматривать их в качестве моделей для конструирования будущего при научном анализе: «Из самой по себе научной теории автоматически не вытекает программа практических действий. Утопия задает критическую дистанцию по отношению к существующей действительности и вместе с тем дает мотивацию для конструирования чего-то нового. Социальная деятельность нуждается в утопиях. Многие идеи, которые первоначально были вполне утопическими (например, идея правового государства), сегодня во многом стали реальностью» [62. С. 44]. Отметим, что идея конструирования общественной жизни в условиях коллективистского общества вызывает сомнения, а вместе с тем и сомнения в актуальности утопических моделей по отношению к коллективистской субъектности.

Общественная собственность измеряется мерами совершенства, а частная - мерами свободы. Например, Л.Н. Толстой видит прогресс общественного устройства в ведении такого порядка, «в котором насилие


138

стало бы и ненужно, и невозможно. Средство же осуществления этого порядка - есть внутреннее совершенствование» [124. С. 220].

Мы считаем, что образцами совершенства являются не умозрительные утопические теории, а «объективная диалектика, диалектическое противоречие, всеобщая связь, красота, гармония, непосредственность связи, опосредованность отношения, объективный закон, временной ряд, рост энтропии, антиэнтропийный процесс и ряд других не надуманных, умозрительных, но имеющих место в сознании, а также вне и независимо от сознания, оформлений совершенства» [142. С. 47].

Выводы:

при общественной форме собственности человек не «совладеет»
и не «сораспоряжается» ею, он пребывает в определенном
отношении, согласно которому нечто запребщается и
разрешается целым рядом гармонирующих между собой
социальных норм;

общественная собственность выступает как форма
самореализации соборного государства, т.е. государства, в
котором имеет место гармония светской и духовной властей;

при условии социального соборного государства
государственная собственность выступает как общественная
собственность;

общественная собственность выступает как форма
самореализации социального соборного государства, как
определенная форма снятия социальной неопределенности.


139

Заключение

Руководствуясь целью и задачами, изложенными во введении настоящей работы, автор диссертационной работы провела социально-философский анализ частной и общественной форм собственности.

Изучение двух основных форм собственности проводилось многими философами с древних времен. Однако, большинство исследователей, сосредоточившись на характеристиках двух форм собственности, противопоставляя их друг другу и доказывая преимущества той или иной формы собственности, не рассматривали проблему с точки зрения различения их природы и с точки зрения существующих типов общества.

В работе исследованы два направления в изучении форм собственности. Одно направление — исследование собственности с позиций владения, возможности пользоваться и распоряжаться. В такой теории должна изучаться частная собственность. Автор диссертации доказывает, что частная собственность не может быть искусственно замещена общественной собственностью, как полагают некоторые мыслители. Частная собственность есть воплощение свободы воли субъекта и не исчезнет до тех пор, пока будет существовать индивидуалистическое общество. Второе направление изучения собственности - исследование её как общественного отношения. В данной теории природа общественной собственности должна изучаться как снятие социальной неопределенности.

В соответствии с задачами исследовательской работы автором было проведено различение понятий частной и общественной собственности как явлений, имеющих отличную друг от друга природу. Показано, что частная форма собственности выступает как результат реализации свободы  воли человека; общественная форма собственности является


140

отношением среди других общественных отношений. Автор данной

работы рассматривает существование двух форм собственности в
контексте двух типов общества как явление, обусловленное
определенными объективными обстоятельствами.      Каждому типу

общества, а именно, коллективистскому и индивидуалистическому, соответствует форма собственности, которая выступает для него адекватной. При этом индивидуалистическое общество самоутверждается через явление частной собственности, которая служит выражением воли индивида, актуализирует принцип эгоизма, а коллективистское общество самоутверждается путем совершенствования общественных отношений, в том числе и совершенствование отношений собственности.

На базе индивидуалистического общества строится правовое государство, и частная собственность, которая выступает адекватной ему формой собственности, защищается в первую очередь нормами права и социальными институтами, стоящими за ними. Другие социальные нормы: моральные, религиозные, идеологические, нормы традиций и обычаев, существуют постольку, поскольку они не противоречат нормам права. На основе коллективистского общества строится социальное (соборное) государство, и общественная собственность, которая выступает адекватной ему формой собственности, защищается всеми социальными нормами и стоящими за ними социальными институтами, которые находят завершение друг в друге и гармонируют между собой.

В данной диссертационной работе раскрываются тенденция развития частной формы собственности и тенденция развития общественной формы собственности. Показано, что многообразие видов каждой из форм собственности характеризует её развитость. При этом разновидности форм частной собственности выступают как вытеснение одних видов частной собственности другими, как непрерывная конкуренция собственников, как борьба всех собственников со всеми,


141

будь то мелкое частное предприятие или транснациональная компания.
Многообразие форм частной собственности отражает многообразие воль
индивидов, характеризующее развитость индивидуалистической
субъектности. Многообразие же общественной собственности выступает
как совершенствование и гармонизация отношений в обществе, отражает
диалектическую природу общественной собственности, где каждое
индивидуальное общественно, а всякое общественное - индивидуально.
Разновидности её выступают как характеристики оформлений
совершенства общественных отношений, при этом многообразие форм
общественной собственности характеризует развитость

коллективистского типа субъектности.

Проблема собственности в современной реальности особенно актуальна для большинства стран. Поняв её природу и проанализировав адекватность общественному устройству, можно избежать многих ошибок и выработать пути развития общества в благоприятном для него направлении.


142 Библиографический список

  1.  Алексеев,  Н.Н. Собственность и социализм / Н.Н.Алексеев//Русская
    философия собственности. М.: Ганза, 1989. С. 343-399.
  2.  Аристотель. Категории / Аристотель// Сочинения. В 4-х томах. Т.4. М.:
    Мысль, 1983. 830 с.
  3.  Бабеф,   Г.  Письмо  Дюбуа  де   Фоссе  /  Г.   Бабеф  //   Утопический
    социализм: Хрестоматия; Общ. ред. А.И. Володина.   М.: Политиздат,
    1982. С. 178-208.
  4.  Белинский, В.Г. Парижские тайны. / В.Г. Белинский // Утопический
    социализм в России: Хрестоматия / А.И. Володин, Б.М. Шахматов;
    Общ. ред. А.И. Володина. М.: Политиздат, 1985. С. 95-109.
  5.  Белл, Д. Грядущее постиндустриальное общество. Опыт социального
    прогнозирования / Д. Белл // Пер. с англ., под ред. В.Л. Иноземцева /
    М.:
    Academia, 1999. 787 с.
  6.  Бердяев,   Н.А. Истоки и смысл русского коммунизма / Н.А. Бердяев.
    М.: Наука, 1990. 220 с.
  7.  Бердяев, Н.А. Судьба России / Н.А. Бердяев. - Изд-во: Феникс, Ростов-
    на-Дону, 1997. 544 с.

  1.  Богданов,    А.А. Коллективистический строй / А.А. Богданов, И.А.
    Степанов // Курс политической экономии. В 2-х т. Т.2. М., 1919. 208 с.
  2.  Богомолов,   О.Т.   Политэкономия   -   экономике   /   «Известия»   от
    13.05.1987.

Ю.Булгаков, С.Н. Философия хозяйства / С.Н. Булгаков. М.: Наука, 1990.

413 с. П.Буташевич-Петрашевский, М.В. Наброски речей / М.В. Буташевич-

Петрашевский // Утопический социализм в России: Хрестоматия / А.И.

Володин, Б.М. Шахматов; Общ. ред. А.И. Володина.   М.: Политиздат,

1985. С. 170-183.


143 12.Вебер, М. Образ общества / М. Вебер//Пер. с нем. М.: Юрист, 1994.

704 с. 13.Вебер, М. Избранные произведения / М. Вебер // Пер. с нем./ Сост.,

общ. ред. и послесл. Ю.Н. Давыдова; Предисл. П.П. Гайденко. М.:

Прогресс, 1990.808 с. 14.Володин,  А.И.  Начало  социалистической  мысли   в  России  / А.И.

Володин. М.: Высшая школа, 1966. 187 с. 15.Волоцкий,  И.     Просветитель  /  И.   Волоцкий.   М.:   Изд-во  Спасо-

Преображ. Валаам, монаст., 1993. 16.Воронцов,   В.П.   Судьбы   капитализма   в   России   /   В.   Воронцов//

Народническая    экономическая    литература;    Сб.    под.    ред.    Н.К.

Каратаева; М, Соцэкиз, 1958. С. 417-482. 17. Гак, Г.М. Диалектика коллективности и индивидуальности / Г.М. Гак.

М.: Мысль, 1967. 167 с.

18.Гегель, Г.В.Ф. Наука логики/Г.В.Ф. Гегель. М, 1972.374с. 19.Гегель, Г.В.Ф. Политические произведения // Отв. ред. Д.А. Керимов /

Г.В.Ф. Гегель. М.: Наука, 1978. 438 с. 2О.Гегель,  Г.В.Ф. Работы разных лет.  В 2-х т. Т. 1. / Г.В.Ф. Гегель. М.:

Мысль, 1970. 671 с. 21.Гегель,  Г.В.Ф. Философия права / Г.В.Ф. Гегель // Пер. с нем.; Ред. и

сост. Д.А. Керимов и B.C. Нерсесянц / М.: Мысль, 1990. 524 с. 22.Гегель,   Г.В.Ф. Энциклопедия философских наук. В 2-х т. Т. 1. / Г.

Гегель. М.-Л., 1930.471 с. 23.Герцен, А.И. Россия / А.И. Герцен // Утопический социализм в России:

Хрестоматия   /   А.И.   Володин,   Б.М.   Шахматов;   Общ.   ред.   А.И.

Володина. М.: Политиздат, 1985. С.116-161. 24.Глинчикова, А.Г. Капитализм, социализм, индустриальное общество -

к   вопросу  о   соотношении   понятий   /  А.Г.   Глинчикова  //   Вопр.

философии. 2001. №9 С. 36-53.


144 25.Гоббс, Т. Сочинения. В 2-х т. / Т. Гоббс; Пер. с лат. и англ.; Сост. авт.

вступ. ст. и примеч. В.В. Соколов. М. Мысль, 1989. Т. 1. 662 с. 26.Гоббс, Т. Сочинения. В 2-х т. / Т. Гоббс; Пер. с лат. и англ.; Сост. авт.

Вступ. ст. и примеч. В.В. Соколов. М.: Мысль, 1991. Т. 2. 731 с. 27.Гумплович, Л. Основания социологии / Л.  Гумплович // Западноевропейская социология XIX -нач. XX в.; Под ред. В.И. Добренькова.

М., 1996. С. 33-94. 28.Гэлбрэйт, Дж. К. Новое индустриальное общество // Пер. с англ. / Дж.

К. Гэлбрэйт. М.: Прогресс, 1969.480 с. 29.Даниельсон,  Н.Ф.  Очерки  нашего  пореформенного  общественного

хозяйства   /   Н.Ф.    Даниельсон   /   Народническая    экономическая

литература. Сб. под. ред. Н.К. Каратаева; М.: Соцэкиз, 1958.   С. 482-

573. 30. Десницкий, СЕ. Юридические рассуждения о разных понятиях, какие

имеют   народы   о   собственности.../   СЕ.   Десницкий   //   Русская

философия собственности. М.: Ганза, 1989. С. 16-24. 31.Добролюбов,   Н.А.    От Москвы до Лейпцига / Н.А. Добролюбов //

Утопический социализм в России: Хрестоматия / А.И. Володин, Б.М.

Шахматов; Общ. ред. А.И. Володина. М.: Политиздат, 1985. С. 288-295. 32.Домострой. М.: Издатель Захаров, 2001. 140 с. ЗЗ.Дюркгейм,   Э.   О разделении общественного труда / Э. Дюркгейм //

Западно-европейская социология XIX -нач. XX в.;  Под ред.  В.И.

Добренькова. М., 1996. С. 256-308. 34.Елисеев, Г.З. Плутократия и её основы / Г.З. Елисеев // Народническая

экономическая литература; Сб. под ред. Н.К. Каратаева; М., Соцэкиз,

1958. С. 125-160. 35.Ерасов, Б.С. Проблемы самобытности не западных цивилизаций / Б.С.

Ерасов. Вопр. философии, 1987. - № 6 С. 111-123. Зб.Замошкин,    Ю.А.    Частная    жизнь,    частный    интерес,    частная

собственность / Ю.А.Замошкин//Вопр. философии. 1991. № 1. С. 3-15.


145 37.3амошкин,    Ю.А.    Частная    жизнь,    частный    интерес,    частная

собственность (окончание) / Ю.А.Замошкин // Вопр. философии. 1991.

№2. С. 3-12. 38.Зиновьев,    А.А. Обсуждение книги Т.И. Ойзермана «Марксизм и

утопизм» / А.А. Межуев // Вопр. философии. 2004. № 2. С. 43-112. 39.3олотухин, Н.М. Иосиф Волоцкий / Н.М. Золотухин. М.: Юридическая

литература, 1981. 220 с. 4О.Ивин,   А.А.   Введение   в   философию   истории:   Учеб.   Пособие   /

А.А.Ивин. М.: Гуманит. изд. центр Владос, 1997. 288 с. 41.Ильин,  И.А. О     частной собственности / И.А.  Ильин  // Русская

философия собственности. М.: Ганза, 1989. С. 117-132. 42.Иноземцев, В.Л. Исторические формы товарного хозяйства / В.Л.

Иноземцев, В.И. Кузищин // Вестник Российской академии наук. Т. 68.

№7. С. 602-611. 43.Иноземцев, В.Л. Собственность в постиндустриальном  обществе  и

исторической ретроспективе / В.Л. Иноземцев // Вопр. философии.

2000. №12. С. 3-13. 44.Иноземцев, В.Л. Расколотая цивилизация / В.Л. Иноземцев // Вопр.

философии. 1999. №5. С. 3-18. 45.История марксистской диалектики. Отв. ред. М.М. Розенталь; М.:

Мысль, 1971. 535 с. 46.Калашников, В.Д. Советы древней Руси / В.Д. Калашников // Теория и

история, 2003. №3. 47.Кальвин,    Ж. Наставление в христианской вере. В 2-х т. Т.1 / Ж.

Кальвин // Пер. с фр. А.Д. Бакулов. М.: РГТУ, 1997. 582 с. 48.Кальвин,    Ж. Наставление в христианской вере. В 2-х т. Т.2 / Ж.

Кальвин // Пер. с фр. и англ. (комментарий) А.Д. Бакулов. М.: РГГУ,

1998. 479 с. 49.Кампанелла,  Т. Город Солнца / Т. Кампанелла // Антология мировой

философии. В. 4-х т. Т.2. М., 1970. С. 181-192.


146 5О.Каутский,   К. От Платона до анабаптистов / К. Каутский. Петроград,

1920. 682 с. 51 .Кибальчич,  Н.И. Политическая революция и экономический вопрос /

Н.И. Кибальчич // Утопический социализм в России: Хрестоматия /

А.И.   Володин,  Б.М.  Шахматов;     Общ.   ред.   А.И.   Володина.   М.:

Политиздат, 1985. С. 537-541. 52.Кистяковский,   Б.Н. В защиту права / Б.Н. Кистяковский. Вехи. М,

1990. 190 с. 53.Кобрин, В.Б. Власть и собственность в средневековой России / В.Б.

Кобрин. М.: Мысль, 1985. 278 с. 54.Ковалев,    A.M.    Общество    -    развивающийся    организм:    Идеи,

размышления, гипотезы / A.M. Ковалев. М.: Квадратум, 2000. 378 с. 55.Кондратьев.   Н.Д.   Основные   проблемы   экономии,   статистики   и

динамики / Н.Д. Кондратьев. М.: Наука, 1991. 569 с. 56.Корнилов,  В.И.  Планомерная   организация   производства  -  основа

преодоления   двойственного   характера   труда   /   В.И.   Корнилов   /

Общественный труд в период развитого социализма // Сб. под ред. Н.Г.

Наровлянского; Вып. 5. Ярославль: Изд-воГПИ, 1978. С. 56-64. 57.Красин,  Ю.А. От кризиса к возрождению (Социализм на переломном

рубеже) / Ю.А. Красин // Квинтэссенция: Филос. альманах / Сост.: В.И.

Мудрагей, В.И. Усанов. М.: Политиздат, 1990. С. 278-304. 58.Куницын,   А.П.   Право   естественное   /   А.П.   Куницын   //   Русская

философия собственности. М.: Ганза, 1989. С.63-80. 59.Лавров, П.Л. Очерки вопросов практической философии / П.Л. Лавров

// Русская философия собственности. М.: Ганза, 1989. С.81-94. 60-Лазуткин,  А.П.   Поиск  оптимальных  социальных  форм:   проблема

коллективной собственности и перспективы российских реформ / А.П.

Лазуткин / Проблемы обществоведения. Тез. докл. IV межвуз. науч.

конф. аспирантов и соискателей; Красноярск, 2002. С. 45-51.


147 61.Левин, Г.Д. Отношение / Г.Д. Левин // Категории диалектики как

ступени познания; Ред. коллегия: А.П. Шептулин (отв. редактор), И.Д.

Андреев, Ф.Т. Архипцев; М.: Наука, 1971. 252 с. 62.Лекторский, В.А. Обсуждение книги Т.И. Ойзермана «Марксизм и

утопизм» / В.А. Лекторский // Вопр. философии. 2004. № 2. С. 43-112. 63 .Ленин, В.И. Философские тетради / В.И. Ленин // Поли. соб. соч. Т.29.

С.346-358. 64.Ленин, В.И. Война и революция / В.И. Ленин // Поли. соб. соч. Т. 32.

С. 77-102. 65.Локк, Дж. Опыт о человеческом разуме. Избранные произведения. В 2-

х т. Т.2 / Дж. Локк // Под общ. ред. А.А. Макаровского; М: Соцэкиз,

1960. 532 с. бб.Лютер,    М. Избранные произведения / М. Лютер / Сост.-ред. А.П.

Андрюшкин. СПб.: Андреев и Согласие, 1994.428 с. 67.Мальтус,   Т.Р.   Опыт   о   законе   народонаселения   /  Т.Р.   Мальтус.

Петрозаводск: Петроком, 1993. 139 с. 68.Маркс, К. Святое семейство, или критика критической критики / К.

Маркс, Ф. Энгельс. Соч. 2-е изд. Т.2. С. 3-230. 69.Маркс, К. Немецкая идеология / К. Маркс, Ф. Энгельс. Соч. 2-е изд. Т.

3. С. 7-544. 7О.Маркс, К. Нищета философии / К. Маркс, Ф. Энгельс. Соч. 2-е изд. Т.4.

С. 65-185. 71.Маркс, К. О Прудоне / К. Маркс, Ф. Энгельс. Соч. 2-е изд. Т. 16. С.24-

31. 72.Маркс, К.  Юридический социализм / К. Маркс, Ф. Энгельс. Соч. 2-е

изд. Т. 21. С. 495-516. 73.Маркс, К. Процесс производства капитала / К. Маркс, Ф. Энгельс. Соч.

2-е изд. Т. 23. С. 43-784. 74.Маркс, К. Отчужденный труд / К. Маркс, Ф. Энгельс. Соч. 2-е изд.

Т.42. С. 86-99.


148 75.Маркс, К. Экономические рукописи 1857-1859 годов / К. Маркс, Ф.

Энгельс. Соч. 2-е изд. Т.46. Ч. I. 559 с. 76.Маркс,   К. Экономические рукописи 1857-1859 годов / К. Маркс, Ф.

Энгельс. Соч. 2-е изд. Т.46. Ч. И. 618 с. 77.Маслоу, А. Новые рубежи человеческой породы / А. Маслоу. Пер. с

англ. М.: Смысл, 1999.425 с. 78.Маттеи, У. Основные принципы права собственности / У. Маттеи, Е.А.

Суханов // Основные положения права собственности. М.: Юристь,

1999. 384 с. 79.Межуев,   В.М.   Обсуждение   книги   Т.И.   Ойзермана   «Марксизм   и

утопизм» / В.М. Межуев//Вопр. философии. 2004. № 2. С.43-112. 8О.Мелье,   Ж.   Завещание     /  Ж.   Мелье   //  Утопический   социализм:

Хрестоматия; Общ. ред. А.И. Володина. М.: Политиздат, 1982. С. 129-

136. 81.Миллс, Р. Властвующая элита / Р. Миллс; Пер. с англ. Е.И. Розенталь.

М.: Изд-во Иностранная литература, 1950. 543 с. 82.Милютин, В.А. О народном богатстве / В.А. Милютин // Утопический

социализм в России: Хрестоматия / А.И. Володин, Б.М. Шахматов;

Общ. ред. А.И. Володина. М.: Политиздат, 1985. С. 188-202. 83.Михайлов, Ф.Т.  Образование  и  власть / Ф.Т.  Михайлов //  Вопр.

философии. 2003. № 4. С. 163-175. 84.Михайловский,  Н.К. Что такое прогресс? / Н.К.  Михайловский //

Утопический социализм в России: Хрестоматия / А.И. Володин, Б.М.

Шахматов; Общ. ред. А.И. Володина.   М.: Политиздат, 1985.   С. 467-

480. 85.Монтескье, Ш. О духе законов / Ш. Монтескье // Антология мировой

философии. В 4-х т. Т. 2. М., 1970. С. 536-545. 86.Мор, Т. Утопия / Т. Мор. М.: Наука, 1978.415 с.


149 87.Мотяшов, В.П. Плюрализм: Возможно ли единство? / В.П. Мотяшов //

Квинтэссенция: Филос. альманах / Сост.: В.И. Мудрагей, В.И. Усанов.

М.: Политиздат, 1990. С. 77-105 88.Мысливченко,   А.Г. Обсуждение книги Т.И. Ойзермана «Марксизм и

утопизм» / А.Г. Мысливченко // Вопр. философии.   2004. № 2. С. 43-

112.
89.Научно-техническая революция и совершенствование

социалистических общественных отношений. Л.: Изд-во ЛГУ,  1976.

134 с. 9О.Нерсесянц,    B.C. Обсуждение книги Т.И. Ойзермана «Марксизм и

утопизм» / B.C. Нерсесянц // Вопр. философии. 2004. №2. С. 43-112. 91.         Нуреев, P.M. К. Маркс об основных формах производственных

отношений и развитии личности / P.M. Нуреев / Вопр. философии,

1983. №6. С. 3-22. 92.Огарёв,  Н.П. Государственная собственность / Н.П. Огарев // Русская

философия собственности. М.: Ганза, 1989. С.95-111. 93 .Огарев, Н.П. Русские вопросы / Н.П. Огарев// Утопический социализм

в России: Хрестоматия / А.И. Володин, Б.М. Шахматов; Общ. ред. А.И.

Володина. М.: Политиздат, 1985. С. 227-237. 94.0уэн, Р. Книга о новом нравственном мире / Р. Оуэн // Утопический

социализм: Хрестоматия; Общ. ред. А.И. Володина.   М.: Политиздат,

1982. С. 307-340. 95.Парсонс,   Т. Система современных обществ / Т. Парсонс. М.: Аспект

пресс, 1997. 270 с. 96.Писарев, Д.И. Очерки из истории труда / Д.И. Писарев // Утопический

социализм в России: Хрестоматия / А.И. Володин, Б.М. Шахматов;

Общ. ред. А.И. Володина. М.: Политиздат, 1985. С. 338-351. 97.Платон. Государство. Сочинения в 4-х т. Т. 3. / Платон // Пер. с

древнегреч., общ. ред. А.Ф.Лосева. М., 1994. 654 с.


150 98.Плетников,   Ю.К. Обсуждение книги Т.И. Ойзермана «Марксизм и

утопизм» / Ю.К. Плетников // Вопр. философии. 2004. № 2. С. 43-112. 99.Плеханов, Г.В.    Закон экономического развития общества и задачи

социализма в России / Г.В. Плеханов // Утопический социализм в

России: Хрестоматия / А.И. Володин, Б.М. Шахматов; Общ. ред. А.И.

Володина. М.: Политиздат, 1985. С. 513-521.

  1.  Плифон. Речи о реформах / Плифон//Византийский Временник,
    том
    VI; Пер. и предисл. Б.Т. Горянова / М.: Изд-во Акад. Наук СССР,
    1953. С. 387-414.
  2.  Поленов, А.Я. О крепостном состоянии крестьян в России / А.Я.
    Поленов // Русская философия собственности. М.: Ганза, 1989. С. 34-
    41.
  3.  Поппер, К.Р. Чары Платона / К.Р.Поппер // Открытое общество и
    его враги. В 2-х т. Т.1. Пер. с англ.; под ред. В.Н. Садовского. М.:
    Феникс, 1992. 448 с.
  4.  Поппер,     К.Р.  Время  лжепророков:  Гегель, Маркс  и  другие
    оракулы / К. Поппер // Открытое общество и его враги. В 2-х т. Т.2.
    Пер. с англ.; под ред. В.Н. Садовского. М.: Феникс, 1992. 528 с.
  5.  Посошков, И.Т. Книга о скудости и богатстве / И.Т. Посошков.
    М.: Академия наук, 1951. 411 с.

105. Прудон,   П.-Ж. Что такое собственность? / П.-Ж. Прудон. М.:
Республика, 1998. 367 с.

  1.  Радищев,    А.Н. Избранные сочинения / А.Н. Радищев. М.-Л.:
    Худож. лит., 1949. 855 с.
  2.  Райбекас, А.Я.  Вещь,  свойство,  отношение  как философские
    категории / А.Я. Райбекас. Томск, Изд-во Томского университета, 1977.
    243 с.47
  3.  Руссо, Ж.-Ж. Трактаты / Ж.-Ж. Руссо // М.: Наука, 1969. 703 с.
  4.  Саков, М.П.   Проблема собственности в экономическом учении
    Маркса / М.П. Саков. - «Коммунист», 1983. №4. С. 15-28.
  5.  


151

  1.  Свечников,  Г.А. Диалектика причинной связи / Г.А. Свечников.
    М: Знание, 1967. 29 с.
  2.  Сен-Симон,       Л.   Мемуары:   избранные   части   «Подлинных
    воспоминаний герцога де Сен-Симона о царствовании Людовика
    XIV и
    эпохе регентства» / А. Сен-Симон //  Избранные сочинения. В 2-х  т.
    Т.1.М.:
    ACADEMIA, 1936.478 с.
  3.  Синезий   Киренский.   О   царстве   /   Синезий   Киренский   //
    Византийский Временник, том
    VI; Пер. и предисл. М.В. Левченко / М.:
    Изд-во Акад. Наук СССР, 1953. С. 327-357.
  4.  Скаржинский, М.И. К методологии исследования характера и
    содержания    труда    в    условиях    развитого    социализма    /    М.И.
    Скаржинский / Общественный труд в период развитого социализма //
    Сборник под ред. Н.Г.Наровлянского; Вып. 5. Ярославль: Изд-во ГПИ,
    1978. С. 3-11.
  5.  Смит, А. Исследования о природе и причинах богатства народов /
    А. Смит // отв. ред. Л.И. Абалкин. М.: Наука, 1993. 570 с.
  6.  Советское гражданское право: Учебное пособие / М.: Высш. шк.,
    1972.447 с.
  7.  Соколов,   Н.В.   Экономические   иллюзии   /   Н.В.   Соколов   //
    Утопический социализм в России: Хрестоматия / А.И. Володин, Б.М.
    Шахматов; Общ. ред. А.И. Володина. М.: Политиздат, 1985. С. 356-363.
  8.  Соловьёв, B.C. Оправдание добра. Сочинения в 2-х т. Т. 1 /
    В.С.Соловьёв. М.: Мысль, 1990. 478 с.
  9.  Сорский Нил. Сполохи / Нил Сорский. М., 1995.
  10.  Степин, B.C. Эпоха перемен и сценарии будущего: Избранная
    социально-философская публицистика/В.С.Степин. М., 1996. 175 с.
  11.  Суханов, Е.А. Право собственности и иные вещные права в
    России / У. Маттеи,  Е.А.  Суханов // Основные положения  права
    собственности. М.: Юристь, 1999. 384 с.


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

55602. ЛИНГВИСТИЧЕСКАЯ РЕГАТА 186 KB
  Команды в соответствующих костюмах представляют название флаг под которым отправляются в плавание девиз. 3 из них мели рифы айсберги попав на которые команда пропускает 1 ход 16 объектов предполагают 34 вопроса или задания для участников.
55603. ВИКОНАННЯ КАСОВИХ ОПЕРАЦІЙ. РОЗРАХУНКИ З ПІДЗВІТНИМИ ОСОБАМИ 491 KB
  Звідси випливає завдання істотного поліпшення системи вищої освіти, якості підготовки фахівців. Все це викликає необхідність перегляду мети, змісту і технологій навчання, а, остаточно, самих уявлень про кваліфікованих працівників – випускників вищих навчальних закладів – високоосвічених, компетентних, здатних приймати правильні обґрунтовані рішення в умовах, що постійно змінюються, які можуть знайти застосування своїм знанням та вмінням у різних сферах діяльності.
55604. РЕКЛАМА 200.5 KB
  Мета проекту: активувати творчу ініціативу вихованців через пошукову діяльність; розвивати інтерес до економічного і політичного розуміння свого місця і значення в суспільному житті; сприяти вихованню в учнів активної життєвої позиції; познайомити дітей із терміном рекламa...
55605. Реклама – как карьера. Её роль в бизнесе 42 KB
  Advertising has rapidly rushed into our life. TV- programs, radio-news, newspapers deal with the advertising every day, using different ways of its presentation. So the topic of our lesson is the role of advertising in business and everyday life. Let’s recollect words and expressions we need for our discussion.
55606. Рекомендации для учителей начальных классов по использованию групповых форм работы на уроках чтения и письма 57.5 KB
  Чтение слов анаграмм составление учащимися слов анаграмм обмен зашифрованными словами Налво волна клво волк Ронова ворона вемеддь медведь Швиня вишня бейрово воробей Упражнение БимБом слоговая зарядка: 1ученик называет слог...
55607. Рельєф України (рівнини) 132.5 KB
  Мета: поглибити та систематизувати одержані з попередніх курсів знання учнів про рельєф та сили що беруть участь у його формуванні; вивчити загальний план будови поверхні території України; сформувати знання про особливості розташування великих форм рельєфу на території України...
55608. Загальна характеристика рельєфу України 66 KB
  Мета: сформувати уявлення про характерні риси рельєфу України та його особливості на основі знань з попередніх курсів. Удосконалювати навички та вміння самостійно аналізувати, пояснювати, надавати характеристики основним формам рельєфу...
55610. Индуизм и другие культы Дравидии 224 KB
  Влево вправо бегают глаза ищут бегают по всей вселенной и возникает эта ось и вокруг оси идёт вращение – это все кто ищет. Почему возникает Потому что перед тем как встретить того кто едет надо приготовления делать.